Ри, к вашим услугам!

Главная |
Страница произведения на сайте |
Источник
Внимание! На данный момент возможность чтения онлайн на сайте - экспериментальная функция, она находится в стадии разработки, потому возможны ошибки, вырвиглазное оформление и тд и тп.
Если вы автор данного произведения, и вы не хотите чтобы его можно было прочесть онлайн на этом сайте, то просто сообщите мне об этом:
Текст актуален на 2017-12-10 17:56:53
Размер текста: 702 кб

Глава 1, или нежданное путешествие

Нож тупи, ложки гни,
Бей бутылки, пробки жги,
Ну так разом сильней о пол
Бильбо Бэггинсу назло…


 — напевала я, возвращаясь домой. Премьера «Хоббита»! Да я ждала этого дня примерно с выпуска последней части «ВК»!.. Так что нет ничего удивительного, что настроение у меня было приподнятое (ну, не считая легкого разочарования, что следующей части еще год ждать) и эта забавная песенка прямо-таки молила, чтобы ее исполнили…

       В общем, я настолько погрузилась в счастливые воспоминания, что не заметила подозрительный участок тропинки и совершенно по-дурацки поскользнулась. И все бы ничего, если бы в последние секунды до падения я не думала о двух совершенно противоположных вещах: «лишь бы гитара не пострадала» и «а Торин все же красавчик! Не хочу, чтобы он умер». Удара о промерзшую землю я почему-то не почувствовала…

      …Пробуждение было… странным. Голова не болела, другие части тела — тоже. Наоборот, хотелось поскорее встать и что-нибудь сделать. Подавив неуместный порыв, я открыла глаза, чтобы тут же резко зажмуриться от ударивших в глаза солнечных лучей. Так… Что-то здесь не то! По внутренним ощущениям без сознания я пробыла не больше десяти минут, а за это время утро или, скорее, день никак не мог наступить. Значит, что? Или в отключке провалялась гораздо дольше, или я не в родном городе. Оставим размышления, для начала нужно все-таки открыть глаза.

      Так… Увиденное не радует. Вокруг — лес, на дворе — лето, время явно движется к полудню. И это вместо каменных джунглей, зимы и вечера! Черт, где это я? Неужели мной пополнились стройные ряды «попаданцев»? В какую, интересно, «сказку» я вляпалась?! Решив, что паниковать буду потом, начала раздеваться: жарко, знаете ли, в зимней куртке летом… Спустя пять минут было установлено, что:
— все вещи, бывшие у меня с собой на момент «удара», перенеслись вместе со мной;
— техника здесь условно не работает (мобильный телефон упорно отказывался поймать сеть или передать сообщение, но вполне спокойно воспроизводил музыку).

      В целом же, осмотрев все свои вещи, я пришла к выводу, что все не так уж плохо. Во-первых, пошарив по всем карманам и сумке, я нашла довольно внушительную сумму денег, точнее — разнообразной мелочи. Ну вот оседает она у меня постоянно, хотя я и стремлюсь от нее избавиться. К тому, что условно могло заменить деньги, относились так же серебряные украшения: три браслета, парочка колец, цепочка с кулоном и серьги. Не хотелось бы расставаться с подарками, но это уж как повезет. Во-вторых, в той же сумке обнаружился небольшой запас еды хоть: бутерброды, приготовленные утром и не съеденные в вузе, бутылка воды, купленная после кинотеатра, шоколадка — подарок за помощь на проверочной, и мандаринка — напоминание о наступающем Новом годе. Отлично, голодная смерть в ближайшие часы мне точно не грозит. В-третьих, при мне осталась гитара, каким-то чудом перенесшая перемещение без потерь. В-четвертых, остались учебники, тетради с лекциями и пенал. Не знаю, пригодятся они мне или нет, но выбрасывать их пока не буду. В-пятых, одежда. С ней мне, можно сказать, повезло: сняв зимнюю куртку, я осталась в черных джинсах с кучей карманов, футболке невнятно серого цвета без рисунка, кофте с капюшоном и осенних (на зимних буквально утром замок сломался) сапогах на плоской подошве. Не ясно пока, насколько мой внешний вид вписывается в окружающую действительность, но хотя бы удобно и немарко.

      Эх… Как бы мне не хотелось остаться на этой поляне еще на некоторое время, но это явно глупо. Неизвестность страшит, а свои страхи надо встречать лицом к лицу. Так почему бы для начала не выбраться из леса?.. Поднялась, привычным жестом закинула за спину чехол с гитарой, повесила на плечо сумку и, оставив всю зимнюю одежду на месте перемещения, двинулась навстречу солнцу.

      Лес поражал: никаких следов человеческой цивилизации, непуганые животные, провожающие меня любопытными взглядами, и удивительно чистый воздух, которого в нашей стране днем с огнем не сыщешь. Хм, возможно, это значит, что здесь нет людей (или любых других разумных рас), или у них просто не развита технология. Первое — смертельно плохо для меня, второе же наоборот, идеально. Кому-то может показаться странным мое спокойствие, неужели, мол, каждый день куда-то перемещаюсь? Нет, разумеется. Скорее, вечный оптимист, живущий во мне, надеялся, что все это — глупый розыгрыш, какая-либо аномалия, обычный качественный сон или последствия от удара головой, что пройдет немного времени — и я очнусь в больнице или дома. С другой стороны, романтик нашептывал, что это отличный шанс ввязаться в настоящее приключение. А пессимист напоминал, что дома никто не ждет, а значит, и оплакивать меня некому. В общем, все мои виртуальные личности сходились на том, что друзей, оставшихся где-то там, конечно, жаль, но на самом деле ничего страшного пока не произошло. И если я буду вести себя адекватно и разумно, то и не произойдет.

      Из леса я вышла часов через шесть, устав как собака и проклиная того, кто меня сюда отправил, на чем свет стоит. О, я не умела виртуозно материться, но ооочень старалась! Вышла, достала бутылку с водой, сделала глоток, подняла глаза от земли и чуть не выплюнула всю воду обратно. Передо мной, стоявшей у кромки леса, предстал Шир, по крайней мере, в «Хоббите» и «Властелине Колец» он был изображен именно так. Холмы, в которых издалека видны круглые двери, ведущие в уютные норы, возделанные поля и небольшие огороды, окружающие все вокруг, небольшой пруд, расположенный чуть в стороне от поселения. Неужели…

      Да быть не может, чтобы я попала в Средиземье! Это… это просто в голове не укладывается! Из моря прочитанного фэнтези я давно сделала вывод, что, если кто-то куда-то попадет, то у него обязательно должна быть великая цель: убить Темного Властелина, найти великий артефакт, спасти принцессу и прочие не менее интересные квесты. А о чем я думала, о чем мечтала? Хотела, чтобы не разбилась родная гитара? Вот уж эпичная получится жизнь — жизнь хранителя музыкального инструмента!.. Но какая-то часть мозга, поспешно анализирующая всю поступающую информацию, шептала: «А кто перед падением хотел спасти Торина от смерти, скажешь, не ты?» Ох, вот так задачка… Ладно, так или иначе, необходимо выяснить, понимаю ли я местный язык, куда конкретно я попала и какой сейчас год. А то, может, зря панику развожу, и Торин давно умер?

      Еще несколько минут отдохнув, направилась вниз, к лю… хоббитам. Спускалась я не долго, благо, лес, из которого я вышла, был совсем рядом с селением, поэтому первого местного жителя увидела через несколько минут.

— Простите… — нерешительно начала я, во все глаза рассматривая натурального такого хоббита, который неспешно дымил трубкой.

— Да?.. — лениво откликнулся он, не прерывая своего занятия.

      Слава всем богам, язык я понимаю! Значит, не придется в бешеном темпе учить новый, значит, смогу без проблем объясняться с местными жителями! Ура!

— Вы не подскажете, как мне найти мистера Бильбо Бэггинса? — наугад спросила я, следя за его реакцией.

— О, нет ничего проще! Идите прямо, потом на первом повороте сверните налево, дойдите до раскидистого дуба и на вершине холма по правой стороне увидите зеленую дверь. Вот там и живет нужный вам хоббит.

— Благодарю, вы меня просто спасли! — улыбнулась я, направляясь, куда послали.

      С каждым шагом мое волнение росло. А что, если Бильбо меня на порог не пустит? Он и Гэндальфу с гномами рад не был, а уж незнакомку и вовсе прогонит, не иначе. С другой стороны, не спрошу — не узнаю. Местные провожали меня удивленными взглядами, но с расспросами не лезли. Кстати, насколько я могу судить, мой рост совсем не изменился: как была метр с кепкой, так и осталась. В институте новые преподаватели меня вот уже третий год путали с забредшей на огонек школьницей, а ведь мне недавно двадцать исполнилось… Одногруппники, что удивительно, меня по этому поводу не доставали: может, просто хорошие люди попались, или, возможно, они не хотели портить отношения с той, что безвозмездно помогает на контрольных и экзаменах. И вообще, бывают же девушки и ниже моих 155 см, и ничего, нормально живут, каблуки носят, красятся поярче — и нет проблем!

      За глупыми размышлениями о собственной персоне я не заметила, как дошла до нужной мне норы. Подумав, постучала по зеленой, недавно окрашенной двери несколько раз и морально приготовилась встретиться с персонажем любимой детской книги. Из-за двери раздалось приглушенное «иду-иду», а спустя секунду она отворилась, явив мне хоббита с вилкой в руке. Мне кажется, или я отвлекла его от ужина?..

      Очевидно, молчание с моей стороны несколько затянулось, поскольку стоящий передо мной Бильбо решил представиться:

— Бильбо Бэггинс к вашим услугам. Чем я могу вам помочь? — кажется, он был растерян не меньше, чем я. Наверное, к нему домой еще никогда не являлись такие странные люди. А он милый: низенький, маленький и с босыми мохнатыми ногами. К тому же одет в халат, из-под которого выглядывают штаны и рубашка — явно не ждал гостей.

— Рил — к вашим, — чуть поклонилась, выказывая уважение. А имя вообще с потолка взяла, ибо в голове на тот момент крутились только роллы да Сильмарилы… — Я хотела бы найти приют у вас в доме, — перешла к делу я. — Взамен можете требовать любой ответной услуги.

— Я всегда рад гостям, — пригласил меня внутрь Бильбо.

— Благодарю, — улыбнулась я, наклоняясь, чтобы пройти.

      Вот интересно, а Гэндальф в эту низкую круглую дверь как пролезает, если даже мне приходится чуть наклоняться?..

      Проводив меня до кухни и снабдив едой, гостеприимный хозяин завязал разговор:

— Простите мое любопытство, но что человек делает так далеко от дома?

— Я бард, и я люблю путешествовать. — Мда, а вот придумать легенду надо было заранее! Хотя, кажется, с таким набором вещей, как у меня, никем другим я являться просто не могу. Ну и ладно, петь умею (говорят даже, что неплохо), гитара есть, так что не пропаду! — Но, кажется, я сбилась с пути…

— Леди Рил, — ого, как меня повысили! — вы же сыграете после ужина?

— С радостью, мистер Бэггинс! — легко согласилась я. А что?
      Меня в дом пустили, кормят, поят, а в качестве ответной услуги просят сыграть, что мне совершенно не трудно. Только вот небольшая проблемка: местных песен я не знаю совсем, так что придется исполнять что-то современное… Но этим планам не суждено было сбыться, поскольку раздался стук в дверь.

— Прошу меня простить, — вскочил на ноги он и степенно удалился открывать дверь.

      Ну, если это гном — тогда я попала куда надо и когда надо! Итак, три, два, один…

Глава 2, или гости прибыли

— Двалин, к вашим услугам, — раздался из прихожей низкий мужской голос, явно не принадлежащий хозяину норы.

— Бильбо Бэггинс — к вашим! — ответил хоббит, который от удивления даже не нашелся что спросить.

— На вашем месте, мистер Бэггинс, я бы не отходила далеко от двери!

— Почему, леди? — искренне удивился Бильбо, заводя Двалина на кухню.

— О, все дело в том, что гномы по одному не ходят.

— С чего вы взяли, леди, чьего имени я не знаю?.. — проворчал один из представителей подгорного народа, усаживаясь за стол.

— Рил имя мое. А про гномов… Считайте это личным наблюдением.

      И, словно подтверждая мои слова, снова раздался стук в дверь.

— Кажется, наши собираются, — заметил новый гном, по-братски обняв Двалина, — Балин, к вашим услугам.

— Благодарю вас! — ответил Бильбо в совершеннейшем изумлении.

— И это только начало, дорогой Бильбо, — решила я морально поддержать хоббита. — Потому что парами гномы тоже не ходят…

      Хоббит, не реагируя на мои слова, прислонился к стене. Кажется, он уже и сам был не рад, что впустил в свой дом ненормальную человечку и целых двух гномов… Очередному стуку в дверь он даже не удивился.

— Чем могу служить, любезнейшие гномы? — спросил он, мельком взглянув, кто стоит на пороге.

— Кили, к вашим услугам! — сказал один.

— И Фили тоже! — добавил другой, и они оба поклонились.

— К вашим услугам и к услугам ваших родственников! — более-менее пришел в себя Бильбо и уже тише добавил: — Они ведь непременно объявятся, поскольку я боюсь, что вчетвером гномы не ходят тоже… — Ну вот! Он стащил мою шутку и больше не поражается нашествию гномов в свою уютную нору. Фили и Кили, кстати, очень удивились, увидев за одним столом гномов и человека. Они застыли в дверях, не решаясь войти в комнату, и стояли так, пока их не окликнул Балин.

— Проходите-проходите, молодежь! Или вы испугались этой юной девы?

      Пробормотав что-то о том, что они боятся только своего родственника в гневе (а ближайший родственник у них — Торин, насколько я помню! Значит, в гневе он страшен? Учту…), парни быстренько прошмыгнули в комнату и уселись напротив Двалина. Что ж, объектов для изучения прибавилось.

      Надо отметить, что при всей своей внешней похожести, гномы были разные. Двалин — явный воин, который с подозрением относится ко всем посторонним. После того, как я предсказала появление его сородичей, он стал время от времени коситься на меня с интересом, не прилагая, однако, никаких усилий, чтобы завязать разговор. Балин был похож на доброго дедушку, который с удовольствием учит непутевых малышей уму-разуму. Причем под понятие малышей у него явно подходили все присутствующие, включая меня и Бильбо. Кили и Фили, при всей своей внешней непохожести, были все-таки неуловимо одинаковыми: яркими, живыми, подвижными и очень молодыми.

      Пока я внимательно рассматривала гномов, те, не менее внимательно, разглядывали меня. Кили и Фили, придя к какому-то им одним известному выводу, явно признали меня своей.

      Кстати, я думала, гномы не намного выше хоббитов, но если рост Бильбо не превышал 130 см, то все присутствующие здесь на данный момент гномы было всего-то на 5-7 сантиметров ниже меня. Странность, конечно, но странность явно положительная.

      Очередному стуку, на этот раз очень громкому и настойчивому, никто не удивился. Не желая сразу знакомиться с Гэндальфом, который, насколько мне помнится, появится именно сейчас, я, подмигнув гномам, пошла добывать еду. Все-таки для того, чтобы прокормить 13 гномов, 1 хоббита, 1 мага и 1 барда понадобится больше еды, чем несколько кексов… А из коридора тем временем раздавались громкие приветствия остальной части гномов, которые были разбавлены слабыми и неуверенными попытками Бильбо хоть у кого-нибудь выяснить цель столь странного визита.

      В итоге всеобщий бардак закончился, гномы были усажены на стулья и табуреты, а еда волшебным образом (о да! Настоящим волшебством было пронести всю эту снедь мимо шумящей оравы гномов так, чтобы ее не выхватили прямо из рук!) оказалась на столе. И начался пир, небольшой, но крайне эмоциональный! Пиво и вино лилось рекой, еда исчезала из тарелок с невообразимой скоростью, а гномы, в перерывах между поглощением пищи и распитием спиртных напитков, умудрялись еще и шумно переговариваться.

      Пиво меня не интересовало, перекусить я успела раньше, поэтому мне оставалось лишь сидеть в стороне, прислушиваться ко всем разговорам да казаться как можно более незаметной. Бильбо, кстати, придерживался подобной стратегии. Он забился в самый темный угол, откуда бросал возмущенные взгляды на всю компанию и время от времени издавал горестные вздохи. Очевидно, для него большим шоком было видеть такую толпу незнакомых гномов, уверенно уничтожающих его годовые запасы провианта. Ничего-ничего, в ближайшее время они ему точно не понадобятся!..

      Наконец, когда все было съедено, гномам захотелось пошуметь и пошутить, и, разумеется, объектом их шутки был выбран гостеприимный хозяин.

— Извините! Но куда мне поставить эту тарелку? — обратился к хоббиту Ори. Не давая Бильбо и слова вставить, в разговор тут же вмешался Фили:

— Ори, давай ее мне! — заявил младший гном и, подмигнув другу, кинул ее через комнату своему брату. Тот, не раздумывая ни секунды, перекинул ее следующему гному. За первой тарелкой последовала вторая, за той — третья…

— Осторожно! — вскинулся Бильбо, наблюдая за летающими тарелками. — Прекратите бросать, это мамина посуда! Керамика из Западного удела, ей больше ста лет! — возмущался он, но без толку. — Прекратите сейчас же! Вы затупите ножи! — обратился он к той части компании, что все еще сидела за столом.

      Улыбаясь, я наблюдала за шоу, разворачивающимся перед моими глазами. Интересно, эти ребята в цирке выступать не пробовали? Вмиг бы заработали столько золота, что хватило бы на две сокровищницы Эребора!

— У, вы это слышали, парни?

— Он сказал, мы затупим ножи…

      Я знала, что последует за этими словами, поэтому заранее вытащила гитару из чехла. Все-таки, любая песня должна литься под музыку, а не под топот тяжеленных сапожищ по дорогущему паркету, так почему бы не помочь гномам? А дальше грянула песня, косвенно виновная в том, что я оказалась здесь:

Нож тупи, ложки гни,
Бей бутылки, пробки жги,
Ну-ка разом сильней о пол
Бильбо Бэггинсу назло!

Скатерть рви, жир на ковёр,
Мусор кидай на постель ему,
В кладовке скорей молоко разлеееееей,
Бей бутыль вина об дверь!

В кувшины кипящих углей накидай,
Там растолки и потом помешай,
Если они не разбились, то знаааааааай,
Доставай и по полу катай!

Бильбо Бэггинсу назло!

      Все-таки веселая песенка, и функция у нее забавная: она Торина призывает! Поскольку как только Бильбо увидел, что, вопреки песне, вся посуда цела и составлена в ряд, а я закончила наигрывать простенькую мелодию, раздался очередной стук в дверь.

— А вот и он, — произнес Гэндальф, вынув трубку изо рта. Все это время он, кстати, безмятежно курил, ел и пил, не удосужившись рассказать хоть что-нибудь отчаянно жаждущему объяснений хоббиту.

      Честно признаюсь, только огромная сила воли удержала меня на месте. Как же! Ведь там, буквально в нескольких шагах от меня был Торин! Торин, чьи голубые глаза… Впрочем, не буду об этом. Сойдемся на том, что мне было просто очень любопытно взглянуть на живого подгорного короля.

— Гэндальф! Ты говорил, это место будет не трудно найти! Я заблудился, дважды, — раздался из прихожей глубокий (и невероятно красивый) голос предводителя всей честной компании.

       Таааак…. Я пропала! Такой голос, да с соответствующей внешностью… Удивляюсь, как его еще не окольцевали! Забавно, кстати, но Бильбо очередного гостя встречать не пошел, да и гномы решили остаться на месте, будто бы и не их король только что появился в доме.

      Гэндальф, тем временем, привел Торина в столовую, кинул задумчивый взгляд на пустой стол и слегка извиняющимся тоном заметил:

— А всю еду твои гномы съели… — что? Не покормить мужчину моей мечты? Да это настоящее преступление!..

      Как хорошо, что иногда я бываю довольно предусмотрительной, и потому подумала об отсутствующем короле. Хмыкнув, прислонила гитару к стене, привлекая к своей скромной персоне повышенное внимание. Поежившись под взглядами пятнадцати пар глаз, я выскользнула из комнаты и отправилась за припасенной едой.

— Угощайтесь, ваше величество, — пробормотала я, расставляя перед ним немногочисленные тарелки и не отваживаясь поднять взгляд.

— Кажется, все мы нуждаемся в представлении, — произнес этот невозможный мужчина своим бархатным голосом.

      Интересно, у него воинственные кличи такими же выходят?.. Черт, не о том думаю!

      Маг, приняв слова Торина на свой счет, начал быстро пересчитывать гномов, называя их по именам:

— Балин, Двалин, Ори, Нори, Дори, Оин, Глоин, Фили, Кили, Бифур, Бофур, Бомбур и Торин Дубощит! — очевидно, членов команды представляли специально для нас с Бильбо, поскольку названные воины кивали, подмигивали или махали рукой, ясно показывая, кто есть кто, и лишь Торин остался неподвижен, занятый поглощением ужина. — А это наш любезный хозяин, Бильбо Бэггинс, и его гостья…

— Леди Рил, — поспешно представил меня хоббит.

      Улыбнувшись всем собравшимся, я вновь опустилась на стул, поймав на себе внимательный взгляд главного гнома.

— Хм… Что ж…

— Нам необходимо обсудить одно важное дело, а потому вам, леди, придется покинуть наше общество, — произнес Торин, в упор глядя на меня.

— Ни за что! — отказалась я. — У меня нюх на приключения, а ваш путь в Эребор явно войдет в легенды! И потому я хочу быть той, кто воспоет ваш подвиг.

— Что? — воскликнули гномы одновременно. — Откуда ты знаешь о походе?

— Ой, да ладно вам! Куда еще могут идти король гномов, — кивок в сторону Торину, — его родственники, — кивок на его племянников, — и друзья, а так же знаменитый Митрандир и хоббит, на чьей двери — таинственная руна? — Так, я, кажется, не сказала ничего необычного, тогда почему все на меня так уставились?

— Но на моей двери нет никакой руны! — возмутился Бильбо, пропустив мимо ушей все остальное.

— Есть! — снова синхронно ответили гномы.

— Иначе как бы мы нашли ваше жилище? — добавил Балин.

— Хм, что ж… Все верно… — согласился Гэндальф.

— Вот только зачем вы нам? — спросил Торин, отставляя в сторону кружку с пивом.

— Кроме того, что благодаря мне вы прославитесь в веках? Пожалуй, я могу готовить в пути… К тому же, если вы откажетесь — я просто буду идти следом. Неужели вам не будет жаль, если я погибну?

— Нет, — совершенно честно ответил король гномов. И ведь не шутит, что самое грустное. — Я бы и хоббита брать не стал!

— Ну-ну, Торин! Я уверен, что и Бильбо и леди Рил еще сыграют свою роль!

— Я не гарантирую их безопасность, — глядя в глаза Гэндальфу, произнес Торин.

— Понимаю.

— И не буду отвечать за их судьбу!

— Согласен! — кивнул Гэндальф. Эх… И не могли они это потише обсуждать? Вот что они будут делать, если Бильбо вдруг откажется?

— Что ж, в таком случае, вы должны подписать договор! — засуетился Балин, доставая из внутреннего кармана лист пергамента, свернутый в несколько раз, и протягивая его хоббиту.

— Условия: оплата по факту, не превышая 1/15 общей добычи, если таковая будет. Хм, справедливо! — начал зачитывать и комментировать документ тот. — Заказчик не несет ответственности за травмы, нанесенные или полученные в результате, помимо всего прочего, разрывания… Потрошения? Испепеления?!

— Ну да, — простодушно согласился Бофур. — Моргнуть не успеешь, как он спалит тебя живьем!

Несчастный Бильбо, на чью долю сегодня выпало слишком много испытаний, побелел и начал медленно оседать по стеночке.

— Расстроился? — благодушно поинтересовался Балин, наблюдая за хоббитскими маневрами.

— Да, немного! — согласился он и потерял сознание.

— Спасибо за помощь, Бофур! — хмыкнул Торин. — Благодаря тебе мы остались без взломщика!

— А я, пожалуй, подпишу, пока вы не передумали! — озвучила свои намерения я, вытащила из сумки шариковую ручку и поставила на пергаменте свою подпись.

Пока я возилась с документом, Бильбо, при посильной помощи гномов и общем руководстве Гэндальфа, был перенесен на кушетку, укрыт пледом и оставлен в покое до утра.

Как-то совершенно внезапно все разговоры стихли, гномы и Гэндальф подтянулись к камину, в котором весело потрескивало пламя, и Торин тихо и торжественно запел. Как бы мне не хотелось, но музыка эту песню могла только испортить, поэтому я просто слушала, зачарованная голосами исполнителей. Слушала, а перед глазами вставали все те места, куда мне предстояло отправиться с горсткой безумцев, желающих просто вернуть свой дом. И, несмотря на жаркое пламя, мне стало холодно и неуютно в хоббичьей норе.

Мы бредем чрез мглистых гор хребет,
В пещеры, где не брезжит свет.
Наш путь лежит сквозь тьмы гранит,
Чтобы найти злато в пути.
Ветра стонали в мраке ночном,
Шептали ветви все о своем,
То рьян и ал огонь пылал,
Бушуя с небом наравне.


На несколько минут мне страшно захотелось очнуться дома, в своей кровати и забыть все это, как страшный сон. Но, задумавшись, я поняла, что дома меня ничего не держало, а здесь был шанс добиться чего-то больше, чем обычная жизнь. И потому я задвинула подальше зарождающуюся панику, тоску по дому и вышла на улицу.

Глава 3, или сборы

      На небе сияли миллионы звезд, складываясь в причудливые созвездия, ни одно из которых не было мне знакомо. Ночной воздух веял прохладой, или мне просто казалось так после тепла норы. На улице была уже глубокая ночь, а потому в долине не светился ни один огонек. И вообще, все приличные хоббиты уже давно сладко спали и видели десятый сон, и только в этом доме все еще звучали разговоры, и горело пламя. Достаточно успокоившись, я вернулась обратно в нору, успев услышать завершение любопытного разговора.

—…в этих рунах говорится о потайном ходе в нижний ярус.

— Есть другой вход! — обрадовались члены отряда.

— Если мы найдем его — гномьи двери невидимы, когда закрыты! — чуть остудил их ликование маг. — Но шанс, что наши поиски увенчаются успехом очень велик…

      Отлично! Значит, начальная ситуация полностью идентична истории Толкина. Осталось только понять, зачем я ввязалась в этот поход? Ведь прекрасно знаю, сколько неприятностей ждет гномов впереди, сколько раз они будут рисковать жизнью, ночевать под открытым небом без каких-либо удобств, и все равно буквально навязалась их сопровождать. То ли проснулся внутренний романтик, мечтающий на собственной шкуре испытать все прелести похода, то ли моя влюбленность к Торину настолько велика…

      Так или иначе, но большое приключение начинается уже завтра, а у меня совсем нет вещей, которые точно пригодятся в этой прогулке. Не думаю, что если я начну собираться завтра с утра, гномы это одобрят. Поэтому нечего рассиживаться на месте, лучше уж поискать более-менее подходящие вещи у Бильбо прямо сейчас, не думаю, что он будет против.

      Задача эта была не то чтобы невыполнимой, но уж трудноосуществимой наверняка, поскольку по всем укромным закуткам, буквально на любой плоской поверхности спали гномы. Стараясь не шуметь, я искала нужные вещи при неровном свете небольшой свечи. То еще удовольствие, честное слово! Видно плохо, огонек норовит погаснуть при легчайшем дуновении ветерка, по всей норе раздаются какие-то подозрительные шорохи… В общем, веселая ночка, ничего не скажешь.

      Спустя несколько часов поисков по всей норе, я стала счастливой обладательницей походной сумки, тонкого одеяла, миски и ложки, короткого плаща и еще кое-какой одежды. Второй комплект был собран для Бильбо, который, как я надеялась, согласится на эту авантюру. Гитару и собственную сумку с незначительным количеством вещей я решила оставить в норе. Боюсь, в походе они или придут в полную негодность, или потеряются при очередном побеге. Хотелось бы разжиться еще и оружием, но откуда же оно возьмется у мирного хоббита? Не то чтобы я умела им пользоваться, но спокойней бы мне стало.

      Вообще, идеальным вариантом был бы лук: лет пять назад, когда была большая мода на всевозможные ролевки и полевки, меня научили неплохо стрелять и даже попадать в мишень. Не Бог весть как, конечно, но все же лучше иметь оружие и не использовать его, чем не иметь и пострадать из-за собственной безалаберности. Решено! О луке поспрашиваю гномов, может, у кого и завалялся лишний…

      Взглянув на часы, которые, презрев перемещение в пространстве, все так же продолжали мерно отсчитывать время, я ужаснулась: 5 утра! А я все еще не ложилась и, честно говоря, не горю желанием. Списав свое возбужденное состояние на переход в этот мир, отправилась в ванну, где смогла умыться холодной водой и рассмотреть себя в мутноватом зеркале. Ну, что сказать? Я совсем не изменилась: все те же зеленые глаза, темно-русые волосы и минимальное количество веснушек. На голове вместо нормальной прически — что-то вздыбленное, ясно теперь, почему гномы от меня шарахались! Хорошо хоть, расческа всегда со мной — может быть, получится исправить первое впечатление?

      Более-менее приведя себя в порядок, решила приготовить завтрак. Раз уж вызвалась быть поваром, придется соответствовать, не правда ли? Так, что тут у нас? В кладовой, после гномьего нашествия, еды не осталось как класса. Вернее, осталось только то, что не могло быть употреблено в пищу в сыром виде. Пошарив на полках, я стала счастливым обладателем двух десятков яиц, килограмма яблок и большого куска какого-то сырого мяса. Да уж, небогатый ассортимент. В общем, будет яичница с беконом, и пусть кто-то только попробует возразить — вмиг яблоком заткну!..

      На ароматный запах жареного мяса в течение получаса подтянулись все 15 мужчин. Гномы выглядели бодрыми и отдохнувшими, Гэндальф — сонным, а Бильбо — недовольным.

— Бильбо, ты же не против, что я еду приготовила? — уточнила я у хозяина норы.

— Нет, леди. Я благодарен вам за заботу о нашем питании, — улыбнулся он. — Я просто крайне удивлен, что в моем доме еще осталась еда…

— Ри, ты спасла нас от голодной смерти! — быстренько сократили мое и без того кроткое имя Фили и Кили, помогая расставлять тарелки на стол.

— Да ладно, — искренне улыбнулась им я. — Вы бы и без меня справились.

— Вот именно, — согласился Торин, бросая на меня недовольные взгляды. Эх, и почему я ему так не нравлюсь?.. Могу поспорить, будь он капитаном корабля — фиг бы я попала к нему на борт. Даже за деньги. Даже за очень большие… — Я до сих пор не понимаю, как дал Гэндальфу себя уговорить…

— Давайте не будем ссориться с утра пораньше! — набивая трубку, предложил маг.

      После его просьбы за столом воцарилась тишина, прерываемая лишь звуком работающих челюстей да хрустом яблок. После завтрака настроение всех действующих лиц явно повысилось, поэтому Балин решительно обратился к хоббиту:

— Что вы решили, мистер Бэггинс? Отправитесь ли вы с нами, или останетесь дома?

— С вами. Где подписать? — коротко согласился Бильбо и решительно потянул к себе документ.

— Можно узнать, что повлияло на твое решение? — уточнила я, глядя, как его имя занимает отдельную строку в контракте.

— Нежелание мыть горы посуды и делать уборку в норе, — совершенно серьезно выдал хоббит. — К тому же, а вдруг мы встретим в пути эльфов?..

— Отлично! Выступаем через четверть часа, — решил Торин, поднимаясь из-за стола. — Вам нужны какие-либо вещи? — обратился он к нам, при этом сердито глядя на Гэндальфа.

— Бильбо, я подготовила все необходимое, тебе осталось лишь проверить, не забыла ли я чего, — сочла нужным заметить я.

— Спасибо! Посмотрим-ка, что тут есть, — закопавшись в сумку, пробормотал хоббит. — Одеяло? Котелок? Сменная одежда? Носовые платки?.. Нет, пожалуй, у меня тут все, что может пригодиться в пути.

— А мне нужны сапоги и лук, — честно призналась я, даже не надеясь получить названное. Вопреки моим ожиданиям, король гномов бросил на меня быстрый взгляд и ответил:

— За луком — к Кили, а вот сапог, которые бы подошли тебе, у нас не найдется…

— Что ж, значит, обойдусь, — пожала плечами я, а потом обратилась к младшему гному: — Кили, у тебя есть отличный шанс поблагодарить меня за завтрак. Луком не поделишься?

— Конечно! А ты стрелять из него умеешь? — вместе со мной выходя из норы, поинтересовался гном.

— Сейчас проверим, — улыбнулась я, беря в руки лук. С минуту подержала, привыкая к ощущению боевого оружия в руках и вспоминая давно забытые уроки. Затем натянула тетиву, вложила стрелу и, прицелившись в дерево, расположенное в двадцати метрах от норы, выстрелила.

— Неплохой выстрел, — решил Кили, прикинув расстояние. — Лук твой.

— Спасибо! — что ж, приобретение оружия радовало. Не хотелось бы пускать его в дело, но теперь, в случае неприятностей, я не буду чувствовать себя совсем уж беззащитной…

— Не благодари! Просто готовишь ты всяко лучше Ори, поэтому я рад, что ты идешь с нами.

— Но не понимаешь, зачем мне это надо? — уточнила я.

— Да. Ты — человек, а мы — гномы, лишенные дома. В чем твой резон? — хм, а он может быть серьезен — вон какой вопрос сложный задал. Не ожидала, честно говоря. Почему бы, в таком случае, не ответить ему правду?

— В дом к Бильбо я попала совершенно случайно: сбилась с дороги и попросилась на ночлег. Представь себе мое удивление, когда к нему стали прибывать гномы. Любопытство побудило меня остаться, а потом появился Торин…

— И?.. — поторопил меня гном, смотря куда-то поверх моей головы.

— Что и? — огрызнулась, передергивая плечами. — Он, между прочим, очень красивый мужчина…

— Хм, — внезапно раздалось за моей спиной. Вздрогнув, я развернулась и увидела обсуждаемого гнома. Кажется, я покраснела как первоклассница, которую директор застал за поджогом школы, был подобный опыт в моем прошлом… Ух ты, а он, оказывается, выше меня! Не знала бы, что он — гном, приняла бы его за обычного человека, просто немного низенького. — Вы закончили?

      Я кивнула, Кили, с улыбкой до ушей, тоже.

— Тогда вперед, дела не ждут. — И Торин, а вслед за ним и остальные гномы, спокойно направился к выходу из поселения.

— А предупредить не мог? — зашипела я на Кили, закидывая сумку на плечо.

— Да ладно тебе! — рассмеялся он. — Значит, Торин?

— Тебе понравился наш король? Правда, понравился? — присоединился к его насмешкам брат.

— И что, если так?

— Ничего-ничего, желаем удачи! — хором ответили братья, нагоняя остальных гномов.

      Вот ведь… заразы малолетние! Еще и издеваются! Ну, ничего! Я им еще страааашно отомщу…

      От коварных планов мести меня отвлек хоббит. Бильбо, наконец, закончил прощаться со своей уютной норой и теперь стоял на пороге, держа в руках мой чехол с гитарой.

— Бильбо, зачем тебе моя гитара?

— Ну, я подумал, что менестрелю без своего инструмента никуда… Разве не так?

— Так, но… — попыталась объяснить я.

— Никаких «но», Рил! Ты обещала мне песню, и я все еще желаю ее услышать! Поэтому хватит придумывать оправдания, просто возьми ее!

— Хорошо, как скажешь! — мне и самой не очень нравилась идея оставлять верную гитару в Шире. Кто знает, как повернутся наши приключения? Может, я вообще больше никогда не увижу эту круглую зеленую дверь… Впрочем, не будем о грустном!

      Вздохнув, привычно закинула чехол за спину и дождалась, пока Бильбо закроет дверь в свое жилище. И лишь после этого мы последовали за гномами, успевшими отойти на приличное расстояние от норы.

— Не грусти, Рил, — решил поддержать меня хоббит, который, как оказалось, прекрасно слышал мой разговор с Кили. — Может, на самом деле он не такой неприступный, как кажется?

— Боюсь, что именно такой. Все-таки он король, это у него в крови.

— Посмотрим. Я знаю тебя всего один день, но почему-то уверен, что тебя это не остановит. Скажи…

— Да?

— Ты совсем не боишься?

— Боюсь, и еще как! — честно призналась я. — Но это будет любопытный опыт. И я искренне надеюсь, что мы не станем обузой для наших уважаемых нанимателей…

Глава 4, или две неприятности по цене одной!

      Транспортом всем, кроме Гэндальфа, служили мохнатые пони, приземистые и дружелюбные. Что ж, значит, хотя бы часть пути мы проделаем не на своих двоих. В путь мы отправились, когда утро только-только вступило в свои права. Яркое летнее солнце медленно ползло по небосклону, освещая все вокруг и пробуждая природу. Хорошо хоть, что соотечественники Бильбо еще спали и не могли видеть, как добропорядочный хоббит отправляется в путь, навстречу приключениям, в очень странной компании.

      Гномы весело переговаривались, шутили и смеялись, время от времени вовлекая в беседу Гэндальфа и Бильбо. Нет, меня тоже пробовали, но что я могла рассказать? Об окружающем мире я знала из детской книги (не самая подробная и достоверная информация!), а рассказать о родном доме не могла по вполне понятным причинам. Вот и оставалось мне смеяться над шутками да крутить головой по сторонам, наслаждаясь пейзажами со спины пони.

      Посмотреть, кстати, было на что. Вроде бы ничего необычного, но деревья казались очень высокими, подпирающими небосклон своими кронами, и это создавало ощущение сказки. Беззаботные птичьи трели, ласковое солнышко и ярко-зеленая трава только усиливали это ощущение. Забавно! Я даже почувствовала себя персонажем этой сказки: окруженная гномами, которых не существует, хоббита, которого нет в реальном мире, и мага, который только похож на человека, но не является им.

      Первые дни путешествия были очень однообразны: ранний подъем, завтрак, километры пути, скрашиваемые разговорами, остановка вечером, ужин, ночлег. На одном из привалов Балин, по просьбе младших гномов, поведал грустную историю Торина и его семьи. Ну нет, после такой жизни еще и умереть в шаге от победы — это уже явный перебор! Единственный, кто заслуживает трон Эребора — это Торин, а не какой-то там его родственник, который появился под конец большого приключения. Возможно, он и достойный гном, но… Ладно, наверное, я излишне эмоционально реагирую на все, что связано со 195-летним королем…

      Потом отряд углубился в места, где не попадалось ни жителей, ни трактиров, а дороги становились все хуже и хуже. Впереди замаячили сумрачные горы, одна другой выше, казавшиеся черными из-за густых лесов. Все кругом сделалось мрачным, погода резко испортилась, стало холодно и сыро. Ночевать нам теперь приходилось где попало. С самого утра, не переставая, лил дождь, плащ с капюшоном промок и не спасал от непогоды, несчастные пони устали и спотыкались о камни, и даже гномы, казалось, не терявшие присутствия духа в любой ситуации, были не в духе и молчали.

      Когда мы, наконец, решили остановиться на ночлег, дождь закончился, тучи рассеялись, а солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Место, выбранное для ночевки, располагалось, по словам Гэндальфа, недалеко от разрушенного дома фермера. Вспомнив, что где-то здесь бродят тролли, я не стала ничего сообщать гномам и Гэндальфу. Во-первых, кто бы мне поверил? А во-вторых, нужны же Торину, Гэндальфу и Бильбо замечательные эльфийские мечи?..

      Пока я размышляла, кто-то из гномов смог развести костер из полностью сырых дров, поэтому мне пришлось приступать к приготовлению ужина. И черт меня дернул тогда предложить свои услуги! Сейчас сидела бы себе спокойненько под каким-нибудь деревом, сочиняла бы начало для эпичной саги и горя не знала! А вместо этого мне пришлось быстро осваивать приготовление пищи на костре, в условиях довольно жесткой экономии и при отсутствии большого количества привычных приправ.

      В целом, по словам гномов, ужины и завтраки с каждым разом получались у меня все лучше и лучше, во всяком случае, жалоб на подгорелую и/или пересоленную кашу больше не поступало. Все-таки одно дело готовить на электрической плите и совсем другое — на открытом воздухе. Шашлыки, что ли, в следующий раз сварганить?..

      Пока я медитировала над ужином (каша, мясо, остатки хлеба и сыра), Гэндальф успел поругаться с Торином, нагрубить Бильбо и отбыть в неизвестном направлении. Что ж, значит, все и правда идет строго по сюжету. О, а вот и хоббит!

— Бильбо, не мог бы ты мне помочь? — улыбнувшись, обратилась к нему я.

— Конечно, Ри.

— Нужно отнести еду Фили и Кили, но уже довольно темно, и вот…

— О, конечно! Составить тебе компанию?

— Именно.

      Братьев-гномов мы обнаружили стоящими в глубокой задумчивости недалеко от пасущихся пони.

— Вот! — протягивая миску с кашей Фили, сказал Бильбо. — Что случилось? — уточнил он, не дождавшись никакой реакции.

— Торин велел нам стеречь пони… — начал один из братьев.

— Но у нас возникла одна проблема… — продолжил другой.

— И какая же? — решила уточнить я, прекрасно зная ответ.

— Их было 16…

— …а теперь — 14.

      Что ж, началось! Осторожно поставив миску с едой на ближайшее поваленное дерево, я подошла поближе к парням.

 — Это не хорошо! Может, скажем Торину? — обеспокоенно предложил хоббит. Ой, зря он это сделал!

— Эм… Нет, не тревожь его!

      А потом Кили заметил свет, поваленные деревья и тролля, утаскивающего еще двух коняшек, о чем и сообщил остальным, добавив специально для Бильбо:

— Ты у нас мастер воровского дела, ты и разберись с этим!

      Вот интересно, это влияние нелюбви Торина к не-гномам в составе своего отряда, или вера в неуязвимость друга?..

— Пожалуй, я все же поставлю остальных в известность, — обратилась я к Фили, Кили и Бильбо.

— Хорошо, — согласились они хором.

      Медленно, стараясь не шуметь сверх меры, я стала отступать в сторону лагеря, успев заметить, как хоббит, пригибаясь к земле, последовал за троллем. Вернувшись на поляну, где весело потрескивал костер, а гномы наслаждались заслуженным отдыхом, я направилась прямиком к королю, который во время путешествия полностью меня игнорировал. Даже спасибо за еду ни разу не сказал, эх…

— У нас проблемы.

— И какие же? — безразлично спросил он, не отрывая взгляда от костра.

— Три горных тролля. Похищенные пони. Бильбо на разведке. Фили и Кили на стреме, — очень кратко обрисовала ситуацию я. Гномы, сидевшие рядом, заволновались и повскакивали со своих мест.

— Оставайся здесь, — приказал Торин, поднимаясь с земли. — Остальные — за мной!

— Но… — хотела не согласиться я.

— От тебя там не будет никакой пользы! — рыкнул гном, недовольно глядя на меня. — Скажи спасибо Гэндальфу, что тебя вообще в поход взяли! Поспешим, друзья! — поторопил он гномов, проверяющих свое оружие, совершенно нормальным голосом.

      И они ушли! И даже слова в мою защиту не сказали! Нет, я понимаю, что в компанию я чуть ли не напросилась, но неужели нельзя к этому чуточку проще относиться?..

      Ночной лес переговаривался на несколько голосов: вот в ветвях дерева крикнула какая-то птица, где-то вдалеке ей откликнулась другая, застрекотали кузнечики в траве, в листве зашептал ветер, послышались какие-то подозрительные шорохи… А от гномов — ни звука, ни ползвука! Черт! Больше всего я ненавижу неизвестность! Разумом понимаю, что все и дальше будет следовать сюжету книги, но это совершенно не успокаивает. И Гэндальфа, как назло, рядом нет! И до рассвета еще как минимум полтора часа…

      Моей выдержки хватило ровно на час безделья. Плевать, если Торин рассердится! Лишь бы только они были живы!.. На поляне среди гномьих вещей нахожу небольшой кинжал и, недолго думая, решаю взять его с собой. Обращаться я с ним, конечно, не умею, но веревки перерезать, в случае чего, точно смогу. В сумке у Бомбура я отыскала небольшую фляжку с каким-то алкогольным напитком, судя по всему — с гномьим самогоном. Так, а ведь может пригодиться! И фляжка на некоторое время меняет своего владельца. Завершив сборы, крадусь к поляне с троллями.

      Уже на подходе начинаю слышать ржание пони, отборную ругань и голоса монстров. Выглядываю из-за дерева, пересчитываю гномов и облегченно вздыхаю: все живы, и хоббит тоже. Вознеся короткую молитву Ауле, задумалась, а что делать дальше? Ситуация: на поляне горит костер, над костром висит котелок с какой-то булькающей мерзостью. Вокруг костра сидят три тролля, а под деревом в пределах их видимости лежат мои связанные друзья. Еще живые пони, кстати, стоят в загоне и выглядят крайне напуганными. Пока я стараюсь придумать хоть какой-нибудь план, один из троллей встает на ноги, подходит к гномам, поднимает, кажется, Глоина и заявляет:

— Нет ничего вкуснее сырого гнома! — после чего явно собирается откусить ему голову.

      Время словно замедляется вокруг меня. Ни секунды не раздумывая, чуть-чуть отвинчиваю крышку у фляги и кидаю ее в костер, после чего, пригибаясь, бросаюсь к гномам. Фляжка попадает ровно в центр костра (хвала богам за мою меткость!), и пламя вспыхивает, опаляя двух оставшихся троллей. Набедренные повязки на них загораются, и те громко орут на два голоса — скорее от неожиданности, чем от боли. Третий тролль роняет Глоина и кидается к своим пострадавшим сородичам.

      В общем бедламе я незаметно добираюсь до гномов и начинаю поспешно перерезать связывающие их веревки. Первым свободу получает Фили, который, схватив меч из сваленной рядом кучи оружия, начинает мне помогать… Когда тролли, наконец, справляются с пламенем, 13 гномов встречают их во всеоружии. А вот мы с Бильбо, как представители довольно мирных профессий, хоронимся за их широкими спинами. К тому же, у нас тут еще пони не освобожденные…

      В результате, пока мы возились с нашими четвероногими транспортными средствами, гномы вовсю развлекались с троллями, а там и рассвет наступил. Подводя итоги ночной вылазки, можно смело утверждать, что победили Торин и Ко, хотя бы потому, что они живы, а вот о монстрах такого сказать нельзя.

      Посмотрев на крайне раздраженного короля гномов (ну да, кому понравится, когда тебя тролли поймали и чуть не убили?), я приняла стратегически верное решение поискать пещеру с сокровищами. Что удивительно, но такую пещеру я нашла совсем рядом, о чем и сообщила остальным.

      В пещере, прямо на земле, валялись обглоданные кости вперемешку с трофеями — начиная от медных пуговиц и заканчивая сундуками, полными до краев золотыми монетами. Здесь же валялась разнообразнейшая одежда, ранее явно принадлежавшая жертвам троллей. Все оружие, кстати, было свалено в небольшую кучу в дальнем углу пещеры: там имелись мечи — самой разной выделки, формы и длины. Увидев все эти богатства и дожидаясь, пока подтянутся остальные, я начала тихо припев песенки, услышанной когда-то давным-давно:

О-о, где-то есть на земле таинственный клад,
О-о, ты в удачу поверь и станешь богат!
О-о, не сиди и не жди, успех впереди!
О-о, прямо к цели иди и найди.
*

      Кажется, гроза миновала! По крайней мере, Торин, зайдя в пещеру и увидев наш военный трофей, не стал тут же на меня орать. Но, что-то мне подсказывает, серьезный разговор на повышенных тонах еще впереди!

      Поковырявшись немного в куче оружия, я не без труда отыскала мечи, явно созданные эльфами — настолько легкими и изящными они были. Там же были найден кинжал, выполненный в подобном стиле. Его я, недолго думая, отдала Бильбо, а оба меча протянула Торину — легкие-то они легкие, но мне явно не пригодятся!

— Их ковали не тролли и не люди из здешних мест, да и к гномам они не имеют никакого отношения. Возможно, Гэндальф сможет рассказать о них больше.

      В пещере мы задержались еще некоторое время: чтобы не везти деньги с собой, рискуя потерять их в результате какой-либо заварушки, предприимчивые гномы решили закопать сундук с золотом прямо в тролльей захоронке. С делом этим они справились довольно быстро, и вскоре мы, не выспавшиеся, голодные и уставшие, вернулись к месту своего несостоявшегося ночлега. Костер давно погас, поскольку некому было его поддерживать, пони все так же мирно щипали траву неподалеку, а Гэндальфа все не было…

      Я, стараясь не смотреть на Торина, которому теперь ничего не мешало накричать на меня и выкинуть из отряда, начала хлопотать над завтраком. Ничего нового готовить я не собиралась, поскольку ужин так и не был съеден, но вот разогреть, помешать и добавить немного воды в загустевшую кашу явно было необходимо.

      Завтракали в молчании — явно сказывалась нервотрепка ночи. А вот потом…

— Ори, Нори, Дори — седлайте пони. Оин, Глоин — на вас мытье посуды! Остальные — собирайте вещи, скоро отправляемся, — начал раздавать указания Торин. — Рил, подойди ко мне! — напоследок приказал он. Ну вот! Я так и знала, что все этим закончится!.. Передав Глоину пустую миску, медленно подошла к командиру отряда и остановилась в нескольких шагах от него.

— Да, Торин?

— Ты ослушалась моего приказа, — нависая надо мной (и как это у него получается? Он же ненамного выше?), прорычал он.

— Если бы я не сделала этого, вас бы попросту съели! Или сварили, или поджарили, но в итоге — все равно съели! Хотя, кажется, кто-то из тех милых монстров предпочитал сырых гномов… — Шутку про неумение их готовить я сочла несколько неуместной. И так к нашему «милому» обмену любезностями остальные прислушиваются, болеют за своего короля, зачем осложнять с ними отношения?

— Это ни на минуту не объясняет, почему ты не выполнила приказ! Или я не ясно выразился? К тому же, все было под контролем!

— Под контролем? Ты называешь ситуацию, при которой 13 безоружных гномов и 1 хоббит, связаны по рукам и ногам — под контролем? — сильно удивилась я.

— У меня был кинжал! И я почти освободился, когда ты появилась! И вообще, с чего это я оправдываюсь перед ЧЕЛОВЕКОМ?!

— Что ты имеешь против людей, ГНОМ? — неужели он еще и расист? Боги, да за что же мне такое сокровище-то досталось?!

— Что? Да при чем здесь вообще раса? — удивился он, а я вздохнула с облегчением.

— Ты сам завел эту песню: почему это, да почему то… Если бы я к вам не присоединилась, вы бы маялись с животами все путешествие, а так хоть питаетесь нормально…

— Ты… Ты наглая, самоуверенная малявка, которая только и умеет, что тренькать на лютне да готовить обеды!.. Так почему же чести лицезреть такое сокровище ежедневно удостоены именно мы, а не ближайший трактир, где тебе самое место?

— Ах так? А вам, ваше величество, надоело слоняться по Средиземью? Власти захотелось, да? Ну-ну, попробуйте найти невидимую дверь, а я постою в сторонке — посмотрим тогда, кто последним посмеется!

— Ты перешла границу! Скройся с глаз моих, женщина, или я за себя не отвечаю! — ледяным тоном приказал Торин, ожидая ежесекундного выполнения своей воли. Он мне, конечно, безумно нравится, но сносить такое… Да не дождется!

— Приказывать начнешь, когда сядешь на трон и наденешь корону, да и то не мне! А пока… — на этом терпение Торина кончилось (каюсь, я его все-таки довела), и он бросился в мою сторону с явным желанием придушить надоедливую девчонку. На его пути, как по волшебству, выросли Двалин и Балин, а передо мной материализовались Фили и Кили, которые стали оттеснять меня в сторону от разбушевавшегося короля. И что, спрашивается, на нас обоих нашло? Хорошо хоть, он меня из отряда не выкинул… Значит, будет шанс извиниться, но только после того, как он попросит прощения! Девушка я, в конце концов, или нет?

— Ну ты даешь! — слаженно выдали братья, отбуксировав меня на край поляны. — Никто и никогда не разговаривал так с нашим дядей!

— Правда? Ну, все когда-нибудь случается в первый раз, — безразлично пожала плечами я.

      Все-таки Торин в гневе — это не то, что я хочу наблюдать изо дня в день, ведь в какой-то момент он стал слишком пугающим… Наверное, меня наконец-то накрыл откат или что-то еще, или ссора с Торином задела меня сильнее, чем мне показалось, но внезапно из глаз покатились слезы. Никаких всхлипов, рыданий и прочих атрибутов истерики, только прозрачные капельки, оставлявшие мокрые дорожки на щеках.

— Ты заставил Рил плакать! — чуть ли не с кулаками кинулся Фили на Торина.

— Что? Да у нее нет сердца, — начал было мужчина, но заметив, что я действительно плачу, оборвал себя и не стал заканчивать фразу.

      На самом деле, Фили не был прав. Я, скорее, прощалась с домом, который теперь превратится в воспоминание. Вряд ли я еще когда-нибудь смогу посетить родной университет, побывать в однокомнатной квартирке, где все знакомо до последней мелочи, и обнять друзей, которые всегда поддерживали меня в трудную минуту. Эх… а уж как мне будет не хватать интернета и горы непрочитанных книг…

— Не обращай внимания, Фили! Со мной все в порядке, — через силу улыбнулась я.

— Уверена? — уточнил Кили, протягивая мне чистый носовой платок. Поскольку у гномов их в начале путешествия не было, делаю вывод, что они ограбили Бильбо.

— Конечно! Спасибо за заботу. А теперь мне надо сложить вещи, иначе я рискую заночевать на этой поляне.

      Сумку я сложила довольно быстро, своего пони по кличке Пончик так же отыскала без труда. Удобно устроившись в седле, тронула бока лошади пятками и пристроилась в середине колонны. Место слева от меня занял хоббит, а справа — неунывающие братья-гномы. Остальные, кажется, косились на меня несколько неодобрительно, но вслух ничего не выговаривали. И на том спасибо!

      Через некоторое время вдали показался силуэт всадника, скачущего нам на встречу. Когда он подъехал, стало ясно, что чародей необычайно взволнован.

— Гэндальф! Куда ты уходил, позволь спросить? — обратился к нему все еще пребывающий в раздражении Торин.

— Узнать, что впереди, — полностью игнорируя его тон, спокойно отозвался маг.

— А зачем вернулся?

— Посмотреть, что сзади. Кажется, у вас была бурная ночь, — заметил Гэндальф, приглядевшись к команде.

— Тролли, — коротко отозвался король-под-горой.

— Страшное дело! Самое главное — все целы. Боюсь, впереди нас ждет засада орков.

— С чего ты взял?

— Я встретил Радагаста — он обеспокоен… Впрочем, это дела волшебников, и не следует вам знать о них. Он видел отряд орков, рыскающих по тем местам, где нам предстоит проехать сегодня. Будьте начеку, и, возможно, все обойдется!

— Варги! Варги близко, — раздался крик Нори, ехавшего в дозоре позади отряда.

      И после этого начался кошмар. Быстрая, насколько это возможно, скачка на низкорослых пони. Какие-то маневры, уклонения, небольшие стычки и снова скачка. Пожалуй, хуже всех приходилось нам с Бильбо: нет, за время путешествия мы вполне неплохо научились держаться в седле, но так скакать нам еще не приходилось! И как это гномы умудряются не только с лошадей не падать, но еще и с врагами сражаться? Опыт, наверное… Но, как бы ни хитрил Торин, стараясь избавить отряд от погони, как бы не петлял Гэндальф, уводя нас в ему одному известную сторону, орков и варгов было больше. Нет ничего удивительного в том, что нас окружили.

      От быстрой скачки болело все, но адреналин, зашкаливающий в крови, немного притуплял ощущения. «Мы не погибнем здесь!» — как мантру повторяла я про себя, а руки уже натягивали тетиву подаренного лука. «Я должна выжить, значит, нужно выстрелить! Они не люди, и они не пощадят нас», — уговаривала я себя. И когда круг из врагов начал сжиматься вокруг, я не выдержала и послала стрелу в полет.

      Целилась в орка, но мою стрелу получил варг, который в самый последний момент решил прыгнуть. А, может, у меня настолько сильно дрожали руки, что не промахнуться было нельзя?.. В любом случае, получилось неплохо, поскольку варг упал и придавил своего наездника.

      А уже в следующую секунду Гэндальф с несвойственной пожилым людям прытью соскочил с лошади и поспешил к большим валунам. Мне показалось, что кто-то на секунду выключил абсолютно все звуки, но уже в следующее мгновение наваждение пропало, и я услышала звуки битвы: выли варги, что-то кричали орки, отдавал приказы Торин.

— Кили! Прикончи их!

— Мы окружены!

— Они приближаются!

— Не отступать!

      Это было… страшно. На самом деле страшно. Все это… так неправильно. И в сражениях, пожалуй, не место девушке. Нет, это вовсе не значит, что я опустила руки и спряталась за спины гномов: я продолжала стрелять и даже, кажется, попадала в цель еще несколько раз. Просто… Не мое это, вот и все! На самом деле, нападение гномы отражали довольно успешно, но противников было все же слишком много.

— Сюда, безумцы! — раздался крик Гэндальфа из-за камней.

— Быстрей, все сюда! Спускайтесь внутрь! — первым сообразил, разумеется, Торин.

      Не раздумывая ни секунды, мы с хоббитом кинулись в сторону голоса. Жалко, конечно, пони, но без них у нас явно больше шансов спастись! Юркнув мимо короля, стоящего на камне и прикрывающего отступление своих людей, я спустилась в пещеру следом за Бильбо. Гэндальф приветствовал нас словами:

—…десять, одиннадцать, двенадцать…

— Кили, бегом! — скомандовал Торин сверху и, дождавшись, когда последние члены его отряда спустятся вниз, сам присоединился к нам. Как только он оказался в пещере, на поверхности, будто только этого и дожидаясь, затрубил рог. Несколько мгновений тишины, ржание и топот коней, короткая схватка, и вот на нас сверху падает тело орка.

— Эльфы! — выплюнул Торин, вытащив из трупа стрелу. Двалин, который уже успел бегло осмотреть наше убежище, заметил:

— Я не вижу, куда ведет этот ход. Мы идем, или как?

— Идем, конечно! — хором согласились все, поскольку стоять на месте — глупо, а выбраться наверх — не представляется возможным.

— Это мудрое решение, — согласился маг.

______________

гр. Майами «Клад»

Примечание к части

Предупреждение от автора: по изначальному плану этой главы не было, поэтому не судите строго. В связи с ее написанием был немного изменен конец 3 главы. События происходят после отъезда из Шира, но до «ужина с троллями».

Глава 4/5, или долгие разговоры и страшная месть

      В один из спокойных и тихих вечеров, поужинав, я возжелала чуть больше узнать о цели нашего похода. А то, знаете ли, как-то неуютно себя чувствуешь, когда направляешься к месту, о котором практически ничего не знаешь. Красивое название «Эребор» и то, что последние лет сто пятьдесят там живет дракон — не в счет, а информация из первоисточника и вовсе не отличалась полнотой.

      Претендентов было всего двое, поскольку остальные гномы родились уже после захвата Одинокой Горы. Но, поскольку беспокоить Торина лишний раз я попросту опасалась, на роль рассказчика мною был выбран Балин:

— Балин, а расскажи что-нибудь об Эреборе, — подсев к нему поближе, попросила я.

— Что бы ты хотела узнать, Рил?

— Да что угодно! Мне просто любопытно, куда именно мы направляемся.

— Хорошо, я расскажу тебе о нашей славной родине, но в ответ я хочу услышать что-нибудь и о твоем доме.

— Договорились, — кивнула я. Ведь совсем не обязательно рассказывать правду, ведь так?..

— О, Эребор! Великое королевство гномов под Горой! Красотой и значимостью Эребор мог поспорить с легендарной Морией, чьи прекрасные залы располагаются под Мглистыми горами. Ты ведь слышала о Мории, Рил?

— Да, и даже читала, — абсолютно честно ответила я, с содроганием вспоминая, какое «чудо» обитает там сейчас.

— Так вот, о чем это я? Ах, да… Траин I, после ухода нашего народа из Кхазад-Дума, добрался до Одинокой горы, возвышавшейся близ восточной опушки Лихолесья, и основал там новое королевство. Более семисот лет его потомки разумно правили Эребором, преумножая богатство и славу народа Дурина. Гномы наслаждались спокойствием, жили в довольстве и дружбе с людьми из соседних поселений. И был там город Дэйл. Ярмарки его славились на весь свет обилием разнообразных вин и фруктов, а народ жил в покое и процветании. Сей город стоял у врат в Эребор, цитадель Трора, Короля-под-Горой, могущественнейшего из правителей гномов. Трор правил дерзко и без опаски, уверенный в стойкости своего рода, ибо знал, что дело его продолжат сын и внук. Ах, Рил, красота этого города-цитадели, построенного глубоко в горе, была воистину легендарна. Недра Одинокой горы были полны богатства, под слоем породы таились драгоценные камни, а золотые жилы, словно широкие реки, пронизывали скалу. В своем мастерстве гномы не знали себе равных — они создавали изделия необычайной красоты, из алмазов, изумрудов, рубинов и сапфиров.

И с каждым разом мы погружались все глубже, все дальше в темноту и там они обнаружили его… Сердце Горы, Аркенстон. Трор назвал его «Королевский Бриллиант». Он посчитал, что это знамение, знак того, что его власть божественна. Но годы покоя были сочтены… Медленно, но верно дни становились угрюмее, а ночами зрела тревога… Сперва раздался гул, как будто с севера на нас надвигался ураган. Сосны в горах скрипели и трещали под напором горячего сухого ветра.

Это был огнедышащий дракон севера. Смауг явился…

Без счета жизней он забрал в тот день. Но Дэйл, город людей, был Смаугу не интересен. Его влекла иная добыча — золото, к нему он стремился с мрачной и неистовой страстью. Эребор… был потерян. Ибо дракон будет охранять свою добычу до последнего вздоха.

— Балин, это… это ужасно! — Все-таки читать о том, что случилось в тот день, и быть этому свидетелем — две большие разницы.

      Мне было искренне жаль всех погибших и безумно жаль, что я не застала расцвет Эребора. Наверное, тогда королевство действительно поражало и восхищало всех, кто мог его увидеть. А сейчас? Кто наслаждается красотой, застывшей в камне? Разве что Смауг, ведь больше просто некому…

— Ну, не будем о грустном! — словно очнулся от тяжких воспоминаний Балин. — А что ты поведаешь нам о своей родине?

— Мой дом находится далеко на Востоке. Так далеко, что добраться до него не представляется возможным, — чуть подумав, начала я. А что? Главное, что ни слова обмана! — На небе там сияют иные звезды, что ночами нашептывают таинственные сказания давних времен. Тот край покрыт густыми лесами, изобилует реками и озерами, а уж какие там горы… Они, конечно, не такие высокие, как ваши Мглистые, но все равно очень красивы.

А каким сказочно-прекрасным становится мой край зимой… Представьте: деревья, укрытые снегом, словно шапками, скованные льдом реки и озера, огромные сугробы, ослепляющие своей белизной, и мороз градусов под двадцать…

— Тебе так нравились холода? — прервал мой рассказ Бофур, незаметно подошедший к костру.

— Да. Правда, не столько холода, сколько снег. При солнечном или лунном свете он так похож на серебро, укрывающее землю невесомым покровом… А еще из него можно было лепить снеговиков, играть в снежки и строить горки! Всем этим я занималась лет до пятнадцати, а потом перестала. Выросла, наверное…

— А твой дом, какой он? — задал вопрос Бильбо.

— Очень небольшой, — вспоминая свою квартирку, ответила я, — но уютный. С большими окнами, из которых открывался вид на реку. С твоей Норой, конечно, не сравнить, но мне нравилось.

— Знаешь, когда наш поход закончится, я хотел бы быть твоим гостем, — серьезно произнес хоббит, протягивая руки к огню. — И мы с тобой обязательно поиграем в… снежки, да?

— Я… буду рада, наверное… — неловко согласилась я, не поднимая глаз. Обманывать нехорошо, но и рассказать правду всей честной компании я не могу — меня страшит их реакция.

      Позже, когда на темнеющем небе загораются первые звезды, мне в голову светлая мысль: а почему бы не отомстить Фили и Кили, спев про них что-нибудь забавное? Под подозрительными взглядами парней я достала из чехла свою гитару, откашлялась, а потом запела:

Пива Кили наш не пьет,
Мяса он не кушает,
Он ведь маленький у нас —
Только сказки слушает!

Фили, в целом, парень крепкий,
Только эля перепил:
В бороду на место бусин
Он цветочки прикрепил.

Есть секрет у Кили свой,
И секрет совсем простой.
Он стреляет метко, плут!
«Эльф» в семье его зовут.

Решил наш Фили кашеварить,
Он захотел сварить супец.
Как жаль, что Кили подвернулся,
Теперь придет ему конец…

Фили и Кили стукнулись лбами —
То-то хлопот было Торину с ними:
Как ни тянул их — в стороны, вниз —
Нет, бесполезно, видно, срослись!

Ой, спасибо Фили с Кили,
Ой, спасибо двести раз!
Вы меня обидели,
А я смеюсь сейчас.


      Да уж, частушек в этих краях раньше явно не слышали… Мою скромненькую импровизацию гномы встретили громким хохотом (мне показалось, или даже Торин улыбался?!), и только невольные герои не знали, плакать им или смеяться. В конце концов, парни переглянулись и рассмеялись вслед за всеми.

      Чуть позже, когда весь лагерь укладывался спать, они вместе подошли ко мне. Так, судя по хитро блестящим глазам, парни что-то задумали. Надеюсь, что не ответную шутку…

— Ри, а, Ри?

— Да?

— А теперь ты нас простила?

— Предположим, — кивнула я чуть настороженно.

— А как ты отнесешься к спору, чьей целью будет выявить, — начал Фили.

— Кто из вас двоих: ты или хоббит, сможет пройти мимо гнома… — подхватил его мысль Кили.

— Стоящего на страже, и не потревожить его? — закончил старший из братьев и требовательно взглянул на меня. Блин, я как знала, что мне не понравится их предложение! И что мне стоило прикинуться спящей?

— Крайне отрицательно отнесусь! — сделала попытку откреститься от такой чести я.

— Ах, я же тебе говорил, Фили, что ей смелости не хватит, — в притворной грусти заметил брюнет.

— Да, брат мой, ты, кажется, был прав. Она струсила!

— А вот и ничего подобного!

— То есть, ты попробуешь? — поймал меня на слове Фили и радостно улыбнулся.

— Да, — обреченно согласилась я, предчувствуя неприятности.

— Отлично! Запоминай: тебе нужно будет пройти мимо гнома-дозорного, когда он будет совершать обход поляны. Дополнительное условие — в руках или за спиной у тебя должна быть твоя гитара, ведь ты — менестрель. Справишься — проси чего хочешь, все сделаем! Не справишься — выполнишь по одному нашему желанию, хорошо? — завершил рассказ об условиях Кили.

— Ладно! А Бильбо вы такие же условия предложили?

— Да, — и почему мне кажется, что в чем-то они меня накололи? А ну-ка, проверим…

— И он согласился?

— Нет. А вот ты уже согласилась и отказаться не можешь! — рассмеялся Кили, наблюдая, как вытягивается мое лицо.

— А мимо кого мне нужно будет пройти? — уточнила я.

— А разве мы не сказали? — удивился Фили. — Мимо дяди Торина, разумеется! — Черт, и когда же я начну сначала думать, а потом делать?..

      Ну почему я согласилась на эту авантюру?! Все нормальные лю… гномы уже давно спят и видят сны, и только я вынуждена бодрствовать. Вахта Торина началась около часа назад, а он все сидит возле костра, не делая ни единой попытки подняться. Хоть бы пошевелился, что ли, истукан каменный!

      Эх, как спать хочется! Все-таки выматывающее это дело — поход! Глаза слипаются все сильнее. Еще некоторое время, и я проиграю спор по техническим причинам: банально усну, и некому будет выполнять условия спора… Но нет! Словно услышав мои молитвы, король бесшумно встает, на миг заслоняя собой пламя, и так же бесшумно скрывается за кустами. Кажется, Фили и Кили не соврали: Дубощит действительно предпочитает обходить поляну по большому кругу, а это значит, что у меня есть все шансы на победу!

      Отбрасываю плащ в сторону и без единого звука поднимаюсь. Так, роса выпадет еще не скоро, поэтому обойдусь без сапог — тише шаг получится, да и терять время, надевая их, не хочется. Осторожно поднимаю чехол с земли, стараясь не делать резких движений. Конечно, гномы вряд ли проснутся, даже если она случайно дзынькнет, но Торин-то вполне себе бодрствует и, следовательно, может услышать этот не типичный для ночного леса звук.

      Крадучись, покидаю место нашего ночлега, внимательно глядя под ноги и по сторонам. К сожалению, а может быть — к счастью, луна скрывается за тучами, и лес погружается во мрак. Несколько минут я стою в полной темноте, привыкая к столь скудному освещению (еле заметного света звезд хватает только на то, чтобы выхватить из мрака смутные тени), а потом иду дальше. Роса еще не выпала, но земля за ночь уже успела остыть, и потому ноги в тонких носках мерзнут. Как бы мне не заболеть из-за этого «романтического свидания» под звездным небом!..

      За размышлениями не замечаю, как обхожу поляну по кругу. Что ж, осталось только дождаться, когда король вновь займет свой пост у огня, и пройти мимо. Да уж, только Фили и Кили могли придумать подобное условие, остальным бы воображения на такое не хватило…

      Костер почти догорел, и если Торин не соизволит вернуться в ближайшее время, то ему придется разводить его заново. Чтобы он не заметил меня раньше времени, отхожу к дереву, стоящему неподалеку. Гитару, как величайшую ценность, приходится держать в руках. Чувствую, если я выиграю, на время похода обзаведусь личными носильщиками…

       Дерево, к которому я стремлюсь, отбрасывает густую тень, и вот, когда мне до него остается буквально несколько шагов, тень складывается в широкоплечую фигуру Торина. Он, к моей глубокой радости, стоит ко мне спиной, иначе плакал бы наш спор! Я, сбившись с шага от неожиданности, запинаюсь о корень и… падаю вместе с гитарой прямо на него.

      Черт-черт-черт! Как это могло произойти? Каким образом он вообще оказался здесь раньше меня?.. И что мне теперь делать? Вернуться на поляну и притвориться спящей? Собрать вещи и покинуть отряд по собственной воле? Или…

      «Слезь с него, для начала!», — шепчет внутренний голос.

      Вспыхиваю до корней волос и моментально оказываюсь на земле, по-прежнему прижимая к груди гитару. Торин рядом издает тихий стон, тянет руку к затылку, шепчет что-то похожее на: «Моя голова…» и принимает сидячее положение. Смотрю в невозможные синие глаза, вижу, как в них разгорается узнавание и недоумение, и все, на что меня хватает, это тихо пробормотать:

— Сюрприз…

— Что произошло? — не повышая голоса, спросил мужчина.

— Я… Ну… Понимаешь…

      И как же ему все объяснить? «Прости, Торин! Я поспорила с твоими племянниками, что смогу пройти мимо тебя с гитарой?» — согласитесь, абсурдно звучит! Он тем временем внимательно осмотрел меня, уперся взглядом в гитару и, кажется, понял все совершенно неправильно:

— Тебя утомили тяготы похода, и ты захотела покинуть нас под покровом ночи?

— Нет!

— Может, ты испугалась дракона, о котором поведал Балин?

— Да! То есть нет… То есть да, но дело не в этом!

— У тебя было свидание? И кто же этот счастливчик? Фили или, может быть, Кили?

— Что? С чего ты… Нет! — а с языка прямо-таки рвался любимый вопрос всех женщин: «Ревнуешь?»

— Тогда объясни, почему ты не спишь? Почему ушла куда-то вместе со своим инструментом?

— Я… я хотела побыть одна и все обдумать, — опустила голову я. Не самый удачный обман, который, к тому же, никоим образом не объясняет наличие гитары, но ничего лучше я придумать просто не смогла…

— Жалеешь, что пошла с нами? — продолжил задавать вопросы Дубощит.

— Ничуть. Да и с чего бы? Компания хорошая, цель — полезная.

— Для тебя это всего лишь развлечение? Надоело развлекать пьяных людей по тавернам?

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен!
*

— пропела я вместо ответа.

      Торин, задумавшись, смотрел куда-то вдаль, а я, воспользовавшись затишьем, стала поспешно осматривать и ощупывать гитару.

— Гитаре, кажется, пришел конец… — закончив осмотр, выдала я.

— Сочувствую твоей потере! — хмыкнул король, поднимаясь с земли. — Но на дрова сгодится.

— Ну, знаешь… — у меня аж слов от возмущения не нашлось. А ведь я еще извиниться хотела!..

— Иди спать. Ранний подъем еще никто не отменял.

— Слушаю и повинуюсь, о мой господин! — делая шутливый реверанс, ответила я и отправилась на свое место.

      Гитара, брошенная в угли, подняла столб золы, костер, обрадовавшись такому подношению, вновь разгорелся, освещая поляну и принося тепло, носки безнадежно промокли, а сна не было ни в одном глазу…

___________
* гр. Кино — «Перемен»

Глава 5, или эльфийское гостеприимство

      Не знаю, как долго мы шли по узкому проходу, вырубленному в скале самой природой. Гномы напряженно молчали, опасаясь повторного нападения, Гэндальф был тих и задумчив, а нас с Бильбо, кажется, просто вымотало это сражение, хотя мы и не махали клинками подобно нашим спутникам. Наконец ход кончился, и мы выбрались на небольшую площадку, с которой открывался чудесный вид на…

— Это долина Имладрис, да! На всеобщем наречии она известна под другим названием.

— Ривенделл!.. — зачарованно выдохнул хоббит.

      Помните, как выглядело это место в фильме? Очень похоже, только вот никогда даже самому лучшему изображению не передать настоящего очарования этого места, поскольку долина, представшая перед нами, выглядела в несколько раз прекраснее. Возможно, все дело в атмосфере волшебства и легкости, которая словно окутывала все вокруг. Журчащие водопады, невесомые мостики, ажурные сооружения, вызолоченные лучами заходящего солнца… Ни в одном языке мира не хватит слов, чтобы описать подобную красоту!

      Мгновения любования были прерваны Торином, который решил обличить Гэндальфа:

— Это и был твой план? Искать спасения у наших врагов!

— У тебя нет здесь врагов, Торин Дубощит, — словно не заметив раздражения гнома, отозвался тот. — Злые помыслы в этой долине есть лишь у тебя одного.

— Ты думаешь, эльфы благословят нас в нашем деле? Они попытаются остановить нас!

— Разумеется! Но у нас есть вопросы, на которые нужны ответы! Если мы хотим добиться успеха, то придется проявить такт. И уважение. И немалую долю очарования. Именно поэтому говорить буду я! — важно изрек Гэндальф, начиная спускаться в долину.

      На секундочку представила себе Торина, любезно разговаривающего с кем-нибудь из эльфов о погоде и музыке, и, не выдержав, рассмеялась. Наверно, подобная картинка посетила мысли и других членов отряда, поскольку они расхохотались тоже. Но стоило только королю перевести на них недовольный взгляд, как гномы тут же попытались замаскировать смешки кашлем, что развеселило меня еще больше.

      Когда мы перешли мост, отделяющий Последний приют от всего остального мира, нас уже ждали.

— Митрандир! — поприветствовал мага высокий эльф с длинными темными волосами.

      Тэээкc, и почему там все считают эльфов безумно красивыми? Пусть лица у них с правильными, идеальными чертами, пусть кончики ушей чуть более острые, чем у людей, пусть волосы даже издалека похожи на струящийся шелк, а телосложению позавидовала бы любая девушка… Эльф, стоящий перед нами, был, безусловно, красив и изящен, недостижим, как идеал, но… Но до того же Торина, на мой взгляд, явно не дотягивал. Было во внешности Подгорного короля что-то такое, что выделяло его не только среди его сородичей, но и среди эльфов с их неземной красотой.

— А, Линдир! — улыбнулся ему Гэндальф. — Я должен поговорить с Элрондом.

— Владыки Элронда здесь нет.

— Его нет? Где же он? — спросил волшебник, и в ту же секунду раздался звук рога, который мы уже слышали ранее.

      Развернувшись, я заметила, что к мосту, по котором у мы совсем недавно прошли, подъезжает кавалькада всадников. Как только они приблизились к гномам, Торин, до этого что-то шептавший своим товарищам, закричал:

— Сомкнуть ряды! — владыку Элронда, возвращавшегося в собственный дом, встречали ощетинившиеся оружием гномы.

      Невероятно теплый прием, не правда ли?! И как это нас эльфы стрелами не утыкали, за подобное «приветствие» своего короля?..

— Гэндальф! — покидая спину своего скакуна, воскликнул высокий темноволосый эльф.

— Лорд Элронд! — чуть поклонился в ответ маг, а потом они оба стали обмениваться фразами на эльфийском.

      Ни я, ни хоббит, ни уж, тем более, гномы не знали этого языка, но он был невероятно мелодичен и звучанием походил на песню. Решено! Если останусь здесь надолго — постараюсь его выучить. Или, на крайний случай, составлю приличный словарь — а то крайне неприятно присутствовать при разговоре и не понимать его…

— Добро пожаловать! Странно, что орки подошли так близко к нашей границе. Что-то или кто-то привел их сюда… — заметил владыка, ожидая ответа мага.

— О, скорее всего, они искали нас…

— Ясно, — в согласии склонил голову венценосный эльф. А потом, заметив Подгорного короля, вышедшего из-за спин других гномов, обратился к нему. — Приветствую, Торин, сын Траина.

— Я полагаю, мы не знакомы, — хмуро буркнул тот, отведя взгляд.

— У тебя манеры твоего деда. Я знал Трора, когда он царствовал под горой.

      Представив, каким «милым» и «добрым», очевидно, был предок нашего предводителя, я улыбнулась. Уж если его даже эльфы вспоминают, наверняка он был таким же упрямым ос… гномом, как и его внук.

      Меж тем, не дожидаясь ответа, Элронд пригласил всех войти в свой дом и отужинать. Удивившись, что Торин принял его приглашение и даже не стал намекать на отсутствие помощи для своего народа в тяжелые дни, я последовала за отрядом. Что ж, самая легкая часть пути пройдена!..

      Ужин прошел весело. Гномы, не признававшие никакой другой еды, кроме мяса, были вынуждены, чтобы не оскорбить хозяев, есть различные салаты и не жаловаться слишком громко. Пожалуй, такому «вегетарианскому» меню радовались только мы с Бильбо, как существа, успевшие соскучиться по нормальной пище. И вообще, какое это счастье: не готовить ужин на 15 человек!

— Кстати, Рил, ты еще в день знакомства обещала мне песню! — вспомнил вдруг Бильбо, поворачиваясь ко мне.

— Ты прав! — легко согласилась я. — И о чем бы ты хотел послушать?

— О доме… — мечтательно протянул хоббит. — Ривенделл почему-то напомнил мне о нем…

— Ты прав, — вновь согласилась я. Даже мне, выросшей в одном из высоких бетонных домов, совсем не похожем на воздушные сооружения эльфов, долина казалась чем-то родным. — О доме, говоришь? Хорошо, слушай!

       Эх! Мне бы сейчас очень пригодилась моя гитара, но, раз у она закончила свою жизнь на костре, придется обойтись без нее. И я, прикрыв глаза, начала тихо напевать:

Покажите мне дорогу домой,
Я по свету бродить устал.
Я хочу обрести покой,
Но дорогу в дом потерял.

Сколько лет уж прошло с тех пор,
Как ушел я в ночь за звездой
И, бродя средь лесов и гор,
Позабыл дорогу домой.

Нет, я не был несчастен в пути,
И дорога вперед звала.
Я бы мог еще долго идти,
Но мне вдруг захотелось тепла.

Захотелось огня в очаге,
Чтобы руки к нему протянуть,
И под песню ветра в трубе,
Ни о чем не заботясь, заснуть.

Я устал и устал мой конь,
Он немало прошел со мной.
И зовет нас в окне огонь,
Нам пора вернуться домой.

Пусть потом я снова уйду
И недолог будет покой,
Я свой дом никак не найду,
Покажите дорогу домой.
*

      Закончив, я еще несколько мгновений не открывала глаза, чтобы не разрушать очарование момента. А когда открыла — поняла, что песня нашла своих слушателей. Не только Бильбо, но и гномы сидели, очарованные. И почему-то мне совсем не хочется слышать ни их похвал, ни их порицания, ни их вопросов, если такие будут. Поэтому, извинившись перед собравшимися, я резко встала и вышла из-за стола, мечтая оказаться как можно дальше отсюда. Не задерживаясь, спросила у ближайшего эльфа, позволено ли гостям гулять по долине, и, получив утвердительный ответ, покинула отряд.

      В Ривенделле было чудесно: тихо, спокойно и очень красиво. А еще очень малолюдно, то есть малоэльфно, поэтому я обрела то, чего мне не хватало в компании гномов — одиночество. Я бесцельно блуждала по сонным тропинкам и гулким пустынным коридорам, и моими спутниками были лишь лунный свет и ветер. Ажурные переходы, воздушные беседки, невесомые скамейки и поющие фонтаны сменялись один за другим, а я брела все дальше и дальше, не в силах остановиться. Если бы кто-то спросил меня в тот момент, о чем я думала, то вряд ли бы добился ответа. Казалось, в тишине и покое этого волшебного места навсегда замирало не только время, не властное над эльфами, но и мысли всех, кто имел счастье ступить под сень этого дивного места.

      Иногда я останавливалась, чтобы подольше полюбоваться совершенными каменными статуями или древними барельефами, повествующими о делах давно минувших дней, но после шла дальше. Вскоре мне стало казаться, что я ищу определенное место, но никак не могу отыскать его в хитросплетении галерей и коридоров. Наконец, в самом сердце долины, отыскалась пустая беседка, из которой открывался замечательный вид на небольшой водопад, от которого во все стороны разлетались сверкающие брызги. Я слышала, как шумит вода, разбиваясь о камни где-то внизу, как шуршит ветер в кронах деревьев, видела, как лунный свет покрывает серебром весь окружающий мир…

      Мне стало казаться, что я попала в сон. И, что стоит только на секунду закрыть глаза — волшебство кончится, и я проснусь дома. В голове было пусто: мысли перекатывались вяло и лениво, и думать о чем-либо совершенно не хотелось. Поэтому, устремив взгляд на небо, туда, где ярко сияли звезды и молодой месяц выглянул из-за туч, я, задумавшись на секунду, начала тихо петь:

A Elbereth Gilthoniel,
silivren penna míriel
o menel aglar elenath!
Na-chaered palan-díriel
o galadhremmin ennorath,
Fanuilos, le linnathon
nef aear, sí nef aearon!


      Выбор песни, может быть, был не самым удачным, но ничего другого на эльфийском (или псевдо-эльфийском, если язык здесь отличается от того, что придумал Толкин) я просто не знала.

— Чудесно! — раздалось за моей спиной. А после последовал еще какой-то комментарий, который я просто не поняла.

— Простите? — переспросила я, оборачиваясь и застывая в немом изумлении. Напротив стояла высокая эльфийка в белых одеждах, чьи волосы походили на темное золото, а глаза светились мудростью. — Леди Галадриэль?

      Черт! Вот так и зарабатывают комплексы! Рядом с этой идеальной женщиной я почувствовала себя какой-то ущербной. Мерзкий внутренний голос начала сравнивать меня с Галадриэль, и сравнение это выходило совсем не в мою пользу. У меня — обветренное и загоревшее за время похода лицо, у нее — кожа белее мрамора, нежная и шелковистая даже на вид. У меня — какой-то ужас на голове, который даже прической назвать стыдно, у нее — идеальные локоны, похожие на струящееся золото. На мне — походный костюм не первой свежести, наполовину состоящий из мужских вещей, на ней — длинное белоснежное платье, идеально подчеркивающее все достоинства фигуры. Единственное, в чем я, кажется, выигрываю — это возраст, ведь стоящей передо мной эльфийке было немногим более восьми тысяч лет**. Хотя, вот бы мне в ее возрасте выглядеть так же молодо!..

— Неужели весть обо мне разнеслась далеко за пределы Средиземья, что даже ты, рожденная под светом иных звезд, знаешь меня? — рассмеялась она. Ее голос был удивительно мягок и музыкален, но не по-женски глубок.

— Так оно и есть, госпожа, — не стала отрицать очевидное я.

— Зачем ты пришла сюда?

— В Ривенделл или в Средиземье?

— В Средиземье и Ривенделл.

— Я хотела помочь Торину, сыну Траина в его походе. Судьба привела его под сень этого дома, и вот я здесь, — честно ответила я.

— Ты больше не желаешь ему помогать? — приблизившись, спросила королева.

— Это сложный вопрос. Он сильно обидел меня своим недоверием и недовольством, но я по-прежнему желаю ему победы. Если он умрет, я… последую за ним, наверное.

— Не думай о плохом. В ночь, подобную этой, никакое зло не случится.

— Вы, несомненно, правы, — склонила голову я, старательно выбрасывая картину смерти Торина из головы.

— Меня ожидают, поэтому я вынуждена оставить тебя, — направляясь к выходу из беседки, произнесла Галадриэль.

— Благодарю за разговор, пресветлая. Передавайте привет Саруману, — не подумав, ляпнула я и услышала в ответ серебристый смех.

— Кажется, ты можешь поспорить со мной в мастерстве предвидения — это не многим под силу.

— О, боюсь, вы ошибаетесь, и у меня нет дара, — ага! Только знание канона и язык без костей!

— Раз так, позволь дать тебе совет на прощание. Когда будешь стоять на распутье, помни: твое будущее не предопределено!

— Прощайте, леди Галадриэль, — поклонилась я ей вслед. И почему у меня такое чувство, что она сказала несколько больше, чем я услышала и поняла? Подумав немного и так и не найдя подвоха в ее словах, решила не забивать себе голову и вернуться к отряду.

      Что ж, гномы даже в эльфийской долине оставались гномами, и их было слышно издалека. Ночь на дворе, приличные эльфы давно спят, а у них весело горит костер (кажется, эльфы не досчитаются парочки стульев), льются рекой пиво и эль, горланятся песни на гномьем языке — в общем, веселье в самом разгаре. И, если я не хочу, чтобы утром поход отменили по техническим причинам, нужно предупредить Торина. Однако я с ним не разговариваю, потому что наговорила много лишнего, да и в ответ услышала не меньше. И как быть?..

       Положение спас Кили, который, заметив, что я застыла столбом рядом со статуей эльфийского воина и не реагирую на внешние раздражители, подошел ко мне и потряс за плечо.

— Ри, что случилось? — дождавшись, пока я сфокусирую на нем взгляд, спросил он.

— О, вот ты-то мне и нужен! Не мог бы ты сообщить уважаемому Торину Дубощиту, — преувеличенно громко и радостно начала я, — что недавно в Ривенделл прибыли королева Галадриэль, а вместе с ней — маг Саруман, глава Белого совета.

— Торин, Ри сказала… — начал пересказ Кили, но был перебит Торином.

— Я слышал, — рыкнул он. — И что с того?

— Кили, сообщи великому и ужасному Королю-под-Горой, что Белый колдун, скорее всего, запретит наш поход — по крайней мере, это в его власти.

      Кили, взглянув на своего родственника, пребывавшего в крайней степени раздражения, даже не стал рот открывать, опасаясь попасть ему под горячую руку.

— Но почему?

— Фили, — обратилась я к другому гному, — передай, пожалуйста, своему дяде, что ему, во-первых, не понравится самоуправство Гэндальфа. А во-вторых… этот поход взбаламутит слишком многих, что может пошатнуть равновесие в мире. Саруман знает это и не позволит нам идти дальше.

— И что ты предлагаешь? — вмешался в наш «диалог» Балин, как самый разумный из гномов.

— Покинуть Ривенделл до того, как нам озвучат решение совета, разумеется, — пожала плечами я.

— Торин? Что скажешь? — обратился старый гном к королю. Тот, задумавшись, стоял и поглаживал рукоять меча, не глядя ни на кого из своих друзей.

— Собирайтесь, мы покидаем долину! — решил, наконец, он.

      Эх, и снова не поблагодарил…

      На небосклоне все еще горели звезды, солнце пока и не думало подниматься на востоке, даже птицы молчали, поскольку новый день еще не наступил, а мы в спешке покидали Ривенделл. Наверное, те эльфы, которых мы встретили, когда рвали когти, еще долго удивлялись, чего это нас потянуло из их замечательной долины за пару часов до рассвета? Но останавливать нас, как это ни странно, никто не стал, и дурацких вопросов задавать — тоже.

      А Кили, кажется, решил всюду следовать за мной и помогать по мере своих сил. По крайней мере, сейчас он преспокойненько топал по левую руку от меня и пытался отобрать мою сумку.

— Ри, девушки не должны носить тяжести! — убеждал меня он.

      Какой галантный кавалер! Не была бы я безответно влюблена в Торина Дуболома, обязательно обратила бы на него свое внимание. Однако любовь — зла…

— Ты прав.

— А если я прав — позволь помочь тебе.

— Нет.

— Ну почему? — удивился гном моему отказу.

— Потому что если на нас внезапно нападут, от тебя будет намного больше пользы, если ты не будешь обвешан сумками, как новогодняя ель! К тому же, если ты так мечтаешь нести дополнительный багаж, отбери торбу у Бильбо, — предложила я.

— Почему у меня? — заинтересовался хоббит, появляясь рядом.

— Потому что ты ниже всех в отряде, — улыбнулась я. — Только не обижайся, хорошо?

— На правду не обижаются, — улыбнулся в ответ он.

— Ты это Торину скажи! — предложила я. Наверное, излишне громко предложила, поскольку король гномов, идущий во главе отряда, повернулся в нашу сторону, бросил на меня крайне недовольный взгляд и отвернулся обратно. — Кстати, Бильбо, а сколько тебе лет? — Задала вопрос, и тут же сама задумалась над ответом. По логике вещей, что-то около пятидесяти, если Война Кольца и правда начнется через 60 лет.

— 51 год, — несколько хвастливо заметил хоббит и даже приосанился. — А вам, Фили, Кили?

— 82 и 77, — за обоих ответил Кили. — Фили старше, как вы могли догадаться.

— А тебе, Ри? — продолжил расспросы Бильбо.

— 20.

— Так мало? — удивились парни.

— Ну, не так уж и мало, — пожала плечами я. — Мой народ, в отличие от ваших, не отличается долгожительством, 100 лет — это наш предел.

— Хм, а дяде Торину — 195. Он не староват для тебя? — попытался поднять мне настроение Фили.

— В самый раз, — улыбнулась я.

      Ну, а что? Гномы, если верить Толкину, редко доживают до 300 летнего юбилея, поэтому у нас (если эти самые «мы» когда-нибудь появятся) будут вполне неплохие шансы умереть в один день. Романтично, не правда ли?..

__________
* Тэм Гринхилл — «Дорога домой»
** Если автор ничего не путает, то в 2941 году ТЭ Галадриэль было 8294 года

Глава 6, или плен

      …Не знаю, каким образом мы смогли пережить встречу с каменными великанами вообще без потерь, несколько ушибов и пара-тройка царапин — не в счет. Ничего не предвещало беды, когда мы ступили на узкую горную тропу. Кто ж знал, что она проходит через тело живого (или относительно живого?) существа, которое именно сегодня решит выяснить отношения со своими собратьями? Когда же великан начал двигаться, единственное, что нам оставалось — стараться не упасть в пропасть.

      Каким-то чудом нам это удалось, не иначе, наши горячие молитвы были услышаны кем-то свыше. Или не молитвы… По крайней мере, мой запас гномьих ругательств пополнился, самое малое, на три десятка слов. Одно могу сказать точно: если мне когда-либо посчастливится вернуться домой, я больше никогда не буду бояться высотных аттракционов, прыжков с парашютом и авиа-перелетов, потому что по сравнению с поездкой на дерущемся великане — это все такая ерунда!..

      Лучше всех, кстати, великаньи бои перенес хоббит, который не только не испугался (то ли не успел, то ли не сообразил), но и, кажется, получал истинное наслаждение от выражения ужаса на наших лицах.

      Когда мы, наконец, благодаря чуду, не иначе, выбрались из этой переделки, единственное, о чем все мечтали — упасть на любую ровную поверхность и не вставать до утра. Поэтому ближайшая пещера, найденная посланными в дозор Фили и Кили, была единогласно признана отличным местом для ночлега. Все были слишком вымотаны долгим переходом, отвратительной погодой и только что пережитым стрессом, чтобы тщательно ее обыскивать, а я, признаюсь честно, вообще не сообразила, что именно это место является гоблинской ловушкой. В общем, опасность мы все попросту проворонили и потому с громкими криками полетели куда-то вниз.

      В результате падения с приличной высоты из моих легких вышибло весь воздух, и все, на что меня хватило — удивиться, что ни одна конечность не сломана. Наверное, все дело в том, что я удачно приземлилась на кого-то из гномов, и это заметно смягчило удар. Времени на то, чтобы спокойно подняться, отряхнуться, вооружиться, одним словом, — прийти в себя, гоблины нам, конечно же, не дали. Налетели, повязали и потащили куда-то вниз, даже оружие не отобрали, сволочи! Гномы, кстати, даже в этой ситуации остались добрыми подданными и истинными джентльменами — они умудрились окружить нас с королем плотной толпой.

      Обернувшись, я успела заметить, что Бильбо отмахивается от одинокого гоблина своим эльфийским кинжалом, а потом, без единого звука, вместе с ним падает куда-то на нижние уровни. Даже думать не хочу, что случится с нами дальше, если Бильбо не переживет это падение и не найдет кольцо! Можно предположить, что тогда вся история Средиземья пойдет по другому пути… Какая только ерунда не придет в голову, когда тебя тащат в неизвестность! Для начала вообще самой следует выжить, и только потом размышлять о судьбе целого мира!

      Пока я философствовала, нас доставили до места назначения, явно служившего гоблинам тронным залом или чем-то наподобие. По крайней мере, трон (читай, огромная каменная глыба, чем-то смахивающая на обычный стул) и гоблин в короне в этом зале присутствовали. Вот здесь у нас споро отобрали оружие, не убирая веревок и не снимая окружения, и предоставили на суд королю. Вообще, у меня создалось впечатление, что мы попали в местный аналог Колизея. Во всяком случае, зрители-гоблины на трибунах бесновались очень похоже…

      Нескольких слов заслуживает и король гоблинов: более мерзкой хари в этом мире я еще не встречала! Даже тролли, которые точно не являлись мистерами Вселенной, по сравнению с этим представителем местной фауны были просто невероятно красивыми и обаятельными созданиями. Огромный, толстый, лысый и с бородавками, — не мужчина, а мечта (патологоанатома или закоренелого извращенца)!.. И голос у этого выкидыша природы оказался ему под стать: громкий, резкий, свистящий. Рассматриваю я всю эту окружающую «красоту», и чудится мне, что все это происходит не со мной… Но реальность, как всегда, вносит свои коррективы, и иллюзия не-присутствия тут же разбивается с еле слышным звоном…

— Кто это осмелился прийти с оружием в мои владения? — спросило это чудо…вище. И, не дождавшись какого-либо ответа со стороны гномов, рассматривающих его с исследовательским интересом, продолжило: — Шпионы? Воры? Убийцы?

— Гномы, ваше злопыхательство! — положил конец игре в угадайку один из гоблинов.

      И почему это меня не выделили? Это, конечно, хорошо… Но обидно же! Я — и гном! Где были их глаза?!

— Гнооомы? — заинтересованно протянут тот.

— Мы схватили их в передней галерее…

— Что вы здесь делаете? Куда вы идете? Отвечайте! — велел король, размахивая во все стороны посохом с чьим-то черепом на конце.

      Фу, мерзость какая! Разумеется, гномы до ответа не снизошли. Вот еще, будут они перед всякой нечистью отчитываться!..

— Ну хорошо, если не хотите говорить, мы заставим вас вопить! Принести Кромсатель! Принести Костолом! А начнем мы, пожалуй, с самого младшего из вас… — путем нехитрых математических подсчетов было выявлено, что младший из гномов — Кили, а младшая вообще — я, поэтому…

— Протестую! — проталкиваясь в первый ряд, заявила я. — Что за дискриминация по возрастному признаку?

      Гоблин явно испытал шок, что кто-то настолько мелкий (а я доставала ему максимум до пупка, хорошо хоть, что не я одна…) осмеливается спорить с ним и произносить какие-то матерно-заклинательные слова. За моей спиной поперхнулся набранным воздухом Торин, который до этого явно намеревался лично завладеть всеобщим вниманием, и притихли гномы, точно не ожидавшие, что я решу спорить с еще одним королем. Интересно, после этого меня запишут в сумасшедшие?.. Я и сама от себя такого не ожидала: мне бы сидеть за спинами спутников и не высовываться, но… но жизнь в нашем мире давно приучила меня спорить с мужчинами, доказывая свое мнение.

— Человеческая девица? — удивился главный гоблин.

— Чем и горжусь, — тряхнула головой я. Так, а вот мерзкие улыбочки окружающих монстров мне почему-то крайне не нравятся. Как они там у Толкина размножаются: спорами, почкованием или?.. Не-не-не, мы так не договаривались!..

— И что же человек забыл в компании гномов?

— Случайные связи, — начала нести бред я. — Буквально вчера встретились. Кто же знал, что это какие-то неправильные гномы (простите, друзья мои)? Вы ведь наверняка именно их и поджидали, правда? — задала вопрос я и, дождавшись заторможенного кивка, продолжила атаку на мозг окружающих:

— Ой, а ведь говорили мне умные люди, чтобы я не связывалась с подозрительной компанией! А я связалась, и что теперь? Меня научили пить отвратительный эль, курить табак и ругаться матом. Наверное, скоро стану гномкой… Или козленочком, одно из двух, наверняка!

— Молчааааать! — заорал король гоблинов, не выдержав. — Этой — кляп, гномов — в клетку, пока Азог не объявится. Пусть сам со своими кровниками разбирается, — приказал он, и тут, реагируя на имя любимого врага, вперед выступил Торин.

— Азог? Он мертв, я собственноручно отправил его в бездну!

— Мечтай! — ухмыльнулся наш враг, посохом вороша груду оружия. — Скоро до него дойдет весть, что я пленил короля-под-горой, и тогда меня будет ждать награда.

— Не дождешься! Ты сдохнешь раньше, и мы плюнем на твой труп, — выкрикнул кто-то из гномов, пытаясь разорвать веревки.

— Вы… — именно этот момент выбрал Гэндальф для того, чтобы, пафосно взмахнув ярко сияющим мечом, появиться за спиной короля гоблинов.

— И как у него это получается? — шепотом уточнила я, разминая затекшие руки. Гномы, пока гоблины валялись, ослепленные, успели освободиться, похватать оружие и продырявить тех, кто нас удерживал.

      Затем Гэндальф скомандовал:

— За мной, живо! — и всем стало резко не до отдыха, потому что мы побежали.

      О, какой это был бег: с препятствиями, в полумраке и с орущими «фанатами» на хвосте. Гэндальф и Торин, бежавшие впереди, изображали авангард, расчищая нам путь. Остальные гномы защищали наше отступление, отмахиваясь от настырных гоблинов мечами, бревнами и всем, что попадется под руку. А меня, вместе с Фили и Кили, в который уже раз оттеснили в середину: то ли чтобы мы под ногами не путались, то ли чтобы парни могли меня защитить. Думаю, будь Бильбо здесь, он бежал бы рядом. Или с комфортом устроился бы на спине одного из гномов…

      Во время тактического отступления мозг выхватывал и фиксировал отдельные фрагменты. Вот Гэндальф мечом сносит голову какому-то гоблину и тут же посохом отбивает атаку его сородича. Вот Торин с упертостью носорога стремится вперед, не замечая никого на своем пути. Вот Кили мечом отбивает предназначенные мне стрелы, а Фили, не растерявшись, роняет на врагов деревянную лестницу. Вот… В конце концов, нас, фигурально выражаясь, загнали в угол: мы оказались на хлипком мосту, перекинутом через пропасть. С обеих сторон все прибывали и прибывали гоблины, заполняя собой все свободное пространство, а единственный выход — прыгнуть вниз, казался изощренным издевательством. Сердечно благодарю, но вниз я за сегодняшний день уже налеталась — на многие годы вперед хватит!

      А тут еще король гоблинов объявился… Вообще, глядя на его тушу, мне стало просто любопытно, как он вообще передвигается по собственным подземельям, если все мостики и перекрытия явно не были рассчитаны на его вес? Под его шагами старое дерево скрипело и стонало, но пока что держалось.

— Думали, что сможете ускользнуть? — издевательски протянул он и тут же постарался ударить мага своим посохом. Попал, что удивительно… — И что же ты будешь делать, волшебник? — глядя, как Гэндальф заваливается на гномов, позлорадствовал он. Хорошо хоть, что маг не растерялся, ткнул навершием своего посоха гоблину в глаз, а мечом распорол ему брюхо. — Тоже вариант, — растерянно протянул он, опускаясь на колени, после чего Гэндальф хладнокровно перерезал ему горло.

      Туша короля упала на помост, отчего тот весь затрясся, несколько гоблинов, стоявших рядом, улетели в пропасть, не успев даже пискнуть. Мы замерли, а уже в следующую секунду помост рухнул, и мы вместе с ним полетели вниз. Не в силах наблюдать за падением, я закрыла глаза и крепко вцепилась в руку ближайшего гнома, которым оказался Торин.

      В себя я пришла, когда безумная «поездка» закончилась, и наша платформа достигла дна пропасти. Первым на ноги поднялся маг, и я впервые позавидовала его живучести. Наверное, в бытии майяром все же есть плюсы, а не только минусы в виде отсутствия семьи, легкого сумасшествия и седых волос.

— Могло бы быть и хуже! — философски заметил кто-то из гномов, приподняв голову. Сглазил, однозначно! Потому что тут же сверху свалилась туша главного гоблина, придавив всех, кто не успел выбраться. В общем, не повезло всем, кроме Гэндальфа…

— Да вы просто издеваетесь! — возмутился Двалин, делая попытки подняться. Извернувшись, я с большим трудом смогла выбраться из-под завала. Болело все: голова, которой я ударилась, отбитый локоть, придавленная нога… Сейчас я сама себе напоминала старую развалину, и это совсем не радовало.

— Гэндальф! — внезапно закричал Кили, указывая куда-то наверх. Посмотрев в нужном направлении, я увидела лавину гоблинов, которые быстро и с громкими криками спускались к нам.

— Что-то сомневаюсь, что они хотят поблагодарить нас за избавление вот от этого… — тихо заметила я, помогая другу подняться.

— Их слишком много, нам не победить! — согласился со мной Двалин, вытаскивая из-под остатков помоста Бифура.

— Только одно спасет нас: солнечный свет. Бежим! — скомандовал Гэндальф, протянув руку Оину.

      Все остальные выбрались с рекордной скоростью, и мы вновь побежали, стремясь поскорее покинуть столь негостеприимные пещеры. Честное слово, бежать сейчас было еще труднее, чем раньше. Хотя, без сомнений, орда существ, мечтающих разорвать тебя на части, очень стимулирует.

      Впрочем, вскоре проход, по которому мы удирали, стал расширяться, где-то впереди забрезжил свет, и мы вздохнули с облегчением. Почти перед самым выходом я мельком заметила съежившееся за камнем существо, которое наверняка было Голлумом. Смекнув, что если уж он выполз из своего убежища, значит, Бильбо жив, нашел кольцо и сейчас скрывается где-то неподалеку. Поддавшись порыву, я немного притормозила и крикнула:

— Бильбо! Выбирайся скорее! — после чего вновь ускорилась, стремясь догнать гномов и волшебника.

      Вы просто представить себе не можете, какое облегчение я испытала, выбравшись на свежий воздух! За спиной возвышались громады гор, которые мы преодолели под землей, где-то сбоку лениво катилось вниз солнце, а впереди виднелся небольшой лесок, состоящий из милых сердцу любого русского человека сосен. Каменистая тропка, по которой мы продолжили бежать, не до конца осознавая, что неприятности позади, вилась вниз и, насколько я помнила, заканчивалась крутым обрывом. Наконец, гномы остановились, и я смогла перевести дух.

      Итак, подведем итоги: мы наверняка сэкономили кучу времени, преодолев горы под землей — это плюс. Лишились всего провианта и части оружия, которое не успели вернуть — это минус. Мы живы — это явный плюс. Моя замечательная одежда (после всех падений и беготни по пыльным пещерам) пришла в абсолютную негодность — это огромнейший минус, который перекрывает все прочие плюсы. Да, а еще мы потеряли хоббита, и не совсем ясно, правда ли он жив, или это я занимаюсь самовнушением?

— Пять, шесть, семь, восемь… Бифур, Бомбур — десять… А, Фили, Кили, Рил — тринадцать. И, конечно, Бомбур — четырнадцать! — начал пересчитывать нас Гэндальф, в этот момент удивительно похожий на воспитателя в детском саду. Как еще по парам нас не построил? — А где Бильбо? А? Где наш хоббит? — недосчитавшись одного члена отряда, обеспокоился он, оглядываясь по сторонам.

— Чтоб этого полурослика!.. — рыкнул Торин, последовав его примеру. — Он что, потерялся?

— Я думал, что он с Дори! — воскликнул Ори, и все взгляды, как на заказ, обратились на названного гнома.

— Я тут ни при чем! — открестился тот.

— Когда вы видели его в последний раз? — уточнил волшебник.

— Кажется, он ускользнул, — начал вспоминать Нори, — когда нас схватили.

— Что именно там произошло? — продолжил спрашивать Гэндальф. — Говорите!

      А я, не принимая участия, в разговоре, старательно осматривала окрестности, пытаясь отыскать следы присутствия Бильбо. Глупое и бесполезное занятие, разумеется, если на нем надето Кольцо, но я продолжала поиски. Упрямство твердило, что ничто и никто не может исчезнуть без следа, а здравый смысл подтверждал это. Наконец, мои поиски, вроде бы, увенчались успехом: рядом с одним из деревьев я заметила тень, которой там быть попросту не могло, и вздохнула с облегчением. Рано обрадовалась, честное слово!..

— Я скажу, что произошло! — встав в центр поляны, начал Торин. — Мистер Бэггинс воспользовался своим шансом! С самого начала похода он думал только о мягкой постели и теплом очаге. Мы больше не увидим нашего хоббита — он уже далеко. И это последний шанс еще кое-кому оставить нас! — сказал он, глядя на меня.

      Я, конечно, понимаю, что он в чем-то прав, и нам с Бильбо не место в их компании, но! Черт возьми, разве мы жаловались на непогоду и отсутствие удобств? Разве мы дали хоть один повод избавиться от нас?..

      После слов короля на поляне воцарилось горестное молчание. Было не совсем ясно, оплакивают ли гномы исчезнувшего Бильбо, ждут ли моего решения или слишком вымотаны, чтобы возразить ему хоть что-нибудь. Лично мне просто надоело с ним спорить и доказывать свою полезность. Затянувшуюся паузу прервал хоббит, внезапно появившийся за спиной Торина.

— Нет! Он здесь!

— Бильбо Бэггинс! Я никому в жизни так не радовался! — сделав шаг по направлению к хоббиту, улыбнулся маг.

— Бильбо! Мы уж простились с тобой! — заметил Кили.

— Как ты проскочил мимо гоблинов? — полюбопытствовал Фили.

— И правда, как? — пробурчал Двалин, подозрительно глядя на полурослика. Подумав, что сейчас самое время вмешаться, я бросилась к хоббиту и заключила его в объятия.

— Я рада! Я так рада, что ты жив! — девушка я или кто? Мне можно… И благодаря этому маневру абсолютно никто не заметил, как Бильбо, смущенно улыбаясь, опустил в карман золотое кольцо, которого у него раньше не наблюдалось. А я… я просто знала, куда смотреть, ведь так?

— Почему ты вернулся? — глядя на хоббита со смесью удивления и неприязни, грозно спросил Торин.

— Ты сомневаешься во мне, — разжав объятия, начал отвечать Бильбо, — сомневаешься в нас с Рил. И всегда сомневался. Ты прав, я часто вспоминаю дом. Я скучаю по книгам. По моему креслу и саду. Да, мое место — там. Это — мой дом. Возможно, у Ри тоже есть место, куда она мечтает вернуться, — заметил хоббит.

      Я покачала головой, не став его прерывать. Для меня такого места не было. Конечно, у меня есть собственная квартира, оставшаяся где-то в другом мире, но это совершенно не то. Не о ней я мечтала, лежа без сна и разглядывая чужие звезды, совсем не о ней. Мне хотелось бы иметь настоящий дом, где все было бы наполнено уютом и где меня ждал бы любимый человек…

— Поэтому я и вернулся, — после небольшой паузы продолжил хоббит, — ведь у вас его нет. Дома… Его отняли у вас. И я помогу вам его вернуть! И я почти уверен, что Ри руководствуется тем же.

      Ох, неожиданно! Чего это он про меня опять вспомнил? Или это он так нас с Торином помирить пытается?..

— Да, — поспешила согласиться я.

      Все-таки Бильбо умеет говорить так, чтобы его услышали и поняли. Вот и гномы, находясь под впечатлением от его ответа, замерли, не зная, что сказать. Торин, который все это время пристально смотрел на хоббита, склонил голову, соглашаясь. Даже Гэндальф проникся, вон как уважительно рассматривает нашего вора, усмехаясь в седую бороду!

      И почему именно этот момент выбрали орки, чтобы появиться и спугнуть все очарование ситуации?..

Примечание к части

Автор искренне сомневается в адекватности главы, и в своей собственно тоже, ибо сессия началась. В общем, я вас предупредила ;)

Глава 7, или из огня да в полымя

      Внезапно у подножия горы послышался вой — жуткий, заунывный. Он раздавался справа и слева, все ближе и ближе. То были варги, воющие на луну, варги, почуявшие близость добычи. Хорошо хоть гномы, давно привыкшие к подобным переменам, среагировали почти мгновенно. Торин позволил себе замереть на мгновение, пробормотать:

— Ну вот, из огня…

— Да сразу в полымя! — закончил за него фразу Гэндальф и тут же скомандовал: — Бежим! — и мы, что совсем не удивительно, побежали. Да еще как! Очевидно, никому не хотелось становиться поздним ужином для варгов и мальчиками для битья для орков, сидящих на их спинах.

— Лезьте на деревья. Забирайтесь, живо!

      Разумеется, и этого мудрого совета мы послушались: кинулись к деревьям, стоящим над обрывом, и забрались на нижние ветки. Фили и Кили, вскарабкавшись на сосну, помогли подняться мне и Бильбо. Наблюдать, как пытается залезть на дерево толстяк Бомбур, было бы забавно, если бы над ним (и над всеми нами) не нависала смертельная опасность…

      Хорошо, что все успели разместиться на деревьях со всевозможным комфортом, и только после этого на поляне появились наши враги. Варги были большие, голодные и злобные, орки, сидящие на их спинах — не менее злобные и опасные. И почему, спрашивается, нам в нашем походе не попадаются единороги, кролики, бабочки и прочие милые создания, не способные нанести ущерба здоровью? Почему мы встречаем только тех, кто хочет нас расчленить, зажарить, съесть или зверски убить?..

      Варги, к сожалению, продемонстрировали вполне неплохой уровень интеллекта, мастерски окружив все деревья, на которых теоретически мог затаиться наш отряд. И тут на сцене показался главный злодей. Белый орк, верхом на белом варге, при свете взошедшей луны смотрелся, стоит признать, очень эффектно.

— Азог! — неверяще выдохнул Торин, подтвердив мое предположение о личности данного орка.

      …И рычал Азог вполне впечатляюще, жаль только, что из всего монолога, обращенного то ли к его собственным подчиненным, то ли к нашему предводителю, я поняла только про Торина, сына Траина, на большего моего словарного запаса просто не хватило. Но, судя по его мерзкой ухмылке и эмоциональной реакции гномов, он сказал нечто не очень хорошее. В убийстве сына Трора признался, если память мне не изменяет…

— Не может быть! — покачал головой Король-под-Горой. Жаль только, что своим возгласом он привлек к нам внимание, и орки, а вместе с ними и варги, заметили нас.

— Этот — мой, остальных — убить! — приказал Азог, взмахнув целой рукой, и обезумевшие варги стали прыгать на деревья, пытаясь добраться до нас. Как мы не свалились в первые же мгновения, когда здоровенные туши стали врезаться в несчастные сосны, не знаю. Чудом, наверное. Но деревья трясло знатно, и нас вместе с ними тоже. Не хотелось бы мне попасть этим «милым» волкам-переросткам на обед, ну вот ни сколечко!

— Оно падает! — закричал кто-то из гномов, когда дерево, не одну сотню лет крепко стоявшее на обрыве, начало наклоняться, грозя придавить не только тех, кто нашел спасение на его ветвях, но и суетящихся снизу варгов.

      Гномы с падающего дерева, разумеется, перепрыгнули на соседнее, громко при этом ругаясь. Адреналин в крови явно придал им сил, потому что вниз, к варгам, никто так и не свалился… Вот только одна сосна, упав, повлекла за собой вторую, та — третью… Принцип домино, чтоб его! Закон Мерфи в действии… Так что недолго я радовалась устойчивости того дерева, на котором обосновалась наша группка самых молодых членов отряда, в конце-концов, все оказались на том дереве, где затаился Гэндальф.

      Хорошо хоть, что оно оказалось устойчивее прочих, и пока не думало падать, несмотря на весь пыл варгов. Висим мы, значит, на дереве, висим, шишки изображаем… А снизу волки беснуются, пытаясь последнюю сосну уронить и до нас добраться…

— Волшебник! Сделай же что-нибудь! — обратился к магу возмущенный Глоин. — Сейчас не время спасать бабочек! Наши жизни в опасности!

— Но что я могу? — печально вздохнул тот.

— Гэндальф!

— Да, дитя?

— А тебе по силам этих волков-переростков как-нибудь поджечь? — закинула удочку я, покрепче вцепившись в ветку.

— Поджечь, говоришь? — уточнил маг, задумчиво разглядывая снующих внизу варгов и смеющихся орков. — Можно попробовать… — согласился он, от посоха подпаливая первую шишку. — А ты попасть в них сможешь?

— Приложу все силы, и еще Кили подключу, — пообещала я, тщательно прицеливаясь. Получалось плохо: дерево раскачивалось, шишка чуть-чуть обжигала пальцы, а варги постоянно передвигались, но в итоге я все же запустила импровизированным снарядом в самую гущу врагов. Результат превзошел все ожидания: два подожженных варга и полыхающий участок травы пролились бальзамом на мою страждущую душу!

      А Гэндальф уже протягивал следующие шишки, которые я, недолго думая, передала Бильбо и братьям-гномам. Парни, явно дурачась, решили устроить соревнование по стрельбе шишками и объявили настоящую охоту на варгов. К ним без раздумий присоединились остальные, и началась потеха! Несколько минут — и поляна запылала, сдавшись под напором гномов. Варги отступили, поддавшись панике, орки скрипели зубами так громко, что даже нам было слышно, а отряд начал бурно выражать свою радость громкими криками и притоптываниями, что нас и сгубило.

      Наша сосна, не выдержав такого издевательства, опасно накренилась, а после и вовсе повисла на одних корнях прямо над пропастью, угрожая в любой момент рухнуть вместе с нами. От резкого рывка я не сумела удержаться и соскользнула вниз, лишь в последнюю секунду зацепившись за одну из веток.

      Висеть над пропастью и чувствовать, как твои пальцы понемногу разжимаются — это, признаюсь честно, тот опыт, от которого я с удовольствием отказалась бы. О таких моментах интересно читать в книгах, ими приятно любоваться в приключенческих фильмах, но испытывать подобные ощущения на собственной шкуре — нет уж, увольте!

      В тот момент, когда мои пальцы разжались, и я приготовилась умереть (Ну, как приготовилась? Посмотрела увлекательный видеоролик под названием «Моя жизнь: избранные моменты», мысленно попрощалась с гномами, хоббитом и магом и кратко помолилась Эру, прося принять мою душу…), меня подхватили сильные руки. И Фили с Кили, пыхтя, затащили меня обратно.

— Спасибо, ребята! Я ваша должница! — с чувством поблагодарила я. Уф, это и в самом деле было опасно!.. А если бы они не успели?.. Нет, даже думать об этом не хочу!

      Пока я пребывала между небом и землей, мало что изменилось. Разве что Дори, подобно мне, чуть не улетел в пропасть. Хорошо хоть Гэндальф успел протянуть ему свой посох, и теперь бедолага висел, крепко вцепившись в кусок волшебной древесины. А на его ногах, к тому же, болтался балласт в виде Ори… Я даже задумалась на секунду, кому из них приходится хуже, но тут же выбросила эту чушь из головы. Пока что гномам никак нельзя было помочь, а потом и подкрепление подоспеет…

      Азог, сидя на белом варге, из-за стены пламени наблюдал за нашими неприятностями с огромным удовлетворением, большими буквами написанном на его лице. А все, что приносило ему радость, сильно раздражало нашего предводителя. Его взгляд, полный ненависти, ярости и жажды мести, будет преследовать меня в кошмарах. Мне даже подумалось, что именно такие глаза: синие и бездонные от переполняющих их чувств, должны быть у Смерти…

      Между тем Торин поднялся, достал меч и медленно пошел по стволу дерева к своему заклятому врагу. Величественный, гордый, несгибаемый, спешащий на смертельный бой… Словами не описать, как он выглядел в этот момент. Он был похож на ангела возмездия, спустившегося с небес на землю: волосы развеваются на ветру, глаза сверкают неукротимым огнем, руки сжимают верный меч… Я могла бы, конечно, сказать что-то подобное, но… Это, во-первых, слишком пафосно, а во-вторых, все равно не отражает всей полноты картины.

      Ладно, так или иначе, но Торин бежал, огонь пылал, а Азог восседал на варге и ждал, пока герой моих грез приблизится к нему. В следующую секунду он неуловимо-быстро сменил позу с расслабленной на атакующую. А его варг, будто только этого и дожидаясь, прыгнул. Король-под-Горой, который, похоже, не ожидал подобного развития событий, был сбит с ног. К моему глубокому сожалению, встать и нормально ответить гном просто не успел, потому что орк, не теряя времени даром, развернул своего ездового волка и сшиб Торина одним могучим ударом. Кажется, треснули кости…

      Гномы, выступающие лишь наблюдателями в этом бою, заскрипели зубами в бессильной злости. Фили и Кили чуть ли не плакали, а Балин, вцепившийся в ветку и старающийся не упасть, не имеющий возможности помочь своему королю в трудную минуту, завопил:

— Нееееет! — и столько боли было в этом крике, что я вздрогнула.

      Этот удар был такой силы, что гнома вновь отбросило на землю, вышибив из его легких весь воздух. Не дав ему прийти в себя, этот… нехороший не человек науськал на поверженного противника своего варга. Белоснежная зверюга вцепилась в руку Торина, и тогда он закричал…

— Тооооорин! — чуть ли не прорычал Двалин и попытался встать, но, видимо, ему попалась не самая крепкая ветка, которая мгновенно сломалась под его весом. Каким-то чудом он успел схватиться за соседнюю, что позволило ему повиснуть над пропастью, а не улететь в нее.

      Варг, не выпуская руку короля, резко вскинул голову и бросил Торина на большой валун. Азог, скалясь, поворачивается к одному из орков и на всеобщем приказывает убить гнома. А самому завершить начатое слабо, да? Что ж, мне это только на руку!

      Дальнейшее происходит будто в замедленной съемке, я действую на полном автомате, не до конца осознавая, что делаю: каким-то чудом встаю на ветке, быстро снимаю с плеча лук и прицеливаюсь. Видимо, руки у меня дрожат довольно сильно, поскольку я умудряюсь промазать по довольно крупному орку, вместо этого попав ему в руку с занесенным над Королем-под-Горой ятаганом. Клинок падает, лишь чудом не задев Торина, а в следующую секунду несчастного орка сбивает с ног Бильбо с Жалом наперевес. Я тем временем достаю новую стрелу и прицеливаюсь. Удивительно, но в этот раз стрела попадает куда надо — прямо в глаз белого варга. Тот падает, Азог, неожиданно лишившись «скакуна», тоже. Его вовремя успевают закрыть другие орки, иначе следующая стрела досталась бы ему.

      Бильбо, расправившись с орком-палачом, заслонил собой гномьего короля и принялся размахивать своим мечом, не подпуская врагов ближе. Новую стрелу я выпустить просто не успеваю, поскольку мимо меня проносятся остальные гномы, набрасываясь на врагов.

      Поет сталь, звучат боевые кличи гномов, но я игнорирую все это, бросаясь к Торину. И мне совершенно не важно, что вокруг кипит битва, что в небе, кажется, показались орлы, откликнувшиеся на призыв Гэндальфа, что… Все это проходит мимо моего сознания, поскольку все мое внимание сосредоточено на Торине. Король, к счастью, был жив, хотя и пребывал без сознания. Я вижу на нем мифриловую кольчугу, которая, по легендам, может защитить от любых ударов. Это обнадеживает, но не слишком. Хочется как-нибудь помочь ему, но я понимаю, что сейчас — не время и не место. Да и что я могу? В голове с огромной скоростью мелькают картинки, виденные мной когда-то давно на уроках ОБЖ, и всплывает информация о том, как оказывать первую помощь пострадавшим. Однако я уверена, что ни искусственное дыхание, ни наложение шины в данном случае не принесет никакой пользы…

      Подтягиваю поближе выпавший из руки Торина Оркрист, оглядываю поле боя и понимаю, что это сражение, несмотря ни на что, осталось за нами. Появление орлов сместило чашу весов в нашу пользу, и теперь орки, ранее чувствовавшие себя хозяевами положения, были вынуждены спасаться бегством. Некоторые птицы раз за разом бросались вниз, хватали зазевавшихся орков или варгов без сожалений сбрасывали их в пропасть. Другие сбивали врагов с ног сильными взмахами крыльев или гнали прочь, в лес. Поэтому те, желая сохранить свои жизни, были вынуждены отступить.

      Внезапно темная тень накрыла короля гномов — это один из орлов плавно завис в воздухе над Торином. Что ж, по зрелым размышлениям, я решила отодвинуться подальше от этой «маленькой» птички, дабы меня не снесло в сторону взмахами ее крыльев. Как только я отдалилась на достаточное расстояние, орел осторожно взял в свои когти бессознательного Торина и взмыл ввысь. Это действие словно послужило сигналом, и все новые и новые птицы стали уносить гномов, покидая поле боя.

      А меч и знаменитый щит, очевидно, мне подбирать придется. Эх, начинаю чувствовать себя лошадкой-тяжеловозом… Додумать эту, несомненно, грустную мысль мне помешали острые когти, вонзившиеся в мои плечи. Я бы попыталась вырваться из неожиданного захвата, однако уже в следующую секунду мои ноги оторвались от земли, и это желание резко пропало.

      Первым порывом было закричать от неожиданности и боли, вторым — тоже закричать, но уже от страха, смешанного с восхищением, но вместо этого я лишь покрепче прижала к груди Оркрист и дубовый сук, стараясь не выронить их. Пара мощных взмахов, и зарево пожара осталось далеко — красное мерцание на черном фоне. Вместе с ним на земле остался страх за Торина, а так же опасение за собственную жизнь. Все-таки орки — это зло. Мы их, можно сказать, и не трогали, а они — преследуют, убить пытаются…

      Ощущение полета было необыкновенным! От новых впечатлений захватывало дух и хотелось смеяться, долго и беззаботно. Казалось, что за моей спиной выросли огромные пушистые крылья, которым под силу отнести меня в любой уголок Средиземья. Иллюзия, разумеется, но такая притягательная! Взглянув вниз, я увидела далеко под собой темную землю, нереальную и будто игрушечную, необыкновенно маленькие силуэты деревьев и отблески лунного света на поверхности небольших рек.

      Одежда совсем не спасала от потоков прохладного ночного воздуха, но я совершенно не обращала на это внимания, будучи не в силах отвлекаться на что-либо, кроме полета. Все звуки, казалось, умерли: я знала, что рядом что-то кричат гномы, что далеко внизу все еще беснуются орки и в бессильной злобе воют варги, но для меня существовал лишь шорох огромных крыльев, заменяющий собой все. Отсюда, с высоты птичьего полета, все проблемы казались мелкими и незначительными, обиды — глупыми и пустыми, и даже шок от только что пережитой смертельной опасности как-то сгладился и отступил на время.

      Орлы уносили нас все дальше от Мглистых гор, на восток, туда, где медленно разгоралась заря нового утра. Небо в той стороне казалось светлым, почти прозрачным, а сияющие точки звезд медленно таяли, уступая место дневному светилу. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы этот полет не заканчивался. Но, как и все прекрасное, он подошел к концу.

      Внизу показалась удивительной красоты долина, по дну которой неторопливо несла свои воды Великая река Андуин. Она была отгорожена от всего остального мира высокими горами, покрытыми лесом, что обещало отряду как минимум одну спокойную ночь, а это, в нашей ситуации, совсем немало. Через какое-то время орлы, должно быть, завидели ту цель, к которой направлялись, и начали спускаться. Они опускались по расширенной спирали, довольно долгое время. Земля теперь была гораздо ближе, внизу виднелись деревья — кажется, дубы и вязы, — обширные луга и речка. Внезапно недалеко от воды, прямо из моря зелени вынырнул каменный холм — скала, словно случайно заброшенная сюда одним из великанов.

      Первым к скале подлетел тот орел, что нес в своих когтях Торина. Он осторожно положил его в центре площадки и, не задерживаясь, вновь взвился в воздух. Следующим на каменный выступ ступил Гэндальф, который бросился к гному с несвойственной пожилым людям скоростью:

— Торин! — громко позвал он и, опустившись рядом с ним на колени, повторил чуть тише: — Торин…
Остальные члены отряда, покидая спины орлов, решили остаться чуть в отдалении, чтобы не мешать магу осматривать раненного короля. Последними на грешную землю ступили мы с хоббитом. Я, вместо того, чтобы тут же броситься к… любимому гному, повинуясь необъяснимому порыву, осталась на месте.

      Повернулась к орлу, который нес меня все это время и еще не успел улететь, и, глядя ему в глаза, тихо произнесла:

— Благодарю! Без вас мы бы не справились… — я не уверена, поняла ли мудрая птица мои слова или намерения, но это и не важно. Просто… Это показалось мне правильным, вот и все.

      А Гэндальф, оказывается, умеет исцелять наложением рук! По крайней мере, после его пассов и таинственного шепота Торин открыл глаза, да и выглядеть стал чуть получше.

— Как полурослик? — спросил он сразу, как очнулся. Бильбо, однако, совсем не понравился такой интерес к его персоне, и потому он, шумно сглотнув, сделал шаг назад.

— Все в порядке. Бильбо здесь. Он невредим, — поспешил успокоить его маг, но тщетно. Торин, желая высказать хоббиту все, что он о нем думает, попытался встать. Двалин и Кили, стоявшие к королю ближе всех, кинулись ему на помощь.

— Ты!.. — отбросив руки своих родичей, прорычал Дубощит. — Куда ты полез? Ты ведь мог погибнуть! Я говорил, что ты будешь обузой? — наступая на несчастного взломщика, продолжил высказываться гном. — Что ты не выживешь в походе? Что тебе не место среди нас? Я никогда так не ошибался в своей жизни! — совершенно неожиданно закончил мужчина, заключая Бильбо в объятия. — Прости, что сомневался в тебе!

— Да нет, я бы тоже в себе сомневался, — признался хоббит. — Я не герой. И не воин. Я даже не вор, — произнес он, с намеком глядя на Гэндальфа. Гномы рассмеялись, а старый маг лишь усмехнулся в бороду.

      А потом, в какой-то момент, взгляд Торина изменился. Он больше не глядел на хоббита, не провожал взглядом орлов, улетающих в сторону Мглистых гор. Нет, он смотрел куда-то вдаль, туда, где, в легком мареве раннего утра, освещенная первыми лучами солнца, возвышалась Одинокая гора.

— Это… это то, о чем я думаю? — уточнил Бильбо, проследив за взглядом короля.

— Эребор. Последнее из великих королевств гномов Средиземья!

— Наш дом! — сказал Торин и искренне улыбнулся — впервые за все время нашего похода.

— Смотрите, ворон! Птицы возвращаются к горе, — воскликнул кто-то из гномов.

— Мой дорогой Оин, это дрозд, — поправил его маг.

— Будем считать, что это знак! — решил Король-под-Горой, не отрывая взгляда от горизонта.

Глава 8, или необходимая передышка

      Занимался рассвет, но ни о каком продолжении пути не могло быть и речи: все слишком устали после безумных событий ночи. Хорошо хоть, что с площадки вниз вели ступени, иначе на этом утесе мы вынуждены были бы остаться на веки вечные. Ну, или Гэндальфу вновь пришлось бы призывать орлов… Спустившись, разбили лагерь буквально у подножия Каррока, не озаботившись поиском более удачного места для стоянки. Радовало, что недалеко протекала река — искупаться хотелось до безумия!..

— Устроим привал здесь! — решил Торин, в изнеможении опускаясь на камень. Магия магией, но, как оказалось, даже ей не под силу мгновенно исцелить Подгорного короля.

— Торин, может быть стоит… — озаботился его самочувствием Оин.

— Нет! Я в порядке! — мгновенно отказался от предложенной помощи Дубощит.

— Но… — решил поспорить с ним Балин.

— Нет, я сказал! — грозно рыкнул Торин, и гномы отстали.

      Я понимаю, что он — король, и выполнять его приказы — их прямая обязанность, но отступать так быстро… Неужели они всерьез думают, что он бессмертный и со всем справится? Очень хотелось вмешаться и попробовать настоять на своем, но… Ясно же, что ни к чему хорошему это не приведет. Скорее всего, мы снова поругаемся, разрушив то хрупкое перемирие, что вроде бы установилось у нас после ухода из Ривенделла.

      Вместо этого я, едва слышно вздохнув, подошла к предводителю и протянула ему щит и меч, которые мне надоело таскать. Они, конечно, принадлежали объекту моей любви, но я никогда не была фетишисткой, да и от лишней тяжести избавиться очень уж хотелось. Слов благодарности от короля гномов я, разумеется, не услышала, но в этом не было ничего неожиданного. Эх, если так и дальше пойдет — я же могу и в другого влюбиться! Тот же Фили, например, вполне симпатичен. И Кили, кстати, тоже…

      Едва услышав уверения Гэндальфа, что это место вполне безопасно, все буквально свалились там же, где и стояли. Еще ни разу за все время похода я не видела такого вопиющего нарушения дисциплины. Но даже Торин — самый ярый ее поборник, в этот раз промолчал. Все были слишком вымотаны. Не знаю, чего мне в тот момент хотелось больше: выспаться, поесть горячей (или хоть какой-нибудь) еды или помыться и сменить одежду. Всего и сразу, наверное. И побольше, побольше! Эх, мечты-мечты… К сожалению, ни о каком завтраке не могло быть и речи, поскольку все наши припасы сгинули в пещерах у гоблинов. В общем, спать в это утро мы ложились голодные, и оттого — злые и недовольные.

      Гномы заснули, кажется, мгновенно, стоило только их головам коснуться земли. Бильбо провозился чуть дольше, но и он вскоре отправился на свидание с Ирмо. Последним уснул волшебник, подымив предварительно верной трубкой. И как только умудрился не потерять ее во всех этих переделках?..

      Загадкой для меня оставалось, спит ли наш предводитель или лишь притворяется спящим? Понаблюдав за ним некоторое время, я так и не пришла к определенному выводу и для собственного успокоения решила, что спит. Даже во сне Торин выглядел мрачным, напряженным и невероятно усталым. А еще он продолжал хмуриться. Не знаю, почему меня зацепило именно последнее, но желание приблизиться к нему, протянуть руку и разгладить морщины, пересекающие лоб, было невероятно сильным. Интересно, о чем он думает? Наверняка о том, как быстрее всего дойти до Эребора… Могу поспорить, ему не терпится избавиться от меня и Смауга, и еще неизвестно, от кого сильнее!

      В общем, я лежала, а в голове крутилась тысяча мыслей, из-за которых никак не получалось уснуть. Постаралась устроиться поудобнее — но вскоре бросила эту безнадежную затею. Как вообще можно устроиться «поудобнее» на голой земле, изобилующей различными бугорками, ямками, веточками и прочим лесным мусором? Вы скажете, что я не романтик? Что дневать и ночевать на природе — это прекрасно? Возможно, это так. Но пробовали ли вы когда-нибудь заснуть прохладным летним утром, лежа на тоненьком дырявом плаще, когда один бок припекает разведенный впопыхах костер, а другой отмерзает почти мгновенно, под плотоядное гудение маленьких кровожадных монстров, укусы которых ощутимы даже через одежду? Если нет, поверьте — вы ТАК много потеряли!

      В итоге, проворочавшись где-то с час, я плюнула на эту затею и тихо встала. Странно: раньше, после целого дня перехода, я засыпала мгновенно, а тут — и спать хочется, и глаза слипаются, но нет… Перенервничала, что ли? Стараясь не потревожить покой друзей, направилась к реке, что синела неподалеку.

      Вода в ней была чистая, прозрачная и, к моему удивлению, достаточно теплая. Утреннее солнышко припекало (а на земле все равно было холодно!), птицы радостно щебетали на множество голосов, ветер играл с листвой в кронах деревьев, и хотелось совершить какое-нибудь безрассудство. Соблазн искупаться был столь велик, что я, не задумываясь ни одной лишней секунды, принялась стягивать одежду.

      В тот момент меня совершенно не волновало, что рядом могут оказаться враги, что меня могут увидеть гномы, что в лесу, в конце-концов, наверняка водятся дикие животные… Наверное, звезды совпали так, что в то мгновение для меня важнее всего на свете было смыть с себя и со своей одежды всю грязь гоблинских подземелий. И проклятие пало бы на голову того, кто решился бы помешать мне осуществить задуманное!

      В воде я плескалась не меньше часа: сначала просто плавала, наслаждаясь самим процессом, потом старательно мыла голову глиной (читала я где-то о таком странном способе… Так вот, шампунь — явно лучше, но где б его взять?), а затем не менее старательно пыталась отстирать всю одежду белым речным песком. Получилось, честно говоря, так себе, но лучше уж так, чем и дальше ходить в грязном. После приема «ванны» я почувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей, что, несомненно, радовало. Правда, были и неприятности: заныли все царапины и ушибы, полученные мной в последних приключениях. Особенно болели плечи, где проступили синяки от когтей, но это была ничтожная плата за то, что мы остались живы…

      И только закончив «банный день», я сообразила, что сменной одежды у меня нет, а надевать мокрую — верный способ подхватить простуду. О том, что сделает со мной Торин в этом случае, я старалась даже не думать…

      Вскоре мне пришлось убедиться, что сидеть без одежды на берегу реки было, во-первых, прохладно, а, во-вторых, очень неуютно. Поэтому спустя какое-то время я не выдержала и натянула на себя мокрую футболку, тут же облепившую меня подобно второй коже, и повесила джинсы с толстовкой сушиться на ближайшем дереве. Надеюсь, гномы проспят еще некоторое время и не заметят моего отсутствия… Но, как все чаще случалось в последнее время, моим надеждам не суждено было сбыться.

      Я лежала на песке, смотрела на небо и никак не могла решить, на что больше похоже проплывающее надо мной облако — на курицу-переростка или на карликового дракона, когда до моего слуха донесся подозрительный шорох. Вся расслабленность с меня тут же слетела, и уже в следующее мгновение я была на ногах — вот что значит постоянная готовность к неприятностям! Не знаю, правда, что бы я стала делать, если из-за кустов вышел кто-нибудь враждебно настроенный, ведь никакого оружия я взять не догадалась, понадеявшись на близость стоянки. К счастью, на берегу реки появился Кили, а не какой-нибудь орк.

— Ты меня напугал!

— Ри, как я рад, что нашел тебя! — очень эмоционально начал Кили, потом заметил, как я выгляжу, отвел глаза и немного покраснел. Ух, как мило это выглядит!

— Да ладно! Что могло со мной случиться? — сделала вид, что не заметила его смущения я. — Вы же рядом!

— Мало ли! Тут дикие звери наверняка водятся, — предположил парень, по-прежнему не глядя на меня.

— Я бы убежала. Или закричала. Или… О! На дерево бы залезла, благо, опыт теперь имеется, — в ответ на мою последнюю фразу послышался радостный смех:

— Да уж, теперь мы все здорово по деревьям лазать умеем, — согласился со мной гном.

— Да! А еще — шишками кидаться, — согласилась я, а потом задала провокационный вопрос: — Слушай, а чего это ты в тени стоишь? Подходи ближе — тут солнышко, тепло…

— Ри, но ты же почти не одета! — попытался воззвать к моему разуму (девичьему стыду? совести?) Кили.

— Я в футболке! — праведно возмутилась я. Ну и что, что она доходит только до середины бедра?..

— То есть тебя это не смущает? — уточнил младший из гномов на всякий случай. А потом, не удержавшись, кинул заинтересованный взгляд на мои ноги. А что? Ноги как ноги: стройные, не кривые, джинсами, опять же, не скрытые…

— Нисколько! — покачала головой, делая вид, что ничего не заметила. — Подходи, я не кусаюсь!

— А вдруг ты сейчас превратишься в огромного варга и загрызешь меня? — рассмеялся он.

— Торжественно клянусь не делать этого, — с трудом сохраняя на лице серьезное выражение, пообещала я.

— Вот теперь — верю, — кивнул Кили, медленно приближаясь ко мне. Внезапно он изменил направление и подошел к дереву, на котором висела моя одежда. Я молча наблюдала, как он наклоняется, поднимает что-то с земли и, резко выпрямившись, вновь идет в мою сторону. — Ри! Я так рад, что ты отправилась в это путешествие вместе с нами…

— Я тоже.

— Ты спасала нас от голодной смерти, развлекала и не раз спасала жизнь Торину… Позволь преподнести тебе этот скромный дар, — закончил Кили, протягивая мне только что сорванный цветок.

— О, спасибо. Это так мило с твоей стороны…

— Ты позволишь? — уточнил парень, приближаясь еще на шаг.

— Да, — кивнула я, не совсем понимая, что он имеет в виду.

      Он находился так близко, что стали видны серебряные руны, вышитые на его рубашке, а еще я выяснила, что цвет его глаз похож на мой любимый молочный шоколад. На какую-то секунду мне показалось, что сейчас Кили поцелует меня, но вместо этого он дотронулся до моих волос и закрепил в них цветок.

— Ну вот — совсем другое дело! — заметил парень, оглядывая дело рук своих. — Ты очень красива, Ри, ты знаешь?

      Вместо слов благодарности я сделала шаг вперед и обняла гнома, вызвав удивленный вздох. Замешкавшись на секунду, он нерешительно обнял меня в ответ, отчего мне стало теплее. В наших действиях не было ни капли романтики, только благодарность с моей стороны, и поддержка — с его. Кажется, среди всех гномов он понимал меня лучше других, мог развеселить и утешить буквально одним словом или очаровать своей улыбкой, выпрашивая еще одну порцию еды или новую песенку. Если бы у меня был брат, я бы хотела, чтобы он был похож на Кили.

      Мы все еще стояли, не разрывая объятий, когда на краю поляны появился Торин…

      А теперь представьте, какую картину он увидел: река, солнышко светит, а на берегу стоит странная парочка человек-гном и обнимается. Причем я в одной футболке, а Кили, хоть и полностью одет, может похвастаться розовыми от смущения щеками.

— Кили? Что ты здесь делаешь? — спросил мужчина у своего племянника, недовольно сверкнув глазами.

— Я Рил искал, — поспешно разрывая объятия и отступая на шаг.

— Нашел? — не предвещающим ничего хорошего тоном уточнил король.

— Нашел, — кивнул Кили, опуская голову.

— А теперь марш обратно! — скомандовал Торин, и гном послушался. Тяжело вздохнул, кинул на меня извиняющийся взгляд и направился к остальному отряду.

— Почему ты покинула поляну? — дождавшись, когда Кили скроется за деревьями, накинулся на меня мужчина. — Ведешь себя, как неразумный ребенок! А если бы с тобой что-нибудь случилось?

— Я…

— Ну же! Обычно тебе всегда есть, что сказать!

— Не хочу оправдываться, — пожала плечами я. И почему мы с ним постоянно ссоримся? Вроде бы оба взрослые люди… гномы… а, не важно! Так почему же ведем себя, как дети малые?

— Уж лучше бы ты осталась у эльфов в Ривенделле! Ты ведь так похожа на них: такая же легкомысленная, так же любишь распевать песенки, такая же кра…

— Торин, пожалуйста, перестань! — взмолилась я. Не хочу портить такое утро и слушать, что он ненавидит меня! Только не сегодня…

— Значит, ты выбрала Кили, — перевел тему Дубощит. — Что ж, ради племянника я позволю тебе и дальше идти с нами. А когда все это закончится — представлю тебя его матери…

— Думай, что хочешь, — почему-то услышать от него подобное предположение оказалось очень больно. На глаза стали наворачиваться слезы, и я, желая избавиться от них, заморгала часто-часто, но это не сильно помогло. Внезапно сильные руки схватили меня за плечи, тряхнули, и Торин, неизвестно зачем совершивший все эти манипуляции, спросил:

— Почему?..

— Что? — не поняла я сути его вопроса.

— Почему ты плачешь? — что это? Неужели Торин, наш несгибаемый лидер, не выносит вида женских слез? Вот это новость… Впрочем, что я вообще о нем знаю, кроме краткой биографической справки? Вот именно — ничего…

— Я не плачу! — отворачиваясь, пробормотала я, тыльной стороной ладони пытаясь стереть слезинки, покатившиеся из глаз.

— Рил, перестань… — как-то беспомощно попросил гном, не разжимая рук.

      В голосе вместо привычных мне приказных ноток звучала самая настоящая просьба, и это было… необычно. Сам собой в голове сформировался коварный план по добровольно-принудительному лечению Короля-под-Горой, который, впрочем, наверняка провалится. Но ведь попытка — не пытка, верно?

— Заключим сделку? — не особо надеясь на положительный ответ, предложила я. — Я успокаиваюсь, а ты выполняешь одно мое маленькое желание.

— С чего бы мне соглашаться на твои условия? — удивленно поинтересовался гном.

— Ни с чего, — вынуждена была признать я.

      Черт, на какую-то секунду я всерьез подумала, что он, возможно, уступит плачущей девушке, но это же Торин! Что ж, попытка провалилась, эксперимент можно считать неудачным. Торин отпустил мои многострадальные плечи (кажется, к следам от когтей прибавятся еще и отметины от его стальной хватки), и я, вздохнув, присела под дерево. На поляне воцарилось молчание: я бездумно смотрела на воду, а подгорный Король о чем-то размышлял, глядя на меня.

— Твое желание… Что ты попросила бы у меня?

— А, это… Я просто хотела обработать твои раны, — пожав плечами, честно ответила я. — А просто так ты бы не согласился.

— С чего это вдруг такая забота? — скрестив руки на груди, поинтересовался мужчина.

— Я просто не хочу, чтобы ты умер раньше, чем мы дойдем до Одинокой Горы.

— Почему? В чем твой резон?

— Напросившись с вами, я хотела поучаствовать в приключении, встретить эльфов, сочинить песню о вашем походе, которая навечно осталась бы в людской памяти, денег заработать, в конце концов! Однако сейчас мне просто хочется, чтобы вы победили дракона и вернули себе Эребор. Однако если ты умрешь, весь поход потеряет смысл, потому что без тебя они, — я кивнула в сторону стоянки, — не справятся.

      Не знаю, зачем я объясняла ему все это, поскольку во время моего ответа Торин постоянно хмурился, не прекращая думать о чем-то своем.

— Хорошо, — внезапно произнес он, и я вздрогнула от неожиданности.

— Что?

— Ты можешь… помочь мне, — подбирая слова, ответил гном.

— Тогда подожди минуточку, хорошо? — вскочив на ноги, попросила я.

      Кажется, Оин не потерял свою сумку с лекарствами, а, значит, велик шанс, что там найдется что-нибудь подходящее. Опасаясь, как бы за время моего отсутствия мужчина не передумал, я, не тратя времени даром, в футболке и босиком помчалась к нашему лагерю. Гномы, кроме Кили, по-прежнему спали, поэтому, улыбнувшись парню и приложив палец к губам, призывая к молчанию, схватила нужную сумку и поспешила обратно. Уф! Могла бы и не торопиться, поскольку гном никуда не ушел и даже, кажется, не сдвинулся с места.

— Я вернулась, — зачем-то оповестила его я, неловко переступая босыми ногами. — Торин, ты не мог бы раздеться? — попросила я, удивляясь собственной наглости.

      Гном тяжело вздохнул и, ни слова не говоря, принялся стягивать с себя одежду. Некстати в голову полезли мысли о гномьем стриптизе, мешая сохранить безразличное выражение лица. Первым на земле оказался меховой плащ, о котором я грезила особо холодными ночами. Днем в нем, наверное, было жарко, а вот ночью… За ним последовали наручи, длинный жилет с поясом, броня и лишь потом — мифриловая кольчуга, которая спасла ему жизнь.

      Даже думать не хочу, что бы с ним случилось, не окажись на нем этого чуда! Кольчугу иначе, чем произведением искусства назвать было нельзя: невероятно тонкая, состоящая из множества мелких колец, мерцающая даже при свете солнца — она настойчиво притягивала взгляд. Хотя, кого я обманываю? Взгляд притягивал ее владелец, которому, казалось, было привычно избавляться от одежды под изучающими женскими взглядами.

      Я в очередной раз задумалась, почему у Торина нет второй половинки. Понимаю, конечно, что обстановка не очень располагает, но должно же быть хоть какое-то объяснение! Почему-то в голове настойчиво билась мысль, что во всем виноват сам мужчина, а точнее — его характер.

      Еще в школе, влюбляясь в очередного мальчика из параллельных классов, я в обязательном порядке составляла список его достоинств и недостатков. И сейчас у меня возникло непреодолимое желание поступить точно так же.

      Итак, достоинства. Торин красив, по крайней мере, на мой взгляд. Даже ранняя седина, что уже появилась в черных волосах, и вечно угрюмый взгляд ничуть не портили его. Он был богат (а если поход завершится удачно, станет еще богаче), хотя материальные блага интересуют меня в последнюю очередь. Он надежен, и рядом с ним заряжаешься уверенностью в своих силах. О его ответственности и чувстве долга и говорить не приходится — не будь у него этих качеств, поход к Эребору вряд ли бы состоялся. Еще он, несомненно, был сильным воином, который мог на равных сражаться с любым противником, и это вызывало восхищение. Торин был храбр, ведь, презрев опасности, собирался в итоге сразиться с драконом, хотя это и было бы чистой воды самоубийством.

      Перейдем к недостаткам. Отличительной чертой его характера была вспыльчивость. О, да! Если что-то шло не по его плану, подгорный король мог вспыхнуть от любой мелочи или не ко времени сказанного слова. Иногда мне казалось, что он излишне высокомерен. Наблюдалась у него и излишняя мрачность, но с такой жизнью это не было чем-то удивительным. О его страсти к золоту и великой любви к Аркенстону судить пока не могу, ведь до Одинокой горы мы еще не добрались. Еще Торин был ярым эльфо- и орко-ненавистником, но это так… Пожалуй, главный недостаток заключался в том, что он был и будет королем…

      Пока я «препарировала» гнома, Торин успел снять кольчугу. Как там говорят? Увидеть Париж — и умереть? Так вот! К черту столицу Франции и прочие города мира! От одного взгляда на полуобнаженного мужчину захватывало дух. И было из-за чего: сильные руки, широкие плечи, мышцы, перекатывающиеся под кожей, тонкие нити старых шрамов, полоска темных волос, исчезающая под… Идеально, за исключением синяков, полученных в последней переделке.

— И долго ты собираешься смотреть в одну точку? — вернул меня на грешную землю недовольный голос Торина.

— Прости, — быстро извинилась я, поспешно отводя взгляд. — Присядем?

— Ты лекарь — тебе и решать, — пожал плечами король, опускаясь на плащ.

— Начнем, — скорее для себя, чем для гнома пробормотала я, открывая сумку Оина.

      Интересно, о чем я думала, когда навязывала Подгорному королю свои медицинские услуги? Разумеется, в гномьей сумке не было привычных мне препаратов, на обороте которых обязательно содержалась бы краткая инструкция. Вместо них там обнаружились склянки с какими-то жидкостями, небольшие коробочки со странным сероватым порошком, холщовые мешочки с различными травами, чистая материя, скатанная в аккуратные рулоны… И кто мне теперь поведает, какие из этих баночек и коробочек являются нужными лекарствами?

— Проблемы? — уточнил Торин, так и не дождавшись хоть каких-нибудь действий с моей стороны.

— Да. Я понятия не имею, что из этого всего, — продемонстрировала гному аптечку его сородича, — может помочь.

— Горе-целитель! — как-то совсем не обидно обозвал меня король, и, вытянув котомку из моих рук, вскоре достал нужные лекарства. — Запоминай! Эта мазь от синяков и ушибов, а вот это, — на свет показался небольшой флакончик, — от ожогов.

— А разве у тебя есть ожоги?

— У меня? Это у тебя рука обожжена, неужели не заметила? — удивился мужчина.

— Нет, совсем не больно, вот и не обратила внимания.

      А небольшой ожог на руке и вправду был — наверное, остался на память от одной из горящих шишек…

— Магическое пламя! — проворчал Торин. — Загорается быстро, горит долго, оставляет после себя шрамы, если вовремя не обработать.

      Кивком поблагодарив гнома, убрала флакончик в карман (рукой можно и потом заняться), сейчас главное — Торин. Интересно, не совершу ли я какую-нибудь глупость? Под определением «глупость» понимаются: признание в любви, неуместные объятия, желание заплести Торину много-много мелких косичек и прочие действия, которые явно не одобрит Подгорный король. Так, соберись, Ри!

      Мазь холодила пальцы и приятно пахла мятой. Мышцы под моей рукой явно напряглись, но на лице Торина не дрогнул ни один мускул, в то время как я вновь залилась краской. Да что ж такое?! Почему в его присутствии чувствую себя то нашкодившим котенком, то влюбленной идиоткой (которой, к слову, и являюсь)?.. Тряхнув головой, стала медленно и осторожно втирать мазь, старясь не причинить еще большей боли. Прикасаться к мужчине казалось невероятным, невозможным и до безумия интимным… Было удивительно, что он позволил не-гному заниматься собственным лечением.

— Все, — немного печально признала я, смазав последний ушиб.

— Благодарю, — произнес Торин, глядя мне в глаза. А я как-то остро понимаю, что если сейчас ничего не сделаю — буду жалеть всю оставшуюся жизнь, какой бы короткой она не была.

      И потому, не успев задуматься, наклонилась вперед и поцеловала этого вредного гнома…

Глава 9, или почувствуй себя Белоснежкой

      Собственная наглость просто поражает, и потому глаза закрываются автоматически. А в следующую секунду из головы улетучиваются все мысли. Совсем. Без остатка. И остается только головокружительное ощущение прикосновения к чужим, удивительно мягким и теплым губам, которые постоянно сжаты в тонкую линию. Единственное, чего мне хотелось — чтобы это мгновение не заканчивалось.

      К моему глубочайшему сожалению, на поцелуй эта сволочь не ответил. Впрочем, хорошо уже то, что он не проявил неприятия. Ну, раз так… С тяжелым вздохом отстраняюсь от гнома, отхожу на пару шагов, но так и не решаюсь поднять взгляд.

      Настроение, после купания бывшее безоблачным, стремительно портится. Мне почему-то кажется, что сейчас мужчина придет в себя, соберется с мыслями и выскажет все, что он думает о наглых человеческих девках, слишком много о себе возомнивших. Не знаю, насколько правдив был мой прогноз, но ему не суждено было сбыться.

 — Торин, Гэндальф просил передать, что нам нужно поторопиться, если мы хотим провести ночь под крышей, — появился на берегу реки Балин.

      Да уж, не уединенное место, а проходной двор какой-то! Сначала Кили, потом Торин, теперь вот Балин… Я покраснела, представив, что было бы, окажись он здесь немного раньше. Думаю, в таком случае отряд продолжил бы свое путешествие без меня — милые зомби, знаете ли, только в фильмах самопроизвольно поднимаются и идут дальше по своим делам.

 — Отлично, — явно обрадовался этому факту Подгорный король. Балин, выполнив свою миссию, тут же направился обратно, не став задавать никаких вопросов. Все-таки я обожаю гномов за отсутствие у них любопытства!..

— Торин, я… Мы…

— Позже поговорим, — резко оборвал меня гном, сверкнул глазами и покинул полянку вслед за своим сородичем. Посмотрев ему вслед, я тихо пробормотала:

— Позже так позже…

      Раз сразу не убили — значит, и потом как-нибудь выкручусь. По крайней мере, буду надеяться на это… Еще целую минуту я просто наслаждалась тишиной и одиночеством, любовалась бликами на воде и старалась выбросить из головы Торина. Впрочем, последняя миссия после сегодняшнего утра была просто невыполнима, поэтому пришлось махнуть на нее рукой и начать одеваться — а то с Подгорного короля станется и без меня путь продолжить. Улыбнувшись этой мысли, я в спешном порядке натянула джинсы, влезла в сапоги и, схватив сумку с лекарствами, побежала к гномам.

      К счастью, они все еще были там, выглядели чуть более отдохнувшими, чем утром, и внимательно слушали Гэндальфа:

— …Если непременно желаете знать, его имя Беорн. Он меняет шкуры.

— Как! Меховщик? Который делает из кролика котика, когда не удается превратить его в белку? — задал вопрос Бильбо.

      И почему мне кажется, что он время от времени специально спрашивает подобные глупости, чтобы разрядить обстановку? Ну не может чело… хоббит, с честью перенесший столько опасностей и порой говорящий действительно мудрые вещи, вести себя так! Но, возможно, я просто вижу то, что хочу видеть, наделяя Бильбо несвойственными ему рассудительностью и серьезностью?..

— Боже милостивый, ну конечно, естественно, само собой разумеется — нет! — вскричал Гэндальф. — Сделайте одолжение, мистер Бэггинс, не говорите глупостей. И потом, заклинаю тебя всеми чудесами света, Бильбо, не упоминай ты больше слова «меховщик», пока находишься в радиусе ста миль от его дома! Чтобы никаких таких слов, как «меховая накидка, муфта, меховой капюшон, меховое одеяло» и тому подобное! Да, он меняет шкуры, но свои собственные! Он является то в облике громадного черного медведя, то в облике громадного могучего черноволосого человека с большими ручищами и большой бородой…

      Что ж, значит, мы идем в гости к оборотню. Это хорошо, поскольку появится возможность разжиться новыми вещами, но это одновременно плохо, потому что затем вновь начнутся неприятности. Фильм, что я смотрела, охватывает только часть путешествия, и дальше придется опираться на книгу, а это не очень хорошо.

      Первоисточник был прочитан мною лет десять назад и с тех пор в руки не брался, поэтому некоторые детали в памяти совсем не сохранились. Однако про встречу с пауками и плен у эльфов я помнила, и это не добавляло оптимизма. Впрочем, приступ арахнофобии я как-нибудь переживу (ненавижу пауков!), а с остальным, надеюсь, наш отряд справится.

      Когда Гэндальф закончил рассказывать о Беорне, мы отправились в путь. Мы шли и шли, то вверх, то под уклон, мимо величественных деревьев и больших валунов, в беспорядке встречающихся то здесь, то там. Солнышко припекало, птицы радостно щебетали высоко в листве, и прогулка по лесу доставляла бы всем огромное удовольствие, если бы не чувство голода. Однако, о еде оставалось только мечтать да с нетерпением ждать того момента, когда мы, наконец, доберемся до цели.

— Ри? — как-то неуверенно позвал меня хоббит.

      Где-то впереди неутомимо шагал Гэндальф, показывающий дорогу, рядом с ним шел Торин, не желающий уступать лидерство даже волшебнику, за ними следовали остальные гномы, а мы с Бильбо по разным причинам оказались в самом хвосте нашего небольшого отряда. Я не желала лишний раз попадаться на глаза Подгорному королю, а полурослик… Кто знает?

 — Да?

 — Могу я спросить? — негромко поинтересовался хоббит, слегка замедляя шаг.

 — Конечно, Бильбо.

 — Кто ты, Ри? — и, заметив, что я собираюсь ответить, продолжил, не давая мне и слова вставить. — Я мало общался с людьми, ведь они редкие гости в наших краях, но ты не похожа на них. В тебе есть что-то от Гэндальфа, какая-то инакость и непохожесть, которую я не могу выразить словами. Ты обрадовалась возможности пойти в поход с незнакомыми гномами, сумела подружиться с ними, совсем не восхищалась эльфами, хотя и вряд ли могла видеть их раньше. Порой я вижу в твоих глазах удовлетворение тем, что все идет так, как должно, и не понимаю… Вот и сейчас ты словно заранее знаешь, что произойдет с нами, и меня это пугает! А еще в пещере и после меня поразила твоя уверенность, что я рядом. Ты ведь искала меня, не находила, но не бросала поиски, потому что была твердо уверена, что я там… Ответь мне, Ри!

      Хоббит замолчал, а я задумалась. Отшутиться — значит потерять друга, поскольку он был серьезен и точно не хотел услышать в ответ шутку. Сказать правду… Заманчиво, но невозможно. Если уж решила в самом начале, что не стану раскрывать карты, то менять решение сейчас и вовсе не имеет смысла. Соврать… Можно, конечно, но после этого я перестану уважать себя. Вот и думай, какой из вариантов выбрать! И с губ легко начала слетать полуправда…

— Бильбо, я клянусь, что не желаю смерти ни одному из вас — ведь вы мои друзья. Можешь считать, что я вижу будущее, но у меня есть только одна попытка, и я чувствую, что время еще не пришло. Гномы… Разве не вызывает восхищение их преданность Торину и целеустремленность? Нет ничего удивительного в том, что я захотела присоединиться к ним. Эльфы… Рядом с ними я чувствовала себя несмышленышем, не знающим мира и жизни. Они прекрасны, но непонятны в своей красоте…

— А я?

— Ты — мой друг. Мы оба — не гномы, приключения — это не то, что мы любим больше всего, однако мы здесь. Я… знала, что ты там. Мне хотелось верить, что ты жив, что не сгинул в пещере, что не решил оставить нас. Я надеялась, что ты рядом, и потому продолжала ждать, что сейчас ты появишься, словно по волшебству. К тому же, в детстве мне рассказывали сказки, в которых у героев были волшебные предметы, дарующие невидимость… Ты же понимаешь меня? — хитро улыбнулась я, следя за реакцией полурослика.

— Ты догадалась, да? — коснувшись кармана, в котором лежало простенькое золотое кольцо, спросил он.

— Да. Обещаю никому не раскрывать твоего секрета.

— Спасибо, Ри! — и совсем непонятно, за что именно меня отблагодарили: за ответы, мало что прояснявшие, или за тайну, которая пока останется только между нами?

      Дальнейший путь проходил в молчании. Кажется, нам обоим нужно было слишком многое обдумать. Почему-то мне кажется, что для Гэндальфа не является секретом, кто я. Считать, что маг, проживший на этом свете пару тысячелетий, глупее обычного хоббита, причин нет, так что… Раз он позволил мне идти вместе с отрядом — значит, доверяет или проверяет, а меня устраивает любой из вариантов.

      За размышлениями время пролетело незаметно, и во второй половине дня мы приблизились к дому Беорна. Цветы здесь росли так, как будто их нарочно посеяли — каждый сорт отдельно. Особенно много было клевера: целые моря красного клевера, короткого белого, розового, так сладко пахнущего медом… В воздухе стояло сплошное жужжание и гудение от пчел, которые трудились повсюду. Вскоре показалась гряда могучих и древних дубов, а за ними — высокая живая изгородь, скрывающая дом владельца от чужих глаз.

— Вам лучше обождать здесь, — сказал волшебник. — Когда позову или свистну, следуйте за мной. Но только помните — парами, с промежутком в пять минут. Бомбур у нас самый толстый, он сойдет за двоих и будет последним. Пойдемте, мистер Бэггинс! — С этими словами волшебник двинулся вдоль изгороди, забрав с собой оробевшего Бильбо.

      Гномы остались стоять на месте, тихо переговариваясь между собой. И я, улучив минутку, подошла к Оину.

— Спасибо за лекарства, мистер Оин, — поблагодарила я, возвращая сумку ее законному владельцу.

— Тебе спасибо, — глазами указав на Торина, ответил гном. Эх, у меня сегодня прямо день благодарностей какой-то!

— Не стоит, право же! Я просто…

— Смогла уговорить нашего предводителя, чего не удалось нам. Не умаляй своих заслуг, Рил. Торин дорог всем нам, и я рад, что ты оказала ему помощь.

      Кивнув, я отошла в сторону, но была тут же отловлена Фили и Кили.

— Ри! — начал старший из братьев. — Кили открыл мне страшную тайну!

— Какую? — поинтересовалась я, оглядывая подозрительно улыбающихся гномов.

— А ты еще помнишь, что должна нам желание? — вместо ответа уточнил Кили.

— Помню. И, хотя и не считаю себя проигравшей, даже согласна их выполнить.

— Ну так вот, — приободрился Фили, — я хочу… Чтобы ты поцеловала всех гномов, начиная с нас, — и, гордый своей задумкой, Фили показал язык младшему брату. Что ж, вполне безобидное желание.

— А у гномов с этим не очень строго? Не нарушу ли я какую-нибудь традицию, если полезу с поцелуями? — на всякий случай уточнила я.

— Не волнуйся, не нарушишь, — хором ответили братья.

— Хорошо, тогда можете вычеркнуть из списка своего дядю, — пробормотала я и, улыбнувшись, чмокнула каждого из слегка зардевшихся братьев в щеку.

— Что?.. — удивился Кили, привлекая к нам внимание всех остальных гномов. — Ты… ты с дя… — продолжить ему не дала рука Фили, закрывшая ему рот.

— Кили! Не нужно, хорошо? — попросил он. — А ты, Ри, продолжай, еще 10 гномов осталось, — улыбнулся парень.

      Делать нечего, пришлось обходить поляну по кругу. Начала с Балина, справедливо предположив, что он надо мной смеяться не будет. Гном хмыкнул, бросил задумчивый взгляд куда-то за мою спину и преспокойно принял поцелуй. Что ж, после этого дело пошло явно легче. Я подходила к гномам, объясняла свои странные действия условиями пари и целовала их в подставленные щеки под звонкий смех всех остальных участников похода. Правда, спину мне сверлил чей-то недовольный взгляд, но это такие мелочи… Наконец, гномы кончились, и я, облегченно вздохнув, вернулась к тем, кто все это затеял.

— Вы довольны, ребята?

— Конечно! Воспоминание о твоих поцелуях будет скрашивать наш досуг долгими зимними вечерами, — явно передразнивая кого-то, произнес Фили.

— Спасибо, мальчики!

— За что? — удивился Кили, с любопытством глядя на меня.

— За возможность почувствовать себя настоящей диснеевской Белоснежкой, конечно же! — ответила я.

      И правда, вся ситуация здорово напоминала этот мультик, хотя гномы и были более воинственными, а я совсем не тянула на принцессу.

— А кто это?

— О… Это прекрасная принцесса…

— Она была эльфийкой? — тут же деловито перебил меня Кили.

— Нет, с чего ты взял?

— Просто прекрасные принцессы обычно в эльфийских сказаниях встречаются. А дядя эльфов не любит, сама знаешь.

— Она была человеком, но могла составить конкуренцию любой красавице дивного народа, однако сказку о ней сложили не поэтому. Белоснежка дружила с семью гномами, чьи имена были Профессор, Скромник, Чихун, Весельчак, Простак, Соня и Ворчун. Вы о них, случайно, не слышали?

— Нет! — хором ответили братья. — Но ты просто обязана рассказать нам о них.

— Ну, слушайте. Давным-давно, в одной стране жила-была очаровательная принцесса, которую звали Белоснежка… — К сожалению, сказку мне рассказать не позволили, потому что раздался пронзительный свист, служивший сигналом от Гэндальфа, и Торин, схватив меня за руку, потащил в сторону дома.

— Что за?..

— Скажи мне, Ри, что это сейчас было? — спокойным и даже почти ласковым тоном полюбопытствовал Король-под-Горой.

— Сказка. Мне ее в детстве родители читали…

— А до этого? — не меняя тона, поинтересовался гном.

— Я выполняла желание Фили, — не видя смысла скрывать правду, ответила я.

— Больше не смей так делать! — рыкнул Торин и выпустил, наконец, мою руку. И чего это на него нашло?..

      Мы молча шли по широкой дорожке, направляясь к дому. С одной стороны был ухоженный сад, манивший обещанием прохлады, с другой — многочисленные островерхие ульи, крытые соломой. Во дворе стоял высокий человек с густой черной бородой и черными волосами, рядом с которым даже Гэндальф казался не очень высоким.

— Вы хотели сказать — с одним-тремя! — заметил Беорн, продолжая прерванный нашим появлением разговор. — Занятная у вас компания: маг, хоббит, человек и гном…

— Торин Дубощит, к вашим услугам! — чуть поклонился Торин.

— Ри, к вашим услугам! — следуя его примеру, склонилась в поклоне я.

— Спасибо, я в ваших услугах не нуждаюсь, — ответил мужчина, внимательно разглядывая нас обоих. — Зато вы, видно, нуждаетесь в моих, — сделал он вывод, оглядев наши потрепанные костюмы. Оборотень он там или нет, но если он предоставит нам новую одежду — я его расцелую, честное слово! Потому что постиранная одежда, конечно, лучше, чем грязная, но чистая и целая будет еще лучше!.. — Я не очень-то жалую гномов, но коли вы и вправду Торин, сын Траина, внук Трора, а ваша спутница вполне порядочная девушка, и вы враги гоблинов и не замышляете никаких каверз в моих владениях… Кстати, как вы здесь очутились?

— Они шли в земли своих отцов, что лежат к востоку за Черным Лесом, — вставил Гэндальф. — Мы по чистой случайности оказались в ваших владениях. Мы переходили Верхний Перевал и думали попасть на дорогу, проходящую южнее ваших земель. И тут на нас напали злые гоблины. Об этом я и собирался вам рассказать.

— Ну, так и рассказывайте, — нетерпеливо сказал Беорн.

      Наверное, ему общения не хватает — все-таки живет он в глуши, газет здесь нет, Интернета — тоже, и даже Палантиры — большая редкость, доступная не каждому. Что ж, пусть пытает Гэндальфа дальше, благо тот не против.

       А дальше начался форменный цирк: маг принялся рассказывать историю нашего путешествия, в самых интересных местах увеличивая количество участников на два. Наш гостеприимный хозяин, разумеется, удивлялся, откуда появились новые действующие лица и интересовался их судьбой, на что волшебник вновь пронзительно свистел, и все новые и новые гномы появлялись перед удивленным Беорном.

      Мне даже на секунду показалось, что мы сидим в уютной хоббичьей норе, и не было никакого путешествия, поскольку гномы, являясь на зов, не забывали представляться, кланяться и повторять «к вашим услугам». От услуг оборотень великодушно отказывался, нас не прогонял — что еще для счастья надо? Мы с Бильбо, не сговариваясь, отошли немного в сторону, прислонились к стене и прикрыли глаза, ожидая окончание бесконечного рассказа. История все текла и текла, а когда она, наконец, закончилась — солнце уже село за Туманные Горы, и в саду пролегли длинные тени.

— Отличный рассказ! — подвел итог Беорн. — Давненько такого не слыхал. Может, вы все и сочиняете, но рассказ заслуживает ужина. Хотите есть?

— Да, очень! — дружным хором ответили гномы, а Бильбо счастливо кивнул.

— Сейчас мы будем кушать, сейчас нас всех покормят… — тихонько пробормотала я, следуя за хозяином в дом.

      Честно сказать, кто накрывал на стол, прошло мимо моего внимания. Да, вокруг сновали домашние животные, но вот говорил ли с ними Беорн и умели ли они ходить на задних лапах — то мне неведомо.

      Усталость накатывала волнами, мешала сосредоточиться и придавала происходящему оттенок нереальности. Вокруг трепетало пламя факелов и очага, на столе горели две высокие красные восковые свечи, которые разгоняли по углам мрачные тени.

      Что-то рассказывал об ужасном, темном и полном опасностей лесу Беорн, завораживая своим голосом. Стремились поведать о золоте, серебре, драгоценных камнях и о драконе гномы, на разные голоса прославляя свой народ. Тихо рассказывал о Шире и о быте хоббитов Бильбо, делился сведениями о дальних странах и звездах Гэндальф, а я, убаюканная их голосами, медленно засыпала.

      И на границе между сном и явью мне показалось, что кто-то родной и сильный подхватил на руки, отнес куда-то в сторону от общего пира, уложил на низкую кровать, укрыл плащом и, сверкнув сапфирами глаз, удалился без звука…

Примечание к части

Предупреждение от автора: в главе не происходит никаких событий, и большую ее часть занимает сказка о Белоснежке и гномах, да...

Глава 10, или в гостях хорошо, но дорога зовет

      Утром я проснулась великолепно отдохнувшей — вот что значит спать в нормальной постели, а не на голой земле! Настроение было просто великолепным: хотелось петь, смеяться и обнять весь мир. Останавливало только то, что гномы и хоббит еще спали, а вот Беорна и Гэндальфа в доме не было. Что ж, раз уж мне все равно нечем заняться — приготовлю завтрак, тем более оборотень, кажется, предлагал нам чувствовать себя как дома.

      Задумчиво рассматривая кладовую, доверху набитую различными продуктами (еда! Еда! ЕДА!), я пыталась сообразить, что бы такого вкусного и не очень сложного можно приготовить. В итоге выбор пал на оладьи, благо запас муки, яиц и сахара, а так же меда в огромных количествах у Беорна имелся. Гномов этим, конечно, вряд ли накормить получится, но… Пусть тогда едят то, что сами приготовят!

      Впрочем, оставлять гномов совсем без еды не хотелось, ведь я сама вызвалась быть поваром в походе, поэтому пришлось готовить еще и бутерброды. Еще дома, опаздывая в университет, приходилось перекусывать именно ими: ломтик хлеба, по кусочку сыра и колбасы — быстро и питательно, то есть именно то, что нужно для студента. А вот моя подруга, мечтающая стать настоящим шеф-поваром, вкладывала в приготовление бутербродов всю душу, поэтому произведения искусства, выходившие из-под ее рук, было невероятно жалко есть. Я, конечно, не она, но поскольку некоторый запас времени имеется, почему бы не поэкспериментировать? В итоге бутерброды получились внушительные: на каждый ушло как минимум три ломтика хлеба, между которыми затаились мясо, какая-то зелень, сыр и вообще все, что попалось мне под руку.

      К тому моменту, когда я закончила жарить оладьи и достроила последнюю гамбургерообразную конструкцию, все члены отряда успели проснуться, умыться и подтянуться на запах готовящейся пищи.

— Тебе помочь, Ри? — зевая, уточнил Кили, с вожделением глядя на будущий завтрак.

— Да, нужно накрыть на стол. И Бильбо разбудить, если он еще не проснулся.

— Будет сделано, — улыбнулся гном, с осторожностью поднимая поднос. — Фили, подсобишь?

— Конечно!

      Это словно послужило знаком, поскольку остальные члены отряда тут же засуетились: Дори начал заваривать чай, Ори нашел чистые тарелки, Бофур запасся вилками и ножами, Нори отправился будить хоббита… В общем, спустя буквально пять минут начался первый нормальный завтрак с тех пор, как мы покинули Шир. Нам не нужно было куда-либо торопиться, на нас не нападали орки, Торин не ссорился с Гэндальфом (ввиду отсутствия последнего), отстаивая свое мнение по поводу маршрута — красота!

      Завтрак, что удивительно, прошел в молчании, а вот после…

— Ри, ты обещала рассказать историю! — когда вся еда была съедена, а посуда — вымыта и убрана, напомнил Фили.

— Про Белоснежку? — уточнила я зачем-то.

— Про семерых гномов! — слегка возмущенно ответил Фили. — Про девушек и мы тебе рассказать можем…

      И что делать? Рассказывать сказку как она есть или спешно менять сюжет, надеясь заинтересовать таких привередливых слушателей? Но паника паникой, а рассказывать хоть что-то надо, и потому я начала:

— Давным-давно жила-была Королева из народа эльфов, и хотя раньше она принадлежала свету, со временем все изменилось. Она стала обращать свою магию во зло, и вскоре душа ее почернела, став темнее безлунной ночи. Много горя и бед перенес народ под ее властью, а она лишь смеялась, да продолжала смотреться в Волшебное Зеркало — артефакт, поработивший ее душу.

Свет мой, зеркальце, скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?

 — спрашивала она у бездушной стекляшки, и слышала в ответ:

Ты, конечно, спору нет;
Ты, царица, всех милее,
Всех румяней и белее.

— всегда отвечало Зеркало, тем самым обретая над ней все большую власть.

Но у злой королевы была прекрасная падчерица с черными как смоль волосами, белой как снег кожей и красными как кровь губами… Белоснежка росла в высокой башне и не имела возможности помочь своему угнетенному народу. И так бы она и жила, запертая в башне, одинокая и несчастная, если бы однажды Королева не услышала в ответ на свой вопрос страшные для себя слова:

Ты прекрасна, спору нет;
Но Белоснежка всех милее,
Всех румяней и белее…*

Ужаснулась королева, пошатнулась, словно от слабости, и решила, что необходимо ей убить свою падчерицу, чтобы вновь стать прекраснейшей из женщин Средиземья. Но добрые люди еще не перевелись в королевстве: они предупредили несчастную девушку, помогли ей сбежать и посоветовали на прощанье:

— Отправляйся к гномам, дитя! Только на них не распространяется влияние злой Королевы. Если кто и сможет помочь тебе — так только они…

Долгим и трудным был путь до королевства гномов, множество опасностей подстерегало Белоснежку на этом пути, но все же она нашла в себе силы совершить это путешествие. Но грустными новостями встречали ее подгорные жители:

— Умер твой Король-отец, дитя! Теперь вся власть принадлежит Черной Эльфийке, и нет от нее спасения ни людям, ни эльфам, ни хоббитам. Подчиняются ей отряды орков и варгов, с ее именем на устах творят страшные непотребства, грабят, сжигают и убивают всех вокруг. Темные времена настали для Средиземья, и неоткуда тебе ждать помощи.

— Но гномы не покорились, — возразила им девушка. — Вы все еще сражаетесь с ней, одерживаете небольшие победы. Или вы хотите сдаться? Не верю, что потомки Дурина по доброй воле подчинятся Черной Эльфийке. Неужели не найдутся среди вас смельчаки, что отважатся бросить ей вызов? Небольшой отряд, который можно будет провести тайным ходом — о большем я не смею просить.

— Семеро пойдут с тобой, — отвечал ей Подгорный Король, — Профессор, ведающий все тайны мира. Скромник, способный в стрельбе из лука потягаться с мастерами-эльфами. Чихун, обладающий даром исцелить любую рану. Весельчак, кому под силу рассмешить саму Смерть и договориться с любым живым существом. Простак, равных которому во взломе и скрытом проникновении не найти во всем Средиземье. Соня, чья хитрость вошла в легенды. Ворчун — сильнейший и величайший из наших воинов.

— Да будет так, — согласилась с ним Белоснежка.

И начался Великий Поход. Множество подвигов совершили храбрые гномы и прекрасная Белоснежка: спасли человеческий город от злобных троллей, множество раз сражались с отрядами орков и даже убили их предводителя, вернейшего слугу Эльфийки, спасли почтенную хоббитскую матрону от стаи оборотней… И наконец дошли они до замка, в котором пряталась злая Королева, прослышавшая об отряде и его целях.

По узкому тайному ходу, освещенному лишь неровным светом факелов, что захватили с собой гномы, пробрались наши герои в тронный зал, где, окруженная орками, на черном резном троне сидела Темная Эльфийка.

— Убейте их! Ибо не будет мне покоя, пока жива Белоснежка! И не будет мне спасения, пока гномы защищают ее!

И начался бой, равных которому еще не было! Храбро сражались гномы, семеро отбивались от сотни врагов, но как бы искусно они не владели оружием, двое из них пали. Соня закрыл собой Белоснежку и умер у нее на руках. Профессор же погиб, сраженный черным заклинанием. На миг показалось героям, что настал конец их приключениям, что сейчас они все погибнут, и тогда не останется в Средиземье никого, способного справиться с Темной Эльфийкой. Но Скромник, самый молодой из гномов, отбросил сомнения и метким выстрелом из лука разбил Волшебное Зеркало. В тот же миг магические силы покинули злую Королеву, и она рассыпалась пылью. Спали все чары, наложенные ею, замертво упали орки, поднятые ее темной волей, развеялась Тьма, что накрывала порабощенные земли, в домах снова зазвучали веселые песни и детский смех.

Белоснежка взошла на трон, и не было правителя справедливее и мудрее ее. Пятеро гномов, выживших в битве, благополучно вернулись в Подгорные чертоги, везя с собой богатые дары: золото, серебро и лучшие драгоценные камни из королевской сокровищницы. И жили они долго и счастливо, и после совершили еще множество подвигов, прославляя в веках свой народ, а имена павших Профессора и Сони до сих пор не забыты в том славном королевстве…


— Конец! — счастливо выдохнула я.

      Мда уж, вот так сказочка получилась: смесь голливудского блокбастера с детскими сказками. И да простят меня Пушкин, братья Гримм и Уолт Дисней за безбожный плагиат… Кажется, гномам мой экспромт понравился: даже Торин чуть улыбается, радуясь смерти Королевы эльфов, чего уж говорить об остальных?..

— Очень… поучительная история, — раздалось от дверей.

      Обернувшись, я увидела мага и нашего гостеприимного хозяина, что, подобно двум статуям, замерли по обеим сторонам от входа.

— Гэндальф, Беорн! Где вы были? — полюбопытствовал Торин.

— Я разбирался в медвежьих следах, — выпуская идеально круглые кольца дыма, коротко ответил волшебник и замолчал.

— А я проверял достоверность вашей истории, и могу сказать, что теперь, когда я убедился в ее правдивости, она мне еще больше по душе. Я предлагаю вам любую помощь, какая в моих силах. Жили бы вы, как я, на краю Черного Леса, вы бы тоже никому не верили на слово. После такого случая я буду лучше относиться ко всем гномам. Надо же, убили Верховного Гоблина, самого Верховного Гоблина! — И он рассмеялся свирепым смехом. — Я предоставлю каждому из вас пони, а Гэндальфу лошадь, чтобы вы смогли как можно быстрее добраться до леса. Дам в дорогу провизии, которой при умелой экономии хватит на несколько недель.

— Будем вам очень признательны, — чуть склонил голову Король-под-Горой.

— Но предупреждаю: путь через Черный Лес будет трудным, опасным и неизведанным, — сказал Беорн. — Ни воды, ни пищи там не добудешь. Орехи еще не созрели, а кроме орехов там не растет ничего съедобного. Все живые существа в лесу — злобные, скверные и диковинные. Я дам вам мехи для воды, луки и стрелы. Но не думаю, чтобы в Черном Лесу нашлась какая-нибудь подходящая дичь и питье. Тропу пересекает Черный Ручей с сильным течением. Не вздумайте в нем купаться или пить из него: я слыхал, что он заколдован и напускает сонливость, забывчивость. Не стоит стрелять в дичь, а то, погнавшись за добычей, в сумраке леса можно потерять тропинку, этого же делать ни под каким видом нельзя. Вот и все мои советы. В лесу я уже ничем вам помочь не смогу, рассчитывайте на свою удачу, на собственную храбрость и на те припасы, которые я вам даю с собой. На границе леса прошу отослать домой всех пони и лошадь. Желаю успеха. Мой дом всегда открыт для вас, если вам случится возвращаться этой дорогой.

      Да уж, в милое местечко мы отправляемся! А ведь там еще и пауки водятся… И эльфы… Прелестно, просто прелестно!

— А если кому из вас новая одежда нужна — посмотрите в сундуке, может, что-то полезное и отыщете, — милостиво разрешил Беорн, и комната, словно по волшебству, мгновенно опустела.

      Мне бы, конечно, тоже не помешало обновить гардероб, но вряд ли у столь крупного мужчины найдутся в хозяйстве вещи на мой размер. Впрочем, чуть позже я все-таки поищу себе какую-нибудь обновку.

— Ты ведь не принадлежишь этому миру? — задумчиво рассматривая меня своими темными глазами, спросил оборотень.

— Вы не первый, кто уличает меня в этом. Как вы узнали? — задала вопрос и поняла, что могу ответить на него самостоятельно:

Пряный запах темноты,
Леса горькая купель
Медвежонок звался ты,
Вырос — вышел лютый зверь…**

— тихонько напела я, но мужчина услышал и улыбнулся.

— Да, твой запах… Люди и прочие народы Средиземья пахнут по-другому, так что у тебя вряд ли получится обмануть тех, кто видит или чует суть.

— Спасибо за предупреждение. И за помощь тоже.

— Да не за что, — махнул рукой Беорн. — В лесу порой бывает слишком скучно, и потому иногда я рад гостям. Кажется, у меня где-то был плащ, который подойдет тебе, — перевел тему он. — Пойдем…

      А потом были короткие сборы, новые пони, мало чем отличавшиеся от предыдущих, прощание с Беорном и неприметная тропинка, уходившая прочь от его дома… Скакали молча, не решаясь нарушить тишину, установившуюся сразу после предупреждения оборотня о возможной погоне. Слева темнели горы, впереди виднелся лес, являющийся нашей целью, а летнее солнце дарило тепло и золотило луга, настраивая на позитивный лад. И потому вскоре отряд оживился: вновь зазвучали веселые разговоры, послышались незатейливые песенки и радостный смех.

— Ри, а история, что ты рассказала… Она произошла на самом деле? — отвлек меня от любования природой Бильбо.

— Возможно, что-то подобное и происходило давным-давно. Или это просто сказка, чья цель — напомнить, что Добро всегда побеждает Зло, — улыбнувшись, ответила я.

— Как ты думаешь, а о нас сложат что-нибудь подобное?

— Знаешь, Бильбо… Кажется, именно за этим я и отправилась в поход — сочинить самую лучшую балладу о возвращении Эребора.

— Точно, а я и забыл уже! Тогда пусть в ней обязательно будет куплет обо мне, — рассмеялся хоббит, тряхнув кудрявой головой.

— И о нас с Фили, — подключился к разговору Кили.

— И пара строчек о Гэндальфе, без сомнения! — важно кивнул его брат. — Например, как он одним ударом сразил Верховного Гоблина.

— И об орлах тогда тоже — они ведь так вовремя прилетели!..

— И о дяде Торине — без него этот поход вообще бы не состоялся!..

— И об Азоге упомянуть не забудь…

      Так, весело переговариваясь, мы и ехали дальше. Уже вечером, когда стало смеркаться и на фоне заката засверкали вершины, мы остановились на ночлег у самой кромки Черного Леса. Даже деревья здесь выглядели больными: стволы были толстыми и узловатыми, ветки — искривленными, листья — сухими и темными. Мне было неуютно даже просто находиться рядом с ним, впрочем, как и хоббиту, а ведь нам еще предстояло передвигаться по нему на своих двоих несколько дней!

— Ну, вот и Черный Лес, — произнес Гэндальф, набивая неизменную трубку. — Самый большой лес в северном краю. Как он на ваш взгляд? А завтра утром придется отослать назад этих чудесных пони.

— А как насчет лошади? — спросил Торин, недовольно глядя на волшебника. — Вы, кажется, не упомянули, что вы ее отсылаете.

— Я и не отсылаю, — пожал плечами маг, стараясь не встречаться взглядом с недовольным Подгорным Королем.

 — Что же насчет вашего обещания? — не унимался гном.

— Я не отсылаю лошадь оттого, что возвращаюсь на ней сам! — ну вот, просто прекрасно! Наш отряд покидает единственный человек, способный отговорить Торина от чересчур опасного плана или предостеречь об опасности. Разумеется, это поняла не только я — гномы начали недовольно ворчать, а Балин и Двалин попытались даже уговорить Гэндальфа и дальше следовать вместе с нами.

— Спорить бессмысленно, — покачал головой он. — Меня ждут неотложные дела на Юге, но, может быть, мы еще встретимся до конца приключения. С вами остаются Бильбо и Рил, а это значит, что ваши шансы на благоприятный исход дела все так же высоки, и скоро вы сами в этом убедитесь. Не унывайте раньше времени и выбросьте из головы все плохие мысли, по крайней мере — до завтрашнего утра! — И, словно завершая разговор, волшебник поплотнее запахнулся в свой серый плащ.

      Кажется, впереди нас ждет та еще ночка…
_____________
* Пушкин — «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»
** Мельница — «Оборотень»

Глава 11, или беспокойная ночь

      …Небо затянуто темными свинцовыми тучами… В воздухе — серая хмарь тумана, в котором то и дело мелькают неясные силуэты. Липкий страх парализует все тело, мешает нормально дышать, не позволяет задуматься о происходящем. Я бреду, не разбирая дороги, пытаюсь найти что-то важное… Или кого-то? Не могу выбрать направление и потому в отчаянии бросаюсь то в одну, то в другую сторону…

      Где-то вдалеке слышится шум грома, и я застываю, ожидая то ли первых капель дождя, то ли отсвета молнии… Тишина… Густая, как патока, тревожная, давящая… От нее нет спасения, и она пугает даже больше неизвестности. Но внезапно установившееся безмолвие нарушает чистое и звонкое пение рога. Словно подчиняясь его звучанию, туман исчезает, истлевает, оставляя после себя лишь крупные капли воды на одежде и в волосах, и я, наконец, обретаю возможность осмотреться…

      Повсюду, насколько хватает глаз, простирается поле боя… На земле вперемешку лежат трупы… Орков и гоблинов смерть не сделала краше, и теперь они еще больше похожи на порождения чьей-то больной фантазии… Эльфы, даже мертвые, все так же прекрасны, а их взгляд (если у них, конечно же, еще остались глаза) устремлен вдаль… Люди как будто не до конца осознают, что их жизнь закончилась — на их лицах удивление напополам с болью… Гномы же похожи на застывшие камни, на необычные скульптуры…

      Я стараюсь не смотреть по сторонам, но взгляд упорно продолжает замечать детали: вот молодой мужчина, у которого практически отрублена голова… Вот эльф, у которого не хватает одной руки — она, до сих пор сжимающая меч, лежит неподалеку…

      Битва пяти войск, вот что это такое!.. Неужели?.. Рог звучит где-то совсем близко, и я вдруг понимаю, что тот, кого я ищу — это Торин, и что он именно там, где еще кипит сражение. Не в силах оставаться на месте, я начинаю пробираться туда, где из тумана медленно и величественно проступают очертания горы. Не зная наверняка, я почему-то уверена, что той самой… Перешагиваю через трупы, поскальзываюсь в крови, которая уже не впитывается в землю, падаю, поднимаюсь и упрямо двигаюсь дальше, засунув брезгливость куда подальше, ведь впереди — тот, кто похитил мое сердце…

      Забираюсь на какой-то пригорок и, наконец, вижу впереди живых. Недалеко кипит бой: поют, сталкиваясь друг с другом, мечи, свистят стрелы, раздаются предсмертные хрипы, слышатся какие-то команды… Гномы, с которыми я путешествовала от самого Шира, сражаются с гоблинами и варгами, в несколько раз превосходящими их по численности…

      Словно в замедленной съемке я наблюдаю, как Кили, стремясь защитить своего дядю, падает, сраженный огромным орком… Как Фили, увидев смерть брата, точно безумный, бросается на его убийцу… Как он, отвлекшись буквально на секунду, пропускает удар… Я успеваю даже рассмотреть удивление на его лице, прежде чем он опускается на землю возле младшего из гномов и больше не двигается… Вижу Торина, с грозным (или скорбным?) криком бросающегося в самую гущу врагов… Он бьется храбро и умело, мой Подгорный король, но гоблинов слишком много, а верные соратники остались позади, оттесненные водоворотом битвы…

      Я понимаю, что конец близок. Пытаюсь сдвинуться с места, чтобы помочь ему хоть чем-нибудь — и не могу… Стараюсь закричать, предупредить его об опасности, но на моих губах — печать молчания… И потому все, что мне остается — смотреть, как он падает, склоняясь под тяжестью смертельных ран… В его глазах все еще горит неукротимый огонь жизни, но сама жизнь, вместе с кровью, уже покинула его… Сердце в груди разрывается от боли, окружающий мир теряет четкость, расплывается, а затем взрывается миллионами осколков, резанув по глазам ослепительной вспышкой, и…


      …И я просыпаюсь, резко выныривая из сна. Не открывая глаз, пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Кошмар. Это всего лишь ночной кошмар, плохой сон, о котором я забуду к утру… Торин, Фили и Кили живы, как живы и все остальные, и даже с закрытыми глазами я уверена в этом, ведь до горы еще далеко…

      Вскоре я успокаиваюсь настолько, что начинаю обращать внимание на окружающий мир. Ночь еще не уступила своих прав утру: на черном бархате неба ярко сияют звезды, складываясь в чужие для меня созвездия. Недалеко спят гномы, посапывая и похрапывая на все лады. Рядом шумит лес, который в ночное время выглядит вовсе не так пугающе, как днем — просто темные контуры деревьев, в кронах которых шумит бродяга-ветер. Весело трещит небольшой костерок, около которого застыли два часовых. Они тихо переговариваются, явно не желая разбудить никого из своих спутников. Тут же, задвигая подальше страх и переживания, вылезает на передний план любопытство, заставляя прислушиваться к их разговору.

— …Ты же понимаешь, что у вас нет будущего? — задает вопрос один из гномов, и я по голосу узнаю Балина. — Клан не одобрит ее кандидатуру! — интересно, о ком речь?

— Это решать не им. Своей судьбой я буду распоряжаться сам! — раздается в ответ, и я буквально замираю под плащом. Торин!..

— Без средств к существованию, с неясным прошлым и неизвестным будущим… Гномы не примут такой королевы, и тебе это прекрасно известно! — продолжает настаивать на своем Балин.

      Неужели… В груди холодеет от неясного предчувствия, хочется заткнуть уши и перестать думать, но предательская мысль подобно молнии вспыхивает в сознании… Неужели у Подгорного Короля есть возлюбленная? Но кто она? И почему раньше никто о ней и словом не обмолвился? Впрочем, последний вопрос здесь явно лишний, ведь на протяжении всего пути гномы крайне редко вспоминали о личном, все чаще отделываясь общими фразами да неясными намеками, стоило только разговору пересечь определенную черту. Может, старый гном прав, и все остальные просто не одобряют выбор нашего предводителя? Черт, как же все сложно!

— Посмотрим, — недовольно решает Торин. — Если я освобожу Эребор — никто не посмеет возразить. А если нет, — хмыкает он, — я буду мертв, и меня, как и всех окружающих, перестанет волновать этот вопрос…

      Балин ничего не отвечает, лишь молча смотрит на огонь и качает головой. Он явно остался недоволен завершением разговора, но выглядит как гном, потерявший надежду в чем-либо убедить своего собеседника. А то, что разговор окончен, не подлежит сомнению — Дубощит встал и, кивнув старому другу, направился прочь от костра, бросив на прощание:

— Через час разбуди Двалина, последняя смена — его.

      Однако меня уже не волнует, будет ли сказано что-либо в ответ. В голове крутятся отрывки из подслушанного разговора, вспоминаются удивленные взгляды Фили и Кили и шепотки прочих гномов, складываясь в простую истину — Торин любит другую! Наверняка тоскует по ней (хотя и старается не демонстрировать чувства при посторонних), желает завершить этот поход как можно скорее, а тут я…

      Не поинтересовавшись даже, свободно ли его сердце, пытаюсь навязать ему свою любовь, действую на нервы, не выполняю приказы… А у него, кажется, все серьезно, и кипят в его жизни почти шекспировские страсти. Балина так вообще кандидатка не устраивает, и он, судя по всему, в своем неодобрении не одинок. Робким ростком надежды в голове бьется мысль, что я, возможно, все не так поняла, но она признается слишком оптимистической и вообще нереальной, и потому безжалостно выкорчевывается.

      Толкин, конечно, о возлюбленной или жене Торина ничего не писал, а Джексон в своем фильме — не упоминал, но пора бы уже уяснить, что это реальность, а не вымысел!..

      Что ж, если уж Подгорный Король так сильно любит мою счастливую соперницу, что готов пойти против клана — то кто я такая, чтобы и дальше портить ему жизнь? Приму участие во всех приключениях, что еще будут ждать нас на пути к Эребору, приложу максимум усилий, чтобы Торин и его племянники выжили в финальной битве, заберу свою часть сокровищ — и навсегда исчезну.

      Возможно, кто-то скажет, что я предаю собственные чувства, что за свою любовь нужно бороться и все такое, но… Пусть лучше он будет жив и счастлив с другой, чем несчастлив со мной. А я… Что ж, буду довольствоваться мечтами и воспоминаниями, может быть, изредка стану наведываться к гномам, издалека любоваться Королем и вновь уезжать. Или и вовсе выйду замуж за первого встречного и выброшу вечно мрачного Дубощита из головы… Кто знает?..

      В голове начинают звучать слова песни, которую я услышала незадолго до перемещения в Средиземье, и мне почему-то кажется, что она подходит к моей ситуации:

Слетают на плечи
Обрывки несказанных слов.
Банален и вечен
Сюжет, к сожаленью, не нов.
Так единодушно
Над этим смеется свет:
Ты мне очень нужен,
А я тебе — вовсе нет.
*

      Из глаз в очередной раз начинают течь слезы, но я даже не пытаюсь их удержать — мне необходимо, во-первых, оправиться от кошмара, а во-вторых — попрощаться с надеждой на взаимность. Хорошо хоть, что плачу я беззвучно — не хотелось бы перебудить весь отряд, да и объяснять причину истерики нет никакого желания. Из-за слез не замечаю, как быстро летит время, как Балина у костра сменяет Двалин, как край неба на востоке начинает понемногу светлеть…

      В какой-то момент я просто проваливаюсь в сон, на этот раз — без всяких сновидений.

      Утро, на мой взгляд, начинается слишком рано, хотя когда открываю глаза — солнце уже движется к зениту. Вокруг суетятся гномы, стараясь как можно быстрее расседлать беорновских пони, и для меня остается загадкой, как при их громкости я умудрилась не проснуться раньше. Чуть в стороне Бильбо пытался разделить всю поклажу поровну, время от времени ворча, что его тюк получился тяжелее, чем у остальных.

— Не волнуйтесь, господин взломщик, — попытался утешить его Торин, — он станет легким слишком рано. Тебе еще захочется, чтобы он вновь потяжелел, когда наша провизия подойдет к концу.

      И только Гэндальф в очередной раз являл собой островок спокойствия: он сидел у костра, пил травяной настой по рецепту Оина и насмешливо следил за перемещениями гномов. Мое пробуждение так же не осталось им незамеченным: старый маг, приветливо кивнув, указал, в какой стороне находится ручей.

      Умывшись, я почувствовала себя почти счастливой, хотя и по-прежнему не чувствовала себя выспавшейся, а вернувшись к месту нашей стоянки, была вынуждена признать правдивость пословицы: кто рано встает — тому бог подает. Ибо все, что осталось мне от вполне обильного завтрака — яблоко, два пирожка и кружка отвара.

— Спасибо и на том. И как давно все проснулись?

— Торин поднял всех на рассвете. Наверняка думал, что я уеду не попрощавшись.

— А меня почему не разбудили? — продолжила я выяснять обстановку, вгрызаясь в яблоко.

— Кто знает? — ответил Гэндальф. — Дорога вам предстоит долгая и трудная, и, наверное, все решили, что тебе отдых необходим больше, чем другим.

— Возможно, вы правы.

      К моему глубочайшему сожалению, завтрак закончился слишком быстро, и вскоре маг, сидя на лошади, давал последние указания.

— Друзья! Идите прямо через лес, но не сходите с тропы! Иначе вы вряд ли найдете ее снова и не выйдете из Черного Леса. В таком случае ни мне, никому другому вас больше не видать.

— А обходного пути не существует? — решил уточнить Бильбо, с опаской косясь на близкую стену деревьев.

— Есть, если тебе хочется идти лишние двести миль к северу, а потом вдвое больше к югу. Уж лучше держитесь лесной тропы, не падайте духом, уповайте на будущее, и, если вам невероятно повезет, вы, может быть, выйдете из леса в один прекрасный день. Тогда впереди вы увидите Длинное Болото, а за ним — возвышающуюся на Востоке Одинокую Гору, где живет старина Смауг. Будем надеяться, что он вас не ждет или, лучше того, давным-давно умер.

— Это все… очень обнадеживает, — пробормотала я, представляя, сколько еще опасностей нам предстоит пережить. Кажется, после ночного кошмара я стала относиться к происходящему чуточку серьезнее, а потому предстоящий поход через лес меня, мягко говоря, не радовал.

— Что ж, прощайте! — словно и не замечая упаднического настроения отряда (еще бы! Кому понравится остаться без магической поддержки, когда впереди — самая опасная часть путешествия?), улыбнулся волшебник, — и пусть наша новая встреча состоится уже в Эреборе, на праздничном пиру! — пожелал маг и, повернув лошадь, поехал на запад.

      Остальные пони, уже давно стоявшие без дела, весело потрусили вслед за ним. У них на мордах было написано такое облегчение, что они оставляют позади Лихолесье, что я испытала просто нереальное чувство зависти. На секунду мне даже захотелось стать подобной маленькой лошадкой, однако тот факт, что тогда мне придется возить кого-то на своей спине, напрочь отбил все желание становиться пони.

— Смотрите! — воскликнул хоббит, указывая на темную фигуру, бегущую по пятам за лошадьми.

      Что ж, было вполне ожидаемо, что Беорн не поверит нам на слово… А медведь из него вышел на загляденье: огромный, косматый и наверняка невероятно сильный. Хорошо, в общем, что гномы решили его не обманывать, а то как представлю, что им пришлось бы повстречаться с разъяренным оборотнем — и меня озноб пробирает. Проводив странную процессию из мага, табуна пони и одного медведя-оборотня, мы, закинув на плечи тюки с провиантом и поправив оружие, вступили под сень древнего леса.

_________________
* Канцлер Ги — «Баллада»

Примечание к части

Автор бы мог написать здесь кучу слов с извинениями, но не будет;) Потому что новая глава — куда лучше извинений, ведь правда же?

Глава 12, или Мирквуд

      Уже неделю мы шли по Темнолесью. Целую проклятую неделю в этом всеми Валар забытом месте! В лесу было мрачно, темно и тихо, но никакими словами невозможно описать гнетущую атмосферу, царившую здесь. Высокие, искореженные деревья, полное отсутствие солнечного света, ощутимая нехватка свежего воздуха и малейшего дуновения ветерка, постоянные шорохи за границей узкой тропы — все это не способствовало ни хорошему настроению, ни хоть сколько-нибудь продолжительным разговорам.

      А еще в этом лесу обитали наглые черные белки. Одна такая, выбежавшая на тропинку прямо перед отрядом, была встречена немного истеричным смешком с моей стороны:

— Великий Дом Навь смотрит на нас, друзья! Не посрамим же белый костюм комиссара! * — гномы взглянули на меня удивленно, но выяснять подробности не стали: лес тягостно действовал и на них, даже вечно неунывающие Фили и Кили присмирели и притихли.

      Самым противным в лесу была паутина: густая, необыкновенно толстая, она протягивалась от дерева к дереву, оплетая нижние ветки по обе стороны тропы. Эти ловчие сети были столь велики, что я чувствовала себя мухой, каким-то чудом еще летавшей на свободе. Брр, мерзкое ощущение! К счастью, сама дорога, по которой мы шли, была лишена этого элемента декора, иначе, боюсь, в лес я не зашла бы: моя арахнофобия никуда не делась, и потому никакого желания встречаться с пауками, сотворившими это непотребство, у меня не было. К сожалению, нормального плана, как избежать этой встречи, не было тоже, и это огорчало.

      Но хуже всего было ночью. Темнота становилась окончательно непроглядной, и лишь вспыхивающие огоньки глаз — желтые, красные, зеленые, — убеждали нас в том, что мы не ослепли и все еще живы. В первые ночи мы еще пытались разжигать костер, но вскоре отказались от этой идеи, поскольку огонь привлекал слишком многих обитателей Темнолесья, и, что еще хуже, свет притягивал тысячи серых и черных мотыльков, подчас с ладонь величиной. Мотыльки раздражали невыносимо, равно как и огромные, черные, как вакса, летучие мыши.

      Пришлось нашей команде по ночам дремать в сплошной, наводящей жуть тьме, стараясь располагаться как можно ближе друг к другу. Справа от меня укладывался Бильбо, с которым мы иногда шепотом разговаривали перед сном, а слева попеременно укладывались ториновы племяннички, оказавшиеся невероятно беспокойными соседями: они крутились и ворочались всю ночь, мешая мне спать. Самого Подгорного Короля в эти дни я видела крайне редко, хотя мы и были в одном отряде. Что ж, может, оно и к лучшему, поскольку, несмотря на принятое решение забыть о короле гномов, сделать это оказалось не так уж и просто.

      А еще все постоянно хотели есть, поскольку теперь нам приходилось экономить продукты. Как и говорил Беорн, в Лихолесье не росло ничего съедобного, а потому наши мешки с провиантом, которые стремительно пустели, было необходимо растянуть на весь поход через вотчину пауков, эльфов и Некроманта. Горсть сухофруктов на завтрак и медовая лепешка на ужин — вот и весь наш скудный рацион. Закидывая в рот очередное сушеное яблоко (выйдем из леса — в рот их больше не возьму!), я утешала себя мыслью о полезности подобного голодания для фигуры, которая буквально на глазах расставалась с лишним (или уже не очень лишним) весом. Гномам в этом смысле явно было хуже, поскольку у них отсутствовала извечная женская мотивация «сбросить еще один килограммчик!», а уж о том, как тяжело было Бильбо и Бомбуру переносить вынужденную голодовку, мне даже думать не хотелось!

      Дни следовали за днями, а лес ничуть не менялся, и мои спутники тревожились все явственнее. Запасы провизии иссякли на восьмой день пути, а вот некоторое количество воды еще осталось, но и ее приходилось расходовать крайне скупо.

      Так все и шло, пока однажды дорогу нам не преградил черный поток. Кажется, о нем нас предупреждал Беорн, впрочем, возможно, это был Гэндальф — не знаю, не помню. Приключение, начинавшееся как увеселительная прогулка и все усложнявшееся с каждым километром дороги, дошло до своего пика и невероятно вымотало меня. Казалось бы, что может быть проще — просто идти по лесу, однако постоянное напряжение, недостаток пищи и хмурые спутники не добавляли поводов для оптимизма.

      Страшно хотелось упасть на траву и проспать несколько суток, однако мысль: «Не допустить падения Бомбура в ручей!», бившаяся в голове, не давала уснуть.

      Забавно, но появление препятствия положительно сказалось на мужчинах: они оживились и даже стали негромко переговариваться, стремясь придумать способ перебраться на другую сторону. Бильбо, тем временем, обнаружил у другого берега лодку, и теперь Кили, как самый молодой и меткий, пытался перетянуть ее на нашу сторону, а Фили, стоявший рядом с братом, подбадривал его.

— Давай, Кили! Ты — наша надежда на спасение! — гном, недовольно взглянув на брата, взял крюк в руку, покачал его на ладони и швырнул через поток.

— Недолет! — констатировал Бильбо, следивший за процедурой. — Еще полметра, и он бы зацепился за лодку. Попробуешь еще раз?

      Кили молча вытянул веревку, пригляделся, прицелился и… вновь промазал.

— Братец, да ты мазила! — воскликнул Фили, хлопая родственника по плечу.

      Младший из гномов, ни слова не говоря, обернулся к комментатору и стукнул его кулаком по голове — не больно, но очень обидно. Тот, не будь дурак, потянулся отвечать, а остальные гномы с интересом наблюдали за развитием событий — еще бы, первое развлечение за долгое время! Мне, конечно, тоже было любопытно, кто из них победит в подобной потасовке, однако желание покинуть этот чертов лес как можно скорее перевесило, а потому я решила выступить миротворцем.

— Мальчики, не ссорьтесь! — попросила, делая шаг в их сторону. — Сейчас не время и не место, вам так не кажется?

— Но, Ри… — начал Кили, но под моим умоляющим взглядом сдался. — Хорошо, раз уж ты просишь…

      После этого гном глубоко вздохнул, на секунду прикрыв глаза, а затем вновь кинул крюк. Сколько бы я ни вглядывалась вдаль, а лодку разглядеть так и не сумела — только неясные тени, хотя и никогда раньше не жаловалась на зрение.

— Есть, — радостно воскликнул Бильбо. — Теперь тяни полегоньку.

      Крюк, судя по всему, зацепился за борт, поскольку веревка натянулась, а Кили, держащий ее, напрягся, пытаясь в одиночку подтащить лодку к нашему берегу. Он тащил и тащил, но видимого результата не было, и тогда ему на помощь пришел Фили, потом Ойн и Глойн, затем Двалин…

— Да это просто репка какая-то, — тихо пробормотала я, глядя на «тянем-потянем, а вытянуть не можем» в исполнении воинственных гномов. Вместо них мне почему-то виделись мышка, кошка, собачка и прочие бабки-дедки, но с бородатыми ро… лицами членов отряда. Голодные глюки, не иначе…

— Где? — оживился Бильбо, оглядываясь по сторонам.

— Что «где»? — не поняла смысла вопроса я.

— Ну, просто ты сказала что-то про репку, и я подумал… Впрочем, неважно, — заметив мою растерянность, протянул хоббит.

— Прости, — искренне извинилась я. Уже который день упоминание любой еды в отряде было под запретом, а тут я со своим знанием сказок вылезла… — Это просто выражение такое, не обращай внимание.

      Пока мы мирно общались в сторонке, гномы успели подтащить лодку к берегу и теперь решали, кто первым ступит на противоположный берег. Ну, как решали? Скорее, прислушивались к мнению короля…

— Я поплыву первым, — командовал Торин, — и со мной Кили, Фили и Балин. Затем Ойн, Глойн и Дори, потом Ори, Нори, Бифур и Бофур. Последними отправятся Двалин, Бомбур, Бильбо и Рил.

— Всегда я последний, мне надоело, — запротестовал Бомбур. — Пусть сегодня кто-нибудь другой будет последним, — попробовал возмутиться самый рыжий гном, но быстро сдался под яростным взглядом Подгорного короля.

— Тут нет весел, — поспешил разрядить обстановку хоббит. — Как же мы переберемся на другой берег?

— Дайте мне еще одну веревку и еще крючок, — попросил Кили.

      Привязав крюк к веревке, он закинул ее в темноту как можно дальше и выше. Ожидаемого всплеска не последовало, следовательно, крюк застрял в ветвях. Но и на этом гном не успокоился: привязав свободный конец веревки к дереву и подергав ее для надежности, он указал на получившуюся конструкцию и произнес:

— Вот и нет проблемы! — и, улыбнувшись, первым запрыгнул в лодку, хватаясь за самодельный канат.

      В общем, поток мы преодолели, и даже без потерь. А еще, к моей вящей радости, где-то на середине реки, там, где кроны деревьев почти не переплетались, мы имели возможность на краткий миг увидеть небо. И это было настоящим счастьем, поскольку в последнее время мне стало казаться, что нет ничего, кроме деревьев, паутины и тропинки под ногами. Жаль только, что солнечные лучи не смогли развеять мрак…

      А потом был другой берег, мало чем отличающийся от противоположного, и команда, члены которой совсем не обращали на меня внимания. Вокруг кипела жизнь, но мне не было в ней места. Мне вдруг стало себя так жалко, что аж захотелось кого-нибудь убить. Желание абсолютно нелогичное и мне вообще-то несвойственное, но… Будем считать, что на меня так Лихолесье повлияло. И плохая гномья компания… На моем лице в этот момент была написана такая жажда крови, что я отвернулась к реке, стараясь скрыть ее от окружающих, и… пропала.

      Черная гладь притягивала взгляд, завораживала своей холодной неподвижностью, манила обещанием покоя и тайны… При этом где-то на задворках сознания я прекрасно отдавала себе отчет в ненормальности такой реакции, но ничего не могла с собой поделать: медленно, шаг за шагом, я возвращалась к воде. Миновала Торина, вглядывающегося во мрак леса, обошла хоббита, сидящего на камне, фальшиво улыбнулась Фили и Кили, по широкой дуге обогнула компанию прочих гномов, стремясь как можно скорее прикоснуться к желанной цели.

      От этого глупого во всех смыслах поступка меня отвлек бешеный стук копыт, а в следующую секунду из темноты возник силуэт мчащегося оленя. Животное врезалось в отряд гномов, раскидало их в разные стороны и взвилось в воздух. Олень перемахнул через поток одним прыжком, но… ему не удалось достичь того берега невредимым.

      Торин, первым ступив на противоположный берег, тут же натянул тетиву и приготовил стрелу на тот случай, если поблизости притаился хозяин лодки или еще какая-нибудь напасть. Подгорный король сумел удержаться на ногах, не растеряться в этой неразберихе и выстрелить в оленя, впрочем, все это я отметила краем глаза, пытаясь удержать Бомбура и не свалиться в воду самой. Задача эта была сложная, можно даже сказать, тяжелая, но я с ней справилась, успев в последний момент схватить гнома за ремень.

— Спасибо, — улыбнулся мужчина. — Боюсь, если бы я свалился в воду, Торин убил бы меня.

— Думаешь? — кивнув в ответ на благодарность, уточнила я.

— Да. В последнее время у него слишком плохое настроение. Лес этот, да еще и ты… — махнул рукой гном, явно не собираясь продолжать.

— Что — я?

— Да так, ничего.

      И что он, спрашивается, имел в виду? Я же себя прямо-таки образцово-показательно веду: редкие приказы выполняю, на шею не вешаюсь, в любви не признаюсь, на тело не покушаюсь… Мужчины, что с них взять?

      Вышеназванные же вовсю спорили, пытаясь выяснить, попал ли наш бравый предводитель в оленя, или все-таки нет? Большинство склонялось к первому варианту, а потому сейчас они решали, кто же тот «счастливчик», который отправится на недавно покинутый берег за оленьей тушкой. Мяса хотелось всем, а потому желающих откосить от этой почетной миссии не было. Кажется, выбор пал на Двалина и Бофура, но они не успели отчалить — в отдалении послышались звуки рога и лай собак.

      Гномы насторожились, а я обрадовалась — близкое присутствие эльфов, пусть даже несколько враждебно настроенных ко всем незнакомцам, обнадеживало.

      Внезапно на тропе впереди показалась лань, настолько же ослепительно белоснежная, насколько олень был черен. Впрочем, насчет их масти я не совсем уверена — все-таки вечные сумерки, сменяющиеся полной темнотой, мало способствуют определению цветов — так что вполне возможно, что лань просто была светлее нашего несостоявшегося ужина. И, прежде чем Торин успел предостерегающе крикнуть, гномы выстрелили из луков.

      Не знаю, зачем они это сделали — наверное, мужчинам слишком хотелось есть, но, так или иначе, ни одна стрела не попала в цель, несмотря на ее кажущуюся доступность. Лань в ответ на такое оригинальное «приветствие» моментально повернулась и исчезла среди деревьев так же бесшумно, как появилась, а гномы напрасно продолжали пускать стрелы ей вслед.

— Перестаньте! — скомандовал Торин, но поздно: гномы в возбуждении расстреляли последние стрелы, и теперь подаренные Беорном луки стали относительно бесполезны.

       Какой-никакой запас стрел сохранился у меня, но только потому, что я не успела среагировать, да у Короля, который не поддался общему настрою и не попытался подстрелить нам еще кого-нибудь на ужин. Он, конечно, рассердился, но надолго его не хватило — стараясь загладить вину, гномы очень быстро переправились на оставленный берег, недалеко от тропинки нашли убитого оленя и вернулись на место нашей новой стоянки.

      Штатным поваром в отряде, конечно, была я, но, к счастью, до мяса меня не допустили — то ли думали, что не справлюсь, то ли увидели мое позеленевшее лицо и просто пожалели. Так или иначе, в этот раз готовили мужчины, и вскоре по округе поплыл дивный аромат. До шашлыка получившееся блюдо, конечно, не дотягивало, но поесть чего-то мясного и горячего впервые за долгое время было настоящим счастьем. Огорчало, конечно, что олень так быстро кончился, но на сытый желудок печаль по этому поводу быстро забылась.

      Решив, что останавливаться на ночлег еще слишком рано, Торин предложил отправляться дальше.

— Скоро этот лес должен закончиться, так зачем же задерживаться в нем? — задал он, в общем-то, логичный вопрос, и мы с новыми силами продолжили путь.

      Через несколько часов пути уже привычный лес изменился: пропал подлесок, темнота перестала быть такой густой, освещение сделалось зеленоватым, появился ветерок. С ветвей деревьев медленно и печально слетали листья, напоминая о том, что приближается осень. А это значит, что в этом мире я нахожусь уже больше 4 месяцев. И если каким-то образом мне удастся вернуться домой, проблем явно не избежать: как минимум, придется объясняться с деканатом по поводу пропущенной сессии… Я так увлеклась, пытаясь в красках себе представить будущий диалог, что невольно вздрогнула, когда Двалин, шедший впереди, воскликнул:

— Между деревьями мелькнул огонь!

      Разумеется, отряд тут же остановился, и все стали всматриваться вдаль, стараясь разглядеть. И в самом деле: вдали мелькнул красный огонек, потом еще и еще.

— Не думаю, что это орки или гоблины, — огладив бороду, произнес Балин, — они редко заходят в этот лес.

— Тогда кто же там? — спросил Бильбо, с опаской поглядывая на свет.

— Кто знает? — пожал плечами седобородый гном.

— Я бы предложил послать разведчиков, которые выяснят это, — произнес молчавший до этого Торин, — но мне не хотелось бы, чтобы двое из нас навсегда сгинули в лесу, потеряв своих товарищей. А потому я предлагаю покинуть тропу вместе, разумеется, если никто не боится.

      Произнося последние слова, Король-под-Горой насмешливо смотрел прямо на меня. Понимаю — женщине вообще в этом походе не место, но как же обидно, что меня считают «слабым звеном» этой команды, хотя поводов настолько плохо о себе думать я вроде бы не давала.

— Среди нас нет никого, кто испугается чар этого леса! — излишне восторженно воскликнул Кили, прерывая затянувшуюся паузу, и это решило дело.

      Бросив последний взгляд на тропу, мы ступили за ее пределы, уменьшая свои шансы самостоятельно выбраться из леса, но приближаясь к событиям книги. Некоторое время мы блуждали между стволами, ощупью перебираясь от дерева к дереву и разрубая мерзкую паутину, преграждавшую путь, пока, наконец, не увидели перед собой ярко освещенную, расчищенную и выровненную поляну.

— Эльфы! — с ненавистью прошептал Торин, едва глянув на пирующих.

      И правда — перепутать остроухих созданий, одетых в зеленые и коричневые одежды, с кем-либо другим было просто невозможно. Посреди поляны ярко горел огонь, на деревьях торчали факелы, но что самое замечательное — у эльфов, кажется, был какой-то праздник или пикник: они ели, пили и веселились.

      Мы, конечно, ели всего несколько часов назад, но аромат жареного мяса был так притягателен, что гномы, не сговариваясь, выпрямились во весь рост и шагнули сквозь кусты на поляну, одержимые одним желанием — выпросить поесть снова. Мы с хоббитом, очевидно, как самые сытые, остались на месте. Впрочем, вполне возможно, что Бильбо просто был очарован красотой перворожденных, чтобы думать о чем-то еще.

      Но едва гномы ступили в круг, как все огни погасли, словно по мановению волшебной палочки, кто-то из эльфов поддал ногой поленья, взвился сноп сверкающих искр, и костер потух. Вновь очутившись во тьме, мы потратили некоторое время, прежде чем вновь смогли собраться вместе. Самое забавное, что гномы не особенно шумели, однако у меня все равно создалось впечатление, что они сумели перебудить половину леса. Разумеется, со всей этой канителью, мы окончательно потеряли тропинку из виду и теперь не могли вспомнить даже ее примерное расположение.

— Мы заблудились, — озвучила очевидное я.

— И что же натолкнуло тебя на столь глубокую мысль?

— Даже не знаю… Отсутствие тропы поблизости? — прописные истины — наше все, а вокруг потихоньку собирались остальные гномы, предчувствуя новое развлечение. Что-то давно мы с Торином отношения не выясняли на повышенных тонах — не к добру это…

— Какая наблюдательность… — протянул Подгорный король. — И что же ты предлагаешь?

— Ну, раз уж нам без разницы, в какую сторону идти, почему бы вновь не последовать за огоньками? — указав рукой направление, где вновь мелькали костры эльфов, поинтересовалась я.

— Кажется, огней стало больше, — немного неуверенно произнес Дори, а остальные поддержали его нестройным гулом.

— Вперед! — окинув отряд недовольным взглядом, приказал Торин и первым пошел в выбранном направлении.

      Мы без возражений последовали за нашим бравым предводителем, стараясь передвигаться как можно тише, что в темноте было несколько затруднительно. Но все равно, едва наша дружная компания приблизились к кострам, повторилось то же самое, что и в предыдущий раз — эльфы моментально исчезли, оставив нас ни с чем. Магией они, что ли, пользуются? В существование колдовства в свете последних событий я, разумеется, верила, но вот разбираться, как оно работает, точно не хотела.

      Гномы, поворчав недолго о вероломстве и коварстве эльфов, заманивающих мирных путников в самую чащу леса, стали устраиваться на ночлег. При острой нелюбви Торина к эльфам вообще и к тем, которые проживали в этом лесу, в частности, выбор места показался мне несколько странным, и потому я попросила объяснений у Ори.

— Эта поляна ничуть не хуже любой другой. А если на ней еще и чары остались — вообще прекрасно, хоть выспимся нормально. И Торин, как мудрый предводитель, понимает это.

      Пришлось довольствоваться таким ответом и ложиться спать. Однако история с огнями на этом не закончилась. Когда время зашло далеко за полночь, нас разбудил Кили:

— Вон там целый пожар — костры, факелы; слышите — поют, играют на арфах!

      Разумеется, нам тут же пришлось сворачивать лагерь и сломя голову нестись в том направлении. Чертов лес! Чертовы эльфы! Чертов Ки… Впрочем, зря я наговариваю на парня — он просто слишком хорошо выполнял свою работу.

      …Этот пир был еще пышнее, еще роскошнее прежних, во главе пирующих сидел лесной король в венке из листьев, и алые отблески костра плясали в его глазах. Эльфы веселились, пили вино и пели. И казалось, что сам лес веселится вместе с ним — по крайней мере, живые цветы, в изобилии встречающиеся на поляне, являлись приятным разнообразием в череде бесконечных изломанных деревьев. Песни эльфов мало походили на все, слышанное мною ранее — они завораживали и околдовывали, влекли и манили, а потому, не в силах противостоять им, да и не желая этого, я сделала шаг в сторону поющих. И еще один. И еще, пока, наконец, не вышла к центру поляны. Остановившись, отстранено отметила, что Торин шагнул следом, то ли поддавшись колдовскому наваждению, то ли желая остановить меня.

      Эльфы умолкли на полуслове, и, словно это был какой-то условный сигнал, погасли все огни, а на месте костров поднялись столбы черного дыма — зола и пепел запорошили глаза, в нос ударил сладковатый запах каких-то цветов, а потом мое сознание поглотила тьма…

__________
* У автора очередной приступ неконтролируемой любви к Сантьяге из цикла В. Панова «Тайный город», не обращайте внимания ;)

Примечание к части

Выкладывается в честь всемирного дня шоколада, к коему автор питает необъяснимую слабость. И спасибо всем, кто комментировал эту работу в мое отсутствие — 106 отзывов, которые мне только предстоит прочитать — это сильно. И страшно ;)

Глава 13, или эльфийское гостеприимство. Снова

      Я бы хотела сказать, что просыпалась с трудом, потому что моя бедная-несчастная головушка раскалывалась от боли, а во рту был мерзкий привкус кошачьего веселья и маленький филиал пустыни Сахары вместе взятые, но ничего подобного в реальности не было. Просто открыла глаза, а потом некоторое время пыталась понять, в какой точке пространства нахожусь и как именно здесь оказалась. Постепенно в голове начали всплывать воспоминания о лесе, далеких кострах и отрывках дивных песен, что пели эльфы…

      Стоп, эльфы? Значит это — темница? Что, правда?!

      Помещение, в котором я очнулась, больше всего напоминало пещеру, руками неизвестных умельцев доведенную до состояния «жить можно, и даже неплохо так жить». Сухо, в меру прохладно, достаточно светло и просторно, всякие пауки, крысы и прочая гадость отсутствуют как класс, да еще и место для сна есть. Не номер люкс, конечно, но я ожидала чего-то более антуражного, чем запертая комната с минимумом удобств. Если тут еще и кормят хотя бы раз в день, я точно не буду предпринимать попыток к бегству: во-первых, лень, а во-вторых, надо бы и остальных спутников дождаться.

      В двери, не иначе как на радость узникам, было проделано небольшое окошко, к которому я и подошла, чтобы хоть чуть-чуть прояснить ситуацию. Обзор, конечно, был не самым лучшим, но выбирать не приходилось. Из моей камеры открывался прескучнейший вид: часть коридора, освещенная неровным светом факелов, дверь, как две капли воды похожая на вход в мою темницу, и полное отсутствие живых существ в обозримом пространстве. Ясненько, значит, встреча с разумными, добрыми и вообще светлыми эльфами откладывается на некоторое время… Не сказать, чтобы меня сильно опечалил подобный вывод, но хоть какой-то определенности бы хотелось.

      Задумавшись, я начала мерить шагами доставшиеся мне апартаменты (6 на 6 шагов, к слову), а потом и вовсе опустилась на импровизированное ложе, роль которого исполняли разлапистые еловые ветки, заботливо накрытые моим собственным плащом. Что делать — не ясно, где Торин — неизвестно, как себя вести на допросе, если он будет — не понятно, чем сейчас заняты остальные — не…

      Хотя, это, пожалуй, самый простой вопрос, ответ на который мне приблизительно известен: или с жуткими членистоногими дерутся, или просто по лесу блуждают, или скоро нарвутся на длинноухий патруль. Надеюсь только, что встречу с пауками и эльфами (даже не знаю, кто из них страшнее) они переживут без потерь.

      Постепенно, убаюканная тишиной и полумраком, я уснула, решив напоследок разбираться с проблемами по мере их поступления. Не знаю, как долго длился мой отдых, но звук удара и невнятные, но от того не менее экспрессивные высказывания послужили неплохим будильником. Снилось мне, кстати, что-то маловразумительное, почти нереальное, и лишь поднявшись со своего ложа, я сообразила, что не узнала неоновые вывески магазинов, логотип МакДака и мерзкий вой автомобильной сигнализации. Хмыкнув такому «осредеземниванию», я нервно пригладила пятерней волосы и поспешила к обзорному пункту.

      Как оказалось, это в камере напротив очнулся Торин и решил предпринять попытку выбраться из темницы. Очевидно, ему королевское достоинство не позволяло третий раз за все время похода находиться в плену, и потому он предпринял отчаянную попытку высадить дверь плечом. Дверь выстояла, эльфы не появились, гном не пострадал, а я выяснила его местоположение, не прилагая никаких усилий.

— Добрый вечер, Торин, — приникнув к окну, произнесла я.

— Доброе, но только утро, — откликнулся он.

— Откуда ты знаешь?

— Я же гном, а гномы не только хорошо ориентируются под землей, но и чувствуют время, — как само собой разумеющееся произнес мужчина. — Ты давно очнулась?

— Несколько часов назад, точнее не скажу. Эльфов, равно как и кого-либо еще, не видела, подозрительных звуков не слышала и вообще не сразу поняла, где нахожусь и что случилось.

— Эльфийские чары, не иначе! — скрипнул зубами король, а потом неожиданно перевел тему: — Ты не сожалеешь, что отправилась с нами?

— А должна? — удивилась я.

      Кажется, мне уже второй раз подобный вопрос задают. Даже интересно, какой ответ они ожидают услышать?

— Это должен был быть обычный поход до Эребора, без всех неприятностей и неожиданностей, что повстречались нам по дороге! — нахмурившись, произнес мужчина.

— Знаешь, в одной песне есть такие слова:

Но если шило воткнуто в сиденье
И колется, куда бы ты ни сел,
То помни, мой дружок, что приключений
Всегда бывает больше, чем хотел!
*

— Так что я, можно сказать, была морально готова к подобному развитию событий.

— Ри? — как-то непривычно тихо позвал Торин.

— Да?

— Спой что-нибудь. Или расскажи, не важно.

— Почему я? — возмущение вышло каким-то наигранным, но гном этого даже не заметил, погруженный в какие-то свои мысли.

— Потому что ты бард, и это твоя профессия, — чуть удивленно отозвался он. — И потому, что мне нужно отвлечься от мыслей о плене и моих друзьях, оставшихся в этом проклятом лесу.

— О чем бы ты хотел послушать? — мысленно перебирая в голове песни, сказки и фильмы, которые возможно адаптировать для жителя Средиземья, уточнила я.

— Об эльфах, — серьезно удивил меня Торин. — Сделали же они хоть что-то хорошее за всю свою долгую жизнь?

— Прости, это не та тема, о которой я много знаю, — хотела отказаться я, но резко передумала. — Хотя, знаешь… Давай я расскажу тебе о предках владыки Элронда, у которого мы гостили?

— Интересно будет послушать, — хмыкнул Подгорный король. Кажется, он все же ненавидел не всех эльфов поголовно, а только тех, что не пришли на помощь его народу…

— Предупреждаю — история получится долгой, и точных дат от меня не жди — я все же не эльф с их великолепной памятью на даты и зубодробительными названиями.

— Мы никуда не торопимся, как видишь, так что начинай, — махнул рукой мужчина.

      Из всей богатой эльфийской истории я более-менее помнила только легенду о Сильмарилах, да историю любви Берена и Лютиэн, что являлась продолжением этой печальной эпопеи. Что поделать: толкиновский «Сильмариллион» я читала давным-давно, просто для ознакомления, поскольку и подумать не могла, что когда-нибудь сама попаду в Средиземье.

— Эта история началась задолго до Первой Эпохи, — собравшись с мыслями, начала я. — Одни считают, что виной всему — Феанор, и его непомерная гордыня, другие обвиняют жажду обладания Мелькора, Черного врага, но все сходятся во мнении, что не было на свете создано ничего прекрасней, чем драгоценные камни, в коих был заключен свет двух Древ…

      Как оказалось, помнила я достаточно много и даже почти не путалась в именах эльфийских правителей и их родственных связях. А там, где не могла вспомнить имя — или убирала персонажа из повествования, или просто называла его эльфом, мудрым советчиком, великим кем-нибудь и прочими синонимами.

      Мне в помощь выступали песни, сложенные верными поклонниками творчества Профессора, и удачно разбавляющие мое иногда излишне сухое повествование:

И прекрасный Нолдор
Край покинул гордо,
У Богов поддержки не прося
И ступил на землю
Первым в Средиземье
Он, в себе проклятье унеся…
**

      Торин, на удивление, оказался великолепным слушателем: не перебивал, уточнял, если ему было что-то не понятно, не торопил меня, если я не могла вспомнить важную деталь. В какой-то момент мне подумалось, что попасть в плен вместе с ним было настоящей удачей, ведь сидя в разных камерах, мы смогли, наконец, нормально общаться.

Шел Берен от холодных гор,
Исполнен скорби, одинок,
Он устремлял печальный взор,
Во тьму, ища угасший день.

Его укрыл лесной чертог,
И вспыхнул золотой узор
Цветов, пронзающих поток
Волос летящих Лютиэн…
***

— …И Берен, из рода людей, пришел в Дориат, к трону Тингола и Мелиан, чтобы просить у них руки Лютиэн — прекраснейшей из всех детей Илуватара. И прогневался Тингол, ибо любил дочь свою больше жизни, и решил погубить наглого смертного. И потребовал он за руку Лютиэн один из Сильмарилов, и тем самым навлек рок на весь Дориат…

Припомнил ты не в добрый час
Проклятый камень Феанора:
Его судьба теперь на нас,
Его судьба теперь на нас,
И принесет немало горя!
****

— …И состоялся между Финродом и Сауроном поединок на песнях могущества, чьи слова неведомы мне, и проиграл король. И были сорваны личины, но не вызнал Саурон ни целей похода, ни их имен. И тогда бросил он Фелагунда, Берена и десять их спутников в темную и безмолвную яму и грозился смертью, если не откроют они правды. И один за другим умирали верные королю воины, храня молчание, пока не остались в живых только Финрод и Берен. А затем Финрод Фелагунд умер, отдав жизнь свою в уплату клятвы и защитив Берена, и человек горько скорбел о нем…

      Честно говоря, я даже не заметила, в какой момент пришли эльфы. Просто, уже заканчивая свое повествование, обратила внимание, что у меня прибавилось слушателей, но прерываться не стала. Если не останавливают — значит, ничего срочного от нас не требуется, ведь так?

— …И выбрала она удел смертных, покинув Благословенный Край и отрекшись от родства с теми, кто жил там, и другим суждено будет повторить их историю. И судьбы Берена и Лютиэн отныне были связаны, и один путь увел их за пределы мира. И долго еще жили они вместе на Зеленом острове посреди великой реки, пока не утихли все слухи о них. Но, говорят, что родился у них сын, названный Диором, и был он дедом владыки Элронда. Конец, — радостно выдохнула я.

      История, конечно, несмотря на обещание, больше относилась к Феанору, его сыновьям и Морготу, чем к Берену и Лютиэн, но да ладно. К тому же, Торин никак не успел прокомментировать мой рассказ, поскольку эльфы, раньше прикидывающиеся деталью интерьера, выступили вперед:

— Пленники, вас желает видеть Трандуил, король Лихолесья, — и, без лишних церемоний, потащили (хотя, вернее будет сказать, почти вежливо сопроводили) нас в тронный зал по пещерным коридорам и галереям. По сравнению с гоблинскими, эти подземелья были куда светлее и наряднее, совсем не такие глубокие и не такие опасные, что не могло не радовать. Впрочем, не зная всех хитросплетений залов и переходов, заблудиться можно было и здесь.

      В просторном зале с колоннами, вырубленными прямо в скале, на резном деревянном троне восседал король эльфов. На голове у него красовалась корона из ягод и красных листьев, а волосы его больше всего походили на расплавленное золото. Он весьма походил на образ, представленный в фильме, но был более реален, как бы смешно это ни звучало в отношении выдуманного персонажа. Едва взглянув на него, я почему-то сразу подумала об осенней хандре да о смертной скуке, которой полна его жизнь несмотря на всевозможные пиры и частые охоты.

— Путники, что привело вас под сень моего леса? — устремив на гнома суровый взгляд, спросил Трандуил.

      Торин, почти такой же хмурый, как в самом начале пути, буркнул в ответ нечто неопределенное, а я пока решила помалкивать.

— Зачем вы и ваши спутники трижды нападали на мой народ во время пира? — не обратив внимания на явное нежелание Подгорного короля общаться, продолжил задавать вопросы эльф.

— Мы не нападали, — соизволил ответить Дубощит за нас обоих, — мы хотели попросить еды и узнать, в какой стороне тропа.

— Где сейчас ваши друзья? Что они делают? — интересно, и откуда бы Торину это знать, если он — здесь, а они — где-то там? Впрочем, поскольку в горле все еще першило после слишком длинного рассказа, я придержала комментарий при себе.

— Не знаю, вероятно, блуждают в лесу, — пожал плечами гном.

— Что вы делали в лесу? — так, вопросы пошли по второму кругу… Нет чтобы выяснить, как нас зовут, к примеру. Хотя, подозреваю, Торин — фигура для многих известная, в представлении не нуждающаяся…

— Искали пищу и выход, поскольку сбились с пути.

— А что вам там понадобилось? — сверкнув глазами, спросил король, но ответа так и не дождался, поскольку Торин явно не собирался распространяться о цели нашего похода.

— Что ж, молчи. А что расскажешь ты, смертная? — обратился ко мне Трандуил. От королевского внимания почему-то стало крайне неуютно, и мне даже показалось, что температура в тронном зале упала на несколько градусов. — Мои воины поведали, что ты многое знаешь о нолдор и утверждаешь, что была гостьей в Ривенделле.

— Это так, Владыка, — коротко согласилась я.

— Откуда же тебе известно о Сильмарилах и прочем? — чуть подавшись вперед, уточнил король, и листья в его короне дрогнули от порыва ветра.

— Я прочитала о них в книге, что была написана одним мудрецом задолго до моего рождения, — максимально честно ответила я, не видя смысла скрывать подобную информацию.

— Как его звали? — заинтересовался эльфийский владыка.

— О, у него было много имен: одни называли его Джоном, другие — Рональдом и Руэлом, третьи — Толкином, а некоторые — Профессором.

— Знаешь ли ты, кто я?

— Синдар, король Темнолесья, сын короля Орофера, отец принца Леголаса, — выдала я всю информацию, которую помнила о сидящем на троне эльфе. Еще в моей голове, конечно, крутилась подходящая песенка, но было бы странно петь ее здесь и сейчас.

— Это тоже было написано в книге?

— Нет, так рассказывал о вас Гэндальф Серый, — почему-то ответить так показалось мне хорошей идеей, и, судя по задумчивости эльфийского владыки, это сработало. Гэндальф, может быть, и не являлся сильнейшим членом Белого Совета, но сам факт нашего знакомства с ним настораживал.

— Есть ли у тебя какая-нибудь просьба, смертная? — отмер, наконец, Трандуил, и пришел мой черед задумываться.

      Просить освободить нас с Торином — бесполезно. Не думаю, что нас отпустят, пока не выяснят все, что интересует короля. Книги для легкого чтения (желательно — на русском) мне вряд ли предоставят, поскольку их в Средиземье быть не может. Получить какую-нибудь эльфийскую безделушку на память — так меня ждет 15 часть всех сокровищ Эребора…

      А что, если… Так, война за кольцо начнется почти через 80 лет, и тогда же умрет Боромир. Не то, чтобы он мне особо нравился, но почему бы не попробовать его спасти чужими руками?

— Ваше величество, не могли бы вы передать принцу Леголасу следующее: когда девятерых покинет первый, ему следует быть внимательнее к гондорцу, иначе Братство распадется.

      Судя по недоуменным взглядам, меня не поняли от слова «совсем», но меня это ни капли не расстраивало. Трандуил, пытаясь скрыть замешательство, кивнул с величественным видом:

— Я исполню твою просьбу, смертная, — после чего аудиенция закончилась, и нас с Торином вернули в подземелья.

______________
Рассказ Ри — это сильно сокращенная и немного переделанная история о Сильмарилах (но это вы и так поняли)

* Барда — «Песенка господ приключенцев»
** Эпидемия — «Феанор»
*** Хелависа — «Баллада о Берене и Лютиэн»
**** Финрод-Зонг — «Ария Мелиан»

Глава 14, или надежда на спасение

      Сидеть в плену было нестерпимо скучно: молчаливые эльфийские воины, похожие, как братья-близнецы, вдоволь снабжали нас едой и питьем, а потом просто исчезали до следующего раза. Король Трандуил больше не изъявлял желания пообщаться, поэтому свободного времени у нас было выше крыши, а вот способов скрасить досуг явно не хватало. У меня мелькнула мысль как-нибудь подшутить над эльфами, но я отказалась от нее. Они, конечно, добрые и светлые, но вот остаться без еды и воды из-за собственной глупости или неосторожно сказанного слова как-то не очень хотелось.

      На второй день вынужденного безделья я не выдержала и предложила собрату по несчастью в лице Подгорного короля сыграть во что-нибудь. Мужчина, нахмурившись, отказался, пробормотав что-то о том, что он уже давно не ребенок. Настаивать не осмелилась, поскольку меня столь сильно цепляет эта фраза, что я надолго выпадаю из реальности.

      Попытки представить, как выглядел данный конкретный гном в детстве, с треском проваливаются. Почему-то вместо обычного мальчишки перед глазами стоит образ бородатого и неизменно хмурого Торина, и его единственное отличие от оригинала — чуть меньший рост да отсутствие ранней седины. При этом я отлично понимаю, что когда-то и он был маленьким, нуждался в помощи и вообще не был настолько крут, но ничего не могу с собой поделать. Очевидно, в моем сознании он — этакая смесь супергероя и прекрасного принца, найденная в капусте (или, в данном случае — высеченная из камня) сразу таким: взрослым, мужественным и серьезным.

      На третьи сутки плена Торин начинает строить планы побега, один невероятнее другого. Нисколько не сомневаясь в его воинских умениях, я, однако, не до конца уверена, что без оружия он способен справиться сразу с двумя-тремя эльфами, которые вооружены как минимум кинжалами. Вариант со взломом дверного замка темной-темной ночью был мною нещадно раскритикован просто потому, что: а) среди нас нет достаточно квалифицированного вора или взломщика (ах, Бильбо, где же ты?..) и б) под рукой нет ни одного предмета, способного заменить банальную отмычку.

      Идея подкопа, предложенная, ради разнообразия, мной, разбивается о суровую действительность: расковырять деревянной ложкой горную породу, чем-то напоминающую гранит, задачка явно не на одно десятилетие. Замысел прикинуться мертвыми, а потом вылезти из могилы и драпать из леса со всех ног, сталкивается с серьезным препятствием. У нас вряд ли получится достоверно изобразить мертвых, ведь эльфы обладают великолепным слухом и услышат любой, даже самый тихий и медленный стук сердца.

— Ох, Торин, просто признай, что этот побег невозможен без посторонней помощи, — прошу я, выслушав еще с десяток невероятных проектов.

      И гном, вняв моим мольбам, временно оставляет эту затею и даже соглашается сыграть со мной в города.

      Я, резко приободрившись, буквально за две минуты объясняю ему правила, и остаток дня мы азартно перебрасываемся словами, безбожно мухлюя. Нет, мы вовсе не стремимся нарушать правила, просто я, к примеру, «плаваю» в местных названиях населенных пунктов, а Подгорный король, соответственно, слыхом не слыхивал ни о каких Петербургах и Казанях…

      В течение следующих дней города заменяются на фрукты/овощи, растения и животных, а потом нам просто надоедает. Но, как сказал гном, это было неплохим развлечением, и он, пожалуй, будет не прочь сыграть в эту игру еще раз, когда мы выберемся от проклятых эльфов и найдем своих спутников.

      Попытка поиграть в мелодии проваливается, поскольку мужчина не знает песен, которые известны мне, а я совершенно не ориентируюсь в тех, что распространены в Средиземье. Зато мы вполне мило угадываем слова в «Виселице», правда, и здесь не обходится без казуса. Забывшись, я использую «телефон» в качестве загаданного слова, а потому, «повесив» Торина, вынуждена объяснять ему его значение. Что это, мол, такой специальный шифр, подобный лунным письменам на карте Трора и широко распространенный на моей родине. Гном, кажется, находит это объяснение вполне приемлемым, но, когда роль ведущего переходит к нему, в отместку загадывает слово «uzbad»* на Кхуздуле.

      Забавнее всего играется в «Угадайку»**, где круг персонажей ограничен кем-то или чем-то, что было бы знакомо нам обоим. Было решено, кстати, вовсе исключить вопрос про расу: иначе человек угадывался на раз-два, что было совсем не интересно. Но, из-за непохожести наших характеров, и здесь не обходится без недопонимания.

      К примеру, я совершенно логично предположила, что высокий, странный мужчина в головном уборе — это Гэндальф, которого невозможно было представить без его остроконечной шляпы и который сам по себе был немного чудаковат. Оказалось же, что Торин имел в виду Трандуила, который в своей плодово-ягодной короне показался ему более необычным, чем все волшебники вместе взятые.

      Азога (мужчина, среднего возраста, владеющий оружием и имеющий домашнее животное) Дубощит угадал на удивление быстро — то ли потому, что врага надо знать в лицо, то ли потому, что во время некоторых вопросов и ответов у меня вырываются смешки. Эта игра пришлась гному весьма по вкусу, а потому мы азартно придумываем друг для друга персонажей еще половину вечера. Под конец мне захотелось немного подшутить над Торином, и я загадываю ему…

— Это мужчина? — спросил гном, подозрительно глядя на меня через небольшое окошко.

— Без сомнений, — кивнула я, поскольку женщин во время похода мы, как будто бы, и не видели. Леди Галадриэль не в счет, поскольку встречи с ней удостоилась только я.

— Он высок?

— Выше меня, но не намного, — знаю, что отвечать, вообще-то, требуется только «да» или «нет», но играть по слегка упрощенным правилам не менее весело.

— Богат? — продолжил задавать наводящие вопросы Король-под-Горой.

— Да, — думаю, собственность в Средиземье, титул и не самое плохое оружие на свете явно указывают на состоятельность субъекта…

— У него светлые волосы?

— Нет, темные.

— Он старше тебя? — явно заинтересовался мужчина.

— Торин, иногда ты задаешь поистине странные вопросы! Разве во время странствий мы встречали кого-то, кто был бы младше?

— Просто иногда ты ведешь себя очень по-взрослому, и я забываю, как ты молода на самом деле. — Не зная, что ответить на такой своеобразный комплимент, я спрашиваю:

— Ты еще не готов назвать имя?

— Я даже не представляю, о ком речь, — чуть усмехнулся он, но предположил: — Элронд?

— Нет. К тому же, владыку мы сегодня уже загадывали, помнишь? — оставив мою реплику без ответа, гном уточняет:

— У этого незнакомца сложный характер?

— Временами — просто ужасный, — поделилась мнением я. — Но он все равно… Впрочем, этого я тебе не скажу, а то не интересно будет.

— Это Кили?

— Мне безумно интересно, почему ты подумал на него.

— Он — молодой мужчина с темными волосами и не самым простым характером, к тому же — весьма богатый для своего возраста, — обстоятельно ответил гном.

— Нет, я загадала не его, но ты весьма близок к правильному ответу. Задашь контрольный вопрос?

— Ты хорошо к нему относишься?

— На самом деле — да, но со стороны это может выглядеть как-то иначе.

      Да уж, постоянные ссоры — это явно не показатель хорошего отношения, но, с другой стороны, — какая-никакая, но помощь, и тот поцелуй, о котором мы так и не поговорили, должны указывать на симпатию…

 — Тогда это точно я, — слегка самодовольно замечает Торин, заканчивая игру.

      А еще у нас появляется собственная традиция, которую я считаю довольно милой: когда, по словам гнома, на поверхности наступает вечер, а от нашей еды, что продолжают исправно приносить эльфы, не остается ни крошки, начинается пора историй.

      В такие моменты я чувствую себя Шехерезадой, которая пытается приручить султана, заинтересовав его своими рассказами, но благоразумно не говорю этого вслух, поскольку эту сказку мужчина услышал одной из первых.

      Забавно, но все сказки и легенды в моем варианте обзаводятся порой совершенно дикими деталями, не как Белоснежка, конечно, но все равно.

      Так, например, Волк из «Красной Шапочки» превращается в оборотня, поскольку иначе объяснить его умение разговаривать я не могу, а доблестные охотники — в следопытов Севера, собратьев Арагорна.

      Джинн из «Аладдина» трансформируется в слабого майяра, заточенного в браслете, а события происходят в Хараде***, о котором многие слышали, но никаких подробностей не знают.

      Однако больше всего Торину понравился вольный пересказ игры «Dragon age». Думаю, всему виной то, что к Серым Стражам присоединяется гномий принц в изгнании, да и роль остальных подгорных жителей в финальном сражении немного приукрашена. Ну, а тот факт, что в самом конце главный злодей (дракон-Архидемон) умирает, оставив несметные сокровища радостным победителям — всего лишь приятное дополнение.

      Но если все мои истории — выдумка от начала и до конца, то те, что рассказывает в ответ мужчина, действительно происходили. Я слушаю о Фрерине — младшем брате Торина, который был искусным ювелиром и был невероятно похож на Траина, их отца. Узнаю, что Фили и Кили унаследовали свой легкий нрав от Дис, которая до сих пор любит пошутить над не в меру серьезным старшим братом. Выясняю, что славится она не только шутками, но и тяжелой рукой, что могут подтвердить некоторые гномьи старейшины, с чьими решениями или высказываниями она была не согласна.

      Мужчина, словно желая выговориться, вспоминает о том, как сложно его народу пришлось после ухода из Эребора; говорит о скитаниях и лишениях, и в конце — о новом доме, который, конечно, не сравнится с Одинокой горой, но где его гномы смогли обрести покой. Жаль только, что его сердце принадлежит Эребору, и потому он не был там по-настоящему счастлив.

      После его рассказов я знаю, что он не любит эль, предпочитая ему вино, потому что вкус у виноградной лозы несравненно лучше. Что однажды маленькие Фили и Кили отрезали его бороду, не желая отпускать его в человеческий город, расположенный неподалеку от Синих гор. И что из-за этого ему пришлось пропустить праздник, во время которого гномы выясняли, у кого бороды заплетены хитрее. Это, по правде говоря, его нисколько не огорчило, и на следующий год он сам подговорил племянников взять в руки ножницы. Что давным-давно его мать пекла самые вкусные яблочные пироги, что он когда-либо пробовал. Что в детстве он любил запускать крылатых змеев, которые поднимались высоко-высоко в небо, а после нападения Смауга — возненавидел их. Что он потерял в битве у ворот Мории не только деда, но и брата. Что…

      Этих «что» набирается еще очень много, и не за всеми из них стоят хорошие воспоминания. Например, я с удивлением узнала, что у него была невеста, которая отказалась выходить за него, обвинив в том, что слишком много гномов погибло при битве за Азанулбизар, хотя его вины в этом не было.

— Неужели с тех пор ни одна красавица не покушалась на твое сердце? — стараясь не выдавать своего интереса, уточняю я.

— Почему же? Желающих стать хозяйкой в Залах Торина становится все больше год от года, — хмыкнув, признался мужчина, а мое сердце кольнуло ревностью. — Балин утверждает, что я сбежал отвоевывать Эребор как раз потому, что не хотел делать окончательный выбор. А почему ты еще не замужем? — проявил ответное любопытство Дубощит.

— Может быть, я слишком молода. Может — не встретила еще своего принца на белом коне. Но, скорее всего, все потому, что мне никто не предлагал, — честно ответила я, и разговор увял как-то сам собой.

      Новость о том, что у него много поклонниц, неприятно царапает сознание, а воспоминания о подслушанном в лесу разговоре причиняют еще большую боль. Значит, он все же определился с выбором… Интересно, какая она, его избранница? Красивая, умная, трудолюбивая? Мастерица на все руки или эдакий Торин в юбке? Любит ли она его или просто жаждет власти, подобно остальным? В конце концов, я запрещаю себе думать об этом и забываюсь беспокойным сном…

      Если верить отметинам, что были старательно выцарапаны на стене моей темницы, прошло уже две недели с момента нашего пленения. Две дурацких недели, когда умываться приходилось небольшим количеством чистой воды, любезно принесенной все теми же эльфами, а о нормальном душе (вместо обтирании мокрой тряпочкой) можно было только мечтать. Ничего не менялось изо дня в день, и это угнетало.

       На стене, кстати, помимо своеобразного календаря, появилась сакраментальная фраза про Васю, который здесь был. И, хотя великим художником я не являлась, по соседству с ней скоро возникли кривоватые фигурки, призванные изображать гномов, курица-переросток, задуманная как дракон, и конус, отдаленно похожий на гору. Чтобы всем вышеперечисленным было не так одиноко, топорно нарисованные леса заселяют эльфы, отличающиеся от гномов только шириной плеч и отсутствием бород, а над всем этим безобразием парят гигантские орлы, похожие на галочки с глазами. В стороне от всего этого безобразия толпятся орки, более-менее похожие на себя, то есть откровенно страшные, и возвышается строение, похожее на Барад-Дур, если судить по глазу на его вершине.

      Порой, когда становится совсем тоскливо, и ни разговоры, ни игры, ни сон не могут поднять мое настроение, я прислоняюсь спиной к стене и начинаю тихонько петь. Не для того, чтобы досадить эльфам (как же, кто-то покушается на их звание лучших певцов!) или развлечь Торина, а для себя. Я, конечно, знаю, что хоббит найдет нас рано или поздно, но хочется, чтобы это событие произошло пораньше.

      Вот и сейчас была как раз такая ситуация, когда скука победила, а мужчина в камере напротив не был настроен на общение. Он, судя по всему, метался из угла в угол, пытаясь то ли не думать о товарищах, то ли придумать, наконец, действенный план побега, то ли устроив себе такую своеобразную разминку.

Я вчера целый день над врагом издевался,
Целый день под стеной их твердыни ходил.
Целый день я им пел и нахально стебался,
А сегодня во вражеский плен угодил.
И сижу за решеткой в темнице сырой,
Как вскормленный в неволе орел молодой…
****

— Ри, это ты? — раздался за дверью подозрительно знакомый голос. Приблизившись к небольшому окошку, я, разумеется, никого не увидела, но все же тихо подтвердила:

— Я. А в соседней камере — Торин, если тебе это интересно.

— Как я рад, что сумел отыскать вас! — между тем продолжил радоваться невидимый хоббит. — Эти подземелья, конечно, получше гоблинских, но один бы я сюда пойти не решился! Хорошо, что решил проследить за теми эльфами! А еще вас, почему-то, держат в самом дальнем конце…

— Бильбо! — не выдержал Дубощит, который все это время прислушивался к нервной болтовне взломщика, надеясь выяснить хоть что-нибудь полезное.

— Да, Торин?

— Почему я тебя не вижу? — задал главный вопрос наш бравый предводитель. — И почему Ри не выглядит удивленной этим фактом? — добавил он.

— Уменяестьволшебноекольцо, — на одном дыхании выпалил Бильбо, сдергивая с пальца мечту Саурона и вновь становясь видимым. — А Ри сама как-то догадалась, честное слово, — чуть улыбнувшись, добавил он.

— Что?! Почему я узнаю об этом только сейчас? — обратился к нам обоим гном.

— Ну, все имеют права на маленькие секреты, — отговорка вышла не самая убедительная, но ничего лучше просто не придумалось. — К тому же, ты не спрашивал.

— Я не думал, что это важно, — добавил хоббит. — Но я собирался использовать его только во благо нашего похода, правда!

      Формально, мы были правы, ведь в нашем контракте, подписанном в уютной норе Бэггинса в конце апреля, не было ни слова о том, что мы обязаны раскрывать все свои тайны. С другой стороны, новость о неизвестном кольце, дарующем невидимость, и в самом деле была крайне необычной, так что слегка нервную реакцию Торина можно было понять.

— Хорошо, обсудим это позже, — устало согласился гном. — А пока не соизволит ли мистер взломщик рассказать, как он здесь очутился?

— Ну, после того, как вы зачем-то шагнули в центр той поляны, мы заблудились. То есть, мы и раньше не знали, где находимся, но тут! Все огни погасли, на месте костров поднялись столбы черного дыма, зола и пепел запорошили нам глаза, и потому мы потеряли друг друга из виду. Мы звали друг друга, пытались идти на голоса, но ничего не менялось. Постепенно крики гномов стали затихать и удаляться. А потом я услышал далекие вопли о помощи и поспешил в ту сторону, где, как мне показалось, они раздавались. Я осторожно крался до тех пор, пока не различил впереди клубок черноты, слишком густой даже для Черного Леса — он походил на клок темной ночи, который забыл рассеяться с наступлением дня. Подобравшись ближе, я понял, что это паутина, намотанная в несколько слоев. Прямо у меня над головой, на деревьях, сидели пауки: гигантские, страшные-престрашные и, очевидно, очень голодные. А на ветвях висели гномы, завернутые в коконы от макушки до пяток, неспособные выбраться и вот-вот готовые стать обедом этих тварей.

— И ты их спас, верно? Отвлек внимание пауков на себя, а потом, надев свое чудо-кольцо, вернулся и освободил моих друзей? — предположил Торин, слушавший хоббита очень внимательно.

— Ты прав, — кивнул Бильбо, — но было невероятно трудно по одному втаскивать на ветку сверток с гномом, чтобы он не упал и не разбился. Несмотря на то, что нас всех мутило от паучьего яда, мы все же сумели справиться с вернувшимися пауками. И, хотя бой был долгим и изматывающим, а погоня — утомительной, мы пережили ее без потерь. В итоге мы вернулись на ту поляну, где последний раз горели костры эльфов, и только там обнаружили, что вы пропали. Но, поскольку и гномы, и я устали просто до невозможности, решили устроить привал и заняться вашими поисками позже. Наутро мы даже отправились в ту сторону, что выбрали общим решением, но далеко уйти не успели: нас остановили эльфы. Ни о каком сопротивлении, как вы понимаете, не могло быть и речи: они видели в темноте, а мы — нет, к тому же, у них были луки. В общем, наших друзей связали и пересчитали, а я успел надеть кольцо и избежал пленения.

— И ты следовал за ними, не видим и не слышим? — решила уточнить я, хотя и так знала ответ.

— Да. А потом проследил, где их заперли, немного последил за эльфами, кажется, придумал план побега и совершенно случайно нашел вас.

— Случайности не случайны, тебе ли этого не знать? — спросила, намекая на встречу с Голлумом и находку кольца.

— Скажи мне, Бильбо, все ли гномы живы и здоровы?

— Да, у них все хорошо. И их, в отличие от меня, даже кормят! — пожаловался нам хоббит.

      На лице Подгорного короля при этом известии мелькнула тень облегчения. Все же он беспокоился о своих подданных, или, вернее, друзьях, и сильно переживал, что неспособен как-то помочь тем, кто остался в Лихолесье.

— Встречались ли они с эльфийским королем? — продолжил задавать вопросы Торин.

— Да, несколько раз, — кивнул Бильбо, — но они не открыли ему целей похода.

— А что насчет побега? — поинтересовался гном нетерпеливо: все-таки ему, как и мне, опостылел эльфийский плен.

— Я узнал, что из дворца есть еще один выход. Он, конечно, предназначен для того, чтобы сплавлять по реке пустые бочки до Озерного города, но это единственный наш шанс на спасение. И я предлагаю вам воспользоваться этим путем сегодня, поскольку другой возможности может и не представиться.

— Почему именно сегодня? — задала самый главный вопрос я.

— У эльфов во дворце какой-то праздник, так что ваше отсутствие не сразу заметят, — пояснил рассудительный хоббит. — К тому же стражник, у которого есть ключи от всех ваших камер, собирался сегодня хорошенько выпить с дворецким и прочими слугами.

— Ты сможешь выкрасть ключи и провести нас до погреба так, чтобы нас не заметили?

— Мне кажется, да, — чуть неуверенно ответил Бильбо.

— Тогда действуй, — приказал Торин, и хоббит поспешил за ключом к нашей свободе.

__________
* Властелин или владыка;
** Автор и его многочисленные друзья не знают/не помнят названия этой игры, поэтому использован подобный вариант;
*** Напоминает, что Харад — это страна в Средиземье, где обитают дикие южные племена и их боевые слоники;
**** Тэм Гринхилл — «Пленный менестрель»

Примечание к части

За редактирование этой главы, а так же неоценимую помощь и советы в ее написании объявляется огромная благодарность Nariёth. Спасибо тебе еще раз!

Глава 15, или экстрим-спуск в бочках

— Ты рад? — как только хоббит скрылся за поворотом, спросила я.

— Быть пленником — крайне утомительное занятие, — признал Торин. — И я благодарен Гэндальфу, который навязал мне вашу компанию. Вы с Бильбо уже несколько раз спасли всех нас, и неважно, была ли это помощь или простая дружеская поддержка.

— Почему ты, кстати, так не хотел брать нас в отряд?

— Потому что вы не гномы, и могли предать. Потому что вы не воины, и могли и до сих пор можете погибнуть. Потому что ты — девушка, а я все еще считаю, что сражения — не женское дело.

— Ты прав, не буду отрицать: битвы — это не мое. Но я не отступлю. Не теперь, когда до Эребора осталось рукой подать.

— Пообещай хотя бы, что не полезешь в пасть дракону, — самую малость обреченно попросил Торин.

— Клянусь, — сцепив пальцы крестом, пообещала я.

      Как это не полезу? Живой, настоящий, огнедышащий дракон!.. Да еще и говорящий, если верить Толкину! Разумеется, я просто обязана с ним встретиться, иначе умру от любопытства! Правда, перед этим одолжу у Бильбо его колечко, поскольку не хочу быть съеденной или — хуже того — сожженной заживо.

— И почему я тебе не верю? — глядя в мои невинно-честные глаза, подозрительно уточнил мужчина.

— Скажи, а что бы ты стал делать, если бы Бильбо не появился? — поспешила перевести тему я.

— Одно из двух: или попытался все же напасть на тюремщиков, или рассказал бы Трандуилу о цели нашего похода. Говорят, он падок на золото, так что, возможно, отпустил бы нас за часть сокровищ Эребора. Или не выпустил бы нас отсюда живыми — такой вариант тоже возможен. Хорошо, что наш взломщик появился столь своевременно! И еще лучше, что все это время рядом со мной была ты — иначе, боюсь, я бы уже сдался.

— Всегда к твоим услугам, — неуверенно протянула я, просто не зная, что еще можно сказать в подобном случае.

      Последнее утверждение Торина мне, конечно, весьма польстило, но, думаю (да какой там — знаю), что он не рассказал бы эльфам ничего даже под страхом смерти. А защищать или обвинять Трандуила… С одной стороны, король в золотом и алом не сделал нам ничего плохого (две недели в темнице не в счет), с другой — уверенности в том, что и дальше не сделает, я не испытывала, а потому сочла за благо промолчать.

      Через некоторое количество бесконечно долгих минут (растянувшихся, в моем представлении, на часы и дни), наполненных тревогой за друзей (а вдруг их поймают?), желанием поскорее выбраться из опостылевшей камеры и тишиной, которая, однако, казалась вполне уютной, возвратился хоббит. Один.

— Все очень хотели увидеть вас обоих. Но, при всем моем уважении к гномам, таланта к бесшумному передвижению и вообще к соблюдению тишины у них нет. Поэтому я уговорил их остаться в погребе, чтобы не привлекать к нам ненужного внимания, — поспешил успокоить нас Бильбо, пока мы не успели завалить его вопросами.

— Ты поступил разумно, — согласился с ним Торин, выбравшись из темницы, открытой запасливым хоббитом.

      На один короткий миг мне показалось, что сейчас он попросит нашего взломщика не открывать замок на моей двери, но Подгорный король промолчал. Интересно, он подумал, что в этом случае я точно выдам все их планы Трандуилу или решил, что не сможет убедить Бильбо оставить меня в плену у эльфов? В любом случае, я по-настоящему благодарна им обоим, что не бросили меня и дальше загибаться от скуки в этом всеми богами забытом месте.

— Прощай, камера! Здравствуй, свобода! — шепотом возрадовалась я, покинув наконец место заточения.

      Хотелось добавить, что скучать не буду, но это было бы не совсем правдой. Мне будет не хватать доверительных разговоров с Торином и уютного молчания с ним же. Здесь, в плену, мне иногда казалось, что у моей односторонней любви есть шанс стать чем-то большим, и откровенность со стороны гнома словно убеждала меня в этом, но…

      Почему всегда, даже в самой замечательной ситуации есть это проклятое «но»? Боюсь, теперь мне вновь нужно запереть любовь к этому мужчине в самом дальнем уголке души и вести себя так, будто этих двух недель не было. И постоянно напоминать себе, что у него есть возлюбленная, и она — это не я.

      А потом мы пошли, или, вернее, стали красться слабо освещенными коридорами, и мне стало резко не до посторонних мыслей. Неудобство от недостатка света, кстати, испытывала только я, поскольку мои спутники вполне сносно видели в темноте. В общем, Бильбо указывал дорогу, а Торин время от времени поддерживал меня, не давая упасть.

      Парадокс. В темноте проще передвигаться с закрытыми глазами. Если не полагаться на бесполезное здесь и сейчас зрение, можно открыть в себе бездну талантов! Например, кончики пальцев обретают невероятную чувствительность, слух обостряется… а хватка на сильной руке впереди идущего гнома становится поистине стальной — клещами не отодрать. Так и представляю себе, как противный Транди (ну не нравится он мне, и все тут!) пытается отнять у меня Торина, а я повисаю на венценосном гноме, как пёс бойцовской породы на штанине прохожего… Нервный смешок, сорвавшийся с моих губ, кажется в темноте чужим и почти зловещим.

      Ладонью я нащупала холодную и чуть влажную каменную стену. Вьющиеся лозы резных узоров плелись и плелись под чуткими в темноте пальцами, уводили вниз, вниз, вниз… Нет, вы мне объясните, как это возможно?! Местный всевластный самодержец такой же эльф, как тот же Финрод Фелагунд — остроухий, бессмертный и всё такое — но один строит сказочный Нарготронд, о котором люди и знать не вправе, а другой — вот эту мрачную нору! И я имею право быть несправедливой и предвзятой!..

      Но, я позабыла все свое недовольство, когда начались нерукотворные древние пещеры, где витые гроздья сталактитов светились собственным бледноватым светом, не разгоняя тьму, а как бы врастая в самую её плоть, рождая мертвенно-бледные когтистые тени… Где мох на стенах оборачивается на ощупь прохладным бархатом… Где глянцевые угольно-чёрные воды подземных рек кажутся густым и текучим мраком, шелковым, лоснящимся, манящим…

      Заглядевшись, я вполне предсказуемо споткнулась — в который уже раз. И не собрать бы мне костей, не будь рядом сильного гнома с отличной реакцией. Нет, честно — Торин незаменим в подобных ситуациях! Столько раз ловить неуклюжую сверх меры меня — это ж какое терпение надо иметь! Идеальный мужчина…

— Не смотри на воду, — спокойно и чуть хрипловато приказал Король-без-королевства, а я нашла в себе силы оторвать взгляд от зачарованной глади воды и кивнуть.

       И мне почему-то сразу вспомнился уснувший в книге миляга Бомбур, что искупался в зачарованной реке. У Трандуила, чтоб его, вообще какой-то до ужаса негостеприимный нрав: если лес — то мрачный и темный (и не надо мне тут ля-ля о Некроманте-Сауроне), если сторожевые животные — то плотоядные пауки размером с корову, если ручьи и реки — то полные невыразимого колдунства по самое не балуй…

— Почти пришли, — тихо заметил Бильбо, с любопытством поглядывая на нас.

      Как бы мне этого не хотелось, но руку Торина пришлось отпустить…

      И правда: через несколько метров впереди забрезжил свет, и показалась уютная пещера, выполнявшая у эльфов роль погреба. Внутри, сидящими за дубовым столом, обнаружились доблестные стражи, упившиеся вусмерть и теперь мирно сопевшие, сложив остроухие головы на руки. Перед ними, кстати, стояли не изящные бокалы (вполне уместно смотревшиеся бы в руках у эльфов), а грубые деревянные кубки, больше похожие на кружки для пива. В этот момент мне почему-то подумалось, что обитатели Ривенделла походили на высших существ, чье присутствие подавляло, а вот жители Лихолесья, при всей своей пафосности, напоминали скорее детей, пытающихся подражать взрослым. Эльфы Мирквуда, конечно, тоже прекрасные, бессмертные и все такое, но от своих собратьев отличаются какой-то особой инфантильностью (что, впрочем, почти не относится к Трандуилу). Кто, к примеру, настолько увлечется выпивкой, что позабудет и о пленниках, и о долге? Нам, разумеется, на руку подобное раздолбайство, но, серьезно, если бы вместо Бильбо был враг — они не досчитались бы короля и многих стражников.

      И вообще, сказка о прекрасных эльфах была окончательно разрушена, не перенеся столкновения с реальностью.

      Ладно, забудем о легкомысленном поведении и пагубном пристрастии к алкоголю, но почему — объясните мне кто-нибудь! — почему некоторые гномы симпатичнее перворожденных? Торин не в счет, поскольку в него я влюблена; мое отношение к Фили и Кили такое же предвзятое, как и к их дяде; но остальные? Те же Ори и Бофур, если их помыть, побрить, расчесать и приодеть, станут вполне симпатичными, и это уже не спишешь на особое отношение. Впрочем, я отвлеклась.

      В погребе, помимо разочаровавших меня эльфов (одному из которых Бильбо вернул бесполезные уже ключи), обнаружились бочки. Видимо-невидимо бочек, отличающихся лишь размером и, в редких случаях, цветом древесины. Рядом с теми, которые, по словам Бильбо, должны были вскоре отправиться в Озерный город, обнаружилась толпа гномов. До нашего появления они о чем-то шептались, пытаясь соблюсти конспирацию (неудачно, на мой взгляд, потому что гномы и шепот — это как Азог в балетной пачке — что-то невероятное) и кидая кровожадные взгляды в сторону эльфов, но, увидев нас, перестали строить из себя заговорщиков.

— Торин, ты жив! — чуть ли не повисли на нашем бравом предводителе его племянники.

— И вы, как я погляжу, тоже, — чуть придушенно отозвался тот, силясь сдержать улыбку.

      Стоило только братьям чуть отойти в сторону, как он тут же был окружен остальными гномами, выражающими свой восторг менее бурно, но не менее искренне.

— Не хмурься, Ри, — заключая меня в объятия, попросил Кили, — тебя мы тоже рады видеть.

      Все гномы, кстати, выглядели так, будто двух недель в плену не было: свежие, веселые, готовые продолжить путешествие… Кажется, поимка нас всех эльфами послужила отличным поводом для долгожданного отдыха, чему немало способствовали ежедневное питание и покой. Подумаешь, ерунда какая — в камере посидеть! Лишь бы не встречаться снова с троллями, орками, гоблинами, пауками и прочими элементами любого настоящего приключения… Да после такого практически курортного содержания даже встреча со Смаугом явно начала казаться им пустяком, не заслуживающим внимания. Возможно, я утрирую, но даже мне хотелось бежать вперед, навстречу опасностям, и смеяться им в лицо, а это не самая нормальная реакция в мире.

— Кстати, — всплеснул руками Бильбо, когда первые восторги от встречи немного поутихли, — я же и все ваше оружие тут припрятал… — после этих слов радостные возгласы возобновились, а хоббиту пришлось показывать, куда именно он уволок секиры, мечи и прочие колюще-режущие игрушки, попутно рассказывая короткую сопроводительную историю.

      Не знаю, как эльфы, а я свой урок усвоила: хочешь спрятать что-то от хоббита, вошедшего во вкус шпионско-воровской деятельности — сожги, утопи, закопай, но на обычный замок не полагайся. Даже если это королевская сокровищница, которую еще ни разу не грабили. Даже если она неплохо охраняется. Даже… Не доверяйте хоббитам, в общем, если только они не ваши друзья.

      Вооружались гномы с рекордной скоростью и выглядели при этом так, будто получили лучший подарок на день рождения и на Новый год вместе взятые. Впрочем, я тоже была рада почувствовать тяжесть лука, ставшую за время похода вполне привычной.

— Бильбо, а в чем твой план-то? — поинтересовался Нори, и остальные поддержали его заинтересованными возгласами.

— Нам нужно будет сесть в бочки, а потом дождаться эльфов, которые станут переплавлять их в Эсгарот, — чистосердечно признался наш маленький друг.

— В этих? — уточнил Дори и чуть ли не простонал: — Скажи, что ты шутишь!

— Это наш единственный шанс на спасение, между прочим, — обиделся за свою идею Бильбо.

— Отличная идея, — восхитились самые младшие члены отряда, с воодушевлением поглядывая на бочки.

— Самоубийственная, вы хотели сказать? — скривился Бомбур, очень редко высказывающий свое мнение.

— Мистер Бэггинс прав, — прервал зарождающийся спор Торин. — Способ, конечно, весьма… оригинален, но я сыт по горло гостеприимством Трандуила и не намерен задерживаться здесь дольше необходимого.

— Думаю, нам стоит поторопиться — даже эльфы не будут пировать вечно, — внесла рациональное предложение я.

      Меня вообще крайне удивляло, что стражники, спящие буквально в двух шагах, до сих пор не проснулись: то ли вино и вправду было настолько крепким, то ли нам позволили организовать этот побег, поскольку кормить нашу компанию было слишком накладно, то ли у них имелась еще какая-нибудь серьезная причина поскорее избавиться от нас.

— Разумный совет, — согласился со мной Подгорный король и направился к одной из бочек, которая выглядела наиболее солидно, не побоюсь этого слова, по-королевски.

      Гномы, продолжая тихонько переговариваться, стали выбирать себе бочки, и я, чуть помедлив, присоединилась к ним. Не знаю уж, какими критериями руководствовались остальные, но мой выбор пал на тару, в которой раньше явно хранились яблоки. Решив, что это лучше, чем запах квашеной капусты или вина, я оглянулась на Бильбо. Хоббит, добрая и предусмотрительная душа, раздавал выбравшим себе плавательное средство охапки соломы. Не бог весть что, но, думаю, пропажу кучи мягких подушечек или отрезов ткани обнаружили бы раньше, подняв на ноги весь дворец.

      Сидеть в бочке на куче сена, накрытой моим видавшим виды плащом, было скучно, а потому я, сдвинув крышку, наблюдала, как упаковываются остальные. Больше всего хлопот доставил Торин — он вертелся и крутился в своем бочонке и ворчал, как пес, укладывающийся спать в тесной конуре. Я бы посмеялась, но попробуйте сами поудобнее устроиться в бочке, и вы поймете, что это только выглядит весело, а вот чувствуется… Оин напоследок поднял шум по поводу недостаточного числа отдушин: он утверждал, что задыхается, когда и крышка-то еще не была наложена. Бомбур никак не хотел помещаться в выбранный бочонок, и Бильбо понадобилась помощь Двалина, чтобы запихнуть его туда.

      Наконец, все были благополучно устроены, отдушины для дыхания — проделаны, а крышки приделаны так, чтобы их можно было легко выбить в нужный момент. Закончили мы как нельзя кстати, поскольку буквально в следующую минуту в подвал вошли эльфы.

— Где же Гэлион? — воскликнул один. — Я не видел его на пиру, значит, он должен быть здесь.

— Наверняка опаздывает! — подхватил другой. — А у меня нет никакого желания торчать тут, когда наверху идет веселье!

      Затем было слышно лишь какое-то шебуршание, звонкий смех, а потом в диалог вступил третий голос, принадлежащий, очевидно, одному из спящих эльфов:

— Я вас тут ждал без конца, а вы там пировали и забыли про свои обязанности. Неудивительно, что я заснул от усталости, — словно оправдываясь, произнес мужчина. — А если хотите освободиться поскорее — скидывайте вон ту партию в реку.

— Помилуй, Гэлион! — начали причитать они, схватившись за соседнюю бочку, в которой, кажется, как раз сидел Бомбур. — Ты что, приготовил нам полные бочки вместо пустых?

— Делайте свое дело! — рявкнул дворецкий. — Полные! Вам с пьяных глаз чего не покажется. Те самые бочки и есть, сбрасывайте, говорю!

— Ладно, ладно, — согласились они, подкатывая бочонки к люку.

       Крутило так, будто я забралась в центрифугу или катаюсь на взбесившемся аттракционе в парке. В общем, просто непередаваемые ощущения, а ведь это только начало! У меня все силы уходили только на то, чтобы не выдать факт своего присутствия, поскольку на языке в этот момент крутились далеко не песни и не признания в любви. Знала бы, что будет так плохо — осталась бы в подземелье!

      Я, наверное, ожидала, что названный Гэлионом захочет проверить их слова, но ничего подобного не произошло. Он только хмыкнул, налил себе еще вина в ту совсем не изящную кружку, что стояла перед ним на столе, и посоветовал своим подчиненным (знакомым? друзьям?) не говорить ерунды, а потом мне стало резко не до размышлений и не до наблюдений, поскольку эльфы стали сбрасывать бочки в темную воду.

       Все они летели вниз и с громким всплеском погружались в реку, иногда падали одна на другую, стукались о стенки туннеля, сталкивались и, крутясь и подскакивая, уносились вниз по течению. Меня, кстати, сбросили почти в самом конце, поэтому я имела сомнительное удовольствие слушать шутки эльфов, явно пребывавших навеселе, и стихающие вдали крики гномов, которые тюремщики приняли за шум ветра и за рокот подземной реки.

      А дальше потянулись самые ужасные часы в моей жизни. Раньше я наивно полагала, что худший способ путешествий по воде — это спуск по горным рекам на надувном рафте. О, как же я ошибалась! Если там тебя просто подбрасывало на особо выдающихся порогах, то здесь бочку швыряло, трясло и крутило так, что вскоре мне стало казаться, что мое тело — это один большой синяк. Особый шик был тогда, когда мой транспорт сталкивался с другими бочками. Во-первых, это всегда было неожиданностью, причем из разряда неприятных. Во-вторых, иногда в таких случаях через шум воды удавалось услышать невнятные возгласы, явно принадлежащие моим собратьям по несчастью. И, слыша их голоса, я искренне радовалась, что не осталась на этой реке в одиночестве.

      А потом, совершенно внезапно, в голове сами собой вспыли строки Пушкина, удивительно подходящие к ситуации:

И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян —
Так велел-де царь Салтан.
В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.


      И хотелось бы относиться к ситуации как-то серьезнее, но не выходит. В моменты, подобные этому (когда даже дурацкие планы проходят как по маслу), сказочность окружающего мира почти не вызывает сомнений. Правда, я получаюсь каким-то не совсем (вернее — совсем не) сказочным героем.

      Так я внезапно обнаружила, что меня укачивает, но новость эта вызвала лишь нервный смешок, поскольку отреагировать как-то по-другому не получилось бы чисто физически. Проблемой стало и то, что через многочисленные отдушины внутрь проникала вода, и поэтому скоро я была мокрой буквально с ног до головы и замерзла до чертиков (как-никак, за стенами бочки начинался третий месяц осени). В общем, авторитетно заявляю, что бочки совсем не предназначены для комфортного передвижения, но вот для случаев, подобных нашему, — самое то.

      Кажется, я умудрилась задремать в бочке (ума не приложу, как у меня это вышло), поскольку проснулась я от резкого толчка и мелодичных голосов, щебечущих что-то на незнакомом языке. Несколько минут просидела, не меняя позы и дожидаясь, пока неизвестные наговорятся и отойдут подальше. Не хотелось бы, знаете ли, объясняться с кем-либо, что я (или вся наша странная компания) делаю в бочке, плывущей от эльфов. Зачем создавать себе проблемы на пустом месте, если без них совершенно точно можно обойтись, просто выбравшись из этого деревянного ада чуть позже? К примеру, сразу после того, как верну утраченный контроль над руками и ногами. Все тело из-за неудобной позы страшно затекло, и первая же попытка пошевелиться принесла с собой такой букет ощущений, что я чуть не взвыла.

      Спустя пять минут размеренного дыхания и осторожных, крайне скупых движений, я пришла к выводу, что нормальный кровоток восстановился, и если попытаюсь встать — сумею удержаться на ногах. Поэтому, еще раз внимательно прислушавшись и не услышав ничего подозрительного, крайне осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, выбила крышку, перекрывавшую мне путь к свободе. Выглянула наружу, но из-за того, что сейчас была ночь, сумела заметить крайне мало: неясные тени вдалеке у костра, лес (надеюсь, это уже не Мирквуд), кусок звездного неба над головой и бочки, что громоздились чуть в стороне.

      Поразмыслив еще секунду, осторожно выбралась из этого деревянного ужаса и выпрямилась, наконец, в полный рост, здраво рассудив, что на фоне темной воды и темных же бочек один не очень-то и высокий темный силуэт никто не заметит. Зря, как оказалось, поскольку, откуда ни возьмись, вынырнул светловолосый эльф, лук в чьих руках недвусмысленно смотрел мне прямо в лицо.

— Кто ты, и что делала… в этой бочке? — тихо спросил он, а я как-то обиженно подумала, что у Толкина не было ничего похожего на эту сцену.

Глава 16, или Леголас

- Это самый идиотский вопрос, что мне когда-либо задавали, - слова сорвались с языка прежде, чем я успела придумать стратегию. До этой фразы у меня был выбор: сказать правду или соврать, упоминать о гномах или не стоит, давить на жалость или строить из себя дурочку… У меня были сотни вариантов, но слово - не воробей (и даже не Торин в темнице), и теперь придется импровизировать, юлить и вообще старательно тянуть время.

- Что? – поразился моему ответу эльф. Думаю, он еще ни разу в жизни не встречал человека, который перед лицом смертельной опасности (лук-то все еще был направлен прямо на меня) отвечал столь дерзко.

- Я говорю, вопрос больно глупый. – Решено: буду и дальше заговаривать ему зубы в подобном стиле. Авось, что-нибудь случится, и мне не придется объясняться с ним начистоту, потому что сил моих больше нет придумывать нечто правдоподобное. – Ты же сам все видел: я в ней сидела! Видел же? – перешла в наступление я.

- Д-да, - неуверенно кивнул светловолосый. Что ж, отлично: право задавать вопросы перешло от него ко мне, осталось только воспользоваться им на полную катушку.

- Вот и хорошо, вот и замечательно! А кто ты, говоришь, такой? - «Тыкать» в лицо эльфу, который наверняка разменял не первую сотню лет, получилось как-то само собой. Даже зная, что он – долгожитель, я не могла обратиться на «Вы» к мужчине, который выглядел максимум лет на 25, а он не особо возражал против подобного панибратства.

- Я Леголас, эльф из Лихолесья, - на автомате представился он, отступая на шаг назад.

Кажется, бедняга только что разглядел, какое чудо (от слова «чудовище», как бы избито это не звучало) он встретил. Представьте себе: ночь, чуть слышный шепот волн, набегающих на берег и поспешно откатывающихся обратно, темные силуэты бочек, виднеющиеся в слабом свете чужих и холодных звезд, луна, то и дело стыдливо прячущаяся за облаками, – романтика да и только! И посреди всего этого великолепия застыли двое: эльф привлекательной наружности с золотистыми волосами, чуть заостренными ушами и, кажется, голубыми глазами, а напротив него – нечто в грязной и, местами, рваной одежде, с жуткого вида растрепанной косой, которой явно не пошло на пользу отсутствие зеркала и нормальной расчески, и диким выражением глаз. Еще раз внимательно оглядев меня с ног до головы и задержав взгляд на луке, который я даже не подумала навести на него в ответ, он зачем-то добавил, махнув рукой в сторону:

- Страж переправы.

Проследив за направлением жеста, я и вправду увидела невдалеке мост, перекинутый с одного берега реки на другой, и небольшую пристань, у которой ютились какие-то суденышки. Думаю, они вполне сойдут как дальнейший транспорт до Эсгарота, осталось только разобраться с эльфом и найти своих спутников… Стоп! Он сказал Леголас? Что, правда?

- Тот самый? – кажется, вопрос был задан вслух, поскольку эльф кивнул и посмотрел на меня с любопытством: откуда, мол, ты, смертная, знаешь мое имя?

Взгляд этот был мной безжалостно проигнорирован, поскольку в голове билась одна-единственная мысль: таких совпадений не бывает! Ну не бывает, и все тут! Мы, в конце концов, только что выбрались из плена его отца! Так какова же вероятность того, что ночью, на реке, первым существом, встреченным мною, окажется эльф, которого тут и быть-то не должно?! Это же, Назгул побери, Леголас! Тот самый Леголас, которому еще только предстоит стать хранителем и поучаствовать в войне кольца! Тот самый Леголас, который подружится с Гимли, сыном присутствующего где-то здесь Глоина! Тот самый Леголас… Впрочем, я отвлеклась, а нарушитель законов мироздания, между тем, справился с собой и вспомнил, что это мне положено отвечать на его вопросы, а никак не наоборот.

- Кто ты? – еще раз спросил он.

- Кто, я? – уточнила, силясь не рассмеяться. – Человек.

- Как твое имя, человек?

- А тебе зачем? – подозрительно уточнила я. Ну здравствуй, режим дерева!

- Чтобы знать, как к тебе обращаться. Я-то представился, - какой терпеливый эльф мне попался: не рычит, не угрожает, хотя мог бы уже! – Итак, имя?

- Чье?

- Твое!

- А, ну так бы сразу и сказал… Это секрет.

- Почему? – бедный Леголас явно не был готов к такому ответу и от неожиданности опустил лук.

- Ну как же? Говорят, что все эльфы немного владеют магией. А еще говорят, что зная истинное имя, можно заставить человека сделать все, что угодно. Одним словом, я не хочу, чтобы ты мог мне как-то навредить, поэтому свое имя я тебе не скажу.

- Но я-то тебе свое открыл, - резонно возразил эльф.

- Я не колдунья, следовательно, не смогу использовать это знание в своих интересах.

- Ты забавляешь меня, безымянная дева, - перезвоном колокольчиков, первой весенней капелью звучал его смех, и я поневоле улыбнулась в ответ. – Обычно люди проявляют куда больше почтения к моему народу. Восхищаются ли, ненавидят ли – мало кто остается равнодушным, но ты явное исключение. Тебе точно известно мое имя, хотя я и не встречал тебя раньше, - добавил он, резко сменив тему.

- Иначе ты бы обязательно запомнил подобное чучело?

- Да. Нет! Я не то хотел сказать, - немного смутился Леголас, а я вновь улыбнулась.

- Да все нормально. Обычно я выгляжу более опрятно, честное слово!

- Ты ловко уходишь от ответа, хотя могла бы рассказать много интересного, - заметил он.

- Я родилась в мире, совершенно не похожем на Арду, - притворно откашлявшись, начала я. - Там светят иные звезды, и рассказывают легенды об иных созвездиях. Там эльфы, гномы и орки встречаются только в сказках и легендах. Там поются другие песни, прославляются другие герои и проклинают других врагов. Там царят механизмы, сделавшие возможными полеты к звездам и погружения в глубины морей, но там совсем нет места магии. Там Боги не откликаются на людские молитвы, и некоторые полагают, что их просто нет. Там почти не осталось чудес…

- Довольно! – повысил голос эльф. – Твои слова – выдумки от начала и до конца! Ты умеешь завораживать словом, бард, но у меня нет желания слушать твои сказки.

Надо же! Он сумел угадать профессию, которую я с недавних пор называю своей, но не сумел отличить ложь от правды. Впору обидеться на вселенскую несправедливость или согласиться с мыслью, о том, что правда не нужна никому, или придумать еще какой-нибудь псевдо-философский бред, но… Но почему-то от слов эльфа защемило в груди, и часть меня, давно смирившаяся с невозможностью вернуться домой, подтвердила: теперь тот мир – не более, чем вымысел. Сказка, услышанная в шепоте ветра, легенда, рассказанная лунным светом, миф, о котором поведали изменчивые волны, предание, которое навсегда останется в моем сердце, но не более того.

Но за спиной Леголаса, куда во время рассказа был устремлен мой взгляд, я заметила какое-то шевеление. И, если это те, о ком я думаю, то срочно нужно вновь переключить все внимание остроухого на себя, пока он не заметил ничего лишнего:

- А знаешь, я верю во все эти сказки,
В добрых волшебников и лютых драконов,
Сияющих эльфов, упитанных гномов,
Ковры-самолеты, чудесные краски...
*

На первый взгляд, не самый удачный выбор песни, но мне ведь нужно привлечь его внимание, а с этой задачей она вполне справилась. Блондин только-только собирался в вежливых выражениях попросить меня заткнуться (это желание огромными буквами светилось на его дивном лице, поэтому даже в темноте я смогла его заметить и правильно расшифровать), как все резко изменилось. Еще мгновение назад на поляне нас было двое, но уже в следующий момент гномы, невесть как сумевшие тихо выбраться из бочек, взяли нас в кольцо. А затем, все так же бесшумно и молча, даже не обнажив оружия, кинулись на эльфа. Тот, недолго думая, кинул лук в одну сторону, а сам рыбкой полетел в другую. К моему удивлению, сын Трандуила не стал поднимать тревогу, хотя у него и была такая возможность: эльфы или люди, сидящие сейчас у дальних костров, наверняка услышали бы его крик. Но остроухий промолчал. Гордость принца (или что-то иное?) была на руку моим спутникам – не думаю, что они справились бы с толпой, потеряв эффект неожиданности.

То, что творилось на поляне дальше, больше всего походило на причудливый танец, состоящий целиком из скольжений и уверток, или на детскую игру, где главное – заключить цель в объятия раньше других. Леголас, очевидно, категорически не хотел «обниматься» с гномами, а потому уворачивался так, словно от этого зависела не только его свобода, но и дальнейшая судьба всего Средиземья. А когда он не мог или не успевал увернуться – все-таки противников у него было много, и действовали они вполне слаженно, - перепрыгивал через гномов или подныривал под их растопыренные руки. Видели бы вы, какое недоуменно-обиженное лицо было у Бофура, когда эльф, оттолкнувшись от его плеча, практически перелетел через него, оставляя в дураках Глоина и Нори, почти сумевших схватить его.

Я, как только началась эта потасовка, сочла за благо отойти в сторону, чтобы не мешать мужчинам выпускать пар. Недавно покинутая бочка, с которой я успела даже как-то сродниться за время пути, показалась мне отличной заменой стула, а потому я опустилась на нее и продолжила наблюдать за бесплатным, но довольно качественным представлением. Вскоре, устав бегать за юрким эльфом, моему примеру последовали самый седой и самый толстенький члены отряда. Я даже не помню, когда именно к нам присоединился Бильбо, поскольку его способность быть незаметным была прокачана на все сто, просто в какой-то момент он материализовался между мной и гномами и стал активно болеть за наших.

- Слева заходи! – азартно советовал он, размахивая руками. Наши чуть более ответственные товарищи скрипели зубами, но отвечать не стремились, вместо этого предпринимая все новые и новые попытки поймать остроухого.

- Подсекай его, подсекай! – командовал Бомбур, обращаясь то ли к Торину, то ли к Двалину, находившихся в тот момент ближе всего к эльфу.

- Навалитесь всем скопом, - внесла предложение я, а потом наблюдала, как несколько гномов, не успев затормозить, стукнулись лбами.

Леголас, как вы понимаете, нашим советам не следовал, но слушал внимательно, чтобы не дать бравым представителям подгорного народа застать себя врасплох. Наконец, Балин, не выдержав, произнес что-то весьма эмоциональное на гномьем наречии, намереваясь, очевидно, застать эльфа врасплох. Однако, тот в гномью ловушку не попался: то ли сын Трандуила в детстве учил кхуздул, то ли просто обладал очень развитой интуицией. Ведь буквально за секунду до того, как его сумели повалить на землю, он, совершив какой-то немыслимый перекат, оказался у меня за спиной и приставил клинок к моей шее. От прикосновения холодного металла к коже я чуть дернулась, и вниз, марая и без того заляпанную одежду, побежал ручеек крови, показавшийся мне на удивление горячим. Слава Эру, что не была задета артерия – не думаю, что мне захотелось бы продолжить путешествие в виде неупокоенного призрака, обреченного вечно следовать за своим невольным убийцей.

- Поговорим? – спокойно и тихо предложил эльф, отодвигаясь чуть в сторону так, чтобы держать в поле зрения всех гномов.

- Да, - скрипнув зубами, согласился Торин, а в его взгляде я прочитала ничем не прикрытую ненависть, направленную на блондина, и обещание всех кругов ада, предназначенное персонально мне. Можно подумать, я специально подставилась! Сидела себе в сторонке, никого не трогала, но Дубощит, очевидно, всерьез полагает, что это я во всем виновата. Эх…

- Куда вы направляетесь такой странной компанией?

- И вовсе наша компания не странная! – не смогла удержаться я. – А если ты раньше не видел человека и хоббита, путешествующих вместе с гномами, – это твои проблемы…

Не то чтобы мне не было страшно – еще как было, но в стрессовых ситуациях, в кои я стала попадать все чаще и чаще, слова с языка слетали самостоятельно. К тому же, просто стоять и молчать, являя собой образцового заложника, - это как-то не по мне. Впрочем, мой любимый предводитель заставил меня умолкнуть буквально одним словом:

- Рил, - веско произнес он, и желание болтать пропало само собой. - Мы идем в Эсгарот.

- Правду, пожалуйста, или вы лишитесь вашей прекрасной спутницы.

Комплименты – это хорошо. Комплименты от довольно симпатичного мужчины – хорошо вдвойне. Но лучше бы мне их Торин отвешивал, чем Леголас, который совершенно не желал соответствовать моему о нем представлению!

- В Эребор, - чуть ли не выплюнул Торин, сжимая кулаки.

Офигеть! Я ожидала чего угодно: от молчания или продолжения вранья до фразы, что моя жизнь – ничего не стоит, но только не честного ответа, пусть и данного с большой неохотой. Глупое сердце, разглядев в словах гнома чуть ли не предложение руки и сердца, забилось быстрее, и мне в очередной раз пришлось напоминать себе, что Торин влюблен в другую. А обо мне он заботится просто по привычке, или тянет время, пытаясь придумать выход из положения. Эльф, кстати, его ответ никак не прокомментировал и все таким же спокойным тоном поинтересовался:

- Что вы делали у лихолесских эльфов?

- Томились в плену, - ответил Дубощит, и глаза его сверкнули предвкушением. Леголас явно собирался спросить что-то еще, но не успел: ему на затылок опустилась какая-то ветка, и он, не издав ни звука, кулем опустился на землю.

- Я же его не убил? – испугался собственного порыва хоббит, сдергивая с пальца золотое кольцо. Раньше я как-то не задумывалась об этом, но сейчас волшебный девайс показался мне слишком уж похожим на обыкновенное обручальное кольцо. Интересно, а не пылится ли где-нибудь в укромном уголке второе такое же, только чуть меньшего размера? Вот было бы забавно…

- Жив твой эльф, - махнул рукой Балин, - что ему сделается?

- Спасибо, - обратилась я то ли к Бильбо, который сообразил приголубить Леголаса, то ли к Торину, который выдал цель нашего путешествия. – И простите за доставленные неприятности.

- Ты не виновата, Ри, - кинулся убеждать меня Кили. – Ты…

- Тихо! – приказал Торин, ни на кого не глядя. – Нам надо уходить отсюда, и поскорее. Чудо, что этого, - кивок в сторону блондина, - до сих пор не хватились.

- Пешком? – возмутился Бомбур, и его поддержал нестройный хор голосов. – Да у меня после этих бочек все тело ноет!

- Радуйтесь, господин гном, что мы покинули их сейчас, а не доплыли до города, как планировали раньше. Иначе, боюсь, мы бы не смогли выбраться из них самостоятельно и подарили бы людям из Эсгарота отличнейший повод для шуток, - возразил Бильбо, отходя от поверженного соперника.

- А почему бы нам не воспользоваться одной из тех лодок? – предложила я, старательно не глядя на Торина. Я буквально всей кожей чувствовала на себе его осуждающий взгляд, и мне, честно говоря, не хватало смелости поднять голову.

- Двалин, Нори – вяжите эльфа. Фили, Кили – проверьте, нет ли там еще кого. Оин, займись Ри, - раздал указания Дубощит, и ни у кого даже мысли о неподчинении не возникло.

Рану на шее, больше похожую, по словам Оина, на царапину, мне сначала промыли речной водой, а потом перевязали чистой (где он ее только нашел?) тряпочкой. Так что теперь у меня была стильная белая повязка, вообще никак не гармонирующая с остальным моим костюмом.

- Даже шрама не останется! – утешил меня мужчина. – До дня Дурина точно затянется.

- А у нас говорят: «до свадьбы заживет», - поделилась я.

- До чьей свадьбы? – уточнил гном, хитро поглядывая то на меня, то куда-то в сторону.

- До чьей-нибудь, - пожала плечами я. Меня, честно сказать, порядком утомило перемещение в бочке, и единственное, о чем я сейчас мечтала – растянуться на земле и уснуть, а вместо этого приходилось бодрствовать и, более того, что-то говорить. – Спасибо.

Оина, несмотря на его вроде бы мирную профессию, я слегка побаивалась – его взгляд порой бывал слишком уж тяжелым, а потому, когда он закончил, поспешила вернуться к более привычной компании Бильбо. Пока он возился со мной, племянники Торина успели вернуться, а небо на востоке – заметно посветлеть.

- Путь свободен, - отрапортовал Кили, а Фили лишь подтверждающе кивнул.

- Выступаем, - вновь немногословно скомандовал Подгорный король и первым поспешил к лодкам.

Пристроившись в конце процессии, я пыталась понять, зачем гномы хотят взять с собой Леголаса. То есть я, конечно, рада, что они его не убили и не бросили замерзать на берегу, но все же…

Мысли текли медленно, умные идеи голову не посещали, и даже Бильбо заметил, что я буквально сплю на ходу. В общем, спор о достоинствах и недостатках двух видов плавательных средств, известных под кодовыми именами «лодка обычная» и «плот с навесом», прошел мимо меня. Просто в какой-то момент я обнаружила под ногами не землю, покрытую засохшей травой, а деревянные бревна, связанные вместе, и поняла, что мы вновь плывем. А потому, решив не мешаться под ногами у гномов, развивших бурную, но тихую деятельность, устроилась где-то в уголке и прикрыла глаза...


___________
Обе-Рек - "Сказки"

Глава 17, или снова в пути

Проснуться под шум дождя, находясь в теплых и крепких объятиях, - заветная мечта моей юности. Вот только предполагалось, что обнимать меня будет любимый человек (в контексте моего попаданства - гном), а никак не младший из его племянников вместе с сыном его заклятого врага. Засыпала я в гордом одиночестве, так когда и, главное, как, у меня нарисовались аж два соседа, столь трепетно любящих обнимашки? Нет, я, конечно, не имею ничего против Кили и Леголаса (который, кажется, так и не приходил в сознание), но при всех их выдающихся достоинствах они – не Торин…

Но, раз уж я проснулась, придется нарушить целостность композиции и выпутаться из кольца чужих рук. Я бы не отказалась поваляться еще немного, но любопытство, проснувшееся вместе со мной, требовало информации, добыть которую из положения лежа было невозможно. Пришлось, мысленно сокрушаясь, вставать, старательно пытаясь не разбудить моих спутников. Первые несколько попыток, несмотря на все мои усилия, были провалены: Леголас и Кили вцепились в меня так, словно я была их любимой плюшевой игрушкой, по какой-то странной причине замыслившей побег. Стоило мне чуть-чуть сползти вниз, как меня тут же, не сговариваясь, возвращали на место, даже и не думая просыпаться. В итоге мне пришлось, дико извернувшись, поднимать чужие руки и только потом выбираться самой. Испытанные мной мучения явно требовали какой-нибудь изощренной мести этим двоим, но мозг, видно, не до конца проснувшись, отказывался выдавать приемлемые варианты.

- Кили, обнимающий эльфа, – неплохой повод для шуток, - прошептал Фили и подмигнул мне. И почему, спрашивается, эта мысль не посетила мою голову?!

- Поможешь? – так же шепотом уточнила я и, дождавшись подтверждающего кивка, приступила к транспортировке.

В четыре руки мы, крайне осторожно и медленно, передвинули Кили ближе к Леголасу, а затем, тихо хихикая, дополнили композицию объятиями. Впрочем, мы могли и не таиться – остальные гномы посапывали и похрапывали так громко, что вся наша возня на этом фоне просто терялась.

- А красиво получилось, - заметила я, отойдя чуть в сторону. Издалека Леголас весьма походил на девушку (чертами лица, изящной фигурой и длинными волосами, не иначе), в то время как Кили, спящий с беззаботной улыбкой на лице, выглядел сущим ребенком. Фили в ответ лишь хмыкнул, устраиваясь поудобнее, и у меня мелькнула мысль, что он затеял эту шутку над братом с единственной целью – освободить себе побольше места для сна.

- Иди уже, эстет, - спровадил меня гном и закрыл глаза. Не удержалась и скорчила в его сторону забавную рожицу, а потом, поддавшись порыву, пересчитала всех присутствующих. Одно из двух: или у меня проблемы с математикой, или наш бравый предводитель, наплевав на сон и относительное тепло, стережет наш покой где-то снаружи. Тогда, кажется, становилось понятным желание Фили выгнать меня отсюда...

Осторожно обходя спящих гномов и остро сожалея об отсутствии фотоаппарата (позы, в которых они спали, были просто уморительны и должны были сохраниться для потомков), выбралась из-под навеса, чтобы тут же с головой окунуться в осень. Честно признаюсь, в это мгновение желание найти подгорного короля пропало, будто его и не было. Вокруг, несмотря на пасмурную, дождливую серость, царили гриффиндорские цвета – алый и золотой. Словно отыгрываясь за излишнюю мрачность Лихолесья и темноту эльфийских темниц, деревья, мимо которых сейчас плыл наш плот, радовали взгляд мешаниной из ярких красок. Медленно и даже как-то лениво шел дождь, и капли, падающие с неба на темную гладь реки, рождали круги на воде и складывались в неповторимую мелодию. Я вдыхала прохладный утренний воздух, неуловимо пахнущий свежестью, грибами и, совершенно иррационально, – обжигающе-горячим кофе, и пыталась не думать о доме. Получалось, откровенно говоря, из рук вон плохо, и это несмотря на то, что я старательно запрещала себе вспоминать о нем. Это все Леголас со своими расспросами, и эта осень…

Вспоминалась, как назло, другая осень: долгие прогулки по пустеющему парку в компании друзей или в одиночестве. Опавшие листья, похожие на пестрый ковер или на разноцветный снегопад. Азарт грибной охоты, когда каждый найденный гриб – маленькая радость. Самые вкусные садовые шашлыки, готовящиеся под песни, громкий смех и не менее громкую ругань. Грозы, когда можно, наплевав на возраст, бежать на улицу без зонта, а потом спешно отогреваться чаем. Начало учебы, и огромные букеты, за которыми не видно лиц…

Совершенно внезапно мне на плечи опустилось что-то теплое, и я, вздрогнув, вернулась в действительность.

- Ты дрожишь, - будто это все объясняет, ответил Торин на мой недоуменный взгляд. – И плачешь.

- И поэтому нужно похоронить меня под этой тяжеленной шубой, пропахшей костром? – стараясь скрыть неловкость, уточнила я, поспешно вытирая слезы.

- Шуба, как ты выражаешься, с королевского плеча – можно и потерпеть.

- Спасибо, - закутавшись в обсуждаемую деталь одежды, поблагодарила я. Этот подбитый мехом плащ, в отличие от моего, реально грел. А еще – принадлежал сами-знаете-кому, что только увеличивало его ценность в моих глазах. – А ты?..

- Не замерзну, - отмахнулся мужчина. – Почему ты грустишь?

- Вспоминала дом. Я не была там с зимы, представляешь? И вряд ли смогу вернуться туда когда-либо – слишком далеко.

Странно, но в компании с гномом грустить не хотелось вовсе. Воспоминания утрачивали свою яркость и четкость и прекращали причинять боль, словно он одним своим присутствием отгонял прочь все плохое.

- Несколько месяцев пути, - подсчитал Торин, - не так уж и далек твой дом.

- Это сложно объяснить, - нахмурилась я, старательно пытаясь подобрать верные слова. – Считай, что корабль, что привез меня сюда, разбился о скалы, и я просто не смогу найти обратный путь.

- Из-за моря обычно прибывают эльфы. Ты похожа на них – так же часто говоришь загадками.

- Спасибо за комплимент.

- Это не комплимент, - посерьезнел Дубощит. – Вчера ты могла погибнуть!

- Но не погибла. Благодаря тебе. Я… не думала, что ты откроешь Леголасу цель путешествия, - честно призналась я, пытаясь по лицу гнома прочитать хоть что-нибудь. Бесполезная затея, но мало ли?

- Ты зовешь его по имени? – возмутился король, чем окончательно разрушил очарование момента – мне вновь стало холодно и крайне неуютно. От необходимости отвечать меня избавил Балин, который прервал наше уединение:

- Наш пленник проснулся и хочет поговорить, - сообщил он, недовольно глядя на меня. - Рил, ты не хочешь вернуть Торину его собственность? – так, будто речь шла об Аркенстоне, не меньше, поинтересовался гном, а вот Торин, что удивительно, промолчал – и понимай эту многозначительную тишину как хочешь.

- Да, конечно… Простите, задумалась, - смущенно улыбнулась я, стягивая с себя такой теплый и уютный плащик, и, не дожидаясь следующей реплики мужчины, вернулась под навес, где уже проснулись остальные.

- Ты не представляешь, что тут было! – возбужденно зашептал хоббит. – Кили проснулся в обнимку с эльфом, а до этого умудрился назвать его твоим именем… Видела бы ты его лицо, когда он сообразил, с кем собрался миловаться - он своим криком всех перебудил! А потом он начал с этим остроухим ругаться, и как-то совершенно незаметно они заключили пари...

- Какое? – сумела, наконец, вставить слово я. Бильбо, при всех его положительных качествах, иногда слишком много болтал…

- Выиграет тот, кто сумеет получить больше всего твоих благосклонных взглядов и улыбок, - усмехнувшись, поведал условия спора Бэггинс.

Смешки со стороны всех, кто находился рядом, показали, что условия спора оценены ими по достоинству. А потом под навес шагнул Дубощит, и всем резко стало не до веселья.

- Чего ты хотел, эльф?

- Поговорить. И выяснить свою дальнейшую судьбу, - пожал плечами тот, не делая попыток подняться.

- Что ж, говори, - разрешил Торин.

- Хорошо, что вы взяли меня с собой, - неожиданно признался Леголас. – Стражи подумают, что плот понадобился мне, а о вашем существовании даже не узнают – дождь смыл все следы потасовки. К тому же, люди Эсгарота с недоверием относятся к чужакам, но меня они знают, поэтому пустят вас в город.

- И что же ты хочешь за помощь?

- Жить, - коротко ответил эльф. – И расстаться с вами в Озерном городе, потому что меня совершенно не волнует судьба Эребора. Живой дракон – это, конечно, очень интересно, но жизнь дороже, - добавил он.

- И ты будешь молчать? – уточнил Торин, мрачнея на глазах из-за напоминания о Смауге.

- Клянусь, о вашем походе от меня никто не услышит, - серьезно ответил пока еще пленник, а мне почему-то подумалось, что подобную клятву легко обойти.

- Да будет так. Мистер эльф вызвался быть нашим проводником до города, - повернувшись к гномам, объявил Подгорный король. «Мистер эльф» из его уст, конечно, прозвучало ни капельки не уважительно, но, зная его «любовь» к лихолесским эльфам, я ожидала и чего-нибудь похуже. – Бофур, освободи его от пут.

- О, в этом мне помощь не требуется, - жизнерадостно улыбнулся Леголас, демонстрируя развязанные руки. Веревка, что раньше стягивала его запястья, сиротливо валялась на полу.

- Ловко, - восхищенно присвистнул Кили, но, поймав долгий и изучающий взгляд своего дяди, не стал продолжать свою мысль.

- Фили, Кили! Вы будете присматривать за ним.

- Глаз с него не спустим, - заверили его племянники.

Мы с Бильбо весь разговор так и просидели молча. Хоббит, думается мне, строил коварные планы о том, как бы половчее раскрутить эльфа на рассказ о его народе. А я просто старалась не привлекать к себе внимание, потому что еще одного малосодержательного разговора с Торином я бы не вынесла. Кстати, чем ближе мы продвигались к Эребору, тем величественнее становился наш предводитель. Даже не в самой чистой одежде он умудрялся выглядеть как настоящий король. Его жесты приобрели властность, а разворот плеч – гордость и уверенность. Нет, он, конечно, и раньше был горд и уверен в себе, но сейчас эти черты приобретали немного иную форму. Как-то так, наверное, и должен выглядеть Подгорный владыка. С таким Торином совсем не хотелось спорить, и я с тоской вспоминала эльфийские подземелья, где он был более человечным, более понятным…

На плоту, меж тем, сами собой образовались три группы по интересам. В первую входил сам Подгорный король, Балин и Двалин: вместе они вполголоса обсуждали что-то в углу. Во второй были прочие гномы, в большинстве своем молчащие. Или дремавшие, прислонившись к стене, что, в общем-то, не добавляло им разговорчивости. В третьем собрались самые младшие члены отряда: я, Бильбо, ториновские племянники и эльф. У нас, кстати, царило наибольшее оживление, поскольку сын Трандуила оказался очень неплохим собеседником. Он с удовольствием отвечал на вопросы Бэггинса, много шутил и с большой охотой участвовал в перепалках с Кили. Нам с Фили только и оставалось, что смеяться, глядя на них, да успокаивать младшего гнома, когда он излишне остро реагировал на подколы остроухого.

- Между прочим, гном, пока побеждаю я, - заметил Леголас через несколько часов.

- С чего это? – тут же вскинулся тот.

- Прекрасная дева подарила мне шесть улыбок, семнадцать благосклонных взглядов и одно мимолетное прикосновение, - ответил эльф, подмигивая мне. – И только что моя коллекция пополнилась еще одним взглядом и одной улыбкой.

- А меня… А мне Ри улыбнулась восемь раз, посмотрела в глаза – шестнадцать, но еще ни разу не прикоснулась, - подсчитал Кили. – Правда, отстаю…

Я рассмеялась, уткнувшись в плечо Фили. Этот спор напомнил мне сразу два диалога из фильмов. В «Золушке», помнится, была точно такая же сцена с подсчетом взглядов/улыбок принца, а во «Властелине колец» Леголас и Гимли очень похожим способом соревновались в количестве убитых врагов.

- Победил Торин, - внезапно вмешался Бильбо. – На него Ри посмотрела уже раз двадцать, улыбнулась примерно такое же число раз, а ее грустные вздохи о нем вообще счету не поддаются...

Пришлось, только-только успокоившись, смеяться вновь, чтобы не отбиваться от коллектива, хотя я и не считала повод забавным. Мне хотелось смотреть на него (даже если и тайком), хотелось слушать его голос, чувствовать тепло его прикосновений… А вместо этого приходилось держать дистанцию да пытаться запретить себе даже мечтать о взаимности.

- Леголас, ты не знаешь, когда мы прибудем в Эсгарот? – спросила я, когда мы немного успокоились.

- Если не случится ничего непредвиденного - то к сегодняшнему вечеру, - поразмыслив, ответил тот. – Я, конечно, слышал, как вас называли, но хотел бы узнать ваши имена, - и, подавая пример, еще раз представился: - Леголас из Лихолесья.

- Бильбо Бэггинс из Шира, - подхватил эстафету хоббит.

- Фили и Кили из Синих гор, - хором ответили братья.

- Рил. Издалека, - попробовала схитрить я, но не тут-то было.

- Ты не назвала край, что может назвать тебя своей дочерью, - заметил эльф.

- Вам все равно ничего не скажет его название, - нахмурилась я. С некоторых пор подобные разговоры вызывали у меня не самую положительную реакцию – пусть и спустя четыре месяца, но я начала сильно скучать по дому. Нет, раньше тоска накатывала тоже, но ворох приключений и проблем оставлял слишком мало времени на сантименты, а сейчас, когда до следующих неприятностей еще далеко, отвлекаться было не на что.

- Мне любопытно, - настаивал на своем Леголас. – К тому же, я неплохо знаю землеописание Арды – чем не повод проверить свои знания?

- Южный Урал, - сдалась я.

- Никогда не слышал, - удивился мой собеседник, а потом задумался о чем-то своем, отвлеченном и мало понятном простым смертным.

После этого разговор прервался как-то сам собой, и дальнейший путь проходил в молчании, которое, впрочем, было вполне уютным. Дождь прекратился, на небе показалось солнце, и я, наконец, перестала мерзнуть. Не знаю, как гномы, а я в Озерном городе постараюсь как можно скорее найти портного и обновить гардероб. Привычные джинсы – это, конечно, хорошо, но хотелось бы чего-то чистого, не дырявого и, главное, больше соответствующего погоде.

- Причаливаем, - негромко приказал Торин, но его, тем не менее, услышали абсолютно все.

Гномы вполне профессионально схватились за шесты, и буквально через пять минут мы уже были на берегу. Мы с Бильбо, не сговариваясь, но явно лелея общие мечты о костре и горячем обеде, отправились собирать хворост, а Фили, Кили и Леголас, словно закадычные друзья, пошли добывать нам пропитание. Почему-то мысль, что эльф, оказавшись в лесу, поспешит сбежать, ни у кого даже не возникла.

Как рассказывал потом Фили, эти упрямцы решили и охоту превратить в предмет спора. Бедному семейству кроликов, попавшемуся им на глаза, был объявлен настоящий геноцид. Но, увлекшись соревнованием, горе-спорщики упустили из виду Фили. А тот, в свою очередь, преспокойно настрелял больше всех пушистиков, не отвлекаясь на ругань и подсчет чужой добычи. Уже второй раз, таким образом, победа доставалась кому-то постороннему, но гном и эльф вовсе не выглядели опечаленными этим фактом.

Зато в итоге у нас был прямо-таки королевский обед: суп из кролика на первое (какие-то травы и съедобные корешки для него сумел отыскать Оин) и запеченная на углях крольчатина на второе. Котелок, деревянные миски, несколько ложек и соль, к нашей вящей радости, чуть раньше обнаружились на плоту. Трапеза, на мой взгляд, закончилась как-то слишком быстро: вот все еще едят, нахваливая как само угощение, так и бравых охотников, а уже в следующее мгновение на облюбованной нами полянке остается только гора грязной посуды. И я с ужасом понимаю, что мыть ее предстоит мне, потому что все остальные предпочли сбежать в близлежащий лесок.

Два десятка грязных мисок громоздятся в отдаленьи,
И большая связка кружек своей очереди ждет…


- задумчиво протянула я, пытаясь придумать, как бы собрать всю посуду вместе и донести ее до реки, чье название я так и не удосужилась выяснить, за один раз. Способ категорически не хотел изобретаться, зато на поляну, сверкая улыбкой, вернулся Бильбо. Да это просто знак судьбы!

Вот смотри - без дела хоббит, прихвати его с собою,
Хоббит будет водолазом, будет ложки доставать…
Ведь посудой заниматься вам назначено судьбою,
А утопите тарелку - вместе будете нырять! *


- Я должен тебе помочь, да? – резко перестал улыбаться Бильбо.

- Да - в одиночку мне все это не унести.

- В прошлый раз, когда тебе понадобилась помощь, мы наткнулись на троллей… - как-то обреченно припомнил он.

- Обещаю, что в этот раз мы не будем искать неприятностей, - клятвенно заверила я, не ощущая, впрочем, никакой уверенности.

_________________
* Тэм Гринхилл - Лориенская уговаривательная

Глава 18, или найденыш

Nariёth, огромное спасибо за помощь! Без твоих идей, замечаний и написанных тобою нескольких фрагментов эта глава все еще придумывалась бы.

P.S. Кто угадает, какие именно части написаны не мной - может требовать у автора исполнения любого желания, в пределах разумного, конечно ;)

___________________________________


А дальше я и Бильбо старательно пытались отмыть посуду холодной водой, перебрасывались ничего не значащими фразами и бдительно следили за окрестностями, высматривая любой намек на опасность.

- Надо же, никаких неприятностей, - удивленно протянул хоббит, положив очередную чистую тарелку к ее товаркам. – Не ожидал…

Светило, хотя и не грело, полуденное солнце, в кронах деревьев устроили певческие состязания птицы, звонко выводя длинные и переливчатые трели, гора чистых мисок неуклонно росла, и даже речная вода перестала казаться ледяной… В общем, обстановка вокруг была такой умиротворяющей, что мы непозволительно расслабились. Поэтому появление на другом берегу запыхавшегося ребенка, явно убегающего от какой-то опасности, стало для нас обоих полной неожиданностью. Не останавливаясь и не раздумывая, он бросился в нашу сторону, а на то место, где он стоял еще секунду назад, приземлился волк. К счастью, до размеров приснопамятных гундабадских варгов этой зверюге было далеко, но у меня все равно непроизвольно вспотели ладони да побежали по спине табуны мурашек.

- Бильбо, а ты взял с собой Жало? – почему-то шепотом спросила я, замерев с полупустым котелком в руке.

- Нет. А где твой лук? – так же шепотом уточнил взломщик.

- На плоту остался, - повинилась я.

Вывод: если не хочу в следующий раз (если он еще будет, этот «следующий раз») оказаться в подобной ситуации – не стоит расставаться с оружием, даже если в нескольких метрах есть гномы, вооруженные до зубов…

- И что будем делать? – спросил хоббит, задвигая ребенка за спину. Впрочем, учитывая невеликий рост Бильбо, это действие носило скорее психологический характер.

- Попробуем выжить.

Глупо, ну как же глупо все получилось! Нет, я полагала, что если для меня это приключение закончится трагически, то, по крайней мере, при каких-нибудь героических обстоятельствах. Ну, что-то вроде безнадёжной обороны осаждённой крепости - грудью на амбразуру, и чтоб обязательно испустить дух на руках любимого гно… человека, получив напоследок самый настоящий поцелуй любви… А тут – простой серый волк. Во имя Элберет! Я вам что, Красная Шапочка?! К тому же рядом хоббит, судорожно пытающийся сообразить что-нибудь по-туковски неординарное, и испуганный мальчишка, которому еще жить да жить, и эти двое явно не вписываются в концепцию красивой или хотя бы героической смерти…

Волк, кстати, был симпатичный, не то что те облезлые зверюги, на которых разъезжают орки: густая дымно-серая шерсть, поджарое, сильное тело… Я как-то отстраненно отметила глубокие следы, оставленные тяжёлыми лапами в мягком иле на прибрежной полосе. Мягко, почти вкрадчиво прошелестели прибрежные кусты, а в следующую секунду из них выглянула узкая волчья морда, на которой голодным пламенем горели желтые глаза. Волк не собака – ни предостерегающего рыка, ни угрожающего воя, ни громкого лая (впрочем, я вообще не уверена, что волки умеют лаять)... В пугающей тишине одна серая тень неспешно приближалась к нам, а другие, появляясь из леса, бесшумно скалили белые клыки, которые даже со стороны выглядели нереально острыми. Сзади хрустнула ветка.

- Да тут целая стая, - пробормотал хоббит, рискнув обернуться.

Пятеро, семеро… Возможно, больше. Или меньше – у страха глаза велики. Мальчишка рядом с судорожным всхлипом закрыл лицо руками. Я дёрнулась к нему, но прямо передо мной, как по волшебству, оказалась огромная серая с подпалинами зверюга. С громким всплеском шлёпнулась на воду деревянная миска – Бильбо шарил по карманам, ругаясь вполголоса… Я не слышала слов, но логично предположила, что цель его поисков – голлумовская прелесть. Если он наденет Кольцо – спасется, а вот я и ребенок – едва ли. Нет, можно, конечно, попытаться убежать за подмогой, уповая, что Бильбо, как главный герой, выживет, а волки, пораженные моей наглостью, не станут меня преследовать, но… Но оставался мальчишка, и потому, вместо того чтобы совершать самоубийственные глупости, я осталась на месте, покрепче прижимая к себе котелок – единственное «оружие», малопригодное, впрочем, для борьбы со стаей хищных зверей.

Стрела пропела по-шмелиному низко, рассерженно. От неожиданности выкрикнув нечто не вполне печатное, я дернулась в сторону, поскользнулась и шлепнулась в мелкую – по щиколотку – но отменно ледяную водицу. Фу! Нет ощущения гадостнее, чем мокрая одежда, облепившая холодом ноги… А потом я подняла голову и забыла про волков, холод, вероятность простуды, дружной вереницей уплывающие по течению деревянные плошки и Кольцо Всевластья на расстоянии вытянутой руки.

…Он стоял у самой кромки воды, вытянувшись во весь рост. Рукав рубахи разорван, чёрные кудри разметались по плечам. Босой – ведь сапоги все гномы оставили сушиться у костра… Но – о, Варда! – передо мной стоял Король и Воин. И пусть у него в волосах запуталась пара листочков, а на скуле откуда-то взялся синяк – я все равно залюбовалась тем, как легко, без усилия, отвёл он тетиву, как плавно, почти не целясь, выстрелил… О, этот наклон головы… и ледяная ярость в невозможно-ясном, как морозное утро, взгляде. Боже, и почему когда ты на волосок от гибели, в голове роятся только подобные пафосные описания?

Заметка на память: никогда (нет, лучше так - НИКОГДА!) не отвлекаться в разгаре сражения на самого очаровательного гнома Средиземья! Потому что он, конечно, прекрасен как рассвет над горами и все такое прочее, вот только хищным и очень голодным зверям на это наплевать. Стрела с шипением скользнула куда-то мне за левое плечо, так близко, что щёку обжёг туго свитый порыв ветра… За спиной, в какой-нибудь паре шагов, послышался тяжёлый всплеск – кто-то из команды Серых был очень близок к тому, чтобы поужинать-таки моей не слишком упитанной персоной… И это маленькое происшествие мгновенно развеяло все очарование момента.

- Пригнись! – пророкотал низкий от гнева голос моего спасителя. Оставалось только послушно плюхнуться на живот всё в ту же ледяную воду…

Кстати, стреляли, судя по всему, двое, так кто же второй лучник? Любопытство в очередной раз одерживает верх, и я приподнимаю голову, оглядываясь.

- Пригнись! – повелительно рявкает совсем другой голос, а я окончательно успокаиваюсь.

Волков, конечно, все еще больше, чем наших спасителей, но Торин и Кили вполне справятся с ними. Правда, на месте королевского родича я ожидала, скорее, увидеть Леголаса, но и такой расклад меня вполне устраивает. И как это я, спрашивается, раньше не замечала, как младший племяшка похож на своего венценосного дядюшку?! Нет, серьёзно! Господа, вы только полюбуйтесь, как наш до неприличного сосредоточенный гном отбросил в сторону лук, извернулся, сделал глубокий выпад - и холодно сверкнувшая сталь его клинка глубоко вошла в горло волку, пытавшемуся напасть на него со спины.

(И почему я сейчас сама себе напоминаю одного из спортивных комментаторов, которые, безуспешно пытаясь отвлечь внимание зрителей от ошибок на поле, несут всякую фигню невероятно серьезными голосами? Определенно, мне не стоит больше рисковать своей жизнью – потому что мои мысли в этот момент звучат как настоящий бред…) Сраженный им волк по-собачьи коротко тявкнул, тяжело упал и забился, скуля и суча лапами, а потом затих. А кареглазый гном как ни в чем не бывало с мрачной сосредоточенностью выбирал себе новую цель. На месте санитаров леса я бы уже со всех лап улепетывала подальше от двух потомков Дурина, явно находящихся в ярости, но животные были слишком глупы или просто не умели расшифровывать гномьи взгляды. В любом случае, сами виноваты…

Всё оставшееся время, пока мужчины занимались отстрелом вредителей, я с самым глубокомысленным видом разглядывала стайку мальков, сновавших между блестящих камешков… Рассеянный свет пасмурного дня тускло серебрил юркую речную мелюзгу, и я старалась убедить себя, что наблюдать за однообразной игрой бликов – самое интересное занятие на свете.

Сколько я уже в Средиземье? Приблизительно полгода, судя по всему, но к виду трупов (даже если это всего лишь волки) привыкнуть не получается до сих пор… Моим друзьям по несчастью, к слову, повезло гораздо больше: мальчишка, что навел на нас стаю, свернулся компактным комочком на земле, а Бильбо касался речной воды лишь кончиками пальцев. И вовсе у него, кстати, не мохнатые ноги! То есть, конечно, шерстистость у них повышенная, но на кролика, с которым его время от времени сравнивают гномы, он ничуть не похож. Какая только ерунда в голову не лезет, когда адреналин и страх гуляют в крови…

Из странных мыслей, равно как и из воды, меня вытащили буквально за шкирку.

- Ты! – практически прорычал Торин и встряхнул меня, будто я была нашкодившим котенком. Мимоходом поразившись силе, которой обладал гном, я быстро оглядела поле боя. Что ж, матч «гномы против волков» завершился уверенной победой первых – на счету у наших спасителей было целых шесть серых хищников, в то время как команда противника... Тьфу! Прилипчивая какая ассоциация!

- О-ос-с-тавь м-меня, п-пожалуйста, - посиневшими от холода губами попросила я, не делая, впрочем, попыток вырваться. Думаю, отпусти Торин руку – и я не смогу удержаться на ногах, поскольку колени у меня подгибались в буквальном смысле слова.

- Кили, поднимай мальчишку и тащи его в лагерь! Бильбо! Помоги ему!

- А как же Ри? – попытался спасти меня от расправы хоббит.

- Н-не в-вол-н-нуйся, Б-бильбо! Т-торин м-меня не с-съест, - слабо улыбнулась я, а потом с тоской наблюдала за исполнением королевского приказа. Как только гном, хоббит и человек скрылись за деревьями, подгорный король стиснул меня в объятиях, показавшихся мне невероятно крепкими. Моментально захотелось обнять его в ответ и дать волю слезам, но все, на что меня хватило - это прохрипеть:

- З-за-ду-ш-шишь…

- Ты снова чуть не погибла, - произнес он, даже не думая ослаблять хватку. – Ри, ты хоть понимаешь, что чудом осталась в живых? – разумеется, я понимала! И была искренне благодарна всем средиземским богам и прочим фольклорным персонажам, а так же лично Торину и Кили за свое спасение.

- Д-да, н-но…

- Никаких «но»! Вы с Бильбо просто притягиваете неприятности, ведь до встречи с вами мои гномы прожили достаточно долгую и спокойную жизнь, где совсем не было места подобным смертельно опасным неожиданностям! Я верю, что полурослик всегда сможет сбежать, надев свое волшебное кольцо, а вот ты сильно рискуешь! Если ты погибнешь… - кажется, даже мысль о моей смерти мужчине не нравилась, поскольку меня стиснули еще сильнее. Или, наоборот, эта идея понравилась ему чересчур сильно, потому что я отброшу коньки прямо сейчас, гномьими стараниями полностью лишенная доступа к кислороду. Словно подслушав мои невеселые размышления, гном разомкнул объятия и заглянул прямо мне в глаза. Во взгляде короля плескалась тревога, забота и что-то еще, напоминающее нежность, но, скорее всего, я просто выдаю желаемое за действительное. – С сегодняшнего дня я запрещаю тебе отлучаться куда-либо без сопровождения – как показывает опыт, это чревато неприятностями. Отныне и впредь ты будешь находиться подле меня, перестанешь общаться с посторонними и с эльфами, а если тебе понадобится отлучиться куда-либо – сопровождать тебя будут мои племянники…

- Спасибо за заботу, но нет, – беспокойство беспокойством, но то, что он предлагает – это, в конце концов, просто унизительно! Из его слов выходит, что он будет держать меня при себе и выгуливать только в сопровождении Фили и Кили (против которых я, правда, ничего не имею), как будто я – декоративная болонка или экзотическая зверюшка!.. – Ты не отец мне и не жених, чтобы так ограничивать мою свободу.

Торин отшатнулся, словно я отвесила ему пощечину, хотя в моих словах, кажется, не было ничего оскорбительного. Лицо его окаменело, из глаз пропали любые намеки на теплоту, а голос утратил эмоциональность:

- Нужно вернуться. Нас наверняка потеряли, но прежде тебе стоит снять мокрую одежду – иначе заболеешь. Надеюсь, ты не откажешься надеть мой плащ?

- Да, спасибо, - растерянно пробормотала я, удивленная такой метаморфозой: то искренняя забота, то холодность – вот и поди пойми этих мужчин!

На поляну, где успели вновь собраться все члены отряда, мы дошли минут через десять. Сначала Торин сходил за обещанным плащом, попутно успокоив наших спутников, что я жива. Затем он, как настоящий джентльмен, стоял на страже, пока я стаскивала с себя мокрые тряпки за ближайшим широким деревом. Потом, заметив, что я не могу идти, потому что ноги все еще были ватными, гном, не спрашивая разрешения, взял меня на руки и донес буквально до костра, у которого и сгрузил меня. А потом все так же молча отошел подальше, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

- Страшно было? – присел рядом со мной Бофур, как только его хмурое величество завело тихий разговор с Балином.

- Не то слово! Знаешь, после всех наших приключений и пережитых опасностей, быть съеденной волками было бы чересчур глупо. О такой смерти точно не сложат баллад, но, думаю, из меня бы вышла неплохая героиня анекдотов. К примеру: Если вы бард, заблудившийся в лесу без оружия, – кричите как можно громче. Не сказать, что вам это как-то поможет, но вот стая волков, спасенная от голодной смерти, точно будет вам благодарна...

- Это жизнь, - пожал плечами гном, – а в ней возможно и не такое. Но, дай Махал, мы встретим достойную смерть. Надеюсь только, что случится это как можно позже, - чуть подумав, добавил он.

- Часть тарелок от нас уплыла, а остальные где-то там брошены. И котелок тоже, - совершенно не к месту вспомнила я, старательно кутаясь в ториновскую шубу. Если так и дальше пойдет - точно привыкну к этой детали одежды, и ее тяжесть не будет казаться мне таким уж большим недостатком. И все-таки, чем же я умудрилась так обидеть подгорного короля? Надо будет позже выяснить у Кили или Фили, если не забуду…

- Не беда, - махнул рукой Бофур, - сходим и за тарелками, и за котелком, да и ценный мех неплохо бы с собой забрать…

При упоминании о «ценном мехе» меня, Бильбо и спасенного мальчишку явственно передернуло. Чувствую, серые санитары леса будут некоторое время преследовать каждого из нас в кошмарах, пока их не прогонит оттуда что-то еще более жуткое. Дракон, к примеру…

- Кто ты и откуда? – закончив обсуждать что-то с седым гномом, решил выяснить личность спасенного Торин. Кажется, замаячившая впереди перспектива возвращать ребенка домой ему заранее не нравилась.

- Баин, сын Барда, из Эсгарота, - гордо ответил тот. – А вы кто?

Тому, что к нашей странной компании присоединился очередной практически принц, я даже не удивилась - после Леголаса всего-то сын того самого Барда-лучника даже как-то не котировался. Но, разумеется, я рада, что мальчишка был спасен, и, как бы цинично это не звучало, в первую очередь потому, что возвращение Баина родне – отличный повод познакомиться как с будущим убийцей Смауга, так и с бургомистром. В книге меня, признаюсь честно, всегда несколько смущал момент, когда какие-то оборванцы бандит… гномьей наружности заявились в город, а их, после крайне недолгих препирательств со стражей, привели на пир в ратушу и вообще встретили очень тепло и радостно, буквально с песнями и плясками.

- Мирные путники, которые как раз направляются в Озерный город, - практически честно ответил наш предводитель.

- Мирные, как же! Сборный отряд безумных приключенцев, влипающих в каждую неприятность, вот мы кто! – очень тихо, буквально себе под нос заметил Бильбо, но стоящий невдалеке Леголас услышал и мелодично рассмеялся, вызвав недоуменные взгляды остальных. Я, поскольку сидела справа от хоббита, услышала его тоже, и мысленно пообещала себе следить за своей речью – не думаю, что до знакомства со мной почтенный мистер Бэггинс знал подобные слова и выражения…

- Ух ты, эльф! – тут же переключился Баин, с восторгом оглядывая нашего невольного спутника. – Настоящий!..

- Леголас из Лихолесья имя мое, - представился блондин, которому, кажется, польстила такая реакция.

Ну да: гномы при встрече чуть не убили, я – отказалась отвечать на простейшие вопросы, так недолго и комплексы заработать, а тут - такая искренняя и незамутненная радость от встречи с перворожденным.

- Ты командуешь ими? – бесхитростно поинтересовался ребенок, вызвав шквал негодования гномов.

Чтобы какой-то эльф, пусть даже и не самый плохой из представителей остроухого племени, командовал потомками Дурина?! Да скорее небо упадет на землю, скорее Саруман сменит белые одежды на черные, скорее эльфийская принцесса выйдет замуж за человека, чем гномы будут подчиняться кому-то безбородому! Впрочем, к чести моих спутников, ворчали они не очень громко, а как только Леголас начал говорить - замолчали, давая ему слово.

- Предводитель отряда – Торин Дубощит… - поспешил восстановить справедливость тот.

- Сын Траина, внук Трора, Король-под-Горой, - зачарованно прошептал ребенок, и теперь внимательному рассмотрению подвергся уже гном. Очевидно, увиденным мальчишка проникся, поскольку отвесил Торину уважительный, но крайне неумелый поклон. – Спасибо, что спасли мне жизнь, - мгновенно переключился он, активно жестикулируя.

- Обращайся, - одними уголками губ улыбнулся наш предводитель.

- А что ты тут делаешь? – задал логичный, в общем-то, вопрос Бильбо.

И вправду, что? До Эсгарота – полдня пути, и это по реке, но я что-то не вижу рядом чужой лодки. Да и не верится мне, что ребенка, которому на вид лет десять-двенадцать, могли отпустить в леса одного.

- Из дома сбежал, - с какой-то даже гордостью ответило чадо, скрестив руки на груди.

- Гер-рой! – одновременно фыркнули Фили и Кили.

- Кого-то мне это напоминает, - картинно задумавшись, протянул Балин, а ториновские племянники покраснели и замолчали, уставившись в огонь. Кажется, в детстве гномьи принцы были теми еще непоседами…

- И давно сбежал? – доброжелательно улыбаясь, продолжил расспросы хоббит.

- Два дня назад, - признался ребенок. – В городе как раз праздник был, так что я собрал немного еды и потихоньку ушел в лес.

- А зачем? – полюбопытствовал Бэггинс, взлохматив мальчишке волосы. – Родители ведь наверняка волноваться будут…

- Чтобы доказать, что я уже взрослый! – вскинулся Баин. – Я бы убил волка и вернулся…

- Ножом?! - искренне удивилась я, поскольку никакого другого оружия у него с собой явно не было.

- Я отцовский меч из дома унес, - признался ребенок, - но потерял его, когда от волков убегал…

- Герой, - повторил Кили, а Фили уточнил:

- Место найти сможешь?

- Нет, - грустно покачал головой мальчишка. – Страшно было так, что я вообще ничего не запомнил…

- Если захочешь, мы справим тебе меч лучше предыдущего, - предложил старший племянник Торина.

- Обещаете?

- Слово гнома тверже камня, - как-то торжественно сообщил Кили, а остальные гномы поддержали его согласными кивками.

- В путь, - положил конец разговорам Торин, - мы и так потеряли много времени.

Но, разумеется, сразу мы не отправились: Бофур, как и обещал, сходил за котелком и не уплывшими в дальние дали тарелками, Бильбо, размахивая руками, что-то весело рассказывал и бегал по всей поляне за Баином, а я, спрятавшись за деревьями, пыталась как можно быстрее натянуть на себя высушенную одежду.

…На плоту все было привычным и уже практически родным, и только Баин, с особой тщательностью обследовавший наш небольшой кораблик и задававший тысячу вопросов обо всем и ни о чем, не позволял скатиться в уныние. Я сидела, прислонившись спиной к неровной стенке, и думала о том, что у Торина нужно попросить прощения (понять бы еще, за что!). И за очередное спасение моей тушки поблагодарить. И за шубу тоже…

- Рил, я должен извиниться перед тобой, - подсел ко мне Бильбо, спихнув заботу о гиперактивном ребенке на Балина.

- За что? – вынырнув из невеселых мыслей, искренне удивилась я, не припоминая за хоббитом никаких грехов.

- Я… Там, рядом с волками, я хотел надеть кольцо и оставить тебя одну… - повесив голову, признался он.

- Вполне логичное желание, - кивнула, стараясь говорить как можно убедительнее. – Будь оно моим - я бы тоже попыталась скрыться. Но, в любом случае, ты не сделал этого, так что тебе не за что просить прощения.

- То есть ты не станешь думать обо мне плохо?

- Ты очень храбрый, раз рискнул не только остаться с волками, но и нашел смелость признаться в своем желании! Так что нет, я не стану думать о тебе плохо, но только если ты пообещаешь мне того же.

- Ты удивительная девушка, - вместо ответа произнес хоббит, чуть улыбаясь. – Я бы хотел иметь такую сестру, как ты.

- Нет ничего проще! Ритуал кровного побратимства к нашим услугам в любой момент.

- Ты права – это крепкие узы, и им под силу связать нас, но…

- Но?

- Я не уверен, что тебе нужен такой родственник, как я, - грустно закончил Бильбо.

- Нужен, и еще как! – горячо заверила я. – Всегда мечтала о куче братьев.

- О куче? – недоуменно переспросил хоббит.

- Чудится мне, что Фили и Кили, вот уже некоторое время подслушивающее наш разговор, не откажутся присоединиться к обряду.

- Откажемся, - неожиданно серьезно произнес Фили.

- Но только потому, что планируем породниться с тобой другим способом, - со смехом продолжил Кили, а я смутилась. Черт, эти их шуточки!.. – Впрочем, мы будем весьма рады родственнику-хоббиту – хорошие взломщики ныне большая редкость!

- И когда? – тихо уточнил смущенный похвалой Бильбо.

- В Эреборе, - так же тихо ответил Фили. – Это будет… правильно.

- Я давно хотела спросить, - после непродолжительного молчания начала я.

- Да?

- Почему вы меня так быстро приняли? Никаких шуток ниже пояса, никаких проверок на прочность, ничего из того, что я ожидала и чего опасалась…

- Потому что у тебя был уморительный вид, - ответил Бофур, появляясь рядом. – Ты была похожа на мокрого воробья, потерянного и отчаянного, и мы тебя пожалели.

- К тому же, Гэндальф и Торин пообещали оторвать головы и не только любому, кто хотя бы косо на тебя посмотрит… - добавил Кили.

- Ого, а я и не знала!

Было невероятно уютно сидеть в большой компании, шутить и смеяться над чужими шутками, слушать поучительные истории, по обрывкам разговоров выяснять о спутниках что-нибудь новое… Я чувствовала себя так, будто попала домой или внезапно обрела большую и дружную семью, о которой всегда мечтала. В ней Балин и Оин были добрыми дедушками, Фили, Кили, Бильбо и скромняжка Ори – братьями, все остальные гномы были чудаковатыми, но весьма милыми дядюшками, а Торин…

Впрочем, Торин – это Торин, и с ним, как всегда, все очень сложно. Вот и сейчас, когда практически все участники похода сидели рядом, он, с мрачным выражением лица, что-то тихонько обсуждал в углу вместе с Двалином и, как это ни странно, Леголасом.

Солнце уже село, когда, сделав еще один крутой поворот, река влилась в Долгое Озеро. Оно было такое широкое, что противоположные берега казались далекими-далекими, и такое длинное, что его северного конца вообще не было видно. И чуть вдалеке, озаренный сотнями огней, словно из глубин поднимался город. Из-за расстояния невозможно было разобрать деталей и подробностей, но картина, открывшаяся перед нашими глазами, все равно была прекрасна.

- Я всегда думал, что столько воды бывает только в море! – потрясенно прошептал Бильбо, ни к кому, в общем-то, не обращаясь.

- Эсгарот! – оставив в покое эльфа, радостно закричал Баин, и голос его разнесся далеко по озерной глади.

Значит, конец путешествия близок…

Глава 19, или Озерный город

Глава посвящается самой-самой лучшей Rine Oz, которая 13 октября каждого года празднует свой день рождения.

Oz, оставайся и дальше тем человеком, дружбой с которым я дорожу вот уже больше 17 лет, ищи своего мистера Совершенство и не забудь про меня, если отыщешь-таки портал в Средиземье (Нарнию, Вестерос, Белорию, Этерну, нужное подчеркнуть).

___________________

Город вблизи больше всего напоминал Венецию, но не времен Ренессанса, как ее изображают создатели многочисленных фильмов и игр (эх, не поиграть мне больше в AC*…), а более юную, еще не успевшую сменить деревянное убранство на тяжелые каменные одежды. Многочисленные каналы, опоясанные мостами как раз такой высоты, чтобы под ними можно было проплыть, не нагибаясь, но вместо подспудно ожидаемых гондол – обычные лодки и плоты, да и местные жители, пользующиеся водным транспортом, щеголяли отнюдь не в полосатых рубахах и соломенных шляпах…

Торин, кажется, планировал доплыть прямиком до ратуши, но доблестные стражники, ранее умудрившиеся проворонить наше появление, решили все-таки реабилитироваться и потому остановили нас на подступах к главной площади. Но, прежде чем усатый мужчина, один из четырех, что преградили нам путь, успел что-либо сказать, вперед протолкался Баин:

- Дядька Раш! Представляете, а я настоящих волков видел! И даже хотел на них поохотиться, но меня чуть не съели, а король Торин спас!..

- Погоди, пострел! Что живым вернулся – это хорошо, а то отец твой всю округу облазил, тебя разыскивая, - пробасил стражник, а потом шепотом уточнил: - А что за король-то?

- Ну как же? – удивился мальчишка. – Гномий король, что пришел вернуть свое королевство под горой! Внук короля Трора, о котором ты мне рассказывал.

- Настоящий король, значит? – недоверчиво разглядывая нашего предводителя, уточнил бравый защитник города.

Торин, что удивительно, промолчал, позволяя ребенку вести переговоры со своим сородичем, и, кажется, не собирался вмешиваться. Вид у него при этом был невероятно гордый и самоуверенный, и не уменьшали его величественности даже те обноски, что красовались сейчас не только на его величестве, но и на нас – его «свите».

- Да! А еще с нами эльф есть, тоже настоящий, - выдал непосредственный ребенок. Леголас после этих слов выступил чуть вперед, давая себя рассмотреть, и в глазах Раша мелькнуло узнавание.

- И куда же направляется честная компания? – откашлявшись, задал вопрос он.

- В ратушу. К бургомистру, - отрывисто сообщил Дубощит.

- Так пир там, праздник урожая же, - вступил в разговор другой стражник – молодой и безусый, за что тут же получил подзатыльник от старшего.

- Думаю, господин эльф сможет вас проводить, а за лодкой мы присмотрим. - Хм, значит, уже практически наш Леголас бывал здесь и раньше? Что ж, запомним...

- Благодарю, - чуть склонил голову Торин.

Пока мы выгружались из лодки, верно, но недолго послужившей нам, вокруг успела собраться толпа. Празднично одетые люди, в основном – мужчины, хотя встречались и представительницы слабого пола, тут же стали перемывать нашей компании косточки. И если разговоры мужчин касались, в основном, вооружения отряда да предположений, что нам здесь понадобилось, то женщины отрывались вовсю. Вдовы, степенные матроны и девушки помоложе наперебой обсуждали, кто из гномов: а) самый красивый; б) самый богатый; в) самый опытный (судя по тону, имелась в виду постельная сторона вопроса) и г) самый доступный. По количеству восторженных охов-вздохов, лидировал, как это ни странно, Двалин. Второе место делили между собой Торин и Леголас, которого, кажется, записали в почетные гномы невесть за какие заслуги. На третьем разместился Бофур, а на четвертом – королевские племянники. Хоббит был признан то ли слишком юным, то ли слишком низким (из-за гвалта не удалось разобрать точнее), седовласый Балин – чересчур старым, а Бифур буквально поверг всех в шок топором, торчащим из головы, поэтому в качестве возможного партнера его даже не рассматривали.

Я, чтобы не попасть на язык этим сплетницам, поглубже натянула капюшон доживающего последние дни плаща и спряталась за широкие спины спутников, стараясь не отсвечивать. Мой маневр удался лишь частично: девушку во мне не признали, но наперебой стали гадать, кто я – то ли стеснительный красавчик похлеще эльфа, то ли неизвестное чудовище, которого и орки испугаются…

Сей почетный эскорт сопроводил нас буквально до дверей ратуши, где и передал с рук на руки стражникам, что охраняли вход внутрь. Не знаю, каким образом новости о нашем появлении успели облететь весь город и добраться до этих конкретных стражей, но Торина они встретили со всем почтением. О цели визита, опять же, спрашивать не стали, да и количеству вооруженных гномов в городе ничуть не удивились, из чего я сделала вывод, что сарафанное радио работает везде, всегда и при любых погодных условиях, и Средиземье – отнюдь не исключение.

Поприветствовав высоких гостей (признаюсь честно, на этом моменте мне захотелось захихикать, поскольку гномы дышали жителям Эсгарота куда-то в пупок…), а также поставив нас перед фактом, что войти на пир смогут только трое, стражи сочли свой долг выполненным и приложились к фляжкам, в которых, судя по запаху, булькало что-то алкогольное. Дубощит, окинув своих друзей задумчивым взглядом, позвал с собой Балина в качестве советника и Леголаса в качестве неизвестно кого (и не друг, и не враг, а так…).

Баин, как сын Барда, пировавшего внутри, увязался за ними следом, а вот все остальные были вынуждены остаться снаружи. Нам оставалось надеяться, что разговор Торина и градоправителя не продлится долго: время было поздним, и все, о чем мы мечтали – уснуть не на холодной земле или досках баркаса, а в нормальной кровати. Бильбо, дернув меня за край плаща, тихонько прошептал, что хочет проследить за предводителем, а то мало ли… Вдруг, к примеру, на пиру обнаружатся эльфы, и даже присутствие Леголаса не позволит избежать конфликта? Я, улыбнувшись, согласилась с его доводами, хотя и была уверена, что хоббит просто-напросто проголодался и планирует устроить себе поздний ужин.

Очевидно, всерьез надеяться, что с уходом Торина и Леголаса праздные зеваки рассосутся по домам или займутся, наконец, теми делами, что погнали их в ночь из дома, было глупо, и мы «никогда еще так не ошибались в своей жизни», если цитировать Подгорного короля. Новые лица в городе появлялись слишком редко, так что наш приезд, или, вернее, «приплыв», стали для местных настоящим праздником. Вскоре самые смелые (или самые наглые, что иногда одно и то же) попытались завести разговор с гномами; те, желая скоротать время до возвращения предводителя, ответили, и у них завязалась весьма оживленная беседа.

Я, не желая принимать участия в диалоге, тихонько отошла в сторону и прислонилась к стене, прикрыв глаза. Можно было, конечно, поразглядывать ближайшие дома, уделить внимание внешности жителей города, полюбоваться на их одежду, но было целых два аргумента, чтобы отказаться от такого времяпрепровождения. Первый – нам в Эсгароте, по самым приблизительным меркам, еще месяц куковать, так что успею налюбоваться и на архитектуру, и на моду, и на людей; второй – день сегодня был долгий, богатый на переживания, и я нуждалась в паузе, а лучше – в полноценном отдыхе. Однако вскоре рядом со мной устроился кто-то из гномов, и я, ведомая любопытством, открыла глаза, ожидая увидеть рядом Бомбура или Ори, вконец смущенных свалившимся на них вниманием.

- Мистер Двалин, разве пристало воину сбегать от женщин?

- От таких – вполне, - на полном серьезе ответил мужчина, - они пугают меня своей настойчивостью.

- Но остальные совсем не выглядят испуганными...

- Это пока. Балин считает, что мы проведем в городе как минимум месяц, так что сама понимаешь…

- Я не очень-то нравлюсь вашему брату, верно? - внезапно уточнила я.

- Так оно и есть, - кивнул гном, пристально наблюдая за Бофуром, который в эту минуту флиртовал сразу с несколькими девушками. Судя по их довольному виду и хихиканью, флирт можно было считать вполне удачным.

- Вы так просто в этом признались… - о да, я, скорее, ожидала, что меня будут убеждать в обратном...

- Не думаю, что ты хотела бы услышать ложь, - пожал плечами Двалин. И почему мне кажется, что я услышала совсем не то, что он сказал? – Бильбо внутри? – перевел тему он.

- Ага, - не видела смысла скрывать я. – Наш хоббит захотел подкрепиться. Ну, или решил, что без него в ратуше соберутся не все светлые расы Средиземья.

- Иногда я не понимаю, шутишь ты или говоришь всерьез, - взглянув на меня, произнес гном.

- В этом вы не одиноки - даже мои друзья иногда не могут угадать. Вернее, не могли, - поправилась я, отгоняя воспоминания о доме. Сейчас явно было не время и не место для подобных мыслей.

- А считаешь ли ты друзьями нас?

- Да. Может, мы и знакомы не слишком долго, да и знаю я вас всех недостаточно хорошо, но мы столько пережили вместе! Одним словом, все члены нашего отряда - мои друзья, - искренне улыбнулась я, наблюдая за красным, как рак, Ори, пытающимся спрятаться за Фили.

- И Торин? - задал провокационный вопрос Двалин. Признаюсь честно: в первую секунду я растерялась. Можно было, конечно, ответить, что это не его дело, или отшутиться, или придумать что-нибудь еще, но... Наверное, мне просто давно хотелось обсудить этот вопрос с кем угодно. Так что Двалин, терпимо относившийся ко мне с самого начала похода, - не худшая из возможных кандидатур, а потому я решилась:

- Торин... Знаете, я восхищаюсь им. Ничего не говорите! - попросила я у гнома, который явно собирался меня перебить. - Я пытаюсь объяснить, но даже не знаю, с чего следует начать...

- Быть может, с самого начала? - с крайне серьезным выражением лица предложил Двалин.

- Ну... Впервые я услышала о Торине в детстве - это, как вы понимаете, был рассказ о том, как Смауг сжег Дейл и захватил Эребор. Я... сочувствовала всем героям этой истории, хотя искренне полагала, что забуду о них через некоторое время, но у меня не вышло. В следующий раз я нашла упоминания о сыне Трейна и внуке Трора, изучая информацию о Синих горах (да здравствует Википалантир - не самый плохой источник информации о Средиземье!). Не припомню ту статью дословно, но там говорилось, что Торин основал в Синих горах город, в котором смогли найти приют беженцы из Эребора.

- Залы Торина, - понимающе кивнул гном.

- Это может показаться странным, но в тот момент я искренне гордилась нашим предводителем, словно это было и мое достижение тоже. Пожалуй, именно тогда я заинтересовалась им. Поэтому песня, которую я услышала мельком и которая, как вы понимаете, была посвящена ему, упала на благодатную почву:

Король страны подгорной,
Владыка прозрачных ключей,
Снова сядет на трон узорный
В древней стране своей.
Под арф золотые звоны
Он наденет высокий венец.
Эхо песен в резных колоннах
Огласит подземный дворец.


- И что же было потом? - уточнил мой собеседник, когда я закончила шепотом напевать знакомые слова.

- Ну... Я увидела его портрет?

- Ты спрашиваешь или утверждаешь?

- Не знаю, - улыбнулась я, вспоминая афиши, заполонившие город перед премьерой фильма.

- Это была, как говорят люди, любовь с первого взгляда?

- Скорее, это было очарование внешностью, помноженное на восхищение поступками... Как-то так, пожалуй.

- И ты решила отыскать наш отряд и под любым предлогом присоединиться к нам?

- Нет, ни в коем случае! Отправляясь в путь я даже не знала, что вы решили начать поход, и уж тем более не предполагала, что встречусь с вами в Шире. Потому что мое собственное путешествие было весьма... неожиданным.

- Но тогда ты не выглядела удивленной, скорее - не верящей в реальность происходящего.

- Так оно и было, - согласилась я, не стремясь, впрочем, объяснить эту загадку явно ожидающему этого гному.

- И вот ты познакомилась с предметом своих мечтаний...

- И была впечатлена еще больше, - подхватила я. - Хотя, признаюсь честно, разочарований тоже хватало. Почему-то во всех историях принцы - прекрасные и непогрешимые существа, но реальность - это вам не сказка. У Торина множество достоинств, но и недостатков хватает... Это ничего, что я так говорю о вашем Короле? - спохватилась я.

- Ничего, - подтвердил Двалин, усмехаясь. - Тебе нужно было выговориться, а мне полезно было услышать тебя.

После этого разговор заглох как-то сам собой: мне было немного неловко из-за прозвучавшего признания, а гном, очевидно, погрузился в свои мысли и перестал нуждаться в собеседнике.

Желания отвечать на расспросы местных, которых, как мне показалось, на площади перед ратушей собралось еще больше, у меня так и не появилось, а потому я с чистой совестью натянула капюшон еще глубже, прислонилась обратно к стене и прикрыла глаза. Невдалеке все так же переговаривались и смеялись люди вперемешку с гномами, мерно шептали волны, накатывая на деревянные опоры, Торин и Ко все не возвращались, а мысли в моей голове ворочались все медленнее и медленнее, так что момент собственного погружения в царство Морфея я банальнейшим образом проспала.

Меня, кажется, даже пытались разбудить, но голоса, что настойчиво звали меня, доносились как сквозь вату, и мне, к тому же, было слишком лень отвечать. Вроде бы потом, так и не дождавшись хоть как-то ответной реакции с моей стороны, меня куда-то несли - по крайней мере, болтало мою тушку знатно, но вскоре это испытание моего вестибулярного аппарата закончилось, и я провалилась в сон уже окончательно.

Утро наступило для вашей покорной слуги ближе к обеду, когда не по-осеннему яркое солнце заглянуло в окно и стало светить мне прямо в лицо. После нескольких месяцев ночевок на голой земле проснуться в нормальной кровати было настолько удивительным делом, что я подумала даже, будто до сих пор сплю, а человеческая постель, снабженная какой-никакой подушкой и лоскутным одеялом - не более чем выверт подсознания. Но нет: время шло, щипки не помогали, а сон все и не думал заканчиваться, так что пришлось вставать и узнавать, что же я умудрилась пропустить.

Комната, в которой я очнулась, была весьма уютной, хотя и несколько тесноватой. Впрочем, после ночевки под открытым небом любое помещение кажется не очень просторным, так что я могу ошибаться. В любом случае, в моем распоряжении оказались: кровать, внушительного размера шкаф, небольшой стол, на котором гордо красовался подсвечник с огрызком одинокой свечи, и трехногий табурет, даже на вид казавшийся крайне неустойчивым. Наверное, я бы и дальше разглядывала по-спартански лаконичную обстановку, пытаясь сообразить, как я сюда попала, но желудок, выдавший громкую трель, явно был со мной не согласен.

Волей-неволей пришлось прервать это, вне всякого сомнения, интересное занятие и выползать из комнаты, стараясь производить как можно меньше шума - мало ли что, мало ли кто? За дверью обнаружился небольшой коридор, приведший меня на кухню, где хлопотала незнакомая мне пожилая женщина, низенькая, весьма упитанная и темноволосая, как и все ранее встреченные жители Эсгарота.

- Доброе утро? - чуть неуверенно произнесла я, стремясь привлечь ее внимание.

- Доброе, доброе! - согласилась хозяйка дома, поворачиваясь ко мне и поправляя передник. - Гадаешь, поди, кто я такая да как ты здесь очутилась?

- Не без этого.

- Зовут меня Неей, я местная травница. Вместе с Авидом-лекарем слежу, чтобы жители Озерного города были здоровы.

- Приятно познакомится, а я Рил.

- Да знаю уже, - хмыкнула женщина, - ваше прибытие сейчас на каждом углу обсуждают, так что узнать твое имя было не очень сложно.

- А как я все-таки здесь оказалась? - вернула я разговор к интересующей меня теме.

- Так принц твой, что у бургомистра поселился, тебя на руках прямо ко мне и принес.

- Торин - король, Подгорный король, - автоматически исправила ее я, а потом спохватилась: - И он не мой!

- Как скажешь, - улыбнулась травница, - да только ты не права: я ведь не уточнила, молод или стар был тот, кто принес тебя, к эльфийскому народу или к подгорным жителям принадлежал, а сердце твое верно угадало. - И вот что тут скажешь? Что ничего мне сердце не подсказывало, а вырвавшиеся слова - не более чем крик надежды? Думаю, Нея мне не поверит, поэтому не вижу смысла спорить.

- Вы правы, уважаемая, - чуть кивнув, говорю я. - И спасибо, что приютили.

- Делов-то, - отмахнулась от моей благодарности женщина. - Ты вот что, в дверях-то не стой - садись за стол, ешь и пей, а потом я тебя мыться отправлю. Соскучилась, поди, по горячей водичке?

- Еще как! - согласилась я, усаживаясь за стол. Кажется, жизнь начинает налаживаться...


___________________
* Имеется ввиду Assassin's Creed

Глава 20, или приключения на ровном месте

Процесс поглощения пищи в тот самый первый день в городе неоправданно затянулся. Я, конечно, не имею ничего против застольных бесед, но Нея хотела знать буквально все обо всем: начиная от сведений о моих ближайших родственниках, информации о количестве убитых врагов, всех-всех подробностях похода и заканчивая узорами, вышитыми на одежде владык Элронда и Трандуила. Хорошо хоть, о гномах добрая женщина не спрашивала, надеясь узнать информацию из первых рук. Серьезно, мне было заранее жаль того несчастного, кто первым попадется ей на глаза…

Рассказ о Гэндальфе и его роли в приключении ее изрядно повеселил, поскольку Митрандир был в этих краях частым гостем (по крайней мере, раньше), и с его хитрож… мудростью местные были знакомы не понаслышке. Услышав парочку историй о его похождениях, которые обычно начинались с того, что наш благообразный старичок приезжал в Эсгарот и устраивал фейерверк, а заканчивалось все очередной неприятностью, я хохотала до слез. Неприятности по Истари, к слову, были нескольких видов: связанные с лихолесскими эльфами, орками или с самими жителями Озерного города.

Нет, когда Гэндальф сумел свести два любящих сердца (устроив, правда, погром на ярмарке) - ему ничего не сказали. Когда он задумал отвадить орков от границ города и для этой цели конфисковал всю пиротехнику, а потом смастерил из нее одного огненного дракона - похвалили, но вслед смотрели не очень дружелюбно. А кому же понравится, когда вместо доброй драки происходит какая-то ерунда: увидели орков, достали оружие и только-только хотели устроить мордобой, как появился Гэндальф, а вслед за ним – огромный огненный дракон, напугавший не только извечных противников всех людей, но и самих жителей города?*.. Но вот когда милый и благообразный седой старец устроил пир на весь мир, в конце которого молодых парней под предводительством мага понесло в Лихолесье, где они умудрились устроить полноценный пожар - волшебника нижайше попросили в окрестностях города не появляться хотя бы пару лет.

В общем-то, мораль была проста, не замысловата и давно известна: "Не лезьте в дела мудрых! Понять не сможешь всё равно, лишь наживёшь хлопот..."**, поскольку все мероприятия с его участием были, конечно, направлены на благо, но весьма опасными. И наше приключение - лучшее тому подтверждение. Жаль только, что когда Торин встретился с Гэндальфом впервые, он об этом не знал… Впрочем, даже если бы и знал - не думаю, что поход не состоялся - Торин с Гэндальфом по части упрямства стоят друг друга. В чем именно заключается королевское упрямство, я пока не решила, но, по любимой женской привычке, решила подумать об этом позже.

Потом, видно, заметив, что еда в меня больше не помещается, Нея сжалилась и выпустила меня из-за стола, показав место, где я смогу совершить водные процедуры. Мне бы воспротивиться, вспомнив домашнее предупреждение о том, что после приема пищи в воду лезть не стоит, но желание снять, наконец, грязные тряпки и искупаться в человеческих условиях победило с разгромным счетом.

Больше всего эта комната-пристройка напоминала баню, хотя и незаконченную. Ступенек-полочек, на которых так здорово париться всласть, не было как класса, зато прямо по центру располагалась большая лохань, заполненная горячей водой хорошо если наполовину, даже символического окошка не было, только небольшое отверстие, сейчас прикрытое заслонкой. В углу отыскалась печка и две большие емкости, наполненные водой холодной - очевидно, если мне не хватит воды из кадушки, я смогу согреть еще.

Из ванной комнаты вышла настолько чистой, что, казалось, дотронься до меня кто - и раздастся скрип, потому что в лохани я сидела до тех пор, пока вода полностью не остыла и лишь затем начала, собственно, мыться. Никогда еще кусок жесткой ткани и самодельное мыло, пахнущее травами, не казались мне настолько прекрасными!.. Рядом с дверью меня дожидалась чистая одежда, и, знаете, только ради нее следовало проделать весь этот путь!

Правда, вместо моих любимых, привычных и знакомых до последней дырочки вещей меня поджидали: нижняя рубашка, нижняя же юбка, шерстяное платье темно-зеленого цвета, неприметный серый плащ для походов на улицу и та-дам! - кошмар любого обувщика, который здесь гордо именовали ботинками. Все это богатство, как позже поведала Нея, раньше принадлежало ее дочери, но с тех пор как та вышла замуж и переехала в далекие дали (название то ли городка, то ли деревни мне ни о чем не говорило), мертвым грузом лежало в шкафу. И вот же удивительное дело - пригодились! Так что мой гардероб совершенно без моего участия пополнился несколькими платьями на все случаи жизни, какой-то домашней одеждой, подозрительно похожей на халат, еще одними ботинками, отличавшимися от тех, что на мне, только отсутствием каблука, а так же мужскими штанами, неизвестно как туда попавшими. В платье я чувствовала себя не очень уютно, но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Кстати о подарках…

- Нея, извините, если мой вопрос покажется бестактным, но сколько я вам должна? - теребя кончик косы, в которую заплела влажные волосы, чтобы не мешали, уточнила я. А в голове, тем временем, крутились шестеренки, пытаясь выдать хоть один план по добыче миленьких и блестящих золотых или серебряных, а в крайнем случае - и медных монеток.

- О чем ты, деточка! - замахала руками хозяйка. - Я же не держа зла на сердце помочь хочу! А кто за помощь деньги брать станет?

- Но вы снабдили меня одеждой, будете кормить-поить в ближайший месяц и терпеть в своем доме присутствие посторонней…

- Ни слова больше! - грозно прикрикнула Нея, но через секунду вернулась к своему обычному доброжелательному тону: - Будешь мне с травами помогать, если безделье тебя не радует…

Я, разумеется, согласилась и потому честно крошила, растирала и толкла всевозможные листья, ягоды и корешки. Вы, к примеру, знали, что корневище аира повышает аппетит и улучшает пищеварение? Что цветочные корзинки бессмертника прекращают тошноту? Что корни девясила - неплохое отхаркивающее средство? Что живучка хороша для заживления ран? Что салат из корня ревеня рекомендуется тем, кто страдает ревматизмом? Что рутовое масло нужно использовать при вывихах? Что настой тмина применяют при головных болях? Что хвойник избавляет от насморка? Что от грудной жабы помогает настой из сушеницы? Что… Да много чего еще!

И мне нравилась эта работа, потому что она чем-то напоминала зельеварение по Снейпу: смешал пару травок или правильно заварил одну - и получил чудо-эликсир, помогающий при определенной болезни. У нее даже была настоящая лаборатория средневекового алхимика, с многочисленными колбочками, трубочками и флакончиками из мутного стекла. Правда, Нея варила не только что-то лекарственное - женщины всех возрастов приходили к ней за душистым мылом, ароматной водой и приворотно-отворотными зельями, а мужчины - за различными спиртосодержащими настойками и зельями, повышающими сами-знаете-что.

Как-то незаметно для меня к нашим посиделкам присоединился Дори, и он был первым гномом из нашего отряда, которого я увидела за все время пребывание в Эсгароте. Они с Неей на удивление быстро нашли общий язык (сказалась общность интересов), но это не мешало им спорить до хрипоты о применении того или иного растения. Эти двое, как мне кажется, получали истинное удовольствие, обозвав оппонента «выжившим из ума ослом» и «чурбаком бородатым» или «дикой женщиной, ничего не понимающей в травах» и «лекаркой-шарлатанкой».

Так или иначе, но на шестой день запасы травницы подошли к концу, и мне снова стало нечем заняться. Дом содержался прямо-таки в образцовой чистоте, поэтому с уборкой я пролетела; в небольшом огороде, из-за осени, уже не росло ничего съедобного, да и припозднившиеся цветы выглядели так, будто вот-вот отойдут в иной, лучший мир; а попытка приготовить обед в печкообразной конструкции закончилась тотальным задымлением кухни. Не выдержав подобного издевательства над своим уютным жилищем, Нея убедительно попросила меня больше ей по дому не помогать, а заняться лучше чем-нибудь другим, не таким опасным для жизни и здоровья (как моего, так и окружающих).

Горестно повздыхав, я решила последовать этому, несомненно, мудрому совету и отправилась гулять по городу. Общее впечатление - чисто, многолюдно и все еще немного празднично. Правда, та часть города, что располагалась на реке, оставила какое-то двойственно впечатление - вроде бы и здорово: многочисленные мостики, лодочки и белые водоплавающие птицы, но с другой стороны - слишком много поворотов и закоулков, заканчивающихся тупиками, - настоящий лабиринт над водой. На одной из улиц как-то буднично и чересчур быстро состоялось моя встреча с Бардом-лучником. Ничего, что называется, не предвещало, просто в какой-то момент неизвестно откуда передо мной появился Кили с каким-то мужчиной и, не дав мне и слова сказать, протараторил:

- Рил, знакомься, это - Бард, отец Баина. Бард, а это - Рил, помнишь, дядя про нее рассказывал? Ну все, мы побежали, увидимся!

Произошло все настолько внезапно, что мне захотелось остановить этих торопыг, уточнить, действительно ли это тот самый Бард, что убьет Смауга, но этих двоих уже и след простыл. Спроси меня кто в тот момент, как выглядит будущий герой Эсгарота, и я не смогла бы ответить. Ну высокий, ну темноволосый, ну в меховом плаще - вот, пожалуй, и все, что удалось заметить за краткий миг знакомства - так под это описание еще полгорода попадает!

По инерции пройдя еще несколько шагов, я вновь остановилась посреди дороги, потому что мое внимание привлекло что-то знакомое, что-то, чего точно не должно быть здесь… На одном из зданий, что отличалось от своих товарищей каменной кладкой стен и отсутствием резьбы на простеньких деревянных ставнях, висела такая же простая вывеска. И все бы ничего, но на ней гордо значилось «Черная жемчужина» - как мимо такого пройти?

Под столь чудным названием скрывался обычный трактир: в меру задымленный, в меру благоухающий ароматами готовящейся еды и в меру шумный. Трактирщик - высокий как и все Эсгаротцы, мигом узнав во мне не местную, усадил меня за стол в дальнем углу, принес кружку яблочного сока и только потом спросил, чего, мне, собственно, нужно. Узнав, что зашла я сюда вообще-то случайно, привлеченная необычным названием, воспрянул духом и принялся излагать историю его возникновения. В стародавние, мол, времена, прадед хозяина помог одному эльфу, а тот, в благодарность за еду и ночлег, подарил ему черную жемчужину. Предок углядел в этом знак, а потому построил трактир и назвал его в честь эльфийского подарка - отсюда и название. Впрочем, это в моем пересказе история получилась такая короткая, а вот Талл, сын Трема рассказывал ее довольно долго и с многочисленными подробностями, а под конец и вовсе задал неожиданный вопрос:

- А не умеете ли вы, госпожа, на лютне играть да песни петь? - пришлось признаваться, что немного умею. Повеселев, добродушный трактирщик уточнил, не хочу ли я немного подзаработать, выступив в его «Жемчужине». Мысленно взвесив все «за» и «против», я ответила согласием, потому что причин против как будто бы и не было вовсе, а вот денег, даже если немного, получить хотелось. После непродолжительных споров мы сошлись на том, что половина гипотетической выручки отойдет Таллу (за предоставленное для концерта место, аренду инструмента и ужин за счет заведения), а вторая половина - мне (за, собственно, выступление).

Было решено, что вечер песни начнется часов в пять, а до тех пор можно делать что угодно - погулять, предупредить Нею или посидеть здесь, просто болтая с трактирщиком. Идти куда-либо не было никакого желания, а потому я осталась в «Жемчужине»: Талл пересказывал мне многочисленные городские новости, а ваша покорная слуга пыталась сыграть на лютне хотя бы что-нибудь. Все струнные инструменты, конечно, чем-то похожи, но… В общем, я не настолько самонадеянна, чтобы считать, что могу играть на ней так же, как на почившей гитаре. К оговоренному времени у меня худо-бедно стало получаться извлекать более-менее мелодичные звуки и не путаться в десяти струнах. Мастером-лютнистом за несколько часов я, конечно, не стала, но моя игра больше не вызывала гримасы ужаса у Талла и немногочисленных посетителей.

А потом как-то неожиданно наступил вечер, и в трактире прибавилось народу. Некоторые из них поглядывали на меня с любопытством, другие игнорировали, но вопросов пока не задавали - то ли ждали, пока приготовится ужин, то ли полагали, что хозяин данной точки общепита представит меня в нужный момент. Я же в это время судорожно пыталась сообразить, какие именно песни стоит спеть... Нет, вру - я пыталась успокоиться и перестать бояться, потому что развлекать гномов, мага и хоббита, заочно знакомых по книге и фильму, - это одно, а кучу посторонних людей - совершенно другое.

- Не понравится - и черт с ними! - прошептала я и, чтобы не передумать, ударила по струнам, привлекая внимание:

Посетители трактира не хотят угомониться:
Все вверх дном, дрожит трактирщик, суета и кутерьма.
Человек из следопытов эльфа перепить грозится,
Сразу видно - камикадзе, или выжил из ума.
***

Слушали меня с доброжелательным интересом: шумели не сильно, на особенно понравившихся моментах свистели, в ладоши хлопали, деньги в старую шляпу, принадлежавшую, кажется, основателю «Жемчужины», сыпали - чего же еще мне желать? Чтобы не сильно надоедать посетителям, после каждой третьей песенки я устраивала небольшой перерыв и просто наигрывала полузабытые мелодии - фальшивила жутко, но всем было плевать. Помимо этого мне зачем-то приспичило вмешаться в разговор двух то ли охотников, то ли рыбаков, причем не с каким-нибудь умным уточнением или вопросом, а с несколькими бородатыми анекдотами по Средиземью, над которыми смеялись чуть ли не до слез все присутствующие в зале.

В общем, вечер, на мой взгляд, удался, и меня даже не закидали тухлыми овощами, хотя предусмотрительный Талл и поставил где-то в углу корзину с подпорченными томатами - на всякий случай. Дружелюбно попрощавшись с посетителями и пообещав прийти еще, я, вслед за трактирщиком, юркнула в какую-то комнатку, не забыв прихватить шляпу. В каморке обнаружились несколько веников, ведро с тряпкой и запыленный ящик, на который и было высыпано все, что мне удалось получить за выступление. Горка мелочи получилась вполне внушительная, да и Талл, споро разделивший ее на две равные кучки, явно остался доволен.

- Чуть больше пяти серебряных! - гордо, будто он лично пел перед посетителями, заметил мужчина. - Ты просто обязана прийти еще, потому что и выручка сегодня чудо как хороша!

- Ладно. Но тогда четверть вечерней выручки достанется мне, согласен?

- Разорить меня хочешь? - возмутился трактирщик страшным шепотом. - Хватит с тебя и десятой части!..

За этим возгласом последовал малоинформативный торг, который закончился компромиссом: мы с Таллом договорились, что, в зависимости от заполненности зала и успешности выступления, мне достанется или пятая часть, или только чаевые за концерт. Условия, возможно, и не самые выгодные, но и «Жемчужина», и ее владелец мне понравились, так что искать место, где мне, быть может, заплатят чуть больше, совершенно не хотелось.

Одним словом, трактир, куда меня привело не иначе как Провидение, я покидала в самых радостных чувствах, а в небольшом мешочке на поясе весело позвякивали первые деньги, заработанные мною в этом мире. Вечер выдался теплым и звездным, а потому к дому Неи мне захотелось пойти самой дальней дорогой, просто потому что глупо в подобную ночь сидеть под крышей, если есть возможность насладиться ее великолепием на улице.

Неладное я заподозрила только тогда, когда дорогу, пролегавшую через узкий проулок, загородил какой-то бугай.

- Ты… это, монетки-то отдай, - выдал он спустя пару мгновений взаимного молчаливого разглядывания. Среднестатистический такой средневековый бандит, как их любят описывать различные авторы: высок, наверняка довольно силен, но зато интеллектом не блещет, а одет и вовсе в какую-то рвань невнятно-серого цвета. Не Робин Гуд, определенно, да и наезд получился каким-то… никаким, так что у меня даже мысли позвать на помощь не возникло.

- Лучше бы тебе послушаться моего друга, красавица, - раздалось сзади. - Ты же не хочешь, чтобы случилось что-нибудь плохое?

Знаете, если меня чему и научило это приключение - то это быстрому мышлению и такой же незамедлительной реакции. Не успело отзвучать последнее слово из речи второго бандита, как я наугад пнула темноту за спиной (вроде бы даже попала), после чего припустила во весь дух мимо застывшего в нерешительности бугая. Вообще, бегать в длинном платье и каких-никаких, но каблуках - то еще удовольствие. Принимая во внимание тот факт, что в Эсгароте, к тому же, слыхом не слыхивали об асфальте и тротуарной плитке, из-за чего город пестрел ямами, лужами, кочками и другими столь же «милыми» вещами, можно было представить, что мое бегство больше всего походило на полосу препятствий. К тому же города, в отличие от своих преследователей, я практически не знаю, а это значит, что…

Что именно это значит додумать не удалось, потому что под ноги мне не вовремя подвернулся какой-то булыжник. Следует отметить, что летела я весьма живописно, хотя и не долго. Правда, ожидаемого столкновения с землей так и не произошло - я умудрилась налететь на припозднившегося прохожего, хотя до этой минуты все улицы, по которым я бежала, были пустынны.

Услышав сдавленные ругательства на кхуздуле, в очередной раз порадовалась собственной удаче, которая столкнула меня с кем-то знакомым. Поспешив перевести взгляд на своего спасителя, я наткнулась на голубые глаза короля, которые сейчас буквально метали молнии. Но долго наслаждаться нежданной близостью нам не дали - чьи-то руки буквально сдернули меня с Торина.

- Извиняемся за нашу подругу, - выдохнул рядом с моим ухом тот бандит, которого я про себя называла вторым. - Мы немного повздорили, и потому…

- Не интересует! - рыкнул подгорный король, принимая вертикальное положение.

- Тогда мы пойдем? Ну, вы же понимаете, что мириться лучше всего вдали от посторонних глаз?.. - На этих словах гном скривился, а на меня посмотрел так, что я почувствовала себя грязной.

Я удивлялась сама себе: почему молчу, позволяя этим разбойникам лгать? Почему не прошу о помощи? Почему даже не пытаюсь вырваться? Ответов на эти вопросы у меня не было, но где-то в глубине души все еще тлела надежда, что Подгорный король не бросит меня наедине с этими…

- Идите! - все тем же недовольным тоном рявкнул он и повернулся, явно не намереваясь оставаться в нашем обществе ни одной лишней секунды.

- Спасибо, добрый господин! - неизвестно за что поблагодарил его мой почти что состоявшийся грабитель. Злость, поднимавшаяся внутри темной волной, помогла сбросить оцепенение, и потому я смогла крикнуть в спину уходящему гному:

- Торин, ты идиот! - после чего мне на голову опустилось что-то весьма тяжелое, и я потеряла сознание.

________________

*Раньше здесь была история о Гэндальфе и чудо-траве, но автору намекнули, что это слегка перебор…

**Тэм Грилхилл - "Размышления над высокой историей"

*** Она же, "Про дважды гада следопыта"

Глава 21, или трудовые будни

Автор выражает благодарность трем людям: Nariёth за идею, Oz'у за критику и Victoria_Nomad за замечательные коллажи =)
_________________________________

Я пришла в себя резко, без каких-либо увлекательных путешествий через темноту и прочих подобных глупостей. Голова болела (наверняка будет шишка), меня немного подташнивало, но в целом самочувствие было вполне сносным, что не могло не радовать. Самое же примечательное заключалось в том, что меня несли на руках. Вопроса о том, кто этот добрый самаритянин, у меня даже не возникло, потому что кроме Дубощита заниматься моей транспортировкой было решительно некому. Разве что грабителям…

Мысли в голове ворочались лениво и вяло, но одна, самая настырная, так и рвалась на язык. Открывать глаза, честно признаюсь, было немного страшно, а потому, зажмурившись покрепче и вцепившись в гнома так, что никакие силы меня от него оторвать не смогли бы, я чуть слышно уточнила:

- Торин… ты меня не узнал?

Мужчина в этот момент, очевидно, думал о чем-то постороннем, и потому мой вопрос стал для него полной неожиданностью - по крайней мере, вздрогнул он весьма явственно.

- Узнал, - так же тихо ответил он, а у меня буквально руки опустились. Узнал, но не помог, пока я не попросила. А что, если?..

- Прости меня.

- За оскорбление особы королевской крови? - уточнил гном, все так же размеренно шагая по деревянному мосту, которых в Эсгароте было просто до неприличия много.

- И за это тоже, - кивнула, соглашаясь. - Там, на плоту, ты ведь предлагал мне защиту, а я, глупая, отказалась… Но, быть может, это предложение еще в силе? - Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только скажи «Да»!

- Ты этого хочешь? - киваю в ответ, потому что голос отказывается мне подчиняться. - И не станешь сожалеть?

- Нет.

- Я не позволю тебе передумать, - непонятно пообещал Торин, а меня затопила волна облегчения: он больше не хмурился! И не сердился! И пообещал и дальше защищать меня от всевозможных опасностей!.. - Позволь спросить, что ты делала на улице так поздно?

- Пела в таверне, не заметила, как пролетело время, а когда возвращалась к Нее - встретила тех двоих, и они попытались меня ограбить. А еще я договорилась выступать в «Жемчужине» каждый вечер…

- Зачем тебе понадобились деньги? - не дослушав меня, уточнил он.

- Еще не придумала, - честно призналась я. Нет, идеи, куда их можно потратить, у меня уже появились, но пока ничего конкретного я не решила. - Просто сидеть в четырех стенах слишком скучно, в одиночку гулять по городу, как я уже успела убедиться, - опасно, а где живут остальные мне не известно. Вот и приходится развлекать себя самой… Кстати, а кто-нибудь из твоих подданных умеет рисовать?

- А ты разве не умеешь?

- Не хочу тебя разочаровывать, но мой предел - «точка, точка, запятая - вышла рожица кривая».

- Обратись к Ори. В Синих Горах он слыл весьма умелым художником, несмотря на свою молодость.

Помолчали. Не представляю даже, о чем думал мужчина - по его лицу порой бывает невозможно угадать ход мыслей, а я безуспешно пыталась убедить себя, что его помощь - не более чем дружеский жест. Получалось как-то не очень, но я не оставляла попыток.

- Торин…

- Да?

- Тебе не тяжело меня нести? Нет-нет,я не сомневалась в твоей силе и выносливости, но все же...

- Ничуть, - мотнул головой гном. - Ты намного легче полных гномьих доспехов, которые были в ходу несколько столетий назад. И, к тому же, мы уже пришли.

- О, и правда…

- Рил, не ходи никуда одна. Я попрошу племянников, чтобы они присмотрели за тобой завтра.

- Хорошо.

- Ты даже не будешь со мной спорить, доказывая, что они сами еще очень молоды и нуждаются в присмотре? - удивился моей покладистости гном.

- Не буду. Скажи лучше, придешь завтра послушать мое выступление?

- Нет, - коротко отозвался он.

- Почему? - не удержалась от вопроса я, потому что где-то глубоко в душе рассчитывала на совершенно иной ответ.

- Буду занят, - продолжил изображать из себя партизана на допросе Дубощит.

- Жаль, я была бы рада ув… - договорить я не успела, поскольку дверь, перед которой мы застыли в весьма живописной позе, распахнулась, и на пороге появилась Нея, сжимавшая в руках кочергу.

- А что это вы в дом не заходите, простых людей пугаете? Я уж думала лиходеи какое-то под окнами шумят… Рил, деточка, а что это с тобой случилось?

- Ее ударили по голове, - вместо меня отозвался Торин.

- Неужто ограбить хотели? Али снасильничать? - всплеснула руками травница, чудом не задев никого из нас своим грозным оружием.

- Ограбить, - постаралась успокоить женщину я.

- Да что ж мы все на пороге-то? Заносите ее скорее, господин гном!..

- Я и сама прекрасно могу зайти! Меня по голове ударили, а не по чему-нибудь другому! - попыталась возмутиться я.

- А я-то надеялся, что ты больше не будешь спорить со старшими, - усмехнулся Король-под-Горой и, воспользовавшись моим замешательством, последовал за травницей.

- Платье не того цвета, да и дом, к сожалению, чужой…

- О чем ты? - не понял меня гном.

- Не обращай внимания, - смущенно отозвалась я, внутренне проклиная свой язык. А ну как здесь оказались бы похожие свадебные традиции, что тогда?

Торин, добрая душа, усадил меня на лавку у стены, а Нея моментально сунула мне в руки кружку с успокаивающим отваром, приложила к шишке на голове влажную тряпочку (слабая замена льду, но хоть что-то) и грозным голосом потребовала больше в одиночестве по городу не гулять. Услышав мои заверения, что подобное больше не повторится, она подобрела, подлила мне еще отвара (с ярко выраженным снотворным эффектом, не иначе) и принялась расхваливать «господина гнома», так вовремя пришедшего мне на помощь. В эту минуту травница невероятно напоминала опытную сваху, которая напала на след закоренелого холостяка, или купца, расхваливающего залежавшийся на складе товар. Сам «товар» расхаживал из угла в угол и, кажется, едва сдерживался, чтобы не начать распекать меня снова. Не желая слушать поучения (пусть и от любимого гнома), я решила задать нейтральный вопрос, что занимал меня уже некоторое время.

- Кстати, а что случилось с напавшими на меня? - Не сказать, что я сильно переживала за горе-бандитов, но любопытно же, что именно им сделал наш бравый предводитель. К тому же, вопросы - неплохой способ отвлечься от чужого дыхания, что шевелило волосы на затылке, от сердцебиения, что было чуть учащенным, от сильных рук, что обнимали так бережно…

- Они больше тебя не побеспокоят, - заверил меня мужчина. - Или ты надеялась на другой ответ? - уточнил он, повысив голос.

- Что? - сонно удивилась я, не понимая, что именно послужило причиной его недовольства. Не принял же он мой невинный вопрос за беспокойство о каких-то посторонних мужчинах?..

- Я знал, я говорил Гэндальфу, что тебе не место в походе. Говорил, что мне хватит и одного полурослика, за которым придется приглядывать. Но нет, Митрандира же не переспорить, и вот он итог!

- О чем ты вообще?

- Ты увлеклась первым мужчиной, что глазел на тебя с восхищением. Возможно, не только увлеклась? Может, ты успела разболтать ему цель нашего путешествия? Сообщила о карте, потайном проходе и ключе? Я предпочитаю считать твое участие в походе законченным, Рил, - не совсем логично закончил он.

Холодный тон и слова, что режут лучше всякой стали… И это - Торин? Я ожидала чего угодно - криков, комментариев о своей пустоголовости, просьб больше так не рисковать, но это... Разве я дала повод?.. Странно, но в доме как будто резко похолодало. Или это мое глупое сердце, что всегда учащенно билось в его присутствии, только что замерзло? Впрочем, пора бы уже выбросить из головы подобную сентиментальную чушь и перестать надеяться на взаимность... И вообще, не вежливо молчать, когда мне посвятили столь «пламенную» речь, а потому я, чудом не покачнувшись, поднялась с лавки, посмотрела ему в глаза и ровным голосом ответила:

- За короля, что имею несчастье любить, я готова совершить любое безумство. А впечатлительные менестрели позже воспоют его, как величайший подвиг, - дракон, задушенный голыми руками! По-моему, неплохо звучит, как считаешь? Однако не смей, о заноза моего сердца, обвинять меня в предательстве и шпионаже! И дальше я в любом случае отправлюсь с вами, поскольку обратное не прописано в моем контракте. Доброй ночи! - после чего развернулась, эффектно взмахнув плащом (по крайней мере, надеюсь, что это было так), и, придерживаясь рукой за стену, медленно и печально направилась в свою комнату.

То, что язык мой - враг мой, я сообразила, когда увидела расширенные в ужасе глаза Неи. Ну да, как же, - мало того, что королю нагрубила, так еще и в любви, ему совсем не нужной, призналась. Снова. Идиотка!

***

Утро наступило с приходом Фили и Кили, которые буквально лучились фальшивой радостью.

- Торин? - только и оставалось спросить мне.

- Ага, - кивнули братья, непроизвольно потирая горящие уши (один - правое, другой - левое).

- Но досталось нам за дело, - тут же поспешил уточнить Фили. - Мы настолько увлеклись местными красотк… красотами, что совершенно забыли о тебе. Ты простишь нас?

- Конечно, - фыркнула я, делая вид, что не заметила его оговорки.

- Ты опять поссорилась с дядей? - проницательно предположил Кили.

- Нет, - неубедительно открестилась я. Еще вчера вечером мною было принято решение еще сильнее Торина не злить, прощения пока не просить и вообще стараться всеми силами избегать встреч с ним. Не самый лучший выход, но... - Скажите лучше, какие у нас планы?

Оказалось - самые что ни на есть обыкновенные: поздороваться с друзьями, немного погулять по Эсгароту, выступить в трактире… Бургомистр (имени которого я до сих пор не знала), кстати, в великой мудрости своей, отдал гномам на откуп целый трактир, ставший теперь чрезвычайно популярным местом. «Голубая крыша» располагалась недалеко от «Жемчужины» - три дома прямо, свернуть налево, и тут же - направо, перейти через мостик, и… В общем, маршрут целиком я, разумеется, не запомнила, но меня клятвенно заверили, что крыша цвета неба в городе одна-единственная, а, следовательно, заблудиться у меня не выйдет в любом случае.

Второе выступление в «Жемчужине», к слову, также прошло неплохо. Очевидно, вчерашние посетители рассказали о новом развлечении своим друзьям – по крайней мере, когда я к вечеру появилась на пороге трактира, зал был переполнен. Более-менее определился и репертуар, удовлетворяющий мою взыскательную публику: мужчины предпочитали песни о походах, приключениях и разбойниках, немногочисленные женщины – о большой и чистой любви, и все с удовольствием слушали баллады, в которых фигурировали эльфы, гномы, драконы и прочие волшебные создания. Впрочем, совсем уже поздней ночью меня попросили спеть какую-то пошлую песенку о рыбачке Дженни, но я, сославшись на незнание слов, отказалась.

А дальше дни, похожие друг на друга как братья-близнецы, понеслись с головокружительной скоростью. У меня даже сложился собственный распорядок, при котором мне не оставалось места на тоску, скуку и прочие глупости. Сначала – завтрак (причем к исходу второй недели я уже искренне радовалась, если это была ненавистная ранее каша, а не что-нибудь рыбное), затем – помощь Нее по дому. Приблизительно к полудню на пороге дома неизменно появлялись Фили и Кили, тащившие меня на прогулку по городу, больше похожую на смотрины – причем засматривались всегда женщины различной степени молодости и всегда – на моих спутников, а мне, в лучшем случае, доставались недовольные, завистливые и откровенно враждебные взгляды. После подобного «аттракциона» следовали недолгие встречи с остальными гномами, хоббитом и эльфом, разбавленные присутствием Баина или Барда. Ну а ближе к вечеру парни провожали меня до «Жемчужины», вместе с многочисленными посетителями слушали мое выступление, а затем сопровождали обратно к дому травницы.

Встреч с Торином пока удавалось избегать, что меня радовало и печалило одновременно. Как проболтался Бофур (под большим секретом, разумеется) – многочисленные родственницы Бургомистра открыли на Подгорного короля настоящий сезон охоты. Бедняга был вынужден присутствовать на многочисленных званых обедах, ужинах, балах и городских советах, которые ушлый градоправитель устраивал по несколько раз на дню. В общем, ему приходилось несладко, поскольку девушки (и женщины в возрасте) придумывали множество поводов, чтобы остаться наедине с гномом и иметь возможность соблазнить его. Дубощит все еще удерживался не только в рамках этикета, но и от убийства особенно назойливых дамочек. Что ж, пожелаем ему удачи в этом нелегком деле!

И вовсе я не ревную! Нет, и совсем не злорадствую! И не…

***

Еще я обратила внимание, что гномы слишком много курят. В самом начале нашего пути они посвящали этому занятию целые вечера, но на свежем воздухе задымленность очень быстро пропадала. А потом мы и вовсе лишились всех вещей, и курить им стало банально нечего, так что теперь они, можно сказать, наверстывали упущенное. Не то чтобы я такой уж фанат здорового образа жизни, но запах табака, которым буквально пропиталась вся моя одежда, изрядно раздражал не только меня, но и Нею. Она-то и предложила немного подшутить над моими спутниками. Всего-то и потребовалось, что заменить весь табак в одной конкретно взятой таверне на смесь сушеных трав, которая выглядела точно так же. Правда, для этого мне пришлось просить помощи у Бильбо и клятвенно заверить, что ему я препятствий чинить не стану.

Только представьте: вечер после сытного ужина, вино и эль, хорошая компания и интересные разговоры, мерно пляшет огонь в очаге. Как тут удержаться и не закурить? Я, к сожалению, плодами своего труда насладиться не могла по причине отсутствия, но Бэггинс – замечательный рассказчик, в лицах и красках передал, как громко чихали гномы и какие у них были грустные лица, когда они убедились, что испорчен весь табак.

Нам слаще аромата роз
Табачный перегар,
А в дыме том - инфаркт, склероз,
Рак легких и катар...
*

Когда я затянула подобную прелесть в первый раз, на меня странно посмотрели, но промолчали.

Дым папиросы навевает что-то, -
Одна затяжка - веселее думы.
Курить охота! Как курить охота!
Но надо выбрать деревянные костюмы...
**

После этого исполнения смотрели уже задумчиво и попросили пояснить, что такое деревянные костюмы. Услышав же ответ – впечатлились и на целый вечер отложили трубки в стороны.

Ведь знают все люди, и знает скотина,
Что вреден здоровью и грамм никотина.
А если лошадка не бросит курить,
То может до свадьбы своей не дожить!
***

Не знаю, что послужило тому причиной – чихательная смесь, появляющаяся в их кисетах еще несколько раз, уговоры хоббита меньше курить в моем присутствии или я сама, с задумчивым видом напевающая все те песенки про сигареты, которые смогла вспомнить, но, в любом случае, гномы перестали дымить каждые несколько минут. Так что акцию «Скажи курению НЕТ!» можно было считать успешно проведенной.

***

- Рил, ты же не откажешься поучаствовать в стрелковом состязании? – ворвавшись, подобно урагану, в дом травницы, поинтересовался Кили однажды.

- А кто еще участвует?

- Я, Леголас, Бард и многие его друзья-охотники, - перечислил гном, азартно сверкая глазами.

- Пожалуй, от участия воздержусь, но буду рада поболеть за тебя, - отказалась я, выходя на улицу вслед за гномом. Когда мы дошли до пустыря, расположенного недалеко от города, там уже собралась радостная толпа, предвкушавшая занимательное зрелище.

- Слушайте, слушайте, слушайте! Слушай, добрый народ, слушайте, охотники, воины и лесничие! Слушай всякий, кто носит лук и колчан! Сегодня мы собрались здесь, на Пустоши, чтобы найти лучшего, первейшего из всех лучников по эту сторону Мглистых гор!.. – надрывались, как вы понимаете, уличные зазывалы, долженствующие, очевидно, изображать герольдов.

Поскольку, как я уже сказала, подошли мы чуть ли не последними, грубый дощатый помост для судий уже был возведен, кресло, больше всего напоминавшее жутко неудобный трон, предназначенный специально для Бургомистра – тоже, и даже мишени уже были расставлены. Участникам, кстати, полагалось стрелять не из собственных луков, а из тех, что нашлись в городе. Леголас, которого я случайно заметила среди участников, сейчас как раз вертел в руках подобное чудо инженерной мысли. Судя по удивлению, написанному на его лице, он вообще не был уверен, что из ЭТОГО можно куда-либо попасть.

Потом, когда толпа немного угомонилась, а все участники заняли отведенные для них позиции, со своего трона поднялся бургомистр, махнул зелененькой тряпочкой, и соревнование началось. В правилах, как объяснил мне вездесущий Баин, неизвестно как отыскавший меня среди кучи народа, не было ничего сложного: кандидаты по очереди подходили к линии, выбирали один из луков, стреляли в мишень и отходили, уступая место следующему участнику. Первый же промах становился последним, поскольку растягивать соревнование сверх необходимого никто не хотел – участников и так набралось не меньше пятидесяти человек, что уже гарантировало и зрелищность, и продолжительность процесса. После того, как все выстрелили по одному разу, и произошел первый отсев, мишень отнесли на десять шагов дальше, и все повторялось снова.

Баин, разумеется, болел за своего отца. Я, верная слову, поддерживала Кили, хотя молодой гном вполне мог обойтись и без моего голоса – когда он выходил к линии, его приветствовали крики чуть ли не всех женщин, пришедших поглядеть на соревнование. Не меньший ажиотаж вызывало и появление у черты златовласого эльфа, все так же недовольного представленным оружием. Впрочем, он и из такого дышащего на ладан лука умудрялся попадать в яблочко. В любом случае, я почти не удивилась, когда в финал попали именно эти трое. Бард, как известно, завалит Смауга, так что в его навыках я даже не сомневалась; Леголас, в конце концов, был тем самым Леголасом из моего любимого фильма, так что в нем я не сомневалась тоже; а Кили… что ж, за время пути я не раз убеждалась в его меткости, поэтому просто порадовалась, что он зашел так далеко.

Но в тот самый момент, когда должен был стрелять Бард, рядом с троном бургомистра я заметила одного конкретного гнома, находящегося в окружении настоящих красавиц. Выглядели они всяко лучше, чем я: платья – модные, яркие и с очень глубокими декольте, волосы не топорщились в разные стороны, а были уложены в замысловатые прически, на лицах – умело наложенный слой штукатурки… Одним словом, мне стало резко не до соревнований, потому что появилась лучшая цель для наблюдения. Торин, конечно, слегка не соответствовал им по росту, но мощный разворот плеч, надменный взгляд, гордая осанка и алый плащ, как пламя яркий, легко компенсировали этот недостаток. Жаль только, что стояла я слишком далеко и не могла слышать, о чем именно они разговаривают…

- Последний выстрел! – восторженно шепнул Баин, дергая меня за руку и отвлекая от ужаснейшей из картин: какая-то девушка, вряд ли старше меня, прижималась к моему королю весьма выдающимся бюстом, что-то нашептывая ему на ухо. И Торин улыбался!..

Отвлечься, скорее отвлечься от этой ужасной картины!..

Леголас, на мой взгляд, целился слишком небрежно и не очень долго: буквально вскинул лук, натянул тетиву и выстрелил, практически не глядя на мишень, а потому в этот раз в яблочко не попал, хотя стрела и воткнулась недалеко от центра мишени. Победителем тут же провозгласили Кили из рода Дурина, поскольку оказалось, что Бард до этого тоже немного промазал, чего с ним раньше не случалось. К Кили мне сейчас явно было не пробиться, потому что вокруг него собралась огромная толпа, на разные голоса поздравляющая его с победой, а потому я отошла в сторону и совершенно случайно наткнулась на эльфа. Сын Трандуила отнюдь не выглядел расстроенным своим поражением, а взор его и вовсе был устремлен в небо, где, могу поспорить, не происходило ничего интересного, потому что день сегодня выдался на редкость безоблачным.

- Вы поддались ему, - повинуясь наитию, предположила я, прислонившись к дереву.

- Он молод, - будто это все объясняет, ответил Леголас, даже не пытаясь уверить меня в честности соревнования. – К тому же, для гнома он действительно очень хорошо стреляет. Бургомистр ничего этим не добьется, - через несколько мгновений тишины произнес эльф, резко меняя тему. – Торин Дубощит не из тех, кто согласится на брак по расчету.

- Спасибо.

- За что? – искренне удивился блондин.

- За Кили. И просто так, - улыбнулась я, поскольку этот невозможный остроухий непостижимым образом умудрился поднять мне настроение.

***

Чем ближе был день Дурина, тем чаще я стала ловить себя на том, что стараюсь проводить с Фили и Кили как можно больше времени. Словно пытаюсь впитать все их привычки, любимые жесты, голоса, смех. Впитать – и сохранить на память (Фили, когда был задумчив, дергал себя за левый ус, а потом, словно очнувшись, принимался аккуратно поправлять его. Кили, когда сердился, чуть прищуривал глаза, и в такие моменты невероятно напоминал мне Торина…). Будто я заранее смирилась с тем, что они погибнут, а я - нет, и все, что останется мне – воспоминания. Что будут горчить полынью на губах, что застынут непролитыми слезами, несказанными словами и несовершенными делами.

Даже не помню, что мне так срочно понадобилось от Фили в тот день – то ли позвать его на очередную прогулку, то ли пригласить к ужину, то ли просто убедиться, что он еще жив… Так или иначе, но в его комнату я ввалилась без стука, о чем пожалела буквально в то же мгновение, поскольку он был не один. Молодая темноволосая девушка (кажется, я несколько раз видела ее в трактире, когда она приносила гномам эль) при моем появлении издала какой-то невнятный писк и проворно юркнула под одеяло. Этого мне вполне хватило, чтобы, покраснев до корней волос, вывалиться обратно в коридор, пробормотав что-то извинительное.

Не желая объяснять что-либо остальным гномам, я тихонько выскользнула из общего зала и присела на крылечке, бездумно уставившись в далекую даль.

- Не одобряешь? – без привычной улыбки поинтересовался Фили, через какое-то время присаживаясь рядом.

- Скорее, ревную, - совершенно честно ответила я. – Не в этом смысле, не беспокойся! Просто я жуткая эгоистка, которой не хочется делиться новоприобретенным братом и другом с кем-то еще.

- Я… Знаешь, дядя не хотел брать нас в этот поход, а мать просила остаться, и мы даже согласились на первых порах. Но потом по углам зашептали о смерти Торина, а ведь он еще даже Синих гор не покинул! Нас с братом стали знакомить со многими девушками, даже не особенно скрывая свои планы, ведь «нельзя же дать роду Дурина прерваться»! – явно передразнил кого-то гном. – Обычно я терпелив, но тут не сдержался и высказал парочке старейшин все, что я думаю о них, их родственницах, видах на корону и прочем.

- А потом сбежал?

- Ну почти. Предупредил мать, собрал вещички, схватил Кили в охапку и бросился догонять Торина.

- А можно глупый вопрос? – уточнила я и, дождавшись подтверждающего кивка, спросила: - Если, не дай Валар, умрет Торин и погибнете вы с Кили, кто займет трон Эребора? Дис?

- Мама? Нет конечно! Или ее муж, если таковой появится, или тот, кто восстановит королевство, приведет армию, захватит Гору…

- Это… нечестно.

- Но такова жизнь, - пожал плечами гном. – Спасибо, что выслушала. И что не рассказала никому о Лите.

- Всегда пожалуйста, - кивнула я, поднимаясь. – Последний вопрос. Вам с братом ведь не нужна Одинокая гора как таковая, верно?

- Нет. Но раз она так дорога нашему любимому дяде – почему бы не помочь вернуть ее? – ответил неизвестно когда подошедший Кили. – Пойдемте ужинать, все ждут только вас.


***

А на следующее утро гномы и хоббит покинули Эсгарот…


_________________________
* Песенка о вреде курения из м/ф «Остров сокровищ»;
** В. Высоцкий - «Деревянные костюмы»;
*** Ирма Финк – «О вреде курения»

Глава 22, или преследование

Со вчерашнего дня я считаюсь совершеннолетней по законам любой страны, и в честь этого знаменательного события - бонус: две главы вместо одной!
_______________________________

Эту «замечательную» новость ранним-ранним утром мне сообщил разобиженный Баин:

- Представляешь, они сказали, что я еще слишком мал, - размахивая сушеной рыбой, невесть откуда взявшейся на пропахшей травами кухне, возмущался он.

- Меня, как видишь, не взяли тоже. И даже не предупредили, что уходят!

- Ну, ты же девчонка.

- И что?

- Ударилась бы в слезы. Наверное, поэтому и не сказали, - предположил мальчишка.

- Да нет, не ударилась бы. Хотя…

Ладно, если быть честной хотя бы с собой, - скандал вышел бы знатным, и одними слезами дело явно не ограничилось бы. Как минимум - заламывание рук, битьем посуды и безуспешный шантаж шел бы в комплекте с истерикой. В таком случае, мелкий прав, и гномы просто захотели избежать лишней нервотрепки. С другой стороны, неужели они наивно полагают, что, когда я до них доберусь, скандала не будет? Или они надеются, что рядом с логовом дракона я побоюсь выяснять отношения, не желая раньше времени обнаружить наше присутствие? А что, картина маслом: я высказываю Торину все, что о нем думаю, хлопаю дверью (или что там, в Эреборе, вместо них?), прищемляю хвост Смаугу и, довольная собой, ухожу в закат. Сколько удастся прожить после подобной глупости, я старалась не думать, потому что мыслить нужно позитивно, а в мучительной смерти от драконьего пламени или от гномьей секиры вообще-то сложно найти хоть что-нибудь положительное…

- И что ты теперь будешь делать? - вывел меня из задумчивости вопрос травницы, на протяжении всего разговора подпиравшей дверной косяк. - Если тебе некуда идти - можешь остаться в моем доме. Помощница мне на старости лет не помешает.

- Спасибо, но нет, - отказалась я, хотя и была искренне тронута заботой постороннего, по сути, человека. - Для начала - найду Леголаса, а потом…

- Отправишься за своим сердцем?

- Не могу же я их бросить?

- Можешь. Но не хочешь. Ну, раз так, я соберу тебе еды в дорогу и кое-каких травок, - предложила Нея, отводя подозрительно заблестевшие глаза.

- Буду очень вам признательна, - улыбнулась я, обнимая женщину. - Баин, сопроводишь меня к господину эльфу?

- Конечно! - радостно воскликнул мальчишка, которому отвлечься и развеяться нужно было не меньше, чем мне.

Пока мы шли по медленно просыпающимся улицам, я пыталась сообразить, что мне необходимо взять с собой. Выходило - что очень многое, начиная от теплого одеяла и заканчивая сменной одеждой. Одинокая гора, конечно, на горизонте виднеется, но до нее еще нужно дойти, что, как мы выяснили с гномами раньше, может быть сопряжено с некоторыми трудностями. Не хотелось бы повторять прошлые ошибки и путешествовать в самом прямом смысле налегке, не имея возможности ни переодеться, ни нормально приготовить себе поесть, потеряв сумку с вещами где-то по дороге.

Кстати о еде – провизии нужно будет захватить побольше, ибо рядом с Эребором ее будет проблематично найти, а гномы, к тому же, страшные проглоты. Не такие, конечно, как оголодавший хоббит, но все равно. Хорошо хоть, что денег, заработанных выступлениями, должно было хватить и на «походный набор юного туриста» и на небольшой такой вагончик с различной снедью. Правда, закупаться сразу я не решилась, не желая разыскивать трандуиловского сына с сумками наперевес. Своя ноша, конечно, не тянет, но проверять на себе правоту этой пословицы мне не очень хотелось.

Эльфа мы, к слову, обнаружили в самом неожиданном месте - дома у Баина. Правда, чтобы отыскать его там, нам потребовалось несколько часов бродить по городу и надоедать прохожим, благо и ко мне, и к сыну Барда здесь неплохо относились и честно старались помочь. Посылали нас, правда, в разные концы Эсгарота, так что побегать нам пришлось о-го-го сколько, но поскольку помочь нам стремились от всего сердца, даже обижаться на местных жителей из-за впустую потраченного времени толком не получалось.

Леголас, чуть наклонив голову, сидел напротив Барда, устремив свой взор куда-то в неведомые дали, и нашего прихода, кажется, не заметил. Баин, оценив хмурый вид как гостя, так и собственного отца, мгновенно испарился, пробормотав что-то о давно запланированной встрече с друзьями. Желание сбежать отсюда побыстрее и подальше появилось и у меня, но его пришлось побороть, поскольку без помощи мужчин, сидящих в этой комнате, мне явно было не обойтись.

- Дракон! Что мы, во имя Валар, будем делать с драконом, если упрямые гномы под предводительством своего не менее упрямого короля все же разбудят его? - неизвестно у кого спросил Бард, ударив кулаком по столу.

- Не если, а когда, - автоматически поправила я, вспоминая резко открывающийся драконий глаз, показанный в конце первой части «Хоббита». Смауга целиком там, помнится, не показывали, но меня и он один достаточно впечатлил.

- Уверена? Уверена, что они его разбудят?

- Ты же сам сказал, что эти гномы очень упрямы. Даже если они не найдут свой потайной проход, с них станется зайти к дракону в гости через главные ворота.

- И что нам делать?! Не думаю, что он наестся двенадцатью ид... смельчаками, оставив в покое всех остальных!

- А что по этому поводу думает бургомистр?

- Подсчитывает, сколько золота отсыплют ему гномы в случае удачного завершения их похода.

- И все? - почему-то мне казалось, что градоправитель из сказочного Средиземья будет меньше похож на своих коллег с Земли. Впрочем, большой неожиданностью такое наплевательское отношение к проблеме не стало. – Хорошо, а что ответил тебе Торин? Ни за что не поверю, что ты не пытался его отговорить.

- Король-под-Горой напомнил мне, что Эребор – королевство, принадлежащее ему по праву, а миссия по уничтожению дракона – это не пустая прихоть, а его долг.

- Ага, ясно… Тогда мой тебе совет - уводи из города всех, кого сможешь, потому что Эсгарот вполне может постигнуть судьба Дейла.

- Иногда мне кажется, - вступил в беседу Леголас, - что ты видишь будущее.

- Не вижу, - поспешила откреститься от подобной чести я, - но очень хочу изменить.

- И когда же нам ожидать появления Смауга? - вернул разговор в более-менее деловое русло Бард.

- После дня Дурина.

- И когда же этот день? - уточнил мужчина, о чем-то усиленно размышляя.

- Сейчас уже никто не помнит, когда именно гномы праздновали свой Новый год. Но если приблизительно - то где-то в конце ноября.

- Когда, прости? - переспросил эльф, выглядевший весьма озадаченным. Черт, я совсем забыла, что практически у каждого народа этого мира есть свой собственный календарь, ничуть не похожий на привычные мне Юлианский и Григорианский.

- Ну… дней через 10, - с трудом подсчитала я.

- Этого времени вполне хватит, чтобы укрыть женщин и детей.

- А как же остальные?

- А остальные попытаются убить дракона, - как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся, ответил Бард.

- Ну, судя по противостоянию Турина и Глаурунга, у вас вполне может получиться, - намекнула я. Не заявить же лучнику открытым текстом, что драконоубивцем посчастливится стать именно ему – может ведь и не поверить!

- Что бы ни случилось дальше - спасибо за совет, - серьезно поблагодарил меня Бард. - Но ты ведь пришла не за этим?

- Помогите мне добраться до Эребора, - без экивоков попросила я. – Карта или проводник – хоть что-нибудь!

- Я могу проводить тебя, - вызвался эльф. – Но учти: Торин запретил мне приближаться к Одинокой горе ближе, чем на полет стрелы.

- Меня это полностью устраивает!

- Ну, раз уж мы обо всем договорились, предлагаю действовать - время дорого, - поставил точку в разговоре лучник. Кажется, в его голове уже звучали слова, которыми он попытается убедить всех, кого только возможно, покинуть Эсгарот, и мы ему просто мешали.

Подготовка к продолжению похода не заняла много времени: стоило только торговцам увидеть Леголаса, возвышающегося за моей спиной, как они тут же скидывали цену и торопились побыстрее избавиться от столь неудобных покупателей. Была ли виной тому магия, репутация самого эльфа или грозный образ его отца – то мне не ведомо, но сэкономленным деньгам я радовалась, поскольку на них можно было купить еще что-нибудь полезное.

- А сколько дней от Эсгарота до Эребора?

- По воде или по суше? – уточнил эльф, придирчиво разглядывая предлагаемый плащ, подбитый мехом. И, не дожидаясь ответа, продолжил: - По воде – два дня, а по суше – минимум три.

- И гномы, разумеется, выбрали первый вариант, - скорее утвердительно, чем вопросительно, пробормотала я.

- Мы тоже, - улыбнулся перворожденный.

- Но…

- Возражения не принимаются. У твоих спутников фора в половину дня, так что нам придется плыть практически без остановок.

- Зачем?

- Чтобы мы смогли догнать их, разумеется! – поразился моей недогадливости Леголас. – Дракон драконом, но орков часто видят в этих местах. Не думаю, что тебе хочется попасть к ним в плен - говорят, они иногда и людей едят…

- Как минимум, варгов кормят, - как всегда при воспоминаниях о волках-переростках и об их всадниках я поежилась, что не укрылось от эльфа. - А где же мы возьмем лодку?

- Воспользуемся подаренной бургомистром. Она, конечно, не очень велика, но для двоих там вполне хватит места.

- Как все-таки хорошо, что мы тебя встретили.

- Думаю, Торин с тобой не согласился бы, будь он здесь.

- А мы его спросим, как только встретимся с ним вновь, - предложила я.

Настроение, с самого утра застрявшее где-то на отметке «Отвратительное», наконец-то повысилось, и сейчас мне хотелось улыбаться каждому встречному.

- Что ж, тогда нам стоит поспешить. Встретимся у Северного причала, когда солнце будет в зените...

Прощание с жителями Эсгарота, за это время успевшими стать мне если не друзьями, то хорошими знакомыми, вышло коротким, чуть отдающим горечью полыни и пылью закрытых страниц. Сначала Талл, неизвестно как узнавший об отъезде, пожелал мне удачи и заверил, что после окончания похода будет ждать меня в «Жемчужине» с концертом. Затем Нея вручила мне тяжеленную сумку, благоухающую травами и горячими пирожками, и, не скрывая слез в глазах, отошла чуть в сторону, уступая место Баину. Мальчишка вцепился в меня, как утопающий - в ту самую соломинку, и категорично потребовал, чтобы я привезла ему подарок, когда дракон будет убит. Бард, в отличие от своего сына, просто кивнул и выразил надежду, что я сумею остаться в живых. На этой оптимистической ноте провожающие закончились, и мы с Леголасом смогли, наконец, погрузиться в лодку и отплыть из Озерного города…

Честно признаюсь, мне вовсе не хотелось пускаться в путь. Я, кажется, была мало приспособлена для приключений, или, во всяком случае, уже успела насладиться их «романтикой» так, что все - край! Пожалуй, если бы не мерзкий внутренний голос, шепчущий о гибели Торина из-за моего невмешательства, я смогла бы остаться в городе. Не думаю, что жизнь там сделала бы меня счастливой, но, как минимум, мне не пришлось бы терпеть холодный ветер, вполне ощутимые волны и прочие мелочи, из которых складывается любое путешествие по воде поздней осенью. Хорошо хоть, река еще не замерзла, и нам на встречу не плыли льдины и прочие айсберги - такого потрясения я бы не выдержала и, не стремясь повторить судьбу Титаника, попросила бы моего спутника повернуть назад.

- Рил, перестань гипнотизировать меня! – чуть ли не взмолился Леголас спустя несколько часов. А я что? Я ничего… Просто думать о плохом – читай, о возможной кончине отдельно взятого гномьего короля мне надоело довольно быстро, спать было как-то не ко времени, разговаривать не хотелось, вот и смотрела на (или, вернее, сквозь) эльфа, не думая ни о чем.

- Гипноз? Не, мне даже в детстве, когда вера в магию сильна и неистребима, эти фокусы с подниманием и опусканием рук не удавались. А тебе?

- Ни разу не пробовал, - пожал плечами он.

- Ну, начать никогда не поздно! – усмехнулась я, загораясь новой идеей. – Попробуешь?

- И что именно нужно делать, мастер?

- Берешь какую-нибудь висюльку - этот амулет вполне подойдет, и начинаешь раскачивать ее перед моим лицом, до тех пор, пока я не отрешусь от окружающей действительности. А затем тихим голосом скомандуешь что-нибудь наподобие: «Когда я досчитаю до трех, ты уснешь, а, проснувшись, обнаружишь, что путь наш окончен. Раз! Два! Три…».

- И все? – недоверчиво уточнил перворожденный, вертя в руках тот самый амулет, которому предстояло сыграть в предстоящем сеансе гипноза не последнюю роль.

- Да.

- Хорошо, давай попробуем…

Украшение, больше всего похожее на застывшую капельку росы, начинает свой путь, а я прилагаю все силы, чтобы не засмеяться. Абсурдная ситуация: пришелица из другого мира учит эльфа псевдо-магии, которая не всегда действует и у нее дома, желая не добиться результата, а убить время. Сосредоточиться на кулоне не выходило: взгляд то и дело поднимался чуть выше, туда, где на красивом лице моего вечно юного спутника сияли таинственным блеском голубые глаза. Не скука и не азарт, не волнение и не покой, не злость и не радость, - угадать их выражение не получалось, но мне почему-то казалось это невероятно важным.

- Когда… до трех… проснувшись… окончен… - как сквозь вату донеслось до меня, и я еще успела удивиться, что Леголас начал «колдовать» так рано. – Три!..

Наверное, гипноз все же подействовал. По крайней мере, ничем другим объяснить мое состояние в следующие двое суток не выходит. Нет, я вовсе не уснула, как планировалось изначально, но все происходящее в эти дни запомнилось какими-то урывками. Цельной картины не было - был калейдоскоп ощущений (в основном - качка и прохлада), цветные кусочки вместо пейзажа (серые пустоши, темные, с редким вкраплением багрянца и золота, капельки рощ, мутновато-зеленая гладь реки, серебро звезд на черном бархате неба) и волшебная мелодия, сотканная из пения ветра, плеска воды и тихого голоса эльфа. Он пел (или это мне только казалось?), и мир отвечал ему, хотя в его песне совсем не было слов. Вроде бы мы даже устраивали короткие остановки, грелись у костра, что-то ели, чтобы в следующее мгновение снова продолжить путь, но все эти действия проходили как бы мимо меня. Наваждение закончилось ранним утром третьего дня, когда Леголас, все это время явно глаз не сомкнувший, причалил к берегу и устало выдохнул:

- Все, приплыли!

- У тебя получилось! – невпопад ответила я. – Признавайся, ты и раньше так умел?

- Шутишь? Да я удивлен не меньше твоего! Считается, что только драконы могут зачаровывать людей, а тут...

- Может, просто никто из твоих сородичей раньше не пытался? Или это страшная эльфийская тайна, о которой не полагается знать чужакам?

- Я… спрошу у отца. Но сейчас не это главное.

- А что же?

- Гномы были здесь совсем недавно, и если мы тотчас отправимся за ними – догоним Торина и остальных в два счета.

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти приметы, по которым мой остроухий друг определил это, но не заметила ничего нового или необычного – берег реки был пустынен и тих.

- Ты видишь следы на голом камне? Или это снова какое-то жутко секретное эльфийское колдунство?

- Нет, я просто вижу дымок к западу отсюда, - улыбнулся Леголас, махнув рукой в нужную сторону.

- Так чего же мы ждем?

- Думаю, нам стоит расстаться здесь, - покачал головой он. – Подгорный король не обрадуется моему присутствию так близко от Эребора.

- Но…

- Не спорь, Ри, ты ведь знаешь, что так будет лучше.

- Если это твое решение, то кто я такая, чтобы спорить? В любом случае, спасибо, что проводил. И за все остальное – тоже. Прощай, Леголас.

- До встречи, Рил, - кивнул эльф, возвращаясь к недавно покинутой лодке.

- Лас, - поддавшись наитию, негромко позвала я, - недавно ты сказал, что я вижу будущее. Это не совсем верно, но я знаю, что будет дальше.

- И что же?

- Дракон будет убит, Эребор – возвращен гномам, а вот потом… Потом будет битва. Не самая страшная или кровопролитная в истории Средиземья, но Торин может не пережить ее, - с большим трудом призналась я.

- Зачем ты говоришь мне все это?

- Надеюсь, что ты уговоришь короля Трандуила привести войско на помощь к гномам. Не ради моих красивых глаз, разумеется, а за пятнадцатую часть сокровищ Одинокой горы, которые полагаются мне в случае удачного завершения этой авантюры.

- Я не могу обещать, что отец пришлет помощь, - медленно произнес Леголас, обдумывая что-то. – Но ты в любом случае можешь рассчитывать на мой лук, - просто добавил он.

- Я... - Черт! О подобном я даже мечтать не смела, а тут… Почему он это сказал? Когда, в какой момент счел, что слова мои заслуживают внимания? Почему решил, что моя печаль, мое желание изменить судьбу Торина – достойно внимания? Нет ответа, да и не очень-то он мне и нужен. И потому мне остается только воскликнуть: - Спасибо, мой друг! – после чего в два шага допрыгнуть до воды и заключить не ожидающего этого эльфа в крепкие объятия.


Глава 23, или Одинокая гора

Не буду рассказывать, как я, ругаясь сквозь сжатые зубы, тащила тяжеленную поклажу куда-то на запад. Поверьте мне на слово – когда сумки весят почти столько же, сколько ты сама, да еще и чертовски неудобно закреплены – это полный атас. Полагаю, пыхтела я так громко, что гномы услышали меня намного раньше, чем имели счастье вновь лицезреть в своей компании. По крайней мере, мое явление перед их светлыми очами никакого удивления не вызвало: Торин пробормотал что-то подозрительно похожее на «Идиотка!», Кили и Бильбо радостно рассмеялись, а все остальные и вовсе ограничились кивками. Не самый теплый прием, но не гонят - и ладно, а все остальное можно и пережить.

Место для временной стоянки они выбрали, может быть, и удачное с точки зрения расположения, но крайне не живописное: редкая, грязно-бурая трава, полное отсутствие деревьев и кустов - от них остались только почерневшие корявые пни, которые за столько лет так и не сменились молодой порослью, и темная громада горы, возвышавшаяся над нашими головами. Даже бедные пони, толпившиеся чуть в отдалении, выглядели порядком испуганными; нервозность их передалась и моим спутникам. Гномы, прошедшие с Подгорным королем воду, медные трубы и прочие стихийные бедствия, явно боялись предстоящего испытания огнем - в этой дикой местности легче верилось в дракона и его победу, чем в Торина.

Хоббит, на землю рядом с которым я буквально свалилась от усталости, сначала вздрогнул от неожиданности и лишь затем подвинулся, освобождая мне место у костра.

- Мог бы и предупредить, что вы собираетесь уйти без меня, - тихо попеняла ему, принимая кружку с теплым отваром.

- Торин сказал, что оторвет мне голову, если проболтаюсь, - шепотом ответил взломщик, кидая на короля опасливые взгляды - не смотрит ли?

- Веский аргумент! Тогда претензия снимается, - пришлось признать мне.

Разговор явно не клеился, но положение неожиданно спас Дубощит, решивший послать разведчиков к южному склону.

- Балин! Возьми с собой моих племянников и господина хоббита и исследуйте Главные ворота.

Усталость была мгновенно забыта, и я, поднявшись на ноги, рискнула уточнить у отвернувшегося короля:

- Торин, могу я отправиться с ними?

- Делай, что хочешь, - был дан мне ответ. Но, когда я уже собралась отправиться следом за разведчиками, трактовав его слова как разрешение, мужчина негромко попросил: - Останься. Ты выглядишь усталой, а ворота никуда не денутся, если позже тебе захочется взглянуть на них.

Пораженная неприкрытой заботой, прозвучавшей в его голосе, смогла вымолвить только:

- Хорошо… - и вновь опуститься на расстеленный плащ.

Время до возвращения бравой четверки пролетело как-то незаметно: я любовалась Торином, сменившим цвет своего плаща на королевский пурпур, сам Торин в это время обозревал окрестности, а гномы о чем-то едва слышно переговаривались, покуривая трубки. Здесь не хотелось повышать голос, радоваться жизни или петь, даже двигаться не хотелось, и мне начинало казаться, что время в окрестностях Одинокой горы остановилось раз и навсегда. Бильбо и остальные вернулись приблизительно через час, и можете мне поверить - это был самый долгий час в моей жизни.

- Мы видели руины Дейла, Главные ворота и черный дым, вырывавшийся оттуда, - не дожидаясь вопросов, отрапортовал Фили.

- И черных дроздов, кружащихся над Горой, - добавил Кили.

- Значит, знаки не врали? – уточнил Оин. - Это хорошая новость!

- И мы, кажется, присмотрели более удачное место для лагеря, - вступил в разговор Балин, степенно поправляя бороду. Он говорил что-то еще, кажется – убеждал всех в своей правоте, но я не обращала внимания. Взгляд мой был прикован к хоббиту, который выглядел как-то непривычно: не напугано, как можно было бы предположить, скорее - решительно и уверенно. Как будто увиденное на разведке окончательно убедило его в том, что убийство дракона – необходимость. Честно, в этот момент я гордилась Бильбо как никогда, словно он был моим ребенком, сделавшим свой первый шаг, или сказавшим первое слово.

Мы перенесли лагерь в длинную узкую долину, скрывавшуюся за низкими отрогами. В этой части западного склона было меньше следов разбойничьих набегов дракона, даже сохранилось немного травы для наших пони. Из этого нового лагеря, всегда закрытого тенью Горы, день за днем, разбившись на небольшие группки по интересам, мы выходили на поиски потайной двери, и день за днем возвращались, не солоно хлебавши. Но однажды Бильбо, заглянув за большой, торчащий, точно столб, обломок скалы, увидел нечто вроде грубых ступеней. Хоббит, не раздумывая, позвал меня и Фили с Кили, и мы вчетвером, не скрывая волнения, поднялись по ступенькам. Эта тропа, если ее можно так назвать, вывела нас на гребень южного отрога, а оттуда — на узкий выступ, огибавший Гору. Отсюда открывался замечательный вид не только на наш лагерь, расположенный снизу, но и на всю Пустошь.

Осторожно поднимаясь все выше и выше, мы очутились на небольшой укромной площадке, заросшей травой. Вход на нее снизу, от лагеря, виден не был. Скала, к которой примыкала площадка, была совершенно гладкая и ровная, точно сложенная каменщиком. Ни трещин, ни стыков, ничего похожего на косяки, притолоку или порог, никаких следов засова, щеколды или скважины — но, однако же, ни у кого из нас даже сомнений не возникло, что перед ними та самая дверь. Парни, конечно же, тут же попытались открыть ее, чтобы вернуться в лагерь настоящими героями. Они колотили по ней, толкали, пихали и наваливались на нее, умоляли открыться, произносили обрывки заклинаний, отворяющих двери, — скала оставалась неподвижной. Наконец, выбившись из сил, они растянулись на траве, предложив и мне попытать удачу, но ни волшебное «Сим-сим, откройся», ни не менее волшебное «Алохомора!» результатов не дали.

- Меллон!* - непонятно для остальных пошутила я, но заклинание, отворившее врата Мории, не подействовало на потайную дверь.

О своей находке мы, разумеется, сообщили всем остальным. И теперь, вместо того чтобы рыскать по округе, рискуя попасть на глаза Смаугу (а вдруг?) или сорваться с очередной узенькой тропинки, мы по очереди дежурили у невидимой двери. И если гномы нервничали, опасаясь, что мы провороним день Дурина и так и не сможем открыть этот злосчастный потайной проход, то я была совершенно спокойна. Все-таки иногда знание канона – хорошая вещь, несмотря на мелкие неприятности вроде постоянных переживаний за одного упрямого короля.

В один из дней, когда, по моим подсчетам, официально закончилась как осень, так и гномья выдержка, мы с Бильбо сбежали к двери, не желая слушать ворчание остальных членов экспедиции. Я убегала сюда, потому что это место было не таким мрачным, как все остальные, и, чего греха таить, подальше от Торина. Нет, он ничего не говорил, даже, кажется, старался избегать меня, но это-то молчание меня и убивало. А здесь можно было посидеть в тишине и спокойствии, подумать обо всем на свете, помечтать о несбыточном или просто поболтать с хоббитом, которого достали недовольные шепотки. Открыто ему еще не предложили надеть кольцо и навестить дракона через главный вход, но, чувствовала я, что эта минута близка.

Вот и сейчас мы сидели на площадке, доступной всем ветрам, кутались в теплые плащи и просто молчали, но тишина эта была уютной. Не знаю, о чем размышлял хоббит – о доме ли, о драконе ли, а я просто смотрела вдаль. Внизу, на расстоянии в несколько метров от меня, был тот, ради кого я отправилась в путь, но мне казалось, что это не так. Он был близко, очень близко, и в то же время – дальше, чем Шир, дальше, чем Аман. Он то заботился обо мне, разговаривал и улыбался, то замыкался, скрывался за маской грозного командира, не знающего, что такое обычные человеческие привязанности. Меня печалило и порой пугало это противоречие, и я боялась, что однажды он просто прогонит меня, не слушая никаких аргументов… Сейчас, скрывшись ото всех, кроме хоббита, я старалась выбросить из головы все мысли о не моем короле, отрешиться от происходящего и успокоиться, чему весьма способствовало бездумное глядение на восток.

Там, где-то на горизонте, виднелся лес, сейчас больше всего похожий на темную кляксу. Миг - и на него легло желтое пятно, как будто солнце осветило последнюю осеннюю листву, которая давным-давно опала, укрыв землю разноцветным ковром. Но вскоре большой оранжевый шар скатился к горизонту, развеяв эту иллюзию, а довольно высоко над краем земли показался еле заметный бледный узенький серп новорожденной луны. Словно только этого и дожидаясь, у меня за спиной раздалось резкое щелканье. Звук этот, особенно громко звучавший после царившей тишины, заставил обернуться не только меня, но и моего спутника. На сером камне сидел большущий дрозд, угольно-черный, с бледно-желтой грудкой, пестревшей темными точками, в клюве его была зажата улитка, и именно ею он ударял по камню. Щелк! Щелк! Щелк!

Мы с Бильбо переглянулись, и, готова поспорить, в головы нам пришла одна и та же мысль. Знак! Махнув хоббиту рукой, чтобы он оставался на месте и стерег так вовремя прилетевшую птицу, я, забыв про осторожность, бегом бросилась в лагерь.

- Там!.. Наверху!.. Дверь!.. – от волнения (или от быстрого спуска?) говорить получалось только короткими фразами, но гномы сообразили, о чем речь. По крайней мере, стартанули они довольно резво и попали на площадку гораздо раньше меня. Когда я поднялась назад, Бильбо уже закончил объяснения, и теперь все ждали развязки. Солнце спускалось все ниже, на землю опускались сумерки, но ровным счетом ничего не происходило, и предательская мыслишка об ошибке все навязчивее крутилась в голове. Гномы нервничали, и даже Торина оставила привычная маска невозмутимости, и только хоббит сохранял спокойствие и все так же спокойно смотрел на скалу перед собой. Дневное светило село в полосу багровых облаков и скрылось, погрузив мир в полумрак, а узенький серп луны начал свою дорогу вниз. И вдруг, когда все уже совсем отчаялись, сквозь просвет в облаках прорвался красный луч. Он проник через узкий проход в нишу и упал на гладкую поверхность скалы. Дрозд, который, склонив голову набок, вместе с нами следил за ним со своего насеста черными бусинками глаз, вдруг застрекотал. На высоте примерно метра от земли, в том месте, куда упал луч, в скале внезапно появилась небольшая замочная скважина.

— Ключ! — прошептал Бильбо, явно не решаясь криками разрушить торжественность момента. — Который был при карте! Скорее, а то будет поздно!

Торин, зачарованно смотря на дверь, вытащил ключ, висевший у него на груди, и вставил в отверстие.

Дыхание затаили все присутствующие, даже дрозд, - а вдруг ключ не подойдет? Но нет, Подгорный король повернул его в замке, что сопровождалось скрипом несмазанного механизма, и облегченно выдохнул.

- Помогите открыть! – приказал он, указывая на дверь, и гномы послушались. Они навалились на дверь, явно опасаясь не успеть, и часть стены медленно-медленно отошла в сторону, после чего беззвучно и тяжело распахнулась внутрь. Из глубины, словно пар, выплыла темнота, и глазам нашим предстала глубокая зияющая чернота — тайный проход в гору был открыт.

- Мы сделали это! – радостно воскликнул Ори, прерывая всеобщее оцепенение. – Ура Бильбо Бэггинсу, лучшему из взломщиков Средиземья!

- Рано радуешься, друг мой! – покачал седой головой Балин. – Быть может, мы и нашли проход, но внутри нас все еще ждет дракон, и потому мы все так же далеки от сокровищ Эребора, как и в начале пути.

- Ну, нет! – не согласился Бофур. – Дракон, это, конечно, проблема, но сокровища почти у нас в руках…

- Тихо! Тихо, друзья! После будете спорить, а пока недурно бы нашему хоббиту наведаться внутрь, - положил конец так и не начавшемуся спору Торин. – Что скажешь, Бильбо?

- Я готов, - кивнул полурослик. – Кто-нибудь составит мне компанию? – вызвавшихся, к моему удивлению, не нашлось, хотя гномы и не были трусами. – Что, совсем никого? – поразился взломщик, переминаясь с ноги на ногу.

- Если ты не против, я пойду с тобой, - как со стороны услышала я собственный голос. – Никогда не видела живого дракона… - И, прежде чем кто-нибудь успел помешать мне, первой юркнула в зачарованный проход.

Я еще слышала, как выдохнул сквозь сжатые зубы кто-то из гномов (надеюсь, что его дуболомное величество!), как торопливо последовал за мной хоббит, на ходу ругая безумство некоторых девушек, а потом все звуки снаружи словно отрезало. Идти внутри горы оказалось делом несложным - это вам не гоблинские низкие туннели и не корявые подземные ходы в пещере лесных эльфов. Коридор этот был сделан гномами в расцвете их могущества и мастерства: прямой, как по линейке, с гладким полом и гладкими стенками, он шел под уклон ровно и плавно, куда-то в таинственную черноту.

- Ри, давай поменяемся местами, - где-то на середине пути предложил Бильбо. – Или надень мое Кольцо, - добавил он с еле слышным вздохом.

Соблазн согласиться на второе предложение был воистину велик, но… Не я была героем этой истории, не я была временным хранителем «прелести», не мне предстоял разговор с драконом, а потому я лишь посторонилась, пропуская друга вперед.

- Предоставляю тебе честь первым увидеть Смауга, - тихо шепнула, стараясь приободрить товарища по несчастью.

Дальнейший путь мы проделали в молчании, потому что слова были излишни и, кроме того, весьма опасны. Спуск вниз все длился и длился, воздух с каждым пройденным шагом становился все горячее и горячее, и вскоре впереди показалось красноватое сияние, больше всего похожее на зарево пожара. Мне казалось, что я слышу шумы и хрипы, похожие на дыхание огромного зверя, и соблазн остановиться в этот момент был несказанно велик.

Вообще, я уже раскаивалась, что полезла в туннель. Да, было бы интересно поглядеть на настоящего дракона, но, признаюсь честно, толкнуло меня на эту глупость отнюдь не любопытство. Во всем виноват Торин, точнее - его невнимание, пренебрежение и недоступность. Мне хотелось доказать ему, что я чего-то стою; хотелось поговорить с ним – да даже услышать какую-нибудь колкость в свой адрес, потому что его молчание убивало меня, медленно отравляло, капля за каплей сводя меня с ума.

Прикосновение к руке заставило меня вздрогнуть и вынырнуть из воспоминаний, возвращая в день сегодняшний. Хоббит, на секунду сняв с пальца кольцо, молча указал на живую громаду (дракон! Настоящий дракон!) и, вновь став невидимым, бесшумно проник в сокровищницу, оставив меня, пребывающую в шоке и трепете, на пороге. Огромная пещера, чьи очертания теряются где-то во мраке, переполнена сокровищами, но взгляд против воли притягивает красно-золотой дракон, спящий в центре зала.

Смауг даже во сне продолжал охранять свои (или все же гномьи?) богатства, хотя раньше не находилось самоубийц, рискнувших потревожить его покой. Постелью ему служило золото и серебро (в виде слитков, украшений и монет), подушкой – самоцветы в оправе и без, а одеялом – всевозможные предметы роскоши, богато украшенные драгоценными камнями: кубки, тарелки, вазы и статуэтки… На ближайшей ко мне стене при зловещем красноватом освещении можно было различить очертания кольчуг, доспехов, шлемов, щитов, мечей, топоров и прочих деталей воинского облачения.

Я, словно зачарованная, сделала шаг, желая то ли прикоснуться к столь желанному кладу, то ли получше рассмотреть дракона, когда тишину подземной залы разрушил звон осыпающихся монет. Автоматически отскочив в спасительную тьму потайного прохода, принялась с ужасом наблюдать за тем, как Смауг распахнул глаза, выискивая источник шума. Нужно было воспользоваться возможностью и рассмотреть огнедышащее чудовище получше, но, признаю честно, меня больше волновал мой спутник, который и устроил исход золотой лавины. Хорошо хоть, что на нем было надето кольцо Всевластья, и потому он был невидим для дракона…

- Ко мне пожаловал вор! Я чую тебя, я слышу твое дыхание! - раздался в наступившей тишине оглушительный голос дракона, похожий на отдаленные раскаты грома. Не Кэмбербэтч! Однозначно, не Кэмбербэтч!..

Стоп! Какого?.. Первый поход хоббита в гости к дракону должен был закончиться стащенным кубком, а никак не этим!..

________
Молви "друг" и войди

Глава 24, или разговор с драконом и концерт по заявкам

— Вор? – между тем воскликнул Бильбо, у которого, кажется, отказал инстинкт самосохранения. – Но, позвольте! Я ещ... ничего не украл!

— А ты забавен, невидимка, - рыкнул дракон. – Но если не за золотом, то зачем же ты пришел?

— О, Смауг Ужасный! — даже не видя Бильбо, я почему-то была твердо уверена, что сейчас он дурачится, хотя голос его чуть-чуть дрожал от страха. – Я пришел взглянуть, так ли ты огромен и страшен, как рассказывают легенды!

      По-моему – еще огромнее и страшнее, чем рассказывал Балин и описывал Толкиен, но я благоразумно придержала свое мнение при себе, позволив хоббиту и дальше забалтывать эту огнедышащую рептилию. Не хотелось бы, знаете ли, чтобы он принюхался или прислушался и нашел меня. Кольца Всевластья, в отличие от взломщика, у меня нет, так что мне просто приходилось вжиматься в прохладную стену потайного хода да стараться дышать через раз, молясь всем известным Богам, чтобы дракон меня не заметил.

Кстати! Теперь, получив возможность разглядеть Смауга получше, я со всей ответственностью могла сказать, что весь вид его заставляет меня сомневаться в собственном рассудке. Ибо огроменный разговаривающий крокодил с крылышками – это полная шиза. На самом деле, не совсем крокодил или, если быть объективной – совсем не крокодил. Скорее уж, классический такой европейский дракон, чье основное отличие от русского Горыныча - некомплект голов и отсутствие аккуратненького брюшка. А цвет чешуи? На первый взгляд - красный, скорее даже, насыщенно-алый, но если приглядеться, можно увидеть золотые искры. Красиво!..

— И каково твое мнение?

— Поистине сказки далеки от действительности, о Смауг, Приносящий погибель, — ответил взломщик, а я с трудом удержалась от нервного смешка. Меня, прячущуюся в тени, близкое присутствие дракона по-настоящему ужасало, а Бэггинсу почему-то все было ни по чем. То ли это влияние кольца, то ли в гоблинских пещерах он и вправду нашел мужество…

— Ты знаешь мое имя, но мне твой запах отчего-то незнаком. Кто ты такой и откуда?

— О, я не смею представиться…

— Но смеешь перечить мне, - заметил хозяин сокровищницы с намеком на недовольство. — Говори!

— Я из-под Холма. Путь мой лежал через горы, под горами и по воздуху. Я тот, кого никто не видит.

— Это-то я и сам вижу, — ответил Смауг, поворачивая свою голову в ту сторону, где, по моим предположениям, находился хоббит. — Но вряд ли это твое настоящее имя.

— Я — Разгадывающий загадки и Разрубающий паутину. Меня избрали для счастливого числа, - продолжил хвастаться своими прозвищами Бильбо, словно бы позабыв о моем присутствии не только в этой пещере, но и в самом отряде. Впрочем, рядом с такой махиной несложно и собственное имя забыть…

— Прелестные прозвища! — фыркнул дракон. — Но счастливое число не всегда выигрывает.

— Я тот, кто живыми хоронит друзей, топит их и достает живыми из воды. Я тот, кто невредимым выходит из костра, из воды, из-под земли. Я — Друг медведей и Гость орлов, а еще - Ездок на бочках.

      Черт! Это все же случилось! А я уж думала, раз канон полетел к черту, что Бильбо сможет удержаться от хвастовства и не проболтается о помощи эсгаротцев! Но, быть может, Смауг не поймет этого намека?..

— Бочки? Это уже интереснее, - явно воодушевился страж сокровищ. — Ты дал мне достаточно подсказок, так позволь мне теперь разгадать твою загадку! От тебя пахнет пони, костром и поздней осенью, но в этом нет ничего удивительного. Несет рыбой и людьми с озера, но сам ты не человек и, тем более, не рыба. А еще ты буквально пропитан запахом гномов, хотя и не принадлежишь к подгорному племени.

— Гномов?.. - чуть растерянно переспросил Бильбо, который явно полагал себя чуть-чуть хитрее дракона.

— Хм… Жители Эсгарота в союзе с прошлыми хозяевами горы отправили тебя за сокровищами, - не обращая внимания на хоббита, принялся рассуждать вслух дракон. — Значит, они послали тебя сделать за них всю грязную работу, а сами попрятались в страхе!

— Ручаюсь, ты ошибаешься, о Смауг, Страшнейшее и Величайшее из бедствий!

— А у тебя хорошие манеры… для вора и лжеца! Но я знаю запах и вкус гномов лучше, чем кто-либо! Дело в золоте! Они летят на сокровища, как мухи на мертвую плоть! – все распалялся дракон, для которого гномы, очевидно, были больной темой. Или – самой любимой, это как посмотреть… - Тобой пользуются, воришка во мраке. Ты лишь средство для достижения цели. Этот трус Дубощит прикинул ценность твоей жизни и решил, что она не стоит… ничего. Что он пообещал тебе? Часть сокровищ? Как будто это ему решать! Я не отдам ему ни одной монетки, ни даже ее кусочка!

— Тебе известно не все, о Смауг Могущественный, не только золото привело нас сюда. Месть – вот что движет нами.

— Месть! Месть?! Король-под-Горой давно умер, а куда подевались его родственнички и подданные? Что-то я не вижу, чтобы они рвались в бой, желая свести со мной счеты. Даже Дубощит - и тот послал вместо себя вора! Властелин Дейла Гирион умер, его народ я пожрал, как волк овец, а где сыновья его сыновей? Они и близко не смеют подойти к моей Горе! Я убиваю, когда захочу и кого захочу! Моя броня крепче железа, мои зубы — мечи, мои когти — копья, мои крылья – ураган, мое дыхание — смерть! Но эту игру пора кончать… Так скажи мне, вор, как ты желаешь умереть? – внезапно совершенно спокойным голосом уточнил дракон, вдыхая как можно больше воздуха и явно вознамерившись просто-напросто сжечь тут все. В сложившихся обстоятельствах – не самая глупая затея, но… В сокровищнице мгновенно стало чересчур жарко, и я в своем укрытии пожалела, что не оставила теплый плащ снаружи.

      Правда, мысли о жаре и прочих неудобствах мгновенно меня оставили, стоило только сообразить, что Смауг с легкостью может сжечь тут все, получив на выходе жареного хоббита и не менее жаренную меня. Вмешиваться в разговор, вот-вот грозивший закончиться смертью моего друга, хотелось не слишком сильно, но... со своими страхами нужно бороться, ведь так?

- В глубокой шахте который год
Таится чудище-змей.
Стальные нервы, стальная плоть,
Стальная хватка когтей…
*

- чуть нервно пропела я, сомневаясь в здравости собственного рассудка. Драконье пламя, так и не успевшее вырваться наружу, мгновенно погасло, а сам дракон стал озираться по сторонам, пытаясь отыскать еще одного нарушителя собственного спокойствия.

— Еще один вор? – озадаченно прорычал он.

— Нет, о Смауг безмерно богатый! Всего лишь менестрель, своими глазами возжелавшая увидеть дракона.

      По-моему, на морде огнедышащего чудовища отразилось сильнейшее удивление: уже второй придурок за день утверждает, что пришел не за несметными богатствами или драконьей головой, а просто полюбоваться им.

— Увидела?

— И убедилась, что сказки и легенды врут, а вот баллады воздают должное твоему великолепию! Не о тебе ли спето:

А за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят, и боги не верят,
Там тот последний в этом племени легко
Расправит крылья - железные перья.
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее на свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня.
И это все, и больше нету ничего –
Есть только небо, вечное небо…
**

— Может, и обо мне, - согласился явно польщенный Смауг. – А еще знаешь?

— Конечно!

За эльфийскими лесами, за холмами гномьих нор,
С их ночными чудесами, в царстве мрачных, серых гор,
Там, где скалы-недотроги, там рукой подать до звёзд,
Там определили Боги место для драконьих гнёзд.
Чудны горные короны, в них алмазом светит лёд.
И весной, когда драконы начинали свой полёт,
Живописцы, менестрели, те, кто ценит красоту,
Приходили и смотрели в голубую высоту.
Где драконы танцевали и решали вечный спор,
Над застывшими в оскале челюстями серых гор.
***

— Да, раньше все так и было… Только вот мало кто отваживался, что тогда, что сейчас, воспевать драконов.

— Идиоты, - грустно покивала головой я.

По вереску путь на восток, на восток,
Из светлой легенды без скорби и слёз.
Рождается песня в безумии строк -
Алый Дракон моё сердце унёс…
****

— Но Одинокая гора же на севере, - недоуменно заметил Бильбо, явно решив не заострять внимания на том, какой именно дракон унес мое сердце.

— Вот именно, друг мой, вот именно! – многозначительно согласилась я из своего убежища, с трудом удерживаясь от желания открытым текстом попросить Бэггинса поскорее делать из сокровищницы ноги. Нет, еще какое-то время я вполне смогу заговаривать (скорее уж – запевать) Смаугу зубы, но запас песен о драконах у меня отнюдь не бесконечен…

— Продолжай, бард, - милостиво кивнул захватчик Горы. – А ты, вор, лучше помалкивай…

В мерцании звездном блестит чешуя
И хвост извивается, словно змея.
Точеные кости блестят как агат,
А в пасти зубастой пылает закат...
*****

— Неплохо-неплохо, - довольно протянул дракон. Кажется, в его лице или, вернее, морде, я обрела самого взыскательного критика и внимательного слушателя.

— А правда ли, что:

Ледяной поток не страшен
Крыльям Золотых драконов,
Ведь течёт огонь в их жилах,
Кровь собою заменив?..
******

— Истинная, - согласился с Гилтиасом Смауг, опуская голову на лапы, чтобы лучше меня слышать.

Я же в это время спешно перебирала в голове песни, где (так или иначе) фигурируют ящеры. Как назло, если в песне и фигурировали драконы, то ближе к началу/середине их начинали убивать, что, могу поклясться, не очень-то понравится данному представителю печек с крыльями, что, в свою очередь, может плохо отразиться на нас с Бильбо. Другая крайность заключалась в том, что во многих текстах драконы упоминались буквально в двух строчках, что вообще нельзя назвать полноценной песней, годной к исполнению.

Кончено время игры,
Дважды цветам не цвести.
Тень от гигантской горы
Пала на нашем пути.
Область унынья и слез —
Скалы с обеих сторон
И оголенный утес,
Где распростерся дракон.
Острый хребет его крут,
Вздох его — огненный смерч.
Люди его назовут
Сумрачным именем: Смерть.
*******

— Рил, заканчивай! – страшным шепотом попросил Бильбо, касаясь моей руки. Причем действие это было настолько неожиданным, что я чуть не выскочила навстречу Смаугу – он, думаю, порадовался бы такому развитию событий…

— Выйди на свет, менестрель, не бойся! - вкрадчивым шепотом попросил дракон, а я с ужасом поняла, что очень хочу подчиниться его желанию и, против собственной воли, уже сделала маленький шаг навстречу. Драконья магия, да? Одновременно похожая и не похожая на эльфийский гипноз в исполнении Леголаса… Там – звездный свет, таинственный блеск, притягательная глубина, оторваться от которой нет ни возможности, ни желания. Здесь – завораживающее гудение пламени, свист ветра в вышине и еще что-то такое, чему невозможно подобрать сравнения.

— Приди в себя! - вцепился мне в плащ взломщик, не давая выйти из спасительной тени. - Снаружи нас ждет Торин и все остальные… Ты не можешь просто так взять и стать ужином дракона!

      Возможно, это прозвучит немного пафосно, но стоило мне вспомнить о настоящем Короле-под-Горой, который действительно дожидался нашего возвращения где-то снаружи, как желание подчиняться Смаугу пропало. Тряхнув головой, чтобы окончательно сбросить остатки колдовства, туманящего разум, я кивком поблагодарила Бильбо и, чуть улыбнувшись, начала петь:

В наших пещерах тепло и сухо,
Уют и полный комфорт.
Никто не ходит, не зудит над ухом
И денег взаймы не берёт.
А если какой-нибудь человек
Вдруг забредает к нам,
Мы его тут же хрум-хрум-хрум-хрум,
Чав-чав-чав-чав, ням-ням-ням…
Красных драконов сильней не найти,
Кто круче нас может быть?..
********

— НИКОГО! - прорычал Смауг, выдыхая пламя в сторону потайного прохода, и одновременно с ним хоббит закричал:

— Бежим! - и мы побежали.

Побежали от обжигающего дыхания последнего дракона Средиземья, от гномьих сокровищ, которые не принесли счастья ни одному из своих владельцев, от разъяренного рыка недовольного змея, в коем мне слышались смутные угрозы, от… Дальше размышлять на отвлеченные темы стало просто невозможно, потому что чертово пламя добралось до нас с хоббитом. Плащ, на наличие которого я жаловалась еще некоторое время назад, пал смертью храбрых, напоследок защитив меня от «горячего» смаугова привета. Бильбо, до сих пор бежавший рядом в полной невидимости, таким полезным предметом не обладал, а потому сейчас весьма экспрессивно прощался с привычной шерстистостью своих ног.

Выход появился как-то совсем неожиданно: только что мы бежали по весьма удобному тоннелю, полностью погруженному в темноту, а в следующий миг уже выскочили на воздух, прямо в объятия поджидающих нас спутников.

— Снег!.. Здорово-то как, правда, Рил? - присев на первый попавшийся камень, блаженно протянул Бильбо.

— Ага, круто, - как-то вяло согласилась я и, не слушая многочисленных вопросов, побежала вниз, к месту стоянки. Гномье любопытство вполне сможет утолить хоббит, а слушать очередные нотации (на этот раз - вполне заслуженные) мне совершенно не хотелось. В том, что они обязательно последуют, если не со стороны Торина, то со стороны Балина, я ничуточки не сомневалась.

Не знаю, каким чудом умудрилась ничего себе не сломать - кажется, судьба хранит не только дураков и пьяниц, но и глупых попаданок, влезающих во все дыры, но буквально через минуту, поставив новый рекорд скорости, я добралась до стоянки. Вечным караульным, которому было слишком лениво искать потайную ранее дверь, был назначен Бомбур, кашеваривший что-то на небольшом костерке. Компанию ему составлял обиженный Ори, проигравший очередное пари неугомонным Фили и Кили.

— Рил, ты как раз к ужину! - приветственно махнул ложкой он. — И как скоро появятся остальные? И… Вы нашли вход?

— Не знаю. Нашли. И да, мы с Бильбо разбудили дракона. Подозреваю, скоро он вылетит на охоту… - по возможности кратко ответила я, стаскивая все сумки с провизией в одно место.

— Зачем это? - недоверчиво уточнил самый объемный гном, наблюдая за моими метаниями по поляне.

— Проголодался, за столько-то лет спячки.

— Ты хочешь собрать всю еду, и?.. - уточнил походный летописец.

— Спрятаться вместе с ней в потайном ходе, чтобы не стать ужином для дракона и не остаться совсем без провизии.

— А как же пони? - озаботился судьбой четвероногих спутников младший гном.

— Мне будет их очень не хватать, - проникновенно протянула я, обвешиваясь сразу тремя сумками и напоминая себе тех самых лошадок, которые мирно паслись неподалеку, несмотря на ночь.

— Подожди нас! - забыв про ужин, вскочил на ноги Бомбур, нагружаясь еще больше, чем я. Кажется, возможность в дальнейшем остаться без обедов и ужинов его по-настоящему ужасала. Ори, чуть замешкавшись, последовал нашему примеру, так что теперь, если не случится ничего непредвиденного, я могла быть спокойна за наше питание.

Подъем обратно на смотровую площадку выходил невероятно медленным, но когда Гору тряхнуло, и откуда-то со стороны послышался страшный грохот и рев, нужное ускорение предалось само собой.

— Это землетрясение? - чуть дрогнувшим голосом уточнил Ори, которому Бифур и Бофур протягивали руки, помогая подняться.

— Нет, мой друг, это дракон, - покачал головой Балин. - И, кажется, среди нас только Рил подумала о том, что он пожелает вырваться…

— Предлагаю не ждать, пока он найдет нас, и спрятаться, - отдавая сумки подскочившим Кили и Фили, пробормотала я, пытаясь отдышаться.

— Но куда?

— Рядом с нами потайной проход, местоположение которого остается для Смауга тайной. Почему бы не переждать его буйство там? - махнул рукой Бильбо, явно не желавший встречаться с драконом на открытой местности и без защиты кольца.

— Этот ход может стать нашей могилой, если только дверь закроется окончательно, - заметил Двалин, первым ступая во мрак.

— Вставим клин, благо инструментов хватает, - решил Торин. - Живее! Я слышу шум от его крыльев!

И правда - стоило нам только скрыться во тьме коридора, как снаружи раздался полный ярости рев хищника, а затем Смауг пророкотал:

— Прячьтесь! Спасайтесь бегством! Забивайтесь в темные норы! Завтра Эсгарот падет, как пали Дэйл и Эребор, и вам негде будет скрыться от меня!..

— Он сказал, что Озерный город падет завтра, - заметил Фили. - Почему завтра, а не сегодня?

— Думаю, на сегодня ему хватит наших пони, - ответил Нори, стоявший ближе всего к выходу.

— Нужно предупредить горожан! - озаботился кто-то из гномов.

— Не успеем, - голос Торина в темноте звучал непривычно устало и немного виновато. - Устраивайтесь поудобнее, нас ждет долгая ночь.

_______________

* Ария – «Воля и разум»
** Какое же воспевание дракона – и без Мельницы?
*** Warhammer – «Последний дракон»
**** Тэм и Йовин – «Алый дракон»
***** Люсиль – «Синеглазый дракон»
****** Воспевание драконов без Эпидемии представляется автору так же невозможным
******* Н. Гумилев – «В пути»
******** Хельга Эн-Кенти «Песенка синих драконов», из-за Смауга переименованных в красных

Глава 25, или снова дракон

Автор поздравляет всех-всех-всех с Новым Годом! Пусть все ваши мечты исполнятся, а любимые фанфики будут закончены в самые короткие сроки ;)

***



      Гномы явно желали провести ночь в как можно более комфортных условиях, а потому вскоре буквально из подручных средств были сооружены и зажжены факелы, немного разогнавшие тьму. В их неровном свете лица друзей казались причудливыми масками гротескных чудовищ, только и ждущих момента, чтобы напасть на зазевавшегося смертного. Интересно, мне после Смауга теперь всегда будут мерещиться какие-то ужасы в темноте, или со временем пройдет?

— Рил, это было… - когда все разместились, начал Балин, но я его невежливо перебила:

— Глупо, безрассудно и опасно, знаю-знаю.

— Да нет, я хотел сказать, что это был очень смелый поступок. Думаю, родись ты гномкой, у тебя не было бы отбоя от мужчин.

— Боюсь, мне не пошла бы борода, - чуть улыбнулась я, представляя, что по утрам пришлось бы приводить в порядок не только мой вечный кошмар на голове, но и тщательно расчесывать и укладывать растительность на лице. Бррр!..

— Не согласен! - покачал головой гном. — Клянусь своими сединами, будь у тебя борода и будь я чуть моложе - сам приударил бы за тобой.

— Хватит! Замолчи, Балин! - внезапно рыкнул Торин, впервые на моей памяти срываясь на своего ближайшего друга и соратника. - Этот разговор ни к чему не приведет!

— Разве? - не согласился тот. - Рил чудом избежала смерти и впервые в жизни увидела дракона. Она, конечно, храбрая девочка, но сейчас ей не помешает поддержка. Я всего лишь пытаюсь отвлечь ее и развеселить, и не могу сказать, что безуспешно.

      Признаться, слова Балина меня изрядно удивили. Скорее даже, не сами слова, а участие, которое он проявил ко мне, учитывая наши не самые лучшие отношения в недалеком прошлом. Странное, но чертовски приятное чувство – знать, что о тебе беспокоятся.

— Все хорошо, правда! – поспешно открестилась я под обеспокоенными взглядами всего отряда.

— Если тебе чего-нибудь захочется – тут же скажи нам, - подмигнул Бофур.

— Если сможем – выполним, - веско добавил Двалин.

— Чуть позже, если это не будет представлять опасности, я бы хотела подышать свежим воздухом.

— Тебе не нравится в Эреборе? – вскинулся Торин, явно готовый прибить всякого, кто плохо отзовется о его родине.

— Эребор – нравится, - поспешила успокоить его я, хотя из всего гномьего королевства видела пока что лишь этот самый проход и малую часть сокровищницы. - А вот зло, что живет в глубине горы, – не очень.

— Посмотрим.

      Все разговоры, вызванные событиями прошедшего дня, постепенно замолкали. Гномы, если даже и волновались о завтрашнем дне, справедливо решили, что лучше выспаться перед предстоящими трудностями, чем зевать опасностям в лицо. Уснула и я, убаюканная их мерным дыханием и привычным уже храпом. Но даже в царстве Ирмо мне не было покоя: нервное потрясение от встречи с драконом вылилось в не менее нервный сон. Подробностей я не запомнила, но и Смауга в обличии человека (почему-то я была уверена, что высокий мужчина с пронзительными янтарными очами – это именно наш дракон), зачем-то бегающего за мной по всей сокровищнице Эребора, мне хватило за глаза.

— Рил, если ты все еще хочешь выйти на поверхность – вставай, - разбудил меня негромкий голос нашего предводителя.

— Ты разрешаешь? – недоверчиво уточнила, с трудом удерживаясь от желания ущипнуть себя.

— Да, - просто согласился он. – Но лучше бы тебе взять кого-нибудь с собой. На всякий случай.

— Договорились, - повеселела я.

— И что, ты даже спорить не будешь? - как-то обиженно протянул Кили, прислушивающийся к нашему обмену репликами.

— Нет.

— Даже совсем маленький, совсем родственный скандальчик не закатишь? – продолжил расспросы младший из гномов.

— Да нет же!

— Ты проспорил, братец! Я говорил, что, раз уж мы добрались до Эребора, дядиного королевства, Ри не станет больше перечить ему. Так что изволь передать мне мой выигрыш, - усмехнулся Фили.

— Все не так! Просто… это же забота, а не просто прихоть Торина, так с чего же мне спорить?

— Но ведь раньше ты спорила! - чуть ли не в один голос воскликнули братья, явно намериваясь перебудить всех.

— Я повзрослела и поумнела, - усмехнулась я. - Но, знаете, у меня появилось необъяснимо сильное желание надрать вам обоим уши. По-родственному так, - плотоядно протянула я, делая шаг в сторону племянников Дубощита.

Вот… паршивцы! Ставки они на меня, видите ли, сделали! Впрочем, все мое негодование было напускным и ненастоящим, потому что, по большей части, они оба правы. Но ведь раньше я спорила с Торином потому, что он не принимал меня всерьез и не хотел видеть в своем отряде, а сейчас доказывать ему что-либо уже не требуется, поскольку никуда он меня из Эребора не выгонит. Ну, я на это надеюсь… Так почему бы не побыть более-менее хорошей девочкой? Тем более, если он действительно заботится о моей безопасности?

— Бильбо, ты не спишь? – тихонько поинтересовалась я. Нет, можно было попросить, чтобы меня сопровождал Фили, Кили или сам Торин, но у меня в голове был вполне определенный план.

— Нет, - открыл глаза взломщик. – Хочешь пригласить меня на романтическое свидание при луне? – с хитрецой во взгляде уточнил он.

— Хочу.

      Снаружи царила ночь. Воздух был чист и свеж, а еще – хрустально-звонок, как бывает только после первого снега в году. И серебро звезд на небе конкурировало по яркости с белоснежным покровом, укутавшим землю…

— Красиво, - зачаровано протянул хоббит, озвучивая мои мысли. – Но ты явно позвала меня сюда не просто так. Тебя беспокоит обещание Смауга уничтожить Озерный город, я прав?

— Ты неплохо изучил меня, мой друг, - согласилась я, с опаской подходя к краю площадки. Не то чтобы я ожидала мгновенного появления дракона, но осторожность все же решила соблюдать. – Да.

— Но Торин прав – мы не можем ничего сделать для их спасения, - удрученно покачал головой он.

— Можем, - не согласилась я. – Ты знаешь, что Бард – сын Гириона, бывшего властителя Дейла?

— Я слышал об этом в городе, но не обращал внимания, - чуть задумавшись, ответил Бильбо.

— Говорят, раньше люди понимали язык дроздов, и Гирион был из их числа. Не знаю, выйдет ли хоть что-нибудь из моей затеи, но почему бы не попытаться предупредить Барда о скором нападении дракона? – перед отъездом, правда, я уже предупреждала его, но пусть уж он лучше держит стрелу на тетиве, чем проспит прилет дракона…

— Как ты себе это представляешь?

— Пойдем!

      На камне рядом с толщей скалы, словно сторожа потайной вход в гору, сидел черный дрозд. Не знаю, тот или не тот, что помог нам раньше, но само наличие этой птицы вселяло надежду, что из моей затеи может выйти что-нибудь путное. Очень медленно, стараясь не совершать резких движений, мы приблизились к птице.

— Доброй ночи, - поздоровался за нас обоих Бильбо, уловивший, кажется, мою идею.

— Не могли бы вы помочь нам? – подхватила эстафету я. – Нам нужно предупредить Барда Лучника, живущего в Эсгароте, о том, что Смауг собирается напасть на город. Но у нас нет столь быстрых крыльев, коими обладаете вы, чтобы доставить ему эту весть. – Не знаю, показалось ли мне, что в черных глазах мелькнуло понимание, но в следующую секунду птица чуть кивнула головой. – Мы благодарны вам за согласие, - чуть поклонилась я. Может, подобная вежливость по отношению к какому-то дрозду и кажется излишней, но почему бы, собственно, и нет? Мне не трудно, а нашему возможному почтальону – наверняка приятно…

- Смауг стар, огромен и весьма хитер, - принялся делиться своими впечатлениями Бильбо. – Пламя его так же безжалостно, как и раньше, а чешуя наверняка стала только крепче за прошедшее время. Никакому клинку не пронзить ее, но все же… Но все же у Барда будет шанс. На груди, слева, у дракона отсутствует одна чешуйка. Прореха в броне мала, но, как мне кажется, она – единственное уязвимое место старого ящера. Надеюсь, лучнику пригодятся эти сведения.

      Хоббит замолчал. Молчала и я, поскольку добавить мне было нечего. Дрозд, словно поняв это, издал странную трель, одновременно похожую и не похожую на слова человеческой речи, а потом полетел в сторону Озерного города.

— Вот теперь мы сделали все, что могли, - удовлетворенно пробормотала я. – Можем возвращаться обратно.

— Не очень хочется, - чистосердечно признался взломщик. – Хоббиты, конечно, тоже живут под землей, но в наших норах несколько уютнее, ты не находишь? Да, у нас нет столько золота, но и драконов тоже нет!..

— Ты, главное, при Торине этого не скажи. И... как тебе дракон?

— Страшно красив, так, кажется, ты говорила? А почему ты спрашиваешь?

— Балин был прав, говоря о моем испуге. А ведь я стояла в тени, так и не рискнув показаться Смаугу. А ты, пусть даже невидимый, находился слишком близко к нему. Но никто так и не поинтересовался, как ты.

— Не беспокойся, Рил. Мне было так же страшно, как и тебе, но сейчас-то все хорошо. Да, был момент, когда я думал, что сейчас умру – от огненного дыхания сложно спастись. Однако ты спасла меня своими песнями, чего не ожидал ни я, ни дракон, а ведь я успел неплохо изучить тебя за время похода и должен был ожидать чего-нибудь необычного.

— Бильбо, ты меня смущаешь! – улыбнулась я. - Необычного, скажешь тоже! Я всего лишь делала то, что умею лучше всего…

— Спасибо. А теперь пойдем, а то Торин оторвет нам головы за долгое отсутствие.

Головы нам, конечно, никто отрывать не стал. И вообще, когда мы вернулись из нашей вылазки, все гномы мирно спали, даже не выставив караульного.

— А ты почему не ложишься, Ри? – шепотом уточнил Бэггинс, укрываясь плащом.

— Что-то не хочется, - честно ответила я. – Так что буду охранять ваш сон. Спокойной ночи, Бильбо.

      Спать и вправду не хотелось, а хотелось подняться и навестить Смауга еще раз. С одной стороны – безумие, наваждение и смертельно опасная глупость, с другой же... Наверное, мне просто не хотелось, чтобы в этом глупом противостоянии погиб хоть кто-то. В итоге, плюнув на доводы рассудка, я, стараясь не шуметь, медленно направилась обратно в логово дракона.

— Хоть кольцо мое возьми, - прошептал хоббит, а я чуть не закричала от неожиданности.

— Бильбо? Ты не спишь? – так же тихо удивилась я, останавливаясь рядом с ним.

— Нет. И не стану отговаривать тебя от этой авантюры, хотя и не одобряю ее, - протягивая мне блеснувшее золотым боком кольцо, произнес он. – Не лезь дракону в пасть, ладно?

— Я… не знаю, как тебя благодарить.

— Вернись живой и невредимой, - просто попросил он, укладываясь обратно.

Отвечать я не стала, потому что любые слова сейчас были бы лишними. Поспешно надев кольцо (и не испытав при этом никаких странных или необычных ощущений), я чуть ли не бегом кинулась по коридору, опасаясь, что Смауг уже мог улететь, или гномы, проснувшись, не пустят меня к нему. В сокровищнице за время нашего отсутствия ничего не изменилось, и даже Смауг, кажется, лежал на том же самом месте.

— Зачем ты вернулась? – чуть повернув голову, прорычал он, не делая, впрочем, попыток подняться.

— Меня зовут Рил, - вместо ответа представилась я, поскольку и сама не знала, что за сила привела меня сюда.

— «Сияющий свет» значит твое имя в переводе с языка эльфов.

— Ты знаешь эльфийский? – устраиваясь на обломке колонны, полюбопытствовала я.

— Проживи на свете так же долго, и его будешь знать и ты.

— Боюсь, это невозможно, - покачала головой я, хотя мой собеседник и не мог увидеть этот жест.

— Твои песни были чудесны, - заметил Смауг. Честно, не знала бы, что это тот же самый дракон, что буйствовал несколько часов назад, предположила бы, что это не он. – Но они не отсюда, как и ты - подобных тебе еще не было в Средиземье. Так зачем же ты здесь?

— Поговорить? – как-то неуверенно предположила я.

— Что ж, давай поговорим. Спрашивай, и я удовлетворю твое любопытство, если это будет мне под силу.

— Ты – последний дракон Средиземья?

— Кто сказал тебе подобную глупость? – удивился Смауг. – Мои сородичи живут далеко отсюда, но они есть. Быть может, они не так сильны и смертоносны, но и я сам слабее драконов древности.

— А крылатые твари? Это тоже драконы? – каюсь, этот вопрос меня всегда интересовал, и, раз уж представилась такая возможность, не задать его просто не получилось.

— Как выглядят эти создания?

— С темной или черной чешуей, большими крыльями и очень длинной шеей. Раза в два крупнее лошади и умеют мерзко орать, - припомнила я кино-монстриков. – На них еще кольценосцы летают.

— Да, их можно считать нашими дальними родственниками. Ты знаешь о Гортхауре?

— Да, - не видела смысла отпираться я. – Он сейчас должен быть в Дол-Гулдуре, собирать армию и набираться сил.

— ОН призывал меня помочь ему.

— А ты?

— У меня есть Эребор, объявились давние враги и нет желания участвовать в очередной войне, - отмахнулся Смауг.

— Это хорошая новость. Кажется… - неуверенно порадовалась я.

— ОН единственный, кто может вернуть тебя домой, - как бы случайно заметил дракон.

— Спасибо, но нет, - не раздумывая, отказалась я. – Лучше остаться здесь, где у меня появились друзья, чем просить о чём-либо Темного Властелина. – К тому же, печеньки я и сама испечь могу, - непонятно для дракона закончила я.

— Это твой выбор...

— Да, - просто согласилась я, хотя в последних словах собеседника явно был какой-то подвох, второй смысл, который я не уловила.

— Нам не о чем больше говорить. Уходи!

— Последний вопрос: почему именно Эребор?

— Спроси у Дубощита. Его ответ будет и моим ответом тоже, - поднимаясь во весь рост, отозвался дракон. – Меня ждет Озерный город, а тебя – гномы, так что прощай, менестрель. И если мы встретимся снова – знай, я убью тебя!

— Прощай, Смауг… Прекраснейший из всех драконов, что я когда-либо видела, - помахала рукой я, поспешно скрываясь в потайном проходе. Сказать, что я была удивлена подобным мирным разговором – значит скромненько промолчать. Сердце, бившееся, как бешеное, норовило выскочить из груди, а от кольца, поначалу казавшегося совсем холодным, шел явственный жар. Вот и думай, то ли его близость дракона так взбудоражила, то ли упоминание о Сауроне… В любом случае, с пальца я его сняла, спрятав в карман, чтобы не потерять и вернуть Бильбо в целости и сохранности.

— Вставайте! Просыпайтесь! Смауг полетел в Эсгарот! – пытался разбудить остальных членов отряда Ори. Но как бы громко он ни звал, они не реагировали на его крики. Или реагировали, но просьбой отвязаться и дать им нормально выспаться, а не будить их ни свет ни заря. – Ри, не поможешь мне? А то остальные… - и он обвел рукой сонное царство.

— Конечно, - легко согласилась я, обрадованная, что моего отсутствия, слава Эру, никто не заметил. – Торин! Путь к Аркенстону свободен, - наклонившись к предводителю, не очень громко сказала я.

      Голубые глаза распахнулись мгновенно, а их обладатель попытался тут же вскочить, что, из-за моего близкого присутствия, у него не вышло, и мы, стукнувшись головами, полетели обратно на землю. Точнее, Торин - на землю, а я – на Торина.

— Сейчас не время и не место, - глядя мне в глаза, чуть хриплым после сна голосом произнес он.

— C Новым Годом! – только и смогла ответить я, стремительно заливаясь краской. В кольце мужских рук я чувствовала себя вполне уютно и потому не имела никакого желания подниматься. Аркенстон и прочие сокровища, в конце концов, никуда от нас не убегут!

— Ри... Я…

— Ри, вот ты где! – обрадовался Бильбо, помогая мне подняться. Стон разочарования мне, кажется, сдержать удалось, а вот нацепить на лицо какое-нибудь менее зверское выражение – нет. – Что с тобой? – мгновенно озаботился моим здоровьем хоббит.

— Мой друг, что помешал сполна насладиться моментом, - ему на ухо ответила я, и теперь покраснел уже взломщик. – Спасибо, кстати, - передавая ему кольцо, так же тихо добавила я, ничуть не опасаясь, что нас заметят. Гномы, разбуженные своим предводителем, были слишком заняты попытками окончательно проснуться и понять, чего, собственно, от них хочет Король-под-Горой.

— Пустяки, - отмахнулся он. – И прости, что не решился составить тебе компанию, и не…

— Собирайтесь, мы идем в сокровищницу, - оборвал все извинения полурослика Торин. В сокровищницу – так в сокровищницу, почему бы и нет? Позавтракать, в конце концов, можно будет и там…

Глава 26, или в Эреборе

Автор извиняется за долгое отсутствие, поздравляет читателей с Китайским Новым Годом и в качестве подарка выкладывает новую главу


      При свете факелов сокровищница казалась еще больше, еще помпезнее и еще более заброшенной, чем раньше. Умом я понимала, что единственное отличие от прошлых посещений – отсутствие Смауга. Раньше именно дракон, волей-неволей, притягивал взгляд и наполнял это место хоть каким-то подобием жизни, а сейчас… Сейчас и размеры хранилища, и количество богатств подавляли, заставляли ощущать себя мелкой, незначительной и неодушевленной, словно бы неживой. Мерзкое чувство – казаться самой себе деталью интерьера, статуей – и не больше…

      Я не была точно уверена, вернется Смауг или погибнет, сраженный черной стрелой. Но что-то глубоко в душе, в том уголке, где от всех окружающих (и, в первую очередь – от Торина) был спрятан весь восторг от встречи с настоящим драконом, подсказывало – он не вернется. И догадываться об этом было горько и немного стыдно, словно я сама приложила руку к его будущей смерти (постойте-ка, ведь так оно и было!)… Но, кажется, вопрос его возвращения (или – не возвращения) интересовал только меня, потому что гномы были заняты.

      Больше всего они напоминали детей, дорвавшихся до Новогодних подарков. Они разбрелись по всей сокровищнице, позабыв обо всем на свете. Осторожность? О чем это вы, когда здесь столько богатств?! Время от времени, когда кто-нибудь из них находил что-то по-настоящему стоящее (будь то роскошный шлем работы древнего мастера, не менее древний клинок, до сих пор не потерявший своей остроты, или редкий по красоте драгоценный камень), зал оглашался радостными криками или восторженными тирадами на кхуздуле, смысл которых я угадывала только по интонациям.

Это помешательство не обошло стороной ни рассудительного Балина, ни спокойного, как танк, Двалина, ни тихого Ори, обычно погруженного в свои летописи, что уж говорить об остальных? Гномы радовались, наполняя карманы самоцветами; меняли оружие, находя в грудах золота все более и более смертоносные экземпляры; восхищенно цокали, рассматривая громоздкие доспехи. Они, судя по всему, были намерены перерыть всю сокровищницу вверх дном, раз уж поход все же увенчался успехом… А Торин, наш доблестный предводитель, явно не собирался останавливать их, потому что сейчас все его мысли занимал лишь Аркенстон. Нет, он, за все время поисков, не сказал ни слова, но что еще он мог искать с такой страстью?

- Дракон умер – да здравствует дракон, - чуть слышно пробормотала я.

Искры безумия, что подобно лесному пожару – бешено и неотвратимо – разгорались в глазах Дубощита, меня откровенно пугали. Сходить с ума из-за золота и камней? Очевидно, это совсем не мое, несмотря на всю красоту гномьих сокровищ. В настоящего дракона Торин, конечно, не превратится (ну, по крайней мере, я очень на это надеюсь), но золотая лихорадка, что захватила его, может стоить всем нам слишком дорого. Бильбо, кстати, тоже рыскал среди монет и камней, и непонятно было, то ли он, как и все прочие, покорен блеском золота, то ли просто убивает время.

      Предчувствуя, что все это продлится еще долго, я решила разгрести себе небольшое пространство возле одной из колонн, свободное от золота. Не то чтобы мне не нравился этот благородный металл, но в пределах видимости его было слишком много, а сидеть на нем было не очень-то удобно. Уборкой (если перебрасывание монет с одного участка пола на другой можно назвать этим гордым словом) я увлеклась не на шутку, к тому же, других занятий придумать не удалось, а завтракать в одиночестве показалось мне неправильным. Время от времени мне попадались драгоценные камни, но даже лучшие друзья девушек не могли поднять мне настроения. Правда, к ним я отнеслась чуть более благосклонно и не швыряла их куда-то за спину, а вполне аккуратно наполняла ими стоящую невдалеке вазу. Мой «улов», впрочем, был весьма скромен, ибо даже к концу дня мне не удалось наполнить ее даже наполовину - кажется, в этом отношении мне попался весьма скудный на камни уголок.

      Завтрак мы пропустили по весьма уважительной причине, об обеде я лично забыла, неожиданно увлекшись освобождением местности, и, думаю, вполне могла остаться без ужина, но вмешался взломщик.

- Рил? Ты сильно занята? - поинтересовался хоббит, бесшумно возникая слева от меня.

- Да не особо.

- Тогда, может, займемся ужином?

- Чтобы выманить гномов из сокровищницы? - грустно улыбнулась я, оглянувшись по сторонам. Гномы обнаружились все там же, и заняты они были все тем же.

- Боюсь, иначе они застрянут тут на всю ночь, и мы - вместе с ними.

- Тогда нам нужно место, расположенное недалеко от сокровищницы, где можно развести огонь и спокойно переночевать, - принялась вслух размышлять я.

- Балин сказал, нам следует подняться вон по той лестнице, - хоббит махнул рукой куда-то в темноту, - и мы найдем комнату стражей. Места там, конечно, не очень много, но это лучше, чем стать ужином дракона или снова ночевать в коридоре. Пойдем?

      Ни пыли, ни паутины по углам, ни белоснежных скелетов, закованных в тяжелые латы с ног до головы - одним словом, ничего из того, что я ожидала увидеть. Небольшой колодец, полуистлевшее знамя (штандарт? Гобелен?) на стене да ветхая трехногая табуретка, чудом не развалившаяся за время воцарения Смауга в Горе. Вот ее-то мы и пустили на дрова, ничуть не сожалея об уничтожении этой исторической ценности. Вода (на удивление чистая), несколько горстей крупы, пара полосок вяленого мяса, щепотка соли, - вот и готова походная каша. Правда, наслаждаться ее вкусом нам пришлось в одиночестве - гномы не откликнулись на наш призыв. Они, сколько бы мы ни звали, так и не нашли в себе сил оторваться от золота. Так и продолжали бродить по сокровищнице подобно неприкаянным призракам, явно соревнуясь с Кощеем, кто круче над златом чахнет.

      Не знаю, как так вышло, но и следующий день мы провели, бездарно копаясь в сокровищнице. Если отрешиться от всего окружающего, то это глупое, на первый взгляд, занятие отлично успокаивало нервы. Потому что, откровенно говоря, гномов мне хотелось или хорошенько встряхнуть, или пребольно стукнуть. Нет, умом я понимала, что они тут, по большому счету, ни при чем, но чувство утекающего сквозь пальцы времени заставляло злиться и искать крайних там, где их нет и не было. В общем, когда поймала себя на том, что чуть ли не рычу на Фили, имевшего несчастье просто поинтересоваться, не нашла ли я чего-нибудь интересненького, поняла, что мне необходима передышка. И потому, плюнув на возможные последствия, отправилась искать нормальный выход из Эребора. Надо ли говорить, что моего ухода никто не заметил?..

      Заблудиться в недрах Горы я не боялась. Или, вернее сказать, боялась настолько, что не рискнула выйти за порог, не вооружившись горящим факелом и кошельком, полным золота. Если бы речь шла о ком-то другом, я бы предположила, что этот самый «кто-то» собирается сбежать, но нет - монеты мне нужны были для того, чтобы повторить трюк Гензеля и Гретель. Так или иначе, но спустя шесть поворотов, три лестницы вверх, два огромных пустых и полуразрушенных зала и одну лестницу вниз, - иными словами, через пятьдесят шесть монет, я добралась до Главных ворот, пребывающих ныне в плачевном состоянии по вине Смауга.

      На поверхности стоял погожий зимний денек, и минут двадцать я просто наслаждалась, полной грудью вдыхая чуть морозный воздух. Всем хороша гномья сокровищница в качестве постоянного места жительства, но за эти два дня по солнечному свету и легкому свежему ветерку я успела соскучиться так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Знать, в любом случае, не вышла бы из меня хорошая Подгорная королева… Впрочем, долго грустить из-за этого я не стала, намериваясь, пока есть такая возможность, любоваться красотами гномьего города и не только.

      К слову, о красотах… По бокам от главных ворот застыли две исполинские статуи – воины народа Дурина продолжали бдительно стеречь вход в королевство даже тогда, когда там не осталось их живых сородичей (наша компания – не в счет). Глядя на их суровые лица, находившиеся где-то на недосягаемой высоте, я пыталась понять, как гномы, не самые высокие разумные Средиземья, умудрились воздвигнуть этот памятник. Но вместо нормального ответа в голове упорно билась мысль о том, что они еще и не такое могут – и величественные (и высоченные) залы Мории из фильма вставали перед глазами…

      Слева от Главных ворот, из темной дыры в скале выбегал бурливый поток и струился по узкому стоку, выдолбленному в камне искусными руками мастеров прошлого, а рядом шла мощеная дорога, такая широкая, что по ней могло пройти целое войско. И река, и дорога, чуть изгибаясь, убегали в сторону долины – прежде в этой долине, очевидно, находился Дейл, но сейчас вместо богатого города виднелись лишь жалкие развалины. И если однажды Бард пожелает восстановить их, то ему точно понадобятся деньги из гномьей сокровищницы. А вот камнем и он, и гипотетические жители обеспечены на годы вперед, потому что камни - это все, что осталось от некогда красивых зданий.

      Поборов в себе желание побродить по руинам города, я все же решила немного прогуляться, не отдаляясь, однако, от Главных ворот. Смауга я не опасалась, потому что дым на горизонте ровно над Эсгаротом доказывал, что дракон или все еще там, или, опять же, там, но уже покинул этот бренный мир. А шанс встретить на пустошах и в окрестностях Горы кого-то еще был настолько мал, что его можно было не учитывать. Тем сильнее было мое удивление, когда на тропинку передо мной опустился давешний дрозд.

Убедившись, что я обратила на него внимание и даже собираюсь что-то сказать, он, несолидно чирикнув, вновь поднялся в воздух, и медленно полетел куда-то вверх и в сторону, словно приглашая следовать за ним. Пожав плечами, я прибавила шагу, стараясь не выпустить птицу из виду. Меня вело любопытство, нежелание возвращаться в сокровищницу и предвкушение чего-то необычного.

      Путь наверх, к одной из небольших караульных башенок, в большом количестве раскинувшихся на склоне Одинокой горы, не занял много времени. Впрочем, о том, что это сооружение, больше всего похожее на неглубокую пещеру, – караулка, я узнала позже, а пока все, что мне оставалось – удивляться уму черной птицы, приведшей меня сюда. Входить внутрь откровенно не хотелось, а потому я застыла на пороге, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь внутри.

- Я - Роак, а кто ты, пришедшая следом? – раздалось из темноты, и я, вздрогнув, отступила на несколько шагов. Голос был мне незнаком, но в его звучании слышалось что-то странное, что-то, что роднило его с речью дракона. Но о загадках можно было подумать и позже, а пока следовало представиться, раз уж мой собеседник не торопился показаться мне на глаза.

- Ри, к вашим услугам, - чуть неуверенно произнесла я фразу, с которой, можно сказать, начались все мои приключения.

- Мне не нужны твои услуги, человеческое дитя. Но старый дрозд сказал, что ты знала о нем, и это заинтересовало меня. Так ли это?

- Да. Давным-давно я читала о птицах, что помогали правителю Дейла. А Бард, которого предупредил уважаемый дрозд, как раз сын последнего бургомистра. А вы… - я хотела попросить, чтобы таинственный обладатель голоса вышел на свет, но он опередил меня. Миг – и на пороге появилась огромная птица, чьи перья были белыми, как снег. - Ворон?..

- Предводитель всех воронов, живущих в окрестностях Горы, - усмехнулся моему недоумению он, если птицы вообще умеют усмехаться.

- И вы разговариваете?

- Как видишь, - наклонил голову этот… седой старик, явно довольный произведенным эффектом. - Неужели ты никогда не слышала о подобных нам?

- Слышала. В «Снежной королеве», к примеру, тоже были разговаривающие вороны. Но там был и олень, наделенный таким же талантом, поэтому я не воспринимала их всерьез. А еще я читала о совах, что носили письма, но это уже совсем фантастика… - попыталась вспомнить хоть какие-то примеры я, раз уж вот об этих птичках Толкина умудрилась забыть, но в голове почему-то упорно крутилась мысль о том, как выглядела бы история о Гарри Поттере, рассказанная Хедвиг. Ну не бред ли мне в голову лезет?..

- Совы только для этого и годятся, - согласился со мной Роак, взмахнув крыльями и переступая с лапы на лапу. Когти на этих самых лапах впечатляли, хотя и не дотягивали до драконьих ни остротой, ни размерами.

- Зачем я здесь? – рискнула уточнить после непродолжительного молчания.

- Ты мне скажи, - отозвался ворон, и, будь на его месте человек, я бы решила, что он пожал плечами.

- У меня есть одна просьба. Могу я ее озвучить?

- И какая же? – наклонил голову мой собеседник, не соглашаясь, но и не запрещая.

- Смауг мертв, но у Торина, Короля-под-Горой, много врагов. Я знаю, что скоро весть о смерти дракона дойдет до них, и тогда здесь будет битва. Орки не упустят такого шанса, а наш отряд слишком мал, чтобы победить.

- Я помню Торина, человеческое дитя, он не обижал моих соплеменников и иногда подкармливал нас. Если мы чем-то можем помочь тому, кто стал Королем Эребора – говори, отринь сомнения.

- Вам нужно позвать на помощь трех человек. Вернее, трех разумных, потому что людей среди них нет, - попыталась собрать мысли воедино я. Получалось плохо. – Гэндальф Серый – первый из них, он маг и…

- Я знаю его, - отозвался Роак, и сейчас голос его как никогда походил на обычное карканье.

- Беорн, оборотень-медведь, живущий недалеко от утеса Каррок, - второй.

- Оборотень? Что ж, и о нем я слышал.

- Последний же – Даин Железностоп из Железных Холмов.

- Мы найдем их, сообщим о смерти Зверя, передадим весть об орках и просьбу о помощи.

- Благодарю вас, мудрый Роак, - склонила голову я.

- Ступай, человеческое дитя. До битвы еще есть время, но не менее важное сражение идет уже сейчас, - и, сказав эту таинственную фразу, ворон вновь скрылся во мраке караульной.

      Описывать тот сумбур, что царил у меня в мыслях после этой встречи, не имеет смысла. Разговаривающего дракона я как-то сумела принять, но говорящий ворон, причем так говорящий – это выше моего понимания. Все то время, что ушло на возвращение к Главным воротам, мне потребовалось, чтобы понять главное: птицы пообещали помочь. Чуть поднапрягшись я вспомнила, что подобный разговор происходил и в каноне, но, кажется, значительно позже. А это значит, что из-за моего вмешательства шансы Торина выжить немного, но повысились, что не могло не радовать.

      Отыскать по дорожке из монет путь от ворот до сокровищницы получилось на удивление быстро, а вот внутри меня поджидал настоящий сюрприз: гномы, подгоняемые хоббитом, поспешно доедали вчерашнюю кашу, с тоской глядя на груды родного и любимого золота. Впрочем, удивило меня даже не это, а то, что рядом со всеми сидел наш бравый предводитель, с мрачновато-радостным выражением лица и тарелкой в руках.

- Ри, ты вернулась! – обрадовался мне Бильбо. – А мы собрались тебя искать!

- Правда? – позволила себе усомниться я.

- Истинная, - кивнул Бофур, от чего серебряный обруч, гордо нахлобученный на его неизменную шапку, тут же с нее слетел.

- Где ты была? – поинтересовался наше хмурое Величество, отставляя кашу в сторону.

- На поверхности, - начала чистосердечное признание я. – Общалась с древним вороном по имени Роак, который помнит тебя, Торин.

- Я тоже его помню, - чуть улыбнулся Дубощит. – А ты, в следующий раз, прежде чем куда-либо исчезать, предупреждай меня или Бильбо.

- Извините за беспокойство. Я не подумала, что вы будете волноваться…

- Кое-кто предположил, что тебя дракон съел, - усмехнулся в бороду Балин. – Но теперь-то мы видим, что это не так.

- А Смауг-то до сих пор не вернулся, - тут же озаботился проблемой огнедышащего ящера хоббит. - И что это значит?

- Что в Озерном городе нашелся кто-то, предположительно - Бард, победивший его? - отозвалась я, старательно не глядя на своих спутников.

- Значит, теперь у нас есть законный повод для радости! – улыбнулся Кили. – Никто не прихватил с собой вина или эля? Нет? Какая жалость…

- Ри, я знаю этот взгляд, - внезапно произнес Торин, ничуть не обманутый моими попытками скрыть важную информацию. - Рассказывай!

      И когда он, спрашивается, успел меня так хорошо изучить?

- Сам понимаешь, доказательств у меня никаких, но… Мы смертельно обидели гоблинов, прикончив их короля. Мы ускользнули от Азога, который неровно дышит к тебе и всей твоей родне. Мы сбежали из темниц Трандуила, а ведь он и до этого не очень хорошо относился к гномам. Мы, в конце концов, чуть ли не натравили дракона на Эсгарот! А сейчас мы сидим в Горе, доверху набитой золотом, являя собой удобную цель для мести, наживы и требования законной награды за убийство Зверя…

      Больше всего на свете я боялась, что гномы мне не поверят, отмахнутся от предупреждения или потребуют доказательств, предоставить которые было не в моих силах, но нет. Единственное, чего я добилась своими словами - быстрого, почти мгновенного обмена взглядами между Балином и Торином, слегка обреченного вздоха со стороны хоббита и предвкушающих улыбок на лицах остальных членов отряда. Подобное доверие... льстило. И даже если все они считали меня предсказательницей - что ж, я готова исполнять эту роль, ведь примерное развитие событий на ближайший век не являлось для меня тайной.

- Нам в скором времени стоит ждать гостей, ты к этому ведешь? – что-то подсчитав, уточнил Двалин.

- Думаю, да. Поэтому я взяла на себя смелость попросить помощи у Даина. Именно об этом был мой разговор с Роаком.

- Ответь мне на один вопрос, - нависнув надо мной, попросил-приказал Торин, - ты искала этой встречи и заранее знала ее итог?

- Нет, - совершенно честно ответила я, не двигаясь с места, хотя желание вскочить на ноги и посмотреть подгорному королю в глаза было невыносимым, - это была случайность.

- Я верю тебе, - кивнул Дубощит, отступая. И, возможно, мне показалось, но взгляд его стал чуточку мягче. – Нужно решить, чем мы сможем встретить нежеланных визитеров, - обратился он к остальным членам отряда.

- А как же Аркенстон? – поинтересовался Бильбо, и мне отчего-то подумалось, что камень он уже нашел и припрятал где-то среди своих вещей.

- Сердце Горы подождет, - едва слышно скрипнув зубами, отозвался Король, а ало-золотые искры, что все это время сияли в его глазах, погасли. – Ведь впереди нас ожидает битва.

Глава 27, или неожиданное открытие

      Не могу сказать, что в следующие дни наш распорядок сильно поменялся. Разве что гномы стали проводить в сокровищнице не целый день, а всего лишь половину - на ремонт Главных ворот уходила как раз вторая часть суток. Когда при таком графике они успевали есть и спать, оставалось для меня загадкой, но еда, которую я добросовестно готовила утром и вечером, исчезала, будто по волшебству.

      К ремонту ворот меня не привлекали, даже строго-настрого запретили вообще к ним приближаться, поэтому приходилось самой придумывать себе развлечения. В очередной раз прогуливаясь по сокровищнице, что, в моем случае, всегда сопровождалось игрой в футбол с совершенно не предназначенными для этого вещами (как то: кубками, шлемами, небольшими драгоценными камнями…), решила, что неплохо бы устроить себе экскурсию по Эребору. Торин и Балин - единственные, кто хорошо ориентировались в хитросплетении коридоров, были заняты и не могли сопровождать меня, поэтому, набив кошель золотом, запалив факел и предупредив о своем уходе дремавшего хоббита, отправилась исследовать гномий город в одиночку.

      Эребор был красив. Не как владения Элронда или Трандуила - куда гномьим строениям до эльфийского изящества? Но и нарочитая грубость, и некая угловатость придавала ему определенный шарм. Очарованная, я переходила из зала в зал, и меня совсем не волновало, что некоторые из них лежат в руинах, что в самых неожиданных местах можно было наткнуться на скелеты в полуистлевших одеяниях или ржавой броне, что от темноты, подступающей со всех сторон, не спасал даже факел… И мне заранее было жаль тех, кому предстояло очищать всю эту красоту от вековой пыли, в которой теперь отчетливо выделялись цепочки моих следов.

      Во время одной из таких прогулок мне посчастливилось набрести на мастерскую, где раньше создавали игрушки. Казалось бы, что такого? Но на несколько минут я застыла на пороге, точно зачарованная, и не могла ни оторвать взгляд от поделок, ни сделать шаг вперед. Наконец, поборов робость, шагнула внутрь и… пропала. Я переходила от стола к столу, брала в руки деревянные (в редких случаях - металлические) заготовки и, не обращая внимания на пыль, пыталась угадать, чем именно должен был стать тот или иной брусок, и кем был тот мастер (или мастера?), что трудились здесь. Нашла я и уже готовые изделия, что когда-то ровными рядами стояли вдоль стен, а сейчас пребывали в беспорядке.

Игрушки были разными: большими и маленькими, раскрашенными и нет, но все они явно создавались с душой и выдумкой, поскольку двух одинаковых работ здесь не было. Я специально искала, но даже замена всем знакомых солдатиков - статуэтки воинов - различались между собой не только лицом, эмоциями, вооружением и позой, но и «покроем» одежды. Маленькие гномы, облаченные в металлические доспехи, соседствовали здесь с воинами-людьми и, в редких случаях, с эльфийскими лучниками, а всевозможные животные чередовались с кораблями и лодками, незнакомыми мне растениями и резными украшениями, выглядевшими как настоящие драгоценности. Не было здесь только никого темного - ни гоблинов, ни орков, ни варгов, ни Балрогов, ни прочих страшилок. И ни одного дракона, что, наверное, и не удивительно… Мастерскую я покидала в смешанных чувствах, унося с собой одну-единственную деревянную ромашку, которую неизвестный мне мастер так и не успел закончить.

      Во время другой прогулки я набрела на термы, которые время и Смауг оставили неприкосновенными. Вода в бассейнах, вопреки моим ожиданиям, оказалась чистой и не очень холодной. Впрочем, скоро я пожалела, что обнаружила их - прознав о моей находке, гномы очень настойчиво попросили провести генеральную уборку в одной из комнат, где мы (по привычке, не иначе!) ночевали все вместе. Помещение было не очень большим и даже не самым грязным из тех, что в изобилии водились во дворце, но попотеть пришлось. Правда, не мне, а Фили и Кили, которые согласились таскать чистую воду и выливать грязную. Историю о том, как мы втроем искали обыкновенное ведро везде, где только можно и нельзя, я рассказывать не буду. Скажу только, что такой полезной вещи во всем Эреборе так и не нашлось, а потому в качестве тары парни использовали все, что подворачивалось под руку - начиная от рогатых шлемов (привет нарисованным викингам!), больших (литра на два-три) церемониальных кубков и заканчивая невообразимо хрупкими вазами, которых в процессе транспортировки расколотили несколько штук. Воспользоваться котелком, все это время тихо-мирно лежавшем на самом видном месте, никто так и не додумался… В итоге наше спальное место стало сверкать если не первозданной чистотой, то чем-то, на нее весьма похожим, а несчастные королевские племянники валились с ног от усталости. От «чести» навести порядок и в остальных помещениях нам с трудом, но удалось отказаться.

      Впрочем, я была не единственной, кому хотелось чуть ближе познакомиться с Эребором, а потому на следующий день среди гномов разгорелся настоящий спор, кто будет сопровождать меня на этот раз, а кто и дальше отправится на стройку. Так, когда компанию мне составлял Двалин, мы обнаружили оружейную. Не знаю уж, почему вещи из нее находились не в сокровищнице, да и какая разница? Воин же находке явно обрадовался и даже расщедрился на пояснения, чем так хороши висящие на стенах колюще-режущие орудия убийства. Как выходило из мини-лекции, для изготовления каждого из них использовался тот самый легендарный мифрилл, пусть и в весьма небольших количествах. Честно признаюсь - я прониклась и решила позже заглянуть сюда еще раз. Вряд ли, конечно, тут найдется вторая кольчуга наподобие той, что Торин подарил Бильбо, но все же… Двалин, полагаю, мыслил примерно так же, а потому весьма скоро отыскал себе доспех по размеру. Он, конечно, и раньше выглядел весьма грозно, причем вне зависимости от того, что на нем было надето, но сейчас передо мной предстал истинный воин, а потому я не удержалась и пропела:

- Владыки Гор в стальной броне!
Владыки Гор верны Войне!
Владыки Гор во тьме веков!
Владыки Гор крушат врагов!
*

      Судя по одобрительному взгляду спутника – ему понравилось, хотя до оригинального исполнения мне, конечно, было очень далеко.

      С Бомбуром мы обнаружили кухню и кладовые, запасы еды в которых давным-давно испортились. Правда, там отыскались бочки с чем-то весьма алкогольным, но, посовещавшись, мы решили о них никому не говорить, справедливо полагая, что праздновать лучше после победы, а не до нее.

      Ори целенаправленно потащил меня на нижние уровни (куда раньше я спускаться несколько опасалась), желая отыскать библиотеку своего народа. И, спустя примерно час упорных поисков, нам удалось отыскать дверь, за которой и скрывалось хранилище знаний. Библиотеки мне нравились с детства: в них всегда было тихо, спокойно, уютно, малолюдно и многокнижно, и это место не стало исключением. Самый младший гном тут же оставил меня одну, желая отыскать летопись, написанную рукой самого Дурина, которая, по преданиям, хранилась где-то здесь. Мысленно пожелав ему удачи, я решила побродить по книжному чертогу, надеясь отыскать что-нибудь интересное. А посмотреть здесь было на что! На стенах виднелись барельефы, изображающие битвы, в которых участвовал подгорный народ; пол украшала цветная мозаика, повествующая о более мирных занятиях гномов – кузнечном и ювелирном деле; в углах и нишах притаились статуи, изображавшие то ли Королей древности, то ли сильнейших воинов, то ли величайших мастеров. И книги… Целое море книг и свитков, написанных от руки… К моему глубочайшему сожалению, все это богатство было написано на Кхуздуле, а потому не подлежало прочтению. Но я все равно снимала приглянувшиеся фолианты с полок, подолгу всматриваясь в рубленные, остро-уверенные руны, разглядывала гравюры, выполненные на удивление изящно… В общем, не посещение библиотеки вышло, а экскурсия по музею с возможностью потрогать особенно приглянувшиеся экспонаты.

      Прогулка с Балином обернулась нахождением странного зала. Разрушительное время не коснулось его, потому что касаться здесь было попросту нечего – никаких статуй, каменных тронов, цветных мозаик на полу или потолке, ничего! Это было весьма нехарактерно для гномов, не терпевших, как я успела заметить, подобной бесполезной траты свободного пространства.

- Стены, - заметив мое замешательство, произнес гном, что вовсе не проясняло ситуацию. Пожав плечами, я подошла чуть ближе, смахнула пыль и обомлела: там, где я провела рукой, проступали буквы гномьего алфавита.

- Зачем все это?

- Это палаты памяти. Наши предки выбивали в камне то, что хотели завещать детям и внукам, или то, что не успели сказать ушедшим. Наставления и советы, секреты мастерства, признания, слова клятв, обещания… Это часть нашей истории, что никогда не попадет в летописи, собранные в соседнем чертоге. Обычно сюда не пускают чужаков, но для вас с Бильбо в Эреборе открыты любые двери. Это большая честь и большая ответственность! Впрочем, тебе, наверное, не интересны рассказы старика…

- Это не так, – горячо возразила я. – Удивительное место: здесь словно до сих пор звучит эхо голосов тех, кто доверили свои мысли камню. Мне здесь нравится! – немного нелогично закончила я, удостоившись весьма странного взгляда от седого гнома.

      На одну из прогулок, что удивительно, меня позвал сам Торин. Заинтригованная не только фактом такого приглашения, но и мягкой улыбкой мужчины, я решила ничего не спрашивать – зачем портить сюрприз? Миновав тронный зал, который, благодаря стараниям гномов, выглядел почти так же, как при Троре (по крайней мере, именно так выразился Балин), мы поднимались все выше и выше по узким лестницам, явно не являющимися парадными. В этой части подземного дворца мне еще бывать не доводилось, а потому я даже не представляла, куда именно ведет меня мой провожатый.

- Нам сюда, - наконец остановился у неприметной двери Подгорный король.

      …Лунный свет, преломляясь и искрясь, создавал иллюзию отсутствия стен, и на мгновение мне показалось, что на свете нет ничего, кроме этой светящейся пустоты. Я, вообще-то, не умею танцевать, но сейчас желание сделать это было настолько велико, что я закружилась по залу, смеясь от ощущения пьянящей свободы, легкости и переполняющего меня чувства иррационального счастья.

- Спасибо! – чуть смущенная, я вернулась к Торину, все это время неотрывно следившему за мной. Слов не хватало, чтобы выразить восторг, в который меня приводило это место, поэтому я просто повторила: - Спасибо!

      Вот вроде и обстановка донельзя романтичная, и отблагодарить его хочется чем-то более существенным, чем обычные слова, однако решиться на проявление симпатии было, почему-то, чертовски сложно. Возможно, все дело в том, что сейчас передо мной стоял не просто Торин Дубощит, предводитель отряда авантюристов-самоубийц, а Его Королевское Величество Торин II, что несколько меняет все дело. В общем, вместо того чтобы слиться со своим возлюбленным в страстном поцелуе (что было бы весьма в духе любовных романов), я неуверенно поцеловала его в щеку (правую и слегка колючую), пробормотала слова прощания и пулей вылетела из зала. Мне срочно нужно было успокоиться, а еще - поговорить с кем-нибудь, кто однозначно не являлся Торином, но был с ним знаком. Под это определение очень удачно подходили все гномы, но выбор мой пал на королевских племянников, с которыми мне показалось более уместным обсуждать собственные проблемы на любовном фронте.

- А как, по-твоему, должен проходить ритуал ухаживания? - уяснив, зачем его, собственно, разбудили, поинтересовался Фили. Разговаривали мы, разумеется, не при всех, и даже не в коридоре, а в сокровищнице, которая в этот ночной час была пуста.

- Ну… Цветы там, конфеты, небольшие подарки и свидания под луной, - перечислила я первое, что пришло в голову.

- Вот ты можешь представить себе дядю с цветами?

      Я честно попыталась. Представить Торина не составило никакого труда, придумать букетик цветов - тоже. Но вот соединить эти два понятия… Воображаемый Дубощит наотрез отказывался держать в руках что-либо, не являющееся оружием или Аркенстоном.

- Не могу, - честно призналась я, размышляя о том, что шоколада или конфет вовек не сыскать во всем Средиземье, так что этот пункт тоже можно вычеркивать.

- Что касается подарков - то где бы дядя их отыскал во время похода?

- Ладно, хорошо. А сейчас?

- А что сейчас? - удивился гном. - Сейчас тебе принадлежит пятнадцатая часть вот этих самых сокровищ, а найти что-то другое, кроме украшений и камней, здесь просто негде.

- Свидания под луной? - сдаваясь, уточнила я, заранее зная, что Фили и этому найдет объяснение.

- А разве ты только что не с него вернулась? - вопросом на вопрос ответил гном, хитро улыбаясь.

- Да, но… Стоп! Откуда ты знаешь?

- Лунным чертогом называется это место, и подобные залы есть во всех гномьих горах. Мы с Кили только сегодня напомнили о нем Торину, и выглядел он при этом весьма заинтересованным, так что я просто предположил, что он хотел показать его тебе. Я угадал?

- Да, - согласилась я, не видя смысла скрывать что-либо. - Волшебное место.

- Ну вот! Так чего же тебе не хватает? - удивился гном.

- Определенности. А у вас как ухаживают, раз уж методы моей родины тут не очень-то и подходят?

- Да так же, - неубедительно соврал королевский племянник, отводя глаза.

- Фили, пожалуйста! Мне нужно понять…

- Влюбленные должны провести некоторое время вместе, чтобы лучше узнать друг друга, - начал перечислять парень. Что ж, загибаем один палец, потому что за время похода новую информацию о любимом я точно узнала. Полагаю, он обо мне - тоже. - Должен совершиться подвиг. Подойдет и шуточный, вроде разговора с подругами или кулачного боя с братьями, и серьезный, вроде спасения жизни. - Ну… Поговорить с подругами или подраться с моей родней у Торина не вышло бы при всем желании, а вот жизнь он мне спасал, и не раз. Правда, я ему, кажется, тоже, но это уже не достойные внимания частности. Так что загибаем второй палец и слушаем, что там дальше. - Цветы, подарки, свидания - это все само собой разумеется, но этот пункт мы пропускаем, хорошо? Ну и последнее - родственники и ближайшие друзья влюбленного гнома должны некоторое время охранять его девушку, показывая серьезность его намерений. - Не было та… Ой!

- А поподробнее можно? - враз охрипшим голосом уточнила я, скрещивая пальцы на удачу.

- Так ты же сама недавно согласилась на подобное, значит, и так все знаешь! - отмахнулся Фили.

- Отлично! Без меня меня женили!

- Ри, спокойнее! Что не так-то?

- А как же девушка, чуть ли не невеста Торина? - с трудом произнесла я, вконец растерявшись.

- Да нет у дяди никакой невесты! Раньше была, это правда, но между ними не было любви, и потому она так и не стала его женой.

- Но я слышала, как Торин обсуждал ее с Балином! Говорил, что женится на ней даже вопреки мнению ваших старейшин!

- Ри, знаешь, подслушивать тоже надо уметь, - улыбаясь, протянул Фили.

- Ты хочешь сказать, что…

- Девушка, о которой они говорили – ты, - закончил вместо меня молодой гном.

- Не скажу, что это все объясняет, но ладно. Знаешь, чувствую себя идиоткой, - призналась я после непродолжительного молчания. – Счастливой, но идиоткой.

- А мне каково? Доказывать девушке моего дяди, что она действительно его девушка! А он еще понять не мог, с чем связаны странности в твоем поведении, - взлохматил мне волосы Фили. – Вам давно нужно было просто поговорить!

- Остальные тоже в курсе?

- Да. И даже ставки делали, как скоро вы оба перестанете дурить.

- Не хочу знать, кто выиграл! – притворно ужаснулась я. – И так не представляю, как всем теперь в глаза смотреть. Эру, в голове не укладывается!..

- Тогда пошли спать. Утро вечера мудренее, правильно?

Что ж, здравая мысль. Только вот почему после этой фразы я чувствую себя настоящим Иванушкой-дурачком?..

Глава 28, или гости прибыли

      После разговора с Фили я была, мягко говоря, обескуражена. И чуточку дулась на гномов и хоббита, которые все знали и все видели, но не открыли мне глаза раньше. Им, может быть, и было весело наблюдать за всем этим со стороны, а вот мне – точно нет. Поэтому я целыми днями в одиночестве пропадала в дальних залах или, воспользовавшись тайным ходом, сидела на каменной площадке, желая привести содержание собственной черепушки в порядок. Мысли были категорически против и в порядок приводиться не хотели. Вместо этого в голове со скоростью света возникали все новые и новые вопросы, десятки «зачем» и «почему», ответов на которые не было. В общем, я была смущена и потеряна, но на свежем воздухе мне становилось чуточку легче.

Зима. Сколь много в этом слове заключено для русского человека! Морозные узоры на окнах. Запах мандаринов. Подарки – не обязательно дорогие, но обязательно - от всего сердца. Сугробы - если не по пояс, то все равно на приличном уровне. Минусовая температура - от вполне комфортных 5-10 градусов ниже нуля, до трескучих морозов под 40, когда нет ни сил, ни желания выходить из дома, но все равно приходится… И если поначалу я наивно ожидала от Средиземья такой же погоды, то очень скоро убедилась, что надежды мои напрасны. Если бы не редкие короткие метели, эту пору вообще следовало бы называть осенью…

- Рил, - поздоровался Бофур, присаживаясь рядом со мной и поправляя свою неизменную шапку. Бородатая мужская физиономия, ушанка и снег навевали странные ассоциации. На секунду мне даже показалось, что сейчас гном заговорит со мной по-русски или, чего доброго, достанет неизвестно откуда большой мешок с новогодними подарками и попросит рассказать стишок.

- Привет.

- Мерзнешь? – «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?»

- Да не особо, - отозвалась я и тут же, противореча собственным словам, поплотнее закуталась в плащ. Эх, сюда бы сейчас мой теплый пуховик, оставленный где-то в окрестностях Шира…

- Скажи, ты сейчас злишься на нас, на Торина или на себя? – после непродолжительного молчания поинтересовался он.

- Я не злюсь и не обижаюсь. Нет, обижаюсь, конечно, но совсем немного. Вернее… Бофур, я запуталась! Не знаю, что делать, и потому сбегаю сюда… Мне неловко показываться на глаза всем вам, и Торину в особенности.

- Как ты там говорила? Забей? - голос гнома звучал на удивление серьезно, и потому я отважилась взглянуть на него. – Забей, Рил, тебе нечего стесняться – ты среди друзей. Хочешь, пообещаю, что мы не станем подшучивать над тобой слишком сильно?

- Хочу.

- Клянусь тебе в этом, - излишне серьезно произнес Бофур и тут же добавил: - Шапкой своей клянусь! Ну что, возвращаемся, пока я не покрылся ледяной корочкой?

- Пойдем, - легко согласилась я, потому что у меня на душе после этого короткого разговора стало спокойнее.

- Только у меня к тебе будет одна просьба...

- Да?

- Король наш в последние дни все больше и больше времени тратит на поиски Аркенстона. Дело это, конечно, хорошее, никто не спорит! Но он почти ничего не ест, да и спит очень мало. Балин пытался его образумить, но у него ничего не вышло, а на своих племянников он даже внимания не обратил. Вот я и подумал, может, у тебя лучше выйдет привлечь его внимание?

- Но если у Балина не вышло, то с чего ты взял, что у меня получится? – удивилась я, стараясь скрыть волнение.

- Ни с чего, - пожал плечами гном. – Но проклятие обострилось как раз тогда, когда ты стала искать одиночества.

Значит, проклятие рода Дурина… Жажда золота, жажда сокровищ, и более всего – жажда обладать Сердцем горы? И как, интересно, я должна исцелить от него одного конкретного Подгорного короля?

- Хорошо, я согласна попробовать, - пробормотала я. Можно подумать, у меня был выбор!..

      Торин выглядел так, словно никакого проклятия не было, а вот болезнь – была. Бледный, с лихорадочно блестящими глазами и темными кругами под ними, с какими-то дергано-суетливыми движениями… Дубощит, как и сказал Бофур, был занят тем, что перебирал свои сокровища, желая найти один-единственный камень, ради которого, отчасти, и затевался наш поход. На короткое появление и стремительное исчезновение одного из своих друзей (или теперь уже только подданных?) он не обратил ровным счетом никакого внимания, а вот я удостоилась мимолетного взгляда. И то, подозреваю, только потому, что, не желая сидеть на золоте, подтащила поближе к Торину чудом нашедшийся неподалеку сундук и уселась на него.

      Тишина, бывшая поначалу весьма напряженной и, я бы даже сказала, какой-то колючей, постепенно стала вполне комфортной. Но даже такая, уютная и успокаивающая, она не продлилась долго. Я, конечно, могла и дальше любоваться королем (который даже в таком виде оставался весьма красив), но мне-то требовалось его расшевелить или отвлечь от Аркенстона.

- Знаешь, а на улице снег выпал, - совершенно неожиданно произнесла я. Разговор о погоде - что может быть невиннее, правда? Никакой реакции на мои слова не последовало, и, ободренная уже тем, что его королевское величество не попросил меня замолчать, продолжила: - Совсем немного, только-только землю скрыть и хватило. Думаю, до завтра он уже растает, если только резко не станет холоднее. Правда, в Эреборе мы этого все равно не заметим - тут всегда тепло. А еще, знаешь…

      И если поначалу мне было немного неловко в его компании (хотелось бы взглянуть на того, кому было бы «ловко» в компании нежданного и негаданного жениха!), то вскоре, убедившись, что Дубощит практически не обращает на меня внимания, совершенно успокоилась. Я рассказывала обо всем на свете, словно мы снова были узниками в темницах Трандуила, и разговор (если мой монолог вообще можно назвать разговором) - это единственное, что не дает нам сойти с ума. Вспоминала какие-то забавные случаи из своего прошлого, перечисляла, восторженно размахивая руками, какие комнаты и залы отыскала под Горой, даже, кажется, восхищалась хищной красотой Смауга. Краем глаза, не прекращая историю, сюжетом подозрительно похожую на «Игру престолов», заметила, что появившийся на пороге сокровищницы Бильбо, улыбнувшись, оставил недалеко от двери поднос с едой и поспешил скрыться в тени коридора. Терпения Торина хватило еще на полчаса моей непрекращающейся болтовни, а потом он, не выдержав, отвлекся от копания в очередной куче золота. Приблизившись и нависнув надо мной, подобно скале, он спросил:

- Ри, чего ты хочешь?

- Просто поговорить? - полувопросительно предположила я. Сидеть, запрокинув голову, чтобы только иметь возможность смотреть ему в глаза, было не очень удобно, но встать не получилось бы - до того близко подошел ко мне мужчина.

- До этого ты с куда большим воодушевлением избегала моей компании, - не поверил мне Дубощит. - Тебе настолько неприятно мое общество?

- Нет! Все совсем наоборот, - чуть виновато улыбнулась я, не желая вдаваться в подробности. - Как насчет примирительного обеда при све… факелах?

- Ужина, ты хотела сказать?

- Ужина так ужина. Поедим здесь или обрадуем твоим появлением остальных?

- Здесь, если ты не против.

- У меня такое чувство, будто мы ходим по тонкому льду и поэтому такие вежливые-вежливые, - пробормотала я, а Торин сделал вид, что ничего не слышал. И это было по-настоящему мило, потому что в его присутствии я слишком часто несла всякую чушь.

      Еда закончилась, на мой взгляд, чересчур быстро. Нет, о том, что продуктов у нас не очень много, было известно и раньше, но похлебка с сиротливым кусочком мяса и порядком зачерствевший хлеб заставляли задуматься о том, что еще немного - и нам придется голодать. Быстрее бы уже, что ли, начались хоть какие-то действия!

- Так о чем ты хотела поговорить перед тем, как отвлекла меня ужином? - поинтересовался гном, отставляя в сторону пустую тарелку.

- Все беспокоятся о тебе, Торин, - решила не увиливать от ответа я. - Мы понимаем, что Аркенстон важен для тебя, но нельзя же так. Ты выглядишь, как привидение, ты забросил своих друзей… Еще совсем недавно ты так рвался отвоевать свое королевство, восстановить его и вновь привести свой народ к процветанию, а сейчас мне кажется, что тебя не заботит ничего, кроме этого проклятого камня!..

- Все сказала? - чуть ли не прошипел Подгорный Король, а мне хватило ума, чтобы просто молча кивнуть. Спешите видеть - Торин в гневе! И зачем, спрашивается, полезла с нравоучениями?.. - Если я такой плохой правитель, почему же остальные еще здесь? Почему ты еще здесь? Ответь, Рил!
И вот что ему на это ответишь? Потому что я люблю тебя, идиот? Потому что жить без тебя не могу? Так ведь скажи я сейчас нечто подобное - он точно не поверит, поскольку в его крови бушует ярость…

      Взгляд, блуждающий по сторонам в поисках вдохновения, зацепился за тонкий обруч. Не знаю уж, для кого или для чего он предназначался изначально, но синие сапфиры, словно бы подмигивающие мне в неровном свете факелов, точно подойдут одному упрямому гному и, надеюсь, смогут доказать ему мою искренность. Раньше я, к слову, удивлялась, что Дубощит не носит короны (правда, зачем ему это, если никто из нас и не сомневался в том, что он – король?), то сейчас эта его причуда была мне только на руку.

      Самым сложным оказалось сделать эти несчастные несколько шагов, разделяющие меня и мою цель. Больше всего на свете хотелось сбежать - из сокровищницы, из Эребора, из Средиземья, сбежать от Торина, в конце-то концов!.. Холод металла, к счастью, привел меня в чувство и, отчасти, успокоил, а тень интереса, отразившаяся в глазах мужчины, придала сил – когда я вновь приблизилась к нему, мои руки почти не дрожали.

      Возложить импровизированную корону ему на голову и опуститься на одно колено – дело нескольких секунд, показавшихся мне вечностью. Смотреть на него было бы сейчас слишком смущающее, а потому я опускаю голову, занавесившись волосами, и произношу:

- Ты тот, кем я восхищаюсь. Тот, за кого я отдам жизнь. Потому что ты - Король, которому я хотела бы служить.

      Слова легко срываются с губ, и в оглушительной тишине сокровищницы мне словно бы слышится звон разбивающегося стекла – это рушится стена, что воздвиг Торин между собой и миром. И даже почти не важно, существуют ли они в реальности или является всего лишь иллюзией… Подумать о чем-либо еще или всерьез испугаться из-за затянувшегося молчания не успеваю – меня поднимают с пола (с которым я уже успела сродниться), заглядывают в глаза и тихо, как-то неуверенно даже, спрашивают:

- Ри?

      Это был он. Тот самый предпоцелуйный момент, когда ваши лица находятся близко-близко, сердце в груди колотится с огромной скоростью, и в целом мире нет ничего, что смогло бы оторвать вас друг от друга. К сожалению, именно «ничего», а не «никого».

- Торин! - самым бесцеремонным образом прервал наше уединение Двалин. - У ворот Эребора - армия!..

      Как вы понимаете, после такой сногсшибательной новости ни о какой романтике не могло быть и речи. Подгорный король, словно извиняясь, заправил мне за ухо особенно непокорную прядь и поспешил вслед за воином. Я, не желая оставаться наедине со своими мыслями, направилась за ними, соблюдая, правда, приличную дистанцию.

      Гномы, собравшиеся в трапезной, пребывали в возбужденно-недоуменном состоянии, и из отрывков их разговоров удалось вычленить главное - снаружи нас ждут-дожидаются люди с Долгого озера и эльфы из Лихолесья.

- Нужно узнать, что понадобилось нашим соседям, - предложил рассудительный Балин.

- Золота, чего же еще? - словно бы удивился недогадливости старого друга Дубощит. Сейчас он совсем не напоминал того Торина, с которым я разговаривала всего несколько минут назад - куда только пропали мягкость голоса, бережные прикосновения и забота во взгляде? Впрочем, безумца, одержимого поисками камня, он тоже не напоминал. Скорее уж, это была рассудительно-спокойная версия Торина из середины похода, и это не могло не радовать.

- Мы пойдем с тобой, - помогая дяде облачиться в богато изукрашенную кольчугу, неизвестно кем и когда вынесенную из арсенала, решил Фили.

- Со мной отправятся Балин и Двалин, - покачал головой тот. - Пока мы не узнаем, с войной или с миром появились они рядом с Горой, я не стану рисковать вашими жизнями.

- Но, Торин… - попытался возмутиться Кили, но Дубощит положил ему руку на плечо, и тот не стал продолжать. - Будь осторожен, - вместо этого попросил он.

      Желание пойти посмотреть на армию людей и эльфов я подавила как неуместное. Хотя, конечно, было весьма любопытно, до чего смогут договориться Торин, Бард и Трандуил, учитывая вполне неплохие отношения первых двух и «любовь» Подгорного короля к королю эльфийскому. Впрочем, об этой эпохальной встрече можно будет послушать и после, когда наши парламентеры вернутся, а сейчас моего внимания требовал кое-кто другой.

      Гномы, как я и сказала раньше, были взбудоражены появлением чужаков, но был в нашей компании тот, кто выглядел скорее задумчивым, чем обеспокоенным. Бильбо сидел в стороне от всех, дымил чудом найденной трубкой и с глубокомысленным видом пялился на стену.

- Ты видишь на ней что-то интересное?

- Нет, вовсе нет, - чуть смущенно улыбнулся вор. - А ты, я смотрю, перестала прятаться?

- А смысл? - пожала плечами я. - Вечно избегать всех вас у меня все равно не вышло бы, так какая разница, когда закончить свое добровольное отшельничество - днем раньше или днем позже?

- Мудро, - согласился с этим хоббит.

- Но на самом деле это Бофур заставил меня прекратить заниматься ерундой.

- Думаю, стоит поблагодарить его за это.

- Да, пожалуй…

      Помолчали. Тишина, на удивление, совсем не раздражала, а еще - пахла летом, скошенными травами и яблоками. И где это, интересно, хоббит нашел такой табак?..

- Я будто домой вернулся, - чуточку удивленно заметил Бэггинс немного погодя.

- Думаю, в каком-то смысле, так оно и есть, - согласилась я.

- Мы всегда будем рады видеть тебя в Эреборе, Бильбо, - нестройным хором поддержали меня гномы, медленно разбредаясь по своим делам.

- Знали бы вы, что я сделал! – чуть слышно прошептал взломщик. Слова эти точно не предназначались до слуха посторонних, но я, поскольку сидела рядом, все же смогла их разобрать.

- Отдай Аркенстон Торину, - предложила я на автомате. Хорошо хоть, голос догадалась понизить, а то вот бы гномы удивились!

- Откуда ты… Впрочем, неважно. Я думал об этом, правда думал! И много раз хотел отдать, но сначала не смог, а теперь просто опасаюсь.

- Чего?

- Нет, ничего. Забудь. Я подумаю над твоими словами, Ри. А до тех пор, пожалуйста, никому ничего не говори, хорошо?

      А вот сейчас Бильбо выглядел по-настоящему встревоженным и даже напуганным - отказать ему сейчас было бы настоящей жестокостью…

- Обещаю, - с тяжелым сердцем согласилась я. Надеюсь только, что моя мягкотелость не приведет к повторению оригинальной истории или чему-нибудь похуже...

      Говорить нам было больше не о чем, но никакого желания вставать и куда-то идти не было, а потому я осталась на месте. Думаю, одному хоббиту, находящемуся сейчас на распутье, не помешает компания и безмолвная поддержка. И, говоря откровенно, мне – тоже. Не потому, что передо мной сейчас стоял какой-то серьезный выбор, вовсе нет. Просто сказка (или быль? А сказка - это как раз все, что было до похода?), в которую я влетела со всего размаху, подходит к концу, а неизвестность, следующая за ней по пятам, пугает меня до дрожи…

      К моему удивлению, не прошло и двух часов, наполненных тревогой за сами-знаете-кого, когда Бильбо решил нарушить молчание.

- Рил… Как ты считаешь, чего именно хотят люди и эльфы? - напряженно что-то обдумывая, спросил взломщик.

- Денег, как и сказал Торин, - пожала плечами я, не совсем понимая, к чему он клонит. Впрочем, любой разговор (даже не совсем имеющий смысл) лучше, чем тихое ожидание. - И Бард, как человек, застреливший дракона, имеет для этого все основания. Ну, мне так кажется.

- А эльфы?

- С ними сложнее. Дракона они не убивали, препятствия нам, опять же, чинили…

- Но? - уточнил хоббит.

- Но если они помогут нам с орками, то заплатить им будет… честно. К тому же, это неплохая возможность хоть немного улучшить гномо-эльфийские отношения.

- А если… А что будет, если я передам камень эльфам?

- Ничего хорошего. Как минимум, Торин тебе этого не простит. И, зная нашего предводителя, ему хватит упрямства объявить длинноухим войну, предварительно изгнав тебя из Эребора, не заплатив ни монетки. Людей он, в таком случае, тоже отправит куда подальше – просто потому, что они попадут ему под горячую руку. А потом он пафосно сдохнет от орочьего меча, утащив с собой на тот свет половину отряда, - совсем чуть-чуть сгустила краски я.

- И что бы ты сделала на моем месте? - спросил явно впечатленный (если не сказать – напуганный) нарисованной картинкой Бильбо.

- Не знаю. Отдала бы камень Торину, как я и предлагала тебе чуть раньше?

- И что потом? Ведь ничего же не изменится!

- Ну, если ты это сделаешь, то потом я отдам свою часть сокровищ эльфам. Или - эльфам и людям. Надеюсь, этого хватит, чтобы они остались и помогли нам с орками?.. – задумчиво протянула я.

- Отдашь свою долю? Рил, тебе что, совсем не нужны деньги?

- Такая огромная сумма - точно нет, - пожала плечами я. - У меня даже нет дома, где ее можно было бы хранить, - и, заметив ошарашенный взгляд хоббита, поспешно продолжила: - Не думай, что я не понимаю, от чего отказываюсь - прекрасно понимаю. Но мертвецам золото не нужно, а так оно хоть на что-то сгодится.

- Ты сумасшедшая, - покачал головой Бильбо. - Но я, кажется, готов последовать твоему примеру…

- Последовать ее примеру в чем? - как гром среди ясного неба прозвучал вопрос Торина.

      Черт, как же не вовремя!..

Глава 29, или Аркенстон

      Нам с Бильбо тогда повезло - Торин услышал только последнее предложение, а не всю беседу. Иначе, боюсь, мы с хоббитом оказались за воротами Эребора быстрее, чем смогли бы произнести слово «Аркенстон». Впрочем, разговор на повышенных тонах все равно состоялся - Король-под-Горой, как вы понимаете, встретил предложение заплатить людям и эльфам без особого энтузиазма. Совершенно незаметно к совещанию, плавно перетекшему в полноценный спор, присоединился весь отряд.

      До сих пор не знаю, почему Торин тогда все-таки согласился на предложенный нами план - то ли устал доказывать что-то кучке упертых идиотов (в которую, к слову, входили не только мы с Бильбо, но и Фили с Балином, и Ори с Бофуром, и даже Оин с Бифуром) то ли и впрямь решил, что нам пригодится помощь, то ли не выдержал вида женских (то есть моих) слез. Плакать из-за чего бы то ни было я совершенно не собиралась, но в пылу спора Двалин случайно наступил мне на ногу (а весит воин очень немало!), и слезы хлынули как-то сами. От боли. Хорошо хоть, что удалось удержаться от нелитературного выражения охвативших меня эмоций и незаметно вытащить пострадавшую конечность из-под тяжеленного гномьего сапога.

      Утром я отправилась на второй раунд переговоров вместе со всеми гномами, а вот Бильбо решил остаться внутри. Это была, если кто не понял, попытка обеспечить ему алиби - вроде как, пока нас не было, он сумел отыскать Аркенстон в каком-нибудь особенно темном углу, за что честь ему и хвала. Возможно, такая предосторожность и окажется лишней, но мы решили не рисковать понапрасну.

      Недолгий путь по коридорам и залам Эребора, ставших за это время если не родными, то, как минимум, весьма привычными и знакомыми до последней трещины, на этот раз закончился у главных ворот. Да-да, у тех самых, от которых еще совсем недавно было одно название и живописные развалины, оставленные драконом. Правда, сейчас они имели вполне обороноспособный вид.

- Быстро вы! - удивленно протянула я, рассматривая выросшие чуть ли не за неделю стены. Нашим бы строителям такую скорость и, подозреваю, качество - вот было бы счастье!..

- Мы же гномы, - скромно пожал плечами Балин, но было видно, что похвала (если ошарашенный вид и одно невнятное восклицание можно назвать похвалой) ему приятна. - А это, к тому же, временная мера. Вот разберемся со всеми проблемами - и возведем нормальный парадный вход, - закончил он, а мне осталось только кивнуть, мимолетно подумав, что нет ничего более постоянного, чем что-то временное.

      За стену мы вышли, воспользовавшись неприметной калиткой - так теперь выглядел единственный выход и, по совместительству, вход в гномье царство. Была она, конечно, весьма не удобна с точки зрения мирного времени (я почти наяву вижу многометровые очереди из желающих попасть в Эребор), но для нашего практически осадного положения подходила просто идеально.

      Комитет по встрече состоял из шести людей из Эсгарота, главным среди которых был Бард. Все - в кольчугах, при оружии и явно успели поучаствовать в битве со Смаугом (по крайней мере, слегка подкопченный вид мужчин на это намекает). На их фоне эльфы в том же количестве смотрятся как-то… бледновато. Сверкающие доспехи, идеальная внешность, чуть скучающий вид - все при них, но на драконоборцев они не тянут, скорее уж - на героев сказок и баллад, чье присутствие здесь и сейчас вызывает легкое недоумение. Большинство лиц мне не знакомо, но Барда с Баином и Трандуила с Леголасом не признать сложно, и я с трудом удерживаюсь от детского желания помахать им рукой или еще каким-нибудь не совсем подобающим способом привлечь их внимание.

      К счастью, Баин тоже меня заметил, поскольку схватил стоящего неподалеку Леголаса за руку и потащил здороваться, искренне полагая, что предстоящие переговоры - скука смертная, а, следовательно, эльф будет не против с них сбежать. Лас, может быть, и хотел послушать, о чем его отец будет договариваться с Торином, но с мальчишкой спорить не стал и покорно последовал, куда тянули. Чтобы не мешать высоким договаривающимся сторонам, мы даже культурненько отошли в сторонку и постарались не слишком громко выражать радость от встречи.

- Рил, представляешь, я видел настоящего дракона! - когда с приветствиями было покончено, воскликнул Баин. Я, вообще-то, хотела выяснить, велики ли человеческие жертвы после нападения Смауга на город, но не перебивать же ребенка?

- И как он тебе? – с интересом спросила я, желая сравнить впечатления.

- Он был огромный! – развел руки в сторону Баин в излюбленном жесте всех рыболовов, безбожно привирающих, когда дело касается улова. Дракон у него выходил какой-то маленький, как будто и не дракон вовсе, а так, ящерица какая-то… - Глаза – во! Когти – во! Клыки – во! Даже простое дыхание настолько горячее, что могло обжечь, а уж когда он огонь выдыхал… И стрелы от его шкуры отскакивали…

- Подтверждаю, - кивнул эльф. – А если даже каким-то чудом не отлетали, то особого вреда все равно причинить не могли.

- Постой-ка, а ты откуда знаешь?

- А эльфы пришли нам на помощь, - бесхитростно признался мальчишка.

- Что, все? – не поверила я.

- Нет, конечно! – покачал головой Леголас. – Всего лишь небольшой отряд под моим предводительством.

- Сам придумал или отец послал?

- Отец. Он пожелал заранее наладить отношения с Бардом, чтобы…

- Сподручнее было выбивать золото из гномов, - со смехом закончил Баин и, увидев наши удивленные лица, честно признался: - Это не я сочинил, примерно так отец выразился.

- Так, стоп. Не будем о политике, ладно? - попросила я, не желая вникать в хитросплетения межвидовых отношений на отдельно взятой территории Средиземья. – Давайте лучше вернемся к дракону. Если, как вы говорите, он был таким неуязвимым, то как же его в итоге убили?

- Отец выстрелил черной стрелой и поразил Смауга в самое сердце! Здорово, правда?

- Ага… А ты в это время где был?

- Сначала сидел на крыше вместе с отцом, а потом он отослал меня помогать Нее с ранеными.

- И… много жертв? - с ужасом ожидая рассказа о многочисленных смертях, поинтересовалась я.

- На удивление – нет. Женщины и дети, по твоему же совету, успели спрятаться, а мужчины знали, на что шли. Убитые, конечно, есть, но их совсем немного, - вместо Баина отозвался Лас. – Эсгарот, к счастью, пострадал не так серьезно, как Дейл. Но оба города отстроят, мертвых похоронят, и тогда жители вернутся к нормальной жизни. А если Торин согласится помочь – то все это произойдет совсем скоро.

- Но гномам и самим необходимо время, чтобы вернуться в Эребор и начать здесь новую жизнь.

- Согласен, - кивнул эльф. – Но помощь ведь может быть и обоюдной, разве нет?

- Я… да. Думаю, ты прав. Но, как ты понимаешь, это не мне решать, а самим гномам. И, друг мой, нам лучше сменить тему разговора, а то Баин заскучал.

- Как скажешь, - согласился Леголас, потрепав по волосам мальчишку, слушавшего нас с уморительно-серьезным выражением лица. - Тогда расскажи, как вы тут?

- Нормально, все в делах и заботах. Я, кстати, тоже видела Смауга. И даже пела для него, - не удержалась от хвастовства я.

- Что? – хором воскликнули мои собеседники, на секунду привлекая к нам всеобщее внимание.

- Так получилось, - развела руками, позабавленная их реакцией. – Это был сумасшедший порыв, и гномы уже объяснили мне, что так поступать не стоит.

- И… как?

- Страшно. Волнующе. Опасно. Красиво. Мне не хватит слов, чтобы описать эту встречу. Драконы для меня всегда были сказкой, недостижимой мечтой, легендой, что обитают только на страницах книг… А потом одна такая легенда попыталась убить меня и Бильбо. Но мне все равно искренне жаль, что Смауг мертв. Да, он был безжалостным монстром, но, согласитесь, было в нем что-то такое волшебное.

- Женщины, - покачал головой остроухий, - поди вас пойми!..

- А хочешь, я подарю тебе его чешуйку на память? – поинтересовался Баин, глядя на меня, как на какого-то супергероя. Очевидно, тот факт, что я встречалась с драконом лицом к лицу (или - морда к морде?) и умудрилась выжить, произвел на него сильное впечатление. Впрочем, от удивления он оправился довольно быстро, а потом достал из-за пазухи необычный амулетик на простенькой веревочке, протянул его мне и гордо произнес: - Я его сам сделал!

- И не жалко тебе отдавать боевой трофей? – вешая подарок на шею, спросила я. Доставшаяся мне чешуйка была размером всего-то в половину моей ладони и имела насыщенный бордовый цвет, ближе к краям разбавленный редкими золотыми искорками.

- А у меня еще есть, - бесхитростно признался мальчишка.

- Из хвоста выдирал? – со знанием дела полюбопытствовал эльф, получивший точно такое же украшение. – Больно уж чешуйки мелкие.

- Из него. Я и рад бы подарить те, что покрупнее, но они так и не вырвались, - с грустью заметил предприимчивый сын Барда. – Я и за этими-то на дно озера несколько раз нырял.

- Зимой? И отец тебя отпустил? – сказать, что я удивилась – значит скромненько промолчать. Зимой. Нырять. В озеро. Несколько раз. Бард – идиот, если позволил такое ребенку!

- А он не знал, - шмыгнул носом этот малолетний самоубийца. – А когда узнал – то чуть не прибил…

- И правильно! Это было очень-очень опасно, ты мог серьезно заболеть!

- Нея сказала то же самое, - кивнул мальчишка, которому, кажется, была приятна моя забота. – Но опасности не было, правда. Когда в озеро упал дракон, вода в нем стала такой же теплой, как летом. А потом я быстро добежал до дома и переоделся в сухое – я же не маленький…

- Тогда ты – настоящий герой и большой молодец, - согласилась я, передернув плечами. Пусть, по словам Баина, это и было безопасно, но нырять на дно (а Долгое озеро – глубокое, я узнавала) без акваланга и без подстраховки – дурость, почище моей авантюры с драконом. О чем я ему и сообщила, придерживая за рукав куртки. - Но это все равно был сомнительный поступок, так что когда соберешься в следующий раз провернуть что-нибудь подобное, поставь в известность хотя бы меня, хорошо?

      Да, я волновалась о чужом ребенке! Хотя нет, не так: чужим (после нашего знакомства и общения в Эсгароте) его назвать язык не поворачивался. Мальчишка воспринимался мной как дальний родственник, о котором нужно заботиться, но в меру и ненавязчиво. Неожиданно только, что такое отношение к Баину распространялось не только на меня.

- И про меня не забудь, - произнес эльф на удивление серьезно. – Мы с радостью присоединимся к тебе и поможем, если что-то пойдет не так. Договорились?

- Да! – радостно согласился Баин и добавил: - У меня лучшие в мире друзья!

- Вот и отлично. Леголас, как думаешь, они там уже закончили с официозом? – махнула рукой в сторону переговорщиков я.

- Кажется, да, - прислушавшись к разговорам, отозвался блондин, и непоседливое чадо тут же убежало в сторону Кили и Фили – наверное, хвастаться пережитым приключением или дарить запчасти от дракона.

***



- Как все прошло?! – именно такими словами встретил нас Бильбо, встревоженный нашим долгим отсутствием.

- Неплохо, господин взломщик. На удивление – неплохо, - ответил ему Торин, погруженный в какие-то свои мысли.

- Нам удалось договориться и с людьми, и с эльфами. В гости мы их, как ты понимаешь, не позвали, но они сюда и не стремились. А вот орочье нападение, если оно случится, мы будем отражать не в одиночестве, - чуть улыбнулся Балин, стаскивая с плеч церемониальный плащ, найденный специально для этой встречи и даже приведенный в более-менее божеский вид. Ну, как приведенный? Его отряхнули от пыли, зашили все дыры, что сумели отыскать, а сверху навешали побольше золотых побрякушек - получилось, по словам гордого обладателя плаща, не так уж и плохо.

- А вы с Рил остались без честно заработанных денег, - проворчал Бофур. - Хотя, клянусь бородой моего отца, заслужили их не меньше, чем остальные!

- Не в деньгах счастье, - отмахнулась я, а Бильбо неуверенно кивнул головой. Кажется, он и сам до конца не мог поверить, что отказался от сокровищ, которые достались бы ему совершенно заслуженно.

- А где Ори? – у меня такое чувство, что хоббит всеми силами оттягивает неизбежное. Впрочем, на его месте я бы тоже нервничала, но не факт, что догадалась бы скрыть свое беспокойство за вполне невинными вопросами.

- Наш брат остался на поверхности, - отозвался Нори. – Если что-то случится, он узнает об этом первым и предупредит нас.

- По крайней мере, так считается. По-моему, он просто хочет записать эльфийские баллады или историю о том, как был убит дракон, - не согласился с ним Дори.

- А что это за мешки? – продолжил проявлять любопытство полурослик.

- Нормальная еда, которой с нами поделились дорогие союзники. Так что сегодня у нас будет пир горой! – радостно хлопнул его по спине Бомбур, выглядящий очень счастливым. Самый упитанный из гномов, к слову, без возражений донес до нашего убежища целых четыре мешка с провизией – очевидно, что безвкусная каша и пустой суп надоели не только мне...

- Торин! – очень торжественно начал Бэггинс, собравшись, наконец, с духом. – Я знаю, как важно для тебя было освободить твое королевство. Я знаю, сколько невзгод тебе и всем нам пришлось пережить, чтобы добраться до Эребора. А еще я знаю, что счастье твое не будет полным, пока в твоих руках не окажется Камень Королей, - под взглядами всех без исключения гномов, внимательно слушающих каждое его слово, Бильбо смешался, самую капельку покраснел и как-то неловко закончил: - В общем, вот… - и протянул опешившему Дубощиту Сердце Горы.

      Учитывая, как маниакально Торин искал этот камень, я полагала, что он просто-напросто вырвет Аркенстон из рук хоббита, но этого не произошло. Подгорный король молчал и не делал попыток завладеть алмазом, а по его лицу, утратившему какое-либо выражение, было невозможно сказать, о чем он думает. Остальные члены отряда, незаметно успевшие взять Торина и Бильбо в кольцо, так же не произнесли ни слова и даже, кажется, постарались не дышать, чтобы не упустить ни единого мига. Пожалуй, одна я стояла и просто любовалась драгоценностью, подобных которой не было во всем белом свете.

      В тронном зале, где нас так удачно встретил Бильбо, царил полумрак, еле-еле разгоняемый парочкой факелов. Ключевое слово здесь – «царил». Потому что после того, как взломщик вытащил камень… Не могу сказать, что стало светло, как днем на поверхности, нет. Просто свет, исходивший от Аркенстона, словно бы разгонял мрак. Подобный сфере с тысячью граней, он сиял как серебро в свете огня, как вода под солнцем, как снег под звёздами, как дождь под луной!* В этот момент я поняла, почему Торин так стремился найти его. Просто, увидев Сердце Горы единожды, им хотелось любоваться и любоваться, не отвлекаясь ни на что другое, а еще лучше – обладать на зависть всем остальным. А еще поняла, что Бильбо – настоящий герой. Не в смысле героических поступков (хотя и это – тоже), а потому, что он сумел справиться с соблазном и сейчас добровольно отдавал камень его законному владельцу.

- Мастер Бэггинс, словами не передать, как велика моя благодарность, - хрипло произнес Король, бережно принимая Аркенстон из рук хоббита. – Воистину, ваше участие в походе принесло нам удачу!

      При этих словах у Бильбо запылали не только щеки, но и кончики ушей, выглядывающие из-под кудрявых волос.

- По-моему, это нужно отпраздновать, - шепотом предложил Кили, не желая, очевидно, тревожить старшего родича, ушедшего глубоко в себя. Остальные гномы поддержали его энергичными кивками, а я чуть обреченно вздохнула – догадайтесь, кому предстояло готовить еду для этой небольшой пирушки?..

__________
* Приложение А к "Властелину Колец": Народ Дурина

Глава 30, или долгая ночь

      День прошел как-то бестолково и суматошно. Гномы бегали туда-сюда, что-то уточняли у эльфов, делились кое-каким оружием с людьми, спорили до хрипоты с союзниками и между собой… Барда и Трандуила не только пустили в Эребор, но и (невиданное дело!) даже открыли перед ними двери в Сокровищницу и продемонстрировали две нехилые кучки сокровищ. Раньше они должны были достаться нам с Бильбо, но теперь сменили своих хозяев, о чем лично я ничуть не сожалею. И будущий правитель Дейла, и нынешний король Темнолесья бросают на меня удивленно-задумчивые взгляды, но, слава Валар, ничего не говорят по поводу моей глупости и лишь просят передать Торину, что их все устраивает. А после их ухода я еще долго стою, прислонившись спиной к прохладным камням, и пытаюсь понять, а зачем, собственно, я ходила в Сокровищницу с ними? Из подвисшего состояния меня выводит Кили. Он мимоходом замечает, что на кухне сейчас – только Бомбур и еда, и в его словах столько ужаса, что я, волей-неволей, улыбаюсь, треплю его по волосам и торжественно обещаю, что провизия будет спасена.

      Разброд и шатание прекращаются с появлением Гэндальфа. Я сама его приезд пропустила, занятая приготовлением ужина и беготней по подземному дворцу, но, по словам Ори: "И явился он, как посланник сумрачных небес. И взгляд его был строг. И борода его, коей позавидовали бы и иные гномы, воинственно топорщились. И речи его несли весть о битве, что начнется с первыми лучами солнца. И..." Что еще он хотел сказать, мы с Бомбуром так и не узнали, потому что явился Нори и куда-то утащил будущего великого летописца, но новостями все равно прониклись. Самый упитанный из гномов даже жевать прекратил, буркнув что-то о потере аппетита. Мне и самой стало как-то не по себе, хоть я и знала заранее, что битвы не избежать.

      Пир не удался. Да, еды было, в кои-то веки, много, она была разнообразной, и вкус ее не напоминал вареный башмак, но вот приподнятое настроение, царившее у всех с утра, было испорчено. Тихие голоса, всеобщая мрачность и неплохо накрытый стол навевали мысли о поминках. Гномы, кажется, решили также, поскольку в какой-то момент захотели смочить горло чем-нибудь, не являющимся водой. Эльфийское вино в изящных кувшинах (как и зачем эльфы притащили их к Эребору?!) было признано ни на что не годной кислятиной, которую невозможно пить, и тогда Бомбур вспомнил о бочках, что мы нашли в старой кладовой. Мужчины, разумеется, мгновенно возжелали перепробовать каждую из них, но, под осуждающим взглядом своего короля, передумали и ограничились всего одним небольшим бочонком. Ну, как небольшим? Всего-то литров семь-восемь особой настойки, так что по сравнению с теми гигантами, так и оставшимися пылиться в темном погребе, он действительно был маленьким.

      Эльфийскую "кислятину", в итоге, неспешно потягивали мы с Бильбо, время от времени обмениваясь мрачными взглядами. Чувство близкой катастрофы сдавливало сердце, мешало дышать и оседало на кончике языка непонятной горечью... Гуляющие в крови страх (завтра мы все умрем!), азарт (может, и умрем, но сначала побарахтаемся!) и алкоголь (а не сделать ли чего-нибудь такого, эдакого?) смешались в странный коктейль, из-за которого усидеть на месте становилось все сложнее и сложнее. От совершения какой-либо глупости меня спасает камень королей, водруженный на бархатную подушечку где-то на середине стола. Не знаю, что тому виной - выпивка, сизый дымок от гномьих трубок или магия самого камня, но я словно бы проваливаюсь в неглубокий транс, из которого меня выводит голос Торина.

- Орки будут здесь уже завтра, как и армия Даина. Но кто из них успеет раньше – один Махал ведает.

- Война? – уточняет Балин, и в его тоне мне слышится ожидание и предвкушение.

- Война, - соглашается подгорный король, и слово это звучит как-то до отвращения обыденно. Руки сжимаются в кулаки сами собой, потому что улыбки на лицах гномов меня нервируют. Я не понимаю!.. Отказываюсь понимать, как можно радоваться предстоящему кровопролитию! Хотя… Если быть совсем уж честной, то где-то в глубине души я и сама радуюсь. Как минимум тому, что ожидание закончилось, и уже завтра все решится – так или иначе.

- А что же Гэндальф? – спрашиваю я, чтобы не сидеть бессловесным приложением к бесстрашным воинам, и с неудовольствием слышу дрожь в собственном голосе.

- Остался с людьми и эльфами. Завтра утром он ожидает нас на совет.

Я киваю, чувствуя, что страх понемногу отступает. Мне не становится менее страшно, нет, но уверенность гномов в своих силах, наверное, передается воздушно-капельным путем. К тому же, под столом мою руку крепко сжимает Фили, и дрожать в такой момент кажется мне плохой идеей.

- Думаю, всем нам не помешает хорошенько выспаться перед битвой, - замечает Балин, с показушным кряхтением вылезая из-за стола. – Моим старым косточкам точно не повредит отдых.

      Постепенно трапезная пустеет. Гномы уходят по одному или по двое, не глядя на остающихся и не желая доброй ночи – все понимали, что ночь будет какой угодно, но точно не доброй, и не желали лицемерить. Оставшись за столом в гордом одиночестве, я какое-то время просто сидела, бездумно глядя вдаль, а потом решила прогуляться перед сном. Благо, повод - оставшийся лежать на столе Аркенстон - подвернулся сам собой.

      По ночам в Эреборе всегда было тихо, но сегодняшний день стал исключением. Я иду мимо комнат и комнатушек, за время нашего пребывания во дворце ставших если не полностью жилыми, то, как минимум, вполне обитаемыми, и слышу своих друзей. Их разговоры не предназначены для моих ушей, и я спешу мимо, но все равно умудряюсь разобрать несколько слов.

- Завтра... будь ост... наследник тр... один я не... - голос принадлежит Кили, и не сложно догадаться, что за закрытой дверью он уговаривает своего брата не рисковать понапрасну.

- вори глуп... сам не лезь под...

      Это просто слов нет, как грустно. Но все, что я могу сделать - тихо удалиться, чтобы не помешать чужой беседе.

      И - вольно или невольно - мысли перескакивают на остальных гномов. Я знакома с ними сколько? Пять-шесть месяцев? Это, может, и не бог весть какой срок, но я почти уверена, что в одной из многочисленных комнат дворца Глоин просит Оина, в случае чего, позаботиться о его возлюбленной и наследнике.

- если... сбереги... ну и сына...

- воспитаешь сам... знаешь... помог...

      А Ори наверняка заставил бы братьев пообещать, что его рукопись обязательно увидит свет, даже если сам он - нет.

- обещайте... летоп... жны знать!..

- лучше... береги... ную голову...

- присмотрю... за обоими...

      Бифур, Бофур и Бомбур, быть может, и не производят впечатление патриотов, но мне кажется, что они все равно рады находиться здесь и сейчас, среди гномов, которые их понимают и ценят такими, какие они есть.

- ...танем гер...дут...песн...ски и празд...

- ...пир...лучш....деликате...

      Ловлю себя на том, что улыбаюсь - Бомбур в своей искренней любви к еде неподражаем. Да и мечтательность Бофура не может не веселить - вот уж кто точно не намерен умирать, пока по полной не воспользуется дарами победы!

- …gabil uzbad… Tharkûn… rakhâs…

      Я не знаю кхуздула - ему, вообще-то, не учат чужаков, но для понимания Бифура этого порой и не требуется. Вот и сейчас у него очень "говорящая" интонация - заботливо-гордая и капельку обеспокоенная.

      И почему-то я уверена, что Балин с Двалином в такую ночь не стали бы вести задушевных разговоров - все было сказано и решено давным-давно. Они бы сидели где-нибудь в уголке вместе с Бильбо и молчали, изредка перебрасываясь парочкой слов. Или они могли бы спеть. Их голоса сливались бы в один так, что разобрать слова не представлялось бы возможным, как и выражения лиц - беловато-сизый дым трубок укрыл бы их от чужих взоров.

      Попытка угадать, о чем могли бы разговаривать мои спутники, заканчивается тем, что я отчетливо слышу их голоса и обрывки разговоров. Вот только... в коридоре я совсем одна, что и подтверждает тщательный осмотр парочки ниш, чего-то типа кладовки, нескольких комнат и полуразрушенного зала. Решив не задумываться, что же это такое - галлюцинация, самообман или какая-нибудь особо тайная гномья магия, я, передернув плечами, следую дальше. А еще - решаю, что пить больше не буду. Особенно - эльфийские вина. Так, чисто на всякий случай...

      Сокровищница встречает меня темнотой, что и не удивительно. Я останавливаюсь на пороге, пытаясь придумать, куда бы положить Аркенстон. Оставить его где-то с краю - стремно, вдруг сюда сумеет пробраться настоящий вор, а не кто-то наподобие Бильбо? Засунуть его куда подальше - тоже не вариант, могу ведь и не найти потом. Пока я всерьез размышляла, что больше подходит на роль сейфа - небольшая ваза, тихо-мирно стоящая в окружении своих товарок возле стены, или ведроподобный шлем, притаившийся на вершине разрушенной практически до основания колонны, чертовски знакомый голос уверенно произнес:

- Я знал, что найду тебя здесь.

      Как гном, весящий килограмм на -цать больше, чем я, может передвигаться настолько бесшумно - один из главных секретов мироздания, серьезно! Впрочем, настолько незначительный вопрос тут же вылетел у меня из головы, стоило мне только повернуться. Торин, одним плечом прислонившийся к стене, выглядел настолько непривычно расслабленным и, чего уж там, соблазнительным, что я не сразу нашлась с ответом. А когда все же нашлась - он не блистал ни оригинальностью, ни остроумием, ни чем-либо еще.

- Откуда?

- Я рассчитывал, что, после всего случившегося, ты не оставишь камень на столе, - чуть улыбнулся мужчина.

- То есть это был твой коварный план? - ну да, я удивилась. Как-то не очень вязалось такое почти мальчишеское поведение с целым королем. Со вполне конкретным, вот этим самым королем, если точнее! - Но с чего ты взял...

- Ты слишком любишь порядок, - пожал плечами гном.
Я и порядок? Он что, серьезно?

- Не хочу тебя расстраивать, но на самом деле я не очень люблю убираться и готовить, - трагическим шепотом призналась я, с тоской вспоминая свою уютно-захламленную комнату и вкуснейшие многоярусные бутерброды, навсегда оставшиеся в прошлом.

- Но ты же нанималась в отряд именно как повар?

- И что? Каюсь, но в тот момент я готова была назваться кем угодно, лишь бы вы взяли меня с собой, - легко призналась я. - Впрочем, ты наверняка искал встречи со мной вовсе не затем, чтобы отметить мою любовь к чистоте?

- Нет.

      Продолжения не последовало.

- Нет - и все?

      В ответ - едва заметный кивок, и вызов, брошенный одним только поворотом головы. Не повестись - невозможно, хотя и не совсем ясно, какой именно реакции он ждет от меня. Что ж, значит - импровизация.

- Торин... побудь со мной этой ночью, - слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю подумать о последствиях. Это не взвешенное и обдуманное решение, хотя и спонтанным его не назовешь, но ощущая руку смерти на своем плече, я просто тороплюсь жить.

- Хорошо, - легко соглашается мужчина. Слишком легко, особенно для гнома, чтящего традиции своего народа и уважающего обычаи чужого. Осталось только донести до него это как-нибудь помягче и не провалиться сквозь землю от стыда. Мда...

- Я подразумевала... близость.

      Надеюсь, ему сейчас не видно, как горят мои щеки и, судя по ощущениям, пылают уши? Мне впервые довелось предлагать кому бы то ни было свое сердце, душу и тело (куда уж без него?), и потому нужные и красиво-возвышенные слова никак не хотели находиться.

      И пока мужчина переваривал мое малость неприличное и наверняка нетипичное предложение, я, не давая себе передумать, преодолеваю разделяющее нас расстояние и хватаюсь за чужую - его! - руку, как пресловутый утопающий за не менее пресловутую соломинку. Рука Торина большая и теплая; на ней мозоли, оставленные мечом и кузнечным молотом, а ладонь пересекает старый шрам. В скудно освещенной сокровищнице его не рассмотреть, но мне прекрасно известно, что он там есть - Дубощит в минуты раздумий имеет привычку тереть его. Ну а ваша покорная слуга страсть как любит тайком наблюдать за ним, так что наличие этого шрама не долго оставалось тайной.

      Я переплетаю наши пальцы, после чего скрываю лицо у него на груди и замираю, с тревогой и страхом ожидая ответа. В голове - полный сумбур, в эмоциях - не меньший бардак, но... Я просто не могу иначе.

      Пауза все длится и длится, и тишина начинает всерьез действовать мне на нервы. Наконец, после томительно-долгих минут, растянувшихся, кажется, на маленькую вечность, Торин осторожно отстраняет меня и, заглядывая в глаза, произносит:

- Прости, Рил. Твое предложение... Я не могу его принять.

      Сердце замирает, воздух становится вдруг невероятно тяжелым и холодным, а в глазах откуда-то появляются слезы. Мне стоит огромных (нечеловеческих!) усилий не дать им пролиться и ровным голосом ответить:

- Хорошо. Ладно. Да. Давай сделаем вид, будто этого разговора не было, идет? Забудь, одним словом, - сама понимаю, насколько жалкими выглядят мои попытки сохранить лицо, но не предпринять их не могу - остатки гордости не дают. - Мне пора...

- Стой, глупенькая!

      И меня притягивают обратно, заключают в крепкие-крепкие объятия и выдыхают куда-то в волосы:

- Я отказался не потому, что не хочу - я отнюдь не железный! И даже не каменный, какие бы мифы не ходили о моем народе.

- А...

- Не здесь и не сейчас, - не дал мне и слова сказать Подгорный король. - У нас еще будет время - целая жизнь! - после того, как мы победим. К тому же, я должен представить тебя своей сестре, - не очень логично закончил мужчина.

- Но вдруг ты...

- Не погибну, - отмахнулся он. - Если ты пообещаешь ждать меня в Эреборе, в безопасности, я точно вернусь.

      Детское "Обещаешь?" так и рвется с языка, но я только крепче обнимаю его и молчу, пытаясь осознать все случившееся и не улыбаться так сильно. Вот только Торин, кажется, успел изучить меня ничуть не хуже, чем я его:

- Махалом клянусь, что вернусь к тебе, - торжественно пообещал гном, приложив правую руку к сердцу. Хотелось бы верить!..

***

***
      Спала я недолго - каких-то жалких несколько часов, но все равно умудрилась проспать все на свете - начиная от завтрака и заканчивая всеобщим совещанием, на котором действительно присутствовали все, даже гонец от гномов Даина умудрился прорваться через сжимающееся кольцо врагов. До чего они там договорились, не знала ни я, ни взявшийся пересказывать мне свежие новости Баин, таинственным образом допущенный внутрь Эребора. Впрочем, его присутствию я даже не удивилась - там, где завелся один человек, со временем обязательно заведутся и другие, так почему бы не сейчас?

      Но вернемся к военному совету. Было неизвестно, какие решения гномы, эльфы и люди успели принять в самый темный час перед рассветом, и в любое другое время такая дискриминация очень бы мне не понравилась, но не сегодня. Сейчас, когда первые солнечные лучи только-только окрасили небо на востоке розовато-оранжевыми отблесками, нам с Баином было совсем не до того, ведь мы оба были страшно заняты.

      Мы дулись.

      Причем делали это мастерски, можно даже сказать - профессионально и самозабвенно.

      А все из-за того, что нам обоим было категорически запрещено участвовать в предстоящей битве. Сыну Барда - по малолетству, мне - по особому распоряжению Торина. Вот ведь гад какой - еще не женаты, а он уже командует… А если без шуток, то все это было попросту несправедливо! Нет, где-то в глубине души я прекрасно понимала, что нам не место на войне. Но все равно было чертовски обидно, потому что все остальные никаких запретов не получили. Даже Бильбо! Даже Ори со своей рогаткой, претендующей на гордое звание нормального оружия! Даже Фили и Кили, которые были моими ровесниками и, на минуточку, наследными принцами! Леголас, правда, тоже участвовал, но он-то, в отличие от королевских племянников, был взрослым и разумным эльфом. Хотя…

      Впрочем, вся показная обида мгновенно испарилась, едва прозвучало тихое: «Пора!» На ногах я оказалась, кажется, быстрее всех прочих, опередив даже более мелкого и подвижного Баина. Гномы дружно, как будто до этого долго репетировали, хмыкнули, но промолчали. Так же, не нарушая нервной тишины, мы дошли до выхода из Эребора, и, клянусь, никогда еще этот путь не казался мне настолько коротким!..

      Перед воротами гномы остановились: никто не хотел первым ступать в неизвестность, которая притаилась снаружи. Они поправляли небольшие щиты, проверяли, легко ли достается оружие и остры ли кинжалы (хотя проделывали все эти операции сотни раз за последнее время), переплетали косицы в бородах, сжимали в руках обереги, переглядывались между собой и смотрели по сторонам, как будто хотели навсегда запечатлеть в памяти Эребор и этот день. Я бы сказала, что они нервничают (и это было бы вполне естественно и ничуть не постыдно), но нет, не совсем. Тревога, предвкушение, волнение, азарт, уверенность в победе и самая капелька страха, что кто-то из своих не переживет этой битвы, - пожалуй, примерно такой коктейль из эмоций сейчас будоражил их кровь. Но, следует отдать им должное, лица оставались полностью спокойными - заранее пугать меня или Баина они явно не желали.

      Я не выдержала первой.

      Подойти, обнять, улыбнуться и от всего сердца пожелать удачи. Повторить те же манипуляции со следующим гномом, и так - тринадцать раз подряд.

      Ори волнуется, но во взгляде - несвойственная ему раньше твердость. Бофур весело подмигивает и заявляет, что удача понадобится врагам. Глоин кивает и просит сохранить для него портрет жены и сына. Фили и Кили улыбаются, открыто и задорно, а не вымученно, как я, и обещают принести мне ожерелье из орочьих ушей. Не уверена, говорят ли они серьезно, но заранее предупреждаю, что в жизни не стану носить подобное «украшение». Оин - «на всякий случай!» - сует мне в руки сумку с травами и обещает позже сделать из меня пристойного целителя. Бомбур в спешном порядке дожевывает бутерброд и клянется выпить со мной за победу. Соглашаюсь, хоть и обещала себе не пить буквально вчера. Дори просто кивает, как и Бифур, но мне не особо нужны слова, хватит и благодарности во взгляде. Нори лохматит мне волосы и утверждает, что не умрет, пока не увидит кое-чью свадьбу. Предпочитаю не понять его намека и не увидеть быстрой улыбки Дубощита, стоящего рядом.

      Задерживаюсь возле Балина и Двалина, утягиваю их немного в сторону и максимально серьезно прошу ни за что на свете не оставлять Торина и его племянников без присмотра. Повторяю свою просьбу несколько раз, пока не добиваюсь двойного обещания глаз с них не спускать, если для меня это настолько важно.

      Бильбо вертит в руках кольцо и, глядя куда-то в сторону, приглашает меня погостить в Шире, «когда весь этот кошмар закончится». С радостью соглашаюсь и еще раз крепко обнимаю хоббита, прежде чем шагнуть к Подгорному Королю.

      Молчим, потому что все самое важное было сказано накануне. Даже не обнимаемся, ведь простых объятий здесь явно будет недостаточно. Одновременно решаем, что неплохо было бы поцеловаться, и… предсказуемо стукаемся лбами из-за излишнего энтузиазма. Гномы смеются, даже не скрываясь, Торин хмурится, силясь не последовать их примеру, а Баин отворачивается в сторону и принимается насвистывать что-то, отдаленно похожее на марш Мендельсона. Не обращаю на них внимания и просто целую самого лучшего из гномов, попутно пытаясь задушить его в объятиях, но куда там! Затем отстраняюсь и, уперев палец ему в грудь, говорю:

- Помни, ты обещал! Я буду ждать… - хотелось, чтобы прозвучало грозно, а получилось – просительно и как-то неуверенно. Вместо ответа Торин целует меня еще раз, стирает со щеки одинокую слезинку, скатившуюся против моей воли, и делает шаг за ворота.

Глава 31, или Битва

      Ушли.

      Оставили нас здесь в одиночестве.

      И даже дверь с той стороны чем-то заблокировали, не до конца доверяя моему обещанию носа не высовывать из Эребора. Правильно, в общем-то, не доверяя - я бы точно попробовала выйти, хотя и чуть позже. Я и сейчас не передумала, нет - разве одна закрытая дверь может избавить от этого желания? Просто решила повременить с этим. К тому же, в моем распоряжении все еще остается потайной ход в сокровищнице…

- C ними же все будет хорошо, правда?

- И с ними, и с твоим отцом, и даже с эльфами, - с уверенностью, которой не ощущала, заверила я Баина.

- Значит, это - конец? – как-то испуганно поинтересовался мальчишка. Его плечи были опущены, руки то и дело поправляли одежду, а взгляд метался по коридору, ни на одном из предметов не задерживаясь дольше пары секунд - впервые с момента знакомства он выглядел на свой возраст, а не казался старше и серьезнее, как обычно. В будущем - предводитель. Уже - воин. Просто мальчишка, пытающийся не поддаться страху…

- Что ты имеешь в виду?

- Ну… в твоих сказках, как и в преданиях тетушки Ловии, в самом-самом конце Добро всегда побеждает Зло. Орки – злые. Наши – добрые. Значит ли это, что сейчас – тот самый конец?

- Да. Или середина другой истории. Или начало третьей, - честно отозвалась я, вспоминая о небезызвестном золотом колечке. - Потому что это – жизнь, и она многограннее, чем Сердце горы.

- Ри, тебе никто не говорил, что иногда тебя сложно понять?

- Всего лишь иногда? Позор мне!

- Я лишь хочу, чтобы отец вернулся. И твой Торин. И все остальные, - шепотом пробормотал ребенок, уткнувшись в мое плечо.

- Ага, аналогично, - приобнимая его в ответ, призналась я. - Бескровных войн не бывает. И, раз уж нас не взяли на битву, то все, что мы можем - надеяться, что никто из наших близких не пострадает.

      Баин кивнул, надолго задумавшись о чем-то, причем за время его размышлений мы так и не сдвинулись с места. Так и стояли напротив друг друга, подпирая он - левую стену, а я - правую. Не знаю уж, о чем размышлял мой собрат по несчастью, но лично я старалась «не думать о белой обезьяне», т.е. о том, что за стенами, возможно, уже убивают Торина. Получалось отвратительно.

- Надо придумать, чем мы займемся до их возвращения, иначе мы сойдем с ума от беспокойства. Есть идеи?

- Можем поиграть во что-нибудь, - без особого энтузиазма предложил он.

- Легко. Только не в прятки-догонялки, идет? – нет, можно было бы и в них, но… Эребор – огромен. Не хотелось бы, знаете ли, объяснять Барду, что я потеряла его сына где-то в одном из многочисленных залов. Или рассказывать о том, как этот самый сын, поскользнувшись на отполированных плитах, улетел куда-то во тьму нижних уровней…

- А во что тогда? – надулся ребенок, явно планировавший таким способом поисследовать дворец вволю.

- Как насчет дартса?

      Что такое дартс, тут, закономерно, не знали, и потому необходимый инвентарь отсутствовал. Впрочем, когда это кого-либо останавливало? Вместо круглой мишени мы быстренько приспособили один из небольших деревянных щитов, сектора расчертили и пронумеровали углем, а дротики вполне успешно заменили метательные ножи. Правила взяли самые простые из всех мне известных – метнул три ножа, передал ход сопернику, повторил данное действие еще четыре раза, подсчитал общее количество очков, определил победителя. Звучит просто, не правда ли? На деле же вышел форменный бардак.

      Начать с того, что первые три круга ножи летели куда угодно, кроме мишени. Причем не только у меня, но и у более привычного к оружию Баина. Затем, когда мы более-менее приноровились попадать в щит, начались проблемы с подсчетом очков. Мальчишка, не желая проигрывать, приписывал себе дополнительные очки, обвиняя меня в проблемах с памятью. Я, не желая спускать ему нечестную игру, плюсовала себе очки тоже, что, конечно, меня совсем не красит. В итоге мы были вынуждены притащить еще один щит и записывать результаты бросков на него. Но и тут, подозреваю, мой соперник умудрился смухлевать. Впрочем, где, как и в чем именно, я так и не поняла, а потому все же признала свое полное поражение.

      Ребенок, воодушевленный победой, потребовал поиграть с ним в Короля. Ну, что тут скажешь? За следующие пару часов мне довелось побыть злобным разбойником, кровожадным драконом и могучим волшебником, которые пали, сраженные силой и смекалкой благородного (и, главное, скромного!) воина. Спасенной принцессой, мгновенно согласившейся на свадьбу со своим освободителем, тоже была я. Несмотря на не самые завидные роли, мне понравилось – возня с Баином прекрасно отвлекала от мыслей о Торине, хотя тревога нет-нет, да и царапала сердце острым коготком. Побеждал он, кстати, вполне заслуженно. Ага, все три раза подряд. И это при том, что я ни капельки не поддавалась, решив не делать мальчишке скидок на возраст. Впрочем, это был закономерный итог. Зато я стреляю лучше него, вот!..

      Обед проходил в молчании. Ребенок явно подустал бегать, прыгать и нападать на всевозможных злодеев с мечом наперевес и сейчас откровенно клевал носом. Он бы, наверное, и сам скоро заснул, но я решила подстраховаться, а потому к нему в руки перекочевал кубок с легким снотворным. Не зря, ох, не зря я училась у Неи свойствам различных травок! Всего-то и потребовалось, что заварить в горячей воде пару листиков мяты, столько же – мелиссы, и несколько цветков ромашки, а каков результат!..

- Не хочешь немного поспать? – аккуратно осведомилась я, отодвигая подальше тарелку с кашей, в которой я ковырялась довольно продолжительное время, но так ничего и не съела – кусок в горло не лез от слова совсем. – А потом, с новыми силами, можно будет еще чем-нибудь заняться…

- Я… Да. Только пообещай разбудить меня, если что-нибудь случится! – согласился мальчишка, с трудом держа глаза открытыми.

- А как иначе? Но давай, если ты проснешься, а меня не будет рядом, ты дождешься меня здесь? Не хотелось бы, в случае чего, искать тебя по всему Эребору.

- Угу, - невнятно согласился Баин, проигравший битву народной медицине и собственной усталости. – Я тут полежу, не возражаешь? – махнув рукой куда-то в строну мешков с припасами, спросил он.

- Нисколько. Только подстели хотя бы эту занавеску – все поудобней будет.

- Это не занавеска! – зевая после каждого слова, кинулось на защиту шторы правдолюбивое чадо. – Это плащ. И крылья. И мантия. И даже платье… - уже засыпая, пробормотал он.

      Посидев рядом с ним еще немного и убедившись, что Баин отправился в гости к местному Морфею - Ирмо, я быстрым шагом последовала в сокровищницу.

      Драгоценные запасы гномов в свете факела таинственно перемигивались сотней глаз и ехидно скалились тысячью острых граней, чем-то неуловимо напоминая своего прошлого владельца. Надо было прислушаться к интуиции и не идти дальше, но нет, я просто не верила, что они могли поступить со мной так. В смысле - замуровать в Эреборе, не зная, чем, как и когда закончится их чертова битва.

      Потайной ход оказался закрыт. В этом я убедилась, дойдя по нему до конца. Или - до начала, смотря с какой стороны смотреть. А ключ, разумеется, сейчас висел на шее Торина. Или Балина. Или еще кого. Неважно! Слов не было. Ни цензурных, ни матерных. И сил не было тоже. Только холод и пустота - внутри и снаружи.

      Я даже не запомнила, как вернулась обратно, к Баину и горящему очагу, где сумела самую малость прийти в себя.

      Чтобы окончательно успокоиться и собраться с мыслями, я начала грызть сухари. Один за одним, один за одним, словно и вправду ожидая, что это поможет. Надежда - такое хрупкое чувство. Итог стал полной неожиданностью - вкус поджаренного хлеба стал ассоциироваться с чертовой битвой, что сейчас шла за пределами Эребора. Пришлось грызть ногти, потому что бездействие и ожидание сделались и вовсе нестерпимыми. А ведь я была уверена, что от этой дурацкой привычки мне удалось избавиться давным-давно и навсегда, но нет, ничего подобного...

      Когда кончились ногти, мне в голову пришла идея немного пройтись. В пределах залы, ибо вне ее мне ничего не требовалось. Нарезать круги по комнате мне наскучило довольно быстро. К тому же, путь выходил больно извилистым - чтобы не наступить на рассыпанный по полу картофель, обойти мешки с крупой и яблоками и не запнуться о спящего мальчишку, приходилось прилагать определенные усилия. К тому же, с этими метаниями я здорово напоминала тигра в клетке, и для полного сходства не хватало лишь хвоста, бьющего по ногам, да вздыбленной шерсти на загривке.

      А потом мой взгляд упал на штору, в которую, как в кокон, замотался Баин, и меня, что называется, осенило, и синий цвет самой портьеры тут был вовсе ни при чем. Просто я, кажется, только что нашла способ, с помощью которого можно было, как минимум, понаблюдать за ходом сражения, а как максимум - выбраться из Эребора, внезапно ставшего нам тюрьмой. До этого мы с Баином, не особо волнуясь за сохранность крепления, сдернули этот занавес с одного из смотровых окон на верхней галерее, что опоясывали всю гору, располагаясь чуть выше главных ворот, и которые практически не пострадали при атаке Смауга много лет назад.

      Возможно, для гномов это и были узкие бойницы, но для меня - человека и, более того, девушки не самых богатырских пропорций, это было просто немного узковатое окно. В которое, я, однако, могла бы пролезть, возникни у меня такое желание. До земли, конечно, лететь далековато, но это, право, такие мелочи!

***



      Я медленно переходила от окна к окну, пытаясь найти точку, с которой будет видно если не все поле боя, то хотя бы большую его часть.

      Сражение с высоты выглядит красиво. Всё и все кажутся маленькими и ненастоящими. И это - очень опасная иллюзия: слишком легко забыть о том, что внизу не игрушечные солдатики из разных наборов, которых непутевый хозяин соединил в одну большую армию, а живые существа.

      Но я помню. Наверное, даже слишком хорошо помню, поэтому открывающийся вид меня пугает. Настолько, что я искренне радуюсь тому, что не обладаю остротой зрения эльфов - мне хватает и того ужаса, что могут разглядеть мои глаза, чтобы не желать видеть подробности. Кошмары - вот что станет настоящим проклятьем моих снов на ближайшие недели, в этом нет никаких сомнений.

      А ведь пляска Смерти на бывших пустошах Смауга и не думает заканчиваться…

      День, словно специально, выдался серым и ненастным, окрасив поле битвы в тот же невзрачный цвет. На фоне белого снега, что выпал пару дней назад и так и не пожелал растаять, орки и гоблины выделяются инородными черными пятнами, слегка разбавленными багровыми искрами знамен. Их высокие, резкие и угловатые фигуры легко узнать в том смешении, что раньше было организованными армиями-отрядами. Как и эльфов, что даже в гуще сражения умудряются оставаться неземными. Кровь и грязь не задерживаются на их доспехах, сияющих без солнечного света, а мечи и стрелы словно бы оставляют в прохладном воздухе мерцающий голубоватый след. Действия людей не столь стремительны и легки. Их оружие и броня ничем не примечательны, но это совсем не мешает им разить врагов. Гномов легко узнать по росту. И по яростному азарту, с которым они бросаются на неприятелей. Всегда - на острие атаки. Всегда там, где больше всего противников.

      И меня это нервирует. Ужасает до дрожи в коленях, до липкого пота, до побелевших рук, сжатых в кулаки. Потому что на белом покрывале снега ярко-алая кровь чертовски хорошо видна. И ее много, так много!.. И мне совсем не хочется, чтобы на этом равнодушно-холодном снегу оказались мои друзья.

      Постепенно пазл под названием «битва» обрастает все новыми и новыми кусочками. Там - бешеная и дикая атака варгов, оставившая лежать на земле мертвыми и ранеными слишком многих хороших парней. Рядом совершенно иная ситуация - сборный отряд из эльфов и гномов, действующий на удивление слаженно(особенно - для давних недругов), буквально смел своих противников, чтобы тут же вновь кинуться в водоворот событий. Ветер иногда доносил лязг мечей, особенно громкие крики или звуки рогов, а еще - металлический запах крови, которым, кажется, пропиталось все вокруг.

      Не знаю, как долго я следила за ходом сражения, да это и не важно. Просто в какой-то момент поняла, что все. Хватит. С меня - довольно. Все-таки война - не для женщин, кто бы что об этом не говорил. Поэтому, бросив последний взгляд на происходящее за окном действо, я решила вернуться к Баину.

      ...Говорят, нет ничего хуже ожидания. Согласна, ждать - трудно и страшно, потому что воображение не дремлет и всегда готово подкинуть вариант померзопакостней. Вот только наблюдать за резней со стороны – в сто раз хуже!

- Все уже закончилось? – едва проснувшись (где-то часа через полтора-два после моего возвращения), спросил Баин.

- Не знаю, малыш. Битва все еще шла, когда я решила вернуться к тебе, - сообщила ему чистую правду я, выныривая из странного полусонного состояния, в котором, кажется, и просидела все это время.

- Значит, мы можем пойти и посмотреть, до сих пор ли они сражаются, да? - воодушевился он.

- Тебе не стоит этого видеть.

- Но я уже взрослый! Я не боюсь!

- Зато я боюсь, - тихо призналась я. Увидеть все это снова? Нет уж, спасибо…

- Все будет хорошо! - попытался приободрить меня мальчишка, моментально отказываясь от своей идеи.

      До чего я докатилась? Меня утешает ребенок, хотя все должно быть наоборот! Надо, в конце концов, взять себя в руки и постараться забыть об ужасах настоящей войны.

- Давай просто подождем еще немного, ладно? Подождем и помолимся? Что ж, не самый плохой план.

- А кому? – бесхитростно поинтересовался он. Этот простенький, на первый взгляд, вопрос поставил меня в тупик.

- Ауле? Он гномам покровительствует…

- А еще? Кто поможет остальным?

- Ну… Ороме и Тулкас? – с трудом вспомнила я имена более-менее подходящих Валар. – Первый – знатный охотник на всевозможных порождений Врага, а второй – фанат состязаний. А что есть война, как не состязание в силе, ловкости, выносливости и живучести?

- Подойдут! - после недолгих раздумий вынес вердикт мальчишка. - И о чем их просить?

- Чтобы они помогли нашим победить и вернуться живыми. Или чтобы присмотрели за ними в битве и придали сил в минуту нужды.

- А… это поможет? – с надеждой уточнил Баин, следом за мной преклоняя колени.

- Ну уж точно не повредит!

      …Мне нечего предложить валар, - я чужая здесь. Я даже не уверена, что меня хоть кто-нибудь услышит. Но если это не так, если… Пусть они просто останутся живы, ладно?..

- Ты была права - молитва сработала! - радостно воскликнул Баин, прервав мое мысленное обращение к Силам.

- С чего ты это взял?

- Просто прислушайся, Ри! - таинственно сверкнув глазами, предложил он, вместо того чтобы нормально все объяснить. Пожав плечами, я последовала его совету.

      Тихо, как и несколько часов назад. Слишком тихо, особенно для места, где еще утром кипела жизнь. И даже едва слышный шум, порожденный далеким эхом, не может это изменить. Стоп, шум? Что за…

- Они идут! - рассмеялся Баин. - А мы пойдем им на встречу!

      О, нет, мы не пошли. Скорее, побежали и полетели, достигнув главных ворот в рекордно короткие сроки.

      Трандуил подпирал стену, как самый обычный и очень уставший человек. Серебристо-серый плащ порван в нескольких местах, всегда идеальные волосы - растрепаны, королевский венец сдвинут на бок, а на левой щеке - царапина, явно оставленная чужим мечом. Заметив мой слегка ошарашенный взгляд, блондин совершенно не по-королевски пожал плечами. Вот так и разрушаются стереотипы, ага... Леголас зеркально повторял позу отца и выглядел не менее потрепанно, но все же нашел в себе силы на вялый приветственный взмах рукой.

      О состоянии Барда я могла сказать крайне мало - собственно, только то, что он был жив и, кажется, не ранен. На лучнике в буквальном смысле слова повис Баин, который явно не собирался отцепляться от отца в ближайшее время, а тот совсем не был против. А вот луку, что валялся неподалеку, точно пришел полный и безоговорочный конец: тетива порвана, а плечи и рукоять покрыты многочисленными зарубками и трещинами. Удивлена, что эта штука прямо посреди битвы не развалилась...

      Я чуть было не прошла мимо Бильбо, потому что отрядный взломщик устроился прямо на полу, забившись в какую-то нишу. Хоббит был цел и невредим, если не считать небольшой шишки на затылке и нежно-зеленого цвета лица. Впрочем, на мой осторожный вопрос о самочувствии, он слабо улыбнулся и попросил за него не переживать - он, мол, крепче, чем кажется.

      Гномов в коридоре собралось несколько больше, чем утром. Намного больше, точнее говоря. И чтобы пробиться сквозь эту толпу, почти строем марширующую вперед, мне пришлось изрядно поманеврировать. Воины Даина провожали меня удивленно-задумчивыми взглядами, но, к счастью, никак не комментировали присутствие обычной человеческой девушки в самом сердце Одинокой горы.

      Наличие живых и здоровых друзей в этой толпе я, признаюсь честно, отмечала буквально краем сознания. Ори – бледноват, но, кажется, не ранен, как и Дори. Бифур держится за голову и поминает незлым, тихим словом какого-то криворукого орка. Нори залит кровью буквально с ног до головы, но, судя по тому, как уверенно он держится, она принадлежит поверженным врагам, а не ему. Бофур печально вздыхает над поверженной ушанкой, которая сейчас больше всего напоминает подушечку для иголок – в нее воткнуто сразу три кривоватых стрелы. Оин морщится и время от времени прикладывает руку к правому боку, в то время как Глоин пытается потуже затянуть повязку из не особо чистого куска ткани на левой руке. Бомбур нашел родственную душу в лице незнакомого мне гнома с длинной черной бородой, и они на пару жуют что-то в уголке. Хорошо, когда хоть что-то остается неизменным, правда ведь?

      Балин и Двалин обнаруживаются у самого выхода: борода первого стала короче сантиметров на двадцать, а второй обзаведется парой-тройкой новых шрамов, если не умрет от кровопотери до того, как обработает свои раны. Они оба явно чем-то озабочены, хотя и пытаются сделать вид, что это не так, едва я подхожу ближе.

- Что-то не так? – настороженно интересуюсь, не до конца уверенная, что хочу услышать ответ.

- Кроме того, что части врагов удалось сбежать, и ни хваленые лучники эльфов, ни гигантские орлы, ни даже Беорн не смогли их остановить? Все просто прекрасно, - проворчал воин, тяжело опираясь на свой топор.

- И не забывай о том, что нам предстоит что-нибудь сделать с телами варгов и орков, которые остались гнить на Пустошах, - зло усмехнулся седобородый. – И с почестями похоронить павших.

      С некоторых пор я ненавижу разговоры о смерти, о чем и собиралась сообщить своим собеседникам, но меня отвлекло появление новых действующих лиц. Гэндальф словно бы постарел с нашей последней встречи и выглядел сильно изможденным, в то время как Беорн, наоборот, как будто помолодел – глаза его возбужденно блестели, а на губах играла счастливая (и наполовину безумная) улыбка. Оборотня, конечно, можно понять, ведь убийство темных для него – как подарок на день рождения и Новый год вместе взятые, но все же подобная радость немного пугает.

      С ними так же был Даин, которого я опознала по золотой короне на шлеме – не думаю, что кто-то еще мог надеть на битву этот атрибут власти (ну, кроме Трандуила, но тот – эльф, ему простительно). Родственник Торина был рыж, упитан и совершенно не походил на короля. По виду - эдакий Огрен из Века Дракона, незнамо зачем нацепивший на голову лишний головной убор.

- Вы ей уже сообщили? – напряженно поинтересовался Гэндальф у моих спутников.

- Что сообщили? – интересуюсь, хотя ответ мне уже известен.

      Кажется, мне даже что-то отвечают, но я слышу только далекий-далекий гул голосов, который почему-то больше не складывается в слова.

      Медленный и размеренный удар сердца, затем еще один и еще, а потом я вижу их. На носилках, сооруженных из щитов и плащей, лежат Кили и Фили. И Торин.

- Нет, не может быть! – шепчу я, прежде чем провалиться в темноту.


Примечание к части

Обрыдавшаяся автор пришла с премьеры "Хоббита".
Понравилось все, кроме смертей сами-знаете-кого.
Хочу сходить еще )

Примечание к части

Я честно собиралась выложить сегодня две главы, чтобы на моей совести остался только Эпилог. Но репетиция генеральной предновогодней уборки, охота за подарками и прочие предпраздничные хлопоты отнимают на удивление много времени. Поэтому одна глава сегодня, еще одна, вероятнее всего, 31, а Эпилог - в следующем году ;)

Глава 32, или слишком много прощаний

- Я уезжаю, - спустя две недели после того обморока сообщила я гномам.
Решение это далось мне нелегко, но оно было продиктовано здравым смыслом. Торин и его племянники медленно, но верно шли на поправку; в Эреборе, на правах королевского родственника, распоряжался Даин, и, в общем-то, все было хорошо.

      Вот только мне совсем не нравился Железностоп, и это, судя по всему, было полностью взаимно. Уверена, будь я мужчиной - и он, ни секунды не раздумывая, объявил бы мне войну. Или прибил по-тихому где-нибудь в уголке – такой вариант тоже не следовало сбрасывать со счетов. В общем-то, от любого из этих исходов меня спасало то, что все гномы очень трепетно относятся к женщинам и детям, а ваша покорная слуга, по мнению Даина, была и той, и другим.

      Внешне все было совершенно благопристойно: мы вежливо раскланивались при встрече, могли поддержать ни к чему не обязывающий разговор и даже не поубивать друг друга, находясь в одном помещении дольше десяти минут. Просто этот гном считал, что я не достойна быть женой Торина, о чем не забывал напоминать не только мне, но и всем окружающим.

      По его мнению, я не так одевалась (девица в штанах - позор для родителей!), двигалась (торопливо и порывисто, что не пристало леди) и говорила (не знать кхуздула - настоящее преступление! А про то, что гномьему языку не учили чужаков, он, очевидно запамятовал…). К тому же, была лишена даже намека на манеры, не имела подобающего воспитания, не знала и не чтила традиции подгорного народа, не была обучена никакому полезному ремеслу (не считать же за такое треньканье на гитаре?!), не имела богатого приданого и, что самое страшное, была человеком. Ха! Как будто я сама не думала о себе в подобном ключе! Неподходящая пара для Короля под Горой, а на любовь – плевать.

      По сути, Даин всего лишь заботился о своем родиче, и за это его нельзя было не уважать. Я и уважала, честно! Ровно до тех пор, пока среди гномов, пришедших с ним на войну, не поползли два слуха. Первый гласил, что я, как бы это помягче выразиться, - женщина легкого поведения, жрица любви, которую взяли в поход сами-понимаете-зачем. Второй утверждал, что, дабы упрочить связи между двумя гномьими королевствами, а так же породниться с кузеном еще теснее, Торин попросил руки принцессы Дары. Которая, к слову, была сборником всех мыслимых и немыслимых добродетелей - и красива, умна, и талантлива, и ювелир не из последних…

      И нет, ничему я не завидую! Просто никак не могу решить, какая из сплетен бесит меня сильнее! Первая, безусловно, была обидна и оскорбительна, причем не только для меня, но и для моих спутников. Вторая звучала весьма логично и правдоподобно, но ее невозможно было проверить. Я бы спросила у Дубощита, правдиво ли известие о его свадьбе с этой самой Дур... Дарой, будь он здоров. Но он был болен, и потому Даин приказал никого к нему не пускать, исключение не сделали даже для Балина и Двалина.

      Отныне входить в покои короля дозволялось только знахарям из Железных холмов и самому Даину, и потому дверь в опочивальню сторожили не меньше двух гвардейцев, сменяющиеся каждые шесть часов и чересчур ответственно относившиеся к своему заданию. Железностоп был тверд в своем решении не допустить никого из нас к выздоравливающему Торину, и его не трогали ни просьбы, ни слезы, ни угрозы. Все, чего мы добились – обещания устроить встречу как только, так сразу. То есть – когда будет удобно и выгодно лично ему.

      И даже колечко, дарующее невидимость, было не в силах нам помочь. Бильбо пробовал проникнуть внутрь несколько раз, но даже у него – бесшумного и незаметного – ничего не вышло. Чтобы хоть как-то реабилитироваться, хоббит пытался подслушать, о чем говорит Железностоп со своими приближенными и, особенно, с лекарями, но и здесь его ожидала неудача. Чужаки предпочитали общаться исключительно на гномьем наречии, коим наш взломщик не владел. А по тем нескольким словам, которые ему удавалось запомнить из каждого разговора, было невозможно понять, что именно происходит.

      Знахари, представившиеся Граймом и Диксом, нашли нас сами. С удовольствием разделив с нами трапезу и запив ее темным пивом, они отдали должное искусству поваров и перешли к главному.

- Таркун сотворил настоящее чудо. Исцелив раны короля, он вернул того к жизни. Но лéкарство – не стезя чародея, и потому дух Дубового щита до сих пор блуждает между жизнью и смертью, - чуть нараспев произнес Грайм на удивление звонким голосом. Эти двое вообще отличались от всех гномов, встреченных мною ранее: не носили бород, были облачены в мантии, а их единственными украшениями (да и то с натяжкой) можно было назвать светящиеся в темноте татуировки на руках и лице. – Мы сжигаем подношения духам предков, творим заговоры и поим его целебными отварами, но пока Торин слаб и не приходит в сознание надолго. Для скорейшего выздоровления ему нужны время и полный покой, - словно оправдываясь, закончил средневековый доктор.

      Я аж умилилась, потому что он говорил точь-в-точь как мой знакомый врач, и ровно с теми же интонациями! Правда, потом до меня дошло, что таким образом нам еще раз запретили приближаться не только к королю, но и к его покоям, и мне захотелось кого-нибудь убить. Кого-нибудь рыжего, беспардонного и в короне…

- Принцам повезло больше – их раны не были смертельными. Все, что мы делаем – это меняем повязки и накладываем свежую мазь. Молодые гномы желают как можно скорее встать на ноги, но в ближайшие декаду или две им нельзя двигаться, - дополнил Дикс.

      Как-то так сложилось, что они стали навещать нас каждый вечер, чтобы нормально поужинать и рассказать о самочувствии своих пациентов. Разговоры на другие темы они старательно избегали или отделывались ничего не значащими замечаниями, а передавать что-либо больным – категорически отказывались.

      А вообще наша жизнь в Эреборе больше всего напоминала заключение в колонии. Прием пищи – по расписанию, ночевка – в строго отведенных и закрепленных за каждым членом отряда комнатах, прогулки снаружи и перемещения внутри – под присмотром. Конечно, кто сильный - тот и прав, вот только от железной дисциплины, насаждаемой Даином, эльфы и люди сбежали при первой же возможности. Точнее, сразу же, как только получили на руки причитающиеся им сокровища. В общем, союзники предпочли ночевать снаружи, в разбитом еще до Битвы лагере, и потихоньку собираться в обратный путь, благо в Эреборе их больше ничего не держало. Да что там говорить: Даин умудрился обратить в бегство даже Беорна с Гэндальфом, хотя один из них – оборотень, а второй – маг не из последних. Так что сейчас в Горе находились только гномы, один-единственный хоббит и я…

- То есть он победил в вашем противостоянии? – мрачно поинтересовался Бофур, заставив меня вынырнуть из воспоминаний о событиях недавнего прошлого. Без верной ушанки он выглядел непривычно молодо, что служило поводом для многочисленных шуток со стороны остальных гномов. Правда, он совсем не обижался и смеялся над ними громче всех.

- Он победил в тот момент, когда зачитал это злополучное послание. Ну, знаешь, то самое, с выражением благодарности родичам, пришедшим к нему на помощь в час нужды, и с объявлением о скорой свадьбе, - отозвалась я. – Сама эта новость причиняет мне боль, так что прости, что я не горю желанием лично познакомиться с принцессой Дарой и, тем более, остаться на ее бракосочетание. Которое, цитирую: «Состоится сразу, как только дочурка приедет в Эребор, а мой родич до конца оправится от ран».

- Торин не поступил бы так с тобой, и ты это знаешь! – воскликнул Ори, вскакивая из-за стола и стискивая кулаки.

- Но он мне ничего не обещал – только вернуться живым. Так что король ваш в своем праве…

- А это послание не могло быть… ну… ненастоящим? – осторожно уточнил Бомбур.

- Балин был там, и он подтвердил все сказанное, - заметил Бильбо, но как-то не очень уверенно.

- Да. И радовался сообщению о свадьбе едва ли не больше Даина. Хотя он прекрасно видел, как оживает рядом с тобой Торин! О чем только думает мой брат, хотелось бы мне знать? – сложив руки на груди, неодобрительно отозвался Двалин.

      На Балина я как раз нисколько не обижалась – мнение свое он никому не навязывал, со мной продолжал общаться по-прежнему, так что я без особого внутреннего протеста продолжала считать его старшим товарищем или ворчливым дядюшкой. На Даина я не обижалась тоже – это попросту не имело смысла (если только зачитанный в тронном зале документ был подлинником, а не подделкой), а вот на Торина… Мне было больно, потому что он отказал мне в малости – в возможности увидеть его в последний раз и услышать о свадьбе (и, следовательно, разрыве со мной) из его уст.

- О благе народа? О благополучии королевства? О будущих наследниках? Да не все ли равно! Давайте просто не будем об этом, ладно? – попросила я, не желая и дальше говорить на эту тему. Нервы у меня, в конце концов, не железные, да и успокаивающий сбор на пяти травах, которым со мной любезно поделились знахари, скоро закончит свое действие.

- Думаешь, сбежав, ты станешь счастливее? – полюбопытствовал Дори, крутя между пальцами одно из перьев Ори.

- Нет. Но хотя бы не стану несчастнее.

- А с мальчишками попрощаешься? Они заслуживают узнать эту новость от тебя лично, а не из третьих рук, - не пожелал так просто сдаваться Бофур. Ну, его можно понять – если кто из гномов и может убедить меня остаться, то это королевские племянники. Надеюсь только, что они не станут этого делать…

- Попробую сейчас зайти, - согласилась я, не совсем уверенная, что меня к ним пустят. Ну, по крайней мере, до этого (опять же, по приказу Даина) не пускали, хотя парни давным-давно пришли в себя.

– Но, сам понимаешь, это не от меня зависит.

- Эльфы уходят, люди возвращаются в Эсгарот до весны, Беорн направляется обратно в свой дом, а Гэндальф – куда глаза глядят. Теперь и ты собралась нас покинуть, и, думается мне, что Бильбо уезжает вместе с тобой, - грустно вздохнул летописец, который, к слову, днями напролет вносил в огромных размеров книгу все, что случилось с нами во время похода.

- Это так, - кивнул Бэггинс. – Не хочу злоупотреблять гостеприимством Даина. И, к тому же, в последнее время я все сильнее и сильнее скучаю по своей уютной норке…

***



      Перед тем, как отправиться к принцам, мне пришлось зайти за разрешением к Железностопу. Гном сидел на троне (который ему не принадлежал и уже не будет!) в золотой короне и моему приходу явно не обрадовался. Впрочем, узнав, что я всего лишь хочу попрощаться с королевскими племянниками, а о встрече с самим Торином даже не заикаюсь, мужчина явно повеселел и даже решил сам сопроводить меня до их покоев.

- Почему же ты уезжаешь так поспешно, Рил? И даже на свадьбу не остаешься. А ведь все из отряда моего кузена говорят, что поешь ты не хуже эльфов. Или они брешут?

- Много ль надобно шуту
При дворе у короля?
Смех друзей, вино в стакане,
Да любовь, что не моя.
Чтобы струны прозвенели
В час, когда затихнут споры.
Чтобы пел я, чтобы пели
Все, кто был со мною в ссоре.
Настрой гитару,
Налей вина.
Гуляй на свадьбе
У короля…
*

- А неплохо. Моей дочери бы понравилось, - оценил мое выступление Даин. – Оставайся на свадьбу-то!

- Простите, но нет, - поспешила отказаться я. – Я достаточно задержалась в Эреборе, и мне не хотелось бы и дальше стеснять вас своим присутствием.

- Жаль, жаль, - без грамма сожаления в голосе отозвался Даин, останавливаясь возле одной из дверей в жилом крыле. - Не буду тебе мешать.

      Дождавшись, пока он скроется за поворотом, я постучала и, услышав тихое разрешение, скользнула внутрь.

- Рил! Как хорошо, что ты пришла! - обрадовался моему появлению Кили, полусидевший на огромной постели в окружении целой горы подушек и подушечек всевозможных форм. Никогда бы не подумала, что подобные аксессуары могут найтись у гномов, и, тем более, у гномов-мужчин. Хорошо хоть, что не розовые и без бантиков-рюшечек…

      А вообще, с комнатами ребятам повезло гораздо больше, чем мне. По крайней мере, в их покоях, помимо двух кроватей поистине впечатляющих размеров, нашлось место для шкафов, полок, нескольких столов и столиков, парочки кресел и еще какой-то мебели, скрывающейся в темных углах. А у меня - только койка, небольшой стол и деревянный сундук, который служил не только для хранения немногочисленных пожитков, но и в качестве табуретки. У остальных, правда, обстановка была не такой спартанской, но это, полагаю, еще одна попытка прогнать меня из дворца, и ни что иное.

- Хоть одно знакомое лицо, - согласился с ним Фили. - Неужели все остальные настолько заняты, что даже и не вспоминают о нас?

- Просто ваш двоюродный дядя…

- Кто? - хором уточнили парни, вызвав у меня слабую улыбку.

- Даин Железностоп. Он - кузен Торина, значит вам - двоюродный дядя, разве нет?

- А… точно, - был мне ответ.

- Он пытался нас воспитывать, - тут же возмутился младший из братьев. - Запретил вставать с постели и наказал во всем слушаться своих лекарей. Он, верно, полагает, что мы все еще дети!

- Ну, вы младше всех в отряде, - с чего-то кинулась на защиту их родственника я. – Так что он просто пытался заботиться о вас…

      А еще, как я поняла буквально секунду назад, ребята нужны были ему именно здесь – за закрытыми дверьми своих покоев и прикованными к постели. Потому что в противном случае он бы не смог распоряжаться в Эреборе, как у себя дома, и был здесь таким же гостем, как я и Бильбо. По крайней мере, это кое-что объясняет…

- Выходит у него отвратительно, - пожал плечами старший. - Но ты лучше продолжай рассказывать, почему про нас все забыли.

- Да ты, наверное, и сам уже обо все догадался. Даин запретил нам навещать и вас, и Торина, а за исполнением своего приказа поставил следить солдат. Видите ли, вы ранены, и вам нужен покой, а не толпы народа, стоящие у вас над душой и мешающие выздоровлению.

- Но тебя к нам пропустили, - проницательно заметил Фили.

- Потому что я уезжаю. Вот, зашла попрощаться…

- Повтори! - буквально потребовал светловолосый гном, в то время как Кили открывал и закрывал рот, явно не находя слов.

- Я уезжаю.<