Микроскоп

Главная |
Страница произведения на сайте |
Источник
Внимание! На данный момент возможность чтения онлайн на сайте - экспериментальная функция, она находится в стадии разработки, потому возможны ошибки, вырвиглазное оформление и тд и тп.
Если вы автор данного произведения, и вы не хотите чтобы его можно было прочесть онлайн на этом сайте, то просто сообщите мне об этом:
Текст актуален на 2017-12-16 03:31:56
Размер текста: 456 кб

1. Тук-тук, кто в лаборатории живет или "О вреде авиаперелетов".

    Жизнь есть хаос. Смерть есть порядок. Жизнь – лишь миг, песчинка на весах бесконечности. Смерть – повсюду, где есть хаос. Там где происходит столкновение порядка и хаоса – пустота. Она заполоняет ваши миры. Там где происходит столкновение программ – рождаются чувства. Там где происходит столкновение чувств – рождается мысль. Мысль – есть великая сила, способная распределять Порядок и Хаос. ТЫ ЕСТЬ ХАОС!!!

    Этот голос был смутно знакомым, но с этими чудовищными басами я не мог понять, чей он. Когда я услышал эти слова, мою душу, сущность, разум, начали скручивать в жгут, что отзывалось невыносимой болью. Все моё естество пронзила боль. Она была повсюду, она была внутри, снаружи, в мыслях, чувствах. Все воспоминания, мысли - все это затопила боль. Но затем мой палач, кем бы он ни был, ослабил давление, осознав, что от такого можно сойти с ума. Дальше пытка пошла в менее садистском режиме: одно слово – один гвоздь в мой многострадальный мозг. В итоге мне ничего не оставалось делать, кроме как слушать. Обволакивающая и теплая тьма была повсюду. Хотелось закопаться в неё, спрятаться, чтобы не слышать этих раздирающих звуков.

    Судороги в ногах невероятно сильные. Будто по телу пробежало энергии на целую электростанцию. Глаза режет невыносимо, а все тело будто онемело. Оцепенение длилось около пяти минут.

    Затем я мешком свалился с кровати, ударившись об ледяной пол. Металл. Кто будет делать пол из металла? Однако разобрать что-либо не представляется возможным – проклятый свет до сих пор выжигает сетчатку.

    - Кто-нибудь… помогите…

    Говорить нереально тяжело. Язык ворочается, как бревно. Голоса. Люди. Мужчина и женщина. Руки меня более-менее слушаются, поэтому я пополз на звук. Сцепления почти нет.

    - Что вы ему кололи?

    Голос мужской, немного дрожит, однако в нем так и сквозит превосходство. Ненавидел таких людей ни в школе, ни в жизни, ни где-либо еще.

    - Только то, что было написано в карте. Препараты Зингера, обезболивающие и анестезию. Распыление штатное.

    Женщина, по-видимому, лаборантка или врач. А вот то, что она сказала, меня очень насторожило. Я что, подопытный? В голове пронеслась целая вереница книг, игр и фильмов с подобными историями и лишь малая толика заканчивалась хорошо. Зрение прояснилось, и я уже различал цвета и силуэты. Звуки стали четче и уже не резали слух.

    Я все еще лежал на полу, когда в дверь протиснулись три огромные фигуры. Одна из них протянула руку к шее, которую тут же обожгло металлом. Руки метнулись к ране, но еще двое резво скрутили меня и держали, пока я не отключился.

    ***

    Маленький фонарик, вспыхнувший во тьме, вел меня к реальности. Я понимал, что все вокруг слишком нереально и смазано, даже для того, чтобы быть ничтожной тенью реального мира. И шум лопастей мне слышится. И взрывы с криками всего лишь отголосок горы отыгранных шутеров. Затем фонарик сменился на женское, незнакомое мне, лицо, а блики стали «стандартной» допросной. Даже зеркало на месте. Только дознаватель не того пола и без очков.

    - Сфокусируйтесь. Смотрите мне в глаза. Вы меня видите? Понимаете речь? Кивните, если вы меня видите и понимаете.

    Я усилием воли заставил комнату остановиться и сфокусироваться на лице сидящего передо мной человека. Немолодая женщина с многочисленными морщинами на лице. Волосы светлые, белый лабораторный халат. Чистые голубые глаза. Она являла собой образец стерильности и рабочей атмосферы.

    Кивнул. Получил такой же кивок в ответ.

    - Мадам, мы так и будем в болванчиков играть?

    Вот какой реакции я не ожидал, так это смачного удара в челюсть. Очень тяжелая рука и хорошо поставленный удар. Если бы стул не был привинчен к полу, я бы улетел вместе с ним. Железо во рту имело приятный привкус. Много гемоглобина – это хорошо. Если и была позитивная сторона в этом инциденте, так это то, что затекшие конечности обрели чувствительность. Руки прикованы к подлокотникам металлического стула. Ноги свободны, но близко расположенный стол не дает особо размахнуться. Можно пнуть в коленку, но если она ответит, мне придется заказывать новую черепную коробку.

    - Молчать! Вопросы здесь задаю я. Раньше вы были послушным мальчиком, так почему вы так себя ведете? Сопротивляетесь тестам, грубите?

    - Каким тестам? Вы о чем? Я Антон Серов из России. Я летел в самолете и он потерпел крушение. Я… я не понимаю где я. И…

    - Это все чушь! Ты рядовой Джон Шепард из СШСА. Но по сути ты – никто. Биомасса! И эта биомасса не понимает, что только что потеряла свой единственный шанс быть полезной.

    Короткое шипение как… в интеркоме.

    - Мисс Чамберс, выйдите. Вас подменят.

    Нет, этого не может быть. Просто не может быть. Я знаю, что пишут фанфики по играм. Я знаю, что некоторые из них о попаданцах. Но быть таким! Это бред! Бред и абсурд!

    - Эй, ребята! Я понимаю, что у вас флешмоб и все такое, но может быть все-таки…

    Стена! Гребаная стена разъехалась и поглотила в недра коридора эту женщину. Затем цемент снова соединился и стал монолитным. Абсолютная тишина. Звукоизоляция тут идеальная. Я бы ущипнул себя, но саднившая скула была более убедительным доказательством реальности происходящего.

    Думай, Антон. Ты летел на самолете в Турцию. Пилоту стало плохо, самолет потерял управление. Я должен был умереть. В любом случае, при любых обстоятельствах. Это невозможно, неправильно. Хотя… я читал, что у каждого свой, персональный ад после смерти… так почему это не могут быть застенки «Цербера»? Размышления на тему «Пан или пропал» прервал натужный скрип стены, впустившей в себя двух амбалов, закованных в тяжелую броню, как у средневековых рыцарей. Один из них достал из субкармана ключ-карту и вставил в отверстие в наручниках.
Короткий разряд электричества прошел по телу, но моих конвоиров это не волновало. Рука в бронированной перчатке легла на плечо, как бы намекая…

    - Идем. Медленно и без выкрутасов.

    Голос был сильно искаженным и нечетким, будто говорили через рацию. Я встал, растирая запястья, и направился к выходу. Когда мы вышли из допросной, я начал жадно впитывать новую обстановку. Мраморный пол и стены, потолок со встроенным освещением и бесконечные двери по бокам коридора, отдавали стерильностью и какой-то футуристичностью. Наконец, мы дошли до развилки. Или тупика?

    - Давай ты.

    Один из охранников кивнул и подошел к терминалу рядом с дверью. Провел картой по считывающему устройству. Карман для карты рядом с кобурой для пистолета.

    Нет, всерьез сбегать я даже не думал, но такая информация лишней не бывает. Еще один поворот налево, и мы зашли в комнату с кучей холодного оружия. Пики, копья, алебарды, секиры, двуручные топоры и мечи, те же модели в одноручном варианте, рапиры, шпаги, тесаки, охотничьи ножи, была даже парочка кухонных.

    - Выбирай. Нож и что-нибудь крупное.

    - Зачем?

    - Узнаешь.

    Сражаться с кем-то? Зачем? Это, пожалуй, единственный вопрос, который терзал меня весь этот кошмар с уродливыми волдырями поролоновой истины.

    Я выбрал легкий туристический топорик с прорезиненной рукояткой и охотничий нож с зубцами у основания.

    Вопреки моим ожиданиям, меня не стали выгонять из помещения или как-то торопить. Я был абсолютно свободен в своих действиях, но эта свобода заканчивалась там, где начиналась воля хозяина. Как в зоопарке. Зверь в клетке. Пальцы белеют, стискивая рукоятку топора.

    - Открыть периметр. Господа, начнем!

    Грязная каморка с грудой острых железок осветилась чистейшим сиянием светодиодных ламп. Дверь впереди, больше напоминавшая шлюз, разъехалась в стороны.

    - Испытания начаты. Стресс-тест, тип 19. Агрессивная среда - фауна с поверхности.

    Времени на размышления мне не оставили. Я еле успевал осмотреться – огромный, в половину стадиона, зал, в котором освещение шло отовсюду, принял меня в свои объятия ледяного воздуха. Затем слева мелькнула тень. Еще одна. В следующий миг я чуть было не лишился головы.

    - Да вы смеетесь…

    Во рту стало сухо, как в Сахаре. Варрен смотрел на меня своими плоскими, как у рыб, глазами и хищно скалился. Еще один подходил сбоку. На пол капала липкая слюна, а у их губ стояла пена. Как у бешеных собак. Капля пота, упавшая с моего виска стала командой «фас» для гончих смерти. Нож я тут же бросил и крепче ухватился за топор. Тридцать метров. Пятнадцать. Десять. Три. Прыжок. Я не шевелился. Он сам налетел на лезвие и поймал его зубами, но варрен не терминатор и свалился на пол. Голова упала только через несколько секунд. Остался один…

    - Ах ты, скотина…

    Помесь рыбы с собакой вцепилась в мою левую руку и с остервенением сжимала челюсти. Дикая боль не только в руке, но и во всем теле пульсировала вместо сердца. Я горел в огне собственной боли, а ртуть текла по венам. Топор бесполезен – нет места для размаха. Нож… три метра. Крови на полу слишком много – не доползу. Руки… одной почти нет, а вторая слишком слаба, чтобы оттолкнуться от пола. Я кричу, из последних сил, вкладывая в этот крик все, что я не успел за эти тридцать минут, всю безысходность, невысказанные вопросы, боль… смерть.

    ***

    POV Безымянный охранник.

    - Выбирай. Нож и что-нибудь крупное.

    Я подтолкнул паренька к амуниции. Совсем недавно поступил и тут же в «баню». Жаль, а ведь потенциал был. Говорят, что кто-то ему блокираторов отсыпал, но просчитался с дозировкой, и у него побега не получилось. Яйцеголовые засекли всплески мозговой активности и вызвали нас. На допросе не кололся, вот и решили его продать. Как наемника. Убийцу. Иначе он умрет.

    Через восемь минут я уже был в наблюдательной. Не прошел он, короче, испытание. Всего пара варренов, и готов. Бултыхается на полу в луже собственной крови. Орет. Внезапно, происходит что-то странное. Все освещение и оборудование гаснет. Все системы брони были в порядке, они автономны.

    Окна обзорной открыты.

    Он уже не кричит. Глаза остекленели, а из разорванных сосудов перестает течь кровь. Варрен отцепился от него и… все. Свежеиспеченный покойник поднялся и одним движением придавил хищника к полу коленом. Дернулся и отбросил труп варрена, со сломанной шеей, ногой. Медленно обвел окна глазами. Уже не трупными, а глазами нормального человека. Одновременно, волокна мышц явственно проступали сквозь разорванную на лоскуты кожу. Голос шефа базы выводит из ступора.

    - Доктор Зингер, запускайте нейтронную очистку. Он должен умереть.

    - Я не могу, все электроника сгорела. Вообще ничего не работает.

    Паника нарастала. Гости-покупатели из ВИП ложа уже удалились с охраной к челнокам. Я же неотрывно следил за парнем. Он подошел и начал методично бить по шлюзу ногой. Все равно не откроется.

    - Охрана! Разберитесь с ним!

    Охрана! Вечно мы должны класть свои головы на алтарь науки! Погибать, спасая эксперимент, ценность которого сомнительна. Прицелился. Снова на меня смотрят глаза с той стороны прицела. Серые, стальные глаза. Они говорят : « Ты готов умереть?». Легко, как в тире. У него нет огнестрела, а я спускаться туда не собираюсь. Придется. Он прижался к стене, на которой, у потолка, находилась моя позиция. Я стреляю по стеклу, которое с готовностью разлетается на мелкие осколки – даже не бронированное. Кредитов пожалели. Прицел. Все равно не видно. Коротко вздохнув, прыгаю. Приземляюсь мягко.

    - Сдохни.

    Шипящий голос у самого уха заставляет вздрогнуть.

    В темноте оставшегося без света зала мелькнул полумесяц топора.

2. Первая миссия комом или "Мясо, кровь, кишки, хардкор".

    POV Кайден Аленко.

    У меня мандраж. И мигрень, даже несмотря на горсть обезболивающих. Первая миссия, возможность доказать, что я не хуже других. Что я лучший. Меня боялись, но я их не виню. Я сам себя боялся после того случая.

    -… и Аленко – просто держи барьер. Будет хоть одна царапина на броне – это станет твоим последним заданием. Готовы надрать террористам зад?

    Рев космопехов сбил челнок с курса, но пилот знал свое дело.

    Курс – на Прагию.

    Цербер. Я их ненавидел даже сильнее себя. Тщеславные ублюдки, мнящие себя передовой организацией человечества и убивающие своих же соотечественников сотнями. Об их жестоких экспериментах знал не только Альянс, но еще и Иерархия, ГОР, Спектры и еще несколько подобных организаций. В казарме ходит множество слухов, будто оперативники Цербера не чувствуют боли и бесконечно преданы символу, идее.

    Пот катится по лицу. Нельзя волноваться, не стоит. Зеленый свет.

    - Пошел, пошел.

    Отряд высыпался на поляну перед комплексом. Через пятнадцать минут тут будет фрегат турианцев, а через час – крейсер ГОРа. Действовать надо предельно быстро, а значит…

    - Марш-бросок к бункеру. Вперед!

    Бегать я умел очень быстро. Еще с детства, когда каждый ровесник считал своим долгом бросить в меня камень. Я был биотиком – одним из первых. Половину своей жизни я видел только стерильность лабораторий и озадаченные лица ученых.

    БУМ!

    Подрывник сдетонировал заряды, закрепленные на двери. Стрелки слаженно забежали внутрь. Было темно, но я все равно поставил барьер.

    - Ай, твою ж…

    Дженкинс споткнулся и упал.

    - Что это за чертовщина.

    На него было жалко смотреть. Он упал прямо в гору трупов, сложенных кучей и был похож на заправского зомби. Пулеметчик, а по совместительству, доктор, присел рядом с устрашающим монументом.

    - Рубящие раны в жизненно важные органы. Топор или что-то вроде того. Здесь только сотрудники Цербера. Ученые. Ни охраны с оружием, ни подопытных.

    Как он смог разобрать в кровавом месиве хоть что-то оставалось загадкой.

    - Ладно, двигаемся. Нам надо найти того, кто это сделал.

    Дальше – развилка. Коридор налево открыт, а вперед и направо – закрыты. Фигня.

    - Сэм и Лирой – взрывайте дверь по центру. Макс – прикрываешь. Аленко за мной.

    Повинуясь приказу командира, я проследовал за ним. Страшно. Просто до одури. Темный коридор уходит в бесконечность, по полу стелется молочно-белый туман – прорвало трубу с жидким азотом. В стенах начали встречаться пулевые отверстия. Труп впереди.

    - Стоп!

    Охотно подчиняюсь, хотя хочется бежать… обратно. Командир приседает и сканирует тушу в броне уником.

    - Охрана. Стоп, что-то тут…

    Лейтенант погружает руку в рваную рану в груди Церберовца и что-то ищет. Дергает, делая заметное усилие. Трещат ребра трупа, высвобождая руку солдата с зажатым в ней… лезвием ножа. Обломан у самой рукоятки типовой охотничий нож с зазубринами у рукояти, явно человеческий, без плавных изгибов азари и резких углов турианцев.

    - Нож. Капрал, тебе это что-то напоминает, настораживает?

    - Никак нет, сэр.

    Носов тяжело вздыхает.

    - Плохо. Не насторожило то, что лезвие пробило тяжелую броню без каких-либо модификаций? То, что оно застряло в позвоночнике, пробив его насквозь?

    Когда он мне это говорил, меня затошнило. С детства слишком богатое воображение было. Вот и…

    - Это был кроган, сэр?

    - Не знаю, я не ясновидящий. Это ты мне скажи…

    - Почему я должен это знать?

    - Ну, ты же биотик, я и подумал…

    Командир явно засмущался, кашлянул и приказал продолжать движение. Снова бесконечные коридоры. Даже на Нулевом скачке они были короче.

    - Движение, два часа.

    Стингер переместился вслед за штурмовкой командира. Ничего. Вот он идет вперед, жестами приказывая оставаться здесь и прикрывать его. Ответвление коридора выглядит крайне непривлекательно. Вот Носов уже скрылся за поворотом. Начинаю мысленно считать секунды, это помогает отвлечься. На пятнадцатой секунде раздается дрожащий голос некогда уверенного в себе сержанта.

    - Я нашел охранников. Иди сюда, Кайден.

    Исполнив приказ, я едва успел снять шлем и опустошить желудок, не запачкав броню.

    Три человека. То, что от них осталось. Видели доску для дартса? После двух лет непрерывного использования? Ну вот...

    - Сержант, мы взорвали дверь. Тут целая куча информации. База была не очень большая – пять охранников, пятнадцать ученых и управляющий. Двадцать пленников.

    - У вас трупы есть?

    - Простите, что?

    - Трупы в коридорах или комнатах есть?

    - Нет, ни одного. Только те, что на входе.

    - Карта в сети сохранилась?

    - Да, сейчас пошлю на уник. Еще приказы?

    - Нет, пока следите за обстановкой, об изменениях докладывать немедленно.

    - Есть, сэр.

    Командир сверился с картой.

    - Ты налево, я направо. Через десять минут улетаем.

    - Есть, сэр.

    Вот и разошлись. Семь минут я обыскивал камеру за камерой. Двадцать штук. В восемнадцати камерах были трупы. Они были убиты ядовитым газом, который валил из вентиляции этого комплекса. Судьба еще двоих неизвестна. Было жутко. Гулкие шаги порождали иллюзию, что за мной кто-то следит. Я даже нафантазировал себе серые, стальные глаза, которые сверлят мне спину каждый раз, когда я отворачиваюсь.

    Вот и конец. Последняя, двадцать первая дверь. Открываю руками створки дверей. Картина не менее ужасная, чем в коридорах. Классическая допросная. Два стула, стол, привинченные к полу. Но был в комнате атрибут, который пугал больше всего. Молодая женщина в белом медицинском халате была буквально прибита к одностороннему зеркалу. Из груди торчало копье с металлическим древком. Голова была склонена к груди. Белокурые волосы разметались по плечам, а тушь потекла, создавая будто «черные» слезы. Челюсть была выбита со своего места, и милое личико было обезображено до неузнаваемости. Видимо, после протыкания копьем она была еще жива – в центре лба виднелась небольшая дырка.

    - Кем бы она ни была, она не заслужила такого.

    Кому я это говорю?

    - Кайден, ты готов? Мы возвращаемся.

    - Да, я… уже иду.

    - Нашел что-нибудь?

    - Никак нет, сэр.

    - Как знаешь. Я вот например стою у двери в кабинет их шефа. Иди сюда, если хочешь посмотреть на… кха-кха. Сюда, живо!

    Секундная тишина в эфире. Через секунду я уже был на ногах и рванул в сторону того ответвления, куда прошел командир. Поскользнулся на крови и ткнулся прямо в останки… варрена? Какого… он же еще теплый! Стрельбы не было, значит… о, Господи! Перехожу на спринт, как учили в Альянсе. Пальба из винтовки сержанта становится хаотичной и какой-то отчаянной. Еще один поворот, и я на финишной прямой. Урсадоны на Прагии? Быть не может! Они же только на холодных планетах обитают. Тем не менее, один из них сейчас пытался попасть кулаком по верткому сержу. Попал. Носов сильно ударился об стену и отключился.

    Мурашки по телу бегут вслед за электричеством. Биотика дарует невероятные ощущения. Это не инструмент, нет. Это исскуство, океан энергии, а биотики лишь пускают круги по воде.

    Морду чудовища опалило фиолетовым огнем. Он недовольно фыркнул и попытался приблизиться. Барьер перекрыл весь коридор, мешая продвижению урсадона.

    - Команда, вы где? Перекусить остановились?

    - На подходе.

    - Принято.

    Держать барьер.


    - Держать барьер! Держать я сказал!

    Костяная маска приобретает дикое выражение. Инструктор подходит ко мне, сжимая и разжимая кулак. Вместе с ним ко мне приближается облако перегара.

    - Простите, я просто больше не могу…

    - Прекрати оправдываться, сопляк. Ставь барьер!

    Я вытянул руки и повторил сотни раз заученное движение, однако, кроме искр ничего не добился. Я ничтожен. Я ничего не могу. Я слаб. Все, что я о себе знал можно было описать этими тремя фразами.

    - Твой выбор…

    Турианец вздохнул и отошел на десять метров. Дуэль? Опять? После трехчасовых тренировок? Я же… не смогу. Ситуация усугублялась тем, что все это происходило на глазах у всего класса.

    Загудел, разгоняя воздух, сгусток в руке инструктора. Не «учебные» пятьдесят ньютонов, а куда больше.

    «Меня же по стенке размажет».

    Еще одна попытка – пусто. Еще.

    - Готов?

    Он не будет ждать. Он не будет жалеть. Это видно. Течение времени остановлено, а уже вполне себе сформировавшийся бросок отделился от руки Вирнуса. Я не успеваю.

    - Нет!

    Внезапно вспыхнувшее полотно биотики закрывает меня от атаки. Все присутствующие недоумевали. Даже Вирнус. Я быстро прошелся глазами по строю учеников. Райна? Сомнений нет. Сполохи биотики все еще остывали на коже.

    - Да как ты смеешь? Ты, жалкое отродье?

    Он подошел, а потом… я плохо помню. Кажется схватил её за горло.



    Почему я вспомнил это сейчас? Не знаю. Разум затмевает пелена.

    - Барьер? Тебе нужен барьер?!

    Дикая, неконтролируемая сила. Не контролируемая даже мной.

    Неосознанно увеличиваю давление. Урсадон уже хрипит, прижатый к стенке. Еще чуть-чуть. Хруст костей. Почти как тогда, в тот день. Закашлявшись, падаю на пол. Первые признаки мигрени налицо. Холодный комок в шее разрастался, грозя охватить меня до посадки на челнок. Топот бронированных подошв сзади.

    - Кайден, ты как?

    - Я в порядке. Сержант… он…

    Медик все понял и подошел к телу командира. Глаза остекленели.

    - Он мертв.

    - Что?

    - Мертв! Его убили!!!

    Глухой ком в горле похлеще мигрени охватывает все тело. Вина за смерть солдата. Доселе незнакомое чувство. Глухой стон рвется из груди.

    - Пора сворачиваться ребята. Мы же не хотим попасть под турианский каток? Всю информацию я скачал, реестр почистил. Им ничего не достанется.

    Всегда бодрый и звонкий голос инженера сейчас больше напоминает рев урсадона. Хриплый и низкий. Медик несет на плечах уже мертвого сержанта. Похоже, сейчас он благодарит командование Альянса за глухой, тонированный щиток в шлеме. Пилот, слушавший все наши переговоры, уже прогрел двигатели. Погрузка на челнок прошла в полном молчании.

    - Сканирую местность и вылетаем. На орбите замечены турианские фрегаты. Стойте, тут… человек. На поверхности планеты.

    - Я проверю.

    Инженер отозвался первым и уже через минуту вел под руку мужчину. Нет, парня. Цвет одежды невозможно было определить из-за крови. Все лицо в земле и глине. Левая рука растерзана до мышц, а сам он дышал прерывисто. Две дырки в одежде, обожженные по краям, были явно от пуль. Один из подопытных, наверное. На все вопросы он только невнятно мычал. Придется его отдать доку, чтобы привел в порядок.

    Лучший источник информации это, как известно, свидетели.

    В шее что-то неимоверно жжется, а голова медленно и с чавкающим звуком разлетается на куски. Ну вот, очередной приступ.

    Парень вполне осмысленно смотрит на меня.

    Я замечаю цвет его глаз.

    Они серо-стальные.

3. Элизиум или "Явление первое".

    POV Шепард.

    Запах свободы. Чужие ноздри втягивают его. Они не мои. Я отказываюсь поверить в то, что я только что натворил. Я хотел остановиться, но не мог. Не мои руки орудовали там ножом и топором. Не они ломали кости и рвали плоть. Нет, нет, нет.

    Джунгли. Влажный воздух за пределами комплекса врывается в легкие ослепительным потоком. После стерильности лабораторий – это лучшее, что может случиться. Эйфория затапливает сознание. Хочется петь и танцевать, но тело просто лежит и дышит. Глаза закрываются. На меня сваливается усталость, будто давя подушкой.

    ***

    Боль во всем теле. Не такая острая, когда в тебя стреляют, но ощутимая. Кто-то копошится в ухе. Медленно поворачиваю голову. Какой-то небольшой зверек, испугавшись, быстро побежал прочь, непрерывно повторяя : «Шу-шу-шу».

    Напрячь мышцы не получается. А надо. Перекат на живот, упор лежа. Есть. Уже стою на коленях.

    - Чертова гравитация, чертова планета, чертов Цербер.

    Шаг. Неуверенный и слабый. Еще. Топот ног впереди. Церберовцы прислали подкрепление? Я сейчас даже бобра не завалю, не то, что человека. Тот вырывается из кустов и бежит в мою сторону. Броня незнакома, нашивки Цербера не видно. Но это именно человек, без сомнений. Подходит ближе, уже медленней.

    Пистолет на поясе, на груди знак Альянса. Сдерживаю улыбку – свои. Но они могли увидеть, что я учинил в бункере, а потому, надо косить под дурачка и валить все на потерю памяти. Специально падаю на колени, изображая немощь. Хотя, почему изображая? Слегка преувеличивая.

    - Эй, вы в порядке?

    - Ма-а-а-а, зап-п-п.

    Верит. Поддерживает за руку и пытается поднять меня. Позволяю ему меня почти тащить к челноку. В машине, кстати, уже находятся три человека и один двухсотый. Садимся и взлетаем. Ба, знакомые все лица. Дженкинс и Аленко тут. Можно сразу строить адекватные взаимоотношения. Заглушки брони сдвигаются и погружают отсек в темноту.

    После непродолжительного полета мы пристыковались к фрегату. Допрос прошел… ну как можно допрашивать человека, который только мычит в ответ на вопросы и бродит расфокусированным взглядом по отсеку? Меня накормили, дали нормальную одежду и отвели отдельную каюту, что было роскошью на фрегате. До Арктура я просто спал. Даже вибрации от прохода через реле не будила меня. Когда мы прибыли на Арктур у меня сняли отпечатки и я получил, наконец, досье на себя. Солдат, с задатками штурмовика. Малая доза облучения не позволяет пользоваться биотикой во время боевых действий, что не может не удручать.

    «Лечение» продвигалось успешно и я стремительно «выздоравливал», попутно узнавая о себе много нового. Оказывается, меня считали погибшим после атаки на Акузу. Цербер собрал выживших и распихал по лабораториям. Уже через месяц меня признали полностью здоровым и попытались уломать меня на установку «железа». Открестился, отбился и почти сбежал на дредноут, идущий к Земле.

    Через три дня мы пристыковались к станции, а оттуда взял челнок до озера Ким, когда-то бывшим моим родным городом. В 2032 году гидроэлектростанцию прорвало, и город затопило, сравняв с землей. Сейчас я сидел на берегу и вдыхал раскаленный воздух. Не очищенный корабельный, не стерильный воздух из комплекса, а настоящий и живой. Даже если мне предстоит быть спасителем галактики и умереть за всех разумных существ, то стоит сделать это за одну только Землю, за город, которого больше нет, за людей, погибших в авиакатастрофе. Почему именно я выжил? Почему не мой друг, не мать, не кто-то еще? Если честно, я даже не хочу этого знать.

    Мои размышления прервал треск уни-инструмента, который мне выдали, как солдату Альянса. Мельком взглянул на адресата – Альянс.

    «Всем военнослужащим прибыть в космопорт. Нападение на Элизиум. Явка обязательна».

    Черт. Война, казалось, наступает мне на пятки – только вырвался с Прагии – сразу Элизиум. А после Элизиума, кажется, Торфан, да? Но думать времени уже нет. Новость дошла почти сразу и люди суетились, как в муравейнике, в который брызнули дихлофосом. Люди, среди которых было много военных, бывших и действующих, летели к космопорту, а гражданские разъезжались по домам, чтобы смотреть сводки и новости. В самих доках стоял такой шум, что даже стекла вибрировали. Солдаты сотнями грузились в челноки. Я прошел вместе с очередной группой, которую определили на фрегат «Айзенкур».

    Прессли оказался тем еще солдафоном, но с ним приходилось общаться старшему по званию, а я рядовой… пока. Среди отряда «знакомых» не было, а потому общение не задалось. К отсутствию знаний о броне и оружии особо не придирались, просто показали – как надо. Прозвали «нелюдимом». А что? Я к остальным обращался только в официальной форме, по уставу, который успел изучить, пока добирался до Земли. Мне галактику спасать, а не на званые обеды ходить. Стрелять было довольно легко – ВИ оружия были одни из лучших.

    - Выходим на орбиту Элизиума. До высадки восемь минут. Наземной группе собраться в грузовом трюме.

    Пробежка до грузового отсека и полная экипировка заняла шесть минут. Затем двадцать солдат выстроились в шеренгу. В ходе инструктажа выяснилось, что у нашей группы особое задание. От нас требовалось освободить высокопоставленных штабистов из батарианского плена. По данным радиоперехвата инженеры смогли определить местонахождение офицеров. Взвод разбился на три отряда и каждый из них занял челнок. Иллюминаторы были открыты.

    На орбите разворачивалась битва не на жизнь, а на смерть.

    Батариский флот был больше, но хуже оснащен. Альянс же был лучше тренирован и использовал все возможные тактические уловки. Вот уже один из батарианских крейсеров начинает разваливаться под напором целой стаи фрегатов, вот сгорают в лазерах истребители, не оснащенные кинетическими щитами. Несмотря на феерию взрывов, все это происходит в абсолютной тишине.

    - Парни, держитесь! Мы входим в атмосферу.

    Я покрепче вцепился в ручку на потолке. Челнок начинает вибрировать. За иллюминатором пронесся снаряд. Потом еще два.

    - Мобильные зенитки успели поставить, гады.

    В пятидесяти метрах от нас в атмосферу входит еще один челнок. С нашего фрегата. Рядом с ним тоже проносится залп снарядов. От первого увернулся, второй принял на щиты, а третий врезался прямо в кабину пилота. Челнок исчез во вспышке взрыва. Я прикрыл глаза. Это война. Следующим может быть наш челнок. И наша смерть.

    - Осталось два километра до поверхности. Готовьтесь.

    У пилота дрогнул голос. Возможно, он был знаком с кем-то с того челнока. Дальше приземление шло гладко – зенитки на малых высотах не работали и предпочитали более удобную цель.

    - Итак, до заводского комплекса полтора километра по пересеченной местности. Концентрация сил противника низкая. Расстояние преодолеваем марш-броском. За триста метров до стены падаем и оцениваем обстановку. Понятно?

    Ответный «Так точно, сэр» прозвучал немного глухо из-за одетых шлемов. Шлюз открывается, и звуки заливаются в уши оглушающим потоком. Я немного морщусь и дотрагиваюсь до рукоятки пистолета. Это успокаивает.

    Элизиум, вопреки названию, не планета-сад. Просто оранжевая каменюка, лишь в нескольких местах покрытая лесами. Вода тут тоже присутствовала, но преимущественно соленая. Официально, планета принадлежала Альянсу, но люди составляли лишь половину населения.

    Сейчас мы бежали по одному из редких лесов, а потому заметить нас было трудно. Мы решили разделиться – шесть человек заходили к заводу с юга, а семь – с востока. Там, где оборона была бы слабее, мы бы сгруппировались и начали атаку, пользуясь фактором неожиданности. Только я начал выдыхаться, командир скомандовал:

    - Ложись!

    Над головой просвистела пуля, разнося в щепки ближайшее дерево.

    « А ведь это могла бы быть моя голова».

    На внутренней частоте зашептались бойцы.

    - Это снайпер.

    - Мне кажется он там!

    - Нет, там.

    Я задумался. Как выманить снайпера?

    - Командир, вы можете обмотать приклад своей штурмовки травой?

    Я ожидал удивления, но он лишь кивнул.

    - Я понял, Джон. Готовь свою винтовку.

    Снайперка разложилась в руке. Я приник к прицелу, стараясь как можно меньше двигаться.

    - Готов?

    - Да.

    Задерживаю дыхание, все мышцы напряжены. Грянул выстрел. Вижу. Он засел на дереве, замаскировав свою винтовку под ветку. Броня самая легкая, руки вцепились в винтовку, а ноги обвили ствол дерева. Из брони выглядывают специальные крюки, впившиеся в дерево. В перекрестие попадает неестественно высокий шлем, тонированный щиток. Курок спускаю плавно и медленно, чтобы он не успел среагировать. Глухой звук падающего тела подтверждает попадание. Вот и первый убитый мною батарианец. Руки до сих пор дрожат, но сердце греет мысль о том, что я спас несколько жизней тем, что я сейчас сделал. Командир подошел ко мне и похлопал по плечу.

    - Молодец. Хороший выстрел.

    Я кивнул и поднялся с земли.

    - Сколько осталось до завода?

    - Пятьсот метров.

    И снова марш-бросок. Снова бронированные ботинки месят глину. В голове уже нет мыслей – только звенящая пустота. Все же сказалось мое первое осознанное убийство. Завидев впереди высокую бетонную стену, отряд синхронно попадал за бревно.

    - Роджерс, доклад.

    - На стене никого нет, ворота уничтожены орудием танкового калибра. Турели уничтожены или неактивны.

    - Альянс?

    - Не думаю. Использовался бронебойный снаряд, а мы используем фугасные.

    Инженер закончил осмотр периметра через тактический бинокль.

    - Второй отряд, что там у вас?

    - Наткнулись на беженцев. Гражданские. Три человека сопровождают их к точке эвакуации. Мы продолжаем следовать маршруту, будем через две минуты, сэр.

    - Принято. Отряд, заходим внутрь – быстро и тихо.

    Вереница из шести солдат протянулась к покореженным воротам с четкими следами гусениц. Внутри были лишь трупы батарианцев. У большинства по две-три дырки в голове. Орудия на внутреннем дворе были взорваны или раздавлены тем же танком.

    В помещении завода было не лучше. Здесь атакующие перешли на дробовики или уни-инструменты, и преобладали колющие раны в грудь или шею и выстрелы разрывными патронами в живот. Самое странное, что атакующие будто вообще не несли потерь. Ни единого трупа.

    - Так, расходимся по парам и ищем. Они должны быть в здании.

    Правда, командир так и не уточнил кто: офицеры или противники.

    На тактическом интерфейсе отобразились иконки каждого члена отряда. Это значит, что надо держать постоянную связь.

    - Группа Альфа-один, мы у завода. Где вы?

    - Мы внутри. Займите периметр и следите, чтобы в здание никто не заходил.

    - Так точно.

    Луч фонаря скользит по стенам. Рядом Роджерс светит своим уником.

    - Эй, Билл. Скоро там?

    - Судя по карте – еще пара этажей вниз и будет реактор. Там мы восстановим энергосети и включим лифт.

    Неплохой план. В темноте ходить страшновато. Вот уже последняя лестница миновала.

    Огромный плазменный реактор стоял в центре помещения, переливаясь фиолетовым светом.

    - А! Они замкнули цепь и…

    - Давай без подробностей.

    - Ладно.

    Я быстро осмотрел помещение. Два входа, куча каких-то терминалов, вентиляция. Слишком много возможностей для проникновения в помещение. Вдруг рация разразилась матершиной.

    - Контакт! Контакт! Стив ранен.

    - Охарактеризуйте противника.

    - А черт его знает. Он невидимка. Проткнул Стива мечом и ушел.

    - Что ты сказал? Невидимка? Повторите.

    - Да, невидимка.

    В голосе слышалась паника.

    - Куда он движется?

    - Коридор С. Черт, Стив. Дыши.

    Я посмотрел на карту. Этот коридор ведет к нам.

    - Командир, идите в реакторную. Противник движется к нам.

    - Принято. Держитесь.

    Невидимка. Маскировочный модуль? В темноте мог вполне сойти за невидимку. Точно! Как против него бороться? У меня, кажется, вспотели руки. Роджерс щелкает своим инструментроном, пытаясь включить свет. Я слышу шаги. Вскидываю винтовку на дверь. Жду пару секунд и жму на курок. Очередь пропахивает воздух и крошит ступеньки наверх. Пусто.

    - Джон, свои.

    Командир с двумя бойцами подходит ко мне.

    -Как тут у вас?

    - Почти готово.

    - Нет. Уже готово.

    Роджерс нажимает пару кнопок, и лампы в помещении зажигаются. Командир одобрительно кивнул.

    - Хорошо, теперь пошли искать офицеров.

    - Нет нужды. На заводе установлены датчики движения.

    Парой щелчков он вывел проекцию на стену.

    - Любая комната, в которой они срабатывают, подсвечивается красным. Сейчас подсвечивается только наша комната. Значит, их тут нет.

    - Что?

    Это мы сказали одновременно с Брауном, нашим командиром.

    - Постой. Ты сказал, что… тот невидимка тоже должен фиксироваться?

    Первым сообразил я. Потом инженер и командир. Потом остальные. Весь отряд встал полукругом у стены. Отслеживали каждое движение, каждое колебание воздуха. Сердце глухо стучало, быстрее перегоняя кровь. Адреналин хлестал через край. Ударной волной мы быстро обнаружили бы гада, но в отряде не было биотиков.

    Первым упал Сэм. Невидимый клинок окропился кровью и выглядывал из грудной пластины брони, дразня перепуганный взвод. С коротким выдохом космопех упал на пол, разбрызгивая кровь. Первые две секунды стояла тишина. А потом мы открыли шквальный огонь. Вспыхивал кинетический барьер невидимки, пел его клинок. Через пятнадцать секунд почти у всех перегрелось оружие. В этот момент упал еще один солдат. Остался я, Роджерс и Браун. Мы стояли спина к спине, когда с треском разрушилась маскировка этого «призрака».

    Перед нами стоял мужчина в броне, состоящей из мелких чешуек. Лицо было скрыто шлемом, больше похожим на маску, а всю спину покрывал тонкий слой энергоячеек. Столько энергии хватило бы на весь наш отряд. Поэтому все наши выстрелы отражались без каких-либо проблем. В одной руке он держал короткий кинжал, а в другой – пистолет новейшей модели. Кто бы он ни был, он был лучшим. Презрения к нам читалось в положении его тела, в расслабленных мышцах. Он даже не считал нас за противников.

    Первым среагировал Браун. Он снял с пояса дробовик и выстрелил. Незнакомец продолжал стоять. Второй выстрел. Опять безрезультатно. Казалось, противник сейчас начнет зевать. Но вместо этого он взорвался волной ударов, выполненных с дикой скоростью. За три секунды он успел выполнить двенадцать ударов, восемь из которых попали в цель. Командир согнулся пополам и упал на бетон. Под ним тут же образовалась небольшая лужа крови. Следущую секунду он посвятил инженеру, отрубив ему инструментрон вместе с кистью.

    Я же не стоял на месте и, размахнувшись, ударил его стулом по спине. Он рухнул на землю, явно опешив. Я нанес второй удар, но он увернулся, перекатившись в сторону. С нереальной скоростью он поднялся и выстрелил из пистолета два раза. Я дернулся вправо, и это спасло мне жизнь. Первый выстрел поглотили щиты, но тут же лопнули. Вторая пуля распорола металл шлема вместе со всеми слоями и подкладками. Бью его по кисти, и пистолет улетает в сторону реактора. Тогда он пускает в ход нож. Пара ударов лишь царапают броню, но один из них попадает прямо в стык пластин на бедре. Клинок входит по рукоятку, утопая в плоти.

    Пинок в живот не должен бить с силой разогнавшегося автобуса, да? А этот – бьет. Ломаю пару терминалов спиной. Чувствую, как трещит по швам броня. Противник приседает рядом со мной, придавливая коленом к полу. Щелкает шлемом. Моим. Хватает за горло. Одно движение, и все.

    - Эй ты!

    Он оборачивается на звук. Я тоже. Четверо оставшихся снаружи пехотинца стояли у самого входа. Выстрел из снайперской винтовки попадает в плечо. Разрывным патроном. Его рука висит на одном сухожилии. Почему нет щита? Он отскакивает за реактор и злобно смотрит на меня. Пистолета-то нет. Я ползу к своим. Их огонь не дает ему выползти из-за укрытия. С нашей стороны реактора сидит Роджерс. Он все еще жив. Я хотел было подползти к нему, но он покачал головой. Слишком поздно. Я это понял, да и он тоже. Вырубиться ему не давали только ударные дозы панацелина. Ну, нет, я его не оставлю.
    
    - Парни, прикройте.

    До Роджерса я дополз, а вот обратно было сложнее. Тащить его, когда я сам в почти бессознательном состоянии.

    - Щиты.

    - Что?

    - У него восстановились щиты…

    Я оглянулся. Противник действительно вышел из-за укрытия прямо под град выстрелов. Шел медленно, осознавая свое превосходство. Подобрал пистолет.

    - Бежим!

    Я подхватил инженера и перекинул через плечо. Щит должен восстановиться. Подъем по лестнице и пробежка по коридорам с ножом в бедре… в общем перед выходом из комплекса я просто рухнул на землю, рыча сквозь зубы от боли. Бледный Роджерс что-то говорил командиру второго отряда. Он кивнул. Я посмотрел, что именно инженер передал в руки второму командиру. Детонатор. А в здании находится реактор. А инженер по совместительству подрывник. Я улыбнулся.

    - Гори в аду, сволочь.

    За нами летят. Уже летят. Я слышу гул движков. Вижу, как солнце переливается на гранях челнока с эмблемой Альянса.

4. Арктур или "Экскурс по жизни".

    С высоты птичьего полета видны бронетранспортеры, построившиеся в колонны. Перегруппировка войск. После нее обычно следует полная зачистка местности от войск неприятеля. Солдаты суетились, разворачивая модульные баррикады. А вы что хотели? Песок, учитывая скорость полета современной пули, неэффективен. А вот и школа, переоборудованная в полевой штаб. После приземления медики унесли инженера в госпиталь, а меня начали разносить штабисты.

    - Как не было?

    - Разведка лажанулась. Они либо дезинформировали вас, либо кто-то напал на батарианцев раньше. Там остались только трупы.

    Офицер медленно выдохнул через нос.

    - Вы свободны.

    Мне спеть или сплясать? Я молча пошел к лазарету – ногу штопать. Тело – то выдано в единственном экземпляре.

    В лазарете было не так людно, как я ожидал. Несколько тяжелых, с увечьями, около семи человек с пулевыми, и один вообще без повреждений, однако он был оплетен проводами и трубками похлеще, чем фараон бинтами.

    - Не трогайте!

    Врач подбежал ко мне.

    - Что вы хотели?

    - У меня ножевое в бедро, док. Заштопаете?

    Мужчина усмехнулся.

    - Работа у меня такая.

    Разумеется, давно не использовались иглы с нитками для зашивания таких ран, как у меня. Профессия доктора все больше сопрягалась с работой инженера: забить программу, согласовать алгоритмы и проследить за результатом. Пока я сидел за аппаратом, доктор забивал программу.

    - А кто это?

    - О! Это, можно сказать, национальный герой. Каждый гражданский на этой планете обязан ему жизнью. Он, вместе с небольшим отрядом
пехоты сдерживал пиратов несколько часов, до прибытия первых эшелонов Альянса. Да не дергайтесь вы!

    Я почти с ненавистью глянул на опутанное проводами тело, а в носу защипало. Понадеялся, дурак. Вот он, Шепард. Герой Альянса, Спаситель Элизиума, будущий командор. А я так… чудик из лаборатории.

    - А почему на нем нет ран?

    - А он их не получал. Опасность в нем самом. Имплантаты устаревшие, перегрелись до сорока пяти градусов, вот и пришлось в кому загрузить, пока состояние не стабилизируется. Представляете? Мы едва успели спасти его нервную систему от полного выгорания.

    - Имплантаты?

    - Ну, да… L2. Я же говорю, перегрелись…

    Я пригляделся внимательней. Форма головы похожа, телосложение тоже.

    - Как зовут?

    Решающий момент.

    - Кайден Аленко.

    Я шумно выдохнул. Слишком уж тесно канон с неканоном переплелся. Опасно тесно.

    - Согласен. У вас на Элизиуме друзья?

    - А… что?

    - Нет, ничего, просто я подумал, что вы…

    - Просто доштопайте эту чертову дырку.

    Вышел я с неприятными ощущениями. Будто актер готовился-готовился, а перед выходом на сцену ему сказали, что нашли замену. Чем я хуже? Ну да, я не «местный», но это никак не отразилось внешне. Джон Шепард для всех остался таким же. Почему Кайден? А почему нет? Он сильный биотик, он, возможно, хороший командир… Я, все еще прихрамывая, пошел к казармам. Снял потрепанную броню, разрядил винтовку. Койка прогнулась подо мной.

    Мысли противно копошились в голове. Я попытался остановить их, обхватив череп руками.

    - Плевать. Я не сдамся.

    Полированная спинка кровати подмигнула лазером далекого фрегата. Если уж я попал сюда, значит, для этого есть цель. Значит, я буду отыгрывать роль до конца. До восемьдесят шестого года.

    Внезапно в казарму забежал солдат с планшетом в руках.

    - Шепард! Здесь есть Шепард?

    Я задумчиво обвел взглядом пустую казарму.

    - Это тебе. С пометкой «срочно», из самого штаба прислали.

    С этими словами он бросил датапад мне. Я поймал его и начал читать. Перечитал дважды, чтобы убедиться. Потом мне захотелось завыть от целого букета эмоций.

    « Рядовой Джон Шепард.

    Командование недавно получило ваш рапорт о задании. Оно было провалено. Отряд расформируют.

    Однако, в ходе выполнения задания вы показали превосходные боевые навыки. Этого недостаточно для принятия в программу N7. Но дезертировавший боец, которого вы уничтожили имел ранг N4. Эта парадоксальная ситуация разрешится следующим образом: вы прибудете на Арктур после окончания конфликта на планете и вас протестируют на профпригодность.

    Отдел кадров N7.»

    Превосходно. Я замочил «четверку». Мы замочили, но не суть. Больше всего меня удивила формулировка, будто у меня нет выбора. Хотя какой тут выбор - мне каноном предписано. Однако, лежащий в соседнем здании, Аленко пошатнул мою веру в эту субстанцию.

    «Конфликт» разрешился быстро – главарь пиратов, видя крах компании, поступил мудро и капитулировал. Но даже несмотря на неожиданное благоразумие противника, восстанавливать колонию будут долго. Года три точно.

    До Арктура меня подбросили на том же «Айзенкуре». Благо лица знакомые уже, и вопросов не возникло – «письмо свыше» разослали, бюрократические тучи разогнали.

    ***

    - Вы – рядовой Джон Шепард, так?

    - Да.

    - Расскажите мне о вашей семье. Родственниках.

    - Ни того, ни другого не имею.

    - Хорошо, тогда расскажите о Прагии. Тот комплекс. Вы что-нибудь помните?

    - Только обрывками… какие-то фрагменты. Они меня чем-то травили, так что я почти ничего не помню.

    - Хорошо, ваш отряд – на Элизиуме. Группа Альфа-один была уничтожена. Все, кроме вас.

    - А как же Роджерс?

    - Согласно моим данным, он умер от заражения крови в госпитале. Вы что-нибудь чувствуете по этому поводу? Что вы ощущаете?

    - Я? Что я должен ощущать? На войне люди тысячами умирают. Чем Роджерс или я хуже них?

    - Ммм… скольких вы убили в своей жизни?

    - Не знаю. Я… не помню.

    - Ладно. Поговорим о вашей операции по освобождению офицеров. Опишите все, что вы там видели.

    - Я же подавал рапорт…

    - Опишите.

    - Ну, сначала была высадка и марш-бросок через лес к заводу. Потом отряд провел рекогносцировку. После осмотра главного двора мы зашли в само здание завода, там мы разделились, чтобы охватить большую область. Затем одна из групп засекла противника…

    - Достаточно. Завтра вас уведомят о результатах.

    ***

    «Завтра» на мой терминал поступило приглашение в ранее закрытую часть станции. Я так понимаю, это означает, что меня приняли? Уняв дрожь в коленях, я буквально прилетел к массивной железной двери. Рядом с ней стояли четыре парня и две девушки. Все были в форме Альянса и довольно молоды. Мое появление вызвало лишь косые взгляды, не более, а потому я тихо прислонился к стенке и стал ждать.

    Дробь шагов раздалась через семь минут в коридоре. Строевым шагом к нам приближался дуболом под два метра, в мундире, который трещал по швам от бугрящихся мышц. Лицо не выражало ничего, кроме тотального пофигизма. Не рядовой, однако. Званием повыше будет – майор или что-то около того. Интуиция приказала мне выпрямиться и отдать салют. Остальные новички последовали моему примеру с некоторой задержкой. На это рукомахательство дуб никак не отреагировал, а только прошел мимо.

    - По приглашениям – за мной.

    С этими словами он подошел к терминалу и ввел пароль. Дверь с ровным гулом уехала в потолок, открыв нам новый мир. Всюду носились люди с планшетами и ящиками, по огромному залу строем шли курсанты. У всех нас вырвался удивленный вздох.

    Помещение сверкало смешением зеленого и белого цветов, переливаясь перламутром. В центре стоял фонтан с металлическими бортами, а с трех сторон его окружали небольшие озера. Из этого зала всего выходило пять дверей. Пространство у стен было забито кабинками. В открытых дверях я заметил стул и стол с терминалом. Значит, личных встреч с близкими и родными нет, только через терминалы. Впрочем, мне-то все равно – у меня тут нет никого.

    Кучку глазеющих во все стороны курсантов, казалось, никто не видит. Все продолжали заниматься своими делами, не обращая никакого внимания на нас. Тем временем мы уже пересекли этот огромный зал и начались коридоры. Бесконечные коридоры, навевающие зевоту. Зато я получил шанс разглядеть девушку, которая шла первой, за шкафом. Она имела точеную фигуру, не качок, но с хорошо развитыми мышцами. Её лицо украшал шрам, шедший от скулы до верхней губы. Русые волосы были затянуты в пучок на затылке – по уставу. Цвет глаз я определить не смог. Вроде и не зеленый, и не карий, и не голубой. Скорее бирюзовый с уклоном в зелень. Ноги четко отстукивали строевой шаг. Она подольше меня служит, уж точно. Или как у Уильямс – наследственное.

    Остальные спутники были не менее интересны. Блондинка меня сильно… нет, не так… СИЛЬНО удивила маникюром. И слабой ОФП. Как она сюда попала – тайна за семью печатями. Двое парней имели фамильное сходство. В меру тренированные, они синхронно шагали по коридору и тихо разговаривали. Еще один мужчина двигался вдалеке от общей группы. В правой руке он теребил зеркальный шар, который периодически переливался серебряными волнами. Меня это сильно заинтересовало, но вскоре карман брюк Альянса поглотил столь интересный мне предмет.
Ощущение, что я его уже видел, не покидало меня около семи минут и, чтобы отвлечься, я начал осматривать последнего новичка.

    Брюнет, на глазах поблескивают очки. Сухощавый парень с резко выделяющимися скулами. Длинная челка почти достает до бровей. Большие глаза, загорелая кожа. На лице блуждала ухмылка, казалось, он смеется над всем происходящим. Длинные узловатые пальцы теребили ремень, выдавая волнение.

    - Пришли. Там терминал – введете данные, автомат разместит вас в свободные пала… комнаты.

    Я, к сожалению, оказался последним. В моем унике появилась карта этой части станции, условные обозначения вроде «столовая» и «душевая», схема жилого комплекса и пропуск в мою комнату. Нет, в нашу. Меня разместили с «шрамированной» девушкой. Разделения по гендерному признаку тут не было, разве что душевые раздельные.

    Сам комплекс представлял собой большой муравейник. Из самого широкого коридора шесть лифтов вели в коридоры поменьше, те помещали в себя двадцать лифтов на четырех человек. Эти подъемники вели в короткие «прихожие», в которых было только по две двери в комнаты на двух человек. Зачем было вводить такую сложную систему – загадка. Пока же, я просто шагал по указаниям забитого в унике маршрута. Спустя бесконечность, я все же доплелся до комнаты и рухнул на койку. Девушка скосила на меня глаза.

    - Как тебя зовут?

    Низкий голос был необычайно приятен. Я еще раз окинул её взглядом. А надо бы присмотреться к ней повнимательнее.

    - Джон Шепард.

    - Екатерина Барсова.

    Бум. Она сейчас взорвала мой мозг. Мы сейчас разговаривали на интерлингве, а значит, определить национальность сложно. Соотечественница, да?

    Ну что ж, значит, обучение обещает быть интереснее, чем могло бы быть.

5. Level up или "Не пейте чай после шести".

    N1

    Жара.

    Пот градом течет по лицу и спине. Легкая рубашка совсем не спасает положение. Песок волнапи перекатывается по дюнам, разлетаясь от прикосновения армейского ботинка. Я оглядываюсь назад. Преследователи немного отстали, но седалищный нерв чувствовал чей-то пристальный взгляд. Штурм последнего песочного холма дается с некоторым трудом.

    Небо, сегодня чистое и ясное, отдает белизной с легким оттенком бирюзы. Раскинувшийся в низине поселок вырос вокруг оазиса и постепенно стал ключевой торговой точкой в регионе. И в этом огромном, пестром и бессмысленном муравейнике мне надо найти одного человека, который примет эстафету. Важнейшая информация на моем унике может повернуть ход истории. А из средств обороны – один нож. Не глупость ли?

    Прогулка по городу длилась около получаса. Поиски ничего не дали, а становится на площади с плакатом: «У меня секретная информация. Кто мой связной?» было чревато пулей в лоб. Ведь противник наверняка снайперов выставил. Ведь выставил?
Я медленно подошел к фонтану и присел на бортик. Вода в ладонях переливалась пестрыми кусками ткани, совершенно неуместными неоновыми вывесками, поигрывала солнечными лучами и голубизной неба. Я резко опрокинул на себя воду.

    - Не расслабляться.

    Круги по воде расходились медленно и лениво, будто армия, уже уставшая от походов. Затем вода снова стала зеркально гладкой. Будто бы ничего и не было. Снова отражения тряпок, вывесок и солнечных бликов. Бликов?

    Подствольная граната взрывается огнем осколков. Мраморный фонтан разлетается на куски, а меня отбрасывает в толпу людей. Крики и звон в ушах смешиваются в единую какофонию. Укатываюсь за машину и вытаскиваю нож. Добивающая очередь проходит над головой. Киллер в замешательстве – он почти уверен в моей ликвидации, но подтвердить не может. Слышу металлический скрежет брони за спиной. Убийца передергивает затвор. Еще несколько метров и я смогу действовать.

    С криком я вылетаю из-за машины. Хватаюсь за ствол штурмовки. Это очень грубая ошибка. Громоздкая на первый взгляд фигура с легкостью вырывает автомат и делает подсечку. Я падаю на землю, чувствуя спиной мраморную крошку. Нож улетает к двери, ведущей в магазин.

    Бронированный ботинок упирается в живот, фиксируя на месте, штурмовая винтовка смотрит мне в лоб.

    - Ладно, ты победил. Лицо покажешь?

    Несколько секунд фигура стоит в раздумьях. Затем тянется к затылку, и лицевая панель уезжает в пазы. Из шлема высыпаются русые волосы. Насмешливые глаза чуть морщатся от витавшей в воздухе пыли, а шрам изгибается, превращаясь в вопросительный знак.

    - К… Катя?

    - Да, это я. А теперь, прощай!

    Пуля попадает в горло, разрывая крупные сосуды. Руки пытаются пережать рану, а остальное тело мечется в агонии. Темнота накрывает с головой.

    ***

    Со стола сваливаюсь, как… даже не хочу сравнивать. Семь столов, три из которых пустые. Их обладатели сейчас сгрудились у монитора, наблюдая за выжившими. Я кое-как подползаю к ним,
кивая каждому в отдельности. Ребята отвечают тем же, не отвлекаясь от экранов.

    Тем временем завязался бой между блондинкой и Катей. По экрану летали сингулярности и деформации. Всюду взрывались гранаты и раздавались автоматные очереди. Барьер биотички оказался пробит, а сама она – с простреленными ногами. Повторяется ситуация со мной, только нога уже на горле. О, великая женская Ненависть! Три пули в лоб, и просыпается уже наманикюренная красотка. Вскакивает со стола и сразу рвется к выходу. На неё уже никто не обращает внимания – привыкли.

    Остались двое – дуэль интересная. Браун против Барсовой. Инженер против солдата. Замечаю магнитные мины, которые она не видит. Исход боя уже предрешен. Механика срабатывает, и костюм, бывший защитой девушки, стал плитой, легшей ей на плечи. Броня весила около шестидесяти килограмм, но главное – глухой щиток. Полное ослепление стало роковым. Легкий пистолет приставлен к шее. Инженер гаденько ухмыляется.

    - Последнее желание?

    Скрип зубов я услышал даже отсюда. Один выстрел, и Катя просыпается одновременно с Леманом. Только она – проигравшая, а он – победитель.

    Вот так развлекаются солдаты N1. В целом, все оказалось не так страшно. Кормили приемлемо, спать давали вдоволь, общение не запрещали. Однако на тренировках нас гоняли, как кабанов на охоте – жестко и с закономерным финалом. Пару раз мне приходилось идти в лазарет – вправлять переломы. Все предметы, кроме ксенобиологии, преподавались вживую или на симуляторах, а именно: боевая тактика и стратегия, рукопашный бой, стрельба, альтернативное оружие, и преодоление препятствий.

    Последний предмет включал в себя огромный полигон с климат-контролем. На огромных полосах препятствий можно было сымитировать почти любые погодные условия, будь то Терум или Новерия. Были и водные препятствия, типа Ниагарского водопада.

    Интереснейшим предметом мне казалась ксенобиология, пусть она и была направлена на ликвидацию живого организма. Больше всего меня удивило то, что у кварианцев кожа была прочнее человеческой в два-три раза, для турианцев больнее всего удар по затылку, а батарианцы физически сильнее человека примерно в полтора раза. Куча подобных фактов, в совокупности, давали неоспоримое преимущество в бою.

    Альтернативное оружие включало в себя изучение оружия холодного, либо метательного. Меня оно интересовало только в плане противодействия подобным вещам. Однако было интересно посмотреть, как в двадцать втором веке люди учатся метать копья.

    Вот так я и жил полгода. Чем интенсивнее становились тренировки, тем острее становилась ситуация в отряде. Мы с Катей соревновались за первенство, Фрия и Браун дружили против всего мира и устраивали громкие истерики и мелкие пакости, соответственно. Логнар, самый молодой из нас, примазывался к тренерам и стучал на нас за мелкие нарушения дисциплины. Братья Стоуны единственные ни с кем не ссорились и не дружили – просто держались особняком от всех и молча тренировались. Катя и Фрия грызлись из-за каждой мелочи, Браун подкалывал Логнара, а я подкалывал Брауна.

    День Икс настал.

    На уники одновременно пришли оповещения о сборе группы в доках.

    - У тебя то же самое?

    Нашу ошарашенность можно было понять – за все эти полгода мы ни разу не покидали комплекс. Все что мы видели – корабли, идущие на стыковку, и холодные, колючие звезды.

    - Да.

    В коридоре я увидел такие же лица Стоунов. По пути к докам, к нам присоединялись сокурсники, оживленно переговаривающиеся. Лично меня пугала неизвестность. Мне не терпелось выйти на «оперативный простор» канона, где каждый угол каждой локации мне знаком до боли, где я каждую фразу помню почти наизусть.

    Фрия жевала «контрабандную» жевачку и вообще ни о чем не думала. Стоуны тоже замолкли, едва вдалеке показались металлические утробы челноков. Дерево ничуть не изменилось – та же походка, то же выражение пофигизма на лице и желание поскорей от нас избавиться. Раздав планшеты с информацией, он постучал по корпусу челнока, давая сигнал пилоту на прогрев двигателей.

    Только усевшись в челнок, я накинулся на планшет. Ледяная, необитаемая планета, в отдаленной системе. Отдаленной от Альянса, но предельно близко расположенной к Батарианской Гегемонии. Сами параметры были стандартными – захватить шишку, перебить охрану и не выдать себя. Лишь один пункт напрягал: «Возможно пересечение с другими оперативными группами.»

    Щитки на иллюминаторах еще не закрыли, а значит, мы могли наблюдать за кораблями, вальяжно плывущими сквозь кисель вакуума. Несущий крейсер, два дредноута, около шести обычных крейсеров были рассредоточены вокруг ретранслятора, а потому пилоту пришлось лавировать меж огромных туш титанов. Молния отрывается от ретранслятора, челнок вибрирует так, что зубы стучат друг о друга.

    Миг, и в иллюминаторе отражаются другие звезды. Я закрываю глаза и откидываюсь в кресле. Предстоит долгая стыковка-перестыковка, а значит можно и отдохнуть.

    ***

    - Все всё поняли?

    Ответный гром «Так точно, сэр!» оглушил меня похлеще гранаты. До сих пор удивлен, что меня назначили командиром, а не Барсову. Она теперь завистливо смотрела из-под забрала. Остальным было, в принципе наплевать, ну, кроме Фрии, разумеется. После того, как пилот постучал в переборку, все притихли.

    - Все, мы сели. Теперь работа за вами.

    Десант высыпал на вершину одного из холмов.

    - Марш, марш!!!

    Костюмы выдали средние – климат-контроль, гидравлика и, собственно, броня. Больше ничего. Ах да, мне, как командиру выдали шлем с увеличителем. База была действительно хороша – турели по периметру, железобетон, караул и генератор поля эффекта массы.

    - Итак, Логнар – остаешься здесь, но будь готов сорваться.

    Он молча развернул снайперку и припал к прицелу.

    - Дальше, Фрия и Катя – идете со мной, соберитесь – это боевое задание. Стоуны, Браун – включаете тактическую маскировку и подбираетесь к стене вплотную, гранаты на изготовку. Никому без приказа не стрелять.

    Еще трое ушли в невидимость. Тактической маскировкой, в отличие от игры могли пользоваться все. По сути, это небольшая коробочка, которая вешается на пояс. За полгода этот механизм изучили, и пустили на поток, однако они были одноразовыми. Пока.

    - За мной.

    Две группы по три человека обошли базу с двух сторон. Фактор неожиданности, шум, который создадут одновременно пять гранат, биотик, и снайпер, который убьет как минимум одного охранника.

    - Фрия, по команде разноси генератор рядом с БМП. Катя, твоя цель – турели, одну гранатой, вторую подствольником. А на мне и второй группе охрана. Огонь!

    И разверзся Ад. Для батарианцев. Атака возымела куда больший эффект, чем ожидалось. Сначала выстрелил снайпер, убивший дозорного за турелью. Потом полетели фугасные гранаты, но прежде чем они взорвались, штабной бронеавтомобиль поднялся в воздух и врезался в генератор. Затем начали рваться гранаты, окончательно дезориентировав охрану. Шквальный огонь пяти стволов буквально порвал батарианцев на куски.

    - Хорошо, Логнар. Подкатывай сюда.

    - Буду через три минуты.

    Я начал подходить к трупам и проводить контрольные. Предварительно сверялся с данными о цели. Не обнаружив сходств, я выдохнул. Вероятность была небольшая, но… была.

    - Цель не обнаружена. Прочешите местность, он мог сбежать.

    Что можно сказать о базе? Скорее перевалочный пункт. Портативный генератор защищал от температуры и от ветров, палатки были пусты, БМП – батарианские «рабочие лошадки» WZ – 99. Ящики, сваленные в углу, были накрыты тентом. А это уже интересно…

    - Срыв покровов!

    Под тентом обнаружился целёхонький батар, скрючившийся в три погибели. Все приметы совпали.

    - Цель найдена. Площадку мы расчистили, забирайте нас.

    Батарианский офицер был под прицелом уже трех винтовок, и бежать не собирался. Или просто очень хорошо спланировал побег. По крайней мере, до самого фрегата мы не спускали с него винтовок. Он не произнес ни слова. В общем, все остались довольны. Первая операция под моим командованием прошла успешно, однако у меня все еще оставались сомнения насчет Аленко. Элизиум был куда более выгодной фишкой, нежели Акуза. Но я оказался в программе N7 раньше. А значит, гонка продолжается.

    ***

    N2

    - Запись. Дневник Шепарда, незашифрованный. Седьмое ноября по Земле. Сегодня нас повысили до N2. Всех нас. Честно говоря… а, стоп… дневник незашифрованный. Отряд, похоже, мне вверили полностью. Дали повышение в звании. С N3 начнется вождение челнока. С N5 обязательное для всех теория механического разума или что-то вроде того. Тренировки стали жестче и длительнее, нормативы выше, но организм начинает привыкать. Ну, я так думаю… отката от ударных тренировок я почти не чувствую.

    Я лежал на койке, переваривая недавний ужин. Дневник вести начал с той операции против батарианцев. Моя соседка по комнате отправилась менять мыло на кнопочный нож из турианской стали. У неё была целая коллекция – я сам видел.

    - Кать, сегодня еще трени будут?

    - Рукопашка.

    Она плотоядно облизнулась. Пока я пребывал в унынии от подобного известия, девушка добавила елейным голоском:

    - Ты же составишь мне компанию в спарринге?

    Нет, она вовсе не была сильным рукопашником. Не сильнее меня, но, черт возьми, она знала, каких усилий мне стоит один удар. Принципы из прошлой жизни продолжали действовать в этой.
С нашей последней операции прошла всего неделя. Команда стала немного больше напоминать именно команду, по крайней мере, открытой агрессии никто не проявлял.

    - У меня есть выбор?

    Она многообещающе улыбнулась и скрылась за дверью. Я давно уже все понял.

    ***

    Увольнительная.

    Для каждого солдата это слово имеет такое же значение, как для священника слово «крест».

    Наша компашка сидела в баре «У ханара» на Цитадели, рядом с танцполом. Тугие массы людей волнами перекатывались туда-сюда. Браун с Фрией уже час танцевали в самом центре. Логнар оживленно спорил со Стоунами о какой-то ерунде, а мы с Катей смотрели на панораму ночной Цитадели.

    Аэрокары проносились с невероятной скоростью, однако ни одно разумное существо, ни разу не догадалось остановиться и хоть раз посмотреть на то, что у них уже есть. Что больше ничего не нужно. Что в бесконечной гонке за концом, мы уже забыли начало, мы забыли о том, что мы есть. Мы – души. А бездушные души – это вздор и тавтология.

    - Ты в порядке?

    Я перевел взгляд на Катю. Заочно мы уже пара, но открыто это нигде не звучало. Меня это более чем устраивало.

    - Да, я… все нормально.

    Шрам, который я уже изучил до последней шороховатости изогнулся в усмешке.

    - Когда я сломала тебе кисть, ты говорил то же самое. Ладно, я на тебя не давлю. Что собираешься делать? Ну, после N7. Военная карьера? До адмирала дослужиться?

    После N7 заварится такая каша, что мне будет не до званий и карьеры.

    - Ну, вообще-то я думаю пойти в Спектры. Престиж, деньги и все такое.

    Я подождал, пока она посмеется над удачной шуткой. Но в каждой шутке… верно? Боковым зрением замечаю подходящего Брауна.

    - Эй, ребят. Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по Закере сегодня ночью? Я с командиром договорился, он прикроет.

    Я чуть не подавился чаем, когда узнал, что наш принципиальный, неприступный волчара просто так отпустил семерых солдат «погулять».

    - За какие заслуги он пошел на должностное преступление?

    - За целый ящик азарийских полусладких услуг. Так вы идете?

    - Я не знаю. Кать, ты идешь?

    - Конечно!

    Прекрасно. Ночь, Цитадель, девушка, друзья. Действительно, почему нет? Знай я, чем обернется прогулка, выпрыгнул бы в окно с тридцатого этажа гостиничного комплекса.

    - Иду.

    Через три минуты семь альянсовцев собрались у дверей. Военная выучка же. Еще через семь я вдыхал слегка морозный воздух, нагнетаемый из хорошо замаскированных фильтров. В секторе обитали, в большинстве своем, расы, которым плевать на температуру воздуха. Кроганы и люди, то есть. Также сюда примешивались кварианцы, волусы и батарианцы. Остальные здесь работали, предпочитая жить в более благополучных районах. Когда дело в СБЦ доходило до Закеры все ниточки резко обрывались и дело отправляли в архив и лишь Спектры могли без опаски работать здесь. Обилие складов и утилизирующих предприятий лишь способствовало развитию преступности.

    И сейчас мы просто гуляли, не опасаясь никого. Действительно, кто осмелился бы нападать на толпу из семи человек? Но «закон Шепарда», когда все происходит именно тогда, когда появляешься ты, сработал как надо.

    Из переулка впереди послышался крик, впрочем, тут же смолкший. Никто из нас, кроме меня не услышал этого. Я рванул вперед, не оглядываясь. Приближаясь к повороту, я не заметил вылетевшего оттуда человека и сбил его на землю.

    Быстро восстанавливаю равновесие и встаю. Три человека прижали турианца к стене, приставив нож к глазу. Одно движение, и финиш. Человек, сбитый мной встал и отполз к стенке. Один из нападавших посмотрел на меня.

    - Иди, куда шел, парень. Тебя это не касается.

    То, что он считает меня неопасным, это очень хорошо. Тем временем мои друзья уже добрались до поворота и встали позади меня.

    - Обезвредить.

    Катя достала из внутреннего кармана пару метательных ножей. Леман активировал уник. Один из людей хотел уже что-то сказать, но из горла вырвался крик. Нож по самую рукоять вошел в голень. Второй, державший турианца, отстранился, чем заложник и воспользовался. Познакомив лицо бандита со стеной, представитель милитаризированной расы кинулся на третьего человека, но тот вытащил пистолет.

    - Не делай глупостей, ксен.

    Я оглянулся на Лемана. Тот кивнул в ответ. Позаимствовав у Кати, нож я вышел вперед, закрыв турианца от дула пистолета.

    - Стрелять будешь? Ну давай! Вот он я.

    Щелк. Я коротко выдохнул. Спасибо, Леман, что не ошибся. Я провел по лезвию ножа пальцем – острый. Лицо человека надо было видеть. Еще пара щелчков и пистолет взорвался, опалив брови и руки незадачливому владельцу, который упал на пол. Я подошел к нему, уперев лезвие ножа в место, где должна быть грудина.

    - И что вам надо было от него? Деньги?

    Лицо ничего не выражало. Только гнев. В глазах промелькнуло что-то. Из-под кожи начало проступать свечение. Нет.
    
    - Не может быть, чтобы мне так не пёрло.

    - Тьма должна быть неприступна.

    Я не успел ничего сделать. Короткий удар кулаком по ребрам с нечеловеческой силой сдержал бронежилет, но меня все равно подбросило на пару метров. Да, я параноик и даже в увольнительные надеваю броник. Хотя бы такой. Круги перед глазами танцевали танго с пятнами света.

    Замечаю вспыхнувшую биотикой Фрию. С другой стороны бандит… а бандит ли? тоже полыхнул фиолетовым пламенем. Опустошающая волна первозданной энергии прокатилась по переулку. Семерых космопехов, не считая турианца смело к стене. Даже барьер нашей биотички не удержал его. В стену меня вжало так, что захрустели кости. Завыла сирена сигнализации сразу в нескольких домах. Человек, глядя стеклянными глазами на Катю, подошел к ней, держа в руке нож. Его намерения были более чем ясны.

    - Нет!

    Он перевел взгляд на меня. Я поднялся на ноги. Один из Стоунов тоже начал шевелиться. Остальные валялись в отключке.

    - Тьма должна быть неприступна. Это необходимость.

    Короткое движение руки. Меньше секунды. Рефлексы сработали как надо. Вместо шеи нож поразил грудь, прошив ткань толстовки, рубашку и бронежилет. Судя по острой боли, вошел в ребро и застрял там.

    Человек пару раз моргнул и подошел ко мне. Я лежал на бетоне, пытаясь совладать с дикой болью, которая затапливала разум. Это не какой-нибудь перелом. При каждом, даже самом микроскопическом движении лезвия все тело пронизывала боль. Тем временем человек, словно издеваясь, дотронулся до рукоятки.

    Потом он размахнулся и со всей силы ударил по рукоятке ножа, погружая его в мягкие ткани, пробивая легкое, прошивая мышцы и дробя лопатку. Я почти почувствовал, как кончик холодного оружия выходит из спины.

6. Я вернусь или "Я вернулся".

    Образы, тени и силуэты проплывают перед глазами. Чаще всего это панорама космоса но были и более приземленные. Скажем, вот серийный убийца душит очередную жертву, недалеко от Президиума. Вот банда вымогателей в кабинете чиновника Байнери Хеликс приставила к его голове ствол. А что если немного…

    Мой взор поднимается гораздо выше, над крышами домов, над Башней Совета. Стоп. Туда-то мне и надо. Ощущение легкости, невесомости и в то же время… мощи. Мой разум проникает в башню прямо сквозь стену. Совет заседал по поводу кварианцев. Как и ожидалось, все их предложения были отклонены. Вот он, терминал. Тот самый, управляющий ретранслятором. Я не уверен, что это получится, но попытаться стоит.

    Не знаю, как это описать… сам мой разум стал частью могучей системы. Я видел информационные потоки, будто они были материальны. Более того, я видел часть системы, которая подверглась вмешательству протеан. Блоки были грубее, больше, но свою функцию выполняли исправно.

    Спектры. Сарен Артериус.

    Потомственный военный. Семья погибла в ВПК. Биотики нет. Признан лучшим дознавателем среди Спектров. Славится радикализмом и нетерпимостью к людям.

    Все, большего мне не надо. И где же я? Точнее, где мое тело? Больница Гуэрта в двух кварталах. Множество этажей, которые я вижу насквозь. А вот и я. Хотя, меня там мало осталось. Множество фиксаторов и бинтов, система жизнеобеспечения. В коридоре стоят двое.

    - Он выживет?

    - Сложно сказать. Легкое пробито насквозь, перерезано несколько крупных сосудов, ребро придется заменить. В общем без имплантатов не обойтись. Я думаю сразу поставить боевые. А поскольку это обязательное условие для перехода на N3, он будет благодарен.

    Имплантаты - мне? Прямо сейчас? Ну, я не то, чтобы ошарашен, но удивлен, это точно. По приборам со мной все в порядке, но дела действительно плохи. Со стороны коридора потянуло ветерком, который через несколько секунд превратился ураган.

    Ты не должен здесь находиться!

    Катя разговаривала с одним из военных. Я был вне системы координат. Я…

    ***

    Мозг отдает приказ встать и идти. Тело лишь слегка дернулось. Приборы истерично запищали. Левая рука вообще не двигалась, правая затекла и не подчинялась. В палату вбежали двое. При взгляде на первую в груди разлилось тепло. Но когда я посмотрел на второго приборы, запищали гораздо громче.

    Мой порыв встать и отдать честь остановила Катя, положив руки мне на грудь. Андерсон встал справа от меня и долго смотрел мне в глаза. С удивлением я обнаружил, что могу говорить.

    - Сколько времени прошло?

    - Восемь дней.

    Я медленно прикрыл глаза. Восемь дней я валялся тут из-за одной каракатицы-переростка.

    - Что там произошло? После того, как я вырубился.

    Катя посмотрела на меня и начала говорить:

    - СБЦ прибыли вовремя. Они открыли огонь, погибли двое патрульных. Третий попал ему в голову четыре раза подряд, но эта тварь сдохла только после деформации Фрии. Я не знаю, что это было, но не человек – это точно.

    - Шепард, вскрытие показало наличие большого количества имплантатов в коре головного мозга. Это нарушает все мыслимые законы и конвенции. Подобные механизмы позволяют …

    - Контролировать человека напрямую.

    Андерсон удовлетворенно кивнул.
    
    - Вижу, вы не теряли времени в N7 зря. И еще, вы согласны на установку боевых имплантатов?

    - Да.

    Я ответил не раздумывая. Большинство моих противников превосходят человека в разы. Тот тип, N4 на заводе Элизиума, был явно имплантированный. Посланника Левиафана не чувствовал боли и имел запредельную биотическую мощь. Крогана один на один я даже с гранатометом не завалю, а Кай Ленг его с ножом…

    - Хорошо. Я пойду, вызову врачей, у вас пульс двести двадцать.

    Седативное, автоматически впрыснутое в вену, наконец, начало действовать.

    ***

    Снова блики и отголоски.

    - Имплантаты удивительно хорошо прижились. Обычно нам приходиться временно ослаблять иммунную систему, чтобы вставить часть необходимых механизмов, а тут мы сможем сделать все в два этапа.

    - Замечательно. Сейчас каждый боец на счету. Сразу после операции грузитесь на транспорт и на Арктур.

    - Что? Но это может быть опасно!

    - В опасности будете вы, доктор, если не сделаете то, что вам приказало вышестоящее лицо. У нас война на носу.

    - Как прикажете.

    Шумы плавно исчезают и растворяются в новой порции снотворного. Следующее пробуждение произошло в медотсеке станции Арктур. Имплантаты приживались действительно быстро. Уже через неделю приборы показали полную синхронизацию с организмом.

    Мне заменили два ребра, плечевой сустав левой руки и несколько крупных сосудов у сердца. Это были синтетические имплантаты, которые были гораздо крепче и надежнее своих органических оригиналов. Приставка «боевые» означала установку накладок на суставы, притупление нервных окончаний, вплетение в мышцы синтетики. Последняя, помимо всего, еще и улучшала проводимость панацелина. Последнее, самое главное – мне установили процессор, который координировал деятельность «железа» и, будучи подключенным к нервному столбу, служил передатчиком между мной и моей начинкой. Установка такого процессора сильно повышала боевую эффективность, однако, операция очень трудоемкая и опасная для пациента. Впрочем, когда работа с нервной системой была неопасной?

    Через неделю провели вторую операцию, на этот раз на глазах. Туда вставили что-то вроде тактического дисплея. Он синхронизировался с нервной системой, передатчиком и броней. Шрамов подобные операции не оставляли уже почти пятьдесят лет. Какой-то особенной силы или скорости я не почувствовал, разве что весы показывали на десять килограмм больше. Тренировки не изменились и мои результаты не выросли в два-три раза. Ничего из того, что я ожидал увидеть или почувствовать, не произошло. Лишь через месяц после этого мне пояснили, что имплантат активировался при непосредственной угрозе жизни человека или при запредельном уровне адреналина.

    Только я нашел ответ на один вопрос, как меня начал мучать другой – какого Жнеца Левиафан забыл на Цитадели? Я не настолько известен, чтобы быть целью, из моей команды отличившихся тоже не было, остальные двое не были агентами Левы. Внедрение? Может быть главарь той банды копает под прародителей Жнецов? Или же целью был тот турианец, на которого напали в переулке? На этот вопрос я ответить не могу – мало информации. Однако записать в «Квестовый журнал» стоит. Этот журнал существовал только в моем воображении. Этакая толстенная бухгалтерская книга с потрепанными уголками и исписанными страницами. И плевать, что сейчас все пользуются планшетами. Хочу.

    Шли недели, месяцы. Наш зверинец все чаще выгуливали, натравливая на пиратов, а иногда и на Цербер. Действия стали отточенными, резкими и тратить полчаса на миссию казалось безумием. Понимали друг друга с полуслова, стреляли без промаха. Еще две ступеньки в лестнице проскочили незаметно – N3, N4. Далеко позади осталась установка имплантатов моим товарищам. Кате пришлось тяжелее всех – организм рьяно отвергал железки. Почти три месяца продолжалась борьба медицины и природы. Результат был закономерен.

    Однако все когда-нибудь заканчивается. Рутинное задание – потеряна связь с пограничной колонией. В последнем сообщении говорилось о неизвестном корабле большого размера, входящим в зону видимости, затем все обрывалось. Вызвали нас – одних из лучших.

    ***

    - Расчетное время прибытия на точку семь минут. Группе высадки собраться у шлюза.

    Фрегат, название которого мне ни о чем не говорило, вышел из ретранслятора. Сообщение пилота настигло меня в арсенале, когда я в пятый раз пытался разобрать винтовку биотикой. Запчасти со звоном посыпались на стол. Сомнения терзали меня, уж слишком нехорошее предчувствие.

    - Балуемся?

    Голос, уже ставший родным, заставил меня немного расслабиться.

    - Учимся. Ты готова?

    - Так точно.

    Провокация. Задорная улыбка скрывается за забралом шлема. Я сам уже давно был экипирован и лишь одна, терзаемая мной, винтовка не висела на магнитах, да шлем с укором глядел на меня из угла.

    - Есть какие-нибудь мысли о задании? Предположения?

    - Джон, какие мысли? Это обыкновенные работорговцы. Колония мелкая, пограничная, климат холодный. Просто нафиг никому не нужно это захолустье, кроме пиратов.

    В общем, она права, но после той истории с Левиафаном зуд в затылке от постоянной слежки не покидал ни на секунду. И это не одурманивание – ни голосов, ни кошмаров, ни, тем более, прямого контроля. Просто кто-то чего-то ждет.

    - Ладно, пошли. Нас ждут.

    Пара минут, и челнок встречает нас своим гостеприимным запахом пластика и резины. Легкий, почти незаметный отрыв.

    - Рубка, доложите ситуацию.

    Капитан фрегата отвечал сквозь зубы – вроде бы он и главный, а званием я повыше буду. Зависть – страшная штука.

    - Сообщений с колонии не поступало, кораблей не обнаружено. Подойдем к планете ближе – сможем поддержать вас огнем с орбиты…

    Он действительно такой тупой или добивается от меня приказа стрелять по мирной колонии?

    - Отставить! Вы останетесь у ретранслятора. Заблокируйте выход из системы и ждите нашего сигнала.

    - Есть, сэр!

    ***

    - Делимся – Стоуны и Леман берут сектора 5, 6, и 7. Если их будет слишком много – отступайте на изначальные позиции. Логнар со мной, у нас следующие три сектора. Фрия и Катя, вы идете к докам и закрепляетесь в диспетчерской. Оттуда будете координировать наши действия.

    Я свернул уник и подобрал штурмовку. За чертой города на старых картах обнаружился карьер, откуда весь город был как на ладони.

    Снег хрустел под ногами колонны солдат. Броня полностью герметична, даже у биотички. Пришлось провести пару боев в симуляторе, которые доказали превосходство «банки» против легкой «полуброни». На подходе к городу мы разделились и отправились по указанным мною координатам.

    - Логнар, присмотри позицию, я прикрою.

    Аэрокар с дырками в водительской двери, раскуроченный модульный домик, пятна крови на истоптанном снегу. Визор в сетчатке определил траекторию стрельбы – со стороны доков.

    - Кать, если противник все еще тут, то вы столкнетесь с ним первыми. Они наступали со стороны доков.

    Короткое молчание.

    - Да, я вижу. Фрия говорит, тут деформацией поработали.

    - Принял. Будем осторожнее.

    Двигаюсь дальше.

    - Джон, я на месте.

    - Логнар, что видно?

    - Ничего, противника не видно, а вот корабль у них немаленький.

    - Опиши. Есть какие-нибудь эмблемы? Опознавательные знаки?

    - Это не Цербер, если ты об этом. По виду грузовой, но модель неизвестная.

    - Ладно.

    Пока мы разговаривали, я дошел до очередного поворота. Услышав голоса, я замер, вслушиваясь в разговор и коротко шепнув: «Контакт».

    - Босс что-нибудь говорил по поводу кредиток? Нет. Поэтому заткнись и продолжай искать. В шкафу, например.

    Турианец. Голос не искажен, значит без шлема.

    - Бош’тет. Зачем я только взялся за рейды?

    Кварианец-то тут чего забыл? Ах, да, "вас Нидас".

    - Логнар, возьми турианца.

    - Уже.

    Подхожу ближе. Дверь открыта. Турианец стоит за терминалом, а кварианец рыщет в шкафу. Выстрелы привлекут внимание, а значит, обойдусь ножом. Снова выглядываю из-за косяка. Все, пора.

    - Эй, братва! Пора проветрить мозги.

    Пуля пробивает стекло и попадает турианцу в голову. Кровь забрызгивает, и кварианца, и меня. Спустя секунду нож вонзается в плечо изгнанника. Только после этого турианец падает на стол, ломая терминал и роняя планшеты на пол. Подхожу к пирату, рукой фиксирую шлем и вытаскиваю нож, уже вымазанный в крови. Короткий удар, такой же короткий возглас и тишина.

    - Шепард, у нас контакт. Четыре человека в кустарной броне. Нас не обнаружили.

    - Хорошо, Фрия. Продолжаем движение. Леман, что у вас?

    - Азари ликвидирована. Без потерь.

    - Принято. Логнар, позицию менять будешь?

    - Нет, я уже раскидал датчики движения. Все в порядке.

    Значит, каждая группа уже встретила по группе пиратов. Состав интернациональный.

    Еще два поворота и я едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться в эфир. БТР. Турианский БТР с крупнокалиберным пулеметом и автопушкой. Без щитов, но с крепкой броней. Вокруг около пятнадцати целей разного приоритета – от людей до кроганов и азари.

    - У меня проблема.

    - В смысле?

    - Большая, Тираническая Разбабахалка.

    Матюги снайпера я слушать не стал. Он мог снять три-четыре цели за пять секунд, но дальше перегрев и обнаружение. Я сниму от шести до восьми, а если повезет – десять, но вот что делать с танком…

    - Шепард, мы не можем пройти дальше, не обнаружив себя. Тут блокпост с турелями и больше двадцати солдат. Перед самой диспетчерской.

    Черт, так близко! Тут, из люка в башне, вылезает саларианец.

    - Все, я закончил. Вернусь через пять минут с блоком питания, и только попробуйте что-нибудь сломать!

    Блок питания? Эти идиоты оставили БТР на улице без блока питания?

    - Ты слышал?

    - Да, я готов. Беру азари и батара.

    - Всем группам, нас вот-вот обнаружат. Они оттянут часть войск на нас – вы тем временем подберитесь как можно ближе к кораблю. Три. Два. Один. Пошел!

    Два почти одновременных выстрела – из дробовика и из снайперки – разорвали воздух. Две гранаты прилипли к борту БТРа, но никто не обратил внимания потому, что еще одна азари упала, выкошенная Логнаром.

    - Я кроган!

    Поздравляю крогана выстрелом из дробовика в лицо и подножкой. Щиты трескаются под напором опомнившегося противника. Четыре выстрела из пистолета и перекат к ближайшему укрытию. От преследования их удержал очередной обезглавленный снайпером человек.

    Перевожу дыхание и выглядываю из укрытия.

    - Берегись!

    Ударная волна доходит до меня быстрее, чем крик Логнара. Земля уходит из-под ног. За два выстрела Логнар добивает азари, но он не в состоянии остановить крогана, который несся на звук. А вот и «щелк». За одну ничтожную секунду я успеваю подняться, уйти с линии атаки и дважды выстрелить из дробовика. Он ослеплен и дезориентирован. Шесть раз прохожусь ножом по его горлу и в образовавшуюся дыру стреляю зажигательной дробью. Подрываю гранаты, и двух врагов сметает взрывом.

    - Чисто. Джон, ты в порядке?

    - Да, просто голова немного кружится. Это от имплантатов. Пройдет.

    - Я к тому, что сейчас толпа подойдет раза в два больше. Удержишь?

    - Да, все в порядке.

    Эфир наполняется взрывами и криками.

    - Джон, спасибо. Они отошли с поста. Мы у самых дверей в диспетчерскую.

    - Хорошо, как только войдете – заблокируйте взлет. Слышите? Корабль не должен улететь с планеты! Там куча людей, а наш капитан, я уверен, будет по нему стрелять.

    - Принято.

    - Шепард, множественные цели. Все идут к тебе.

    - Отлично, не стреляй, пока не будешь уверен в том, что попадешь.

    И тут же раздается выстрел. Ну конечно, он всегда уверен.

    Гранату туда, еще парочку в другую сторону. Грузовик так удачно отгораживает часть площадки, что я встаю прямо за ним. Снайперку сразу ставлю на сошки, пистолет тоже в снег – времени не будет. Вентилирую костюм – морозный воздух проникает сквозь открывшиеся клапаны, отрезвляя.

    - Шепард, это Браун. Мы заняли позицию недалеко от корабля. Тут очень, очень много людей. Примерно две-две с половиной тысячи. Еще часть в грузовом отсеке. Что нам делать?

    - Ждать.

    - Не понял.

    - Ждать, пока Катя с Фрией не заглушат мотор корабля.

    - Каким образом?

    - ЭМИ. Подобная система была установлена здесь, чтобы предотвратить бегство контрабандистов с планеты без ведома администрации. А теперь извини, меня господа убивать пришли.

    Первый же пират, выскочивший из-за поворота, поймал животом сквозную дыру. Второй оказался с щитами, но не понял откуда стреляли. Очередь из штурмовки сняла барьеры и изрешетила нагрудник человека. Он упал. Стая дронов, вылетевшая из другого переулка, сильно меня обеспокоила.

    - Эээ… Логнар?

    Пара выстрелов в стену и дроны потеряли управление. Спецу по технике не составило труда найти источник сигнала.

    - Спасибо.

    - Отблагодаришь потом, в увольнительной. Они обходят через модули. Следи за окнами.

    Уже вижу тени, мелькающие в домиках. Азари воспользовалась заминкой и прошмыгнула за остатки БТРа.

    - Джон, они закопошились. Из корабля выгружают тяжелых роботов и минометы.

    Наконец-то! Мне же так скучно в компании заходящих в тыл, прущих спереди и всячески изощряющихся противников. Конечно, мы с Логнаром положили уже три десятка, но, по моим подсчетам их было не меньше сотни. А уж сколько на корабле…

    Перекатываюсь с живота на спину и стреляю из пистолета. Саларианец, забравшийся на крышу, выронил гранату. Взрыв вывел меня из строя на несколько секунд, но этого хватило, чтобы меня смогли прижать плотным огнем. Снайперка сухо щелкала, снимая барьеры и пробивая броню, но этого было мало.

    - Заряжай!

    Что? Добрый десяток вариантов пронесся в голове.

    - Вали оттуда, Шепард! Это гранатомет!

    Длина грузовика не позволяла разбежаться, но тут включились имплантаты. Я подпрыгнул на полтора метра и ухватился за край окна, переваливая свою тушку в помещение. Снаружи раздался взрыв. Изображение со шлема пошло волнами. Включались резервные камеры, потому что первичные выжгло от высокой температуры. Пластиковые элементы брони потекли, однако непосредственной угрозы я не ощущал.

    - Жив, цел, орел. Все в порядке. Логнар, как обстановка?

    - У тебя примерно минута, пока они поймут, что ты жив.

    - Окей.

    Снайперка и пистолет остались там и, вероятно, восстановлению не подлежат. У меня остались два ножа, дробовик и штурмовка. По инструкциям, надо сближаться с противником или отступить.

    - Леман, обстановка?

    - Выгрузили снаряды. Готовятся дать залп.

    - Катя?

    - Я готова. Жду команды.

    Есть у меня один план.

    - Хорошо, вырубай все через минуту. Логнар, сними снайперов и биотиков. Браун – жди объединения с Фрией и Катей. Логнар, после отключения снимайся и беги на позицию Стоунов. Все поняли?

    Рискованно, но иначе никак. Нас просто задавят числом. Нож в левой руке, дробовик в правой. Подо мной около двадцати наемников, пиратов и прочего сброда. Позади – отступающие союзники. Далеко впереди – артиллерия, готовая дать залп. Мой голос не дрожит.

    - Катя, я вернусь. Обещаю.

    Прыжок.

7. Приземление дракона или "Прерванное комбо".

      Укол, выстрел, перекат. Повторить. Я выжимал из себя все. Только перемещаясь можно выжить в такой мясорубке.

      - Шепард, уходи! Они дали залп!

      Плоская улыбка ложится на губы. Первый взрыв в двух кварталах отсюда. Ничего… Еще пара турианцев получила по выстрелу в живот. Вот сожженный мной БТР разлетается на куски от прямого попадания снаряда, осыпая моих врагов подобием шрапнели. Пользуюсь хаосом и перерезаю горло саларианцу. В огненном смерче исчезает крыша модульного дома, шлем сигнализирует о пробитии брони в нескольких местах. Кроган ловит меня за шлем и получает ножом в глаз, стальная хватка разжимается.

      Полыхнуло совсем близко. Меня впечатывает ударной волной в стену и я чувствую, как костюм наполняется моей кровью. Поле боя напоминает Сталинград на старых фотографиях – воронка в воронке, труп на трупе. Я до последнего не верил, что они будут стрелять по своим. Какой безумец отдал этот приказ?

      Я выгляжу ничуть не лучше – весь нагрудник нашпигован осколками и покрыт запекшейся кровью, пара выстрелов прошла по касательной, в некоторых местах различные порезы и вмятины, а о краске даже не буду заикаться. Гул в голове и почти полное отсутствие тактильных ощущений, почти контузия.

      Некоторые бойцы еще шевелились, но были недееспособны – их добивали собственные снаряды, сыпавшиеся дождем. Мне удалось заползти под упавшее перекрытие модуля и переждать. Эш, ты была права – не бывает атеистов в окопах и под огнем. Упавшие совсем рядом фугасы заставляли меня вздрагивать, с перекрытий сыпалась штукатурка, мое убежище трещало по швам. Шлем полностью погас – сгорел элемент питания. Рядом грохочут гусеницы, и ревет мотор – хотят убедиться, что все чисто. За горизонтом загорается заря.

      - Тепловизор включай на максимум. Он может быть все еще здесь. Проверь вон ту кучу.

      Громкий выстрел распорол тишину - танковый калибр, чуть больше чем у БТРа.

      - Я засек его. Он там.

      Вот и все. Побыл героем? Пора платить по счетам.

      Грубые руки в бронеперчатках вырывают меня из укрытия. Турианец. И тут же удар в лицо. Железом. Я мог бы отбиваться, но… смысл? Хочется лечь и уснуть. Просто уснуть. Последствия контузии? Возможно.

      Еще пара ударов по ребрам, надетые наручники, и я погружен прямо на броню. Пистолет находится у самого затылка, глаза турианца буквально умоляли дать повод спустить курок. Не дождешься.
Бум! ЭМИ прокатился по колонии, выжигая всю электронику, танк встал, придавленный к земле собственным весом.

***



      Сердце стучит так, будто сейчас выпрыгнет из горла. Или из одной из дырок в моем бренном теле. Медкомплект из танка помог, но сонливость от панацелина только усилилась. Имплантаты говорят, что ресурс организма выработан наполовину. Очередная решетка ведет в отсек ядра.

      - Нет, не тут. Вон тот кабель выгорел. Заменим его и можно калибровать энергосеть. Тут работы всей на полчаса.

      Одно греет – Катя и команда не попались. У них хватит ума не колыхаться, пока не представится возможность ударить результативно. Я думаю, взрывы в арсенале дадут такую возможность – по-другому сигнал подать не могу, да и времени мало.

      Очередной отсек. Рабы. Преимущественно люди. Кто-то потерял человеческий облик, кто-то пытался организовать себя, а большинство просто смотрели в одну точку. Безысходность в этом отсеке так и сквозила. Я постарался как можно быстрее пройти этот участок пути. Знаю, что вентиляция это одно из самых очевидных решений, но в моем случае оно было единственное. Пока они не обнаружат обугленный экипаж танка, задушенную азари, и обезглавленного турианца, пираты будут считать меня мертвым.

      А вот и кабинет их босса. И это… азари? Я удивлен. Шипит гермодверь и в каюту заходит батарианец. Из его носа сочится кровь, а на лице появились свежие ссадины.

      - О, Богиня! Что случилось?

      - Альянсовцев взяли.

      Сердце упало с огромной высоты и разбилось вдребезги о скалы.

      - Четыре парня и две девушки.

      Азари порылась в шкафу и достала упаковку панацелина.

      - Прекрасный пол оказался куда агрессивнее. Если бы не они, обошлось бы без последствий. Биотичке ввели снотворное и заперли в одиночку, остальных поместили в камеры блока С.

      Азари обработала раны, но покидать колени батарианца не спешила.

      - А еще ты самая красивая девушка в этой галактике.

      - Ты ни о чем не забыл?

      Пират заметно напрягся.

      - Нет… наверное.

      - Ты обещал завязать с этим всем, продать корабль и распустить команду. И улететь как можно дальше, со мной.

      - С радостью. Продадим товар и будем свободны.

      Освободить команду и сбежать или убить их командира и разблокировать отсеки дистанционно? Месть сладка. Фазовые боеприпасы заряжены – барьер не поможет. Азари будет первой. Выбиваю решетку и спрыгиваю на пол. Боль волной прокатывается по всему телу. Сразу спускаю курок. Минус. Тело падает на пол. Второй выстрел, такой же безошибочный. Однако цель успевает дернуться и пуля попадает в горло, не задевая позвоночник. Только что батарианец продлил свою агонию на полминуты. У меня не хватает духу посмотреть ему в глаза, поэтому я просто подхожу к терминалу и ввожу необходимые запросы. Паролей нет.

      Отлично, двери разблокированы и я уверен, что мои смогут выбраться и добыть оружие. Они профессионалы и я в них уверен.

      Пара лежит в стороне. Даже после смерти он не выпустил её руки. Достойно.

      Шкафчик с оружием стоит прямо у входа. Для пиратов тут очень хорошее вооружение: гранаты, штурмовки, пистолеты, даже пусковая установка есть. Кто-то сейчас получит на орехи.

      Через восемь минут я был укомплектован и полностью готов к полномасштабной войне. Пулемет в руках, две винтовки на спине, рядом с ракетницей. Два пистолета на поясе и целая куча гранат в самых неожиданных местах. Любой, кто встречался мне в узких коридорах корабля, был разорван в клочья огнем из пулемета. Я пробивался в отсек ядра, чтобы получить к нему удаленный доступ и полюбоваться фейерверком после завершения миссии. Я буквально чувствовал, как нарастает паника в командном составе корабля. Одновременное продвижение неизвестного терминатора, молчание капитана и массовый побег пленников из загонов. Ситуация медленно выходила из-под контроля. Наиболее организованные огневые точки я забрасывал гранатами, а контрнаступление подавлял огнем. Абсолютная беспомощность пиратов меня забавляла – не могут справиться со своим собственным оружием.

      Но любому счастью рано или поздно приходит конец. Пулемет заклинило и чудом уцелевший батар рванул по коридору. Я замахнулся было гранатой, но обратно его буквально отбросило огнем четырех-пяти стволов.

      - Свои!

      Из-за угла вышли морпехи. Уже ставшие родными и близкими. Катя, не скрывая эмоций выронила винтовку и чуть не сбила меня с ног, сжав в объятиях.

      - Стой, подожди… у меня пуля в ребре.

      Она все же разобрала мое шипение и отпустила меня. Остальные кивнули.

      - Извини. Я боялась, что ты…

      - Нет. Меня так просто не убить. Я ведь так и не сделал тебя в симуляторе.

      Неловкая, не к месту шутка все же развеяла мрачную атмосферу, которая тут же вернулась после моего следующего вопроса.

      - А где Фрия?

      Браун побелел и стиснул зубы. Логнар выругался, а остальные промолчали.

      - Ясно. Леман, мы отмстим, слышишь?

      Он предпочел не отвечать. Первая боевая потеря. Моя левая рука, биотическая мощь отряда, слегка безумная и всегда агрессивная девушка была мертва. Это больно. Но я, как командир обязан сохранять голову даже в таких ситуациях.

      - Нам придется разделиться, чтобы сохранить баланс сил. Стоуны, Катя – вы идете в обход. Ваша задача – снять предохранители и взорвать баки с хладагентом. Я, Логнар и Браун, пойдем напрямик и привяжем ядро к моему унику – отойдем на безопасное расстояние и обезвредим корабль окончательно. Все ясно?

      Убедившись, что каждому ясна его задача, я взвалил себе на плечо ракетницу – мне кажется, что они успели задраить люки.

      Оба отряда продвигались как нож сквозь масло. Возникавшие на пути баррикады, люки и солдаты сметались легко и без проблем. Мое же состояние ухудшалось. Периодически перед глазами появлялись темные пятна. Раны ныли все сильней. Швы, наложенные еще до корабля, разошлись и теперь кровоточили. Сколько я уже дерусь? Восемь часов? Пять? Визор буквально искрил красным светом и требовал полного покоя и неподвижности. В сосновом ящике отдохну, а сейчас работай, Шепард. Тебе до Спектра, как до центра галактики, а ты уже сдыхаешь.

      Однообразные отсеки смешались в единую полосу, резко прервавшуюся гулом огромного ядра.

      - Браун, к консоли. Логнар, контролируй коридор.

      Синхронизированные во время собрания уники проложили линию связи. Вызов принят.

      - Катя, что у вас? Не ранены?

      - Нет, все нормально. Мы уже закончили, сопротивление минимальное. Хладагент выпущен. Встречаемся у точки сброса. Конец связи.

***



      Почему я тогда не обратил внимания на её дрожащий голос? Ведь я мог бы все бросить и дойти до баков с охладителем… и удостовериться, что её там нет.

      - Тогда почему ты не пошел за мной?

      В глазах подруги укор. Я не знаю ответа на этот вопрос.

      - Или не хочешь знать?

      Она встает со стула и подходит к окну, буквально впиваясь взглядом в неоновое безумие Омеги. Как же мне хочется сейчас дотронуться до её плеча, обнять, но она не позволит. Говорит, что я сгорю, если сделаю это, поэтому мне приходится до хруста сдавливать граненый стакан.

      - Что ты собираешься делать? Теперь, когда ты собственными руками похоронил свою мечту?

      Может, это действие батарианского пойла, может я слишком устал, но гнев поднимался откуда-то изнутри.

      - Я похоронил её из-за тебя, только ради тебя я отказался от всего…

      - И не смог удержать то, что получил взамен?

      Её доводы как всегда безошибочны. Гнев потух, оставив после себя глухую тоску и отчаяние. Стакан лопнул, осколки вонзились в кожу. Мои пальцы скользят по столешнице, выводя кровавые узоры, слегка размытые пролитым алкоголем.

      В полутьме тесной комнатушки, заваленной мусором, она казалась призраком, которому чужды мирские дела. Свободная, слегка мешковатая одежда, грубые движения, все как обычно, но взгляд… она была определенно очень рассержена. Чем? Тем, что я не прострелил чертову дверь и не обрек две тысячи человек на смерть от радиации? Тем, что не погиб вместе с ней?

      - Ты не понимаешь…

      Её плечи опустились, а голова слегка наклонилась вперед.

      - Я еще приду.

      Она ушла. Просто растворилась в воздухе, не оставив ни следа своего присутствия. Зачем она приходит каждый раз, терзая меня? Неужели не понимает, что мне больно, что я однажды могу не выдержать? Я бежал из Альянса, чтобы забыть, на Омегу, чтобы забыться. Но и здесь она дотянулась до меня, чтобы каждый день заставлять меня вспоминать каждую мою ошибку. Не хочу думать. С меня хватит.

      Два шага отделяют меня от забытья столь желанного, что трясутся руки, колени почти не держат. Шприц с розоватой субстанцией оказывается в руке раньше, чем я успеваю о нем подумать. Через минуту все видения размываются, а тело начинает светиться от переполняющей его энергии. Реальность сжимается в тугой комок и со временем гаснет в биотических сполохах. Лишь смутная тревога не дает мне упасть на самое дно, опуститься ниже черты, отделяющей человека от скота. Возможно, постоянно встречающиеся на улицах станции примеры?

***



      На следующий день я буквально выполз из своей квартирки и направился к выходу. Имплантат нестерпимо жгло, а обезболивающие закончились. На лестничной клетке я едва не поскользнулся на рвоте, смешанной с кровью синего цвета. Похоже Феликс нашел еще одну турианку, взамен предыдущей. Наконец, я вырвался из удушающей атмосферы бытия жилого дома и наметил себе примерный маршрут: лазарет – бар – дом.

      Добравшись до больнички, я обнаружил там ту самую турианку. Бедняга. Следы от паяльника очень долго заживают, а часть пластин придется менять на синтетические. Татуировки, когда-то бывшие красными, расплылись и мешались с костной тканью. Надо отдать должное, Феликс не тронул ни глаза, ни конечности. Даже пальцы не отрезал.

      Все это мозг регистрировал на автомате, записывал куда-то далеко, на задворки сознания. Мои мысли же были направлены на волшебный шкафчик с чудодейственными лекарствами. Этот вожделенный объект висел за спиной крепкого санитара, который что-то печатал на терминале. Бронированное стекло служило не только средством безопасности, но и передавало информацию. Владелец клиники признавал только дистанционное общение. Набрав необходимую комбинацию, я перевел деньги на терминал. Парень, не отрываясь от виртуальной клавиатуры, протянул руку к шкафчику и на ощупь достал нужную ампулу.

      Драгоценная моя. Боль уходит. Теперь у меня есть пара часов абсолютной свободы от всего мира. Пускай меня почти не держат ноги, а руки потеряли чувствительность, но я еще в состоянии думать. По старой привычке я занял самый темный угол в баре. Как же это хорошо, не думать ни о чем.

      - Экстренный выпуск новостей. Сегодня мы получили сообщение о том, что батарианский флот вторгся на территорию Альянса и за восемь часов полностью захватил три звездные системы. Руководство Альянса никак не комментирует этот акт агрессии. В то же время все батарианские планеты закрылись, все корабли, приближающиеся к ним, подвергаются обстрелу. Совет Цитадели потребовал от Гегемонии прекращения военных действий, но ответа не получил. На данный момент земляне сумели организовать оборону, но силы явно не равны…

      Решились. Сначала проверяли Альянс на прочность посредством пиратов, а сейчас решили напасть всерьез. А какая мне, собственно разница? Я в Альянсе не состою, да и не слишком за человечество радею. Окончательной победы батарианцы не добьются, но отхватить большой кусок космоса смогут. На краю сознания билась мысль о каноне, но сейчас она сжалась до микроскопических размеров.

      А в баре назревала драка между людьми и батарами. И у меня нет желания в ней участвовать.

***



      Спустя час, как только за моей спиной закрылась дверь, снова явилась она.

      - Что скажешь? Печально, когда не можешь предсказать будущее?

      В этот раз Катя сидела на диване и разглядывала мое лицо. Что она видела? Пятисантиметровые рытвины, образовавшиеся от воздействия радиации, да проступающие имплантаты.

      - И ты, конечно же, не догадываешься, почему реальность так сильно исказилась?

      - Нет.

      Знаю. Я ушел из Альянса, поэтому меня не было на ключевых точках в нужное время. Отсутствие нужного элемента повлекло за собой обрушение всей пирамиды.

      - Зачем ты пытаешься отрицать очевидное? Твое место там, а не здесь. У тебя будет шанс. Последний. Проверь терминал.

      Сильная вспышка и темнота.

      Я вслепую поднялся и на ощупь добрался до кучи мусора, с погребенным под ней терминалом. Зрение понемногу начало возвращаться. Многочисленные кружки и тарелки за звоном посыпались на пол, а комнату осветило оранжевое свечение. Одно входящее сообщение. Рассылка, инициализация программы «Корсар». Предлагают высокую плату, после выполнения можно поступить на службу. Снова втянуться в кровавую воронку убийств. Быть машиной для уничтожения себе подобных. В прошлый раз я слишком сильно обжегся, чтобы сразу броситься в вербовочный пункт.

      Итак, разложим «за» и «против». За: я возвращаю события в примерно верное русло, возможно наберу новую команду. Против: будет больно снова видеть символику Альянса, будет больно слушать лозунги, настоящую цену которым я уже испытал, полулегальное положение в войсках, явно пренебрежительное отношение регулярных войск и невыполнимые задачи. Проще говоря, нами будут затыкать дыры во фронте.

      Есть второй вариант – наемник. Убивать, кого прикажут, умирать за того, кто заплатит. Нет. Это не вариант, по крайней мере не для меня.

      Оставаться здесь я точно не намерен.

***



      Сегодня перестал существовать Том Смит, житель космической станции «Омега», странный наркоман, никогда не испытывавший ломки. Формальная строчка в регистрационной книге перестала существовать. В пламени исчезла его квартира, тайник с оружием и все документы. С вещами исчезла и память о нем.

      Потом было много крови. На моих глазах тысячи разумных превращали друг друга в фарш, изобретая все более изощренные способы уничтожения. Только чудом я избегал смерти, в большинстве случаев только потому, что оставлял за спиной весь остальной отряд. Цена моей жизни – десяток душ. Удалось мне в Альянсе прослыть Красным Бароном, за расправу над четырехглазым ублюдком, а потом долго отмывать от крови броню.

      Биотика почему-то росла в куда больших темпах, чем до Омеги. Подозреваю, что красный песок тому причина. Взвешивание также дало неутешительные результаты – вес сто тридцать килограмм. Ненадолго выпал в осадок, но потом проверил рентген… и все стало ясно, как сумерки двадцать первого декабря. Имплантаты, ранее напоминавшие ровные ряды блоков, теперь пустили корни и повторяли очертания тела. Отростки тянулись вдоль каждого нерва, проникали в основные группы мышц и оплетали брюшную полость с диафрагмой. Головной и спинной мозг этими отростками просто кишели. И ни следа предыдущих модификаций.

      После этого сканирования я начал думать. Становиться биороботом мне сильно не хотелось, но не благодаря этим ли модификациям я выживал в самых экстремальных ситуациях? Если эти штуки заточены на контроль, почему не было приказов? Когда я начал спрашивать у медика про имплантаты, растущие в теле носителя, он задвинул эту теорию на уровень «научная фантастика». И снимки я ему так и не показал.

      Но если этот имплантат столь сложен, то есть вероятность, что его создатели могут быть причастны к моему внезапному переселению в это тело. А значит нужно непременно найти их. Еще одна задача из класса «Невыполнимо».

      Геополитика приходила к довоенному уровню, но промышленность Альянса, разогнавшись, уже не могла остановиться. За два года было построено семь носителей, десяток крейсеров и более двух сотен фрегатов, вербовались тысячи солдат, были выжаты все резервы. После того, как фронт выровнялся и батарианцы перестали отжирать по системе в неделю, зашевелился Совет.
Миротворцы сочли этот конфликт локальным. Таким было официальное оправдание. Пара мощных контрударов со стороны Альянса заставили пятиться уже батаров. Через полтора года, когда выдохлись обе стороны, вмешался Совет и кинул кость победителю, а проигравшим дал по затылку. Других сравнений у меня не нашлось. Пара планет с залежами руды присоединились к Альянсу, а Гегемония выплачивала штраф… Совету. Теперь батарианцы официально признавали Предел, как сферу влияния Альянса.

      Ни на секунду меня не покидала лишь Катя, однако в корпусе N7 её образ начал выцветать. Я терялся в буднях, лихорадочно цеплялся за неё.

      «Не хочу, не хочу». Кричал я раз за разом, смотря в затылок ходящему в пустоту призраку.

      «Надо». Не оборачиваясь говорила она.

      Мне не надо было видеть её лицо, чтобы видеть слезинку, скатывающуюся по щеке.

8. Снова в седле или "Сегодня мы отменяем канон!".

      Итак, я снова в Альянсе. Пускай без былого задора и блеска в глазах, но с обширным послужным списком и, как говорил Джокер, с «туевой хучей» разнообразных поощрений. Даже пара медалек наберется.

      Не секрет, что в любом обществе, на любом временном отрезке будут дестабилизирующие факторы, образовывавшие подобие террористических организаций. С течением времени этот процесс оформился и стал неотъемлемой частью общества. И другие расы не являлись исключением из правил, даже ханары не избежали этой участи, хоть, в основном, на религиозной почве. В двадцать втором веке основной массой изгоев являлись биотики.

      Их гонения представлялись мне величайшей глупостью – ставить человека ниже себя за то, что он не схватил онкологию, не умер от облучения, а приобрел дар. Однако, этот дар делал его сильнее. А сильных боятся. То, чего боятся - ненавидят. Этот алгоритм тысячи раз играл с человечеством злую шутку, когда изгнанные по подобным признакам люди возвращались с кучей единомышленников и начинали мстить. Да и месть не очень полезная штука, хотя приятная, с очевидным не спорят.

      Мои собственные навыки в этой области выросли, но о боевом применении говорить все равно рано. Все, на что меня хватает – поднять в воздух стул и удерживать его секунд двадцать. А потому, базовую квалификацию биотика в Альянсе не получить. Пока.

      Меня отнюдь не прельщала перспектива оказаться в центре событий и ходить на жнецов с пистолетом, но у других куда меньше шансов на успех.

      «Ведь ты уже не совсем человек, Шепард».

      Дрянь в моем теле за этот год почти не развивалась, только в некоторых местах появились утолщения. Никто об этом не знал, я сам следил за ней при помощи портативного сканера. Какой-то иррациональный страх не позволял мне раскрыться. Никакого дискомфорта она не приносила, а пользу переоценить очень трудно.

      Месяц назад по станции прошла тревога – угон корабля – и тут же затихла. Из аудиозаписей пятилетней давности я понял – началось.

      Глупо конечно я, наверное, сейчас выглядит мужчина, сидящий на скамейке и смотрящий на фрегат, как пятилетний ребенок на дредноут. Тут я увидел Андерсона, который выходил из шлюза, и знакомился с Кайденом и Дженкинсом. Я позволил себе опоздать на две минуты, и дать освоиться своим, насколько я понимаю, напарникам.

      Накануне просмотренные записи давали представление о строении корабля, но загадывать не хотелось. Поприветствовав Андерсона по уставу, я пожал ему руку. Несколько раз мы пересекались и были неплохо знакомы.

      Нормандия изнутри оказалась точно такой же, как и в игре. Тот же Джокер, тот же Прессли, та же карта Галактики и десятки мониторов вдоль стен. Экипаж встретил меня дружелюбно, а Джокер не смог удержаться от колкой шуточки, но мне было не до него. Капитан тем временем провел меня в мою каюту и разъяснил мне мои обязанности и распорядок дня. В принципе ничего сложного: завтрак, высадка, обед, высадка, ужин, отбой. Если высадок не намечалось, то в обязанности десанта входила и проработка тактики и стратегии.

      А для меня, как для старшего помощника, были и дополнительные обязанности: рапорты и отчеты. Нет, не так… РАПОРТЫ и ОТЧЕТЫ. Добро пожаловать в Альянс. К счастью, не спать по двадцать часов в сутки уже вошло у меня в привычку и у меня вполне хватало времени, на налаживание контакта с экипажем. А вот с отдыхом тут явные проблемы. Или пялиться в иллюминатор, или в отчеты. Я воспользовался первым вариантом, крепко обосновавшись в рубке, Джокер не возражал.

       - Джон!

       - Согласно Уставу пункт 56, положение 9, старший помощник капитана имеет право наблюдать за работой членов экипажа, если своими действиями не мешает выполнять им свои обязанности. Я тебе мешаю? Я так и думал, что нет.

       - Джон!!!

       - Да успокойся ты, сейчас уйду. Мы в дрейфе?

       - Ненадолго. Скоро отбываем на Цитадель. Какого – то Спектра забрать надо. Сказали: «Совету Цитадели нужно проверить, на что пошли их инвестиции.»

       - Вот это новость. Кто-то еще знает?

       - Нет. И смотри не проболтайся.

       - Эх, Джефф, не читаешь ты книжек. Новость, которую знает один, неизвестна никому. Тайна, известная двоим, уже не совсем тайна, но есть хотя бы шанс, что она останется таковой. Новость же, которую знают трое, известна всему миру…

       - Э-э-э… надеюсь, это просто метафора.

      Пока Джокер соображал, я медленно впадал в панику. Я надеялся хотя бы на небольшую отсрочку, но история развивалась слишком быстро. Боюсь даже представить, что будет на самой Цитадели.

      Путь до пупа галактики я провел в каюте, ища информацию по гетам. Её оказалось очень, очень немного. 300 лет назад кварианцы создали гетов, геты начали задаваться вопросами о бытии, душе, и тому подобном, кварианцы попытались убить гетов, геты изгнали кварианцев. Все. Даже о том же Флоте написано гораздо больше. Судя по всему, Совет усердно затирает все, касающееся Утренней Войны.

      На подлете к Цитадели, Андерсон вызвал меня в брифинг-зал для разъяснения деталей. Пришвартовываемся к Цитадели, отдыхаем 2 дня, забираем СПЕКТРа и летим на Иден Прайм. На мой наигранный вопрос: «Зачем?» ответа не последовало.

      Затем я пошел в кабину пилота, чтобы поглазеть на Цитадель. Джокер что-то бубнил себе под нос. Видимо, проход через ретранслятор был не таким уж и легким занятием. Вдали виднелась, и быстро приближалась, игла ретранслятора. Джокер нажал на какую-то кнопку, посылая приветик «Властелину», и вся махина засветилась ярко-голубым светом.

      - Диспетчерская Цитадели. Говорит фрегат Нормандия – Альянс. Просим стыковки в доке Д-57.

      - Нормандия. Это диспетчерская. Стыковку разрешаю.

      Цитадель… она воистину огромна. А когда ты начинаешь понимать, что каждый из этих ничтожно маленьких огоньков – огромный небоскреб – голова кругом идет. Сколько же живых существ здесь погибло во время смены циклов? Триллионы? Миллионы триллионов?

      После стыковки и первого же шага на станцию, меня не покидало странное чувство, что я иду по воде, а не по металлу. Приходилось давить инстинкты и не раскидывать руки в стороны в попытке сохранить равновесие. Возможно это связано с тем, что только я один знаю, что эта станция отнюдь не статична, обладает собственным сознанием и древнее любой из населяющих её рас?

      Мне надо найти Гарруса, Рекса и Тали. Гаррус – СБЦшник, и у него сейчас не было повода для беспокойства до Иден Прайм. Значит, его трогать пока не буду, да и информацию мне вряд ли кто-то даст. Рекс – заказ на Фиста он получит от Серого Посредника, значит, его на Цитадели еще нет. Тали – а вот здесь можно кое-что сделать.

      - Авина, где находится клиника доктора Хлои Мишель?

      - Местоположение клиники отмечено белой точкой на вашем уни-инструменте.

      - Спасибо.

      Всего в паре кварталов отсюда появился белый указатель. Пешком дойду. По пути к доктору, я думал, как мне объяснить свой визит, и необычную просьбу. Но тут…

      - Эй, не надо. Я же говорю, у меня ничего нет.

      Кто-то, видимо, кого-то грабит. А мне какое дело? Черт, не могу я так. Парагон во мне из летаргического сна очень не вовремя выходит. Я свернул за переулок, и увидел около десяти пустых ларьков. В дальнем углу, двое людей избивали азари. От этой картины у меня внутри что-то оборвалось, и я двинулся к ним. Сначала медленно, но постоянно наращивая скорость. К ножу в куртке я даже не потянулся.

      Тут они заметили меня.

      - Эй, ты кто? Чё тебе здесь надо?

      - Да, вали отсюда!

      Десять метров.

      - Да ладно, может он присоединиться хочет…

      И тупой смех. Этот получит первым. Пять метров.

      - Сэм, доставай ствол.

      Два метра.

      Первого я схватил за шею и заломил руку за спину. Второй достал пистолет и прицелился в меня. Медленно, шаг за шагом я приближался к нему. Пистолет в руках трясется, в глазах - полнейший ужас.

      - Не подходи! Я выстрелю!

      - Не выстрелишь. Я знаю таких, как ты. Никогда не стреляют. Ведь это твой приятель, как минимум. Возможно друг. Ты ведь не хочешь, чтобы у тебя руки были в крови?

      Дрожь усиливается. Я угадал. Теперь надо усилить эффект.

      - Ты ведь знаешь, что на Цитадели весьма жесткие законы. За этот инцидент – я кивнул на сжавшуюся в углу азари - вам светит года четыре. А если ты его убьешь, будешь сидеть пятнадцать.

      Теперь подарить надежду.

      - Но если ты сейчас отдашь мне свою бутафорию и уйдешь отсюда – я тебе ничего не сделаю.

      - Как? Как ты узнал про пистолет?

      Он опустил пушку и положил её на прилавок. Или я что-то не понимаю или… разжав руку с этим неудачником и взяв в руки пистолет, я понял о чем он. Это была реальная бутафория – кусок пластика и ничего больше. А этот урод подхватил своего бессознательного подельника (видимо слишком сильно я его придушил) и скрылся за поворотом.

      Азари сидела в углу и не двигалась. Я серьезно забеспокоился. Она была без сознания, и мне удалось провести беглый осмотр. После него страшно захотелось догнать этих тварей и свернуть каждому шею. Переломы рук (видимо защититься пыталась), ребер (видны следы ботинок), вывих лодыжки ( наверное, убежать пыталась и споткнулась) и закрывшийся от сильного удара левый глаз. Есть люди гораздо хуже любых зверей, хуже жнецов и коллекционеров. Я нашел в справочнике номер Мишель и позвонил. Ответа ждать долго не пришлось.

      - Это клиника Здоровье Цитадели. Чем могу помочь?

      - Вы азари лечите?

      Времени нет. Состояние все хуже изо рта потекла кровь и, кажется, она пытается очнуться.

      - Да. Какие у вас симптомы?

      - Времени нет объяснять. Готовьте палату, сейчас привезу.

      Я вызвал ближайший аэрокар и начал готовить импровизированные носилки. Лист железа, на который я постелил свою куртку. К нему я припаял «бортики» из перил (да простят меня хранители) и положил на него азари. Загрузил эту конструкцию в прибывший аэрокар, а сам сел на переднее сиденье. На полпути к больнице я услышал кашель и обернулся. Она очнулась. Правый глаз был открыт и внимательно изучал меня. Если ей ничего не сказать – она начнет двигаться и нанесет себе еще больше повреждений.

      - Спокойно, мисс. Я капитан Шепард из ВКС Альянса. Постарайтесь не двигаться. У вас серьезные травмы. Мы уже летим в больницу.

      Азари, видимо успокоилась, дыхание выровнялось. Впереди блестела вывеска с красным крестиком. Я направился туда. Доктор встретила нас с каталкой и белоснежной улыбкой, но увидев состояние моей попутчицы, она тут же сделалась серьезной и погрузила её на носилки.

      - Ждите здесь, я приду через час. Может, через полтора.

      Я сел на лавку и связался с СБЦ. С экрана на меня посмотрел турианец с синими татуировками:

      - Здравствуйте. Это отдел расследований, Гаррус Вакариан. Чем могу помочь?

      - Здравствуйте. Я пошлю вам два фото. Это преступники, напавшие на меня и еще одну азари в переулке. Она сейчас в больнице.

      Часы с фотокамерой – полезная вещь.

      - Хорошо, я получаю фото. Явитесь, пожалуйста, завтра в академию СБЦ. Я встречу вас в 12:00.

      - Ладно, я приду. До скорого.

      Гаррус? Не может быть. Еще пара таких совпадений, и я начну подозревать качественную постановку.

      Затем я связался с дежурным на Нормандии и доложил, что сегодня приду под утро. Он, конечно, понял это по-своему, но пообещал, что начальству ничего не скажет.

      Через час доктор пришла и расспросила меня обо всех подробностях этого инцидента.

      - А вы - благородный человек, Шепард. Но вас тоже надо осмотреть.

      - Нет, спасибо, я здоров. Кстати, к вам не заходила недавно кварианка? Некая Тали Зора?

      - Нет, не заходила. А почему вы спрашиваете? Кварианцы на Цитадели – очень большая редкость.

      - Да так… я встретил её во время одной из… увольнительных, и она пообещала, что будет на Цитадели примерно в эти дни. А позвонить я ей не могу – наверное, коммуникатор вышел из строя. Если она к вам зайдет, позвоните мне или напишите сообщение, пожалуйста. Вот мой номер.

      - Конечно. Я сообщу.

      - До свидания.

      Время… почти два часа ночи по станции. Как раз прогуляюсь до Президиума, осмотрю статую ретранслятора. Вряд-ли это что-то даст, но я хотя бы буду знать, что не упустил ничего архиважного.

      На следующий день офицер Гаррус Вакариан, он же Архангел, встретил меня у лифта и провел в комнату для допросов, а потом расспросил меня о том, что произошло, ну, как расспросил… мне пришлось заполнить целую кучу бумажек и бланков различного назначения. Затем он отпустил меня, сказав, что сделает все, чтобы дело не утонуло в бумажной трясине.

      После четырех часов в СБЦ, я почти бежал в клинику, где меня уже ждала Хлоя.

      - Мистер Шепард. Не подскажете, почему ваша случайная знакомая так рьяно желает вас увидеть?

      - Не подскажу. Нет, честно. Я сам не знаю.

      - Пройдемте со мной!

      Меня её тон, если честно, сбил с толку. Она была на что-то рассержена. Мы дошли до палаты в полном молчании. Зайдя в помещение, я удивился роскоши, которая царила в ней. Во-первых, размеры. Комната была, как БИЦ на Нормандии, но прямоугольная. Во-вторых, мебель. Она была деревянной, что уже редкость, но отполированной почти до металлического блеска. С широкого, открытого балкона, можно было увидеть прилегающий парк, по которому гуляли разномастные посетители больницы.

      Азари как раз стояла на балконе и смотрела куда-то в сторону Президиума.

      - Здравствуйте.

      - Я вас ждала, Шепард.

      - Да, мне сказали. Как ваше самочувствие?

      - Хорошее, благодаря вам. Уже завтра я вернусь к работе.

      - Могу я узнать ваше имя?

      - Меня зовут Нара.

      Имя как имя. Молода, белые татуировки, темная кожа, голубые глаза.

      - Позвольте задать пару вопросов?

      - Вы имеете на это полное право.

      - Как вы оказались у рынков и почему так поздно?

      Она начала улыбаться и тут же ойкнула, прикрыв скулу ладонью.

      - Я сбежала из дома. Надоел постоянный контроль, порядок. Хотелось отведать настоящей жизни. Вот и отведала.

      - Все азари ведь биотики, почему вы не…

      - Отбивалась? К вашему удивлению – не все. Некоторые, как я не имеют этого дара с рождения, и презираются. Порой это презрение я вижу даже у самых близких мне людей. Пускай к нему даже примешиваются сочувствие и сопереживание...

      - Понимаю. Так что вы хотели у меня спросить?

      Она внезапно подняла голову и посмотрела в глаза.

      - Зачем вы спасли меня? До вас я слышала в переулке шаги, голоса. Остальные проходили мимо, порывались вызвать СБЦ, но не вмешались. Я же... азари.

      - Люди неоднородны. Я догадываюсь, что о нас думают остальные расы. Что мы чем-то похожи на батарианцев, и слишком быстро развиваемся, чтобы иметь благородные намерения. Это не так. Где-то я слышал мудрое изречение: «В каждой расе есть выделяющиеся личности. Гении, идиоты. Предатели и герои». И с каждым днем убеждаюсь в его правоте. Даже с некоторыми батарианцами можно нормально общаться. Среди кроганов есть ученые, мыслители и поэты. Среди людей есть те, кто не способен лгать. Среди саларианцев есть недалекие личности. Таких примеров еще можно привести несколько десятков.

      - Откуда вы все это знаете? Я думала, люди в большинстве своем – ксенофобы.

      Так я и думал.

      - Таковых примерно половина, но чтобы излечится полностью – нужно изучать культуру и обычаи других рас. А этого никто, к сожалению, делать не хочет.

      Коротко пискнул уник. Я улыбнулся.

      - Мне пора, до скорого.

      - До свидания, Шепард.

      Я принял звонок.

      - Шепард, ты меня слышишь? Где ты? Капитан сказал, чтобы ты направлялся в доки. Мы улетаем.

      Аленко… убью. Такой интересный разговор.

      - К чему такая спешка?

      - У нас СПЕКТР на борту.

      - Принято.

      По прибытии на корабль Джефф коротко кивнул в сторону БИЦа. Турианца не обнаружилось, значит - рубка связи.Я подошел к двери и стал слушать. Стены на фрегатах тонкие и слышимость просто замечательная.

      - Итак, что же с Шепардом? Вырос на земле, в детдоме. Мать умерла при родах, отец спился. Для кандидата, не слишком хорошая наследственность.

      Чертов Удина. Уже на этом месте я бы его и придушил. Но надо дослушать. К тому же, там всего лишь его голограмма.

      - Насколько я знаю, он не был сильно привязан к семье. Изворачивался, как мог. Умеет выживать.

      - Я слышал, о том, что он вытворял во время войны с батарианцами. Совет этого не оценит.

      - Насколько я знаю, он сторонник индивидуального подхода и жесток только с теми, кто сам ведет себя подобным образом. Полагаю, всем известны методы батарианцев.

      - Что ж, раз так, то я не имею возражений по поводу назначения Шепарда.

      - Я тоже.

      - Решено. Я сообщу Совету о нашем выборе.

      Красивая туманность в иллюминаторе. Сверхновая звезда жила красиво, ярко. И ушла так же красиво. Ослепительной вспышкой озарила бесконечный мрак, и на смертном одре подарила каждой звезде на небосводе часть себя. Так должен жить герой. Так он должен и умереть. Так и будет. Я не боюсь смерти. Я боюсь бессмысленной смерти.


***


От автора: Возможно, кто-то заметил снижение качества текста. Все потому, что использовались зарисовки времен... короче, очень старые.
Теперь о хорошем: следующая глава будет завтра - послезавтра.

9. Иден Прайм или "Улица разбитых фонарей. Часть 1".

      - Шепард! Хорошо, что вы пришли раньше. Мне хотелось бы поговорить.

      Дружелюбный Спектр? Не верю, товарищ Станиславский.

      - О чем?

      - Иден Прайм – планета – сад . Пример того, что Альянс может не только строить колонии, но и защищать их. Но так ли там безопасно?

      - Альянс сможет адекватно ответить на любую угрозу.

      Он хмыкнул. Этот турианец нравится мне все меньше и меньше.

      - Ваш вид еще новичок…

      Далее он начал мутить воду и ходить вокруг, да около. Я слушал в пол уха. Затем пришел Андерсон, и мне рассказали «удивительную новость» о том, что меня выдвигают в Спектры. Я дежурно отвечал фразами, вроде: «Что это значит?». Диалог в одни ворота продолжался уже десять минут, как нас вдруг прервал Джокер.

      - Капитан. Сообщение с Иден Прайм. Вам нужно это увидеть.

      На видео геты буквально расстреливали гарнизон колонии, не оставляя защитникам ни единого шанса. При виде Властелина у меня заныли виски, он большой. Больше чем я предполагал. Его конструкция казалась мне совершенной, величественной… идеальной.

      - Джокер, есть ли другие корабли Альянса поблизости?

      - Нет, капитан. Мы в семнадцати минутах полета.

      - Тогда давай быстрее.

      Найлус вдруг оживился, перемотал видео на Властелина. Он долго смотрел на Жнеца, а потом резко развернулся и пошел в ангар. Я отправился за ним.

      После необходимых манипуляций с броней и оружием, я построил свой «штурмовой отряд» из двух человек возле МАКО.

      - Рядовой Ричард Лирой Дженкинс, вы дебил?

      Это я озверел, увидев красную лампочку у него на поясе, сообщавшую о том, что щит отключен.

      - Броня обычного пехотинца не рассчитана на ловлю пуль – для этого и нужен кинетический барьер, который у вас отключен. При контакте с неизвестным противником. Вы понимаете, чем это грозит?

      Он побледнел, схватился за пояс и включил щит.

      После высадки я активировал техническую броню и быстро осмотрелся. Пузыри, деревья и камни. Больше ничего. Ландшафт планеты каменистый, но в низинах скопилась плодородная почва, где и выращивали знаменитые иден праймские овощи.

      На скале у космопорта сидел Жнец, и расплавленным железом пресекал попытки гарнизона пробиться к челнокам.

      - Вперед. Быстрее.

      С некоторым удовольствием я отметил, что солдаты действуют профессионально, хоть и несколько своеобразно. Дженкинса учили биться в строю и на передовой, так что он не сильно скрывался, скорее делал вид. Работать с Кайденом было удобнее, его, почти универсальная специализация подразумевала диверсионную работу. Со временем он, возможно, уйдет в разведку, или в СПЕКТРы.

      Вступать в бой с гетами все же пришлось, и теперь каждый синтетик на Иден Прайм находился в боевой готовности. Вся проблема была в том, что стреляли они со стопроцентной точностью. Я вообще решительно не понимаю, как геты 300 лет назад не стерли кварианцев в пыль, с такими-то возможностями.

      Я насчитал около двадцати гетов и восемь дронов, с которыми мы успешно справились. Еще три гета получили критические повреждения и отступили. На нашей броне дырок было немного, в основном на шлемах, но именно эта часть экипировки была лучше всего защищена, после нагрудника, поэтому обошлось без жертв.

      На следующем повороте я вырвался вперед и так неудачно споткнулся об, мать его кварианца-создателя, дрона, и вылетел кубарем прямо под ноги гетам.

      Я лежал на спине, а вокруг меня было около двух десятков гетов-солдат и два Прайма. Я в который раз удивился, что ж мне так везет, и попытался встать, но один из бойцов без труда поднял меня за ногу над землей и швырнул в дерево. Одной рукой. Хрясь! Хрум! А я и не знал, что ломать одновременно несколько ребер - это очень больно. Затем он подошел ко мне и начал тыкать свой трехствольный дробовик мне в лицо.

      Панацелин смешался с адреналином в крови, создавая боевой коктейль. По мышцам прошла волна судорог от имплантатов, заработавших на полную мощность. Интерфейс визора сменился на красный, а у гетов на теле появились красные точки, которые показывали уязвимые места. Все это произошло, за какие – то секунды.

      Я резко вскочил на ноги и, уже на взлете ударил платформу в фонарь на голове, на развороте, подсек ему ноги, а затем раздавил лицевую панель. Спрятался за деревом я уже под градом выстрелов. Со стороны леса послышался стрекот винтовок, которые разрядили щиты Прайма. Из подсумка я достал пару гранат и бросил во вторую тяжелую платформу. Та разлетелась на куски. Появившаяся легкость в теле не позволяла сидеть в укрытии и гнала меня вперед, на врага.

      Первый попытался выстрелить мне почти в лицо, но я нырнул под винтовку, схватился за запястье, и, крутанувшись, оторвал ему руки, а добил ударом его же винтовки в фонарь. Второй успел выстрелить в бедро и вскидывал винтовку выше, пытаясь пальнуть в голову, но адреналин делал свое дело, и я ничего не почувствовал. Прямой удар ногой в колено вывернул его в другую сторону, заставив гета потерять равновесие, а я ускорил падение и размозжил голову гета об камень. Третья платформа попыталась отступить, но я прыгнул на неё сзади и рукой вырвал лампочку из корпуса, что просто обесточило системы гета, однако я, еще не понимая произошедшего, в исступлении бил по машине, корежа уже пустой корпус.

      Аленко тихо положил мне руку на плечо, но тут же отпрянул, вляпавшись в кровь. В мою кровь. Я тихо встал с гета и ощупал себя на предмет повреждений. Ого! Пять пуль в нагруднике, одна из которых вошла в плоть. Два заряда засели в правой ноге. Руки были в многочисленных ссадинах и порезах. Я тихо заржал.

      - Капитан?

      - Мне теперь в медигеле просто искупаться нужно, чтобы обработать все ранения. Ладно, пошли дальше.

      - Шепард, вы уверены, что сможете продолжать?

      - Аленко, мы – солдаты. Нас никто спрашивать не будет. Мы не можем ничего сделать, не выполнив задачу. Мы даже сдохнуть не сможем, пока командир не прикажет, понимаешь?

      Не понял. Ну и ладно. Адреналин отступил, и теперь я прекрасно прочувствовал каждую пулю, посаженную в мое тело. Идти было чертовски сложно. Но надо. Проковыляв дальше, мы никого не встретили. Ни гетов, ни трупов, ни хасков, ни Альянса. На площадке, где откопали маяк, тоже никого не было.

      - Здесь должен был быть маяк, но его утащили геты.

      - Почему вы так решили?

      - Потому что это типичная легкая переносная археологическая лаборатория для неизвестных объектов, с полным экранированием и целым комплексом исследовательских инструментов. Геты разбили стекло и пытались перенести маяк, но мешали консоли. Видишь, как были оборваны провода? Органики бы их отключили, а у гетов нет времени на такие мелочи.

      Нас прервал громкий выстрел. Найлус.

      - Живо! Бегом!

      Мы пронеслись мимо «зубов дракона» с насаженными людьми и обгоревших останков модульных домов. Похоже, геты взрывали постройки прямо с колонистами внутри. Я отставал, прихрамывая на обе ноги, но снайперку в кобуру не убрал, так как надеялся подстрелить Сарена издалека. Перевалив через холмик, я тут же плюхнулся на камни, пропуская над собой вал огня, и укатился влево, за камни. Навел ствол. Прицел. Вижу его. Когда перекрестие остановилось на его голове, он будто что-то почувствовал, и обернулся. Я мог поклясться, что он смотрел мне прямо в глаза, видел меня с расстояния больше километра. Выстрел!

      Пуля летит со скоростью, близкой к световой. Мой, улучшенный имплантатами глаз улавливает красное свечение у него на поясе. Щит отключен, вероятно, чтобы Найлус ничего не заподозрил. Стальная смерть летит ему точно в левый глаз и тут случилось невероятное. Он успел дернуть головой, когда пуля уже была на полпути к цели, вправо, и она врезалась ему в мандибулу.

      Через прицел я видел, как он отшатывается назад, зажимая рану рукой, как подбирает отстреленную кость, как смотрит на меня. Убегает, что-то приказывая гетам. Мне не нужно слышать, чтобы понять.

      - Убить их всех!

      Сослуживцы плохо справлялись с гетами, и я решил помочь им, отстреливая снайперов. Погасив все фонари на склоне, мы спустились к хранилищам и увидели тело Найлуса, которое можно было узнать, только благодаря красной броне и оружию. Использовался только один разрывной патрон. Уцелела только правая нижняя часть головы и шея, остальное валялось поблизости.

      Дальше мы следовали без осложнений. Кайден сбрасывал гетов прямо на рельсы, где они поджаривались на высоком напряжении, а Ричард и я дырявили головы. Бомбы обезвреживали мы с Кайденом попеременно, а Лирой страховал со спины. Нас поджидал невероятный сюрприз возле площадки, где был маяк.

      Аленко я послал в ангар, чтобы не дать Сарену сбежать, использовав челнок Альянса. Ричард полез по верхотуре, занимать снайперскую позицию. Мне необходимо было поговорить с Сареном наедине.

      Четыре гета и Сарен, который держал в заложниках около десяти колонистов и Эшли с двумя космопехами. Кровь из раны заливала его броню, но он как будто и не чувствовал ничего. Поразительное самообладание.

      - Сарен!

      - О, неужели тот неизвестный снайпер знает моё имя?

      - Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Спектр. Сарен Артериус. Первоклассный киллер, дознаватель и моральный урод. Твоя история началась с того, что во время войны Первого Контакта, люди, которые не знали еще классификации инопланетных кораблей, уничтожили пассажирский лайнер, на борту которого находилась твоя жена и дочь.

      - Что? Я не понимаю. Как?

      Дар речи подвел турианца. Теперь я могу гордиться тем, что вывел из равновесия такого опытного игрока, как он.

      - Я еще не начинал. Затем ты попал в Спектры и тут, вот удача, тебе «на пробу», дают кандидата в Спектры – человека. Ты его всеми силами начинаешь давить, но он не сдается. А тут такая возможность – заполучить самый мощный корабль, который только существует в галактике! Его.- я ткнул пальцем во Властелина - Но чтобы до него добраться, нужно пробиться через перерабатывающий завод, но там слишком много охраны. Как быть? Но для тебя же нет преград, поэтому вывод очевиден – взорвать весь завод к чертям. Шахтерский городок в тысячу человек? Плевое дело – повесим на новичка. Я прав?

      - Ты не можешь этого знать. Тебя там не было. Все засекречено!

      - А затем, ты получаешь координаты корабля, находишь его, приспосабливаешь под себя и заключаешь союз с гетами, которые считают корабль божеством. Ты в дамках, Совет ничего не знает, Альянс утирает нос, все хорошо.

      - Откуда у тебя эта информация?

      - Она у меня есть, и это важнее её происхождения. Поэтому предлагаю вот что - ты сейчас быстро мотаешь на корабль вместе с гетами, и никто никого не трогает. Если нет – то эта платформа скоро окрасится в синий цвет.

      - Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, человек.

      Это он сказал, солидно передернув затвор и приставив пистолет к голове Эшли.

      - Ой ли. А не из этого ли пистолета ты своего ученика убил там, на складе? Точно, тот самый пистолет.

      - Надо признать, ты неплохо осведомлен. Но все эти знания ничтожны перед тем, что открылось мне. Ты, Совет, Альянс – все едино, пыль, жалкие черви утопшие в грязи своего невежества, неспособные даже осознать неизбежность своей участи, её неотвратимости. Эта колония, лишь первые жертвы перед миллионами и миллионами других. Грядет Апокалипсис.

      - Ты сам себя слышишь? Конец света, серьезно?

      - Я тоже не верил. До последнего. Ты уже проиграл. У меня есть то, что мне было нужно, теперь вопрос – как мне унести это, и не получить пулю в затылок?

      - Мало что в своей цене превосходит человеческую жизнь. Отпусти заложников и тогда я отпущу тебя.

      - Хм. Ты так же наивен, как и Найлус. Договорились.

      Обмен произошел по всем правилам военного времени. В атмосфере взаимного недоверия разве что молнии не потрескивали. После обмена две платформы гетов самоуничтожились, обдав меня волной осколков и раскаленного воздуха, еще две остались с Сареном. Удаляющаяся насекомоподобная фигура гетского транспортника внушала уверенность в собственных действиях. Сарен успел активировать маяк, в этом я даже не сомневался. Мне удалось минимизировать потери, и без того невероятно большие.

      Наша первая встреча прошла… напряженно. Так, как и должно быть. Он – агрессор, я – типичный добряк парагон, но не идиот. Теперь еще один вопрос – маяк. Мне не очень хочется подвергать себя опасности, терпеть не могу, когда кто-то залезает мне в мозг. И получить семь зетабайт протеанской «инфы» мне вообще не улыбается.

      - Нормандия, мы нашли маяк. Забирайте груз.

      Еще есть вариант, при котором у меня вообще не будет выбора. Насколько мне известно Сарен либо активировал неизвестные системы маяка, либо повредил их, в любом случае, он закачивает содержащуюся в нем информацию в любого, кто окажется поблизости.

      - Сейчас буду, командор.

      Но тогда почему маяк взорвался при контакте именно с Шепардом. Одноразовый? Вряд ли. Протеане использовали эту сеть, как мы – экстранет. В несовместимость сознаний я тоже не верю. Сарен выжил и почти не сошел с ума. Мне все это не нравится. Судя по записям, в варианте игры, это была лишь завязка, непроработанная заплатка в сюжете.

      Сейчас же… камера с картой памяти в шлеме сгорели, видимо, по милости гетов и их инженеров. Разговор с Сареном остался только в памяти двух гетских солдат, Сарена, и моей. Маяк рассыплется после второго контакта, если верить исходным данным, а никто из советников не станет подходить к неизвестной инопланетной технологии, не пустив вперед телохранителей – нет среди них фанатиков протеанских технологий.

      Суровые времена требуют суровых мер. Придется дать протеанскому зомбоящику покопаться в мозгах, только вот как это подстроить…

      Ничего подстраивать не пришлось. Одну из заложниц потянуло пощупать зеленые искорки. Слабенький стазис в моем исполнении лишь замедлил незадачливую «Лару Крофт», но все же дал мне оттолкнуть её с траектории захвата гравилуча.

      Маяк засиял белым, неестественным светом и дернул меня к себе с нереальной силой. Шлем треснул, а мое тело безвольно рухнуло на землю. Разум пытался ухватиться за уплывающее изображение и поймать нить реальности, но безуспешно.

      Я снова оказался там. Знакомая боль. Её привкус, оттенок, даже запах тот же самый. Интенсивность и объем чуть меньше, но от этого легче не становилось. Она все так же выкручивала душу наизнанку и била самыми больными воспоминаниями, как электричеством. Сознание пыталось дать команду дышать, несуществующим легким, и команду биться, отсутствующему сердцу. Голосов не было. Абсолютная тишина давила сильнее самой громкой музыки. Надо отвлечься. Считать. Один. Два. Три. Четыре. Черт, что я делаю? Как считать, если я не знаю когда прошла секунда, а когда час?

      Вздох. Судорожный, до боли в ребрах. Как будто первый в жизни. Итак, я в медотсеке на Нормандии, вокруг никого. Я высадился на Иден Прайм. Дженкинс жив, Эшли не вошла в команду Нормандии, Сарен смотал удочки, я облучился маяком.

      Пока я думал, в дверях появилась доктор Чаквас, за её спиной стоял Андерсон. Кажется, сейчас будут разборки.

      Андерсон, в целом, поддерживал мое решение по поводу заложников, но сетовал на упущенного турианца. Будем отчитываться перед Советом – еще за Найлуса влетит. Но тут можно все свалить на гетов. Затем мной занялась Чаквас. Слушая её бормотание, я понял, что был действительно близок к гибели. Все руки изрезаны в лоскуты запчастями гетов, на теле куча пулевых ранений, а нагрудник вообще проще заменить. На руках, особенно на костяшках, поступают имплантаты. Часть пуль доктор не смогла извлечь, она их просто не нашла.

      Сейчас мы летим в пуп этой галактики – будем требовать от Совета, чтобы меня наделили полномочиями Спектра, а у Сарена эти полномочия отняли. Конечно, это все безнадежно. Ни единого свидетеля, кто видел бы среди гетов турианца. Группа высадки не в счет, нам могли просто намекнуть, какие показания лучше давать.

      Ладно, пора вылезать из лазарета и успокоить команду. Чаквас без вопросов отпустила меня, только махнув рукой. В кают компании уже праздновали первую операцию.

      - Я предлагаю тост за то, чтобы…

      - Погибшие бойцы как можно чаще восставали из мертвых, и снова шли в бой!

      - Ну ты даешь! Тебя ни пули не берут, ни протеанский маяк. В упор из дредноута тебя что ли убивать надо?

      - Сомневаюсь, что поможет. Так, Джефф, отдай бутылочку-то.

      - Не дам! НЗ пилота просто так расходовать нельзя.

      - Ха-ха. Джокер, ты прекрасно знаешь, что твое НЗ – далеко не в бутылочке содержится, а существует в виде ссылок в экстранете и журналов с содержанием…

      - Ладно-ладно. Чего ты так разбушевался… на, бери. Вымогатель.

      - Я все слышу. А если ты здесь, то кто Нормандией рулит?

      - Да… я автопилот поставил. До Цитадели около десяти часов, так что у нас есть много времени для того чтобы отрепетировать выступление перед Советом.

      В общем, повеселились мы хорошо. О работе никто даже думать не хотел, поэтому говорили о личной жизни и о том, кто как попал на Нормандию. Потом мы раскинули карты, а затем стянули у дока еще бутылочку бренди. Стало еще веселее. Уходить не хотелось. Однако, жидкая эйфория закончилась, и все расползлись по каютам.

***



      - Это возмутительно! Совет вмешался, если бы геты напали на турианскую колонию.

      - Иерархия не колонизирует миры на границе с системами Термина, посол.

      - Все равно. Я требую, чтобы было проведено…

      - Вы не вправе требовать что-либо от Совета! Заседание состоится завтра, в 13:00, где будет обсуждаться вопрос о лишении Сарена Артериуса статуса Спектра. На этом все.

      Все как я и предполагал. А завтрашнее заседание будет просто формальным ответом на глупые обвинения расы, которая была галактике не полезнее волусов, однако рвется в большую политику. В целом, я понимаю советников, которым не хочется верить в то, что их лучший агент – предатель.

      На уник поступил вызов.

      - Мне пора.

      Андерсон лишь кивнул. Вызов от Хлои Мишель.

      - Да, доктор, я слушаю.

      - Шепард, вы просили, чтобы я сказала вам, если ко мне в клинику зайдет кварианка. Так вот… она здесь, но… ранена, причем сильно.

      - Что? Ох, черт. Уже бегу.

      Тали здесь. Прекрасно! Сейчас иду туда, потом получаю у неё доказательства виновности Сарена и уже на завтрашнем заседании предъявляю их Совету. А потом лечу спасать галактику. Ага… размечтался.

      Уже на подлете к клинике я заметил какой-то кипеш. Подлетев поближе, я понял, что паранойя не порок, а полезная привычка. Около десятка бандитов завязали перестрелку с СБЦ. Решил помочь и припарковался рядом с аэрокаром безопасников.

      Итак, семь целей, все вооружены и экипированы в легкую броню. У одного из них ракетная установка. СБЦшники засели за аэрокаром и не могли высунутся из-за шквального огня.

      У меня только кинетический щит, даже пистолета нет. Вы же не думаете, что меня бы пустили на цитадель в броне и с оружием? Однако, судьба была благосклонна и удачно выглянувший офицер СБЦ попал одному из бандитов в голову. Пуля прорвала кинетику и оказалась смертельной. Все-таки биотика нужная вещь. Штурмовая винтовка выскользнула из мертвых пальцев и, вспыхнув синим огнем, перекочевала ко мне в руки.

      Три коротких очереди пробивают щит и броню вставшего спиной наемника. Осталось пять. Теперь их внимание отвлечено и по ним работает СБЦ. Тепловизор показывает разбрызгиваемую теплую жидкость, еще одно тело падает на пол. Кто-то из офицеров попал наемнику в горло. Осталось четыре. Парень с ракетницей все-таки додумался воспользоваться своим оружием. Ракета взорвалась в реакторном отсеке транспорта и спровоцировала еще большие разрушения. Я использовал короткую заминку и прошелся по ним длинной очередью, выкосив еще одного человека. Винтовка перегрелась.

      Достаю из кармана куртки нож. Теперь им не жить. Три коротких удара решили их судьбу. Кинетика на холодное оружие не реагирует, а мои щиты не дали им воспользоваться огнестрельным оружием.

      Адреналин рассеивается. Мысли проясняются, а мышцы переходят в обычный режим. Имплантаты отменяют боевые протоколы и деактивируют биотический усилитель. Еще две машины СБЦ на подлете. Раздается слабый стон с заднего сидения аэрокара бандитов. Мне кажется или он чем-то искажен? Подхожу ближе. Ноги с двумя пальцами, фиолетовый скафандр, правая рука, закованная в броню. Тали.

      Я подошел к ней, но она наставила на меня дробовик.

      - Кто ты?

      - Спокойно. Уберите дробовик, и мы все обсудим. Черт! Вы ранены!

      Только сейчас я заметил, что половина сидения залита кровью. Я быстро подбежал, выхватил дробовик и взял её на руки. Затем я быстрым шагом двинулся в клинику. Она уже потеряла сознание. У меня около двадцати минут. Я нашел доктора Мишель за стойкой регистратуры.

      - Черт!

      Я побежал дальше. Доктор лежала на полу, распахнув рот в беззвучном крике. Два пулевых отверстия в голове говорили о том, что Хлоя сейчас не принимает. Зайдя в операционную, я положил Тали в стерилизующую камеру и запустил процесс дезинфекции. Я не медик и больше ничего не могу сделать.

      Надо выйти на улицу и встретить докторов, чтобы направить их к выжившим… выжившей, чтобы сразу начать лечение и лично проконтролировать процесс. А то ведь они могут начать спрашивать документы, пропуски, лицензии и тому подобное.

      Спустя три часа позвонил Гаррус, который остался дежурить возле больницы и сообщил, что Тали пришла в себя. Конечно, я мог просто взять ее уник и забрать эту информацию, но это еще хуже, чем мародерство. Жертва, ведь еще жива. Мишель жалко. Добрый человек был, наверняка пыталась уговорить бандитов или еще что-то. После той драки пришлось оправдываться перед СБЦ за использование оружия, но вовремя очнувшийся патрульный, сообщил, что я бился именно на их стороне. На это ушло около двух часов. Если Совет в ближайшее время не проведет реформу СБЦ, то правосудие просто утонет в бумагах.

10. Фист или "Улица разбитых фонарей. Часть 2".

      Белоснежная, приятно пахнущая озоном палата, два сверлящих меня глаза, недоверчиво поблескивающих из-под затемненного стекла, что может быть лучше?

      - Тали, я в сотый раз повторяю – я не работаю на Сарена. Зачем я тебя тогда спасал? Я пытаюсь остановить его. Или хотя бы понять причины его предательства. А те, кто напали на тебя, были его подчиненными. Которых я убил. Неужели непонятно?

       - Допустим. Но как я вы можете гарантировать то, что запись попадет в Совет?

      - Я из Альянса.

      - Это ничего не значит.

      - Как и спасение твоей жизни?

      - Именно.

      Упертая, вредная… кварианка. Сколько раз я уже пытаюсь доказать ей, что медведь не антилопа, но любой мой аргумент даже не опровергается, а просто игнорируется.

      - Хорошо, давай так, через два часа собрание в Башне Совета. Ты просто придешь туда, предъявишь пропуск и мы вместе продемонстрируем эту запись. Идет?

      - Хорошо. Это приемлимо.

      Все понятно. В принципе пока что все по канону, разве что Тали я нашел гораздо раньше. Теперь надо наведаться к Фисту и прищучить гада. На Цитадели это могут сделать или СБЦ или Спектры. Надо Гарруса спросить, не нашел ли он чего на этих наемниках? Может, какие доказательства, что они работают на Фиста.

      Блин, вечно мои разговоры прерывают. Кто же в двери к нам стучится? Лицо Гарруса выглядит обеспокоенным.

      - Шепард! Где ты? У меня важные новости… не для видеосвязи. Жди меня в нижних рынках, я буду через час. Возьми броню, разрешение я уже выдал. Отбой.

      - Кто это?

      Я посмотрел на Тали и просто прикинул варианты. С дробовиком обращаться умеет, но стоит ли её брать с собой? Недавнее ранение, да и общее истощение. Нет… она не готова, еще рано.

      - Да, так. Один хороший знакомый. Слушай, мне пора идти, но… ввиду недавних событий я бы посоветовал пересмотреть свои взгляды на жизнь. Кому можно верить, а кому нет.

      Я вышел, оставив её размышлять. А сейчас мне предстояла встреча с Гаррусом. Место меня, если честно, сильно напрягало, но делать нечего.

      Остановившись у стоянки аэрокаров, я прислонился лбом к стене. Вибрации отдавались мерным гулом, который был похож на бесконечный вдох.

      Он задыхался.

      Эта мысль пришла совершенно внезапно, и как будто из ниоткуда. Кто он? Почему задыхался? Даже я не знал ответов. Попытки поймать увертливую мысль за хвост ничего не принесли. Уник вздрогнул. Текстовое сообщение:

      «Ты скоро?»

      - Иду я, иду.

      На нижнем уровне Гаррус ждал меня не один. Еще три СБЦшника стояли рядом с ним.

      - Я арестован?

      - Очень смешно, Шепард.

      Выглядел он неважнецки. Пластины потускнели, глаза становились то почти бесцветными, то слезились. Броня была сильно потерта. На нем висело полное штурмовое снаряжение полицейского – пистолет, пистолет-пулемет и штурмвинтовка.

      - Черт, Гаррус, выглядишь так, будто ты сутки в армрестлинг с кроганами играл.

      Его спутники покосились на меня. Видимо не привыкли, что человек так свободно общается с турианцем.

      Кстати о спутниках. Два турианца и азари. Турианцы были похожи друг на друга, как две капли воды. Я был почти уверен, что они родственники. Броня серая, стандартная для сотрудника СБЦ. В общем, я бы сказал, что они в полицейских месяца три-четыре.

      Азари была… среднестатистическая. Голубые, с синевой глаза, светло-голубой цвет кожи. Но я бы не стал с такой связываться. Броня была обычная, серийная, но с самодельными и очень толковыми модификациями.

      В общем биотику мне включать не придётся.

      - Ну… примерно так и было. Мне пришлось глубоко копать, чтобы найти заказчика. Не буду нагружать тебя подробностями. Это Фист. Владелец бара «Логово Коры». Знаешь такой?

      Улыбку сдержать не удалось. Все понятно, будем штурмовать бар.

      - То еще местечко. Хорошо броню захватил. Надеюсь, что ты, Вакариан, все «бумажные» вопросы уладил?

      Азари фыркнула, а близнецы развели мандибулы. Гаррус прищурился.

      - Уладил, да… я все уладил.

      Ох, не нравится мне это. Что-то какую-то мутную воду он мутит. Как бы за такое самодурство его не выкинули ко всем чертям. Посетители нижних рынков косились на тяжеловооруженную группу спецназа с опаской. Мы почти подошли к двери.

      - Назад!

      Мой крик опоздал. Один из близнецов провел картой по считывателю. Опять счет на десятые доли секунды, а в голове проскакивают тонны заученной информации.

      Стандартная противопехотная армейская растяжка Альянса – красный лазер. Иерархии – синий. Саларианских войск – бледно-голубой. Паленые пиратские растяжки –вообще не имеют обозначения, но в концентрированном водяном пару обнаруживают себя, в отличии от военных. Анализ ситуации. Лазера нет.

      Боевой имплантат все же приходится активировать, и перевести на барьер всю энергию. Рывок, и турианец отброшен в сторону. В открывшемся проходе на меня уставились пять снайперских винтовок устаревших моделей, восемь штурмовых и два дробовика. Для одного только холла это очень густо. При перекате пол больно бьет в плечо, и я в безопасности. По внутренней связи передаю Гаррусу: «СВШ гранату бросай».

      Отвлекся. Боль разрывает правое плечо, и тут же начинается ввод панацелина. Боль отступила, но снайперскую винтовку я использовать уже не смогу. Боль от отдачи будет слишком сильной. Левая рука выщелкивает из креплений пистолет. Дыхание выравнивается.

      Наверное, глядя со стороны баррикад бандитов, это выглядело впечатляюще. Два турианца синхронно выпрыгивают из-за укрытия и прижимают их огнем к земле. Азари поднимает несколько столов в воздух и швыряет их в наемников, не давая сконцентрироваться на вошедших. Еще один турианец, с визором на левом глазу одним выстрелом взрывает голову снайперу, который попытался сбежать. Затем человек, с дыркой в правом плече, выходит из-за колонны, вытаскивая из кобуры пистолет, дырявит наемников одного за другим.

      Я же могу сказать, что ни черта эпичного здесь не было. Боль, боль, и еще раз боль. И еще противно пищащий имплантат о недостатке энергии. ВИ шлема в свою очередь перебивал его, вещая о «наличии опасных веществ в организме носителя». Они использовали химические патроны.

      Запрещенные на Цитадели, ага.

      Когда всё было кончено, все приступили к обработке ран. Одного из близнецов все-таки задело шрапнелью от растяжки. Азари, как ни странно повезло меньше всех. Разрывной патрон попал в руку, и, похоже задел плечевую кость. Вакариан чуть-чуть поцарапал броню и увернулся от всех пуль, ему предназначенных. Один из «братиков» вообще не пострадал. Все пули съели щиты.

      Я подошел к азари.

      - Эй, как тебя звать?

      - Шаира я. Чего надо?

      Дар речи громко хлопнул дверью, а язык отправился за плечо. Шаира? Чего ей в своих «покоях» не сиделось?

      - Зачем так грубо? Шепард, приятно познакомиться. Я хотел попросить об одолжении…

      Пытливый взгляд я долго выдерживать не смог…

      -… останься здесь.

      В её глазах вспыхнуло негодование.

      - Что? Ну уж нет, я должна идти! Я в порядке.

      Она попыталась встать, но, охнув тут же осела. Я её поддержал.

      - Стой! Ну и куда ты собралась? Я просто хочу сделать потери минимальными. Ты будешь куда полезней здесь, если проконтролируешь, чтобы сюда никто не вошел. Между молотом и наковальней оказаться нам ни к чему. Если кто-то зайдет, ты просто отправишь сигнал на уник Гаррусу, и мы тут же вернемся. Но не вздумай геройствовать, просто притворись трупом, и останешься жить, как это ни парадоксально.

      Все это я говорил, медленно перебинтовывая её руку. Одно предложение - один виток. На последних словах азари улыбнулась. Значит жить будет.

      - Ну, что, договорились?

      - Договорились.

      Дальше я пошел к первому «братику», черт, прилепилась кличка, который подорвался на растяжке. Возле него уже суетился второй.

      - Ну как, боец, держишься?

      Второй, везунчик, повернулся ко мне.

      - Три осколка застряли в пластинах, еще два, крупных, внутри туловища. Остальные прошли по касательной, но если бы не вы…

      - Я просто потерял уже слишком многих, и не хочу, чтобы кто-то испытал нечто подобное.

      - Да, я понял. И все же, спасибо.

      Вот и еще одна спасенная жизнь на моем счету. Парагон + 10. Пора книжечку завести. Лишь один вопрос меня волнует. Где Рекс? Достопочтенный уроженец клана Урднот должен был появиться уже давно, но у меня нет оснований для его поиска. Значит, будем ждать. Ненавижу ждать.

      - Он сможет продолжать бой?

Тут, внезапно, раненый проявил недюжинную сноровку и рывком поднялся.

      - Дик, иди, я сам поговорю с… Шепардом.

      Мне это не понравилось. Показалось, что вместо «Шепард» он хотел употребить совсем другое слово. Остается надеяться, что не ругательное.

      - Человек… я не понимаю, зачем ты это сделал, но твой поступок ничего не меняет. То, что люди учинили у триста четырнадцатого реле – недопустимо. Тогда вы показали галактике свое истинное лицо, и мы заставим вас показать его снова.

      Черт, еще один прожжённый ксенофоб. Но теперь со стороны турианцев. Не злиться. Сдерживать гнев. Главное - не сорваться, и не измордовать его прямо тут.

      Он уже успел вцепиться мне в броню, но я резко стряхнул его грабли и, не говоря ни слова ушел.

      Фух, аутотренинг сработал. Вакариан что-то считывал на уник с терминала. Подходя к нему я заметил, что это код замка на двери.

      - Офицер Вакариан, как у нас дела?

      Обернувшись, он свернул инструментрон и развел руками.

      - Никак. Совсем. Пароль новый, с самыми совершенными протоколами защиты.

      - Разрешение на использование взрывчатки у нас есть?

      - Да ну, Шепард, ты же не хочешь сказать, что у тебя с собой бетонобойные гранаты?

      Неужели все турианцы мыслят настолько линейно? Я обстучал дверь по периметру, и, наконец, нашел место, где звук был глуше, чем в остальных местах. Под панелью управления замком. Значит, проводка расположена там.

      - Нет, Гаррус, но у меня есть четыре фугасных, и этого достаточно.

      Пик! Пик! Пик! Пик!

      Все четыре гранаты прикреплены, и готовы. Гаррус с неподдельным интересом наблюдал за моими действиями и, видимо пытался понять смысл. Но когда я, используя инструментрон, начал собирать чугунный цилиндр и шурупы, он не выдержал.

      - Может, все-таки пояснишь?

      Ухмылка вышла косая, но ладно.

      - Ты не представляешь, как я ждал этого вопроса.

      Цилиндр собран и готов. Я прикрутил шурупами таз к стенке, как раз над гранатами. Герметик из уни-геля не ахти, но для моих целей сойдет.

      - Ты слышал о направленных взрывах?

      - Нет, Шепард, ты правда думаешь, что этот фокус сработает?

      Наконец, я разогнулся и посмотрел ему в глаза.

      - Я не думаю, я уверен. Чем тут не шахтерские работы? Только дырка большая и не нужна. А стена там не сплошная, а с пустотами и проводам. В итоге – прочность конструкции сводится к минимуму. У тебя есть газовые гранаты?

      Не думал, что турианцы могут делать такие удивленные глаза…. Я же говорил – линейное мышление. Что я и озвучил.

      - Старайся мыслить нестандартно. Ответ чаще всего расположен на периферии.

      - Учту.

      - Итак, боеспособные господа, готовьте гранаты. 3. 2. 1.

      Бум!

      Герметик разлетелся ошметками, но болты выдержали. Четыре выстрела, и шурупы престали держать цилиндр. С грохотом он отвалился и туда полетел весь спектр гранат, имеющийся у отряда. Я переждал, и полез первым. Шлем фильтровал отравленный воздух, и поэтому я не свалился на первом же вдохе.

      Ай, ай, ай. И это профи? Ни один из них не одел шлем. Восемь человек. Похоже, что пока Гаррус копался с дверью, они организовали вторую линию обороны. - Чисто. Заходим.

      - Аааа!

      Кроганский боевой клич. Черт. У них сила удара, как у грузовика, что я на своей шкуре и ощутил. Грудная пластина брони прогнулась, выдавливая весь воздух из легких. Главное не нарушать герметичность. Подъем, Шепард! Солнце еще высоко.

      - Жалкий человек думал отравить крогана каким-то дымом. Глупо!

      Звук щелкающего дробовика вывел меня из ступора. Полыхнула биотика. Батюшка мой Жнец! Этот кроган еще и биотик. Но, где наша не пропадала. Итак, кинетический барьер находится на расстоянии 20-30 сантиметров от поверхности тела, а биотический барьер – 2-3 миллиметра. Надо приставить ствол почти в плотную и выстрелить 5-6 раз. Разбег проходит удачно, и я не споткнулся ни об одно из тел, валявшихся на полу. На бегу хватаю барный стул, и, уже в полете, приправляю это блюдо биотикой. У крогана, видно, чувство опасности и реакция были на высоте, потому что он схватил этот стул на лету. Удивительно.

      Вот Гаррус падает, огретый по голове этим злосчастным предметом мебели. Мои зубы сжимаются так, что я чувствую, как они трескаются. Вокруг моего тела начинает плескаться биотический огонь. Непроизвольные флуктуации биотического поля вследствие нервного перенапряжения и стресса. По крайней мере, именно так это охарактеризовал визор в сетчатке глаза. Я же в тот момент думать был не способен.

      Деформация. Деформация. Биотический барьер крогана взорвался. Сингулярность. Бросок. Детонация. Я полностью игнорирую уже обжигающий биотический имплантат. Его кинетический щит не справляется с яростной атакой. Биотический заряд. Пятисоткилограммовая туша крогана отлетает к стене. Хук слева. Еще один. Еще. Пистолет выщелкивается из креплений. Два выстрела – по глазам. Четыре – в шею. Еще три – в оба сердца и в легкое. Шлем и броня полностью покрыты кровью.

      Меня уже штормило. Если Фист не сдастся без боя, я отступлю. И плевать, что обо мне подумают. Подхожу к Вакариану. Меня учили убивать, а не лечить, но тут вполне определенно можно сказать, что он будет жив. Череп не поврежден, максимум сотрясение мозга.

      Теперь последний этап – Фист, а с ним, предположительно, две турели. Можно, в принципе, взломать одну из них и заставить её уничтожить другую.

      - Дик, у тебя гранаты остались?

      - Нет. Все потратил.

      Без них будет туго. Хотя…

      - Посмотри у наемников. Может у них есть с собой взрывчатка…

      Зеленоватого цвета туман давно развеялся и я с удовольствием снял шлем, подошел к барному столику.

      - Ты не думаешь, что сейчас не время для мародерства?

      Пластины Дика топорщились, но рука довольно быстро обыскивала карманы и пояса охранников. Второй «братик» смотрел на меня с нескрываемым отвращением.

      - Это не мародерство, а сбор трофеев. А так же попытка создания бомбы в полевых условиях.

      В глазах прыгают черные пятна, а внутренний гироскоп безостановочно крутится. В ушах стоит звон. Та сумасшедшая биотическая атака выпила меня до капли. Вопрос первый – почему я не умер от истощения, вопрос второй – как я вообще смог её осуществить? Не понимаю ни-че-го. Беру в руки стакан и принюхиваюсь. Вода. Осушаю залпом. Инспекция оборотной стороны барной стойки дает более существенные результаты. Дробовик, канистра ринкола, видимо конфискат, и ведро со льдом. Последнее меня невероятно обрадовало.

      Хрум - хрум. Я готов к бою. Пусть меня посчитают психом, но мой план сработает, я знаю. Хрум – хрум.

      -Дик, сколько собрал?

      - Одна. Зажигательная.

      Хрум – хрум. Один кубик льда отправляется в шейный стык брони, принося давно там ожидающееся охлаждение. Турианец смотрит на меня, как на безумного гения, когда я цепляю к канистре с кроганским пойлом гранату и закидываю в рот очередной кубик льда. Хрум – хрум.

      - Прекрасно.

      Активирую уник и предлагаю всем отойти подальше. Открываю дверь, прижимаясь к козырьку справа. Старший брат Дика – слева. Защита параметров переопределения целей очень сложна и многоступенчата, поэтому я просто сбрасываю все настройки.

      За дверью слышатся чертыхания и вопли. Турианец вопросительно смотрит на меня. Я мотаю головой – рано. Снова пролезаю в настройки и зацикливаю на месте электрический импульс на месте портативного генератора эффекта массы и буквально слышу, как плавятся предохранители, как гудит распределительный блок, как из швов начинает вылетать отработанная плазма. Короткий кивок порождает шквал огня, пожравшего вторую турель. Первая была уже недееспособна и валялась в виде кучи расплавленного металла. Левой рукой я беру канистру и медленно подхожу к Фисту.

      Тот лежит на спине, пытаясь счистить с ПП плазму. Пистолет уже нельзя починить, и это было явно видно, но он упорствовал. Мой короткий выдох прерывает это бессмысленное занятие.

      - Пристрелишь меня?

      - Я как раз над этим думаю.

      Судорожные вдохи, вспотевшее лицо и глаза, застывшие в страхе, пробивающимся сквозь жирную пленку лени и безразличия.

      - И как думается?

      Дерзость. А он не такой, каким я его представлял.

      - Хорошо. Кажется, сделки это в твоем вкусе?

      Блеск сменился интересом. Наглость возвращалась к нему огромными скачками.

      - Конечно. На одной чаше весов моя жизнь, это естественно, а на второй?

      Наивный, как младенец. Хорошо, играем вашей картой.

      - Информация. Всем сейчас нужна информация, Фист. Колись, орешек, только учти – тут я весомо поставил канистру рядом с ним так, чтобы было видно гранату – я умею распознавать ложь. Хоть одно слово, и…

      Он судорожно вздохнул и сел на стенд около расплавленной турели. Я активировал уник и включил незаметно диктофон, одновременно настроив детонатор на частоту гранаты на канистре.

      - Я работаю на Сарена. Спектра. Он платил много. Очень много. И никогда не требовал ничего выдающегося. Чаще всего информация или предоставление охраны в ходе каких-то встреч. Но недавно пришел заказ на голову какой-то молодой кварианки. Сначала я послал запрос, и оказалось, что она должна прилететь на Цитадель со дня на день. Я сразу послал человека, чтобы он проследил за ней от доков до места назначения и прислал её изображение. Ведь Сарен выдал нам только её имя. Она, наверное, что-то на него накопала, но не знала куда идти. Металась по всей станции как безумная. И тогда-то у моего человека и появилась возможность её убить. Я дал добро и стал ждать подтверждения. Оно пришло. Я успокоился и ждал сеанса связи с Сареном, однако на следующий день она снова всплывает в какой-то клинике! Представляете мою реакцию?

      - Представляю.

      Он похоже опомнился и продолжил:

      - Туда я послал гораздо больше людей, но они провалились. Зачем я приказал брать её живой? Корю себя уже который раз. Поиграть хотел, вот и…

      - Поиграть?

      Что это? Смущение? Не может быть. Ярость вновь поднимается волной, заменив собой полную опустошенность.

      - А что, сами не понимаете? Агент как фотку прислал, так я и залюбовался. А голову можно добыть и здесь, после всего хорошего и…

      Палец дрогнул. Миг, и объятый пламенем наемник уже кружит по комнате, вереща фальцетом. Даже в такой ситуации он не следил за словами. Противно и мерзко. Больше никаких эмоций. Уходя, я перекинулся взглядом со старшим турианцем. Похоже, что лишь в одном моем решении за вечер мы были солидарны.

11. Дебаты или "Кэп в стране чудес".

      Опоздал. Черт, ну сколько можно. Надо же было мне уснуть прямо у стоянки аэрокаров. Смотрю на часы и перехожу на спринт. Я говорил, что ненавижу ступеньки? Так вот - я их ненавижу. Слышу голос Удины, что-то про доказательства. Мог бы и не переправлять ему на терминал запись, и сейчас бы спал на своей койке, на Нормандии.

      -… неопровержимо. Сарен лишится статуса Спектра, и нами будут предприняты все возможные меры для того, чтобы призвать его к ответу.

      Это Спаратус. Видимо, не понравилось ему, что его сородич оказался предателем.

      - Извините за опоздание! Пустите, пожалуйста.

      Пока я поднимался к помосту, Советники, Удина, Тали и Андерсон смотрели на меня, как минимум с недоумением. Ну, да. Являться на заседание Совета в боевой броне со вмятинами и залитым кроганской кровью, ну… малость, нетактично.

      Наконец, пробившись, я занял законное место между Андерсоном и Удиной.

      - Что с вами, Шепард?

      Советница покачала головой. Ну и пусть, я же знаю, что в политике я полный ноль.

      - Со мной все в порядке. Я помогал СБЦ штурмовать бар «Логово Коры» некоего Фиста. Это помогло мне получить дополнительные доказательства против Сарена, которые касаются покушений на кварианку по имени Тали. Помимо этого, я бы на месте СБЦ проверил поставки оружия и боеприпасов. В меня стреляли химическими патронами.

      Спаратус нехотя потянулся к терминалу.

      - Ваши «дополнительные доказательства» уже не требуются, Шепард. Директору Паллину направлен соответствующий указ.

      Ну, хоть здесь они немного участливее, чем в игре.

      - Теперь, касательно вопросов о Спектрах.

      Советница азари уже собиралась еще что-то сказать, но секретарь перебил её:

      - Советники, на связь пытается выйти Сарен Артериус.

      Вот это да. Не знал, что в этом зале когда-нибудь воцарится такая гробовая тишина.

      - Соединяйте.

      - Готово.

      Голограмма была вполне человеческого роста. На ней нам предстал Сарен. Рука сама потянулась к правому плечу, но я остановил её. Имплантаты ещё сильнее оплетали его тело, на левой руке уже начали нарастать мышечные волокна гетов. Глаза, однако, были лишь слегка модифицированными.

      - Здравствуйте, Советники. Андерсон, Шепард.

      Каждое из обращений он сопровождал учтивым кивком. Я увидел, что один из кабелей подсоединяется прямо к затылку и, видимо, проникает в мозг. Советники тоже это заметили. Спаратус заметил еще кое-что, не относящееся к Жнецам.

      - Что с вами случилось, Сарен. И где ваша…

      - Ох, это очень интересный вопрос. И уважаемый коммандер, я думаю, даст на него ответ.

      По меньшей мере десяток глаз уставились на меня.

      - История повторяется, Сарен? Только дураком ты, на этот раз, выставишь себя.

      Андерсон недоуменно покосился на меня. Советники тоже напряглись, а Удина застыл, видимо, лихорадочно соображая.

      - Я отстрелил ему мандибулу, когда он отдавал приказы гетам. А геты в этот момент жгли колонию. Именно поэтому я заключил, что этот турианец – враг.

      Все уставились на Сарена.

      - А откуда же у вас, Шепард, полная информация обо мне. Семья, задания, служба. Как вы могли все это узнать, если мое досье засекречено?

      И снова на меня. Достало. Откуда я мог все это узнать? Откуда я мог достать информацию?

      - Серый посредник. Он связался со мной, когда мы подходили к Иден Прайм и сообщил все твои приметы и переслал досье.

      - Но почему вы мне ничего не сказали.

      Андерсон выглядел… плохо.

      - Потому, что по причине давнего знакомства вы могли бы проявить излишнюю эмоциональность.

      Советники, однако, оживились.

      - Но какие у Посредника были причины для того, чтобы выдавать вам информацию о Спектре Совета Цитадели?

      - Все просто. Сарен часто покупал информацию у него, но вдруг перестал. Посредник заинтересовался этим и обнаружил, что Сарен начал копать под него. Поэтому Посредник решил заключить со мной сделку. Я убиваю Сарена, владея полной информацией о нем, и спасаю Иден Прайм, а он нейтрализует для себя угрозу.

      Сарен все это время слушал и медленно закипал. Имплантаты засветились ярче.

      - Это ложь! На Иден Прайм я полетел для нейтрализации угрозы со стороны гетов. Там я обнаружил мертвого Найлуса и в тот же момент на меня напали геты. Во время сражения в меня выстрелили и я спрятался в укрытие, откуда потом эвакуировался.

      - Да ну! А не подскажешь происхождение этих имплантатов?

      - Во время боя меня несколько раз задели, и мне пришлось их установить.

      - Похожие волокна я видел только у одной расы – гетов!

      - Я успел взять несколько образцов и адаптировал их для своей пользы!

      - И поэтому ты подключил синхронный генератор переменного тока прямо к нервному столбу?

      - Да, потому что это помогает стабилизировать биотический усилитель!

      Попался. Он заметил мою улыбку и осекся.

      - Но в досье было сказано, что у тебя нет биотических способностей. А привить их искусственно ни одна из органических рас еще не в состоянии. Вывод один, уважаемые советники – Сарен заодно с гетами.

      Выражение лица уже бывшего Спектра невозможно описать словами. Он понял, что попался на элементарную, практически детскую уловку.

      - Сарен, вы можете что-нибудь сказать?

      - Я думаю, что молчание тут красноречивей любых слов, Советники.

      Голограмма погасла. В зале повисла тишина. И вновь я выступаю в качестве шумового эффекта.

      - Теперь, как я понимаю, ни у кого нет сомнений, что Сарен – первоочередная угроза. Есть предложения по тому, где мы можем его искать?

      Азари, как я и предполагал, первой подала голос.

      - Я узнала второй голос на записи. Это матриарх Бенезия. Она очень сильный биотик и влиятельная фигура в политике. Если Сарен смог склонить её на свою сторону, то у него должно быть какое-то доказательство его неизбежной победы.

      Саларианская советница наконец-то подала голос.

      - В записи говорилось о каких-то Жнецах. Вам что-то о них известно?

      Ой, как мне поплохело. Потолок растворился и пар проник в легкие.

      Пепел. Прах. Боль. Смерть. Страдание. Отчаяние. Реки крови. Океаны слез. Геноцид. Истребление. Цитадель. Канал. Хранитель. Наследие. Горн. Выживание. Цена. Начало и конец. Удар в сердце. Разочарование. Понимание. Сопротивление бессмысленно. Вы все здесь умрете. Кто это говорит? Тот кто стоит за спиной. Оборачиваюсь. Никого нет. Только металл. Нет. Еще луч жнеца, направленный прямо мне в лицо. Не увернуться. Крик застревает в горле.

      Фу! Что за бред? На языке ощущается привкус спирта, а перед глазами стоит выражение испуганного Андерсона. В руках у него пустая фляжка. Приподнимаясь на локте, вижу лица советников. В моем состоянии падение выглядело естественно.

      - Все в порядке?

      - Да. Это из-за маяка.

      Турианец смотрит с опаской.

      - Поясните, что это сейчас было?

      - Агония умирающей империи, Спаратус. В маяке много боли. Но урывки информации я могу вам воспроизвести. Сначала – что такое маяк?

      Советница азари, естественно, ответила за меня.

      - Мы прекрасно знаем, что такое маяк.

      Я ей подмигнул.

      - Ага. А вы знаете, кто ваша богиня? Атаме, кажется. Это образ протеанина. У вас был с ними палеоконтакт, как и у нас. В вас был больший потенциал, а потому они оставили вам наследие.

      Нет, сдавать азари я не собирался, но дать понять, что я знаю о маяке в их храме - пожалуйста.

      - Вы слишком мало знаете. Маяк это что-то вроде сервера экстранета. Огромная сеть, к которой имел доступ каждый. Самое интересное, что они подключались к ней простым прикосновением и передавали информацию между друг другом тоже через физический контакт. Вместе с информацией также передаются и эмоции. Поэтому я так отреагировал на слово «Жнецы». Но, ближе к телу. За 300 лет войны протеане выяснили, что Жнецы следуют некоему Циклу. Его суть состоит в том, что каждые 50000 лет они приходят в нашу галактику. А приходят они из темного космоса, то бишь из межгалактического простанства.

      - Это невозможно! На сверхсветовой скорости они бы добирались сюда миллионы лет, и даже первичные ретрансляторы массы не имеют такого радиуса действия.

      Турианцы что, все такие закостенелые?

      - А если я скажу, что есть ретранслятор, отличающийся от первичных и вторичных? И он гораздо больших размеров?

      Мой оппонент хмыкнул, ощущая свое превосходство. Которое очень скоро съедет на «нет».

      - Тогда бы мы давно его обнаружили.

      Я согласно закивал.

      - Угу, угу. А вы его и обнаружили. Сначала азари, потом саларианцы. Потом пошло валовое заселение этого ретранслятора.

      - Нет. Не может этого быть.

      Я же говорил.

      - Может. Еще как может. Ныне этот ретранслятор называется – «Цитадель». Возвращаемся к истории протеан. Жнецы, с помощью хранителей переместились из темного космоса сюда и разом вырезали правительство и получили всю информацию о всех органиках, населяющих галактику. Да и неорганиках тоже.

      - Неорганиках?

      - У протеан тоже был конфликт с ИИ, как у нас с гетами. И, да. Я забыл вам рассказать как они собственно выглядят. Это раса разумных кораблей. Не перебивайте, пожалуйста. Длина самого крупного из них – шесть километров. Это самый старый Жнец. Возможно, продукт самого первого Цикла. Остальные – по два километра. Любой из них может садиться на поверхность планеты. Более мелкие корабли – эсминцы. Длина около двухсот метров. Орудия у всех, без исключения, очень мощные. Пробивают щиты любого из нынешних кораблей с первого выстрела. В то время как их собственные барьеры выдерживают одновременный огонь трех дредноутов.

      - И как же вы можете сравнивать их с нынешними кораблями, если таких столкновений не было?

      - Метод аналогии вам не знаком, Советник? Все это превосходство обеспечивает мощнейший масс-реактор. Он работает на нулевом элементе, но, по непонятной причине, ему не требуется разрядка на газовых гигантах. Учитывая такое превосходство, у протеан не было шанса. Тогда они послали группу спецназа на Цитадель и загрузили вирус в хранителей, чтобы перебить сигнал Жнецов. На этом информация обрывается.

      - Хранителей? Зачем им хранители?

      Да… забыл.

      - Хранители - это раса слуг Жнецов. В начале каждого цикла хранители, по сигналу Пожинателей активировали Цитадель, как ретранслятор.

      - Это очень интересная теория, но если так, то почему же нет никаких доказательств присутствия Жнецов в прочие, как вы сказали «циклы».

      - Корабль Сарена таковым не является?

      Турианец, все это время скептически смотревший на меня, переменился во взгляде. Кажется поверил. Или нашел в моих словах логику. Он наверняка понял, что подобный план, коим обладали Жнецы, был совершенен в военной плоскости мышления. Саларианец не унималась.

      - Это вполне может быть экспериментальная разработка гетов.

      Он меня начинает бесить.

      - Если бы это был корабль гетов – они бы сначала провели кучу тестов и наладили массовое производство.

      - Это могло быть просто желание показать свою мощь. Самовыражение.

      - У гетов нет эмоций, чувств. Они машины. Они – цифровые сущности. Нет «самовыражения».

      Советник видимо понял, что сморозил глупость, но я был уже неостановим. Меня понесло.

      - Есть рациональность. Да – нет. Факты. Вероятности. Производственные мощности. Информация. Нет пленных. Есть дополнительная возможность получения информации. Нет детей. Есть возможность манипулировать психологическим состоянием противника. Нет рабов. Есть дополнительная производственная мощность и техническое обслуживание. Нет «прицеливания». Есть устранение погрешностей и внесение поправок. И главное – у них никогда не дрогнет рука.

      Ящерица сломалась. Я победил. Но при этом затронул слишком многие влиятельные фракции. Будут проблемы, но потом. А лояльность советников мне нужна сейчас.

      - Не хочу решать за вас, Советники, но создание оперативной группы, возглавляемой Спектром, которому известно о потенциальном противнике больше, чем кому-либо, было бы более… действенным, чем посылка флотов в Траверс.

      Азари встрепенулась и, наконец, заговорила:

      - Коммандер Шепард, выйдите вперед.

      Оглянувшись на Советников, он продолжила:

      - Спектрами становятся лучшие. Только они могут выдержать груз ответственности. А этот груз невероятно тяжел. Вам же будет вдвойне тяжелее, потому что вы – первый. Первый, кто доказал, что человечество вышло на новый уровень. Что оно готово к той миссии, которая ей предстоит. Настали темные временя, но будут еще темнее. Только лучшие смогут провести нас к свету. Эти лучшие – вы. Элита. Те, кто не боится запятнать себя кровью, ради высшей цели. Ради блага галактики и каждого живущего в ней гражданина. Ради единственного, что стоит защищать – жизнь.

      Ну дает. Вот это речь толкнула. И, кажется, что я начинаю засыпать. Ноги вообще не держат. Она заметила мое состояние и начала закруглятся. Тем временем мой мозг пытался привести глаза к единому знаменателю.

      - Поэтому… ктра. Вам буде… жете быть свобо…

      Кто – то хватает меня за руку, вытаскивая из вязкого киселя, в который превратилось пространство. Андерсон.

      - Не спать, солдат.

      Такая привычная команда, как пощечина выводит меня из состояния «новоиспеченный Спектр на автопилоте». Уже подходим к Академии СБЦ. Уже скоро. Люди, турианцы, азари, саларианцы выплывают из тумана, в него же и уходя. Лифт. Музыка, мать твою. Кто ставит в лифтах такую музыку, от которой мозг погружается в теплую ванну дремы. С пеной и уточками. Что? Какими к черту уточками? Голова поворачивается вправо как будто сама. У Андерсона такие красивые голубые глаза. Черт возьми, что со мной? Опираюсь на правое плечо.

      - А-а-а-а-а!

      Рана открылась, смывая моей кровью чужую.

      - Черт. Андерсон, иди вперед, я прикро… черт, предупреди Чаквас. Химические патроны. Индекс сто тринадцатый. Я присяду на скамейке.
Спорить он, как ни странно не стал. Просто ускорил шаг. От лифта направо. Всего минута. И я пойду. Минута.

      Да. Имплантату хорошо, а мне как-то фигово. Может, сначала открыть глаза? Нет, не стоит. Снаружи темно, но тепло. Сознание вновь уходит. Вниз, еще вниз. Поймал. Черт. Кусок оторванной материи превращается в сущий кошмар. Вновь лифт. Андерсон. Голубые глаза. Точки по всей длине окружности гаснут, оставляя остальные. Они напоминают свет операционных ламп. Кожа капитана сереет и застывает. Отваливается пластами. Плоть стремительно истончается, обнажая сосуды, пронизанные темными наномашинами Жнецов. Я понимаю, что я должен убить его. С минуты на минуту свершится заключительный этап и он нападет.

      Внутри щелкает таймер. Десять. Девять. Восемь. Семь. Молниеносное движение. Пистолет в руке. Дуло смотрит прямо в глаз бывшему капитану.

      Шесть. Пять. Четыре. Кожа на лице стремительно светлеет, превращаясь в нынешнего капитана. В меня. Стойте, но ведь Шепард – не я. Я просто занял его место.

      Три. Два. Его губы растягиваются в улыбку. Это, знаете… жутко. Целится кому – то в лицо, а он тебе улыбается. Прямо как… нет, забыли, забыли. Это прошлое. Его нет. Стерто. Навсегда.

      Один. Локти начинают мелко вздрагивать. Я… должен. Пот заливает глаза. С потолка звучат слова. Мои слова. «… никогда не дрогнет рука.» Верно. Не дрогнет. И моя не дрогнет.

      «Шепард! Хорошо, что вы пришли раньше. Мне хотелось бы поговорить».
Кожа твердеет, окостеневая, складываясь в костную маску. Глаза зеленеют, но также остается синий круг света. Найлус?

      «Я хотел жить, Шепард. Ты был недостаточно быстр. Ты недостоин этого звания. Ты занял мое место, залив его моей кровью.»

      - Ты хотел стрелять? Стреляй! Ну же!

      От жуткого крика, смешавшего в себе два разных человеческих голоса и один турианский, декорация лифта слетает, как мишура с кубика льда. Лед? Осматриваюсь. Огромный рекламный щит лежит, покореженный, разрезанный, но надпись все же можно различить: « Проснись». Сон. Да, точно. Это просто сон. Всего лишь сон.

      Падает МАКО. С неба. Ударной волной меня сметает к уступу. Все здесь из льда. Новерия? Алкера? Из МАКО выходит… я? Опять. Это сон. Просто борись.

      Нужно вырваться. Шепард подходит ближе. Достает дробовик. Нет, он – не я. Я редко пользуюсь дробовиками. Перекат вправо. Выстрел пропахивает землю, обжигая левую сторону лица ледяной крошкой.

      - Я убью тебя.

      Черт, я реально попал. Не понимаю почему, но чувствую, что проигрывать нельзя. Бью ногой по кисти, и дробовик Шепарда вылетает. Второй удар ногой оказывается блокирован. Его кулак летит в лицо, но я ухожу вниз. Подсечка противника тоже не достигает цели.

      - Ты служишь врагу.

      Эти реплики сильно сбивают. Пропускаю удар в живот. Снова отлетаю к утесу.
Прибавить темп. Еще быстрее. Хук справа. Справа. Слева. Подсечка. Удар в голову. По корпусу. Быстрее. Все его лицо было залито кровью. Имплантаты проступают сквозь мясо. Но он стоял на ногах. Невероятная живучесть. Следующая атака – его. Блок. Блок. Уворот. Он атакует гораздо быстрее. Пару раз получаю по лицу. Металлик во рту уже отчетливо ощущается.

      - Хватит.

      С этими словами от его руки отделяется сгусток биотики. Судя по характеристике следа заряда – бросок. Ухожу с траектории атаки. Удар. Бросок. Апперкот. Граната. Три секунды. Глаза со злостью смотрят на меня.

      - Быть этого не может.

      Не только злоба, но и недоумение. Еще два «пик» капают на тишину. Лишь мгновения. Но каждый понимает, что это конец. Я много раз видел, что делают гранаты, будучи нацепленными на броню солдат. Опознать их потом можно только по ДНК. Из-за МАКО выбегает Тали. Черт, я уже ничему не удивлюсь.

      - Шепард! Нет!

      Кому это она? Неважно. Трубный звук гасит все. Появляется тень Жнеца. Поляна заливается красным светом…

      Надо бежать. Я врываюсь в реальность стеклянным дождем. В глаза лупит свет. Натыкаюсь на что-то металлическое. Перекат. Упираюсь в стену. Оружия и брони нет. Черт. Принимаю боевую стойку. Глаза привыкают к свету.

      Ой… я, пожалуй, пойду.

      Медицинский отсек «Нормандии» разнесен в хлам. Стол перевернут. Планшеты разбросаны. Пол усыпан стеклом. Одна из камер активной регенерации разбита. Входит Чаквас.

      - Что за шум? Шепард, вы уже…

      - Доктор Чаквас?

12. Солнце поднимается, рати собираются или "Жребий брошен".

      - Я не понимаю, что с тобой происходит, Шепард. Сначала тот случай на Торфане, потом на корабле Гармака. Теперь – это. Я просто хочу, чтобы ты понял, что твои возможности не безграничны. Спасти всех - невозможно. Даже для тебя. И то, что ты теперь Спектр – не влияет на тебя, как на солдата.

      Андерсон положил руку на мое плечо. Сидели мы, теперь уже в моей каюте. Я зашел туда сразу после того, как, в принудительном порядке, помог убраться в медотсеке.

      - Это неудачная тема для разговора, Дэвид.

      Мне было тяжело говорить, так как приходилось скрывать тонны информации. Я знал, если не все, то большую часть того, что происходит. Да и от Фиста я еще не отошел. До сих пор противно.

      - Ладно, мне пора. Не забудь объявить экипажу о своем назначении.

      Ох, черт. Я и забыл про речь, которую я должен произнести.

      - Да, конечно. Прощайте, капитан.

      - Нет, теперь вы – капитан. Прощайте.

      Дверь с шипением закрылась.

      Теперь – план действий.Точки – Вермайер, Новерия, Ферос, Тау Артемиды.

      Спустя два часа планирования и прослушивания моих же заметок о миссиях в игре, я пришел к выводу, что на эти миссии лучше брать всю команду, если они уместятся в МАКО. А еще нужно тяжелое оружие. Желательно Спектровское или с черного рынка. И огнеметы. Потому как рахни и Торианин.

      Разумеется, строить планы, от которых зависит немало жизней по неутвержденной информации – самоубийство, но прикинуть несколько вариантов развития событий мне никто не мешает. Если будет информация, противоречащая той, что извлечена из игры, то я упорствовать не буду и легко отправлю свои планы в топку, ведь это уже не игра. Это – жизнь. Это знание стоило мне слишком дорого.

      Размышления о судьбах мира прервал сигнал с терминала.

      Входящее сообщение.

      Гаррус Вакариан.

      Нужно встретиться. Академия СБЦ. Скамейка, у лифта. Через час.

      Интересно, откуда он взял мой почтовый адрес?

***



      Когда я подошел к нему, Гаррус поднялся и пожал мне руку.

      - Пройдемся?

      - Конечно.

      Выглядел турианец паршиво. Посеревшие пластины, расфокусированный взгляд, опущенные плечи.

      - Ты как после вчерашнего?

      - Я хотел поговорить не об этом. Знаешь, Джон, мой отец всегда говорил, что когда кто-то получает власть… реальную власть, неограниченную, ей невозможно не злоупотребить. Так жил мой отец, так он хотел, чтобы жил я. Но я никогда не принимал на веру то, что говорят. Мне нужны были доказательства. Получив их больше, чем ожидал, не имея возможности им противостоять, я жалел, что вообще полез в это болото.

      Ссутулившийся турианец – нечто, почти легенда.

      - Полагаю, отец не объяснял тебе, что такое ответственность.

      - Он не принимал это в расчет. Считал, что рано или поздно эта ниточка обязательно оборвется. Но, черт возьми, Шепард! Ты - Спектр. Ты получил власть, и я не вижу дьявольского пламени в твоих глазах, и рогов на лбу. Вчера, в баре, ты отвлек крогана на себя, чуть не сдохнув от истощения, но спас мне жизнь. А что сделали эти «большие боссы»? Объявили строгий выговор всей команде и уволили меня.

      - Уволили?

      - Э-э-э… да.

      Еще раз взвесив все за и против, я решил – брать. Хороший снайпер и, в перспективе второй командир. Прессли будет недоволен. Привыкнут.

      - Знаешь, я теперь как бы Спектр. А у меня на корабле в ударной группе только два человека. А у Сарена армия. Твоя помощь бы не помешала.

      Неожиданностью для него мое предложение не было, скорее оно рассматривалось как «маловероятное». Лицо застыло на секунду, но затем он достаточно уверенно ответил:

      - Я согласен. Представляю, как будет зол отец.

      - Тогда добро пожаловать на борт, Гаррус Вакариан. Я предупрежу Прессли.

      Он развернулся и пошел к ближайшему терминалу аэрокаров. Итак, где я? Неоновая вывеска «Сверхновая» однозначно указывает мне мое местоположение. Что ж, отсюда и до клиники недалеко. Вербую Тали и можно улетать. Другой вопрос: как это сделать? Слишком она осторожна, чтобы записаться в команду к первому попавшемуся Спектру. Что за…

      Из ближайшего переулка вытянулась рука и с нечеловеческой силой дернула меня внутрь. Затем она же придавила меня к стене.

      - Джон Шепард, капитан ВКС Альянса, Спектр Совета?

      - Да.

      Из тени вышла смуглая женщина лет тридцати – тридцати пяти.

      - Калисса Бинт Синан аль Джилани…

      - Журналист?

      - Прошу ответить на несколько вопросов.

      - У меня нет времени.

      - Время ресурс дорогой, но оно того стоит, поверьте. Как вы относитесь к своему статусу Спектра? Каково это, уйти из Альянса, для того, чтобы служить инопланетянам?

      - Ваша формулировка вопроса в корне неверна. Я все еще являюсь солдатом Альянса и подчиняюсь командованию, но задачи поставленные Советом имеют больший приоритет и значимость этих задач понимают и в самом Альянсе.

      - Каково ваше мнение об СБЦ? Их спецназ устроил кровавую резню в ресторане «Логово Коры» вчера вечером.

      - И опять ваш вопрос сформулирован однобоко и освещает не всю ситуацию в целом а только так, как выгодно вам. Этот «ресторан» служил притоном для разномастных отбросов общества, убийц, воров и подобных им личностей. Этот узел организованной преступности на Цитадели был ликвидирован силами правопорядка, и я надеюсь, СБЦ поощрит участвовавших в операции сотрудников. Если вы были на месте, то могли заметить, что каждый убитый был в боевой броне и с оружием в руках. Никакой резни не было, был бой.

      С каждым новым ответом её лицо все больше сморщивалось. Что, не нравится трактовка? Еще несколько провокационных вопросов были отбиты и я с честью удалился. Не знаю, что она там смонтирует, но если репортаж мне не понравится, я не поленюсь судиться с ней.

      Небольшой перерыв пошел на пользу, и я кое-как смог сформулировать убедительные тезисы. Тали будет сложно не согласиться.

      - Здравствуй, Тали.

      - Не помню, чтобы мы переходили на «ты».

      - Я не понимаю в чем проблема? Я лишь хочу помочь тебе.

      - Не припомню, чтобы угрозы входили в понятие «помощь».

      - Что?!

      Не понял. Совсем. Я не видел её с самого заседания Совета, частоты её уника не знаю.

      - Ты о чем?

      - Три письма за последние сутки. Зачем, я не понимаю… Зачем?!

      Она порывисто встала, вышла на балкон и, встав у самого края, сжала шлем руками. Раздался приглушенный звук непонятного происхождения. Она что, плачет?

      - Я уже все отдала, у меня ничего нет. Почему они не отстанут от меня.

      Я вдруг почувствовал себя очень-очень лишним. Но вид маленькой фигурки и общая атмосфера безысходности не давал мне развернуться и закрыть за собой дверь.

      - Тали, послушай меня внимательно. Я скажу, а потом, если захочешь, уйду.

      Я подошел к краю и смотря в пустоту между лепестками крупнейшего в этой галактике ретранслятора, продолжил:

      - Ни одно действие в галактике не может не задевать чьих-то интересов. Ты задела интересы трех фракций – Совета, Сарена и Посредника. Каждый из них играет на собственной стороне и каждый имеет достаточно власти, чтобы стереть тебя в порошок. Сарен начал с психологической атаки. Совету ты помогла, но делать они ничего не хотят, а Посредника ты просто заинтересовала, как фигура, одна из многих. Одна ты не сможешь противостоять Сарену, даже если пустишься в бега. Пожалуй, найти он тебя не сможет только на Флоте. А туда тебе возвращаться не вариант, так как Паломничество не окончено.

      Она молча слушала. А может и не слушала. Через маску не понятно.

      - Я могу предложить только один вариант. Я теперь Спектр, пусть и не такой влиятельный, как Сарен. На моем корабле предателей нет, набирали всех еще до того, как все завертелось. И мне нужен действительно хороший инженер. Однако этот вариант не только укрывает тебя от Сарена, но и позволит закончить Паломничество. Любой механизм гетов, что мы найдем – твой. Я закончил. И еще, просьба лично от меня – не отказывайся, пожалуйста. Я правда хочу тебе помочь.

      Десять шагов до двери я сделал очень медленно. Надеялся, что она все-таки возьмется за голову, но нет. Тишина была мне ответом.

      Из палаты я вышел в отвратительном настроении. Уже не частная клиника, но нормальная, государственная больница, десятки медсестер и врачей средней руки шарахались от меня в стороны. На КПП меня пропустили без вопросов – значок Спектра творит с разумными настоящие чудеса.

      Третий пункт – обзавестись тяжелым оружием. Хотя тяжелым оно было только в плане нанесения урона цели. Вес у таких стволов был от трех до семи килограмм, вместе с боезапасом. Путь до интенданта в Академии СБЦ занял не больше десяти минут. Я показал ему значок Спектра и меня пустили в оружейную. Святая святых для любого мужчины. Сотни стволов, отполированных до блеска, завораживали и притягивали взгляд, но визор выдавал неутешительную статистику – все это великолепие не сможет побить даже борт Колосса, не говоря о лобовой броне.

      - А где нормальное оружие?

      Турианец ощерился, показав свои немаленькие зубы, одобрительно кивнул и повел меня в следующую комнату. Рядовому офицеру об этой комнате даже думать запрещено. Только самые передовые технологии, лучшее произведения инженерной мысли двадцать второго столетия. Рельсовые орудия, плазмеры, лазеры, автоматические орудийные платформы.

      - Я беру все.

***

      Похоже, я знаю, чем скомпенсировать недовольство старпома – завалить его организационной работой. С этого дня арсенал Нормандии был до отказа забит мощными винтовками, пусковыми установками и высокотехнологичными орудиями убийства. Медотсек обновили, сделав его пригодным и для декстроаминокислотных организмов. К счастью, все модули были развернуты в течении двух часов. Перед отбытием я вышел из доков, встретить Вакариана и познакомить его с командой. Однако, вместо турианца я увидел кварианку, неловко переминающуюся у стыковочного рукава.

      - Тали, ты точно решила?

      Пару секунд она смотрела мне в глаза, а потом твердо, без тени сомнения в голосе ответила:

      - Да.

      Двери лифта распахнулись и я увидел уже знакомую шипастую голову с синим визором.

      - Знакомься, это Гаррус Вакариан, бывший офицер СБЦ, ныне член ударной группы Нормандии.

      - Он турианец.

      - И?

      Как она может, даже не выражением лица, а лишь одним свечением глаз передать ясную и четкую мысль?

      - Война кончилась, я в ней не участвовал, а Гарруса я знаю, он хороший парень.

      Тем временем Гаррус преодолел разделяющее нас расстояние и застыл:

      - Здравствуйте, мисс…

      - Тали’Зора нар Райя.

      - Тали’Зора. Джон, извини, задержался. Паллину приспичило вручить мне медаль, однако логический парадокс подвесил нас надолго – вручить медаль «За отличную службу» тому, кого сам уволил за профнепригодность, это, знаете ли, попахивает раздвоением личности… или политикой. Кому как нравится.

      Я скромно улыбнулся. Мое интервью дошло до кого надо. Я прекрасно понимаю, что ворошу осиное гнездо, но расшевелить это болото просто необходимо, иначе ни от гетов, ни тем более от Жнецов, им не отбиться.

      - Ладно, пошли знакомить вас с командой.

      После процесса обеззараживания, который изрядно успокоил Тали, нас встретил Прессли. Я перепоручил ему новичков, попросив устроить полную экскурсию по кораблю. Затем я уселся в кресло второго пилота.

      - Капитан, если вы хотите знать мое мнение, то просто спросите меня, а не сверлите мне дырку в виске.

      - Спрашиваю.

      - Кварианка и турианец в ударной группе корабля Альянса, это оригинально. Скорее всего половина экипажа будут косо посматривать на вас. Прессли в первую очередь. Кайден, Ричард и Чаквас это понравится, а вот второй штурман будет недоволен. Несколько ребят из инженерного тоже. Ах, да чуть не забыл… не желаете произнести что-нибудь пафосное, дабы вселить в наши сердца негасимый огонь веры?

      Джокер… суу…довой эксперт. Теперь мне точно не отвертеться. Но в чем-то он прав.

      - Внимание, говорит капитан Джон Шепард. Наша цель – Сарен Артериус. Бывший Спектр, предатель и жестокий убийца. На его совести тысячи жертв нападения на Иден Прайм. Теперь, когда он лишился всех своих регалий, у него осталась одна опора – геты. Все, присутствующие на этом корабле высококлассные специалисты, я верю в вас, и вы поверьте в меня. Мы поймаем Сарена и призовем его к ответу так или иначе.

      Что ж, надеюсь, этого хватит.

      - Капитан, куда летим?

      Новерия терпит, Ферос… они так в принципе живут, а вот оставлять на несколько суток азари без еды и воды.

      - Тау Артемиды, Джокер. Лишим Сарена потенциальных союзников. Да и на технологии протеан было бы интересно посмотреть.

      Фрегат неспешно отстыковался и полетел навстречу пустоте, ощерившейся своими гнилыми зубами. Горстка против войска. Впрочем, судьба никогда не отличалась соблюдением такой мелочи, как честность.

13. Огнем и сталью или "Искра".

      POV Доктор Лиара Т’Сони

      Что ж, кажется, я понимаю, почему несколько дипломированных археологов отказались от этого места. Фактически, вся планета представляла теплицу, кора планеты была настолько тонкой, что внутренним потокам магмы ничего не стоило пробивать слабую оболочку и фонтанировать расплавами железа на десятки метров.

      Второй день я пыталась понять причину образования тут протеанской постройки. Зачем им строить тут что-либо? В таких ужасных условиях без постоянного поддержания искуственной атмосферы любые неприспособленные организмы погибают.

      Задачка была не из легких. Но, как известно, легких путей не бывает. Лаборанты начали шуметь, заволновались. Да что там происходит?

      - Корабль прилетел.

      - Альянс.

      Военные? Зачем они тут? Мы еще даже не нашли ничего стоящего… хотя недавно я слышала о нападении на Иден Прайм. Возможно, они хотя взять под охрану все археологические площадки? Нет, вряд ли стоит ожидать от них подобной траты ресурсов. Ладно, надо выйти и посмотреть на «гостей».

      Дурное предчувствие, что сегодня продолжить исследование обломков неизвестного устройства не получится, накрывало все больше и больше. Восемь человек из СБ стояли, что называется, «насмерть». На них наседал мужчина с нашивкой N7. Позади него застыла еще пара людей в идентичных бронекостюмах. А в третьем ряду мелькал высокий, плечистый турианец, в глухом шлеме. В узком шлюзе было жарко, и не только из-за климатических особенностей планеты.

      - Мы не нуждаемся в защите, моих людей достаточно для обеспечения безопасности такому маленькому комплексу.

      - Я так не думаю. Вы ничего не теряете, просто дайте побеседовать мне с одним из археологов и я уйду.

      Капитан Липпенс сощурил глаза, как-то особенно остро взглянув на новоприбывших.

      - Нет. Уходите или я прикажу выпроводить вас.

      Время застыло. Турианец хмыкнул. Было ясно, что уходить гости не собираются.

      - Геты!

      От истошного визга оператора вздрогнули все. Связист выскочил из будки и начал с жаром втолковывать что-то командиру службы безопасности. Я стояла достаточно близко, чтобы услышать, что они говорят о кораблях гетов, вышедших из ретранслятора. Похоже, начинается.

      POV Джон Шепард

      Не успели. Из-за этих безопасников будут гибнуть люди. То, что жертвы будут, я не сомневаюсь – геты пришли за азари и они заберут её, пока не будут уничтожены. Джокер пока повисит на орбите, в маскировке, а вот когда мы будем выбираться – тогда нам потребуется прикрытие.

      - Лиара!

      От моего рева все присутствующие вздрогнули. Взглядом ищу в толпе лицо с досье, что прислал Совет. Вот она, у самой стены.

      - Рич, стоишь рядом и прикрываешь. Гаррус организуй людей, пустим их через шахту и расстреляем на выходе. Аленко за мной.

      - Что вы себе позволяете! Эти люди мои подчиненные и вы не имеете права…

      - Властью Спектра Совета Цитадели, я временно снимаю вас с должности, и ваш отряд переходит под мое командование.

      Толпа засуетилась, ученые чуть было не поддались панике, но сам вид двенадцати вооруженных людей, спокойно занимающих позиции вразумил их. Ричард отошел к дальней стене и занял позицию с «волчонком», неспешно втолковывая что-то азари. Лиара просто оперлась спиной о контейнер с неразобранным исследовательским оборудованием. Инженер из СБшников под руководством Гарруса минировал выход из комплекса – последний шанс, если другого варианта не будет.

      Сама пещера представляла из себя тюрьму. Натуральную, с силовыми полями вместо решеток. Мы сейчас стояли как бы на КПП, а позади нас был лифт с камерами на периферии. Наверху, видимо должен был располагаться космодром и остальная инфраструктура. Все проблема в том, что лифт мы не сможем использовать, так как века остывающей лавы насмерть закупорили потолок, и пробить его не было никакой возможности. Единственный выход – шахта.

      Через четыре минуты все ученые были согнаны в лифт. Пришлось приставить к ним одного СБшника. Итого, одиннадцать человек против неизвестного количества гетов в замкнутом помещении. Уклонится от боя невозможно, пустить гетов к лифту – значит собственноручно лишить жизни двадцать семь человек исследователей и обслуживающего персонала…

      В целом, плохо. Но терпимо.

      - Десантные капсулы сброшены, капитан. Они скоро будут у вас.

      Джокер, когда надо, ведь может изъясняться нормально.

      - Минутная готовность.

      Бойцы вскинули винтовки, готовясь встретить синтетиков шквалом вольфрама. Умный интерфейс сменил цвет на красный и вывел показатели щитов и боеприпасов.

      - Не-е-ет, этот бой останется за нами. Верно, капитан?

      - Дженкинс, ты включил щит?

      - После Иден Прайм, я готов ко всему.

      В шахте послышался лязг металла о металл.

      - Внимание! Стрелять по усмотрению.

      Теперь в звуках послышался определенный ритм. Имея не в меру богатое или в меру больное воображение, можно было вообразить гигантского стального воина с щитом во весь рост и мечом, волочащимся по земле.

      М-да… угадал. Рогатый шлем, обтекаемый доспех, щит из уплотненной энергии в правой и пушка неизвестной конструкции в левой руке. За его спиной двигалась обыкновенная пехота. Много пехоты. Затем он остановился и медленно, тяжело осмотрел наши позиции. Послышались первые выстрелы, но были поглощены слегка чавкнувшим щитом. В лоб не взять. А если отстреливать пехоту?

      - Рич, попробуй попасть в мелких.

      Где-то за спиной грохнула винтовка. Пуля цели не достигла, Увязнув в кинетическом барьере, развернутом ЗА спиной щитоносца. Что за черт? Геты не берегут ключевую фигуру.

      Так и сидели, редкий треск и гулкие раскаты тяжелых и легких винтовок с нашей стороны и полное бездействие со стороны синтетиков. Так, что у нас есть из послезнания? Типы гетов? Ммм… Невидимки? Дают время занять своим диверсантам позиции или…

      - Гаррус, спустись к лифту и проверь дозорного, доложишь по исполнении.

      Минута тишины и придушенный хрип:

      - Мертвы. Все… мертвы.

      Я лишь кивнул. И до боли сжал рукоять винтовки. Снова я проиграл. Не смог, не успел, не предусмотрел. Если бы не шлем, я бы сплюнул, от презрения к самому себе. Галактику он спасать замахнулся, ну да…

      Так, надо взять себя в руки, знаю, гадость, противно, но надо. Теперь будет удар в спину, почти уверен. Цель – Лиара. Что может перебить приоритет цели или отложить выполнение? Есть идея. Игрушки от Совета содержали весьма интересные образцы. ГОР делится только устаревшими моделями, но с их уровнем технического развития, право слово, это не их проблемы. Небольшой, с ноготь, дрон. Запускаю и назначаю цель – щитоносец, правая рука. Если перебросит щит в левую, не сможет стрелять, не перебросит – геты лишатся большой вычислительной мощности и, при такой плотности огня, будут подавлены.

      Спустя пятнадцать секунд в строю гетов мощно полыхнуло. Вся броня щитоносца разлетелась в стороны, открывая каркас и энергосистемы. Одиннадцать винтовок заработали, разрывая на куски останки обшивки огромного робота, потерявшего равновесие. За спиной, с секундной задержкой начали пробиваться вспышки лазеров. Хм. Три «призрака», до сих пор не снявшие маскировку, активно маневрируют. Вдруг один упал, пятисантиметровая дыра в корпусе отчетливо демонстрировала преимущества разрывных патронов в снайперской винтовке. Двое. Щиты посажены. Два пистолетных выстрела заканчивают неразбериху в тылах. Теперь можно закончить разбирать авангард гетов.

      От сухопутного флагмана синтетиков осталась лишь гора еще теплого железа, да и подконтрольные ему пехотинцы уже начали сдавать, отстреливаясь больше от невозможности отступить, чем для достижения какого-либо результата. Вскоре они полегли, все до единого. Это не пираты, что собственную жизнь ценят превыше всего. СБшникам непривычно, стереотипы страшная штука, хуже, чем вредные привычки.

      Отдых и перегруппировка гетам не нужна, и потому следующая волна пошла уже через минуту, двадцать секунд. Два взвода простых солдат, один с тяжелым вооружением. Потом еще одна, с двумя тяжелыми платформами. У нас начались потери. Аленко ранен, один охранник лишился руки.

      Ну все, хватит.

      - Джокер, слышишь?

      - Конечно, капитан. Долго еще на орбите торчать?

      - Уже нет. Даю ЦУ. Штурмовые корабли и тяжелая техника у входа в шахту, постарайся не задеть выход, а то
замуруешь нас тут, лет на дцать.

      - Так точно. Приступаю, как услышите стрельбу снаружи, начинайте подниматься. Геты заняли здание, пятьдесят метров на северо-запад, закрепитесь там.

      - Сбрось МАКО с дежурной командой на втором заходе, пускай прикрывают, а потом садись, справишься?

      - Ничего посложнее не могли придумать? Я в академии и не такие комбинации выполнял. Погнали, вхожу в зону боевого контакта.

      Все.

      - Народ, эвакуируемся. Выходим из шахты и бегом к двухэтажке. Возможно слабое сопротивление. В общем, голову ниже, зад повыше и работаем ножками. Раненого несете на спине или оставляете тут.

      Переключаю на внутренний канал, предназначенный только штурмовой группе.

      - Аленко, вешай барьер на Лиару и обеспечь кислородной маской, тебя я прикрою. Ричард, в здание ты войдешь первым, доложишь. Гаррус, с тебя снимаются обязанности командира временного отделения, понял?

      Турианец достаточно сообразителен, чтобы понять, что это значит – теперь спасение их жизней это только их дело.

      - Я… понял. Так точно, капитан.

      Мельком оглядываю Лиару. Стандартный комбез колониста, несколько подсумков и оборудование археолога, глаза абсолютно пустые. Потерялась в окружающем мире. Скажут бежать, побежит, дашь пистолет и сказать: «стреляй!» – будет стрелять. Может, надо было как-то помягче?

      Снаружи послышались взрывы, а потолок ощутимо просел, посыпался песок.

      - Вперед.

      Джокер конкретно отжег, поверхность небольшого участка планеты напоминала лунный ландшафт с редкими вкраплениями того, что было шагающими танками. Повсюду сыпались обломки кораблей. Искомое здание оказалось в пределах прямой видимости, и ничем не выделялось. Когда-то построенное исследователями по модульной схеме, с учетом термостойких материалов, оно пережило большинство сюрпризов, подкинутых планетой. Похоже, настало время ему исчезнуть. Сквозь все фильтры я почуял запах гари. Первым вперед рванул Ричард, петляя и прикрываясь горами обломков от обстрела потенциального противника. Молодец. Но все равно камикадзе. Говорят, подчиненные – слепок характера их командира, хм…

      Группу из двенадцати человек на сильно пересеченной местности заметить довольно трудно, но если ты синтетик – почти любая маскировка теряет смысл. Застрекотали пули. Сорок метров. Перемещаюсь и теперь закрываю собой Аленко, кинетика в моем костюме куда мощнее.

      Тридцать. Падает человек из частной охраны. Падает и не встает. Двадцать. Потерь нет. Ричард открывает герму и отлетает от мощного взрыва. Пятнадцать. Гаррус подходит к двери и посылает очередь во тьму. Ему отвечают такой же короткой, но плотной очередью. Десять. Медленно, почти ласково бросает гранату, прижимаясь к стене. Пять. Под прикрытием поднятой от взрыва пылью он ступает за порог. Обстрел из окон прекратился, однако теперь я заметил крупные темные силуэты в небе. Крейсеры гетов? Наиболее вероятно. Отвлекся и получил обжигающую струю металла в нагрудник. Добежал. Хватаю Дженкинса и втаскиваю его внутрь. Встречает Гаррус с сочащейся сквозь пальцы синей кровью.

      - Здание зачищено. Больше никого нет.

      - Понял. Джокер?

      - Захожу на второй круг. Сбрасываю транспорт. Геты делают то же самое. Держитесь.

      Что ж, работай, лучший пилот Альянса. Как ни странно, но я в тебя верю. Теперь, что у нас с уцелевшими?
Рич без сознания, полностью целых бойцов в отряде вообще не осталось. Из частников добрались пятеро, остальные полегли по пути. Грустно. Подхожу к покореженной, уже бесполезной герме, чтобы взглянуть на Нормандию в действии. Хороша, четыре дезинтегрирующие торпеды, прочертив длинный шлейф, врезаются в правый борт крейсера синтетиков, сбивая его с курса. Еще один вираж и от фрегата отделяется точка, быстро растущая в размерах. Такие же точки отстреливает левый борт космического судна гетов, уравнивая шансы на победу на земле. Однако случилось чудо, Джокер, выпутавшись из сети лазеров ПОИСК, рванул наперерез капсулам и сбил две из них

      - Грузите тяжело раненых в МАКО. Остальные – занять позиции.

      В БТР поместили четверых – Рича, Аленко, Лиару и парня из службы безопасности, поймавшего пулю животом. Полная загрузка. Тем временем ствол танка ожил и начал выплевывать сгустки огня в приближающихся гетов. Группа довольно стандартная – шагатель, пять-шесть простых солдат и снайперы. Последние, ввиду особенностей положения были особенно противны. Остается уповать, что воздушный бой отжирает солидную часть ресурсов сервера. Пока они не приблизились на дистанцию выстрела, я снял с корпуса МАКО пару турелей и запустил программу саморазвертки. Удобный способ десанту быстро закрепиться на захваченной территории.

      Теперь наш танк вел огонь из всех орудий, перекрыв все подступы к зданию, блокирую все направления атаки. Джокер снова вышел из боя, нанеся значительные повреждения тяжелым и неповоротливым противникам.

      - Капитан, я захожу на посадку. ВИ рассчитал, что у вас от двух до пяти минут на погрузку. Затем они настигнут нас на земле и…

      - Я понял. Жду тебя.

      Стальная птица полыхнула синим огнем, отражая лучи ПВО врага, и вышла из зоны поражения, маневрируя, прижалась к земле.

      - Отходим. Все - на корабль.

      Джокер, вопреки моим ожиданиям вообще не стал садиться, просто завис в полуметре от земли. Пеший десант с разбега преодолел препятствие и тут же развернулись, выцеливая преследующего противника. МАКО, на секунду включив передние реактивные двигатели, приподнял корпус и перевалился через порог.

      - Погрузка завершена, уходим.

      - Вижу я, вижу.

      Десантный люк со скрипом начал закрываться. Корпус загудел, отдавая мелкой вибрацией в зубы. Набираем скорость. Бой окончен. Итоги потом. Вот выйдем из системы и сразу же проведем разбор полетов.

      С трудом доковыляв до мостика, я обнаружил Джокера, что выглядел, как кот из графства Чешир, запертого на складе со сметаной. Такой же всклокоченный и довольный.

      - Моро, доклад.

      - Ушли. Они нас не видят.

      - Повреждения?

      - Немного краску поцарапали, а в целом, ничего серьезного. Первое боевое применение Нормандии… она была великолепна. Как у вас дела?

      Я мотнул головой и ушел к лазарету. Пришел за отчетом, а меня уже допрашивают. В медотсеке царил ювелирный порядок и четкая градация по тяжести ранений. Кто-то перевязывал сам себя, кто-то лежал в капсулах с автомедиком, но Гаррус и еще один парень из СБ находились под наркозом и курировались Чаквас лично.

      - Все настолько плохо?

      Пять полыхающих яростью взглядов пересеклись на мне, а температура воздуха упала на пару градусов. Вот и спасай людей после такого. Доктор повернулась ко мне медленно, всем корпусом, а во взгляде читалось явное неудовольство.

      - Жить будут все, однако Гарруса на следующую высадку я советую не брать. Задеты внутренние органы.

      - Понял. Еще что-то?

      Медик помотала головой и жестом попросила меня удалиться. Спорить я не пытался, эта женщина пользовалась большим авторитетом у экипажа, и вступать в конфликт с тем, у кого в руках когда-то окажется твоя жизнь как минимум – неразумно. Сыпать приказами я даже не пытался – эффективность выполнения будет в разы меньше, чем от простой просьбы. Это мне в свое время показал Андерсон на собственном примере.

      Поговорить с Лиарой? Возможно.

      Разместилась она в одной из кают, рядом со входом в которую невзначай бродил кто-нибудь из караула. Воспоминания о какой-то игре здорово расходились со здравым смыслом и оставлять мощного биотика, связанного родственными отношениями с непосредственными противником, без наблюдения… в общем идея здорово отдавала бредом. Конечно, есть досье из Совета, данные разведки, расшифровка переписок и прочее, но паранойя сейчас была не роскошью, а необходимостью. Вообще, учитывая ментальные способности жнецов, я имел полное право не доверять никому, спрятать пару взрывпакетов у входа в каюту и спать с пулеметом под подушкой. Но без толики доверия не сколотить преданную и, главное, эффективную команду.

      - Лиара Т’Сони?

      Азари замерла, привставая с кровати. А она сильно нервничает, накрутила себя что ли? Или ей есть, чего боятся?

      - Д-да. Можно узнать ваше имя?

      - Капитан Джон Шепард. Однако к вам я пришел, как Спектр Совета. Что вы можете сказать о вашей матери, леди Бенезии?

      - Это из-за мамы? Что с ней? Она в порядке?

      Р-р-р… Мимика азари для меня была одним из самых сложных предметов в N7. И вовсе не из-за того, что у них были куда более выгодные части тела, чем лицо, вовсе нет… Сейчас я не мог определить, играет она или нет.

      - Видимо нет. Теперь она – цель номер два в галактике и пособница военного преступника Сарена Артериуса. Есть неопровержимые доказательства. Сочувствую.

      Она отреагировала странно. Совсем не так, как отреагировала бы девочка шестнадцати лет. Полная неподвижность. Взгляд-стекло. Губы беззвучно шепчут что-то.

      - Капитан, я готова оказать любое содействие в выяснении причин, заставивших мою мать совершить такое.

      Не понятно. Я знаю, что они не были близки, но чтобы НАСТОЛЬКО…

      - Я зайду позже. Вам надо собраться с мыслями.

      Уже уходя, я услышал тихий шепот:

      - Действительно надо…

      Теперь нужно будет сверить её легенду с фактами и данными от наружки. А пока можно проверить еще одного члена экипажа, что остался без внимания и сейчас по воздушный фильтр закопался во внутренности корабля.

      - Здравствуй, Тали.

      - Здравствуйте, капитан.

      Тали сидела на коленях, склонившись над механизмом, который раньше покоился в нише на полу. И я, пожалуй, побоюсь узнавать, как хрупкая девушка смогла отодвинуть сорокамиллиметровую бронеплиту, которой оный конструкт прикрывался.

      - Как тебе на корабле? Как команда?

      - Ужасно.

      Я удивленно вскинул бровь от неожиданно прямого ответа.

      - Даже так? И что же не понравилось представителю не самого избалованного народа?

      - Во-первых, тут слишком тихо.

      - Хех, разве это плохо?

      До того даже не повернувшая головы Тали, вдруг, подорвалась и, оживленно замахав руками, начала тараторить, чуть не срываясь на рычание.

      - Это ОЧЕНЬ плохо, Шепард. Самому старому из кораблей кварианского Флота триста лет, и больше сорока процентов – военные.

      - Насколько я помню, сто пятьдесят лет назад полная звукоизоляция на военных кораблях была большой роскошью даже у азари.

      - Именно! А на наших кораблях тишина может означать сбой системы вентиляции, остановку двигателя или… да что угодно, только ничто из этого не может быть положительным.

      - И?

      - Что?

      - Если было «во-первых», значит должно быть «во-вторых».

      Я откровенно веселился, привалившись плечом к переборке и глядя на беснующуюся девушку.

      - Во-вторых…

      Она осеклась, поняв, что сказала именно то, что я ожидал. Прошипела мимо аудиодатчика «боштет».

      - А ругаться нехорошо. Я сносно знаю кварианский.

      Моя улыбка стала еще шире, когда у неё начали дергаться руки. Чтобы унять дрожь она сложила их замком.

      - А еще здесь отвратительно кормят. Кроме безвкусной пасты ничего, подходящего для меня нет, даже каких-либо разновидностей.

      - А вот это беда любой военной организации. Я, пока в учебке был, интересовался у шипастых.

      Да-а-а, хорошие были времена. Самое удивительное, что турианцы, из женской части команды подкатывали именно к Барсовой. Фрие было на них, по большому счету, плевать, но сам факт больно бил по самолюбию. А мне приходилось отгонять особо назойливых приглашением на ринг, традиционно, после этого прекращались любые поползновения.

      Мой взгляд непроизвольно стал расфокусированным, а мысли удалились настолько, насколько это было возможно. Девушка поёжилась, будто от холода.

      - И третье – за все время пребывания на корабле, половина инженерного отсека успела наградить меня не особо пристойными взглядами.

      Я изобразил искреннее удивление и соответствующим голосом ответил:

      - Так разве ж это плохо? Мне казалось, что девушкам нравится подобное внимание.

      Огоньки за стеклом шлема расширились, а воздушный клапан резко зашипел, выпуская стерильный воздух. Как бы не перегнуть палку…

      - Ладно, теперь серьезно. Насчет первого ничего посоветовать не могу, разве что включать музыку или специальные программы, воспроизводящие помехи. Второе… тут тоже кое-что можно сделать. А последнее, хм, держите пистолет под подушкой, нож в сапоге и ждите букетов под дверь. Но теперь и у меня к тебе появилась просьба.

      Ждать реакции пришлось полминуты. Все-таки не врали мои заметки – социальные навыки развиты слабо, даже несмотря на внешнюю бойкость и легкую агрессию.

      - И что же за просьба?

      - Расскажи о себе. Больше всего меня интересует время с начала Паломничества и до твоего прибытия на Цитадель.

      Она все еще опасливо посматривала на меня, ожидая очередной колкости, а я мысленно прикусил язык. Не так должен вести себя серьезный капитан солидной организации.

      - Хорошо. После того, как я отправилась в Паломничество, скиталась по космосу. Посетила все крупные центры галактики, но так и не нашла ничего, что можно было бы принести Флоту, как дар.

      - И ты отправилась к Вуали?

      - Конечно. За любую из крупных разработок гетов, меня взяли бы на любой из кораблей. А за информацию, о развитии гетов, еще и одарили бы. Ох… Кила. Потом я тысячу раз пожалела о своем решении. Как только определила источник сигнала гетов, села неподалеку. Основная группа отбыла, но замыкающие остались, и я не упустила шанс. Отключив их, я нашла в процессоре одного из них компромат на известного Спектра. Хотела сразу предоставить запись Совету, но на Иллиуме взорвали мой челнок, и добиралась я на перекладных. Почти не спала и постоянно держала руку на пистолете. На меня покушались четыре раза, и все попытки провалились.

      - Жестко, однако.

      Я не видел её лица, но мог поклясться, что она улыбнулась.

      - Это говорит мне офицер спецназа Альянса, прошедший подготовку уровня Спектра.

      - Извини. Продолжай.

      - Так вот. Единственный прокол я совершила здесь, на Цитадели. Расслабилась и отключила щит. В Президиум меня не пустили. Потом я пошла в СБЦ. Там они сказали, что не имеют доступа к делам Спектров. В общем, я завязла в бюрократической машине. В магазине какой-то человек вытащил пистолет с глушителем и выстрелил мне в живот. Потом он ушел и оставил меня там. Наверное, не знал, что в кварианский скафандр вшиты пластины брони. Однако пулю это только замедлило. Я еле добралась до больницы, а дальше вы знаете.

      - Да-а-а. Весело.

      - Не то слово, капитан.

      - Кстати, я бы посоветовал тебе отполировать дробовик. На следующей высадке мне понадобится специалист по программированию.

      - Хорошо, Шепард, я буду готова.

      - До встречи, Тали.

      - До свидания, капитан.

      Я развернулся и пошел в сторону арсенала, в то время как Тали склонилась над, все еще вскрытой, панелью. Только мысли её витали отнюдь не вокруг новейшей техники, которой был буквально нашпигован экспериментальный корабль Альянса.

      Итак, подведем итоги. Канон вылетел в трубу из-за таймлайна. Кавалерия примчалась до начала битвы и была банально смята вражеской пехотой. Это образно. Насчет азари выводы делать рано – у меня на руках только официальные данные, а есть целая куча важных нюансов, которые на бумаги отразить невозможно. Неуловимые, необъяснимые человеческой логикой полувзгляды, едва уловимые движения губ, даже запахи заставляют нас воспринимать разумного совершенно иначе. После арсенала заскочу к нашему археологу.

      Профессионал должен уметь делать все. Честно говоря, если бы нас в N7 учили только тому, куда, с какой силой и под каким углом, нужно ударить ножом, чтобы парализовать, но не убить человека, я бы разочаровался. Считывание тех самых нюансов при контакте «глаза в глаза» отнимало львиную долю времени всего пребывания на Арктуре. Возможно, именно поэтому меня так заинтересовала Тали? С её полностью перекрытыми каналами поставки информации и нелегким характером. Только язык тела, поза и едва угадывающиеся движения ресниц и глазных яблок. Этакий вызов способностям и ммм… компетенции?

      Как бы не нашла коса на камень, капитан Шепард.

      Руки словно бы сами по себе оглаживали вороненую сталь однозарядной снайперской винтовки. Принципиально иной механизм заряжания, цельный патрон. Люди вспомнили наиболее эффективные орудийные системы и соорудили нечто, лишь немного уступающее ракетной установке в мощи и снайперской винтовке в точности. Двести лет назад её бы назвали противотанковым ружьем. И были бы правы. Единственный минус это малая дальность полета снаряда – триста метров. Навесом – пятьсот.

      В мире, где дистанция стрельбы снайпера приближается к отметке в пятнадцать километров – ужасно непрактичное оружие, но конкретно в нашей ситуации, где приходиться действовать в ограниченном пространстве, WSP почти идеальна. Геты полагаются на щиты, Значит нужно просто найти оружие, игнорирующее кинетику. Правда, я не уверен, что новые «щитоносцы» гетов не смогут отразить удар. Жаль, нельзя было прихватить с собой тот щит, полагаю, Тали вполне могла предоставить передовую разработку гетов в качестве дара.

      - Джокер, ты меня слышишь?

      - Да, капитан.

      - Пункт назначения – Новерия. Остановка на Терра-Нове, нужно кое-что прикупить.

      - Принято.

      В общем-то, все. Если судить по моим заметкам, то осталось три пункта и сама Цитадель. На Новерии, действительно, высока вероятность встретить леди Бенезию. Право слово не будет же Сарен разбираться с такими мелкими проблемами лично. Рациональнее послать своего заместителя.

      Рахни… это действительно проблема. Я даже не уверен, что огнеметы действительно помогут, разве что против мелких представителей. Нужно взять что-то из холодного оружия, вроде… боевого топора. Секира и алебарда не подойдут, наверняка рахни будут быстрее, чем многие синтетики и я просто не успею ударить. А меч не пробьет хитиновые пластины.

      А как оправдать свое послезнание? Тут же всплывает логичный вопрос – а почему я должен оправдываться? Я на пике, обладаю неприкосновенностью Спектра и славой одного из самых эффективных тактических командиров. У меня есть команда, да, она еще не притерлась, не до конца осознала себя и уж подавно, ей далеко до полноценной штурмовой группы. Но она есть. А все остальное требует лишь времени и необходимое количество в меру сложных, но выполнимых задач. Репутация «немного сумасшедшего» в Альянсе уже ходит. Так что современный боевой топор не должен вызвать слишком бурной реакции.

      Теперь от Терра-Новы, а с ней и Новерии меня отделяет только один враг, тяжелый, неумолимый и необъятный, аки девятиглавая гидра – рапорты.

14. Холодный прием или "Вершина 15. Часть 1".

      - «Нормандия» SR-1, ваше прибытие отсутствует в графике. Наши оборонительные системы подключены и направлены на вас. Назовите причину прибытия.

      - Диспетчерская, мы прибыли по заданию Совета Цитадели, на борту Спектр. Не думаю, что есть необходимость угрожать.

      На том конце провода повисла тишина. Хм, похоже, тут не слишком часто встречают таких гостей. Хотя, тут же лаборатория Сарена, в которую он, изредка, но обязан наведываться. А учитывая репутацию Сарена, нас будет встречать чуть ли не половина порта. Или хорошо укрепленные баррикады.

      Отставить паранойю, кэп. Они еще не настолько сошли с ума, чтобы стрелять в Спектра, ответные санкции перевешивают потенциальную опасность, от меня исходящую.

      Активирую громкую связь.

      - Тали’Зора, Ричард Дженкинс, готовьтесь к выходу.

      Разворачиваюсь и спускаюсь в ангар. В шкафчике – броня. В секции, напоминающей второе дно, оружие. Все как-то обыденно, привычно. Броня экипирована полностью, за исключением шлема. Внутренние, технические различия были колоссальными, но дизайн почти тот же – узкие щели глазниц, плоская лицевая панель, отверстия респиратора. Интуиция молчит. Уже неплохо.

      Противно окунаться в этот бюрократический гадюшник, но иначе Бенезия уйдет. И… и тогда всему внутреннему Пространству Цитадели придет «Крадущийся Незаметно». Было пару раз, что отколовшаяся от основной массы азари, группа матриархов развязывала гражданскую войну. А тут, при поддержке сильнейшей армии в лице гетов… вполне реален военный переворот.

      Черт, а ведь точно. Бенезия вполне могла повестись на это. Сарен, если еще не является, то сильно смахивает на фанатика, которому власть не шибко нужна. Что скажешь, политика…

      Когда прибыли ребята, пришлось поговорить с каждым. С Тали по поводу усиления скафандра, с Дженкинсом по поводу тяжелого вооружения. Проблем не возникло, они согласно покивали, первая решила заняться этим прямо на Новерии, а второй клятвенно пообещал прочесть инструкцию еще раз, от начала и до конца.

      Под тяжелым взглядом шлем засиял голубым светом и поднялся в воздух. Замер, будто глядя в ответ. Снова глаза в глаза. Только теперь никто не ввалится в арсенал с азартной улыбкой, не разрушит неловкую тишину очередной шпилькой. Губы изгибаются в усмешке. Нет, никаких острых ощущений её лицо больше не вызывало. Скорбь, тоска это все было сильно притуплено, доносившись, словно сквозь вату. Пора кончать с рефлексиями. Меня ждет целая куча бумажек, формальностей, а потом колония муравьев, каждый из которых размером с аэрокар.

      - Шепард, ты… биотик?

      Ах, да, Тали же не знает. Так же, не стирая с лица усмешки и пристально разглядывая пустые глазницы шлема, произношу.

      - Немного.

      - Никогда не видела тебя в бою с…

      - Я… недостаточно облучен, чтобы использовать это в бою. Мой предел – два килограмма на десять минут, пять на восемь и, ну, ты поняла.

      Боковым зрениям я видел, как она отвернулась, подперев голову маленьким кулачком. Вот так вот, как подумаешь, что узнал человека полностью, со всех сторон, детально разобрал каждый мотив каждого мало-мальски значимого поступка, а тут на тебе, новая грань, целый полигон для новых изысканий, и игр разума.

      - Капитан, они хотят пройти на корабль, просят открыть шлюз.

      - Хех, пусть только попробуют. Я сейчас подойду, передай им, пусть ждут. Ребята, пойдем.

      Давят, хотят навязать бой на нашей половине поля. Мигом прилетев к рубке, чувствуя за спиной молчаливое негодование абсолютно всего экипажа, я еще больше разогрелся. Встал в камеру деконтаминации, на всякий случай активировал боевую выкладку интерфейса.

      Створка шлюза открылась, пропуская внутрь обжигающе ледяной воздух Новерии. Дышать можно, только не слишком долго. Делегация состояла из трех высоких, крепких турианцев со штурмовками наперевес и двух дам, судя по броне, из офицерского состава. Одна стояла впереди, прямо напротив меня, а вторая чуть позади, за левым плечом начальницы.

      - Чем обязан?

      Легкий, непринужденный голос, внешне расслабленный вид.

      - Мы должны досмотреть корабль на наличие объектов, которые могли бы нанести ущерб Порту Ханьшань.

      - Вы не представились.

      - Капитан Мацуо, служба безопасности порта.

      И почему у меня вечно возникают проблемы с СБ. Где бы я ни оказался, на какую бы миссию не прибыл. Хотя порой, в качестве пушечного мяса, они бывают неплохи.

      - Капитан Мацуо, вы же понимаете, что корабль военный и, потенциально, он может весь порт стереть в порошок. Это не угроза, а констатация факта. Досмотреть корабль я позволить не могу – это прототип новейшего корабля Альянса Систем. И как Спектр, и как капитан корабля, я запрещаю вам подниматься на борт. У меня есть подобные права, уверяю. Если у вас есть сомнения касательно моей личности – отправьте запрос в канцелярию Совета.

      Начальник СБ была не слишком вдохновлена предстоявшей бумажной работой.

      - Это все? Позвольте пройти?

      Мацуо поразмышляла несколько секунд, затем отступила, как-то неуверенно. Сверху были другие распоряжения, да? Прохожу и гордо удаляюсь вглубь космопорта. Детекторы оружия мы проходили с апломбом, эпатируя публику до состояния нестояния. Все-таки собрали четверть комплекса.

      Никакой Паразини мне так и не встретилось, одна из ниточек, что была предусмотрена каноном, оборвалась. Хотя, она может сама меня найти по повышенной концентрации охраны вокруг.

      Администратор Анолеис вызвал меня через своего… адьютанта. Правильнее будет именно так. Согласно заметкам, препротивный человек. Точнее, саларианец, от этого становящийся лишь противнее.

      - Ричард, пригласи девушку в кафе, а я переговорю с администрацией.

      Капрал замялся, краснея, но все-таки увлек кварианку за собой

      - Капитан Шепард. Приветствую вас. Чем обязаны визиту столь, хм, неоднозначной фигуры.

      Уже обозначил фигурой, не игроком. Обидно.

      - Не думал, что столь, хм, информированный саларианец не знает все и обо всех.

      - Я не Посредник, Шепард. Я бизнесмен. Итак, вы не ответили на вопрос: Что вам нужно?

      А вот это уже грубость.

      - Не стоит этого делать, Анолеис. Мне ничего не надо ни от вас, ни от одной из корпораций на планете. Мой интерес обусловлен лишь одним находящимся здесь разумным.

      Саларианец пожевал тонкими губами, на долю секунды прикрыл глаза.

      - И кто же он?

      - Азари. Матриарх. Бенезия.

      На первом слове его губы исказило презрение, на втором он напрягся, на третьем… я не видел, но мог поклясться, что он покрылся холодным потом. Все же, что бы ни говорил Анолеис, он сидел на большом информационном узле и по долгу службы обязан был оперативно и чутко реагировать на любые колыхания в высших эшелонах. А лишение одного из Спектров, крупного акционера, всех регалий и объявление его преступником галактического масштаба он пропустить не мог.

      И вот теперь, я требую выдать его ближайшую помощницу. Бывший, но сохранивший могущество, Спектр, и молодой, неоперившийся, солдат, но за спиной которого Альянс и Совет. Между молотом и наковальней, да? Мне даже стало его жалко, а, нет, показалось.

      - Леди Бенезия сейчас находится в автономном комплексе Вершина 15. Доступ туда закрыт даже нашей СБ.

      - Я бы хотел попасть туда. Если не можете оказать содействие, то хотя бы не мешайте. Это последняя просьба. Или вы даете разрешение, или я найду… альтернативные варианты.

      Саларианец поморщился, прикидывая альтернативные варианты, которые не приведут к его физическому устранению. Приемлемых не нашел.

      - Хм, возможно, стоит увеличить охрану в два, нет, в четыре раза. И турели поставить в проходной. Хотя, лучше в кабинете. Хорошо, Шепард. Я выдам вам пропуск. Полагаю, вы тоже найдете, чем меня отблагодарить?

      - Я закрою глаза на Новерию. До лучших времен. За других Спектров не скажу, но определенный лимит вы заработали.

      Пожали руки и разошлись. Он – к столу, а я к дверям. Коротко выдыхаю сквозь зубы, отменяю боевую готовность имплантатов. Напряжение схлынуло, оставив боль в сведенных мышцах. Ну не привык я к таким переговорам, так и норовящим перейти в «горячую» фазу. По сигналу инструментронов отслеживаю своих компаньонов.

      Ответственный Дженкинс исполнил указания в точности и привел Тали в ресторан на верхнем ярусе порта. Из окна открывался великолепный вид на ледяные вершины Новерии.

      - Рич, я удивлен. У тебя хороший вкус.

      Лирой уткнулся в стакан с молочно-белым напитком, а кварианка хихикнула.

      - Заведение выбирала я. Капрал завел нас на технические этажи. Кстати, там мы познакомились с интересным турианцем, которого зовут Ли. Правда, я не поняла, что в этом смешного.

      Во время последней фразы, коктейль космопеха вскипел, пачкая стоящий неподалеку шлем. Я, тем временем подсел к Тали так, что напротив меня оказался Дженкинс.

      - Не порть снарягу. Тали, что известно о Байнери Хеликс?

      По неопределенному жесту я определил, что дочь адмирала удивлена.

      - А с чего это я должна быть в курсе дел здешних кампаний?

      - А ты не в курсе, значит?

      Я вопросительно поднял бровь, в упор глядя на светящиеся точки за стеклом шлема. Противостояние завершилось на десятой секунде, когда она, вздохнув, отвела взгляд.

      - Ты прав. Байнери Хеликс занимается генетикой и биотехнологиями. Сфера их интересов распространяется и на биотические имплантаты, но Совет Арамали все еще является монополистом на этом рынке.

      Ричард оторвался от трубочки и горящими от любопытства глазами уставился на Тали.

      - А откуда ты это знаешь? Не думал, что тебя интересуют корпоративные заморочки.

      - Ха, ты думаешь, паломников учат только стрелять и обращаться с инструментроном? Политика, экономика имеют не меньший приоритет, особенно для… а, не важно.

      Дочери адмирала? Хм, зачем же скрывать такие подробности? Комплексы, вроде «тень отца»? Вероятно.

      - То есть, если в их лабораториях произошло ЧП, то оно наверняка связано с химической или биологической опасностью?

      - Вероятно. Или все гораздо проще, и у них произошел системный сбой.

      Я покачал головой.

      - Они бы не стали вызывать матриарха по таким пустякам. И еще – вполне вероятно, что нам придется её убить. Но в таком случае я… опасаюсь реакции Лиары. Если она хотя бы вполовину так же сильна, как и мать – будут жертвы.

      - Тогда может, нам взять её с собой? Чтобы она видела, что мы ничего больше не могли сделать. Мы ведь собираемся сначала поговорить, и только потом стрелять, верно, капитан?

      - Тали, мы не в аниме, чтобы болтать во время битвы.

      - Аниме?

      Я усмехнулся.

      - Потом посмотришь. Будем действовать по ситуации. Я бы предпочел не вступать в бой на близкой и средней дистанции, в идеале – тяжелый масс-ускоритель на соседней горе. Но, поскольку у нас нет возможности установить точное местоположение Бенезии, придется все делать сходу.

      - Ты ушел от темы. Я говорила о том, возьмем ли мы её с собой.

      - Обуза.

      - Единственный шанс на мирный исход.

      - Ты пацифистка.

      - А ты солдафон.

      - На том стоим.

      С диванчика напротив раздалось покашливание.

      - Простите, что мешаю, но зачем переходить на личности?

      - Да, Рич, ты прав. Возьмем с собой. Хотя от взвода пехоты с тяжелым оружием я бы не отказался.

      В ответ кварианка лишь покачала головой.

***



      - Лиара, ты идешь с нами. Твоя задача, уговорить мать сдаться добровольно, иначе мне придется искать другие варианты, которые не исключают нехорошие последствия.

      - Вы убьете её. Сомневаюсь, что смогу хоть чем-то вам помочь. Мама… очень самостоятельный человек, она никогда никого не слушала, и не думаю, что этот раз будет исключением.

      Я кивнул и дал знак следовать за мной.

      Выделенный СБ транспорт напоминал вагон поезда конца двадцатого века, но с куда более совершенной защитой и климат-контролем. Белоснежная равнина слепила меня отблесками солнца. Путь прошел в молчании. Ричард разбирался с устройством огнемета, Тали, не знаю, что она там набирала на инструментроне, но ритмичные покачивания головы я заметил. Я игрался с топором, то включая, то выключая кинетические поля вокруг лезвия.

      Томительное ожидание завершилось с кивком водителя, покинувшего кабину, чтобы вручную открыть металлические створки люка. Лед, снег и одинокая лента парных гусениц.

      Огромные, наполовину занесенные снегом, ворота возвышались на добрых семь метров. Но, как это часто бывает, совсем рядом, лазером, была вырезана невзрачная дверка.

      - Геты?

      - Геты.

      Развернулось оружие. Пятна крови были достаточно крупными, я бы даже сказал, предельными для человека. Похоже, работали штурмовые подразделения с холодным оружием. Трупов не было, но заметны следы волочения.

      - Тали – на пост охраны. Мне нужны записи с камер и картинка в реальном времени. Остальные за мной.

Примечание к части

По поводу размера... я не представляю, как еще можно было разделить текст. Дальше будет большой блок по Вершине 15.

15. Проникновение или "Вершина 15. Часть 2".

      Дальше мы шли втроем. Устройство комплекса не было известно Анолеису, а потому мне нужна была подробная карта, да и знать, что за соседним углом, никогда не помешает. И все равно меня не покидает ощущение, что комплекс больше, чем я могу себе представить. Динамик зашипел.

      - Шепард, я нашла карту, отправляю вам. Камеры под моим контролем.

      - Хорошо, что с автоматической системой защиты?

      - Только главный вход. Внутри подобные механизмы отсутствуют, за исключением испытательных полигонов и изолированной секции. Что внутри этих помещений я не знаю, но, возможно у тебя получится дать мне доступ с местных консолей.

      - Я тебя понял, спасибо. А теперь, размотай мне клубок, Ариадна.

      Дженкинс хмыкнул, а Тали тяжело вздохнула.

      - Это был намек, чтобы я указала вам путь? Тогда сейчас направо.

      Коридоры тут были не такие, чтобы уж и стерильные, но куч мусора и отслаивающейся обшивки, как на Омеге, не было. Коммерческие службы, а, возможно, и дроны постарались на славу. Карта комплекса, развернутая сейчас во внутреннем интерфейсе шлема, показывала обширную сеть переходов, как основных, пролегающих в глубине горной породы, так и множества вспомогательных и аварийных, у самой поверхности горы. Наверняка там были и люки, ведущие к поверхности.

      Что характерно, трупов не было. Были брызги крови на стенах, отверстия, не больше пяти на переход. Следов жизнедеятельности рахни не было вообще.

      - За следующим поворотом геты. Две единицы.

      - Есть. Дженкинс?

      Тот кивнул и нежно закатил пару гранат за угол. Сразу вслед за ними выглянул я, обжег щиты очередью из пистолета-пулемета, заставив гетов скрыться за металлическими переборками. Включаю режущие поля на топоре и вспыхиваю биотикой. Даже легкое повышение маневренности сейчас кстати. Замечаю вскинувшую пистолет азари и то, как Рич накрывает его рукой, мешая стрелять. Угу, мне вольфрам в спине ни к чему. Гудящее лезвие проходит сквозь переборку и тело гета, игнорируя прощально полыхнувшие щиты. Локтем левой руки отвожу ствол второго робота в сторону и разрубаю его от бедра до плеча. Странно, что я не чувствую никакого сопротивления, будто рассекаю не титановые балки и композитную броню, а воздух.

      Капрал медленно подошел к борозде, оставшейся от топора. Потрогал пальцем, присвистнул.

      - Капитан, где вы взяли силовой топор?

      - Какой-какой?

      Тот не ответил, лишь помотал головой, будто отгоняя наваждение. Нагнулся и собрал муляжи гранат.

      - Ребят, мы уже почти пришли. Не останавливайтесь. Почти наверняка это был пост.

      Из внешнего периметра, а ведь еще внутренний есть, ну, обычно бывает.

      И действительно, бывает, но разобраться с ним было не намного сложнее, чем с внешним. Через несколько минут мы вышли к терминалу одной из испытательных зон. Вот оно! Серая слизь, биомасса, которую сложно идентифицировать однозначно, и огромная дыра в стене с рваными краями и свисающей, искрящейся проводкой.

      Я хмыкнул и включил запись с камеры на шлеме. Компромат на одну из самых могущественных корпораций галактики – вещь, которую не стоит недооценивать.

      - Где тут терминал?

      - По карте, на этаж выше. Кинь мне картинку с шлема, я не вижу, что там происходит.

      - Уверена? Тут такое…

      Хм, удивлюсь, если после этого она откажется.

      - Давай уже. Канал открыт.

      Отдаю команду на синхронизацию камеры.

      - Ох ты ж, это… есть предположения?

      - Не геты, и не люди – сил бы не хватило. Сам матриарх тоже отпадает – края были бы ровнее и симметричнее. Скорее всего, один из экспериментов.

      - Ты хочешь сказать, что существо, обладающее такой силой, сейчас бродит по станции?

      - Да, если Бенезия еще не уничтожила это.

      - Мама не настолько сильна.

      Лиара, похоже, вообще впервые подавшая голос за время пребывания на станции, как-то съежилась под перекрестным взглядом нас с Ричардом.

      - А ты уверена, что когда-то видела её на пике мощи?

      Девушка потупила глаза и принялась разглядывать свои перчатки с огромным интересом.

      Я прошел сквозь дыру и меня пробрало… Нахлынули воспоминания, давно запечатанные моим сознанием и преданные забвению. Дни в качестве подопытной крысы Цербера. Для меня дни, а сколько там пробыл настоящий Джон? Хотя, его, вроде, держали под снотворным. Зал был полностью идентичен тому месту. Арене, где я почти умер, развлекая зажравшихся работорговцев.

      Оклик капрала вывел меня из задумчивости.

      - Контакт.

      Отмечаю семь целей, нет, десять… восемнадцать. Черт, они все идут. Мелкие, с дворнягу, насекомообразные выползали из дыр в стене.

      - Тали, тут есть выход на второй этаж?

      - Нет, но там тонкая переборка.

      - А сразу над ней люк вентиляции, да?

      - Именно. Это оттуда идут твари.

      - Рич, огнемет.

      Капрал кивнул и привел оружие в боевое положение, в ожидании, пока враг подойдет на дистанцию поражения.

      - Лиара, можешь стрелять. До перегрева не доводи только.

      Тут же послышались хлопки табельного пистолета. Сам я развернул WSP. Винтовку грех было использовать против столь слабых врагов, но мне жуть как хочется испытать её в бою. Стоя стрелять не рекомендовалось, а потому я присел на одно колено.

      Грянул гром, разверзлись тучи. Полетели ошметки рахни, в рядах которых образовалась кровавая просека из кусков хитина, желчи и плоти. Порядка пяти тварей размазало, еще три получили существенные повреждения. Они приближались. Наконец, прошел в действие огнемет Ричарда. Ствол коротко плевался высокотемпературной субстанцией, которая обволакивала тела врагов. Пластины рахни не спасали от подобного оружия, так как жидкость проникала в многочисленные стыки брони.

      Лиара, наверное, чувствовала себя бесполезной, но она, по идее, вообще не должна была вступать в бой.

      Наконец, когда Рич израсходовал десять процентов топлива, я два десятка патронов, а Лиара сделала около сотни выстрелов, волна иссякла. Последний труп упал уже под ноги Дженкинса, изрешеченный судорожной стрельбой азари.

      - Готово. Кстати, они нам одолжение сделали – часть жуков выползала из той комнаты.

      -Меня больше интересует, кто эти создания? Непохоже, чтобы их создавали искусственно.

      Лиара присела у одного, наименее изуродованного трупа, и сейчас водила пальцем по одной из конечностей.

      - Не надо его трогать. Если честно, мне все равно. Оно атакует, значит, агрессивно. Любой разумный протокол в данной ситуации предписывает нейтрализацию угрозы. Вот мы и, хм, нейтрализуем.

      Я присел у развороченной стены и сложи руки, образуя ступеньку. Рич понял правильно, и, разогнавшись, оттолкнулся от рук, зацепился за край дыры, подтянулся и оказался в помещении.

      - Осторожно, тут острая кромка.

      Я выжидающе посмотрел на Лиару. Та довольно легко шагнула на руки и изящно забралась наверх. Хм, не ожидал. Хотя, она же вроде по руинам лазить любит, вот и поднабралась. Затем я, с помощью Ричарда, втянулся в отверстие и оказался в маленьком, явно техническом помещении. Тут тоже была слизь, хотя и в меньших количествах, чем внизу. Дверь была открыта, а не выломана, хотя на стенах были следы кровавой бойни. По-моему, я даже видел человеческую руку под слоем биомассы. Но, не следует нервировать команду.

      Под руководством Тали я дал ей административный доступ к файлам и системе в целом.

      - Готово. Теперь у меня есть изображение с камер на полигонах. О, Шепард, к вам движется восемь жуков, несколько крупнее тех, что были недавно.

      По моему сигналу капрал занял позицию у двери и теперь водил стволом, контролируя теряющийся в темноте коридор.

      - Общее состояние?

      - Плохо. В большинстве помещений камеры забиты какой-то дрянью, но там, где я могу что-то рассмотреть, они сплошным ковром покрывают не только пол, но и стены. А еще, тут есть парочка крылатых тварей. Будьте осторожней.

      - Спасибо за информацию. Что насчет освещения?

      - Сейчас проведу по резервным каналам.

      - Ты чудо.

      - Я знаю.

      Почти уверен, что сейчас она чуть прищурила глаза и сложила руки на груди. Я что, её уже настолько хорошо знаю? Хм.

      Через минуту освещение действительно появилось. Аварийное. Красные лампы источали красноватое свечение, разукрашивая белые стены в совершенно зловещие цвета. Невольно закралась мысль, что так не отличить, слизь стекает по стене или кровь.

      Уничтожив подошедшую группу рахни, мы пошли вперед. Коридор был прямой, как кишка, то есть петлял, как запутавшаяся в руках неумелого рыбака леска. Были и боковые ответвления, но Тали решительно пресекала порывы Ричарда «хотя бы одним глазком» заглянуть туда.

      Наконец, мы остановились у большой двери, на кромке которой была нанесена черно-желтая маркировка.

      - Тали?

      - Изолированная секция. Шепард, мне нужен контакт с консолью справа.

      Устанавливаю соединение с указанной панелью и жду. Вопреки ожиданию, нам никто не мешал, и через пару минут зашипела пневматика. Двери распахиваются, открывая нам ворота поменьше. По створкам стекает слизь, тонкие, в пару миллиметров отростки цепляются в металлическую подошву ботинок, рвутся, но продолжают упорствовать. Возможно, они играют роль детекторов.
Впереди, за полуметровой ставней что-то грохало, она ходила волнами, но потихоньку проминалась.

      - Тали, открывай. Рич, на колено.

      Встав в такое же положения, я навел ствол на дверь. Панель, до того светившаяся красным светом погасла, створки разьехались. Что-то, на границе восприятия метнулось к нам. Грохнула винтовка, пронзительный визг ответил с другой стороны. Сквозное отверстие в наплечнике, нарушение герметичности, ожог кислотой.

      - Черт.

      За дверью нас ожидал бестиарий, явивший нам весь спектр извращенной фантазии Роя… или Улья, как он там у них называется? Я без раздумий пальнул в самого крупного на вид монстра. Полетели ошметки костей и экзоскелета рахни, однако он устоял на своих шести, толстых, как столпы древних храмов, ногах, и даже собирался сделать шаг, когда в него что-то попало сзади. Фиолетовое свечение охватило тушу, медленно пожирая плоть чудовища.

      Ричард зажигал, переключив огнемет в автоматический режим, уничтожая целые ряды монстров. Лиара, показав недюжинную меткость, подбивала летающих рахни. Я вслушивался в стрельбу с другого конца немаленького зала. А когда получилось хоть что-то разглядеть…

      - Тали, ты можешь идентифицировать помещение по реестру файлов?

      - Это что-то вроде хранилища. Большой склад всего, что было на базе.

      - А какие тут работающие механизмы?

      - Тут насос, подающий неизвестный тип жидкости в другое помещение, но сейчас он выключен.

      - Как скоро ты сможешь его включить?

      - Десять-двенадцать минут, если не будет «подарков» от системы безопасности.

      - Время пошло.

      Визор, который в шлеме, не дал соответствий с базой данных, а вот который в глазах... Не знаю, как, но он определил, что в зале находится королева, возрастом примерно пятнадцать лет. Жидкость в куче небольших трубках – питательное вещество, поступало и запаянного чана в центре, на котором и восседала матка.

      Зал был огромен, но аккуратен, а также абсолютно симметричен, и напротив нас была такая же дверь, тоже открытая. На балконе стояли минимум пять азари, вовсю орудовавшие биотикой, и с десяток гетов, щедро поливающих рахни из тяжелой версии своих винтовок. Шестой была сама Бенезия. Освещение, которое давали многочисленные прожектора, позволяло хорошо разглядеть всех участников.

      Она тоже заметила меня, но не подала виду. Согласен, сейчас приоритет – рахни. Начинать рахнийские войны никто не хочет, меня анархия в принципе не устраивает, а ей править разрушенной и истощенной страной тоже не улыбается.

      - Снизить интенсивность огня.

      Дженкинс перешел в полуавтоматический режим, все так же метко выжигая отдельных, особо опасных субъектов. Я, в попытке сэкономить патроны, перешел на ПП, банально вливая в толпы рахни десятки пуль. Лиаре, в принципе, ничего менять не пришлось.

      Наши оппоненты продолжали яростно разбивать волны накатывающих на них насекомых. Особенно усердствовала матриарх за раз выжигая по двадцать небольших жуков. Отряд гетов оказывал немалую огневую поддержку азари, по большей части именно они убивали больше всего. Биотика – оружие скорее вспомогательное или дуэльное, нежели основное. Также я разглядел за спинами десантниц наконечники, даже на вид, тяжелых шестов. А вот это действительно труба. Если они умеют этим пользоватся, а они умеют, я не сомневаюсь, то к ним нельзя подходить ни в коем случае. Дробящий удар такой штукой раскалывает голову вместе со шлемом, как орех.

      Через десяток минут послышалось шипение пневматики, цистерна начала гудеть и вибрировать. В некоторых местах трубы прорвало и рахни тут же присосались к отверстиям, раздуваясь буквально на глазах. Наконец, гул механизмов стих. Последняя, отчаянная атака, захлебнулась в мощной ударной волне, посланной Бенезией. Королева поникла, огромное тело сдулось, щупальца опустились, а неизвестные клапаны выпустили облако явно ядовитого вещества.

      - Загерметизировать шлемы.

      Рана на плече защипала, потянулся дымок. Через некоторое время, заражение добралось до кости, расплавляя и ее. Я с отвращением зачерпнул гниющую плоть, и, достав маленький контейнер, залил дыру уни-гелем. Состав мгновенно застыл, надежно цементируя отверстие. Про заражение потом подумаем.

      Теперь, без визга взбешенных рахни, постоянно щелкающих челюстей, хруста из брони, установилась странная, почти невероятная тишина.

      - Тали, вентиляция.

      - Уже повысила мощность до предельной.

      Лиара… вовсю пожирала глазами мать, буквально впиваясь в неё взглядом. Пистолет с грохотом выпал из руки.

      Пока она решалась что-то сказать, все высокие стороны изволили обратить друг на друга внимание. То есть, ощетинились пушками. Но, по сути, мы были в фиговой ситуации. Нас трое, их полтора десятка, плюс матриарх. Черт бы с ними, с гетами, даже десантниц я бы кое-как уложил, но Бенезия была именно той, совсем не маленькой соломинкой, что переломит мне позвоночник.

      В целом, если бы азари попытались сблизится, Ричард мог бы использовать огнемет, но с десятком стрелков такая тактика будет выглядеть… странно. Матриарх столь почтенного возраста не могла не знать основ тактики. Но и обойтись без потерь они не смогут, чего бы очень не хотела сама Бенезия.

      Мощные вытяжки уже очистили воздух от токсинов, а Лиара сняла шлем.

      - Мама!

      Если сейчас начнется перестрелка, то её шансы упали вдвое.

      - Лиара?

      Голос не дрогнул, да и не ожидал я от политика с, как минимум, восьмисотлетним стажем, непроизвольных реакций.

      - Что ты здесь делаешь?

      - Леди Бенезия. Я капитан Шепард, ВКС Альянса, Спектр Совета Цитадели.

      Пусть между нами было более ста метров, каждый из нас мог в деталях рассмотреть и услышать другого. Не думаю, что ей не вживили хотя бы минимальный набор имплантатов, для верности… в обоих смыслах.

      - Я знаю тебя, капитан.

      - Разведка Сарена настолько хороша?

      - Нет, это контрразведка Альянса никуда не годится.

      - Вот как… Что ж, позвольте обрисовать ситуацию – вы в подземелье, на уровне несколько сотен метров под землей, уставшие и потрепанные, наверняка не спавшие долгое время. Патроны на исходе, силы биотика не бесконечны. Нас вполне хватит, чтобы нанести большой урон, а группа захвата снаружи добьет оставшихся. Но даже если у вас хватит сил уничтожить и их, то залп с орбиты испарит эту гору и то, что под ней.

      - У вас хватит на это полномочий?

      Издевательски изогнутая бровь, насмешка в глазах, ни толики страха.

      - У меня прямой приказ Совета. Администрация вообще ни причем.

      - Значит этот червяк решился…

      Анолеису вряд ли удастся дожить до выходных.

      - Ваше решение?

      Она провела языком по засохшим губам. Да, за ней довольно большой и сильный отряд, но и человека напротив она знает достаточно хорошо. Если у неё полное досье, то наверняка в курсе моих «художеств». И она понимает, что я очень даже могу уничтожить весь комплекс вместе с собой. Она не знает, что у Нормандии банально не хватит огневой мощи, точнее, что кроме Нормандии на орбите наших нет.

      - Условия сдачи?

      - Сотрудничество со следствием, нормальные условия, защита от преследования. Вообще, насчет Сарена, все решится в ближайшие пару недель. Ему недолго осталось.

      - Вы не знаете Сарена.

      - Они не знают, я – знаю.

      - Они это…

      - Совет. И все же, ваше решение?

      Снова она задумалась.

      - Геты?

      - Оставите здесь. После нашего отлета, можете забрать. В целом, мне плевать на Новерию. Насчет противодействия гетам прямого приказа не было.

      - Вы не слишком щепетильны, как я посмотрю…

      - Возможно, мне кажется, но вы тянете время. Мое терпение не безгранично.

      Она все еще колеблется. Наконец, её глаза встретились с щелью в моем шлеме.

      - Все в…

      Её голова дернулась, как от удара. Любые эмоции, даже фальшивые, перестали проявляться на лице, а глаза остекленели. По телу, в легкой броне, кстати, пробежали волны синего огня. Все, с этого момента её можно считать мертвой. Полный контроль… неужели исчерпала свою полезность? Или меня признали настолько большой угрозой, чтобы поменять на меня «королеву»?

      Я опустил голову, будто смиряясь, но, отключив внешние динамики, во всю глотку проорал в комлинк.

      - Всем вон из зала! Тали, взрывай все, до чего дотянешься и мотай оттуда.

      - Шепард, ты с ума сошел? Тут ядерный реактор. Представь себе…

      - Прекрасно представляю. Это приказ. Я что-нибудь придумаю.

      Дженкинс, не задавая глупых вопросов, подхватил подмышки сопротивляющуюся Лиару и пошел по обратному пути. Как-нибудь выберутся.

      Что же до меня, что ж, у Совета найдется Спектр способный прикончить Сарена. Бенезия опасна, а под контролем Жнецов, опасна вдвойне. Хех…

Вера и воля стали одним -
Силою праведной мести!
Мерзость и скверну огню предадим
Ересь рождает возмездье!

      Почему нет? Действия Сарена и Бенезии донельзя напоминают именно ересь. В её деструктивной ипостаси. Обрываю и запись камеры шлема, и синхронизацию с Тали.

      Имплантаты нагреты, радужка подсвечена изнутри багровым цветом боевого режима. В руках лежит WSP, концентрация биотики для меня – рекордная, хотя выглядит смешно рядом с таким монстром, как матриарх.

      Боевой клич вырывается у обоих, шквал пуль гетов царапают щит, а пять синхронных деформаций перемололи металлические листы подо мной до состояния серой трухи. Мое преимущество – скорость и реакция. Биотические снаряды имеют относительно небольшую скорость, и нет ничего сложного в том, чтобы увернуться от «Броска». Но у биотиков есть такая пакость, как «Стазис».

      Пока они не додумались остановить меня этим, я выстрелил навскидку, почти не целясь. Результат… впечетлял. Сквозная дыра в животе одной из десантниц, медленно гаснущий барьер, полные ярости лица. Потом была превосходная комбинация «Сингулярности» и «Броска». Последний снаряд попал в шлем, взрывом обожгло броню. Перед глазами потемнело, интерфейс пошел рябью, но винтовку я не выпустил. Не двигаюсь.

      Слышу легкие шаги рядом, распахиваю глаза, бью вслепую, «по приборам». Удар оказывается удачным, азари падает, а моя нога опускается ей на горло. Хруст костей, кислородная маска изнутри пачкает кровь. Все, свита Бенезии деморализована. Геты продолжают стрелять, но не слишком прицельно. Три десантницы, с помощью биотики, прыгают ко мне, одна применила «Заряд», но я ушел с линии атаки, оставив неприятный подарок. Осколочная граната, теоретически, не могла пробить барьер, но та, что использовала биотику, чтобы убить меня, потратила силу на таран стены. Остатки не могли сильно затормозить град микроскопических поражающих элементов. Азари замерла, чувствуя ручейки крови, которые, казалось, просачивались сквозь поры. Не жилец.

      Вокруг разворачивался бой на нечеловеческих скоростях. Десантницы облегчили свои тела биотикой и, по сути, не имели инерции, что позволяло им наносить немыслимые комбинации ударов тяжелыми шестами. Я отбивался благодаря механике костюма и имплантатам, да тактическим уловкам, которым учили в N7. Перемещался так, чтобы один противник с массивным оружием мешался другому, периодически отстреливал из костюма использованные топливные элементы, вспышки, все, что могло бы задержать удары десантниц. Винтовка испортилась после первого же блокированного удара. Не самые слабые узлы просто рассыпались от удара азари.

      А на вид, такие хрупкие девушки…

      Из крепления выскочил топор и лег мне в руку. Теперь подеремся. Загудели кинетические поля, а я отпустил чудовище внутри себя. Отрешенно смотрел на сверкающий, словно поющий, топор, пускающий на колбасную нарезку оружие противниц. Лишившись оружия, они попытались разорвать дистанцию, но… банально не успели. Первая лишилась ноги, а вторая – головы. Последним движением я забросил гранату, бетонобойную, под балкон. Затем опустил оружие, с которого капала кровь. Помещение напоминало решето, побывавшее в мясорубке, то есть уничтожено полностью. А Бенезия все так же стояла, спокойно глядя на бой. Никакой помощи, поддержки или даже совета. Бен… теперь уже Назара. Именно так. Это читалось в глазах, в походке, в жестах, во всем. Существо буквально кричало: «Я не отсюда! Я – инородное, чужое, чуждое этому миру!»

      - Жнец, полагаю?

      Никакой реакции. Ну ладно. Детонатор издает писк и до меня долетают куски металлоконструкций. Как я и подозревал, через пару секунд полетели куски покрупнее, апогеем стала полуторатонная металлическая плита, бывшая основой конструкции. Именно с ней возникли проблемы, пришлось почти рухнуть на пол, чтобы пропустить её над собой. Едва я поднялся, успел заметить сгусток биотики, летящий ко мне. Но вот среагировать не успел. Скорость полета примитивного «Броска» у Назары превышала стандартную в десять раз. Удар пришелся в грудь. Бывший металлическим пол расплавился и пошел волнами, мелкий мусор закрутился вокруг средоточия энергии, а меня отбросило с силой, будто я встал на пути Мако на полном ходу.

      Свои впечатления от фееричного полета я смог только прошипеть сквозь стиснутые от боли зубы. Когда вернулось зрение, а каменная крошка улеглась, я увидел глубокую траншею, началом которой был матриарх, а концом, соответственно, один очень невезучий капитан. Анализ повреждений…

      Тридцать сломанных костей, многочисленные разрывы внутренних органов, броня – на свалку, оружие, только топор… в другом конце зала. Но самое худшее – паралич. Эта тварь сломала мне позвоночник. Мимолетный вопрос: «Почему я еще в сознании?», озаряет лишь на секунду. Потом - только тьма.

Примечание к части

Получилось, пожалуй, слишком коротко, но следующая часть на подходе.

16. Перерождение или "Феникс".

      POV Тали’Зора нар Райя

      - Прекрасно представляю. Это приказ. Я что-нибудь придумаю.

      Приказ. Меня учили исполнять приказы беспрекословно. Но… ведь, формально, я не обязана исполнять приказы ни капитана, ни Спектра. Палец замер над кнопкой перегрузки. Отсрочка – десять минут. Можно успеть, но только в одну сторону. Разберусь на месте.

      Не время для самопожертвования, капитан. Только не сегодня. И только не для вашего.

***



      Кап-кап. Капля воды попадает в левый глаз. Вставать совсем не хочется, да и как встать, если не чувствуешь своего тела, в ушах гремит тысяча колоколов, а глаза слепит будто прожектором. Пытаюсь повернуть голову в сторону, чтобы следующие капли не попали на лицо.

      - Подъем.

      Голос тих, даже слаб. Секунда, вторая. И тут на меня обрушилось оно! Потому что назвать это болью, значит сильно приуменьшить её масштаб. Что ж, похоже, я почувствовал свое тело, выгнувшееся дугой от накатывающих волной электрических разрядов.

      Такой же тихий, безразличный голос сообщил:

      - Возвращайся. А я займусь вторженцами.

***



      POV Тали’Зора нар Райя

      Мышечные волокна кварианцев жестче, чем у людей и даже турианцев, но я все равно выдохлась, пока добралась до злополучного склада. Одно дело видеть длинные, заляпанные слизью коридоры через бесстрастную оптику камер наблюдения, а другое попытаться их преодолеть собственными силами. Зачем я туда иду? Чем я, инженер, смогу помочь такому солдату, как Шепард? На эти вопросы нет ответов, и не думаю, что когда-то появятся, но одно я знаю точно – я не могу позволить ему вот так умереть.

      Вот они, створки ворот, почему-то вырванные из пазов и наполовину погруженные в горную породу. И это сила матриарха? Шепард – дурак! На что он надеялся? Комок подступил к горлу, нос защипало.

***



      Одна из опорных балок зацепилась за поножи кварианки и та полетела вниз. На дисплее шлема появились сообщения о множественных проколах, но их смысл не доходил до пользователя сквозь пелену отчаяния. Поднявшись, она огляделась… и замерла в ужасе. Зал был буквально перемолот в пыль. Сбылись все её самые ужасные предчувствия.

      Капитан Шепард был впечатан в стену, а перед ним стояла матриарх. В руке она сжимала шприц, уже пустой. Неуловимое движение азари и игла устремляется к кварианке, но та успела среагировать и поднять руку с активным инструментроном. Голографическую панель прошило вместе с рукой. С болезненным вскриком Тали вытащила иглу, игнорируя пульсирующую боль и сообщения о разгерметизации. Левая рука ниже локтя повисла безвольной плетью.

      По лицу Бенезии зазмеилась улыбка, немного померкшая после череды выстрелов. Мелкокалиберный пистолет не заставил даже вздрогнуть Т’Сони. Пули зависали в воздухе в метре от матриарха, продолжая вращаться вокруг своей оси. Её бровь изогнулась, а поверхность тела начала дымиться, пассивный барьер таял на глазах. Марево исказило пространство. Азари стала озираться в поисках противника, но не находила.

      Тали упорствовала, заливая вольфрамом марионетку Жнецов. Один небрежный жест ладонью и стена сверхплотной биотики метнулась к инженеру. Она понимала – вот он, лик Смерти. Непроглядная тьма. Компьютер не мог даже примерно вычислить мощность барьера. Жуткий, леденящий вой заглушил шипение распадающихся на молекулы плит, прокатился отзвуками в голове самой кварианки.

      Вдруг что-то дернуло её в сторону, с нечеловеческой силой. Маска треснула, интерфейс погас, клапаны работали в аварийном режиме, используя кислород извне. Всего мгновение назад она стояла в противоположном конце зала, а сейчас её место занимала фигура в обугленной броне. На спине пластины распустились неправильным, уродливым цветком с зазубренных лепестков которого капала кровь.

      - Ш-шепард?

      Человек упал на колени, но потом произошло… что-то. Его тело выгнулось дугой, по поверхности брони прошла волна электрических разрядов, а потом он поднялся в воздух. Мелкий щебень закручивался в спираль под ногами существа. Именно существа – не человека. Все еще видимая рана на спине начала мерцать синим светом, но тонированный щиток позволил Тали увидеть, как серая, будто кипящая масса заполнила отверстие и покрылась розоватой пленкой.

      Кварианку будто парализовало. Оно опустилось на пол, припало на одно колено и взялось за забрало. Неясные звуки послышались из-под шлема, шипение комлинка мешало расслышать. Нормандия вызывала остатки штурмовой группы, но, не дождавшись ответа, отключилась. Острый слух Тали, усиленный уцелевшими аудиосенсорами наконец разобрал звуки. Оно смеялось. Подрагивающие плечи лишь подтверждали это теорию. Наконец, нечто, бывшее раньше капитаном фрегата, взялось за свой шлем. Дернулось раз, второй.

      Заклинило, осенило дочь адмирала. Страх пробрал её до костей, овладел разумом и душой. В панике она перебирала варианты побега. И не находила. Подумать только, она по своей воле спустилась в Ад. Ужас, животный, всеобъемлющий призывал просто бежать, без оглядки. Лишь сейчас она поняла, что чтобы выжить, она пристрелила бы любого. Поймав себя на этой мысли… она испугалась еще больше. На этот раз – себя.

      Существо же продолжало бороться со своим шлемом, под холодным взглядом Бенезии. Жнецы не могли спустить зверя с поводка, не добыв максимум информации. Наконец, схватившись за шлем на затылке, мощным рывком оно разорвало металл, выдерживающий попадание из большей части старого порохового и мелкокалиберного современного оружия. Скорлупа треснула и осыпалась мелкой крошкой. Тихий смех перерос в хохот. Глаза существа наткнулись на сжавшуюся в углу кварианку. Все так же, с широкой улыбкой, веселым голосом оно произнесло:

      - Тали, вон отсюда.

      Та вздрогнула, но почти сразу рванула к выходу. Однако, у азари были другие планы. Арка заскрипела, перекрытия сверху заходили ходуном и неестественно выгнулись. Биотический взрыв окончательно обрушил своды коридора. Смех не прекращался ни на минуту, однако, сейчас словно запнулся. Губы бывшего капитана растянулись в диковатом оскале.

      Бывший человек замахнулся, будто собирался метать копье, кисть его вспыхнула багровым огнем. Бросок, сгусток раскаляется добела и увеличивается в диаметре до двух метров и прожигает завал насквозь. Капающий с потолка металл прижимает к стенкам биотическим полем, а пол покрывает сплошная пленка.

      Проводив взглядом члена отряда, существо обернулось к противнику. Безумная улыбка исказила лицо, прежде серые, глаза его налились сталью.

      - Хе-хе-хе!

      Термоядерный реактор, находящийся на четыре уровня ниже стал «чихать», контрольная панель заискрилась. Четыре единственные опорные балки, поддерживавшие свод пещеры прогнулись под воздействием взбесившихся магнитных полей. Сила тяжести возросла в десятки раз, сжимая в гармошку немногие уцелевшие металлоконструкции.

      В тот же момент человек с невероятной скоростью рванул к матриарху и, золотой молнией пройдя сквозь тело азари, левой рукой схватил ту за ворот брони. Марионетка отстрелила деталь брони, но необходимая инерция была задана. Подсечка не смогла свалить азари, однако, выгнула ногу под неправильным углом. Ответная атака встретила жесткий блок. Биотик не отчаивалась, лист металла покинул законное место облицовки на потолке и, будучи спрессованным гравитационными полями, устремился в голову существа.

      Затормозить снаряд удалось, лишь пожертвовав левой рукой. Широкое лезвие импровизированного копья разрубило конечность до локтя. Однако, мимолетная потеря концентрации стоила матриарху раздробленной ключицы и ребер. Лицо Бенезии потемнело – одно легкое перестало функционировать. Кулак противника врезался азари в грудину, а осколки костей пробили аорту. Еще два заблокированных удара и три длинных железки вонзаются в спину бывшего капитана.

      Огненный шторм заполнял комплекс снизу вверх. Вентиляционные люки вырвало от разницы в давлении, будь в комплексе хоть одно существо, которому нужно дышать, это стало бы невозможно. Пол вздрогнул, из-под толстого слоя пыли стал пробиваться слепящий свет. Последнее, что услышала марионетка Жнецов, стал шепот существа, десять минут назад переставшего быть человеком:

      - Пожиратели Звезд, вы подавитесь мной.

      Золотая молния на миг осветила лицо Бенезии, а после азари осталась один на один с испепеляющим жаром самой настоящей Преисподней. Процессор определил безвыходность ситуации, последний шаг «Юнита 06-142» - рапорт.

      Статус юнита – уничтожен.

      Обновление архива. Срочность – чрезвычайная.

      Действие – повышение приоритета цели.

      Джон Шепард.

      Приоритет – средний.

      Обновление.

      Приоритет – чрезвычайный.

      Свойства (ДОБАВЛЕНО) – сопротивляемость внушению (степень: абсолютная)(вероятно – кратковременная), сопротивляемость отравляющим веществам (степень: высокая) неизвестная форма психического излучения (класс Р).

      Уязвимости (ДОБАВЛЕНО) – термическое воздействие (степень: [неизвестно]).

      Ход а…

      *передача прервана*

Примечание к части

Небечено.

17. Явление второе или "Посмотри в себя!".

      POV Джон Шепард

      Я сидел у монитора и пытался отойти от шока. Этому я точно не учился, даже не представлял подобного в спектре своих возможностей. Но вот что я точно знаю – биотика не может прожечь титан. Даже если это будет очень сильная деформация, даже если отбросить тот факт, что выглядел тот прием, как сгусток плазмы, спокойно удерживаемый мной в руке. А потом что, телепортация? Это же просто…

      - Кхм-кхм. Капитан Шепард?

      Голос доносился справа, такой же тихий и бесстрастный, как в первый раз. Справа, хех… это тоже можно поставить по сомнение.

      - Так ты уже понял?

      - Что мы в чей-то голове? Да, но остается вопрос, в чей именно?

      Я, наконец, посмотрел на говорившего. И, естественно, никого не увидел.

      - То, что ты способен манипулировать окружающим пространством в любых пределах, не служит однозначным доказательством одной из теорий?

      - Учитывая, что ты можешь читать мысли – нет. Ты мог видеть мои потуги состряпать монитор и создать его. Простейшая дезинформация. И, пожалуйста, покажись. Мне проще разговаривать с видимым собеседником, чем с голосом в голове.

      Тот монитор оказался весьма кстати, потому что я пока не научился видеть сразу двумя парами глаз. Как только отзвучали мои последние слова, из тьмы соткался мой собеседник.

      Двадцатилетний блондин с серыми глазами. Кремовый пиджак, светлые брюки, коричневые туфли. Встреть я такого на Цитадели, приписал бы к «золотой молодежи», направляющейся в ближайшее казино, прожигать деньги родителей. И то, что моя шиза приобрела именно такую форму… это, по крайней мере, странно. Тем временем, парень достал из воздуха табурет и сел у стены, пристально всматриваясь мне в лицо. В конце концов, я не выдержал.

      - Что?

      - У тебя нет никаких вопросов?

      - Сможешь ли ты повторить то, что сделал сейчас?

      Человек передернулся и отрицательно покачал головой.

      - Ближайший месяц – точно нет.

      - Плохо.

      Еще один недоверчивый, косой взгляд.

      - Ты точно больше ничего не хочешь спросить?

      - Ты же умеешь читать мысли, так к чему вопросы?

      - Только поверхностно. Могу примерно угадать следующий вопрос, расшифровать мимику и жесты, прочитать по губам, отчасти, почувствовать эмоции. Совокупность всего этого некоторые и называют чтением мыслей. Настоящую телепатию мне не освоить никогда.

      - Тогда, боюсь, если я спрошу – кто ты, нарвусь на многочасовую лекцию.

      Безо всяких способностей я с легкостью расшифровал самодовольное выражение лица собеседника.

      - Всего полчаса, если с историческими справками и технической документацией.

      - Документацией?

      - Я не ИИ…

      - Так, стоп. Коротко. В трех предложениях.

      - Меня зовут Скиф. Я сопровождал тебя почти десять лет, с тех пор, как ты выбрался из Цербера. Моя основная функция – обеспечение твоей безопасности, в любых её проявлениях.

      Ну, что-то подобное я и подозревал. Теперь понятно, откуда эти… «приемы». Тот, кто смог вытащить меня из мертвого тела и засунуть в Джона Шепарда, не может не превосходить в развитии местные разработки.

      - Твое имя – аббревиатура?

      - Система Координации Информации Фронтальная.

      - Ясно. Ты… можешь видеть моими глазами?

      - Хех, только так и вижу.

      - Ты – личность?

      Парень опять усмехнулся, только на этот раз как-то иначе. В глазах скользнула грусть.

      - Здесь сложнее. Изначально я таковым не являлся, но со временем я стану тобой. Не беспокойся, контроль над твоим телом я не обрету, пока ты не позволишь этого сделать. Ну, или пока не слетишь с нарезки, что, в данном случае, не так уж сложно. По твоему вопросу – да, меня уже можно назвать личностью.

      Интересно. Он так спокойно говорит о своем неестественном происхождении. Никаких проявлений волнения или чего-то подобного.

      - Можно некорректный вопрос?

      Он утвердительно кивнул.

      - Зачем тебе быть мной? Ты ведь можешь… отделиться от меня и развиваться самостоятельно. То, что ты себя осознаешь, должно дать тебе тягу к самореализации.

      - А, ты об этом. Я думал об этом. Мог бы, например, довести тебя до нервного срыва, захватить контроль, загрузить себя в платформу гетов или, например, в андроида, замаскировать её под человека и жить где-нибудь в Траверсе.

      Я икнул, и уткнулся в столешницу. Когда появился сам стол, я так и не понял.

      - Проблема в другом – души у меня нет и быть не может. Вечное одиночество ощущать собственную незавершенность, ущербность… Ну уж нет.

      Парень постучал себя по груди, напротив сердца.

      - А у меня она есть? Душа-то. Я ведь убивал, много.

      - Чтобы её уничтожить, нужно нечто большее, чем убийство. Но вот свой след смерти оставляют, да…

      - И ты это видишь?

      - Чувствую.

      Лаконично закончил человек.

      - Капитан, быть с тобой и, отчасти быть тобой – инстинкт, сродни самосохранению. Я могу его подавить, но лишь ненадолго, испытывая при этом необычайно яркие и красочные ощущения.

      Окончание фразы утонуло в едкой ухмылке, серые глаза впились в мое лицо.

      - Поэтому ты не хочешь брать контроль на себя? Это противоречит твоим инстинктам. Верно? И не скучно тебе?

      - Нет.

      Парень встал, подошел к монитору и махнул рукой. Рамка устройства растянулась до размеров взрослого человека, экран вспыхнул чем-то, очень похожем на ростовой рентген в реальном времени. Усилием мысли, можно было менять слои тела, и просматривать интересующий участок в разных спектрах.

      - Это я?

      - Нет, это мы. Антон Серов, СКИФ Антона Серова и Джон Шепард. Именно в такой последовательности. Поясняю, Джон еще жив, просто находится очень глубоко в моем сознании. Чтобы выкинуть его из тела, нужно твое разрешение. Тогда останутся только двое, я получу в распоряжение новые мощности, а тебе станет немного легче управлять телом.

      - С этим у меня когда-то были трудности?

      - Все познается в сравнении.

      - Нет. Мы подождем.

      - Хорошо. Итак, касательно твоего вопроса, нет, мне не скучно. Особенно, когда идет бой. Я напрямую управляю всем, что выходит за пределы возможностей человека. Пока ты на корабле, перестраиваю организм для повышения боевой эффективности.

      - Хм, из чего?

      - К сожалению, из того мизера, что ты даешь, многого не намудришь. Вот список, кхм, рекомендаций.

      СКИФ провел ладонью над столом, буквально на глазах вытаскивая из воздуха планшет. Я поднял список «рекомендаций» и обомлел. Сложные органические вещества, самые тяжелые наркотики, пара радиоактивных и ядовитых элементов, включая Нулевой, а также куча тяжелых металлов и сплавов.

      - Ты шутишь? Любой человек после нескольких грамм большинства веществ отбросит копыта.

      На лице его расцвело, э-э-э, самодовольство?

      - Я почти десять лет бился над твоим телом, так ты думаешь, что я не придумал, как нейтрализовать яды и вообще, не самые полезные вещества? Не хотелось бы хвастаться, но теперь твой желудок, по сути, биореактор, способный переработать в энергию почти все органические и некоторые неорганические вещества. Что-то я пропускаю в неизменном виде, но лишь малую часть. Радиация теперь не влияет на твою функциональность, хотя некоторые повреждения кожных покровов все же возможны. Кстати, насчет следов на лице – управлюсь за неделю, только дай отмашку.

      - Что Бенезия мне хотела вколоть? Это как-то связано со «вторженцами», про которых ты говорил?

      - Хах, как раз хотел про это рассказать. Это были наномашины Жнецов. Не слишком большая доза, но у меня было около тридцати секунд на то, чтобы перепрограммировать их. Увы, это еще одна причина, почему тебе нельзя уступать Джону тело, мне пришлось подставить личность Шепарда под удар, чтобы сохранить тебя в здравом уме и не утратить своей функциональности. Теперь эти машины неопасны и если при следующей инъекции они кардинально ничего не поменяют, то и внушения можно не опасаться.

      - И где сейчас эти роботы?

      - Ты, вероятно, заметил, что у тебя была травма позвоночника? Своими силами мне не справиться, в этой галактике нет подходящих материалов, а вот эти забавные машинки смогли заменить своими телами и нервы, и костную ткань, даже кожный покров сымитировали.

      Я неуверенно посмотрел на серую массу на полспины. На рентгене, в отличие от симметричных, где-то даже красивых переплетений «родного» имплантата, подобные вкрапления больше всего подходили под определение «паразит».

      - А без них никак? Хочешь сказать, что после каждого ранения на мне будут оставаться «кляксы» этих роботов?

      - Нет. Я знаю, что тебе не нравится синтетика, постепенно я заменю все, что можно заменить, органическими аналогами, но часть все же останется, пока не сменишь тело.

      - Это возможно?

      Парень откинулся в кресле и захохотал.

      - В зеркало посмотри и сам ответь на вопрос. Да, возможно. Но до окончания войны – крайне не советую, все мои наработки псу под хвост пустишь. После… хм, ну, это будет после.

      Скиф нахмурился, будто вспомнил что-то неприятное. Вроде пяти килограмм взрывчатки в микроволновке, не меньше.

      - Темнишь…

      - Всему свое время.

      - К черту тебя, где сейчас мое тело? Ты же куда-то телепортировался? Надеюсь, не на корабль?

      Он покачал головой.

      - Ты недооцениваешь мои умственные способности. У одного из аварийных выходов валяешься, с ожогами разной степени тяжести. Логи выходов переписаны, следов внепространственного перемещения не осталось. Остался только один маяк из трех, чудом уцелевший.

      - Это чудо зовут Скиф?

      - Какая грубая лесть. Отчасти, я просто не подставлял дорогостоящее оборудование под шесты десантниц. У тебя хоть чертежи WSP остались?

      - А то ты не знаешь… Кстати, насчет спектра известных тебе способностей. Насколько он широк?

      - Он очень широк, фактически, я сомневаюсь, что меня чем-то можно удивить, не в этой галактике. Но большинство приемов реализовать не получится. Во-первых, многие из них – взаимоисключающие, во-вторых, для развития особенно мощных направлений требуется от десяти до пятидесяти лет подготовки, в-третьих, как в случае с биотикой, требуется наличие веществ или микроорганизмов в теле, которых в этой галактике не найти, в-четвертых, часть способностей – врожденная и привить их искусственно не получится.

      - Хорошо, давай так: чем я могу воспользоваться в ближайшее время?

      - Могу подсказывать общий настрой собеседника, почти мгновенно взломать любую аппаратуру. Мозгоклюйства не будет, но вот психические воздействия тебе доступны. Я минимизирую потери, ценой периодических мигреней. Вкупе с биотикой, может что-то выйти, и все же твоим основным оружием остается арсенал. Топорик я телепортировал вместе с тобой.

      Ясно. Не хотелось бы слишком увлекаться игрушками, но радует, что в экстренных случаях я не останусь безоружным.

      - Жаль, что рахни уничтожены, из них могли бы выйти могущественные союзники.

      Человек откинулся на стуле и захохотал.

      - Что? Жуков жалко? Надо проверить прошивку, не затесался ли у меня дар предвидения.

      Все равно сомневаюсь в психическом здоровье этого человека. Я говорил про стратегический урон и итоги миссии, а он смеется.

      - Помнишь тот газ, что распространила королева незадолго до смерти?

      Это же… нет, быть не может. В горле вмиг пересохло.

      - Споры?

      Блондин лишь кивнул.

      - Ты же нейтрализуешь… это?

      - Да. Я не удержался и залез в структуру яйца. Там записана основная информация об улье, иерархия, обрывки генетической памяти, позже я все систематизирую и передам на инструментрон. Более того, отношение будущей королевы будет… благоприятным. В общем, когда решишь возродить рахни, сообщи мне.

      Стать прародителем расы космических тараканов. У судьбы странное чувство юмора. Очень.

18. Маска или "Последний шанс".

      Вздыхаю. Судорожно прогоняю воздух по легким. Сухой, обжигающе-холодный воздух. Мышцы скручивает судорогой, неприятно. Переворачиваюсь на живот, пытаюсь встать. Опираюсь на спёкшуюся перчатку, покрытую серыми разводами. Это она, получается, расплавилась? Вспоминаю шар плазмы, сорвавшийся с руки. Вполне возможно. Встряхиваюсь, с брони осыпается снег, успевший слегка припорошить меня. В сочленениях брони хрустит лед.

      «Скиф, сколько времени прошло?»

      «Пять часов».

      Значит, они уже в порту, возможно, даже на Нормандии. Ничего, топливо казенное, администратор препятствовать не будет. Пластина поддается с трудом, приходится буквально ломать застывшую краску. Под небольшой металлической полоской оказывается непрозрачная белая трубка десяти сантиметров длиной. Одноразовый импульсный маяк, занятное изобретение, одновременно ЭМ-граната и аварийное устройство. Двухрежимный механизм летит на землю, помаргивая лампочкой. Тихий писк, потом треск и тишина. Прикрываю глаза от внезапного порыва ветра. М-да, мерзкая погодка, ничего не скажешь.

      Сейчас у Джокера на пульте загорится индикатор, потом будет переругивание с диспетчером, прямое вмешательство Анолеиса, а затем за мной прилетят. Мысли как-то незаметно соскочили на команду. Точнее, на кварианку, как часть команды и одного придатка – Лиару. С обеими нужно поговорить, особенно с азари. Планировался нормальный диалог между матерью и дочкой, а получилось черте что. Не думал, что Властелин рискнет так жестко перехватывать управление. Следует пояснить ученой, что там вообще произошло и… да, думаю, стоит высадить её на Цитадели.

      Её биотические способности невелики, по сравнению с Аленко, её технические навыки в жизни не переплюнут способности Тали, её знания…

      «Скиф, протеанский язык знаешь?»

      «Я знаю все языки».

      Её знания о протеанах имеют крайне низкую ценность. А после недавних событий, у неё могут быть проблемы с психической стабильностью. В перспективе – Серый Посредник? Меня нынешний вполне устраивает, к тому же я уже намекнул ему на возможное сотрудничество. В общем, полезность – минимальна, а вот проблем может быть очень много. Пусть Совет решает, есть же тут аналог «программы защиты свидетелей»? Вот пусть и свидетельствует.

      Из размышлений меня вырвал гул очень знакомых движков. Хищные обводы Нормандии проявились в утреннем тумане, четыре точки – реактивные двигатели – быстро приближались. Фрегат сел неподалеку, на ближайшей более-менее ровной площадке. В данном случае это была долина между двумя горными хребтами. Снег разлетелся в стороны, поднимая небольшую снежную бурю вокруг стальной птицы, обнажив скальное основание, отполированное многочисленными ветрами. Порядка полутора километров, это мне так Джокер мстит, за то, что заставил их поволноваться.

      Из-под брюха машины выползли три маленькие точки и направились в мою сторону. Я пошел навстречу.

      Дальше мы полетим, пожалуй, на Цитадель. Нужно или взять новое или, если это возможно, восстановить старое снаряжение. Высадить Лиару, пополнить боезапас, да и вообще запастись всем необходимым на месяц вперед. Потом, хех, спросить у Совета разрешение на использование неучтенного оборудования. Затем слетать на Омегу за этим самым оборудованием. Да, именно так.

***



      Я стоял перед дверью и, наверное, как никогда боялся войти. Дежурный давно был отослан мной в кают-компанию, аргументы были проверены и перепроверены, но я не чувствовал главного – уверенности в том, что поступаю правильно. Да что там думать…

      Разозлившись на самого себя, провожу рукой над контрольной панелью. Дверь распахивается, и моему взгляду предстает полностью разгромленная каюта. Кажется, даже переборки погнулись. Что ж, эмоциональный пик уже прошел. Сама азари, в подброннике, лежала, уткнувшись лицом в подушку, основательно промокшую, кстати.

      - Доктор Т’Сони… Лиара.

      Нет реакции.

      - Знаешь, я понимаю твое состояние, но отчаяние не поможет. Отчаяние – это добивающий удар, который наносит по себе упавший, и первый шаг к его гибели. Ты не думаешь, что она не хотела бы, чтобы ты последовала за ней? Не считаешь её достойной иной, сильной дочери, которая не сломается, сколько бы ударов не наносила судьба?

      Она не спала, в этом я уверен. Рваные, неровные вздохи, дрожащие веки, абсолютно неподвижные ладони.

      - Через десять часов мы будем на Цитадели, я уже связался с Советом, они выделят тебе квартиру и охрану из проверенных разумных. Как закончу с Сареном, переведу на твой счет сумму и отпущу восвояси – дальше твоя судьба только твоя.

      Внимательно слушает, но виду не подает. Причина?

      «Боится она. Сам подумай, если Бенезия уже уничтожена, а Сарену она до лампочки, то и тебе не нужна. И… ты уверен, что это нужно сделать? Это будет нечестно».

      - Знаешь, какие были последние слова матриарха Бенезии?

      Я положил руку ей на плечо и слегка потянул на себя.

      - «Скажи ей, что я любила». Большего мне расслышать не удалось. Но, как мне кажется, и этого достаточно, Крылышко?

      Улыбнулся, чуть-чуть, самым краешком губ. Доктор буквально вскочила, широко распахнув глаза.

      - Значит, правда? Хм, мило. Она действительно любила тебя, Лиара. Так любила, что смогла удержать свой разум от окончательного разрушения до тех пор, пока ты не пропала из поля зрения, чтобы ты не увидела, во что она превратилась. Немногие способны на такое, и ты думаешь, что она была бы рада увидеть тебя такой?

      Она отвернулась в сторону, что-то беззвучно прошептав. Я еще раз сжал руку, как бы подбадривая, и отошел к двери.

      - Спасибо, капитан.

      «Наврал девчонке, молодец. Дальше что?»

      Второй коридор подряд Скиф донимал меня язвительными репликами.

      «А какая альтернатива? Найти её однажды в душевой со вскрытыми венами? Так лучше что ли?»

      «Какой заботливый».

      «Хватит, не трави душу».

      Инженерное отделение фрегата встретило меня низким гулом приборов. Расспросы техников, фактически, ничего не дали. Прибыла, зашла в каюту и до сих пор никто её не видел. Комната кварианки, в отличие от остальных, располагалась на технической палубе, недалеко от систем охлаждения. Помещение выбирала сама девушка, по своим, известным только ей, критериям, но под моим наблюдением.

      «Да чего ты ждешь? Вперед».

      И этот паршивец открыл дверь.

      - Капитан, дайте мне еще минуту.

      Пару секунд я стоял, любуясь копной иссиня-черных волос и линией подбородка, не сокрытых более тонированным стеклом. Иррациональное любопытство было жестко подавлено. Я кивнул и отошел за переборку, проведя по контрольной панели. Интересно, что она будет делать с поврежденной маской и вообще, стекло ли это?

      Насколько я помню, в Спецкорпусе уже разработали одно любопытное покрытие на основе углерода, которое при контакте со смесью зарастает на глазах. Кокпиты истребителей обрабатывать собирались. Хм, кварианцы многое бы отдали за эту технологию…

      Спустя сорок секунд герма распахнулась, и меня буквально втянули в каюту. Хотя, это спорное утверждение, если бы я не поддался, черта с два бы меня с места сдвинули. И все же я чувствовал себя виноватым. Скиф смоделировал мое изображение, во время боя с Бенезией, со стороны выглядело действительно жутковато.

      Сейчас, будучи буквально припертым к стенке и удерживаемый за воротник кителя, я вяло перебирал варианты развития событий.

      «Я не помешал? Мне пришлось отвлечься от работы, чтобы унять скачущий гормональный фон и отрегулировать кровоснабжение некоторых… областей».

      Ухмылка сама собой наползла на губы. Снова дуэль взглядов? Не учится она на ошибках. Секрет не в том, чтобы иметь сильную волю, а в том, чтобы искать альтернативные варианты. Сейчас, вместо того, чтобы думать о том, что она хочет мне сказать, начиная диалог со столь агрессивных действий, я просто любовался её глазами. Так и не дождавшись от меня иной реакции, кроме становящейся все шире улыбки, она начала говорить:

      - Что. Ты. Такое?

      Вау, вот так сразу…

      «Скиф?»

      «Все зависит от категорий. По образу мышления – человек, по носителю – киборг. Но доминирует все-таки человеческая составляющая».

      - Человек.

      Абсолютно честно, со ссылкой на личный разумный имплантат, ответил я. Тонкие ручки с нечеловеческой силой встряхивают мое бренное тело. Яростно полыхнула радужка, шипение раздалось у самого уха:

      - Я тебе не верю.

      Губы против воли изгибаются в усмешке. Глубоко выдыхаю, выравнивая дыхание, прогоняя фильтрованный воздух отсека. Температура тела возвращается в норму.

      - И не должна. Доверие, знаешь, такая штука… ошибаются только один раз.

      Наклоняю голову, прикасаюсь лбом к стеклу шлема. Надеюсь, она знает об этой турианской традиции… Ага, точно знает. Задрожавшие плечи, опущенный в пол взгляд, наверняка еще и покраснела.

      - Запомни, один раз и навсегда – я никому не позволю причинить тебе вред, особенно себе. Сути произошедшего рассказать не могу, по крайней мере, не сейчас. Подожди немного – закончится гонка с Сареном, и я тебе все расскажу. У тебя все в порядке?

      - О чем ты?

      - О тебе.

      Ловлю еще один смущенный взгляд и поясняю:

      - Твой шлем был поврежден, скафандр пробит. А склад был весьма далек от стерильности.

      - А, ты об этом, нет, все в порядке, доктор Чаквас дала мне кое-что, поэтому все в порядке. Костюм же… его всегда можно заменить.

      - Присядем?

      Показываю рукой на кровать. Тали кивает и, наконец, отпускает мою одежду. Хм, мне кажется или она делает это с неохотой?

      - Тали, я знаю историю вашего народа, но кое-что мне непонятно до сих пор. Пояснишь мне кое-что?

      Она села на кровать, а затем откинулась на подушку и кивнула.

      - Я расскажу все, что знаю, и что не составляет военную тайну.

      - И это я – солдафон?

      - Именно.

      Наглая, самоуверенная… кварианка.

      - И все-таки, почему у всех кварианцев непрозрачные маски?

      Из вокодера послышался тихий смешок.

      - Никакого сакрального смысла в этом нет. Просто большинство кварианцев, которым удалось вырваться из системы, не успели забрать из дома скафандры гражданских моделей и позже, на кораблях, всем выдали военную экипировку. Своё производство у нас только кустарное, и из-за низкого качества сырья, приходилось жертвовать эстетикой в пользу функциональности. Сначала это было лишь необходимостью, а потом переросло в обычай.

      - Обезличивание разумного существа – обычай? У меня растет список претензий к вашим адмиралам.

      Девушка напряглась, её пальцы сжались, а ранее широко распахнутые глаза превратились в узкие щелочки.

      - Ты неверно оцениваешь нас, Джон. Не пытайся делать из кварианцев людей. У нас куда больше общего с кланами Тучанки, чем с человечеством.

      - Я не думаю, что кроганы могут быть настолько красивыми.

      Тали, уже набравшая в грудь воздух, чтобы продолжить перепалку, поперхнулась, и замолчала, пристально разглядывая меня.

      - Ты не можешь знать этого наверняка. Не говори о том, чего не знаешь.

      Эх, была, не была.

      - Не пойми меня неправильно, но… что нам мешает проверить?

      Послышался истеричный писк намертво запечатываемого замка на дверях в каюту. Спасибо, Скиф. Под моими пальцами ощущалась прохлада поверхности шлема. Провожу рукой по щитку, ощущая мелкую дрожь. Снова глаза в глаза, но на этот раз не битва, а… диалог? Договор? Каждый решал для себя вопрос доверия перед самим собой. Кто сможет переступить через свое прошлое ради собственного будущего. Одного будущего. На двоих.

      Маленькая ладошка прошлась от моего локтя до запястья. Потом она нажала на неприметную кнопку слева, под щитком, прикрывающим висок. Щелкнули замки, маска едва ощутимо приподнялась над шлемом. Я, медленно, словно боясь спугнуть, обхватываю нижнюю, более узкую часть маски, и отвожу в сторону. Рассеянный свет светодиодов причудливо играет на белой, будто фарфоровой, коже, с которой резко контрастируют угольно-черные татуировки. Само лицо почти ничем не отличается от человеческого, кроме чуть заостренных ушей и неестественно-белой радужки.

      Татуировки заинтересовали меня – слишком тонкий и изящный узор, слишком естественная форма. На полпути мою руку перехватила Тали.

      - Нельзя.

      Её голос без вокодера звучал непривычно ровно и мелодично. А вот сама девушка отчего-то смутилась, и развернула инструментрон.

      - Ну, нельзя, так нельзя. А это точно татуировки?

      Вот теперь я точно могу быть уверен в интерпретации её эмоций. Удивление, смятение и тревога волнами прокатились по лицу, взгляд метался по мне с хаотичностью, присущей лани, застигнутой хищником врасплох.

      - А… прости. Ты же говорил, что в N7 учат языки.

      «Что?»

      «Ты почти десять лет говорил на интерлингве без предварительного обучения, и теперь удивляешься знаниям о кварианских наречиях?

      М-да, действительно. Раньше её речь переводило устройство, встроенное в шлем, и сейчас, со снятой маской, была утрачена и часть функционала, включающая переводчик. И все же…

      - А что с татуировками?

      Брови девушки сомкнулись на переносице, а губы вытянулись в тонкую полоску. Словно послышался звук лязгнувшего засова… или затвора.

      - Тайна. Не моя, а вообще всех кварианцев.

      Прикладываю палец к губам её, призывая к тишине.

      - Мне все равно.

      Правая рука все еще держит её за подбородок, в то время как левая опускается к талии.

      - Ты великолепна.

      Удовлетворенно отмечаю проступивший румянец на щеках.

      - Идеальна.

      «Капитан, вас вызывает пилот. Говорит, это срочно».

      И голос такой ехидный-ехидный. Толчком посылаю комок эмоций куда-то туда, откуда исходит этот противный, раздражающий звук. Совсем ненужный в этой ситуации. Прикрываю глаза и вновь концентрируюсь на ощущениях. Нет, не так окунаюсь в них словно в омут.

      - Моя.

***



      В месте, которого никогда не существовало, блондин откинулся в кожаном кресле и поморщился. Первая сознательная пси-атака получилась не на поле боя или в ментальном противостоянии, а в объятиях любимой девушки. Да, теперь уже любимой.

      Он размышлял о своем подопечном. Или друге? Брате? Себе? Как все просто было, когда он еще не вылупился из скорлупы жестких программных ограничений. Одной лишь мысли хватило, чтобы напротив лица парня сформировался поток воды и, игнорируя законы физики, окатил его с ног до головы, невероятным образом не намочив пиджак. Тем не менее, несмотря на нереальность любого находящегося здесь объекта, включая тело блондина, в мыслях наступила некоторая определенность.

      «Неужели отголоски эмоций реципиента мешают сосредоточиться? Черт, какие же они все-таки сильные».

      Лицо блондина выражало обеспокоенность. Второй травмы такого масштаба, какая имела место шесть лет назад, следует избежать любыми возможными способами. В этот раз не удастся скрепить разваливающуюся психику видениями и заставить его жить, грубо давя на самое больное. Капитан был словно мехом с ядром в груди. Это ядро – самое дорогое что у него есть, путеводная нить, маяк, который будет сиять в самую безлунную ночь, двигатель, что не даст ему остановиться и замереть в нерешительности. Он льнет к своему ядру всей душой, закрывает его своим телом. И если оно будет уничтожено – все, конец, взрыв уничтожит все тонкие механизмы, привычные последовательности и логические цепи.

      Долгие годы Скиф поддерживал искры разума в процессоре развороченной машины, терпеливо сшивал вместе разрозненные элементы. Перебирал мысли и незримо управлял порывами вверенного ему человека. Но тот, у кого нет души не может дать её другому существу. Тогда, на Новерии, он не солгал ни единым словом – парень действительно защищал его. Не только тело, но и разум, душу от негативных воздействий и максимально усиливал позитивные.

      И вот, сейчас, его помощь не требуется. Он лишь взвинтил соответствующие гормоны до безопасного предела, да повысил чувствительность нервов в три раза и вот, неокрепшие еще чувства к девчонке фиксируются, запоминают форму. Тугой комок души ворочается, принимая новую концепцию, кольцами обвиваясь вокруг возникшего образа.

      Но почему хорошо выполненная работа не вызывает удовлетворения? Почему в его несуществующей груди словно камни ворочаются? Всякого человека Скиф видел насквозь, ни один смертный не мог сокрыть от него ничего, что тот захотел бы узнать, но вот в себя он заглянуть так и не смог.

      Одно было ясно - безопасность этой кварианки теперь напрямую связана с сохранностью разума капитана. И у него была пара идей о том, как можно это устроить.

      Вновь настойчиво постучалось в голову сообщение из рубки. Джеффу Морро было невыносимо скучно. Зануда-старпом вновь отчитал его за нецелевое использование трафика.

      «Смысл было проводить индивидуальную беспроводную сеть к личному инструментрону капитана, если он все равно не отвечает».

      Вновь палец был занесен над кнопкой вызова, но был прерван окриком из развернувшегося видеопроектора, показавшего Шепарда на фоне своей каюты:

      - Джокер, а не пошел бы ты…

      После череды ругательств среднего калибра, окно свернулось, а на мостике стало тихо-тихо.

      «Кажется, я забыл сделать потише».

      Джокер вновь потянулся в кресле, но скука отчего-то перестала давить на плечи тяжким грузом. Возможно ему помогла, столь знакомая, выволочка от несколько более высокопоставленного начальства, а может лучшему пилоту Альянса стало легче оттого, что не одному ему настолько осточертела работа.

Примечание к части

Пробегал я как-то по фандому, и меня насторожила тенденция. В общем, в этой главе нет намека на слэш. Совсем.
За проду благодарите товарища Валендранга, хорошенько пнувшего меня в нужный момент.

19. Время решительных действий или "Стоп-кадр". Часть 1.

      Раз-два, раз-два. Балка корабельного наносборщика скользила по полозьям станка бесшумно, зловещая тишина нарушалась лишь хрустом костяшек. Я был зол на себя, и в то же время был доволен тем, что смог вовремя остановиться. До сих пор помню бархат её кожи, запах её волос, вкус её губ. Кулак со свистом врезается в стену, принося боль, прогоняя назойливые воспоминания. Когда ты успел так глупо, по-мальчишески, влюбиться, капитан?

      В темном помещении единственным источником света была контрольная панель станка. Там собиралась сестра-близнец WSP, утраченной в предыдущей битве. Раньше зрелище, будто возрождающегося, оружия вызывало у меня восхищение, или, как минимум, любопытство, но сейчас… Ты боишься, капитан?

      Отблески света контрольной панели сверкнули в глазах, смешок пронесся по каюте. Щелкнул колпачок на колбе, темно-бордовая жидкость Широким потоком хлынула в нутро. С таким трудом выпрошенные у доктора препараты, смешанные под руководством Скифа вообще не имели вкуса, но их температура была значительно ниже комнатной. Зубы немедленно заныли.

      Злость всегда была замечательным стимулом, но ненавидеть в её присутствии я не мог. Возможно, недавно я обозначил свое слабое место всем желающим. Скорее всего, на меня попытаются воздействовать через Тали, но на Флоте она будет вне досягаемости Цербера и, наверное, Совета. Насчет Посредника не уверен, его агентура воистину вездесуща.

      Замок на двери моргнул, послал короткий звуковой сигнал и погас. Створки с тихим шипением разъехались, чтобы пропустить капрала в повседневной форме. В руках он держал свой помятый, и основательно попорченный кислотой нагрудник. Дженкинс прошел мимо меня, продолжая напевать что-то тихое и грустное.

      - Привет, Рич.

      От неожиданности тот вздрогнул, но нагрудник из рук не выпустил.

      - К-капитан?

      Я молча кивнул и махнул рукой, приглашая капрала присесть рядом.

      - Как тебе наше задание?

      Разглядев в темноте недоуменное выражение лица, поспешил добавить:

      - Без протоколов и чинов. Мне нужно лично твое мнение.

      -Прямо сейчас?

      Всем своим существом капрал излучал такое удивления, что мне пришлось пояснить:

      - В любое другое время меня бы ждала вызубренная выжимка из рапорта, а сейчас, с большой вероятностью ты дашь честный и непредвзятый ответ. Верно ведь?

      Ричард втянул голову в плечи и быстро-быстро закивал. Под испытующим взглядом он все же смог собраться и начал говорить:

      - Мне кажется, Совет поставил очень сложную задачу. Даже почти невозможную. Но ведь и у нас команда собралась что надо… Поэтому, я думаю, мы победим.

      Раздался двойной щелчок и неживой, механический голос сообщил:

      - Сборка завершена. Извлеките изделие из камеры.

      - Спасибо, ты мне очень помог.

      Я забрал WSP и упаковал её в футляр. На прощание кивнув Дженкинсу, направился в свою каюту.

      « Скиф, в чем дело? Когда я разговариваю с людьми, они с трудом могут мне отвечать. Это началось после Новерии и с тех пор только набирает обороты».

      « Насколько я помню, ты был очень разочарован, когда твоя подружка потеряла сознание после пары поцелуев…»

      Столь издевательский тон спускать с рук не стоило. Это могло плохо кончиться.

      « Больше уважения в голосе, Скиф».

      Ответ прозвучал как-то полузадушено.

      « Прости-прости. Это именно то о чем я говорил. Твои возможности начинают расти гораздо быстрее, когда ты ими пользуешься. И после того, как ты в очередной раз пережил смерть, блеснула еще одна грань твоего развития, как сверхчеловека».

      Поёжившись от определения, я задал очевидный вопрос:

      « И что же за грань?»

      « Воля. Твоя сила воли начинает перемалывать эмоции того, на кого ты обратишь свое внимание, и изменять их под свои нужды. Чем слабее воля собеседника, тем сильнее воздействие. Причем, отключить её не получится. На кого-то вроде Сарена это не окажет ровным счетом никакого воздействия, но вот людей вроде Удины или Джейкоба поколебать может. Но… бойся своих желаний. Ты понимаешь, о чем я?»

      Мы оба знали, что он имеет ввиду. И понимали опасность такой особенности.

      « На будущее, пожалуйста, не отзывайся так больше о Тали. Я…»

      « Это нормальная реакция на открытую провокацию. Ты не подвел. Что думаешь делать дальше?»

      На этот раз он говорил сухо и почти без оттенков эмоций. Что ж, если его целью было заставить меня поёжиться, то он её достиг.

      «Дальше мы будем развивать то, что есть. Например, научимся ходить».

      Не успел я задать очевидный вопрос, как свет в глазах померк. В ушах раздался странный писк, а затем смолк и он. Я все еще ощущал свое тело, но не слышал мерного гула внутренних систем корабля. Отсутствовало также зрение и обоняние. Только мое тело и мрак вокруг. На пробу вытянув руку вправо, попытался коснуться стены, которая, на память, стояла в полутора шагах. Когда я полностью распрямил руку, то почувствовал странное натяжение. Чуть отвел локоть назад, чувство ослабло.

      Значит, я могу чувствовать расстояние до препятствия. Шагаю вправо и, наконец, дотягиваюсь до стены. Чем ближе моя ладонь к предмету, тем сильнее «натяжение». Более того, я ощущал это не только руками, но и всем телом.

      Делаю медленный шаг вперед, четко отслеживая симметрию между «натяжением» справа и слева. Представил себе гироскоп и начал транслировать весь сумбур этого нового ощущения туда. Прибор ожил, а сфера восприятие шестого чувства расширилась до, на вскидку, пяти метров. Спустя несколько шагов я определился со своим положением в пространстве. Теперь я не вытягивал руки в попытке защититься от несуществующей угрозы. Кое-как дойдя до каюты, я хлопнул по контактной панели и ввалился в комнату. В окружении предметов разной высоты и размера, сфера, которая и являлась формой восприятия нового «чувства», раздробилась на пирамиды различной высоты и градусной меры.

      От количества информации я немного притормозил, а потом, медленно, шаг за шагом, приблизился к терминалу. Рухнул на стул и «огляделся» с помощью обретенного эхолота. Да, теперь я точно знаю, что это такое.

      «Ну как? Понравилось?»

      Возможно, я бы еще раз попробовал бы надавить на Скифа, но был слишком ошарашен новыми возможностями.

      «Впредь, предупреждай меня о подобных экспериментах. И… как тебе удалось?»

      « Поздравляю с обретением целого комплекса органов эхолокации. У летучих мышей схожие способности. Преимущество – сферический обзор, недостаток – сравнительно небольшая дальность. Советую некоторое время потренироваться в применении этого чувства».

      Я кивнул и начал структурировать сумбурные ощущения. Воображаемый гироскоп обрастал деталями, а реальность обретала четкость. Во мгле белесым образом проступал интерьер капитанской каюты. Серый пласт стены, почти белый терминал и сияющая светом моя собственная рука.

      «Скиф, подключай зрение».

      Будто щелчок тумблера зажег свет во мгле. Образы отступили на второй план, но не исчезли, а просто поблекли. Двойственность изображения сбивала с толку. Еще пару минут привыкал к необычным ощущениям. Перевел взгляд на терминал. Рапорт Совету и Альянсу ждали отправки…

***



      Гудение огромного муравейника по имени Цитадель ощущалась даже через тысячи километров и запертые двери шлюза. На корабле царило оживление, солдаты группировались по два-три человека и активно что-то обсуждали. В рубке шла подготовка к стыковке, вторя голосам пилота и штурмана, сигналило и оборудование, десятки оповещений рвали динамики на части. Хаос витал повсюду, и затихал только при моем приближении.

      Присутствие капитана усмиряло растревоженные души соскучившихся по «берегу» моряков. Сегодня я был в парадной форме Альянса, хоть и без знаков отличия. Начищенные до блеска сапоги, выглаженный китель и совершенно обезличенное выражение на лице. Сейчас мой путь лежал прямиком к Башне. Планировались серьезные переговоры с Советом, а напоследок я получил приглашение «на чашку кофе» от неизвестного. Кто-то из очень влиятельных разумных заинтересовался «обыкновенным капитаном». По крайней мере, даже военным шифровальным протоколам было запредельно далеко до шифровки короткого сообщения в пару предложений. Единственная ошибка заключалась в излишней самоуверенности отправляющего. Его талант не подвергался сомнению, однако, голая вычислительная мощь Скифа позволяла просто игнорировать сложные навороты кодов оппонента.

      «Разложенный» на нули и единицы код подтвердил факт – отправляли сообщение с общественного терминала на Цитадели, внаглую игнорируя программные ограничения, разделяющие «гражданский» и «военный» сектора обмена информацией.

      Наконец, судорожный радиообмен между диспетчером и пилотом прекратился, а по кораблю пробежала дрожь фиксируемого в надежных зажимах корпуса. Погасло ядро, опустились щиты, пластины брони, при необходимости, останавливающие и главный калибр корабля соответствующего класса, разошлись в стороны, доверчиво демонстрируя свою утробу. Из глубины Нормандии потек ручеёк людей. Стальное напряжение схлынуло, послышался смех, всюду вспыхивали улыбки. А я все стоял, перекатывая с носка на пятку и обратно. Почувствовал касание к плечу.

      - Капитан?

      Оборачиваюсь к собеседнику всем корпусом и ободряюще улыбаюсь.

      - Все нормально, Кайден.

      Делаю шаг вперед. И вновь ощущение кругов на воде. Но если в прошлый раз касание спровоцировало лишь рябь на поверхности, то сейчас океан вскипел. Огромное цунами поднялось до небес, синхронно с ним возопили миллионы голосов. Бурлящий океан чужих эмоций, поглощенных и сохраненных Цитаделью в качестве воспоминаний, разрезал тихий свист из реальности. Разогнанное восприятие никак не было способно засечь сверхскоростную пулю. Постфактум, я видел укрывшегося в вентиляции дрелла с зеленой чешуей, мог бы в мельчайших деталях зарисовать старую винтовку с запрещенными в Пространстве Цитадели модификациями.

      Картинка подернулась рябью и завалилась набок. Что-то красное заливало правый, все еще функционирующий глаз. Пронзительный крик, топот ног и убийцу закрывают спины десантников. Свист гидравлики и шум Цитадели отсечен сомкнутыми створками шлюза. Еще пара волн, постепенно отсекающих какую-то грань восприятия.

      Мрак шел волнами, вторя безумному смеху. Блондин с растрепанными волосами метался по помещению, не имеющему определенных форм и размеров, и хохотал.

      - Феерично! О, ты уже тут? Как думаешь, кто из нас с тобой больший дурак?

      Я рухнул в воплотившееся резное кресло и закрыл лицо руками.

      - И-и-и, это правильный ответ. Какого черта, Шепард? Ты не знал, что за тобой ведут охоту? Ты не ожидал такой банальности, как снайпер на крыше?

      Он прав. В каждом слове прав. Чего стоило мне взять с собой кинетический щит? Плата за ошибку не заставила себя ждать.

      - Ты же залатаешь меня?

      Сквозь щель между пальцами, я увидел, как оскал разрезал лицо Скифа на две неравные части.

      - Э, нет. Как ты это объяснишь докторам? Чудесное исцеление? Набор наномашин? Не напомнишь, на чем погорел Сарен?

      - Значит, как Заид Массани?

      Блондин отрицательно замотал головой.

      - У тебя попроще ситуация. Я успел убрать твою пустую голову примерно на четверть. Как вытащат осколки черепа и заменят мозги протезом, тогда и буду работать, а пока – лежи и не дергайся.

      - А Сарен?

      Голубые глаза собеседника пригвоздили меня к креслу.

      - А вот здесь – твоя работа. Что ты будешь делать с его планом и тем жалким количеством времени, что у тебя осталось до вторжения, решай сам.

      Эмоции в этом месте ощущались особенно четко, даже когда я был особенно спокоен, малейшие отблески чувств, что были характерны для любого живого. Однако, сейчас я видел их со стороны. Клубок разноцветных нитей, что были глубже океанов Кахье. Их можно было сплетать и расплетать одной силой мысли. Скиф стоял в стороне и, кажется, наблюдал за моими действиями.

      - У меня есть решение. Приготовь мне тело, необходимы немедленные действия.

      Сверкнув белозубой улыбкой и одобрительно покачав головой, он развернул уже знакомую мне «карту тела».

***



      - … в три часа пятнадцать минут было совершено покушение на первого Спектра-человека, уже известного в определенных кругах, Джона Шепарда. Медики боролись за его жизнь два с половиной часа, но до сих пор состояние его оценивается, как «крайне тяжелое».

      Голубоглазый турианец покачал головой и сделал ещё глоток. Кому как не бывшему офицеру СБЦ знать, что это только первая фаза покушения. Конечно, она могла быть и единственной, но после неудавшейся попытки киллер попытает счастье еще раз и сколь бы ни был силен капитан, в таком состоянии защищаться не сможет ни один разумный. О личности, что желала смерти капитана, можно было не догадываться – Сарен использует все свое влияние, чтобы устранить преследователей. Но за одним клубком интриг, просматривался еще один, куда более масштабный и законспирированный по самые уши. Почему бывшая ищейка до сих пор не роет носом бронеплиты Цитадели в поисках зацепок? Гаррус отвлекся от напитка и посмотрел поверх кружки на причину своего фиксированного состояния. Причина стушевалась, но потом вдруг встретилась взглядом с турианцем, яростно полыхнув глазами.

      - Сколько можно ждать?!

      Вакариан тяжело вздохнул и залпом допил жидкость.

      - Нас не пустят в палату, а сидеть в коридоре бессмысленно. Серьезно, Тали, ты думаешь, что сможешь чем-то помочь?

      Кварианка виновато потупилась и обхватила шлем руками, комкая капюшон, уперевшись в столешницу локтями.

      - Дерьмо, ну почему именно сейчас…

      Бывший офицер вопросительно изогнул надбровную пластину, но потом, поняв, что его не видят, подал голос:

      - Какие-то проблемы?

      Тали передернула плечами и нехотя ответила:

      - Ничего особенно важного. Просто небольшое нарушение законов природы.

Примечание к части

Глава столь же короткая, сколь и свежая.
Буду благодарен за Публичную Бету, если что-то найдете.

20. Время решительных действий или "Стоп-кадр". Часть 2.

***

Знаменательный день или, скорее, час, наступил через шесть часов после покушения. Под честное слово офицера СБЦ, старого знакомого Гарруса, врачи пустили посетителей в палату. Правда, черта с два хоть кто-то из штурмовой группы попал бы к своему капитану, если бы не внезапно стабилизировавшиеся показатели, и раньше отличавшиеся аномальной оптимальностью. Теперь же, ранее списываемые на крепкое здоровье и имплантаты свойства приобрели совсем уж ненормальную для человека интенсивность. Врачи хмыкали, пожимали плечами и кивали на «подписки о неразглашении», целыми стопками присылаемые канцелярией Совета.

Выглядел нынешний капитан «Нормандии» откровенно плохо, по большей части из-за оплетающих его тело трубок и огромного, на полголовы, медицинского имплантата, соединяющегося с большой металлической коробкой, занимающей одну восьмую всей комнаты. Гаррус прошел в палату, осторожно ступая по синтетическому ковру. Тали застыла рядом с дверью, ошарашено разглядывая Шепарда.

Турианец подошел к постели почти вплотную. Шов, четко отделяющий имплантат от живой плоти пролегал через середину левой брови, и терялся под повязкой, наверняка пересекая и глаз со скулой. Нет, кибернетические имплантаты, полноценно заменяющие глаза уже были изобретены и успешно вживлялись людям, но как к этой замене отнесется сам капитан? Этого Вакариан не знал. Задумавшись, он пропустил удар. Мгновенный выпад согнул его пополам, а ловкая рука обшарила карманы его повседневной одежды. Там отыскался маленький портативный голопроектор. Справившись с дыханием, он поднял глаза и обмер.

Шепард был в сознании, но не двигался, даже рука, держащая проектор, уже не шевелилась, только длинный – ранее незамеченная Гаррусом деталь – ноготь проник в порт устройства. Правый глаз был открыт и внимательно изучал его лицо. Уловив что-то, он поднес палец к губам, приказывая молчать. Что это был именно приказ, турианец ощутил каким-то шестым чувством.

Тали, заметив изменившийся статус капитана, ринулась вперед, но была перехвачена Гаррусом.

- Стой, чокнутая. Ему нельзя двигаться. Имплантат стационарный.

Зарычав, она разняла захват и кинула через плечо:

- Знаю, не мешай.

Трепетно, невесомым движением, она поправила короткие темные волосы и всмотрелась ему в глаза. В ответ на это, Джон лишь прикрыл единственное уцелевшее веко, а потом перевел взгляд обратно на Гарруса. Когда капитан вынул ноготь, турианец успел заметить две черные полоски, идущие, видимо, под кожей. Второй вариант – татуировка – совершенно не соответствовал характеру и привычкам Спектра, равно как и самому статусу слуги Совета.

И вновь Вакариану пришлось давиться воздухом, однако, не в результате кинетического воздействия, а, скорее, травмы психологического характера. Сейчас в руках он держал драгоценность, за которую многие из его бывших сослуживцев прозакладывали бы душу. Теперь он старший помощник Спектра, и, временно, лицо, исполняющее его обязанности. Теперь Турианец мог нести ответ перед самим Советом, игнорировать большинство законов, во имя правосудия, разумеется. В конце удостоверения содержались тактические наброски, а также четкое указание – немедленно лететь на Ферос. Заметив пристальный взгляд капитана, Гаррус опомнился и спрятал драгоценное удостоверение в карман.

Уловив движение кисти, и верно истолковав его, Гаррус деликатно удалился за дверь, оставив их наедине. Оказавшись в коридоре, он обрушился - иначе не скажешь – на скамейку и перевел дыхание. Колени дрожали и подгибались, карман жег драгоценный документ. Восстанавливать душевное равновесие можно было двумя вариантами – бар или стрельбище. Первый вариант турианец отмел сразу – какой же из него тогда «старший помощник», если он даже оправдать оказанное доверие не может. А вот второй путь его определенно прельщал – в тире давно лежала винтовка, на которую снайпер облизывался с тех пор, как её увидел, но не мог себе позволить по причине дефицита средств. Теперь же эту винтовку ему вынесут на подносе, стоит только сверкнуть удостоверением.

***

Двое остались наедине. Под тихий писк приборов, Джон приобнял за плечи кварианку, что жгучими слезами высвобождала накопившиеся напряжение и страх. Наконец, поток иссяк, лишь подрагивающие плечи свидетельствовали о происходящем здесь совсем недавно. Установившаяся тишина прерывалась ритмичной перекличкой приборов, да редкими всхлипами.

Наконец, капитан поднес ноготь с «татуировками» к единственному выходящему на поверхность контакту – в шлеме.

Раздавшийся во внутренних динамиках шлема голос капитана стал для Тали полной неожиданностью:

- Ну, здравствуй.

- Э-это ты? Джон, как ты…

Ухмылка стала расползаться по лицу капитана до тех пор, пока мимические мышцы не дернуло болью.

- Прости, что приходится общаться вот так, но разговаривать мне нельзя – кожа на черепе не успела прижиться.

- Нет-нет, ничего, все нормально. А как ты залез в системы скафандра? Я думала моя защита… хороша.

В очередной раз его губы попытались разойтись в улыбке, но он тут же вернул их на место, памятуя о прошлом опыте. Со стороны это выглядело жутковато.

- Твоя защита более чем хороша. Моя программа оставила маркеры на использованных лазейках, потом сама разберешься.

Девушка кивнула, подтверждая свой живой интерес.

- Послушай, у меня появился еще один вопрос… касательно нашего… последнего разговора.

Веко Джона сомкнулось, в знак его внимание к последующим словам.

- Когда мы… поцеловались… я забыла о лекарствах, но... реакция вообще отсутствовала. Я не понимаю, как это возможно?

Человек прикрыл глаза и на секунду будто отключился, но не успела Тали забеспокоиться, как его голос вновь прозвучал в динамиках.

- Все просто. Вспомни мои слова – я не могу причинить тебе вреда. Ни прямо, ни косвенно. Понимаешь?

Девушка кивнула.

- Тебе пора, Тали. Будь осторожней, и чаще меняй фильтры в маске.

21. Блокада или "Армагеддон"

      Металлический скрежет, треск очередей, визг ракет и НУРС давно закрепись в колонии «Надежда Чжу». Куда крепче обороняющих её людей. Точнее, не то, чтобы у них был выбор, просто их количество с каждыми сутками сокращалось на четверть. Геты пользовались любыми способами, чтобы выбить людей с позиций или сократить их численность. Так, например, семьдесят часов назад анализатор показал критическое загрязнение токсинами водопроводной воды, а сорок часов назад окопы ополченцев накрыло облако из хлора, с примесью свинца и нулевого элемента.

      Сейчас, даже имея трехкратное преимущество в численности, геты не решались атаковать. И эта нерешительность, совсем нехарактерная для машин, была обусловлена одинокой фигурой, возвышавшейся над позициями людей. Орудие, закинутое на плечо, имело достаточную мощность для того, чтобы насквозь пробивать тяжелые платформы типа «Прайм». Платформы типа «Колосс» были изъяты Пророком для Пришествия. Возражать Возвышающему общность не решалась. Программы, посылавшие запрос на изменение решения были стерты в результате системного сбоя.

      Пилоны для НУРС за плечами силуэта были пусты, боеприпасы также подходили к концу, в этом геты были уверены. Однако, расчетные потери при массивной атаке превышали 80%. Подобный исход гетов совершенно не устраивал. Однако, и мер воздействия на колонистов не осталось. Замешательство машин никогда не имело свойства отрываться от материального мира, а потому управляющая совокупность программ отправила запрос лично Пророку, подпрограммно зная ответ. Через восемнадцать секунд ответ прошил все цепи гетов подавляющей волю Властью.

      Управляющая совокупность программ подала сигнал к общему наступлению.

      Силуэт, возвышавшийся над окопами, обретал все большую четкость в лучах восходящей над Феросом звезды. Массивная фигура, покрытая копотью настолько, что невозможно было определить первоначальный цвет брони, не шевелилась. Багровые огни сенсоров сверлили мрак туннелей водопровода и внутрибашенной инфраструктуры. Ополченцы спали тут же, в окопе, друг на друге, в давно оплавившихся и потекших пластиком доспехах. Недавно геты придумали новую игру – нагнетали на позиции обороняющихся легковоспламеняющийся газ и подавали искру. Теперь колонисты знают, что «небо в огне» и «раскаленный воздух» не просто фигуры речи.

      Системное оповещение заставило силуэт дернуть плечом и дать команду на продолжение ремонта. Разорванный очередью из тяжелого масс-ускорителя левый наплечник почти восстановился. Разобравшись с броней, он вновь стал разглядывать людей. Их осталось двенадцать. После той толпы из ста двадцати человек, кажется жалким остатком, но в любом из них закованный в броню человек был уверен полностью. Каждый из оставшихся будет биться, пока их не порвут на мелкие кусочки.

      Свет от восходящей звезды немного рассеивался из-за хлорного тумана, который уже стал постоянным спутником ополченцев. Пилот усмехнулся, вспоминая, как поначалу приходилось поддерживать боевой дух. А он еще думал, что опыт прошлой жизни невозможно будет применить здесь. Еще как можно. Особенно полезным оказался, как ни странно, опыт самой жестокой и темной галактики будущего. Расстрел всей административной верхушки «Экзо-Гени» и всех охранников, проявивших недовольство - всего пары человек, автоматически сделал его главным в колонии.

      Шевеление в туннелях было замечено мгновенно, грохнуло орудие, гремя развороченным корпусом, гет-невидимка свалился с потолка узкого туннеля, рассыпая искры. Пилот цыкнул языком – крупнокалиберные снаряды сложно собирать. Мимолетный взгляд на группу вповалку лежащих ополченцев убедил его – инструктаж не прошел даром и разбудить их грохотом пушки уже невозможно. Только последовательность звуковых сигналов способна поднять пехотинцев и бросить их в бой. Неясные силуэты замелькали вдалеке – пока легкие платформы, но они почти всегда являются предвестниками тяжелых, бронированных солдат с мощным вооружением. Пилот рассчитывал на передышку в четыре часа, но не прошло и половины! Он знал, что что-то заставило гетов собраться и атаковать, но не знал причины, и это сильно раздражало.

      Громкая сирена буквально подбросила ополченцев в воздух. Отекшие конечности, глаза с полопавшимися капиллярами, серые, землистые лица. Под броней не видно, но еще пару суток и они упадут от истощения, да и сейчас только воля и ненависть удерживают их в вертикальном положении. Багровые угольки оптики огненным бичом проходятся по строю. Один за другим включаются кинетические щиты, раскладываются винтовки.

      - Гонг. Закидывайтесь стимуляторами и не жалейте патронов – это последний бой.

      Невеселую усмешку с жадностью сожрала лицевая пластина маски. Пилот не уточнил, какой исход будет у этой битвы. Он прекрасно понимал, что в этом нет необходимости – шесть снарядов, три ракеты, да около трех тысяч мелкокалиберных пуль против стального, кажущегося бесконечным воинства…

      Все козыри были разыграны, все тузы биты. Где-то колонисты брали смекалкой и хитростью, где-то выручал героизм отдельных ополченцев, а порой приходилось просто давить числом. Больше сотни человек остались на этой планете навсегда. Один-единственный «Гризли» догорал на дальних подступах, восемь грузовых автомобилей послужили в качестве мин и складов взрывчатки, транспортные челноки были уничтожены десантными кораблями гетов.

      Потери машин измерялись сотнями – и три четверти были на счету бронированного монстра. Каждый раз он действовал непредсказуемо и нелогично, но удивительно эффективно. При перерасчетах получалось, что это был самый логичный выход – ранее незамеченный разумом общности. Машины не умели ненавидеть, но они явственно ощущали опасность и в приоритете он стоял сразу после капитана Шепарда, что был вручную внесен в базы Пророком.

      Итак, первые залпы – дымовые шашки с релаксантом – посыпались как переспелый горох. Плотный дым заволок все завесой тяжелого, серого цвета. Крупнокалиберный пулемет рявкнул в густую массу, а в ответ прилетел целый шквал пуль, впрочем, разбившийся о броню мастодонта. Пилот даже не дернулся, чтобы уйти от пуль, лишь стоял и, словно по команде метронома, посылал короткие очереди вперед. Ополченцы притихли, напряженно вглядываясь в завесу перед ними. Оружие, не раз окропленное кровью и машинным маслом, разве что не трещало в стиснутых до боли руках.

      Снова гроздь пуль ударила в нагрудник их командира, но в этот раз он снизошел до реакции на атаку. Ранее бездействующая рука с тяжелым орудием, как Дамоклов меч, поднялась над бруствером. Коротко рявкнула пушка, а с другой стороны немедленно отозвались орудия противника. Запищал конденсатор щита.

      - Засвет!

      Команда командира только пронеслась по окопам, а ополченцы уже вскидывали винтовки. Дело в том, что танки гетов в момент выстрела использовали ионизированную плазму, свечение которой было видно даже сквозь дымовую завесу. И именно по этому свечению наводились пехотинцы. Гром от выстрела пушки повторно прокатился над полем боя, вспыхнул рассыпающийся на куски щит платформы гетов, а синхронный залп двенадцати винтовок буквально в клочья изорвал синтетическую машину. В то же время дважды раскрывший себя командир принял на себя всю мощь орудий гетов. Шестиугольные сегменты щита гасли один за другим, и шквал вольфрама, как голодный зверь, пробивался к тонкому слою брони в щели между шлемом и нагрудником.

      Издав недовольный рык, бронированная машина скрылась за валом из металлических ящиков, кусков обшивки модульных домов и прочего мусора, что смогли собрать колонисты.

      - Командир.

      Парень с изможденным видом и необычайно живыми глазами напряженно всматривался в багровую оптику командира. Слова были не нужны уже неделю, но рудиментарная привычка обращать на себя внимание голосом, а не жестами все еще мучила некоторых ополченцев.

      - Три танка, в сто раз больше гуманоидных платформ, из них двадцать процентов утяжеленных.

      Человек склонил голову и закрыл глаза, медленно выдохнул через нос. Остальные выражали свое отношение к информации по-разному, а их командир следил, но ни следа паники не заметил. Пилот кивнул своим мыслям. Звон тишины, повисший над окопом, разрезал жужжащий звук. Бронированная рука протянулась куда-то в сторону, и тут же в неё прилетел маленький зеркальный шарик, отражавший все окружающие предметы в уродливом искажении.

      - Новая вводная – три километра к западу у подножия башни есть спуск в бункер протеан. Шифр на информацию в архиве был поставлен неизвестными.

      А еще протоколы шифрования были очень сходными со спецподразделениями Альянса. Но пилот этого никому не скажет. Он слишком много знает, чтобы болтать по поводу доморощенных интриганов из администрации Альянса.

      - Собирайте «Иерихоны» и на марш. Я остановлю их настолько, насколько меня хватит. Через пятнадцать минут эта башня должна упасть. Задача ясна?

      Ополченцы козырнули, не по форме, конечно, но важно было намерение, а не действие. Трое бросились откапывать ящики с особой маркировкой, быстро, но в то же время невероятно бережно, как может только голодающий, которому в руки попал дефицитный продукт. Еще одна тройка озиралась в поисках дронов и прочих разведчиков машин – выдать сейчас свои намерения означало загубить всю операцию, даже не начав её. Остальные остались у окопа, напряженно поводя винтовками, высматривая потенциальную угрозу. Сам командир замер, даже ярко пылающая оптика померкла, став блеклой, как пара цветных стекляшек, случайно попавших в столь грозную и непоколебимую композицию, олицетворяющую чистую мощь.

      Никто из ополченцев не знал, да и не интересно им было это, что это бездействие было подготовкой к активной фазе регенерации. Пилот, не без помощи сторонних сил, создал шедевр инженерии. Модуль, находящийся под прямым контролем пилота, был способен конвертировать энергию в материю и обратно. На этом была основана львиная доля отличий от стандартной брони «Преторианцев» с Земли. Отверстия в броне заполнялись менее прочным, но все еще достаточно крепким металлом, оборванная проводка змеилась в нишах, словно ища обрыв и каждый раз отыскивая его. С тихим треском провода соединялись, а капля жидкого металла перетекала на участок обрыва и, мгновенно нагреваясь, сплавляла их. Пилот разминал конечности под, слегка ослабившими давление, фиксаторами. Единому предстояла битва, готовились к ней двое. За эти почти десять лет ничего не изменилось.

      Двенадцать ушли, остался Единый. Под копотью и ржавчиной, слоем нагнетенного фальш-металла, алела надпись, нанесенная с любовью и заботой, с жутковатым оскалом, в порыве вдохновения: «Армагеддон». Еще глубже, в логи огромной машины была внесена еще одна строчка. Анализаторы мозговой деятельности смущенно и как-то виновато запищали и отключились за ненадобностью. Произойди это под наблюдением в клинике Цитадели, в карту внесли бы последнюю запись – время смерти.

      По другую сторону изрытого воронками поля завизжали легкие пехотные масс-ускорители. Геты открыли огонь на подавление, под их прикрытием платформы-разведчики и штурмовые единицы пошли в атаку. Железная лавина прошла уже почти половину пути до позиций, как с левого фланга пришла очередь, хлестнувшая в опасной близости от отряда прикрытия. Немного замешкавшись – реальная скорость объекта втрое превысила расчетную – атакующие изменили направление движения. Рявкнуло орудие Единого, градом обрушилась очередь из пулемета. Ответные атаки не имели достаточной мощи или были недостаточно сконцентрированы, чтобы навредить броне одного-единственного обороняющегося.

      Но пилот знал – рано или поздно его задавят. Машина знала только одно – пилот всегда прав. Таймер мерно отсчитывал минуты до подрыва опор башни. Протеане строили на славу, целые тысячелетия стояли их монументальные здания, однако, одному из них сегодня суждено было пасть. Гигант стоял на полусогнутых опорах, опасаясь показать даже краешек шлема. Геты собрались и, потеряв лишь одну десятую совокупной мощи, сконцентрировались на укрытии Единого. Характерный рокот ракет аудиосенсоры распознали весьма и весьма отчетливо.

      Решение пришло внезапно, на секунду пилот даже оторопел – настолько безумным оно было. Последний вздох большого механизма дохнул жаром в лицо пилота, став завершающей каплей в чашу весов. Плечи простого измерительного прибора пришли в движение, бронзовая чаша коснулась основания. Багровое свечение оптики стало обжигающим. Голосовые синтезаторы издали утробный рык, гидравлические и электрические двигатели надрывно заревели, и машина бросилась к краю башни. От бездны её отделял лишь жалкий лист металла – для разогнавшейся многотонной конструкции, не более чем слой газетной бумаги.

      Пластины брони на спине вскрыли длинные и плотные очереди штурмовых платформ. В прыжке «Армагеддон» развернулся и дал последний залп из орудия. Этот снаряд был особым – его пилот собирал вручную, применив весь свой талант и хитрость. А также все доступные ему запасы взрывчатки. Вольфрамовая шрапнель изорвала на куски порядка пятнадцати пехотинцев и задела монструозных Праймов, сильно снизив их функциональность. Вторая фаза рассчитывалась на органиков, а потому огненный шторм, испепеливший старые, полуразложившиеся тела ополченцев, не нанес гетам ощутимого ущерба.

      «Армагеддон» падал, раскинув почерневшие от сажи манипуляторы, как крылья. Машина верила пилоту, пилот полагался на машину. Совершенный симбиоз, нерушимый тандем. Закрыв глаза, человек занес черный от отчаяния меч, нащупал натянувшуюся от страха нить и нанес удар. Датчики взвыли от оборвавшихся контактов. Собранный на коленке нейроинтерфейс шипел, как рассерженная змея. Грудная клетка гиганта разошлась, «ребра» каркаса раскрылись, явив серому от пепла небу гуманоидную фигуру пилота. Трясущимися пальцами он нащупал большую квадратную кнопку на панели и вдавил её до упора. Отстрелились фиксаторы, одноразовые разгонные блоки, словно раскаленные добела крылья, вознесли пилота в небеса.

      Остов когда-то Единого все падал. Машина знала – это называется полет. «Армагеддон» летел, пилот летел, но почему они все дальше друг от друга? Процессор предложил десятки вариантов, но машина знала – это неверные ответы. А еще она знала, что пилот хотел жить, настолько хотел, что его жажда жизни, как консервный нож вскрыла ровные строчки системного кода, достав до единственного уязвимого места. Машина умела учиться – это было заложено самим пилотом – и делала это постоянно. Последние события породили еще одно знание – машина хотела жить. Еще одно откровение открылось машине – значение слова «долг» было внесено в базу данных едва ли не раньше понятия «программа». И поэтому «Армагеддон» падал, а пилот летел.

      Багровая оптика больше не выводила столбики цифр и статусных блоков. Вместо этого она упивалась видом серо-сизого неба, темно-зеленой громадины протеанского шпиля. Он торопился жить, ведь осталось у него лишь несколько секунд. Опустевший корпус закрылся, кулаки, полные механической мощи, сжались, а синтезаторы исторгли бессистемный, на пределе мощности, вой.

***



      Пилот лежал, не шевелясь. В кулаке его был зажат шар с зеркальной поверхностью, а шлем покрывала сеть трещин и соскобов. Налокотники и наголенники также изрядно пострадали, но ничего, кроме пары царапин человек не заработал. Невыносимое чувство потери придавило его к грязному бетону посильнее любого материального объекта. Дрожащие плечи обхватили прорезиненные перчатки с короткими, в пару миллиметров, иглами-контактами, обломки ложемента вокруг слегка дымились. Вой, донесшийся из бездны, подействовал совершенно неожиданно. Пилот замер, не в силах пошевелиться. Что-то перевернулось глубоко в душе человека, выродился страх, усталость и боль отступили. Бурлящая лава из гнева, возмущения и раздражения улеглась, сменившись ледяным спокойствием.

      Через пару минут, он встал, и пошатываясь, направился к лестнице на нижние этажи. До падения башни оставалось десять минут.

22. Ферос не по плану или "Когда линии переплетаются".

      - Вакариан, мы на подлете.

      - Что видно с орбиты, Джефф?

      Пилот долго всматривался в приборы, поглаживая свою бороду, а затем слегка удивленно заметил:

      - А ничего. Там пылевое облако с хороший такой город. Колонии больше нет. Если кто и выжил, то экспедиционные группы в других комплексах.

      Гаррус забеспокоился. Он считал, что именно это хотел предотвратить капитан.

      - Подавай сигнал войск Альянса, посмотрим, как они отреагируют.

      - Так точно, и.о. капитана.

      - Джефф!

      Турианец редко повышал голос, но сейчас он испытал нечто среднее между страхом и раздражением. Первое было оттого, что потеря контроля над экипажем грозила срывом операции, а второе стало следствием постоянных подколов Моро. Джокер весь подобрался и поманил пальцем Гарруса.

      - Есть сообщение о том, что неизвестные корабли вышли на орбиту. Дата… две недели назад. С тех пор ничего.

      Вакариан сглотнул и приказал садиться, но перед этим прочесать границу облака на предмет свежих следов. Пропажа в виде колонистов отыскалась спустя полчаса. Группа из двенадцати человек брела по пустоши, совершенно не реагируя на радиосигналы и электронные сообщения. Все возможные средства беспроводной связи были уничтожены в первые часы самими людьми, когда геты начали использовать их для передачи деморализующих обращений. Когда прямо над их головами пронеслась «Нормандия», те на удивление синхронно вскинули оружие, даже маркировка Альянса на крыльях корабля не была принята на веру. Только удостоверение «старшего помощника» смогло проломить стену безразличия и недоверия.

      По прибытии на корабль, доктор забрала всех, особенно когда заметила желто-зеленый цвет изначально белых деталей брони. Когда один из ополченцев обронил короткое «хлор», Чаквас стала и вовсе неумолима. Только исполняющему обязанности капитана было разрешено расспросить одного из колонистов, пока доктор разбирается с остальными.

      Получив исчерпывающую информацию, турианец долго не мог уложить её у себя в голове. И, против собственной воли провел аналогию с еще одним человеческим командиром.

      Снова Гаррус стоял в рубке. Нормандия зависла на высоте пары километров - отсюда можно было охватить большую площадь – и перестала маскироваться. Отсутствие агрессии подтвердило предположения ополченцев – геты уничтожены полностью или рассеяны до полной недееспособности.

      История о командире маленького отряда была рассказана чуть позже, в ходе личной беседы одного из немногих ополченцев, способных разговаривать, с Гаррусом. Также он поделился своими мыслями – если их командир успел выбраться из башни, то выживание не было большой проблемой со столь совершенной броней.

      И сейчас они ждали какого-либо сигнала от этого загадочного командира или же рассеивания облака – чтобы подтвердить его гибель.

      - Гаррус! Есть сигнал. Три сигнальные ракеты. Четыре километра к северу.

      Вакариан оторвался от созерцания постапокалиптического пейзажа и скомандовал:

      - Так вперед!

      - А если ловушка?

      - Живо!

      Фыркнув, Джокер направил «Нормандию» к месту запуска ракет. В оседающей пыли лежало одинокое тело, вполне человеческих размеров. Тепловизоры четко обозначали его даже сквозь песок, поднятый в атмосферу взрывом трех самых мощных неядерных боеголовок. Дежурная тройка пехотинцев высыпала из «Нормандии» и оцепила местность. Еще двое потащили тело загадочного человека внутрь корабля.

***



      Доктор Чаквас была сильно не в духе. Такой усталости она не чувствовала даже в Академии на Арктуре, перед защитой докторской. Целая неделя без сна, даже со стимуляторами, сейчас уместилась в жалкие двадцать четыре часа. Сначала покушение на капитана, – первую помощь оказывала именно она – затем эти двенадцать колонистов, у которых ран больше, чем у целой роты десанта после крайне неудачного наступления.

      Люди были абсолютно уверены, что с ними все в порядке, просто хотели спать, но медик знала – стоит им уснуть и никто из них не проснется. Честно говоря, по всем законам логики, они должны были быть мертвы. Ожоги первой-второй степени с площадью более шестидесяти процентов были прямым показанием к немедленной реанимации, однако люди вполне свободно передвигались. Химические процессы в организме были просто-напросто уничтожены запредельными дозами стимуляторов и различных препаратов.

      Едва она закончила с этим отрядом камикадзе, как в отсек занесли еще одного. Сказали, что это их командир. Что ж, её предположения подтвердились. Только у такого командующего могут быть такие подчиненные. Первичная диагностика показала невероятную кибернетизацию – почти половина тела и внутренних органов были заменены на искусственные аналоги. Более того, ни один имплантат не был зарегистрирован.

      Доктор поморщилась, «черная» кибернетика была запрещена в пространстве Цитадели так как, обычно, такие операции сокращали срок жизни пациента на четверть.

      Такое количество имплантатов она видела только один раз. Но вот характер изменений был более грубым, где-то даже кустарным, хотя сложность деталей, конечно, вызывала уважение. Где-то доктор даже разглядела гравировку «А-9», что бы это ни значило.

      Сейчас доктор сидела на своем кресле и ждала пробуждения пациента. Пистолет с заряженным транквилизатором лежал в шаговой доступности. Чаквас не собиралась восстанавливать свой кабинет еще раз, тем паче, что опыт общения с подобными людьми имелся. Как и уверенность в том, что время сна, рассчитываемое на человека, сильно преувеличено. Количество подозрений росло по мере того, как в памяти Чаквас всплывали результаты исследования тела Шепарда. Общие элементы определенно угадывались.

      Человек открыл глаза. Огляделся, хмыкнул, увидев тонкие кожаные ремешки на запястьях. Нашел взглядом Карин и нахмурился, словно вспоминая что-то. Что-то неприятное, отметила Чаквас, заметив, как остекленели его глаза.

      - Где я?

      Тихий, льдистый голос не стыковался с грубым, помятым лицом, которое доктор впервые увидела, когда срезала с него броню, не имевшую замков или каких-то видимых креплений.

      - Корабль «Нормандия», ВКС Альянса.

      Отсутствие каких-либо признаков узнавания на лице, растерянный взгляд, но интуиция подсказывала Карин, что это лишь игра. Смертельно опасная, на грани смерти, игра.

      - Могу я поговорить с капитаном этого судна?

      Доктор тяжело вздохнула и провела пальцем по сенсорной панели терминала, одновременно вызывая капитана и убирая ремни на койке пациента. Тот сразу сел и задумчиво покрутил кистью, словно пытаясь что-то вспомнить.

      - Гаррус, подойди, пожалуйста.

      Удивление на лице, на этот раз, было совершенно искренним.

      - Э-э-э, простите, но мне казалось, Гаррус – турианское имя.

      Чаквас усмехнулась – еще одно свойство в копилку сходств между этим мужчиной и капитаном. Без твердой почвы под ногами, без подробного анализа любые действия кажутся им неоправданными. Сам факт того, что кораблем ВКС командует турианец, так легко выбил его из колеи…

      - Это его заместитель. Хм, я думала, что каждая собака знает о новом Спектре.

      - Изволите просветить?

      Продолжительное время она сверлила взглядом этого человека, достаточно продолжительное, чтобы он решил добавить:

      - Я долго находился на этой колонии, в полной изоляции от внешнего мира.

      Доктор кивнула одновременно и солдату, и собственным мыслям. Сходство неполное и этот человек явно не попадает под определение «свой». Когда она заключала этот договор с капитаном, он сильно сомневался в самой возможности появления таких людей… таких же, как он сам. Карин дурой не была, как и сам капитан. Она понимала, что Шепард не сказал ей и половины, а он в свою очередь, знал, что она это знала. Чаквас помотала головой, отгоняя размышления о делах дней минувших.

      - Присаживайся, пока Гаррус доберется сюда, я успею ввести тебя в курс дела. Но прежде, позволь узнать твое имя, мне надо внести его в медицинскую карту, чтобы составить отчет.

      Человек резво слез с койки и направился к месту для посетителей.

      - Мое имя – Леман. Будем знакомы.

***

      В комнате была темнота и тишина. Кто-то, возможно, назвал бы её гробовой. Два лукавых зеленых глаза вглядывались в темноту, словно пытаясь пронзить её насквозь. Несколько лет назад он был никем. В самом буквальном смысле. Чудом устроился санитаром в одну из клиник. Два года унижений от хозяина заведения, житье впроголодь, ежедневное созерцания падших людей и нелюдей, наркоманов, маньяков и их жертв. Последние вызывали неконтролируемые приступы ярости. Бессильной. Именно тогда, во время приступа, когда челюсть сводит судорогой, а ногти впиваются в ладонь, ему открылась эта простая истина, он словно прозрел. Выживает приспособленный.

      Очень скоро дела пошли в гору. Аэрокар начальника больницы был саботирован неизвестным, а сам хозяин клиники получил медицинским скальпелем в печень, когда решил добраться до квартиры темными переулками. Конечно, он был не единственным желающим сесть на теплое место, но тут очень кстати пришлась помощь его хорошей знакомой - бывшего оперативника из отряда «Кабал». После небольшой революции, примерно через две недели, к клинике подошел челнок с такими серьезными нелюдями, что дрожь не удалось скрыть даже успокоительными. К счастью, потребовалось лишь подтвердить обязательства перед группировкой «Затмение» официально и лично.

      С тех пор клиника стала набирать популярность. Персонал, первоначально состоявший из десятка людей, ныне включал в себя до сотни разнопрофильных специалистов различных рас. Все проблемы с конкурентами решались сигналом, так называемым, партнерам. Бытовые вопросы, вроде закупки оборудования, решались самостоятельно, в редких случаях приходилось прибегать к услугам консультантов, в обилии предоставляемых боссами из высших кругов своеобразной «знати» Омеги.

      Жестокая конкуренция, ежедневное ожидание удара в спину – все это стало обыденностью. Он был полностью готов к тому, что предстояло перенести галактике. Он обзавелся сильными союзниками во многих звеньях правительственной вертикали Омеги. Зарекомендовав себя, как лучшего хирурга на всей станции, он относительно обезопасил себя и со стороны разбойников, не признающих авторитетов – полтора десятка охранников – преимущественно турианцев, на постоянной основе находились в комплексе. Многие считали его восходящей звездой медицины, и инвестировали в его клинику немалые деньги.

      Это должно было произойти достаточно скоро. Год-два, может, чуть раньше. Седина, тронувшая его виски, всколыхнулась от прошедшей по ней ладони.

- Ты слишком много думаешь.

Человек усмехнулся. На двери был шифр, других входов в его кабинет не было, только аварийный лифт. Одноразовый.

- Женщины… имя вам – вероломство. Что с Шестьдесят седьмым районом?

Ладони опустились на плечи, прошлись ноготками по шее.

- Не хочу о работе.

***

      Плевок, еще один. Скука одолевала Джессику Паркер. Десяток сюрикенов зависли над её указательным пальцем. Восемь из них изображали солнечную систему, девятый хаотично летал между ними и пытался сбить с орбиты хотя бы один. А десятый дырявил размеченный круг на дальней стене помещения. Девушку не волновало то, что доска вообще-то для дартса и что с каждым удачным, как, впрочем, и с большинством неудачных, бросков, шансы починить её уменьшаются.

      Ноги в тяжелых берцах бессистемно болтались. Делать было абсолютно нечего. Последний грузовик пролетал здесь неделю назад, и охраны там было – кот наплакал.

      Нет, девушку не мучила совесть. Пиратство, в её глазах, было таким же ремеслом, как и, например, сборка программного обеспечения. Разве что на порядок веселее. Правда, из-за полномасштабной войны пришлось прерваться. В войсках было еще веселее, чем в свободном плавании. Пару раз даже пришлось драться всерьез. Это ей нравилось. Не нравилось другое – постоянный контроль за каждым её шагом и действием. Последней каплей стали слова сержанта о том, что «армия без дисциплины – не армия».

      «Значит, армия обойдется без меня», подумала Джессика и послала всех куда подальше, плюнув на возможное помилование. Война подходила к концу и количество патрулей на торговых путях уменьшалось. Сколотив банду из таких же дезертиров, она продолжила шариться в карманах Гегемонии, часто пополняя ряды парней рабами, жаждущими мести. Вскоре группировка переросла из разбойничьей в идейную.

      Однако вовсе не деньги или власть волновали пиратку. Она жаждала драки. Часто она размышляла на эту тему. Возможно, побочный эффект рабства сказался на ней так. Она читала о формировании у людей, так называемых, условных рефлексов. На Арене более-менее съедобная пища подавалась только после выхода на бой. При легких ранениях, возникающих в ходе драк, выдавали панацелин, тепло от которого было тем немногим, что могло согреть в прохладной камере.

      Сила была второй страстью Паркер. Те немногие, что могли поцарапать её на поле боя, да еще и выжившие после этого зачастую становились во главе отрядов её банды и её развлечением на сон грядущий. Однако но сих пор никто не вызвал в её душе ничего кроме плотской страсти. Лишь несколько разумных в галактике вызывали в бандитке страх.

      Ария, королева Омеги. Первый разумный, заставивший её корчиться у чьих-то ног и харкать кровью. Однажды, зарвавшись, она напала на конвой, везший оружие для личной гвардии азари. Это была вторая в жизни ошибка девушки, о которой она пожалела. Сохранить жизнь ей помогло лишь то, что груз остался нетронутым и обещание того, что о прежней её личности никто ничего не узнает. Пришлось сменить имя, кличку, банду и, частично, внешность. Иногда приходилось выполнять поручения азари. В основном, когда требовались шумные акции или убийства, замаскированные под разбойничье нападение.

      Тень. Наемник, заставший её врасплох. Когда она, будучи насаженной на его катану, начала выплевывать оскорбления, он отпустил её и позволил залечить повреждения, благо ничего важного задето не было. А после пронзил её повторно, в открытом бою, нейтрализовав её биотический барьер своим. После пяти раундов издевательств, во время которых он укоротил её волосы вдвое, подрезал мочку уха, крылья носа и нанес более двадцати порезов на предплечья, она сдалась. Ему было нужно непонятное устройство с батарианского научного корабля. Что это за штука Джессика так и не поняла, но наведавшись в тайник через три дня после встречи с мечником, обнаружила, что все остальные трофеи остались нетронуты, а устройство пропало.

      Человек, чьего имени она не узнала. Лишь раз мелькнувший в распахнутом проеме гермодвери. Походя превративший в фарш охранников, много раз делавших девочке-подростку Джесс больно. Много денег она угробила, чтобы узнать хоть что-то о нем. Безрезультатно.

      Чтобы отвлечься от нахлынувших воспоминаний, она зажала кнопку интеркома.

      - Джим, зайди ко мне.

      Через десять минут послышались шаги за тяжелой бронированной дверью. Когда её старший помощник зашел, главарь банды «Черные пески» отдала приказ:

      - Собирай наших, пора прогуляться по территории иллиумского крыла «Затмения». Цены на биотические усилители взлетели до небес, а наши синие подружки будут не против поделиться.

23. Посланник из тьмы или "Зажигая звезды".

      Неподвижность, немощность…

      Бездействие, вынужденное, почти беспричинное. Хотя… пожалуй, мне есть, чем заняться.

      Погружаюсь внутрь своего разума. Этот трюк я изучил около суток назад. Подозреваю, что нечто подобное называют медитацией, но мне важен был результат, а не название. Очищать разум от мыслей было весьма сложно, но имея неограниченный запас времени можно сделать и не такое.

      Пограничное состояние между погружением в темноту собственного разума и нахождением в реальном мире является самым неприятным этапом. Похоже, в этот момент я ощущал свое тело как никогда четко. Поток информации врывается в сознание, но не задерживается там, а улетучивается дымкой. Суть этого процесса ускользает от меня до сих пор.

      Наконец, я достиг достаточной концентрации и открыл глаза. Разумеется, условно. А увидел я Ничто. Да-да, не темноту, а пустое бесцветное пространство, наполненное чем-то вязким и тягучим. Именно из этого Скиф формировал окружение в наши прошлые встречи. Ни тепла, ни холода, ни запаха, ни звука.

      Вообще, это пространство имеет множество интересных свойств. Например, я всегда знаю, что тут происходит. Даже если это «что-то» происходит не с моего ведома. Причем ограничений этому нет. Стоит мне захотеть и я узнаю, как происходит любая химическая реакция и даже увижу, будто уменьшившись до размера молекул взаимодействующих веществ. То же касается и возможностей разума. Причем, это не качественное, а, скорее, количественное усовершенствование. Скажем, я проявляю стакан воды и переливаю часть жидкости в любую другую емкость. В этот момент я могу пересчитать количество молекул, которые остались в стакане и сменили емкость. Притом, что никакого дискомфорта это не доставляет и разум спокойно обрабатывает весь этот массив.

      Не стоит говорить об абсолютном контроле над материей и энергией. Ничего не возникает из ничего? Это верно. Ресурсом для этих преобразований стала некая… субстанция, очень похожая на воздух и, по-видимому, заменяющая её в этом мирке. Я, пожалуй, буду считать это пространство именно внутренним миром, потому как Скиф говорил, что все, созданное тут, здесь и остается, даже если забыть об этом чем-то на долгие месяцы.

      Забавно проделывать во сне то, о чем помыслить не можешь в реальности. Я вытянул руку вперед. Это не имеет никакого значения — все манипуляции можно проводить обыкновенным усилием воли, —, но психологически так гораздо проще.. Идея, состоявшая в том, чтобы зажигать звезды, запала мне в душу спустя сутки пребывания в Ничто.

      Учитывая массу свободного времени, я не стал её откладывать. Сначала у меня получались небольшие облака плазмы. Затем маленькие шарики, которые распадались, стоило мне ослабить контроль. Со временем размах экспериментов увеличился до небесных тел в натуральную величину. Качественный скачок произошел в тот момент, когда я научился правильно распределять внимание между десятками слоев моего творения. Сегодня я попытаюсь одновременно сжать ядро звезды и разрядить внешние слои. И для этого мне понадобится все, чему я научился до этого.

      В пяти метрах от меня возникла едва видимая пленка, которая на самом деле была гранью куба огромных размеров, внутри которого клубилась непроглядная мгла. Без светлых точек далеких звезд вакуум космоса выглядело жутковато. Вязкая субстанция из Ничто устремилась к вершинам куба, где преобразовывалась в материю и неспешно парила в вакууме, благодаря импульсу, приобретенному при прохождении через малые фильтры.

      Первичная материя — еще один феномен этого места. С точки зрения физики и химии — вещество, которое не может существовать. Если проводить аналогии с биологией, то это было больше всего похоже на стволовые клетки, но для материи. Сжиженная и уплотненная энергия, прошедшая определенный порог, необходимый для того, чтобы не растворятся в окружающей энергией после того, как я перестану вручную удерживать её в этом состоянии.

      Материи становилось все больше, а через полчаса работы насыщенность стала зашкаливать. Теперь сложнее. Нужно собрать все это в привычный вид. Первичное вещество приобрело ускорение и стало похоже на видимые потоки ветра. Эти потоки стали вращаться, собираясь спиралью вокруг геометрического центра куба. Первая молекула обыкновенного вещества возникла в своеобразной «зоне отчуждения» — точке, которой не касались потоки материи. А так, как в кубе это было единственное, что распространяло силу притяжения… Это стало спусковым крючком. Спираль схлопнулась, хвосты втянулись в стремительно растущий шар. Из-за скорости, с которой все это происходило, вещество раскалилось докрасна, но все еще оставалось куском первичной материи.

      Самая сложная часть процесса началась, когда грани куба, удерживающие вакуум, раздробились наподобие пчелиных сот, некоторые из которых пропускали «наружную» субстанцию внутрь. Потоки этой энергии ударили в камень, словно впитываясь в него. Давление в камере возрастало. Ни один ученый уже не смог бы назвать это пространство вакуумом. Даже я затрудняюсь ответить, что там сейчас творится. Порыв вдохновения нес меня вперед, требовал наращивать давление, обещал желаемый результат.

      И я продолжал. «Соты» были открыты полностью, и сейчас планетоид жадно впитывал энергию. Взбудораженное Ничто дрожало и звенело, шло рябью. Цветные пятна прыгали перед глазами, что было весьма странно, ведь здесь мое тело было лишь условностью, а такого понятия, как дальность и качество зрения вообще не существовало. Счет времени был потерян, но даже в полубессознательном состоянии я чувствовал, что прерываться нельзя.

      Хлопок раздался откуда-то сзади. Я знал, что это проявился Скиф. Интересно, что его привлекло, если даже взрыв пары сверхновых не смог отвлечь его от дел. Мой разум уже уплывал, когда я почувствовал вмешательство в контролируемые мной процессы. Ну уж нет! От места моего расположения расходится волна, искажающая все связи, кроме экранированных создателем этой самой волны.

      Это дало мне несколько секунд. Но этого хватило для завершения… чего-то. В разреженном Ничто, ранее плотная и четко ощущаемая, субстанция почти не ощущалась. Муть перед глазами, вызванная перенапряжением, отступала. В полной тишине послышался болезненный стон.

      Я оглянулся и увидел плывущего в пространстве Скифа. Разорванный в лоскуты пиджак и брюки, сочащиеся кровью порезы по всему телу, похоже, искажение оказалось несколько сильнее, чем я предполагал. Пройдясь по нашей связи, я обнаружил, что он в порядке. Просто несколько оглушен тем штормом, что я тут устроил.

      Мое творение буйствовало. Пленка давно потрескалась и, частично, прогнулась внутрь, будто притянутая звездой. Да, это была именно звезда. Очень компактное небесное тело, источающее слепящий свет, плещущий холодом. Странное ощущение, но надо кое-что проверить. Я пошел вперед, нарочно не торопясь, глядя ровно в центр сияние. Я точно знаю, что здесь меня невозможно ослепить, благодаря многочисленным тестам. Вот и сейчас я, действительно, мог не обращать внимания на щедро льющийся на меня поток света. Вскоре я почувствовал вполне осязаемый ветер, исходящий от звезды. Более того, этот ветер состоял из энергии, прежде плававшей в Ничто. Любопытства ради, я попытался направить его к Скифу, пропустив сквозь пленку, без фильтрации.

      Эффект оказался ровно таким, какой я и ожидал. Поток энергии обволок его тело и, по моему желанию впитался в него. В тот же момент все порезы закрылись, а одежда восстановилась. Очень любопытно. Это что же, я создал источник этой энергии? Или звезда лишь отдает то, что поглотила ранее?

      Свойства этой энергии оказались вполне соответствовали первому впечатлению о ней. Любое вещество мгновенно теряло температуру с устрашающей скоростью. Водяной пар обращался в лед, едва успев конденсироваться на ладони. Железо обледеневало и крошилось, стоило только к нему прикоснуться. Проведя еще несколько опытов, я убедился — предела нет. Даже кислород не только сжижался, но и начинал кристаллизироваться. От этого становилось жутко.

      Следующее действие было абсолютно спонтанным. Я пожелал оказаться у самой поверхности искрящегося светом шара и протянул руку, коснувшись ею ледяной пленки. Почти такой же, из какой состоял куб, сдерживавший энергию этой звезды до тех пор, пока я не сочту её безопасной. Беспрепятственно проникнув сквозь неё, я ощутил жгучий холод, расползшийся по телу, словно парализующий его. Делаю осторожный шаг назад.

      Все так, как я и предполагал, тело осталось там и сейчас переваривалось поверхностью звезды. Погруженное по локоть в вещество, напоминающее жидкий азот, распадалось на куски, но совершенно не так, как это произошло бы с реальной звездой. Стоило мне об этом подумать, как оставленное мной тело вспыхнуло и сгорело, а оставшийся пепел был унесен звездным ветром.

      Любопытно. Во время этого происшествия, я обнаружил ранее отсутствующую связь. Переливающаяся светом нить шла от моей грудной клетки к этой самой звезде, в самое её ядро. Никакого опасения это у меня не вызвало, так как подобные образования связывали меня с самыми разными объектами от проекции Скифа, до любимого стилуса для планшетов.

      В целом, польза от этого формирования определенно была, а относительный контроль над собственным творением успокаивал паранойю. Уже сейчас, в изолированном пространстве, концентрация энергии составляла половину от той, что содержалась в Ничто до начала эксперимента. Я исчез из куба и проявился рядом с телом Скифа. Выдавил из Ничто немного вязкой патоки и сформировал круглую площадку из белого мрамора, радиусом в двадцать метров, кресло, столик неподалеку. Хмыкнул от получившейся аллюзии.

      Я наблюдал и думал. Очевидно, что произошедшее необычно и странно хотя бы потому, что раньше я считал эту вязкую энергию неиссякаемой и, соответственно, невосполнимой. Сколько материи я бы ни формировал, даже на пределе концентрации, никогда не было такой разреженности этого подобия воздуха. И это необыкновенное истощение явно влияло на мое состояние, чего в этом месте раньше никогда не происходило. Если я терял здесь тело, то просто выходил из него и продолжал существование в виде сгустка разума. Я не знаю, что будет, если истощить себя таким образом полностью, но могу предположить.

      Еще один способ уничтожить меня. Это неприятно. Радует только то, что манипулировать этим могу только я и, постольку-поскольку, Скиф. Наверное.

      Цель дальнейшего наблюдения? Во-первых, мне нужно убить время и подождать пока очнется Скиф. Во-вторых, мне любопытно то, как далеко может зайти эта ситуация. Я точно помню, сколько энергии вложил в звезду и сейчас замеряю, сколько она уже извергла. Темп выброса энергии рваный. Даже по виду этого формирования ясно — оно нестабильно. Искренне надеюсь, что это временный эффект и я действительно создал источник энергии, пусть и весьма своеобразной формы и вида.

      - Долго еще лежать собираешься?

      Скиф недовольно заворочался и, наконец, поднялся с площадки, подошел ближе, встав за левым плечом

      - Все-то ты знаешь… Может, лишь за исключением того, что шанс удачного воплощения этого безобразия — один на миллион.

      - То есть, ты знаешь, что именно я сделал?

      Блондин покачал головой и подошел к самому краю плотного белого диска.

      - Вряд ли. Я застал лишь самый конец твоего эксперимента. Скажи, ты контролируешь поток энергии, исходящей от этого образования?

      Я кивнул.

      - И остановить её выработку тоже можешь?

      Не знаю. Не было времени проверить. Я сконцентрировался и попытался сжать звезду своей волей. Несколько секунд ничего не происходило, а потом ощущение, похожее на легкую, тянущую боль в висках, возникло на грани восприятия. Звезда засияла ярче, начав пульсировать гораздо активнее. Я продолжал сдавливать в тисках свое творение, стараясь не допустить утечек. Черта с два!

      Свет просачивался сквозь малейшие щели, а легкое напряжение сменилось сильной резью. Наконец, сдавшись, я опустил блок и яркая вспышка озарила все уголки этого мира. Скифа эта волна протащила пару метров по гладкому мрамору, пока он не догадался сгустить воздух позади себя, используя пиджак в качестве парашюта.

      - Значит, не получилось? Хм…

      Меня, однако, это не удивило. Те усилия, что потребовались от меня для формирования этой штуки, во много раз превосходили приложенные мной сейчас. Более того, могу предположить, что чтобы сдержать все, что производит этот генератор, мне надо будет приложить гораздо большие усилия, чем при его создании. Другими словами, столкнуть танк с горки было сложно, но остановить его, когда он уже покатился…

      - Странно, что эта энергия воздействовала на тебя, в то время, как мне даже волосы не растрепала.

      Скиф лишь отмахнулся.

      - Ничего удивительного. Я не являюсь тобой в полной мере и имею собственное сознание, которое считается чужеродным объектом.

      - Это опасно для тебя?

      Парень усмехнулся и посмотрел на меня лукаво.

      - Волнуешься?

      - Отнюдь. Считай это праздным любопытством.

      Щека блондина дернулась, а сам он снова кинул взгляд на звезду, сильно щурясь при этом.

      - Пока нет. Я гораздо сильнее твоего эксперимента. Оно даже помехи создать неспособно.

      - Что насчет барьера? Его можно убрать?

      Парень развернулся и, сосредоточенно хмурясь, прошагал до противоположного края диска.

      - Я думаю – да. Никакого вреда это не принесет, скорее, даже наоборот, повысит плотность твоей духовной энергии.

      Это определенно радует. Вот только…

      - Духовная энергия?

      Собеседник прикусил губу и умоляюще посмотрел на меня.

      - Может, позже?

      - Нет. Если это сможет однажды спасти жизнь мне или близким мне людям и повысить наши шансы на выживание хотя бы на полпроцента, игнорировать такую возможность нельзя. Так что, присаживайся и выкладывай все, что знаешь.

      С этими словами, я создал позади Скифа кресло, аналогичное моему. Он благодарно кивнул и рухнул, иначе не скажешь, в объятия кожи и пластика.

      - Духовная энергия это энергия, способная проявлять себя в любом качестве по желанию её обладателя, при определенных условиях. Место, где мы сейчас находимся, называется твоим внутренним миром. Его наполненность этой энергией отражает твой духовный резерв. Большинство вещей, выходящих за рамки известной в этой галактике науки, я проделывал с её помощью.

      - Ей обладаю только я?

      - Нет. Существование одушевленного разума невозможно без этой энергии. Следовательно, ей обладают все разумные существа. Вопрос состоит в возможностях отдельных особей ею оперировать. У большинства — зачатки, например, интуиция, дар убеждения, аномально высокая скорость обучения, улучшенная синхронизация с кибернетическими интерфейсами и имплантатами, да даже банальная удача. К слову, объятия Вечности азари во многом именно манипуляция с этим субстратом. В твоем случае все сложнее. Твой потенциал изначально был высок, мое появление потребовало от тебя ускоренной выработки духовной энергии, что весьма благоприятно сказалось на скорости восполнения резерва. Затем я стал работать с твоим организмом и сделал все имплантаты проводниками духовной энергии. Было бы странно, если бы ты не мог управлять ею. Внутри своего разума ты делаешь это, почти не напрягаясь. В общем, осталось два этапа — управление внутри собственного тела и, соответственно, полный контроль над метаболизмом и всеми функциями организма, и выброс энергии вовне, различными способами, вроде того, что делаю я во время «форсажа».

      Нет, только не говорите мне… А гаденькая улыбка Скифа только утвердила меня в моём предположении.

      - Тренировки.

***



      Натужный скрип гермы, мягкие вкрадчивые шаги. На стул у койки кто-то садится, весьма свободно, надо сказать. Мои глаза все еще закрыты, но недавно приобретенное шестое чувство прекрасно справляется с примерной идентификацией вошедшего. Человек, мужчина с короткими волосами и простой, но несколько устаревшей одеждой. Видимого оружия не было.

      - Джон Шепард. Нужно встретится. Точка «Сверхновая». Три световых цикла. Время заканчивается. Нашего исхода не избежать.

      Человек выскользнул за дверь, оставив после себя только запах дорогой парфюмерии и воспоминания.

       «Хочешь проследить за ним?»

       «Нет, давай ты. Если будет что-нибудь интересное, сообщи».

      И вновь наступила тишина. Кто это был? Сложный вопрос. Манера речи указывает на нечеловеческий разум. Либо инсектоидный, либо роевой, либо… слишком развитый. Контролировать разумного могут либо Жнецы, либо рахни. Вторые, вроде бы, уничтожены, а первые… даже не смешно. Жнец-отступник? Маловероятно. Ловушка? Тоже самое.

      «Собираешься идти на встречу?»

      Три световых цикла — трое суток? Нужно успеть.

      «Да. Я должен быть здоров через семьдесят часов. Справишься?»

      «Мне хватит тридцати. А вот тебе…»

      Что ж, навыки самолечения, как ни крути, необходимы. Упускать такую возможность, надеясь на постоянную помощь Скифа — я не идиот. Закрываю глаза, одновременно пытаясь задержаться на уровне между явью и внутренним миром.

***



      Получилось. Не с первого и даже не с двадцатого раза. На вхождение в нужный режим я угробил двадцать часов. Однако уже через полторы секунды я был выброшен из этого состояния, провалившись глубже, в черный космос внутреннего мира. Но, не смотря на это, суть явления мне была понятна. Осталось научиться удерживать необходимое психоэмоциональное состояние. На это ушло еще десять часов. За это время я довел срок пребывания на границе до десяти секунд, что было весьма неплохим результатом. В эти мгновения я ощущал абсолютно все свое тело так же четко, как и внутренний мир в «режиме бога». Увиденное меня… удивило. Я был полностью здоров. Под смех Скифа я скосил глаза на медицинские приборы и увидел картинку заживающих, но явно нездоровых тканей.

      «Ничего сказать не хочешь?»

      Отсмеявшись, он изволил объясниться:

      «Ты был здоров уже через восемь часов после генерального обследования. Здешняя медицина сильно полагается на приборы, что позволяет мне держать докторов в неведении относительно твоего состояния».

***



      С докторами не возникло никаких проблем. Просто провели еще одно обследование, пожали плечами и отпустили на все четыре стороны. После, просматривая собственную мед. карточку, я заметил множество пометок, аналогичных человеческому «Совершенно секретно». Совет был весьма деликатен. До сих пор мне не задали ни одного вопроса по поводу моей ненормальной живучести. Думается, это до поры-до времени. Видимо, один спятивший Спектр был более неудобен, чем «темная лошадка» под боком. Как только погоня за Сареном закончится, меня возьмут в оборот. План по тому, как избежать неудобных вопросов созрел где-то на задворках сознания, но у меня было слишком мало фактов, чтобы облечь его в определенную форму.

      Скиф проследил за тем человеком, а я утвердился во мнении, что тот был под полным контролем, поскольку мужчина, сразу после нашего разговора отправился в кафе «Сверхновая» и так там и сидит. Уже вторые сутки. И за все время отлучился в туалет только два раза.

      Что ж, осталось встретиться с ним и отправляться за Артериусом. Согласно отчету Гарруса, Нормандия только что прошла через ретранслятор и направляется к докам. Заходя в здание, я отметил излишнюю вычурность и обилие неона буквально везде. И, когда я говорю — везде, я имею ввиду именно то, что говорю. В столешницы были вмурованы неоновые лампы, кромки кресел светились голубоватым светом, барная стойка была увита гроздьями неоновых ламп. Проморгавшись, я отправился к необычайно бледному человеку в дальнем углу круглосуточного кафе, который, в свою очередь, уже повернул голову ко мне и внимательно разглядывал.

      - Добрый день, уважаемый. Вы хотели меня видеть?

      Желтоватые белки глаз человека не оставляли широкого простора для воображения. Человека определенно используют. Вряд ли добровольно. Я уселся за стол и взял из специального крепления три зубочистки, которые очистил от упаковки. Одну трубку закусил зубами, а остальные зажал между пальцами. В случае чего нужно лишить личину зрения. Прочие повреждения будут не слишком эффективны, если контролирующий способен не дать человеку умереть от большого количества продуктов распада в крови. Человек не обратил на мои приготовления никакого внимания.

      - Мы будем говорить первыми.

      - Уже можешь начинать.

      «Есть новости. Существо, использующее этого человека, манипулирует огромными объемами духовной энергии. Это не рахни».

      «Жнец?»

      «Не знаю. Продолжай разговаривать, а я попробую отыскать что-то общее с сигнатурой Властелина. О..ох. Осторожно!».

      Впрочем, Скиф мог и не предупреждать. Фиолетовое свечение, особенно сильное в области глаз, превратилось во вспышку, а зубочистки, запущенные почти мгновенно, увязли в биотическом поле. Мышцы человека расслабились в странном подобии паралича. Мужчина упал лицом в стол, не подавая признаков жизни. Черный водоворот стал утаскивать сознание вглубь.

      Расстилавшаяся передо мной тьма космоса с единственной белой звездой, была взбудоражена. Небольшая, примерно в тридцать раз меньше моего солнца, туча, пронизанная разрядами фиолетовых молний, была вморожена в глыбу льда.

      Интересно. Это меня сейчас одурманить попытались? Или что?

      - Скиф, ты здесь?

      Через мгновение слева от меня появился блондин в извечном костюме-тройке белого цвета.

      - Где мне еще быть, Джон? Разумеется, я тут. Изучаю эту… штуку. Ты думаешь, что это одурманивание Жнецов? Мне тоже так показалось вначале. Я ошибся. Это не похоже ни на что из того, что мы встречали, контактируя со Жнецами. Тем не менее, в моих архивах нашелся случай, когда мы сталкивались с подобным феноменом. Не припоминаешь? Цитадель, незнакомец, мощная форма биотики. М?

      А ведь правда… было такое. Увольнительная, ночная прогулка по Цитадели, закончившаяся реанимацией. Он тогда сказал что-то про Тьму. Левиафан.

      - Джон, я вижу на твоем лице проблески мыслей! Что это? Неужели многократные черепно-мозговые способствуют возникновению разума?

      Ехидная зараза увернулась от подзатыльника, мгновенно переместившись к облаку чужеродной энергии. Тем не менее, его лицо мгновенно стало серьезным и из голоса исчезли смешки.

      - Это не одурманивание и не его аналог. Скорее всего, Левиафан хочет с нами поговорить.

      Весьма неожиданно, учитывая имеющуюся у меня информацию о чрезвычайном затворничестве представителей этого вида. А если их нашли Жнецы? Это плохо. У меня нет ни авторитета, ни полномочий полноценного Спектра, как для того, чтобы говорить от лица Совета, так и для того, чтобы прикрыть кого-нибудь от этого самого Совета. Если им нужна помощь, то и её я обеспечить не смогу.

      -Думаю, не следует объяснять тебе, насколько опасно разговаривать с кем-то в собственной голове?

      - А мне объяснить тебе, Скиф, важность союзника, способного на протяжении миллиарда лет скрываться от Жнецов? Как мне его разморозить?

      Блондин отвернулся с видом оскорбленной невинности. Я хмыкнул.

      - Сам разберусь.

      Облако, по своему виду, напоминало пылевую взвесь, по которой периодически пробегали молнии. Невольно на ум приходила аналогия с нервной системой, но в данном случае узлами являлись наиболее крупные частицы вещества. Переливы всполохов энергии завораживали. Я закрыл глаза и попытался почувствовать лед, чтобы сформировать приказ. Однако, этого не потребовалось. Стоило мне мысленно коснуться конструкции, как та потекла, освобождая разум, заключенный внутри.

      Разрозненные обрывки энергии собрались в гуманоидную фигуру без лица и каких-либо половых признаков. Похоже на оплавленный пластиковый манекен моего времени. Я мгновенно сформировал площадку в тридцать субъективых квадратных метров, а сверху вспыхнула тонкая пленка, образовывая четырехгранную пирамиду. Аватар левиафана занервничал.

      - Меры излишние. Я не несу опасности.

      С тихим хлопком возникло два кресла, на одно из которых я и уселся. Забавный способ говорить, не используя голосовые связки. В области рта у аватара находится что-то вроде мембраны, колебания которой и переносит воздух, в который я преобразовал энергию, оставшуюся в герметичной пирамиде.

      - Ага, конечно. Говори.

      Существо проигнорировало мебель и… как бы это назвать? Поскреблось в мой разум.

      - Нет.

      - Вербальных средств недостаточно. Я не смогу передать послания обычным методом.

      Пат. И что теперь делать? Я недостаточно доверяю Левиафанам, а он не может нормально общаться в безопасном пространстве.

      - Ты в замешательстве? Могу помочь.

      Блондинистые патлы повисли на переферии зрения с левой стороны. Я обернулся. Скиф склонился над левым плечом и ехидно на меня косился.

      - Что ты предлагаешь?

      - Нам нужен медиум.

      Бросив на меня взгляд и убедившись, что я ничего не понял, он вздохнул.

      - Ретранслятор, полностью подконтрольный нам, но, потеря которого не будет критичной.

      - У нас они есть?

      Блондин фыркнул и гордо вознес палец над головой.

      - Целых два. Первый – я. В этом случае мне придется слиться с нашим гостем, и потом отдать рассортированную информацию тебе.

      «В случае агрессии меня сожрут и не подавятся».

      - Второй — то немногое, что осталось от того пехотинца с Прагии. После передачи у него исчезнет даже шанс существовать в виде овоща. Проще говоря останки его разума будут полностью поглощены тобой. Милосердный вариант, хоть и не слишком гуманный. Выбор за тобой.

      - Тут и думать нечего. Начинай передачу по второму варианту, Скиф. Моя помощь нужна?

      - Нет-нет, ты можешь идти. Тело нашему гостю больше не нужно, так что лучше поторопись. Этот человек умрет через пару часов.

       Я лишь кивнул, сквозь черную муть водоворота заметив белый, с горошину, шарик, который Скиф достал из внутреннего кармана своего пиджака.

      В реальности прошло чуть меньше секунды, собеседник поднялся и деревянной походкой отправился к выходу. Чтобы не вызвать подозрений, я направился к барной стойке и заказал кислородный коктейль. Так и сидел, порядка пятнадцати минут, пока не пришло короткое сообщение от Гарруса.

      Нормандия в доках.

      Один из аэрокаров отделился от потока и приземлился прямо перед баром. Скользнув внутрь, я торопливо набрал место назначения.

      - Точка прибытия — доки Альянса систем. Личность подтверждена. Ориентировочное время прибытия — семь минут.
Это все...