Госпожа Радуга

Главная |
Страница произведения на сайте |
Источник
Внимание! На данный момент возможность чтения онлайн на сайте - экспериментальная функция, она находится в стадии разработки, потому возможны ошибки, вырвиглазное оформление и тд и тп.
Если вы автор данного произведения, и вы не хотите чтобы его можно было прочесть онлайн на этом сайте, то просто сообщите мне об этом:
Текст актуален на 2017-12-11 15:08:35
Размер текста: 294 кб

Глава 1

      Опять долго не могла заснуть, всё смотрела на отражения огней рекламы на стене и уговаривала себя расслабиться. Вообще я оптимистка, но иногда опускаются руки. Вот как сейчас. Три выкидыша за шесть лет, врачи поставили диагноз «Привычное невынашивание». Как можно к такому привыкнуть? Глупое клеймо. Опять не получилось. Я хочу мальчишку, сыночка. Синеглазого малыша с ямочками на щёках, весёлого карапуза. Пусто в доме. Очень тихо. Включила телевизор, чтобы отвлечься, там показывали фильм «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Любимый волшебный мир увлёк меня, и я досмотрела до конца. Не спится, я ворочалась и злилась на Меропу. Как она могла бросить ребёнка в приюте? Как она смела сдаться? Никогда нельзя сдаваться. Подумаешь, мужчина неправильный попался. Бывает. Главное – ребёнок. Я пообещала себе снова попытаться. Ещё три–четыре месяца буду активно заниматься фитнесом, пропью ещё один курс витаминов и снова попробую. Найду себе очередного синеглазого брюнета и незаметно сделаю донором. Мне снился синеглазый мальчишка уже семь лет. Он был маленький и растерянный, его кто-то обидел, он смотрел мне прямо в лицо и звал: «Мамочка, найди меня, пожалуйста!», я никогда не успевала добежать до него, он исчезал. Так что я специализируюсь на синеглазых брюнетах. Сначала хотела замуж за такого, а потом снизила планку и решила, что хочу только ребёнка. Честный обмен, я считаю – ему секс без обязательств, мне - сперматозоид. Мне хватит одного, а вот секса будет сколько необходимо, до победных полосочек на тесте. Потом быстренько отошью и буду наслаждаться материнством. Я порадовалась про себя, что живу в мегаполисе, а то бегай, ищи себе подходящего брюнета по городам и весям. Я начала засыпать. Последней мыслью было: «Меня бы туда, я бы боролась до конца». Перед глазами потемнело и меня закружило в водовороте…

      Меня выбросило в никуда. Пусто, серо и никак. Непонятно, где верх, где низ. Лёгкий ветерок тянул меня куда-то. Я была лёгкая и податливая, как воздушный шарик. Рядом с моим шариком завис другой, очень грустный и уставший.

- Привет, - прошелестел шарик, - мне удалось тебя позвать.
- Привет, - я пропела в ответ, - зачем же ты меня звала?
- Потому что не хочу жить, - грустный шарик совсем расстроился. - Я только что родила сына и искала сильную душу, которая хочет вырастить ребёнка больше всего на свете. Ты станешь лучшей матерью, чем я. Очень я устала, хочу отдохнуть.
- Не смей так говорить! Соберись! – я пыталась сообразить, как её уговорить. - Послушай, раз ты можешь другую сильную душу найти, значит ты и сама сильная. Как ты можешь бросить своего ребёнка? Надо бороться, слышишь, никогда нельзя сдаваться, никогда!
- Вот и хорошо. Теперь я спокойна. Ты справишься. Помолчи и послушай. Твоё имя теперь Меропа Гонт, второе выбери сама, сейчас все записи изменятся, какое имя берёшь?
- Меропа? Ты жена Тома Риддла? – я удивилась невероятно.
- Да. Хорошо, что ты почему-то знаешь мою историю. Я уйду в любом случае. Если ты откажешься, мой сын останется сиротой. Ты согласна? Как тебя звали?

      Я поняла, что мне её не уговорить остаться, поэтому не раздумывала:

- У меня прозвище Китти. Пусть будет Кэтрин.
- Итак, меня звали Меропа Гонт, теперь ты Меропа Кэтрин Гонт. Чтобы ты знала: я ни о чём не жалею. Я жила с отцом и братом, нигде не училась, всегда прислуживала мужчинам-родственникам, и всё равно они меня шпыняли. Моя семья гордилась родством с Салазаром Слизерином, могущественным волшебником. Это единственное, чем можно было гордиться, потому что мы были очень бедны. Далеко не каждый день я наедалась досыта. Потом я влюбилась в красивого богатого юношу, Томаса Риддла. Разумеется, он не обращал на меня внимания. Мне так хотелось быть любимой! Знаешь, я хорошо понимаю в травах, я их чувствую. Я придумала любовный напиток специально для него и обманом вынудила выпить. Он влюбился в меня, я была очень счастлива. Мы поженились и уехали в Лондон. Всё было просто замечательно, но почти год спустя мерзкая служанка в отеле, где мы жили, выбросила и сожгла все мои травы. Она сделала это специально, завистливая дрянь. Я пыталась найти травы в лавках, но нигде не было нужных. Я даже бегала к зельеварам, но они предлагали зелье «Амортенция». Это чистое принуждение, грубая работа. Мой напиток не вызывал привыкания и переносился легче, так что я отказалась. Том избавился от иллюзорной любви и ушёл от меня. Я не оправдывалась, я отпустила его и затосковала. Прости, что оставляю тебя в сложном положении, у меня нет ни денег, ни дома. Зато ты и ребёнок теперь чисты, со мной уйдут родовые проклятия и долги. Вы оба сильные волшебники, ты будешь чувствовать травы, как я, понимать и приручать змей. Моя палочка прикреплена на левой руке, ты её легко найдешь. Ты научишься, а пока запомни: чистящее - Экскуро, палочкой выписываешь латинскую S в воздухе, Репаро, чинит вещи, – просто направляешь, куда надо, и Энгорио, круг с дыркой наверху, - это заклинание увеличивает. И ещё одно, очень полезное, - Parere, пять минут человек в твоей власти, потом он воспринимает всё, как свою волю, и принуждения не помнит. Это наше семейное, у других не работает, но уже лет триста не получалось из-за фамильного проклятья, – она показала движение собой-шариком и требовала повторить, пока не запомню. Она добавила: «Остальные сама прочитаешь».
- Меропа, мне так жаль, что ты решила уйти. Ведь всё ещё есть выбор. Останься сама, а я уйду. Подумай, ну пожалуйста.

      Моё сердце разрывалось от тоски, мне было так больно за неё и за себя. Я уговаривала её вернуться, но она была непоколебима в своём решении. Тогда я согласилась, но предупредила, что малыша запишу на фамилию Гонт. Ей было безразлично, она кивнула, напомнив, что мой сын – моя ответственность, и исчезла. Меня потянуло вниз, и я пришла в себя на узкой кровати. Рядом женщина в сером форменном платье пеленала ребенка. Я позвала её:

- Мисс, это мой малыш? – удивительно, какой красивый чувственный голос, сочный, немного низковатый, наверное, она сорвала его, крича во время родов. Я тут же прокашлялась.
- Вы живы? Как хорошо для ребёнка, когда мама рядом. Я боялась, что он останется сиротой.

      С этими словами она поднесла ребенка ко мне и протянула маленький свёрток. Я подтянулась, чтобы присесть, и почувствовала ремешки на левой руке. Вот почему она говорила, что я быстро найду палочку. Я слегка подтянула рукава выцветшего тёмного балахона и с трепетом взяла на руки своего сына. Какой красивый малыш! Чистая белая кожа, длинные реснички, серьёзное личико. Он спал, но когда я прижала его к себе, то проснулся и повёл губками. Синие глаза! Синие, как синее море! Я нашла тебя, нашла! Не морщись, солнышко, я тебя поняла. Я много книжек прочитала о родах и правильном развитии новорождённого, поэтому немедленно занялась кормлением. Однако у меня ещё оставались неотложные дела. Я позвала женщину, которая деловито складывала какие-то тряпки на пеленальном столике:

- Прошу прощения, мисс, я не помню Вашего имени. У меня есть несколько вопросов, я надолго Вас не отвлеку.

      Она ответила, не прерываясь:

- Я - мисс Вэйт, помощница миссис Коул. Задавайте свои вопросы.
- Большое спасибо. Я бы хотела дать имя ребенку, узнать, сколько мы можем тут побыть? Каковы условия пребывания? Как называется Ваше заведение и его географический адрес.
- Наше заведение называется «Приют Вула» для сирот, располагаемся мы на южной стороне Темзы, недалеко от моста Ватерлоу, лежать ты можешь день, не более, потом ты должна будешь уйти. Одна или с ребенком – решишь сама. Если уйдёшь сама, то напишешь отказ. Родившие женщины не могут находиться здесь, наш приют только для детей. Ты можешь помыться, я дам тебе чистую рубашку и полотенце, постирать свои вещи ты сможешь там же, в помывочной. Там стоит железная емкость, вода всегда тёплая. Твоя одежда лежит в шкафчике около двери. Я оставлю несколько пелёнок, до завтра тебе хватит. Под салфеткой стоит стакан со сладким чаем и два куска хлеба с маргарином. Обязательно поешь, - она задумалась. - Имя ты называла - Том Марволо Риддл. Миссис Коул уже внесла его в регистрационную книгу. Попроси её, но она навряд ли захочет помочь. Ты завтра можешь рассчитывать на завтрак и ланч, но к пяти часам вечера тебя здесь быть не должно. Это всё?

      Я энергично закивала:

- Я плохо помню, как пришла сюда, извините. Спасибо, что всё объяснили.

      Она ушла, а я всё баюкала сына. Вскоре он засопел, я укрыла его тонким чистым одеялом и встала. Нужно помыться, пока темно и в коридорах пусто, а потом ещё потренироваться. Ещё на себя надо глянуть. Помню, что в фильме упоминалось, что Меропа была некрасивой, косой и с жидкими волосёнками. Я решила не гадать, натянула большие расхлябанные боты и отправилась искать зеркало. Оно нашлось в маленькой прачечной, которая одновременно была чем-то вроде помывочной.

      Первое впечатление о приюте было неожиданно приятным. Бедненько, но чистенько. Идти со свечкой по тёмному коридору было необычно. Разбаловались мы в двадцать первом веке. Тут не забалуешь. Хорошо хоть с первого раза нужную комнату нашла. Даже с зеркалом. Теперь бы ещё разглядеть чего-нибудь. Но сначала главное - помыться.
Мыло нашла хозяйственное, тёмное, с жуткими прожилками, но мылилось оно нормально. Сначала выстирала всё, что было на мне, с наслаждением помылась, переоделась в чистую ветхую ночнушку и закуталась в пальто. Я была очень худой, когда мылась, то постоянно натыкалась намыленной рукой о кости, казалось, что всё это тело состоит из углов. К счастью, никаких признаков кожных болезней или паразитов я не заметила. Постирала бы пальто, но боялась, что не дотащу его до комнаты. В кармане нашла три очень маленьких книжки, тупо пялилась на них пару секунд, пока не поняла, что книги нормальные, просто уменьшенные заклинанием. Придется пробовать заклинания. Страшновато, но выхода нет. Дошла очередь до зеркала.

      Наконец-то я смогла рассмотреть своё лицо. Света было маловато, зеркало было старым и мутным, но кое-что я разглядела. Я очень надеялась, что Дамблдор преувеличил некрасивость Меропы, а зря… Молоденькая женщина, почти девочка. Ей (мне) всего двадцать лет. Среднего роста, с маленькими ступнями и ладонями, худенькая до прозрачности, грустная и замученная. Мда, не красавица. Измождённое салатно-зелёное лицо, искусанные губы, обветрившиеся ввалившиеся щёки, и главная проблема - жиденькие торчащие волосики. Глаза тоже ввалились внутрь лица, зомби бывают и симпатичнее. Верю, что я мама Волди. Теперь верю! Мы реально похожи – Волдеморт после возрождения на кладбище и я. Понимаю Меропу, судьи бы её тоже оправдали, если бы она объяснила им, что она хотела красивого ребёнка. Сынок при жизни был в папу, она всё правильно сделала. Вот воскрешение не задалось. Мамины гены, проявились всё-таки. А все фанаты плевались – лич, лич. Какой там лич, мамина радость, одно лицо. Уверена, он бы тоже меня признал. Мы бы обнялись и спели индийскую песню. Пожиратели на заднем плане подтанцовывали, а Снейп выводил партию Фигаро. Мысленно я добавила сверкающие шары и шест на плоской плите, к шесту подтолкнула Малфоя, одетого исключительно в ослепительные блёстки, и… опять увидела себя в зеркале. Какой облом. Я решила не зацикливаться на проблеме, мне ещё магией заниматься. Нужно держать позитивный настрой. К тому же, на дворе двадцатые годы. Фокстрот и шляпки-колокола. Мои волосёнки отлично поместятся под малюсенькую шляпку. Буду королева стиля. Девочка-подросток в платье чуть ниже колена, с намотанными вокруг шеи нитками жемчуга. Всё же было чему радоваться. Я не косая, у меня красивые миндалевидные чёрные глаза! Опять же, зубы белые и ровные. Я волновалась из-за зубов, но маги всё-таки более здоровые, чем обычные люди. Нос тоже есть. Распухший и красный, но есть. Позитив. Во внешности Меропы было что-то неуловимо восточное. Она совсем не ухаживала за собой, это однозначно. Я расправила плечи, потянулась вверх и улыбнулась собственному отражению. Не хмурься, подруга, теперь всё будет замечательно. Волдеморта уже не получится, папу-маггла мы заменим на красивую легенду, дату рождения тоже поменяем, а это уже означает изменения в судьбе, мама рядом с малышом, а завтра мы свалим из этой дыры.

      Хорошо, что у меня отличная память, я вычистила одежду, жуткую бесформенную тряпку с длинными рукавами, длиной по щиколотки, простым заклинанием «Экскуро». Палочку брать я немножко побаивалась, но деваться было некуда. Так что я вздохнула и выписала в воздухе латинскую S, направляя палочку на свои жалкие обноски. Результат меня впечатлил, хотя сверкать вещи не начали. Хотя бы проявился цвет, оказалось, что это выцветшая шерстяная мантия синего цвета. Жуткие боты намекали, что когда-то были коричневыми мужскими ботинками, почему-то без шнурков. Кажется, я поняла. У меня сильно отекали ноги во время беременности, поэтому я носила большие мужские ботинки. Чёрное пальто было грубым, колючим, но целым. Знакомым путем я вернулась в комнату, поцеловала спящего малыша в лобик и продолжила магические эксперименты. В голове услужливо всплывали заклинания, которые мне хотелось применить. Я увеличила книгу заклинаний и погрузилась в сладостный мир магии. Три книги оказались пособиями по заклинаниям, по зельеварению с рукописными добавками и рукописным изданием «Гербологии уровня ЖАБА». Через два часа я заставила себя оторваться от увлекательного чтива. Фамильная книга заклинаний семьи Гонт была настоящим раритетом. Она была написана исключительно на письменном варианте парселтанга. Я его понимала, потому что при открытии меня куснула рисованная змея, прошипела: «Наша» и мило улыбнулась. С непривычки змеиная улыбка меня впечатлила, и я даже хотела отложить книжку, но потом вспомнила некоторых знакомых девушек и успокоилась. Они и похуже гаденько улыбались, змея, напротив, радовалась от души. Следующее открытие было тоже интересным. Предки у меня были умными, недобрыми, очень злопамятными, могущественными магами и обладали богатым воображением. На второй странице находился список. Первая запись датировалась XI веком от Рождества Христова. Это была таблица: в первой колонке ФИО, во второй – описание, чем провинился индивидуум, третья – дата мести (смерти), четвёртая колонка – подробное описание отмщения, пятая колонка – имя исполнителя. Шестая колонка удивила меня больше всего – там были указаны пожелания по времени и деталям мести. Например: «Решил отложить месть. Пусть эта тварь улыбается, через сто семьдесят лет его ветвь достаточно размножится, желательно уничтожить всех мужчин с фамилией …, результаты доложить моему портрету». Приписка внизу другим почерком добила: «Выполнено. Порадовал старика, притащил портрет врага, рассказал обоим, потом помочился на портрет …, высушил заклинанием и сжёг портрет врага. Предок оценил», и рядом весёлый смайлик. Последняя запись была сделана три месяца назад, видимо, Меропой, потому что в разряде обидчиков фигурировала «грязная маггла», служанка из гостиницы …, сухо отмечена дата смерти и приписка, что умирала восемь дней, одиннадцать часов и шестнадцать минут. В комментариях значилось «выполнено», описание зелья и смайлик. Смайлики семьёй использовались часто и всегда к месту. Смайлики были милыми, разработанными пятьсот лет назад только для своих. Змеи и черепа, черепа и змеи. Улыбались, огрызались, злились, палитра насчитывала штук тридцать вариантов. Список врагов и способов мести было очень много, страница разворачивалась, как пергамент. Если предок использовал собственные наработки, то был специальный смайлик, указывающий на оригинальность и (или) первые впечатления от применения. Подробное описание прилагалось. Если позже кто-то творчески развивал идеи, то были добавлены собственные комментарии. Меня обрадовало подробное описание техники полета без приспособлений. Я непременно попробую. Буду брать оригинальностью, раз внешностью не получается. Представила, как взлетаю, утробно хохоча. Рядом летел сын. Хорошо! В самом низу списка горела серебром запись: «Долги и проклятья семьи отработаны, Род чист, грехи сняты, исполнитель – Меропа Кэтрин Гонт».

      Там же нашла ссылку на восстановление древа семьи, при условии, что родовое гнездо должно удовлетворять ряду требований. Споткнулась на первом условии: необходим дом с минимальным количеством спален – пять, с отдельной пыточной в подвале и двумя лабораториями, и решила пожить пока без древа. У меня пока даже комнаты своей нет, тем более пяти спален.

      Потом некоторое время раздумывала, как уговорить владелицу приюта изменить имя ребёнку. И придумала. Я – ведьма, мне надо выжить и сына вырастить. Сопли о морали оставим на потом. Использую фамильное заклинание. В конце концов даже непогрешимый Гарри Поттер использовал «Империо» на гоблине, и ничего, коростой не покрылся. Разумеется, он действовал «ради общего блага». Если рассуждать с этой точки зрения, то использование сомнительных заклинаний в моём случае было ещё более оправданным. Сколько народу в Британии сберегу, сколько слёз не прольется. Успокоив себя таким образом, я уменьшила книгу, покормила сына и легла спать.

      Утром меня разбудила мисс Вэйт. Она принесла завтрак и похвалила за выстиранные пелёнки. Я выпросила у неё карандаш и лист бумаги, а также выяснила, что миссис Коул будет в своём кабинете в одиннадцать часов. На листке я выписала всё, что помнила о Лондоне и событиях этого времени. Единственная массовая забастовка рабочих угольной промышленности завершилась провалом. Золотая молодёжь увлечена фокстротом и клубной жизнью. За один фунт можно устроить себе праздничный ужин. Зарплата учителя составляет за год менее двухсот фунтов. За две тысячи семьсот фунтов Черчилль купил хороший особняк тремя годами позже. Дорогой костюм стоил тридцать гиней. Стадиона Уэстли нет, сейчас там постоянно действующая выставка творчества колоний Великобритании. Первый звуковой фильм выйдет на экраны в середине года. Женщины младше тридцати одного года не имеют права голосовать. Они смогут голосовать только в следующем году. Если не выезжать за границу, документы практически не нужны. До 1970 года никто сильно документов не требовал. При необходимости документы можно получить в специальном бюро, недалеко от Букингемского дворца. Женщины активно борются за свои права и осваивают мужские профессии. Некоторые водят машины и даже становятся авиаторами. Всё ещё основной массой постоянных работников являются мужчины, около семидесяти процентов. Телефоны массово войдут в быт лет через десять. Общество активно увлекается медиумами. В этом году первая радиостанция переименуется в ВВС и будет жить за счёт обязательного налога. Зато через год появится первый диджей, он будет вести музыкальную программу. Хичкок уже снимает фильмы ужасов, хотя основной успех к нему придёт в пятидесятых годах в Голливуде. Школы раздельные, качество обучения там низкое, условия паршивые. Аренда жилья процветает. В Ист-Энде условия жизни ужасающие, нищета и грязь. Чрезвычайно выражена полярность общества.
Теперь магический мир. Через несколько лет опубликуют знаменитый список двадцати восьми чистокровных семей. Гонты там есть, помню всех, потом запишу. В Хогвартсе директор либо уже старый Диппет, либо ещё молодой Скаламандер. Министр магии, Гектор Фоули, будет сидеть до 1939 года, потом снимут за недооценку угрозы со стороны Гриндевальда. Фоули – яркий и деятельный политик, думаю, что весьма обаятельный чувак. Дамблдор преподаёт в Хогвартсе, наверное. Больше ничего не знаю. Из имен вспомнила подвиг Норвила Тонга, книгу Адальберта Прюэтта-Уоффлинга, всплыла в памяти куча Блэков.

      Ниже я записала свои таланты и возможные области применения, а также минусы и проблемы. Получился довольно куцый список. Талантов было не очень много: глубокий голос, абсолютный слух, хорошая память – могу стать певицей. Минус – непрестижная профессия и окружение. Далее, могу стать ведущей на радио. Плюс – высшее образование журналиста. Могу работать в любых изданиях, включая магические. Минусы – нет опыта и связей. Могу писать сценарии для кино. Минус тот же. Хорошо рисую. Скорее всего, смогу писать магические портреты, потому что котенок, случайно нарисованный в углу, шарился по всему листку без малейших усилий с моей стороны. Минус – не знаю техники. Плюс – знаю два языка, могу переводить. Минус – востребованность не известна. Плюс – знание канона. Минус – отдалённость во времени. Плюс – фамильное заклинание. Самый крупный минус – нет денег и дома. Ещё минус – внешность. Хотя, если буду питаться хорошо и подчеркну положительные черты, то смогу не пугаться отражения в зеркале. Ещё плюс – оптимизм и жизнестойкость. Жирный плюс – сильные магические способности.
Над списком я просидела часа полтора, периодически отвлекаясь на ребенка. Как я могла забыть – сынок, вот главный плюс!

      Я оставила малыша в комнате, поправила палочку и пошла к миссис Коул. В кабинете слышалась ругань. Я прислушалась и поняла, что некая леди Вул настаивала на сокращении двух помощниц и уменьшения трат на воспитанников. К чести миссис Коул, должна сказать, что она стойко защищалась. Она решила показать книгу расходов в качестве аргумента, и я едва отскочила, чтобы она в меня не врезалась. Хорошо, что я стояла за дверью, и она меня не заметила. Магда Коул пролетела мимо меня, а я решилась на отчаянный шаг. Я заскочила в кабинет, пользуясь спешкой. Там сидела крупная пожилая женщина, очень дорого и вычурно одетая, с надменным и злым лицом. Я подошла к ней почти вплотную и направила палочку прямо на неё.

- Парере!

      Жертва дёрнулась и расслабилась. На меня хлынула приятная тёплая волна удовлетворения, она исходила из палочки.

- Почему Вы хотите урезать содержание приюта?

      Она радостно улыбнулась и с готовностью ответила:

- Надоело тратить деньги на нищих. Мужу это нравилось, а я хочу купить дом в Париже побольше, этот какой-то немодный.
- Доходов у Вас меньше стало или Вы на грани разорения?
- Нет, я очень богата. Но мне не хочется сюда ездить и платить за этих попрошаек. Пусть Магда сама крутится, на свои пятьдесят процентов. Обойдутся.

      Вот и хорошо, никаких сожалений. Сирот в обиду не дам. Миссис Коул хороший человек, ведь приют не закрыли, она тянула его сама. Я поспособствую. Не последнее отбираю у наглой бабы.

- Сейчас вернётся миссис Коул, и ты подпишешь чек на две тысячи фунтов. Этого на приют надолго хватит. Потом ты напишешь дарственную на приют на имя миссис Коул и заверишь как можно быстрее. Ты скажешь Магде, как высоко ценишь её усилия и выполняешь волю покойного мужа, а до этого просто проверяла её. Потом ты уйдешь и никогда сюда не вернёшься. И ещё – дом в Париже у тебя отличный, другого тебе не надо. Далее – ты будешь разумно распоряжаться деньгами и заниматься благотворительностью, будешь поддерживать одиноких бедных матерей. Сейчас ты вытащишь из кошелька всю наличность и отдашь мне. Понятно?

      Она была счастлива. Она протянула мне деньги, я спрятала их в карман, не глядя. Я еле успела выскочить из кабинета и завернуть за угол. Вернулась злая миссис Коул и забыла плотно закрыть дверь. Леди Вул сделала всё, что я ей приказала, и выпорхнула из приюта. Магда Коул сидела в кабинете в полной прострации со счастливой улыбкой на лице и прижимала к себе чек и дарственную. Я тихонько заглянула в замочную скважину и ушла к «себе» в комнату.

      Ребёнок встретил меня плачем. Я нежно подняла его на руки и успокоила. Потом вместе мы пошли к миссис Коул благодарить за заботу. Владелица приюта была настолько счастлива, что без всякого давления поменяла имя сына на указанное мной. Дата рождения проставлена не была, так что я получила официальную бумагу, типа свидетельства о рождении, где значилось, что у меня на руках Корвин Марволо Гонт, рождённый 1 января 1927 года. Миссис Коул даже расщедрилась на тёплое одеяло для мальчика и пару пелёнок. Я поблагодарила женщину от души, и мы расстались, довольные друг другом. Денег в кармане оказалось неожиданно много, целых семьсот фунтов с мелочью. Я оделась и закутала малыша, глубоко вдохнула и вышла в мир. Мы навсегда покинули сиротский приют.

Глава 2

      Всё так странно после моего большого города: всё вокруг гораздо чище, гораздо тише и скучней. Не слышно ни грохота трамваев, ни кипучей шумной возни боковых улочек, ни громыхания грузовиков и воплей гудков. Редкие прохожие одеты по-другому, лица мягче, спокойнее, однообразнее, без вызывающего жёсткого индивидуализма моих современников. Меньше пьяных, меньше грязи, меньше ругани и больше бездельников. На всех углах кучки зевак, слегка оголодавших, подкрепляющих себя лишь чаем-с-бутером, блюдом, необходимым лондонцу каждые два часа. Сам воздух, кажется, лишён лихорадочности. Там, дома, страна бумажных стаканчиков и потогонной системы, а здесь страна чашечек чая и трудовых договоров. Всё чужое, я шла быстро, стремясь попасть в более респектабельный район до темноты. Главное, перейти мост и поймать такси. По дороге я высматривала магазины, но всё было закрыто. Конечно, суббота, первое января, ещё и второе января – выходной. Руки отваливались, хотя сынок весил килограмма три. Одеяло было очень тяжёлым, и я не была уверена в его теплоте. Я пару раз останавливалась и отдыхала, но всё равно была на последнем издыхании. Когда я уже совершенно отчаялась, я увидела долгожданный мост. В прежней жизни я жила в Лондоне четыре месяца, когда проходила стажировку в одной крупной газете. Так что ориентировалась я неплохо и точно знала, куда хочу попасть. Мне очень нравился Ноттинг Хилл, я часто гуляла по Кенсингтон–Парк–Гарденс. Старенький фоторепортёр часто рассказывал мне историю города, он прожил в Лондоне всю свою жизнь. Все мои знания исходили от него. От него я узнала, что один из престижных районов нашего времени в двадцатых годах считался увядающим, наспех выстроенные здания начала девятнадцатого века быстро теряли товарный вид, и в некоторых домах стали сдавать квартиры внаём. Сдавать старались на длительный срок, но богачи перебирались в другие места, и публика попроще появилась на тихих улочках. Я перешла Темзу и остановила такси. Водитель открыл мне дверь и удостоверился в наличии денег. Он подвёз меня к опрятному дому с вывеской «Сдается внаём» и помог выйти из машины. Говорят, что лондонцы очень чёрствые люди, но мне кажется, что люди одинаковы везде. Мужчина помог мне найти консьержку и держал малыша на руках, пока я расплачивалась и забирала ключи. Я искренно поблагодарила его и дала чуть больше, чем он озвучил. Он уехал, пожелав мне удачи.

      Наконец-то я дома! У нас была крыша над головой на целый год. Уютная квартира, светлая и чистая. В Англии всё маленькое. Я к этому привыкла, поэтому легко поднялась по узким ступенькам и попала в свою квартиру. На первом этаже гостиная и кухня, в гостиной обязательный камин, в кухне раковина с двумя кранами. Экономно и привычно, нужно заткнуть раковину и набрать воду нужной температуры. Маленький коридор и крохотный сад сзади. На втором этаже спальня и совмещённый санузел. Моим соседом справа оказался профессор из Польши, слева жили два брата-студента из пригорода. Публика подобралась приличная и тихая. Царила атмосфера очарования и добродушия. Дома были величественными, как на подбор, но потихоньку ветшали и осыпались, хотя большинству зданий не минуло и ста лет. По воскресеньям по улице неторопливо бродили торговцы, они часто звонили в колокольчик и носили на голове корзины сдобных пышечек и сладких булочек в белых салфетках. Часто слышались призывы старьёвщиков, у них были неизменные коляски впереди и два серых цилиндра на голове, надетые друг на друга. У старьёвщика я купила первую коляску для сына. Очень дёшево, я долго поражалась ценам, пока не сообразила, что с учётом всех инфляций, фунт в это время стоит, как тридцать фунтов в начале двадцать первого века. Цены были поразительно низкими. Мясное филе стоило половину кроны или два с половиной шиллинга, дюжина устриц – пять шиллингов, хорошее сливочное масло один шиллинг восемь пенсов, качественное пиво стоило четыре пенса за половину пинты (230 мл), тарелка вкусной жареной рыбы обошлась мне в три шиллинга.

      Пять дней я отсыпалась и отъедалась, малыш делал то же самое. К сожалению, были трудности. Пелёнок катастрофически не хватало, нужно было приобрести уйму мелочей. Седьмого января, в пятницу, рано утром я отправилась на Каледонский рынок и наблюдала за появлением тысяч разносчиков, спекулянтов, лоточников, уличных торговцев и продавцов разной мелочи. Более солидные прибывали на машинах, другие катили тележки с товаром, третьи приходили пешком с бледными покорными супругами. Они несли на спине какие-то таинственные, возбуждающие любопытство мешки из дерюги и грубой обёрточной бумаги. Пространство быстро заполнялось, ставились столы и палатки, появились первые покупатели. Толпа народа галдела, спорила, торговалась. Я накупила множество вещей, особенно я гордилась серебряной сахарницей, купленной за восемнадцать шиллингов. Наконец-то я сменила унылую косынку на модную симпатичную шляпку. Обувь я сменила прямо там, и мои жуткие боты немедленно перекочевали на выставку-продажу «всё за пенс». Теперь быт мой совершенно обустроился, и я сосредоточилась на сыне. Три месяца пролетели, как один день. Корвин меня узнавал и агукал, активно улыбался и начал держать головку. Я была безоблачно счастлива. Десятого апреля в мой садик приполз маленький трёхголовый змей. Я сидела на табуретке около коляски сына и читала книгу заклинаний, когда услышала слабый голосок:

- Говорящая, приюти, накорми. Устала, измучилась, не гони…

      Я удивлённо посмотрела вниз и увидела трёхголовую бледно-оранжевую змейку. Она испуганно смотрела на меня всеми тремя головами. Я обрадовалась компании и спросила:

- Ты – рунослед? Но я читала, что вы большие, до двух метров длиной.

      Правая голова печально вздохнула:

- Я ещё маленькая, но обязательно вырасту. Возьмёшь? – левая и центральная головы вопросительно изогнулись.

      Я согласилась, погладила каждую голову и принесла три блюдечка молока и мелко нарезанное мясо. Змея жадно съела всё, что я предлагала, и головы о чём-то засовещались. Я терпеливо ждала, потому что заранее решила дать покровительство всем змеям, которые придут ко мне. В конце концов, моя семья всегда говорила со змеями, и я не собиралась нарушать традиции. Змеи отлично прячутся, а проку от них больше, чем от иной собаки. Наконец левая голова решилась:

- Там мама умирает, недалеко. Она тебя почуяла и велела искать, а сама лежит под камнем. Сказала, чтобы я не возвращалась, но я прошу. Помоги, ты сильная, мама у меня хорошая…

      Я не сомневалась. Выяснила примерный маршрут, устроила сына в коляске и посадила змею за пазуху. Идти пришлось довольно далеко, но маму-змею мы нашли. Она была большой, с красивыми чёрными разводами. На боку чернела большая рана, видно было воспаление. Я переложила змею в коляску вместе с дочкой-змейкой, сына взяла на руки и повезла всю компанию домой. Взрослая змея была тяжёлой, но старательно забралась в коляску сама и свернулась в тугой комок. Когда мы вернулись, то в два приёма я затащила всех в квартиру. Корвин с интересом следил за всеми моими манипуляциями, а маленькая змея смущённо шипела ему что-то ласковое. Я вытащила книгу заклинаний и попробовала заняться лечением. «Вулнера Санентур» нашлась в разделе медицинских заклинаний и отлично работала, хотя считается, что её придумал Снейп гораздо позже. Взрослая змея выздоровела на третий день и рассказала грустную историю об охоте на её яйца, как ей удалось уберечь единственного ребенка и уползти, но напоследок её всё же зацепило. Её звали Татина, малышку я назвала Бантиком, и мы зажили одной счастливой семьей. Змеи были самостоятельными, они отлично прятались в моём садике и иногда где-то охотились. Людей они не трогали, на глаза никому не попадались. Иногда мы болтали со взрослой змеёй, а маленькая была стеснительной и всегда пряталась за мамой. Они стали моими любимицами, я относилась к ним, как к домашней кошке и котёнку, они с удовольствием подыгрывали мне, играя с клубком и «мурча» на моих коленях.

      Я привыкла к своей новой внешности и даже нашла в ней плюсы. Как только я отоспалась и отъелась, оказалось, что я очень даже миленькая. Лицо приобрело здоровый цвет и лёгкий оттенок загара, глаза оказались чёрными, как маслины, форма глаз - красиво миндалевидной, брови я выщипала и подчеркнула природный изгиб. Нос избавился от красноты и припухлости и порадовал классической формой, рот был большеват, но это легко компенсировалось карандашом и помадой. Волосы оставались тонкими, но стали блестящими, иссиня-чёрными и послушно укладывались волнами. Фигура оказалась мальчишеской, и я купила пару платьев с низкой талией. Я была похожа на маленького серьёзного эльфа. Я жила скромно, но ни в чём себе не отказывала. Деньги медленно таяли, я могла бы прожить на них ещё года три при том же уровне расходов. Так долго ждать не входило в мои планы, я помню о девальвации тридцатого года, но сын был ещё слишком мал, и магия требовала времени на изучение. У меня прекрасно получались заклинания, но трансфигурацией я не занималась вообще из-за отсутствия учебника, травы я собирала и сушила, но варить зелья мне было пока не в чем. ЗОТИ получалось на уровне инстинктов, но только в теории. Тренироваться мне было не с кем, так что я не была уверена в своей квалификации. Поскольку ребёнку предстояло учиться в Хогвартсе, я решила сдать СОВ и ЖАБА и ассимилироваться в магическом мире, но оттягивала неизбежный визит в Косую аллею. Малыш ещё слишком мал, я ни за что не доверю ребенка кому-либо до года минимум. Мы много гуляли по паркам Лондона, я постепенно привыкала и составляла пошаговый план. У меня появились любимые места для прогулок.

      Я обожала Фаунтин-корт (Фонтанный дворик), составляющий часть Темпла. Здесь триста лет бил маленький фонтанчик, красоту и покой этого места оценивали целые поколения. Тихий уголок воспевали многие известные писатели, например, Диккенс. Фонтан и его резервуар были обнесены кольцевыми железными перилами, я же помнила его не огороженным вовсе. Всё равно, в круге или открытый со всех сторон, фонтан неизменно действовал, создавая богатую, бурлящую чувствами атмосферу. Мирно и тихо, как вода маленького фонтанчика, перед любым посетителем словно бы струились добрые дела и ласковые слова. Все чувствовали на себе его добрые чары и здесь всегда были люди. Иногда я заходила в церковь Сент-Брайт, расположенную в двух шагах от фонтана, и слушала рассказы об обнаруженных недавно останках доисторического святилища, древнеримского храма и деревянной саксонской церкви. На одном и том же месте тысячи лет возносились хвалы божественному началу, и я присоединяла свой голос благодарности за обретённого сына.

      Лондон – удивительное место, одни считают его проклятым, другие – благословенным. Никто не остаётся равнодушным, и это одна из загадок древнего города. Я люблю Лондон, обожаю его атмосферу, его богатую историю, его парки и архитектуру. Англичане нежно любят природу, их тоска о зелёных холмах нашла отражения в любимых парках Лондона. Три наиболее известных Королевских парка открыты для посещения, что неизменно удивляет иностранцев. Мне давно снисходительно объяснили, что так повелось с времён Реставрации. Мы с Корвином провели долгие счастливые часы в этих удивительных местах. Грин-Парк, Сент-Джеймсский парк, а также Гайд-парк и Кенсингстонские сады занимают площадь около девяти сотен акров. Для любого, кто когда-либо жил в Лондоне, разница между этими парками очевидна. Гайд-парк является уменьшенной моделью английской провинции, Сент-Джеймсский парк – это сад, а Грин-парк, самый меньший из всех, – это полоска дёрна вдоль Пикадилли. Он самый естественный из всех и самый лёгкий способ спрятаться от суеты Вест-Энда. Сент-Джеймс – сад, включающий в себя великое множество клумб, о приходе весны возвещают тюльпаны, осенью цветут георгины. Сюда хорошо приходить утром, часов в девять. Гуляют няни и мамы с колясками, расставляют складные стульчики те, кому выпал редкий выходной. Последние стараются расположиться поближе к озеру, над которым кружатся птицы. Ими верховодит пеликан, чей предок кормился из рук Карла II.

      Гайд-парк мне нравился после обеда, я любила гулять вокруг Серпентайна, искусственного декоративного озера. Дети, собаки, веселая беготня, которой нет дела до большого мира с его проблемами – чудесный способ отвлечься от мирской суеты. Дети – в основном горластые мальчишки, вооружены самодельными удилищами и банками из-под варенья. Они абсолютно увлечены игрой, и любой наблюдатель одобряет настоящее приключение и счастливых детей.

      Последнее, о чём я не могу не упомянуть – это фонтан Эрос и его верные феи. В двадцать первом веке я не видела их, но слышала яркие ностальгические рассказы и представляла удивительных цветочниц площади Пиккадилли. Теперь я могла лицезреть их воочию. В самом центре Вест-Энда, среди модных торговых домов и дорого одетых прохожих, цветочницы выделялись собственным шиком. Их всегда звали «девушки», хотя среди них встречались весьма зрелые матроны. Они все носили соломенные шляпки или мужские кепки, проколотые шпилькой, платки, передники и чудовищно безвкусные наряды. Корзины были огромными, ассортимент – фантастическим. Фиалки, пенни за букетик, тюльпаны, семь фартингов за пучок, россыпь примул, розы от шести пенсов до двух шиллингов и прочее, прочее, прочее. Алюминиевый Эрос сверкал на фоне буйства красок, его ступени были заняты галдящими женщинами, а в водах фонтана освежались многочисленные цветы. Редкий мужчина уходил без букетика в петлице, и «девушки» умели так обратиться к каждому, что мужчины чувствовали себя князьями или наследными принцами. Я часто покупала маленькие букеты для украшения шляпки или крепила цветы к коляске, чтобы сынок тоже радовался удивительным ярким краскам. Цветочницы узнавали меня и называли «маленькой леди», у нас сложились уважительные отношения, потому что я точно, до часа-полутора, могла подсказать, какие цветы и когда начнут увядать. Мне было это несложно, а им помогало расставить приоритеты в торговле. Скоро я стала получать фиалки бесплатно вместе с широкой искренней улыбкой.

      На меня начали заглядываться мужчины. Я машинально отмечала их взгляды, но всегда опускала глаза и старалась максимально подчеркнуть недоступность. Романтические отношения не входили в мои планы. Для этого у меня не было ни сил, ни времени, ни желания. Однако, не скрою, моё женское тщеславие пело от удовольствия. Любая женщина лучше себя чувствует, когда ощущает свою привлекательность. Я радовалась приятным переменам и стала более открытой и раскрепощённой. Я стала петь Корвину, английские песни и русские, мой новый голос был сильным и обладал глубокими модуляциями. Мне нравилось себя слушать, и я пела при любой возможности. Однажды, в начале июня, я сидела на траве в тени деревьев в Гайд-парке и напевала, укачивая сына. Он быстрее засыпал, слушая мой голос, и мне нравилось нежно баюкать малыша. Я пела тихо, но потом увлеклась и сама не заметила, как повысила голос. Корвин долго не засыпал, и я спела песен пять, закончив меланхоличным «Summer time», когда он, наконец, мирно засопел. Я встала, чтобы уложить его в коляску, как вдруг увидела, что я окружена небольшой толпой. Люди сидели в некотором отдалении и молча улыбались. Я приложила палец к губам и показала на ребёнка. Они молчаливо закивали и тихонько разошлись. Мой импровизированный концерт имел неожиданные последствия, в чём я убедилась пару дней спустя.

Глава 3

      Следующие два дня прошли хлопотно. У Корвина полез первый зуб, он злился и плохо спал. Я сбилась с ног, успокаивая малыша. Одновременно начала чудить Татина. Левая голова постоянно огрызалась, средняя обижалась, а правая истерила по любому поводу. Я сдерживалась, но в один момент рявкнула на неё:

- Татина, что случилось? У меня и так голова кругом, а тут ещё твои истерики. Объясни, иначе мы точно поссоримся.

      Головы повинно склонились, правая попыталась было высказаться, но её злобно заткнули соседки и она несчастно вздохнула. Корвин выбрал момент и куснул меня за палец. Чувствительно куснул маленьким крепеньким зубом. Наконец-то я разобралась в причине недовольства сына и минут десять тискала малыша. У нас вылез первый зуб! Какое счастье, мы растём! У ноги раздался сварливый голос:

- Вот, говорю же, нам самец в гнездо нужен! Испортите детей, только и делаете, что милуетесь! Это вредно и Корвину, и Бантику! Детям строгость нужна так же, как и мягкость. Что из них вырастет, если оба за мамок прячутся?

      Правая голова важно смотрела одновременно на меня и сестёр. Левая голова моментально высказалась:

- Отстань от говорящей, видишь, она на самцов не смотрит! Может, у них табу на несколько лет, чтобы самец потомство не сожрал! Что, не знаешь таких случаев?

      Правая голова глубоко задумалась. Средняя голова выступила с альтернативным предложением:

- Ну ладно, говорящая пока не может. А мы на что? Давай нашего самца притащим, выберем постарше да помудрее, пусть за всеми детьми приглядывает!

      Я стояла, открыв рот. Я не справляюсь без «самца»! Вот это да! Бунт на корабле?

- Татина, ты ничего не перепутала? Какой самец? Посмотри на наши «хоромы», еле вчетвером помещаемся! Любой самец, хоть твой, хоть мой, немедленно займёт большую часть пространства и начнёт наводить свои порядки. У меня доходов нет, расходы одни! Вот пройдёт полгода-год, и тогда будем решать проблемы. Пока будем жить как раньше. Если тебе приспичило завести самца, я не против, желательно поменьше и немого. Первое же его выступление, и я не ручаюсь за последствия, ясно?

      Головы слушали меня внимательно. Они извинились и уползли раздумывать. Бантик жалась к Корвину и испуганно моргала. Я обняла детей и занялась домашними делами. Татина до вечера не появлялась, а я, наконец-то, выспалась.

      На следующее утро я решила заняться палисадником. Тут нужно уточнение. Каждый англичанин обязан иметь собственный дом, хотя бы маленькую символическую коробочку, и собственный озеленённый участок. Эти крошечные клочки земли олицетворяют собой крепостной ров и подъёмный мост собственной крепости. Даже в бедных районах есть крошечная полоска земли, отделяющая общественный тротуар от личного пространства, но обычно имеется калитка, а за ней - тропинка, которая ведёт к крылечку в виде одной-двух ступенек перед входной дверью. По обеим сторонам тропинка обсажена зеленью, которую можно условно назвать палисадником. Сад за домом обычно несколько больше, тот сад - приватная зона, перекрикиваться там недопустимо, даже если Вас и соседа разделяет семьдесят сантиметров. Напротив, о зоне перед домом прекрасно говорит английская пословица: «Собственный палисад не для собственного удовольствия». Ограда участка перед домом обычно низкая, чтобы любой мог заглянуть за заборчик, сзади ограда высокая, защищающая сад от посторонних глаз. Палисад обязан выглядеть «чудесно», а вот просто сидеть в нём нельзя, это неприлично.

      Мне давно пора было выдернуть сорняки и подравнять живую изгородь. Я принялась за дело и услышала неуверенное покашливание соседки Трейси, жены польского профессора. Я медленно повернулась к ней, сетуя, что забыла важную вещь – соседи могут вступить с Вами в разговор, если Вы возитесь в своём палисаднике. Трейси завела беседу:

- Сегодня облачно, не находите?

      Боже мой, как я могла забыть! Социальные мостики – важнейшая составляющая жизни настоящих британцев. Ритуальные танцы англичан и погода. С погоды начинается любой разговор. В большинстве случаев погодой он и заканчивается. Существует чёткая иерархия погоды, хотя и не прописанная. Лучше всего тёплая и солнечная (мягкая) погода, хуже всего дождливая и холодная. Там ещё четыре основных и штук двенадцать дополнительных, если считать ветер, промежуточных вариантов, всё остальное – отклонение от нормы. Для того, чтобы продолжить разговор, нужно согласиться. Таким образом я продемонстрирую готовность к продолжению разговора. Если я неправильно отвечу, то эта соседка никогда больше не будет со мной беседовать. При этом я уверена, что ей от меня что-то нужно. Значит, подыграю.

- Да, Вы правы. Немного облачно. Зато после обеда обещали солнышко, - я аккуратно улыбнулась.

      Она ощутимо расслабилась. Согласие плюс оптимизм – лучшее продолжение беседы. Затем мы ещё некоторое время обсуждали погоду, ища удобный момент, чтобы приступить к разговору на интересующую её тему, перешли на цветы, затем на сады, аккуратно на Гайд-парк и моё выступление. Оказывается, совершенно случайно она слышала большую его часть и обратила внимание, что я спела одну песню на русском языке. С многочисленными отступлениями она поинтересовалась уровнем моего знания русского языка. Я скромно ответила, что кое-что понимаю. Мой скромный ответ подразумевал, что я - гуру русского языка, не меньше. Во время пребывания в Лондоне в наше время я своими ушами слышала, как лауреат Нобелевской премии на приёме смущённо мямлил, что он немного разбирается в теме, по которой был награждён.

      В переводе на человеческий язык беседа была следующей: она - мне позарез нужен человек со свободным знанием русского языка, я – не переживай, старушка, я офигительно знаю русский.

      Дальше напишу квинтэссенцию, потому что от радостей по поводу тёплой погоды меня уже подташнивало. В общем, её мужу срочно нужно было перевести статью с русского на английский, а их штатный переводчик имел наглость угодить в больницу. Я согласилась переводить, взамен она вызвалась побыть у меня няней на период перевода и ещё пару раз, когда мне понадобится. Это было необыкновенно кстати. Оттягивать визит в Косой переулок уже некуда. Весь следующий день я переводила ужасающе нудную статью, перенасыщенную научными терминами. Мне была предоставлена пишущая машинка и двенадцать листов убористого текста. Корвин общался с другой женщиной первый раз в своей короткой жизни и громко протестовал. Я решила быть стойкой и на провокации не поддавалась. Змеи уползли, чтобы не напугать «няню». Через полчаса обиженные вопли ребёнка стихли, и я услышала заливистый смех малыша. Трейси нашла с ним общий язык, а я спокойно занялась переводом.

      Перевод профессору понравился, и я отправилась в Косой переулок на следующее утро. Я вышла рано и пошла пешком, по пути обдумывая детали своего визита. Я шла по Кенсигтон-Парк-Гарден, в наше время она называется Кенсигтон-Парк-Роуд. Свернула на Портабелло-Роуд и прошла мимо дома №142, в котором располагался книжный магазин Уильяма Теккера в фильме «Ноттинг-Хилл» в исполнении Хью Гранта. На самом деле здесь был магазин одежды и обуви, что в двадцатых годах, что в двухтысячных. Пересекла Гайд-Парк, наслаждаясь тишиной и чириканьем воробьев. Солнце уже поднялось, но ещё было очень тихо. Раздавался лишь скрип колёс и позвякивание бутылок с молоком. Наверное, в это мгновение пони молочника уже ступил на мостовую и ждёт, когда его хозяин подойдёт поближе, чтобы вместе двинуться дальше. В саду обязательно сидит какой-нибудь кот и внимательно наблюдает за воробьями, ещё несколько котов переходят дорогу. Лондонские коты свято уверены, что от полуночи до шести утра город принадлежит только им. Ранним утром в Лондоне царит атмосфера невинности, впечатление, что человеческие грехи и пороки развеялись вместе с ночной тьмой. Я специально вышла пораньше, чтобы заразиться этим восхитительным состоянием, оно добавляет в сердца людей недостающее мужество, веру в свои силы и пробуждает мягкую иронию, отгоняющую страх.

      Я немного посидела, любуясь свежими летними красками и подошла к девяти тридцати к Чаринг-Кросс-Роуд. Улочка была короткой по лондонским меркам, так что найти искомое не составило труда. Вывеска «Дырявого Котла» выглядела старой и выцветшей, дверь практически была втиснута между двумя книжными лавками, так что я быстро пробралась внутрь. В тёмный бар я прошмыгнула, как мышка. Посетителей было много, странно одетые люди пили, курили, беседовали и читали газеты с анимированными картинками. На моём лице расцвела глупая счастливая улыбка. За деревянной стойкой было видно бармена, молодого весёлого человека с палочкой, засунутой за ухо. Я поздоровалась, выпила стакан «лимонада», не забыв о чаевых для хозяина. Подозреваю, что барменом был тот же Том, только молодой. Чаевые в пабе дают своеобразно: нельзя просто заплатить больше, можно только предложить бармену выпить чего-нибудь по вкусу. Если он согласен (может и отказаться), то он называет сумму чуть больше, чем стоит напиток. Я соблюла все формальности правильно, и Том дружелюбно кивнул мне. Маггловские деньги его совершенно не смутили, и я проскользнула на задний двор. В баре висели большие часы, так что я точно знала, что ещё только десять часов утра. К счастью, банк работал с раннего утра до позднего вечера, как и большинство магазинов. Я остановилась у мусорных бочек и стала было осматривать кирпичную стену, как мимо меня промчалась юная ведьма и любезно открыла проход. Я старательно запомнила её движения, три вверх и два в сторону. Постучать палочкой три раза. Кирпичи раздвинулись, и я вошла в магический мир. Наконец-то я попала на Косую аллею! Каменная дорожка изогнулась, и я чуть не ослепла от яркого солнышка и разноцветных вывесок. Мне хотелось рассмотреть буквально всё, но банк был нужнее. Отстояв небольшую очередь, я поменяла сто фунтов на двадцать галеонов, из них один галеон мне дали мелочью. К моему удивлению, курс был такой же, один галеон равнялся пяти фунтам. Будем надеяться, что покупательская способность у галеона выше, чем во времена первого визита Гарри, иначе волшебный мир меня разорит. Банк был шикарен, гоблины подчёркивали сугубо деловой подход, но после слащавых улыбок и хитрых схем родного банковского сектора я чувствовала себя отлично.

      Всё это время я разглядывала ведьм моего возраста и примерно представляла, что мне нужно купить в первую очередь. Как известно, по одёжке встречают, поэтому я не пошла в магазин «Малкин&Малкин», а свернула к магазину «Мантии из рук в руки». Логика моих действий была проста. Англичане – очень кастовый народ, уверена, что у «Малкин» одевались представители среднего класса и представители верхней части рабочего люда. Аристократы покупали одежду у «Твилфитт и Татинг», а совсем бедные рыскали в магазине поношенной одежды. Но, понятно же, что всегда есть «но», и оно заключается в том, что аристократы в стеснённых обстоятельствах скорее купят поношенную одежду более успешных представителей своего класса, чем те же деньги потратят на новый, но более «люмпенский» бренд. Одежда подает сигналы, это закон, поэтому поношенное, но когда-то дорогое одеяние котируется выше, чем новое, но ниже классом. Вот почему я зашла в магазин поношенных мантий без малейшего сомнения. Меня встретила пожилая ведьма, задала пару вопросов, и через сорок минут я купила две славные шляпки и три мантии, одна из них была практически новой, даже лейбл не успел истереться. Я мило улыбалась и с радостью доплатила за консультацию о манере одеваться юной ведьмы из приличной семьи в особых обстоятельствах. Я не пожалела денег и на модные журналы: «Спелла» мне был рекомендован, «Ведьмин досуг» взяла разок из интереса, хотя продавщица мне объяснила, что для домохозяек журнал неплох, но для леди не подходит. Я объяснила эту покупку долгим отсутствием в Великобритании, дескать, решила узнать, чем живёт средний класс. К счастью, цены были приятно низкими и коррелировали с ценами в фунтах. Я переоделась в кабинке и вышла из магазина полноценной жительницей магического сообщества. Вещи я уменьшила заклинанием, сумочку ведьма мне посоветовала купить в «Лавке старьевщика» и даже черкнула хозяину записку, так что я дёшево получила милую и приемлемую сумочку.

      Следующей остановкой моей разведывательной прогулки была книжная лавка «Флориш и Блоттс», там я приобрела учебники по трансфигурации, специальное издание для тех, кто хочет сдать СОВ и ЖАБА, купила учебник по уходу за магическими животными той же серии и учебник прорицаний. Там же нашлась свежая брошюра Министерства Магии «Вы на домашнем обучении? Как получить свидетельство о квалификации и найти работу», которой я безумно обрадовалась. Ещё я купила пару котлов, аксессуары для зельеварения и ингредиенты для зелий по списку, составленному заранее. Потом я долго сидела на открытой площадке кафе Фортескью и наблюдала за прохожими. Особенных отличий от обычной торговой улицы я не заметила. Конечно, вывески сверкали и радовали трехмерными проекциями, летали вездесущие совы и состав товаров немножко отличался, но люди были теми же англичанами, такими же зажатыми индивидуалистами, как и на Оксфорд-Стрит, к примеру. Я немножко успокоилась и выпила стакан вечного «Эрл Грей». Школьников практически не было, значит, учебный год ещё не закончен. Седьмое июня, дети сдают экзамены, наверное. На меня обращали внимания не больше, чем на других, так что я порадовалась своему искусству мимикрировать. На обратном пути я переоделась в кабинке женского туалета в «Дырявом котле» и вернулась в Лондон. Кстати, это было обыкновенной практикой, ещё две женщины «в цивильном» вышли прямо передо мной. Первый шаг по ассимиляции в магическом мире был сделан. Я шла домой и вспоминала слова, которые якобы сказал первый астронавт на Луне, и перефразировала их: сегодня состоялся крошечный шаг для человечества и громадный шаг для меня.

      Дома меня встретила обрадованная Трейси, спящий Корвин и злобно выглядывающая из-под травы Татина. Я поблагодарила няню и отпустила её, она ушла довольной. Змея немедленно вылезла и начала брюзжать. Левая (аналитическая) голова змеи разбирала каждое движение Трейси по нашему дому и интерпретировала негативно и язвительно, средняя голова вздыхала, а правая (ядовитая) предлагала покусать захватчицу и рыдала, что я её больше «не люблю». Я выяснила всё по минутам и не нашла состава преступления. Няня вела себя прекрасно, ну заглянула в шкаф на кухне и в спальне, ясно, женщины все любопытны. В любом случае, я спрятала всё, что не хотела показывать.

      Потом я устроила разбор полётов старшей змее и объяснила, что её поведение укладывается в диагноз: «Недостаток секса классический, истероидная форма». Татина обиженно уползла в сад, вернулась через полчаса и призналась, что держаться больше нету сил, а недалеко поселился славный экземпляр. Я стала выяснять, что же препятствует счастью влюблённых, и с ужасом узнала, что это я. Оказалось, что самец – слабак и нытик и отказывается дать себе вырвать каких-то три языка ради счастья жить с любимой.

      Тут-то я и обалдела. Змея всё же не человек и ассоциативным мышлением не обладает. Действительно, в сердцах я разрешила ей завести самца поменьше и немого. Моя послушная жиличка поняла всё буквально. Как презрительно высказалась змея, самец был реально некрупный, всего-то метр девяносто, но языки вырывать боялся. Я держалась за сердце, но каяться не стала. Змея бы расстроилась ещё больше, поэтому я милостиво разрешила привести «небольшого самца», но с условием, что он будет себя вести тихо. Громадный трехголовый змей был несказанно рад, что «милостивая» говорящая разрешила ему оставить языки на законном месте, и держался тише воды, ниже травы, насколько это возможно при его размерах. Он боялся меня до дрожи, а Корвина просто обожал. Бантик таскалась за «папой» следом, как привязанная. Татина весь следующий день мечтательно загорала в саду.

      Конфликт был исчерпан, и я сосредоточилась на учёбе. Хуже всего мне давалась трансфигурация, но я не сдавалась. Я также гуляла с сыном, стояло лето, и мы с Трейси всё чаще болтали, подлавливая друг друга в палисадниках. Постепенно мы сдружились, по меркам англичан. Я бы сказала, что нашла приятельницу.

      Трейси оказалась отличной подругой, она вырастила троих детей и дала мне несколько ценных советов. Она была болтушкой и хохотуньей, сама придумала мою историю и всем её рассказала. Через некоторое время я с удивлением узнала, что происхожу из аристократической обедневшей семьи (ну типа того), что умирающий отец выдал меня замуж за своего друга-ровесника (вот это да), я покорно вышла замуж за старика, забеременела, муж неожиданно скончался (если был так стар, может, и ожидаемо), а я была вынуждена бежать без вещей и денег, прихватив только какие-то драгоценности (ну, почти) от злобного взрослого сына старого мужа, который мечтал меня обесчестить и вынудить к сожительству (во как). Я родила в ночлежке (угадала), продала последние драгоценности и скромно живу на копейки, воспитывая сына в гордой нищете (да я мать-героиня). Я поклялась воспитать ребенка достойно и выйти замуж повторно минимум за баронета, и то это будет мезальянс, потому что мой сын – Лорд по праву рождения, и я скорее останусь вдовой, чем запятнаю Род браком с простолюдином. Надо же, я прямо героиня сентиментального романа, никак не меньше. Но история получилась просто класс. Я решила не морочить себе голову и использовать готовую схему везде. Корвину скормлю эту же печальную драму, когда подрастёт и поинтересуется, где же папа? Родного папу Риддла я планировала навестить лет через десять и добавить смайликов в шикарной таблице предков. Так что я незаметно для себя превратилась в даму «с прошлым». Что забавно, я ни разу не подтвердила эту историю, даже поначалу пыталась возражать, но мне пожимали руки и понимающе закатывали глаза.

      Я попыталась разобраться, что же привело её к этому заключению, и поняла, что реально веду себя, как обедневшая аристократка. Меропа действительно была аристократкой, хоть и жила в стеснённых условиях. Мне нравились старые вещи, когда съезжали соседи неподалеку, я купила за гроши прелестный диван и бюро, два стула мне вообще подарили, так что мебель у меня подобралась разномастная, но очень удачно вписавшаяся в интерьер. Женщина более низкого происхождения купила бы однотипную недорогую, но новую мебель. Я обрадовалась, ведь основной моей целью было помочь сыну занять подобающее ему место в магическом обществе, так что некоторые правильные вещи я делала даже на подсознательном уровне. На заднем дворе у меня имелся садовый гномик, который меня ужасно раздражал и сильно смущал мою соседку, потому что садовые гномики – признак мещанства, но и тут я ответила на её вопрос правильно, как выяснилось. Когда она спросила, действительно ли это садовый гном, я сказала, что обожаю его. Если бы я начала оправдываться, то была бы немедленно передвинута ниже по социальной лестнице, а вот «милое чудачество» мне было прощено и оценено. На самом деле я не выкидывала это убожество потому, что его обожала Бантик и часто обвивалась вокруг него и спала под его тенью. Объяснить это соседке я никак не могла, поэтому включила «дуру». Как выразилась моя подруга, после моих слов у неё отпали всякие сомнения в моём высоком происхождении, но моя тайна «умрёт вместе с ней». Пришлось пожать ей руку и многозначительно вздохнуть. Ох уж эти вздохи и прочие мимические изыски англичан. Без слов разыгрываются шекспировские драмы, не меньше. Например, худшее, что может с Вами случиться, - это если Вы зададите (по незнанию) некорректный вопрос, а в ответ услышите смущённое покашливание, обмен взглядами и приподнятые брови. Всё, в этой компании Вы персона нон грата. Или феноменальная способность англичан тихо вздыхать. Нигде в мире не вздыхают так часто и так интересно. Ритуалы вздыхания выполняют важную социальную функцию, делая возможным дальнейшее дружеское общение. Так формируются сообщества дружбы против чего-то или кого-то, они порождают солидарную совместную оценку общего врага, например, синоптиков или погоды. В свете этих знаний я пожалела беднягу Снейпа, потому что после прилюдного оголения более слабый духом подросток мог бы и свести счёты с жизнью.

      Корвину исполнилось восемь месяцев, он радовал меня двумя нижними передними зубками, издавал повторяющиеся весёлые звуки, активно тряс двумя погремушками сразу и метко пулялся в Бантика, которая покорно таскала ему игрушки обратно. Папа-змей, он решил называться «папой», делал из своих кругов для Корвина кресло, в котором Корвин с удовольствием подтягивался и садился. Татина страховала малыша на лестнице, и я не раз наблюдала, как она поднимает его высоко, почти под потолок, и мягко опускает обратно. Малышу это приносило огромное удовольствие, он хохотал и пел что-то на собственном языке. Иногда так же каталась Бантик, а Корвин подбадривал её с пола. Корвин ползал очень быстро, но Бантик ползала быстрее, поэтому они уставали и засыпали часов в восемь вечера. Я зубрила, используя каждую свободную минутку. Зелья получались легко, часто с первой попытки. Сильно помогали записи Меропы. Она была талантливой, если бы имела возможность учиться, стала бы звездой среди зельеваров. Прорицания состояли из разделов, которые были очень модными во времена моей юности, так что Таро, гадание на кофейной гуще и по чаинкам, различные гороскопы не представляли большой сложности. УЗМС не был моим фаворитом, но мне нужно было только заучить, что полагалось по программе, а это было вполне мне по силам. Трансфигурацию я решила сдать на проходной балл и всё-таки сделала бокал из крысы. Получилось раз на двадцатый, предыдущие были ужасными. Я все неудачные экземпляры складывала в сарай, но Татина дожидалась, пока моё «колдовство» рассеивалось, и съедала плоды моих неудач. Время полетело очень быстро.

Глава 4

      Передо мной простирался длинный роскошный зал с гладко отполированным полом из тёмного дерева. Иссиня-чёрный потолок был украшен золотыми символами, они постоянно двигались и видоизменялись, так что потолок был похож на небесную доску объявлений. В стенах, облицованных тёмно-янтарным деревом, виднелись позолоченные камины: слева из них с тихим свистом то и дело вышагивали или выпадали, как я, разноцветно одетые колдуны и ведьмы, а к правым выстраивались небольшие очереди отбывающих. Около каминов молодая улыбчивая ведьма записывала посетителей в большой журнал и выдавала бляхи с указанием цели и места визита. Я получила красивый значок с надписью «Второй этаж, экзаменационная комиссия. Соискатель на сдачу СОВ» и пошла дальше. Посередине зала шумел фонтан, в центре которого стояли золотые статуи, превышающие натуральную величину. Самой высокой среди них была статуя благородного колдуна, указывавшего палочкой вверх. Вокруг него расположились красивая ведьма, кентавр, гоблин и домовой эльф. Последняя троица с обожанием взирала на колдунов. Из кончиков палочек, стрелы кентавра, шляпы гоблина и ушей домового эльфа вылетали блестящие струи воды, к журчанию которых прибавлялись щелчки аппарирующих и шаги сотен ведьм и колдунов, которые шли к золотым воротам в конце зала с угрюмым утренним видом невыспавшихся людей…

      Я присоединилась к толпе и двинулась мимо министерских работников: некоторые из них держали кипы пергаментов, другие — портфели, третьи читали «Пророк» прямо на ходу. Я миновала фонтан, на дне которого поблёскивали серебряные и медные монетки. Маленькая зеленоватая табличка подле фонтана гласила:

      «ВСЕ ПОЖЕРТВОВАНИЯ ИЗ ФОНТАНА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВ. МУНГО»

      Помещение, находившееся слева, по всем признакам было службой охраны. Когда я подошла, хмурый молодой колдун в синей форме отложил "Ежедневный пророк".

      Он буркнул: «Ближе!» и начал водить золотым прутом, гибким и длинным, как автомобильная антенна.

— Палочку, — колдун-охранник убрал золотой жгут и протянул руку.

      Я достала палочку, и охранник положил её на странное медное приспособление, походившее на старые весы, только с одной чашей. Прибор завибрировал, из щели в основании выползла узкая полоска пергамента. Колдун оторвал её и зачитал вслух:

— Восемь дюймов, чёрное дерево, пружинистая, сердцевина - волос фестрала. Используется четыреста двадцать шесть лет. Семейная, так?
— Так, — я счастливо улыбнулась, наконец-то я знаю, из чего моя палочка.
— Это останется здесь, — он наколол кусок пергамента на медный штифт. — А это Вам, — и он протянул мне палочку.
— Спасибо.

      Подталкиваемая толпой, я прошла через ворота в меньший зал, где находились, по меньшей мере, два десятка лифтов, ограждённых золотыми решётками. Там я встала в очередь. Не успела я оглянуться, как уже ехала в лифте и услышала механический женский голос:

      «Второй уровень, Департамент Магического Правопорядка, включает: Отдел Неправомочного Колдовства, Штаб Авроров и Администрация Визенгамота»*

      Вышла вслед за двумя колдунами в коридор с множеством дверей и больших окон, из которых лился солнечный свет.

      Я быстро нашла дубовую дверь с надписью «Экзаменационная комиссия» и постучала. Мне открыл дверь молодой колдун с гордой надписью «Секретарь», вышитой на рукаве тёмно-зелёной мантии.

      Вежливо объяснила, что хочу подать заявку и внести предоплату за экзамены. Он кивнул, выдал мне стандартные бланки и посадил за стол посетителей. Я тренировалась писать пером уже восемь месяцев, так что сноровисто заполнила бумаги по образцу. В итоге подала заявку на сдачу экзамена «СОВ» по шести дисциплинам: зельеварение, гербология, чары, история магии, ЗОТИ, трансфигурация. Выбор мой определялся выбранной специализацией: мне позарез нужна была лицензия зельевара. Без лицензии я могла только продавать ингредиенты, что меня совершенно не устраивало. В самой крупной аптеке Косого Переулка я нашла большую доску объявлений, где предлагали высокую оплату за зелья с использованием шкуры и яиц руноследов. У меня скопился отличный запас старых (сброшенных) шкур и яиц, потому что Татина и папа не желали размножаться без «достойного гнезда» и все яйца отдавали мне. Я научилась их замораживать и хранить. Для продажи зелий нужна была лицензия. Для получения лицензии необходимо было предоставить результаты СОВ по списку предметов, причём по зельеварению и гербологии необходимо было иметь высшую оценку, по чарам, ЗОТИ и трансфигурации можно было получить «Великолепно» или «Выше Ожидаемого», а по истории магии достаточно было получить «Удовлетворительно». Что меня сильно удивило, что вместо ЗОТИ можно было сдать УЗМС. Нет уж, ЗОТИ интереснее. Сама лицензия стоила копейки, девять сиклей за год. До экзаменов у меня было ещё три месяца, экзамены проводились в июле и декабре. Я получила график консультаций и расписание экзаменов. Неделя с девятнадцатого по двадцать третье декабря была плотно расписана. До обеда теория, после обеда – практика. Здесь же мне предложили платные занятия по предметам, я взяла трансфигурацию и ЗОТИ. Экзамены мне влетели в копеечку, каждый стоил три галеона, причём повторная сдача разрешалась через полгода, и платить нужно было снова. Шесть экзаменов равнялись восемнадцати галеонам, ещё два галеона пришлось сдать на административные нужды – подача заявки, консультации, бланки, обеспечение необходимыми подручными средствами на экзаменах. В перерасчёте на маггловскую валюту я отдала сто фунтов стерлингов, для меня – бешеные деньги. К счастью, многоразовый порт-ключ до Министерства оказался мне вполне по средствам и мне не нужно было каждое утро бегать к Тому ради камина. Трейси я объяснила, что пошла на курсы, она с удовольствием возилась с Корвином, для неё это была двойная выгода – дополнительный заработок и досуг. Заодно я начала обучаться аппарации, и это оказалось неожиданно легко. Главным условием успешной аппарации оказалось чёткое понимание, куда хочешь попасть, и умение группироваться, чтобы не оставить конечности на прежнем месте. Аппарировать я научилась, но лицензию мне не выдали. Замкнутый круг – без СОВ никуда не сунешься.

      Платные практические занятия по трансфигурации очень меня выручили. Ну в самом деле, кому придёт в голову держать дома дикобразов, мышей, сов, котят и куриц, чтобы их время от времени превращать во всякие ненужные вещи? Зато на занятиях я разгулялась. Милый лысый старичок в пенсне – профессор Тофти - только успевал подсовывать мне мелких животных и радостно хихикал, когда по импровизированному классу носилась свинья с куриными крылышками или бинокль моргал совиными глазами. Мне снились несчастные плоды моих экспериментов, которые держали в клювах и лапах огромные плакаты с надписью «Тролль». Я плакала в подушку, но не сдавалась. ЗОТИ мне преподавал желчный аврор Элайджа Браун с протезом вместо левой руки и безжалостно впечатывал меня в стены и пол, приговаривая что-то вроде «тяжело в учении, легко в гробу». Интересный случай произошёл, когда я отрабатывала занятие с боггартом. Я крепко держала палочку и стояла перед шкафом, предупреждённая преподавателем. Дверца шкафа противно заскрипела, и оттуда шагнул Волдеморт. Такой, каким мы его видели в фильме после воскрешения. Он открыл рот и зашипел на парселтанге:

- Поганая маггла, кого ты пытаешься обмануть? Я есмь Темный Лорд…

      Дальше он сказать ничего не успел, потому что я взвизгнула «Риддикулус!», и Лорд обзавёлся шапкой-ушанкой с торчащим в сторону ухом и арестантской фуфайкой. Он растерянно обнажил гнилые зубы и радостно объявил мне на русском:

- Здравствуй, мама, я вернулся…

      Я бросила палочку и согнулась от хохота. Боггарт униженно всосался в шкаф, а аврор поведал мне, что он больше испугался второго варианта, чем обыкновенного лича. После этого аврор Браун посматривал на меня с некоторой опаской. После боггарта мне всё стало нипочём, и я даже умудрилась вызвать патронуса. Самым моим подходящим счастливым воспоминанием оказался тот же униженный боггарт в виде Деточкина. Полупрозрачный светящийся рунослед весело ползал вокруг аврора и ласкался ко мне. Аврор клятвенно предвещал мне высший балл по ЗОТИ и предлагал подумать о карьере в их департаменте.

      Воспоминание Элайджи о моем общении с боггартом просмотрел весь отдел авроров, и ко мне подкатился их начальник Игнотус Гринграсс. Он был вежлив до приторности, мы хаяли синоптиков и хвалили погоду, в итоге он попросил меня перевести показания некоей змейки, случайно оказавшейся свидетельницей убийства. Я не стала ломаться и согласилась. Змея мне пришлось потом тащить через всю страну и выпускать на волю, потому что он был очень ядовитый и вредный. К тому же на дворе стоял ноябрь, и змей мечтал забиться в родную нору и выспаться до весны. Змей Роланд приглашал всю мою семью жить с ним на юге, я обещала прибыть весной на разведку. Место я запомнила, а змей показал отличное место для «достойного гнезда». Незаметно для себя я перешла дорогу Дамблдору, потому что он считался единственным специалистом по парселтангу и обожал, когда его долго и униженно уговаривали.

      Моя первая встреча с профессором трансфигурации прошла буднично. Меня позвали пить чай, я с удовольствием согласилась. У авроров было уютно. Большое помещение было поделено на небольшие кабинки, стены пестрели веселыми анимированными картинками, хаотично наклеенные фотографии преступников перемежались изображениями элегантных ведьм из модных журналов и плакатами квиддичных команд. В комнате стоял гул, слышалась болтовня и смех. Я подписала бумаги о неразглашении и согласии на консультации подобных дел в будущем. Прытко пишущее перо летало по пергаменту, как птица. Змей устроился у меня на коленях и слизывал сладкий чай из моего блюдца. Я перевела все вопросы, выслушала и перевела ответы тайпана. Считается, что он водится только в Австралии, но тайпан Роланд этого не знал, поэтому прожил всю свою жизнь на юге Англии. Его ответы прояснили аврорам что-то важное, поэтому все были настроены благодушно и даже разрешили ему находиться вне клетки под мою ответственность. Тайпан тоже был рад, что его отпустят, чего он не ожидал и десять дней копил яд, чтобы продать свою жизнь подороже. Он подставлял мне шейку для почёсывания и мурчал не хуже кота.

      Нарушил эту идиллическую картинку высокий важный колдун в очень дорогой сливовой мантии с богатой вышивкой, который степенно вошёл в отдел и гордо объявил о своём приходе. Он немедленно потребовал заключить опасную тварь в звукопроницаемую сферу и побыстрее задавать свои вопросы, так как он должен быть на слушании Визенгамота через двадцать три минуты. Его вежливо послали лесом, то есть предложили отправляться на заседание немедленно. Колдун несказанно удивился и едко поинтересовался, как же они обойдутся без его услуг, он-де не намерен терять время в дальнейшем на ложные вызовы и отказывается работать переводчиком. Его послали ещё нежнее, объяснив, что уже подписали контракт с менее занятой ведьмой. Дамблдор (я уже поняла, что это он) потребовал предъявить ведьму, чтобы выяснить степень её квалификации. Я сидела спиной к входу и не обнаруживала своего присутствия до того, как меня об этом попросил старший аврор Гринграсс. Тут я медленно развернулась на крутящемся стуле вместе со змеем на коленях и вежливо поздоровалась, извинившись, что не встаю, так как не хочу пугать одного из самых ядовитых змеев планеты. Дамблдор с отвисшей челюстью и испуганно вскинутой палочкой выглядел феерично. Я наслаждалась каждой из четырёх секунд, пока он приходил в себя. Я не упомянула, что поздоровалась на парселтанге? Забыла, туплю. Дамблдор даже именем моим не поинтересовался, вылетел из двери и был таков. Уверена, что лицо моё он запомнил, это та ещё злопамятная тварь. После этого случая авроры относились ко мне очень дружелюбно и часто зазывали к себе на «чаёк». Оказалось, что Дамблдора многие не любили, он ещё не носил маску всеобщего дедушки и вёл себя высокомерно и снисходительно одновременно. Я ходила в Министерство, как к себе домой. Также я зарегистрировалась в бюро по учёту магического населения и получила справку, что я чистокровная ведьма Меропа Кэтрин Гонт двадцати одного года, день рождения я проставила тот же, что у сына, первое января. Ребёнка я должна была зарегистрировать до пяти лет, так что торопиться не стала.

      Корвин выдал свои первые два слова, выговаривал он их чётко и ясно:

- Дай, моё!

      Я немножко расстроилась, но на следующий день получила ласковое:

- Дай, моё, мама…

      Малыш висел на мне постоянно, когда я не спала и находилась дома. Он весело хохотал, когда я делала пуговицы из жуков во дворе и тренировалась на бабочках, превращая их в крошечных драконов, которых сразу съедала любопытная Бантик. Сынок рос магом, это очевидно. Каждый вечер я укладывала его в собственную кроватку и пела, чтобы он засыпал. Просыпалась я каждое утро с тёплым сопящим комочком под боком. Он перемещался ко мне каждую ночь. Ещё он ювелирно призывал к себе кубики и бутылочку. Я немножко беспокоилась о Трейси, но папа-змей сам объяснил Корвину, что некоторые наши семейные особенности нельзя показывать посторонним, и малыш соблюдал «Статут секретности» без малейшего усилия с моей стороны. Он рос крепким и любознательным, ни разу не болел и мало капризничал.

      Неожиданно наступила экзаменационная неделя.

Примечание к части

* Описание взято из книги "Гарри Поттер и Орден Феникса"

Глава 5

      На трансфигурацию я плелась, как на казнь. Я волочила ноги и цеплялась туфлями за паркет. Меня обогнал очень удивлённый Элайджа, с которым мы подружились за три месяца занятий. Он посмотрел на моё скорбное лицо и всерьёз поинтересовался, кого я похоронила. Мне пришлось объяснить, куда я направляюсь. Тогда аврор начал было меня подкалывать, но вгляделся в мои несчастные глаза и утащил к окну. Там он тихо и очень серьёзно объяснил мне, идиотке, что СОВ сдают все, кто может удержать волшебную палочку в руках. Даже последние побирушки в Лютном имеют лицензии уличных торговцев, а любые лицензии выдаются только при наличии СОВ по четырём предметам, минимум. Так что я сдам экзамены и получу свою лицензию зельевара, за меня болеет весь отдел авроров. Он аккуратно поправил на мне мантию:

- Ты же одна ребёнка тащишь, все же люди, экзаменаторов мы уже попросили. И профессору ты нравишься, упорная девочка, говорит…

      Я вскинулась и переспросила:

- Откуда Вы про ребенка знаете? Я никогда не упоминала…

      Элайджа смущённо отвёл глаза:

- Ты должна понимать, мы же авроры. Нельзя же контракт на консультации с кем попало заключать. Мы всё перепроверили. Ох, и досталось тебе! Семейка – не приведи Мерлин, что папаша, что братец старший. Дом – конюшня, как ты там восемнадцать лет протянула? Учиться не пустили, сволочи. Им служанка нужна была, а на тебя плевать. Ты ведь талантливая, сильная ведьма, ещё и веселая, добрая. Ещё замуж тебя за старика выдал, скотина старая. И ведь не за кого-нибудь, а за дружка своего, похотливого старикашку. Мало того, что иностранец, так и от Рода отсечённый! Хорошо, что сдох быстро, говнюк. Хотя бы денег тебе немного оставил - копейки, но ты изворачиваешься. Знаешь, это мы с ребятами его в прошлом декабре уложили. Бился до последнего, живучий был, сволочь. Жаль, не я его добил. Знал бы, как ты мучаешься, руками бы задушил. Аристократ, сука! Правильно сделала, что сына на себя записала. Живёшь скромно, сына обожаешь, с магглами ладишь. Одинокая, а сильная какая! Из близких людей – сын да змеи. И занимаешься, всё время занимаешься и поёшь. Я слушал, заслушался даже. Женился бы, если бы не Камилла моя.

      Я забыла про экзамен, переваривая новую информацию. Проверили. Вот это да. В общем-то правильно, чего я удивляюсь? Вот почему меня всё время подкармливали у авроров, они меня поддерживали, а я и не поняла. Хреново проверили: они же истории Трейси поверили и какого-то подходящего мага-старикашку приплели. К счастью, мёртвого. Элайджа подхватил меня под руку и завёл в экзаменационную комнату. Там уже находились три испуганных соискателя и комиссия в полном составе.

      Гризельда Марчбенкс оказалась рослой надменной дамой со следами былой красоты, рядом с ней сидела очень пожилая волшебница в дурацкой шляпе и профессор Тофти, постоянно поправляющий пенсне. Билеты раскладывал тот же секретарь, а ещё один экзаменатор о чём-то оживлённо переговаривался по сквозному зеркалу в другом конце комнаты. Двое молодых юношей в красивых чёрных мантиях стояли, создав очередь из двух человек, направленную ровно на стол с билетами. Парень-индус в национальном наряде лихорадочно проглядывал какую-то книгу. Я поздоровалась со всеми и встала в очередь. Прозвенел гонг, мадам Марчбенкс разъяснила ход экзамена и пожелала всем удачи. Я взяла билет и пошла готовиться. Когда я прочла вопросы, то была готова расцеловать моего доброго учителя, профессора Тофти. Заклинание удвоения я запомнила на всю жизнь из фильма «Дары смерти» и расписать его не составило ни малейшего труда. Дикобраза в подушку для булавок я превращала раз тридцать, так что второй вопрос тоже был простым. Практический вопрос был противным физически, но технически выполнимым. Превратить свинью в курицу и обратно я натренировалась до тошноты. Отвечали мы также по порядку, и я вышла счастливая четыре часа спустя.

      На следующий день ЗОТИ у меня принимала лично мадам председатель и похвалила мой щит, хотя и обожгла мне правую руку. История Магии была чисто письменным экзаменом, я честно описала всё, что помнила о втором восстании гоблинов и вышла раньше всех. Расстроенный профессор Тофти поймал меня почти на выходе и попросил приглядеть за детьми, пока его дочка куда-то «смотается на часок». Оказывается, в Министерстве была детская комната, где можно было оставить ребёнка на два-три часа. Дочка повезла какого-то юного шалопая в Мунго, он умудрился превратиться в непонятное существо и громко рыдал. Дочка Тофти была кем-то вроде няни при детской комнате, а её напарница не вышла на работу. Профессору нужно было находиться на экзамене, а меня ему послал сам «Мерлин». Мне он доверял, я его уважала, поэтому согласилась. В большой светлой комнате на меня уставилось шесть пар любопытных хитрющих глазёнок, Тофти объявил, что тетя Кэтрин расскажет им интересную сказку и трусливо сбежал. Дети придвинулись ближе и ждали «сказку». Я вздохнула и начала рассказ:

- Среди обширной канзасской степи жила девочка Элли…

      Я очень любила сказку «Волшебник Изумрудного Города» в детстве и решила, что ничего страшного не случится, если я расскажу её английским маленьким магам, в конце концов, «Волшебник из страны Оз» уже даже вышел в кино. Дети слушали внимательно, два мальчика перебрались ко мне поближе, я удобно села на толстом ковре, предварительно хорошенько почистив его, и трансфигурировала кучу подушек из стульев и кресел. Вскоре все дети уютно устроились на подушках и шумно радовались приключениям Элли и Тотошки. Только мы добрались до встречи с трусливым львом, как зазвенел звонок об окончании рабочего дня. Малыши встрепенулись, а в открытую дверь смущённо просунулся мой маленький профессор.

- Китти, деточка, а там ещё много до конца? – за ним показалась небольшая группа улыбающихся взрослых.

      Я сконфуженно кивнула, дети стали подбегать ко мне и прощаться, я обнимала их в ответ. Взрослые посовещались и отправили ко мне профессора на переговоры.

- Китти, нам очень хочется дослушать твою сказку. Мы хотели бы заплатить за твоё время и собраться завтра…
- Профессор, у меня завтра гербология, ещё остались зелья и чары в субботу. Я бы с радостью, но расписание такое плотное…

      Из рядов выступил красивый мужчина лет сорока. Он спокойно обратился к нам с профессором:

- Предлагаю следующее. Эта славная девушка сдаёт два экзамена за один день, последний - послезавтра до обеда и выступает в этот же день после ланча, - он обратился к невидимому мне колдуну, - реши вопросы, Олдридж.

      Он добавил угрожающе:

- Или я уже не министр? Моя девочка хочет дослушать сказку и она её дослушает.

      Меня никто ни о чём даже не спросил. Все завертелось с угрожающей скоростью. Мне выдали сертификат о сдаче СОВ через день после эпического разговора, буквально сунули в зубы лицензию зельевара и вытолкали из экзаменационной комнаты. А как же ждать ещё месяц? А как же помучиться неизвестностью? Я получила проходные баллы по всем дисциплинам, даже по истории магии. Подозреваю, что мою работу даже не проверяли. Мне выдали сертификат о сдаче одиннадцати СОВ, хотя я честно сдала три, зелья и гербологию у меня приняли теоретически, чары, наоборот, показала только практику. Лицензию я прижимала к сердцу и вырвать её у меня не позволила бы никому. У меня было целых три высших оценки - по зельям, гербологии и по трансфигурации. Остальные восемь я получила «выше ожидаемого», хотя по чарам могла бы иметь «великолепно», если бы действительно сдавала экзамен.

      Таким образом я поняла, что магический мир ничем не отличается от обычного. Всё решают связи, а не знания. Случайно я оказалась в детской, случайно рассказала сказку, что очень понравилась дочке Министра Магии, которая оказалась у отца на работе первый раз в своей жизни. Меня оформили на работу задним числом, и я начала трудиться в Министерстве, потому что неизвестная ведьма не могла оказаться приглядывающей за дочкой Министра Магии. Я, оказывается, была младшим стажёром в отделе Аврората, но проявила недюжинные способности по уходу за детьми, и меня отправили заменить приболевшую сотрудницу, чтобы присмотреться. У меня был отличный график, я работала день через два. С девяти до пяти я следила за небольшой группой малышей, обычно не более десяти человек, в возрасте от года до восьми лет. Всё это мне объяснили телеграфным стилем и потребовали нерушимый обет, что я никогда не расскажу Министру, что оказалась рядом с детьми случайно. Я упёрлась всеми четырьмя лапами и обет давать отказалась наотрез. В помощь притащили Элайджу и профессора Тофти. Они внимательно прочли текст обета и поклялись мне, что хитрых ловушек в тексте нет. Я ругалась на парселтанге, но обет дала. Мне сразу же выдали зарплату за три предыдущих месяца(!) и бегом оттащили в детскую. Там меня ждали шестеро знакомых малышей и ещё штук двадцать новых. Комната была увеличена, взрослые расположились, как в театре, а дети весело валялись на больших цветных подушках. Я сделала вид, что в упор не вижу взрослую часть слушателей, села, как в прошлый раз, и спросила у детей, с чего мне начать. Оказалось, что все дети в курсе истории, поскольку секретарь Министра Олдридж выбрал наиболее полное воспоминание из присутствующих в прошлый раз взрослых, желающие с ним ознакомились, и вся моя аудитория ждёт новой порции рассказа. Всё-таки в магии есть свои плюсы. Я прокашлялась, и мы окунулись в мир дороги из жёлтых кирпичей…

      Мы закончили на прибытии в Изумрудный Город. Я попросила минутку внимания и громко объявила, что эта история не моя, она основана на произведении сквиба из США и магглы даже сняли по ней фильм. Министр потрепал меня по щеке, сказал, что ему нравится «достойная леди скромность», но велел не заморачиваться ерундой и закончить историю в воскресенье. Тут же он заставил Олдриджа заключить контракт с магической типографией «Обскурус» от моего имени и проследить, чтобы бедную девочку-вдову не обманули.

      Двадцать третьего декабря 1927 года я вернулась домой с дипломом, лицензией, зарплатой и перспективами. Ночью я рыдала и рассказывала во сне Меропе, что справилась. Она мне грустно улыбалась, кивала и растворялась в темноте. Утром я взяла на руки сына и поставила свечку в православной церкви Бэкингем-Пэлес-Роуд. Служба длилась очень долго - с одиннадцати до двенадцати тридцати, и когда мы ушли, служба всё ещё шла. Священники скрывались в маленькой комнате и изредка появлялись в окнах и дверях, словно кукушка в часах. Хор, также припрятанный, распевал нечто заунывное. Русские эмигранты – плохо одетые мужчины и женщины молились с большим чувством. Решила туда больше не ходить и с удовольствием поиграла с Корвином у любимого фонтана.

      В этот же день накупила всем подарки, декоративные длиннющие рождественские чулки для всех змей, они сразу прогрызли дыру в носке и мотались по дому в тёплых смешных одёжках с оленями. Татина очень радовалась подаркам, папа-змей шептал моему мальчику что-то ласковое, а Бантик вытребовала себе кучу разноцветных ленточек и требовала завязывать ей три бантика на хвосте одновременно. Для Трейси купила новую шляпку и сумочку, она давно на подобные заглядывалась, для её мужа–профессора - новую трубку и большой запас ароматного табака, а сыночку купила магического дракончика, который умел летать и закатывал глазки, когда ему гладили пузико. Трейси искренно радовалась, что я нашла хорошую работу, и подарила мне новые перчатки-митенки. Я купила себе новую выходную мантию для воскресного выступления. Я замоталась и забыла про ёлку, но профессор принес маленькую ёлочку в горшке, с маленькими сахарными пряниками и конфетами, висящими на иголках. Трейси с Вацлавом зашли неожиданно, и змеи притворились рождественскими гирляндами. Профессор долго восхищался моим любопытным вкусом, но мне удалось отвлечь гостей бутылкой хорошего вина, и мы с малышом переместились к соседям праздновать Рождество.

      На следующий день я закончила первый рассказ о приключениях Элли и удостоилась бурных аплодисментов. Слушателей было ещё больше, они расходились неохотно, и я получила несколько приглашений на праздник по случаю Нового Года. У Министра были ещё какие-то дела, «буквально на полчасика», поэтому я рассеянно укачивала шестилетнюю Саксию Фоули и пела ей колыбельные. Когда девочка заснула, ко мне тихонько подошёл мой добрый фей, профессор Тофти.

- Дорогая Китти, ты разрешишь мне представить тебе моего доброго друга? Пожалуйста, Лорд Шаффик очень достойный человек. Он услышал твоё пение и настойчиво просит представить его.

      Разумеется, я согласилась. Профессор подвёл меня к красивому мужчине лет пятидесяти, с профилем достойным Цезаря. Он сидел очень прямо, держа перед собой трость обеими руками. Тофти откашлялся:

- Генри, друг мой, я привёл молодую леди, о которой ты спрашивал…

      Мужчина повернул ко мне голову и я засмотрелась на его тонкие, словно вылепленные из мрамора черты лица.

      Он произнёс глубоким, выразительным голосом:

- Счастлив познакомиться, леди Гонт. Я – Генри Шаффик, прошу простить за дерзость, но я услышал Ваш чарующий голос и не мог не познакомиться. Простите, что я не встал при Вашем появлении, увы, я не покидаю кресло уже пять лет. К сожалению, я не могу видеть Вас, Вы позволите мне познакомиться с Вами моим способом? Я хотел бы узнать, какое у Вас лицо. Я не причиню Вам зла, я…

      Я прервала его, просто взяв его руку в свою и приложив к своей щеке. Он такой красивый. Мужественный, сильный, удивительный мужчина. Его пальцы легко пробежали по моему лицу, невесомо прошли по волосам и отстранились.

- Я тоже рада с Вами познакомиться, лорд Шаффик. Я не очень хорошо делаю реверансы, может и к лучшему, что Вы его не увидите. Иначе вы бы разочаровались и сбежали от меня…

      Он засмеялся и я слушала его смех, затаив дыхание. Так я познакомилась со своим будущим мужем.

Глава 6

      Генри Шаффик сделал комплимент моему голосу и вежливо поинтересовался песней «Summer time», которую он никогда не слышал. Он предложил мне присесть и рассказать подробнее, потому что у него появилось несколько вопросов. Я отпросилась на минуточку, чтобы взять на руки спящую Саксию. Я волновалась, что ребёнок может проснуться в одиночестве и испугаться. Профессор с другом ждали меня на прежнем месте. Тофти засуетился:

- Китти, ну что ты девочку на руках таскаешь? Она же большая уже, тяжёленькая. Сейчас я кресло трансфигурирую...
- Не надо, Людвиг, я сам. Мне всегда удавалась трансфигурация, - лорд Шаффик ударил тростью об пол и на месте соседнего стула появилась изящная кушетка «рекамье» с двумя круглыми валиками.
- Большое спасибо, лорд Шаффик...

      Он отмахнулся и живо поинтересовался:

- Что получилось? Кушетка? Я думал о работе Давида. Ну так как, похоже?

      Я разулыбалась:

- Рекамье, точь-в-точь как на картине. Да Вы эстет, лорд Шаффик!

      Тофти проворчал:

- Он позёр, Китти, а еще сластёна и хвастунишка. Я его давно знаю, он выдумщик и шулер, кстати...

      Мужчины рассмеялись о чём-то своем, я тоже улыбалась. Они мне оба нравились, мне было легко и необыкновенно уютно в их компании. Незаметно они втянули меня в весёлый бессмысленный трёп и уговорили спеть исходный вариант любимой песни. Я тихонько запела:

«Ой ходить сон коло вiкон, а дрiмота - коло плота...»

      Они слушали замечательно. Я пела для Генри, и Тофти смотрел на меня ласково и чуть грустно. Я допела и замолчала. Акустика в детской была просто изумительная, эхо ещё разносило слова песни.

      Откуда-то выпрыгнул Министр:

- Кэтрин, Вы ещё и поёте замечательно! Какая прелесть! Моя супруга обожает музыку. Вы должны непременно спеть у нас...

      Он почему-то вздохнул:

- Может, хоть музыка отвлечёт Арабеллочку, - и сам ухватился за эту мысль. - Да, я категорически настаиваю, завтра Вы поёте у нас! Саксия будет Вам тоже рада. Всё-всё-всё, никаких отговорок! Олдридж, где мои приглашения? Немедленно дай Кэтрин приглашение! Ну, дай то, что с порт-ключом, ну же!

      Из пустоты шагнул секретарь министра. Вот настоящий человек в футляре, всегда в чёрном и везде он есть. Кажется, что он всегда начеку в пустоте, материализуется по первому зову Министра. И всегда у него с собой есть именно то, что нужно Министру. Он протянул мне пакет:

- Внутри приглашение - порт-ключ. Сработает в семь вечера завтра. Честь имею.

      Он кивнул присутствующим и удалился. Все тоже стали прощаться. Неожиданно в пустую детскую вошла неприятная толстая женщина в богато украшенной бордовой мантии и такой же шляпе. Она оглядела компанию и визгливо поинтересовалась:

- Так это ты - последняя б.... моего непутёвого братца? Денег не получишь и не рассчитывай! И ублюдка своего мне под дверь не смей тащить, и так одного бастарда подбросили...

      Мне было бы плевать на её оскорбления, она меня с кем-то перепутала, но она задела моего сына! Этого я никому не спущу, и плевать на репутацию! Перед глазами бушевал красный шторм, я выпрямилась во весь рост и...

- Аааа, змея, это же змея!

      Баба некрасиво подогнула ноги, оттопырив задницу, изо рта у неё капала слюна. Фу, как отвратительно она себя ведёт! А где же змея? Надо бы её успокоить, испугалась бедняжка, наверное. Я покрутила головой, получилось странно легко, но змею не увидела. Лицо у Министра было какое-то бледное. Я обеспокоенно спросила:

- Госспо...

      Вернее, попыталась и вдруг поняла, что шиплю, а не разговариваю. Я глянула вниз и увидела не мантию, а переливающуюся шкуру. Шкуру? И говорить не могу, шиплю? Я превратилась в змею? Я хочу обратно!

      Профессор Тофти сиял как золотой галеон и потирал ручки:

- Генри, представляешь, Китти непроизвольно перекинулась в змею! Спонтанная анимагия! Вот это эмоции! Силища! Ну какая способная девочка! Лучшая моя ученица!

Я слушала очень внимательно. Змея, да? Надеюсь, я ядовитая. Я разорву эту гнусную тварь! Я только было метнулась вперёд, как передо мной возникло препятствие - трость лорда Шаффика. Знакомый голос спокойно прозвучал в тишине:

- Кэтрин, дорогая, успокойся. Мадам Киркорова* не стоит твоей ярости. Сейчас она извинится. Всё будет хорошо, милая. Девочка может проснуться и испугаться...

      С этими словами Генри Шаффик повернулся к мерзкой бабе:

- А Вам я настоятельно рекомендую извиниться перед моей невестой, мадам Киркорова! Леди Гонт сейчас несколько раздражена, все эти наши предсвадебные хлопоты... Вы должны понимать, недавно дочь замуж выдавали, мадам.

      Тофти в это время нежно поглаживал меня по шкуре и шептал что-то успокоительное. Я устыдилась и подумала, что ведь действительно могла испугать малышку. Внезапно я оказалась сидящей на полу, руками я опиралась об пол. Руками! Я снова человек! Я прислушивалась к себе, но расслышала заискивающий голос моей вражины:

- О, поздравляю, лорд Шаффик! Какой сюрприз! Прошу меня простить, я ошиблась. Леди Гонт, я очень виновата, я перепутала. Ах, какая радость, благодарю, что поделились со мной, лорд…

      Так, извиняясь и кланяясь, баба рванула из зала.

      Тут же оживился министр:

- А я и не знал, что Вы помолвлены! Ну конечно, конечно, такая прекрасная пара! Вот почему я имею удовольствие видеть Вас в Министерстве уже третий раз! Вы здесь из-за невесты, негодник! Жду Вас завтра на приёме! Хватит Вам избегать общества! Юная невеста вытащит Вас из скорлупы. Ах, как обрадуется Арабеллочка!

      Министр проворно подхватил мирно спящую дочку на руки и отбыл.

      Профессор обеспокоенно помог мне подняться. Он отряхивал мне мантию и суетился:

- Китти, деточка, ты в порядке? Хочешь конфетку? Малышка, ты испугалась?

      Я устало отклонила протянутую мне карамельку:

- Профессор, я же не дементора повстречала. Я в змею перекидывалась, тут сладкое не поможет.

      Генри засмеялся:

- Да уж, тут стакан вина нужен, Людвиг, что ей твоя конфета? Шампанское, кстати, не помешает. Нужно же нам отпраздновать помолвку!

      Тут я вмешалась:

- Благодарю за помощь, но я бы справилась. Спасибо большое. Но теперь нужно дать опровержение. Нужно разработать план и аккуратно отыграть назад…

      Генри меня перебил:

- Справилась бы. Да, справилась! Ты бы убила эту даму на глазах у Министра, тебя – в Азкабан, ребёнка – в приют! Хочешь? Нет? Так вот, ничего отыгрывать не будем. Точка. Ты – моя невеста, я – твой жених. Помолвка у нас в стране – дело долгое. Подумай о сыне. Разумеется, ты не влюблена в инвалида. Но это неважно, пойми, глупая, статус моей невесты откроет тебе многие двери. Тебе не придется нищенствовать, ты заработаешь сама. Я бы женился на тебе, Кэтрин, но не хочу висеть у тебя на шее, как ярмо. Ты ещё такая юная, влюбишься, сбежишь. Или будешь страдать. Я не хочу…

      Тут уже я перебила:

- Генри, раз уж мы помолвлены. Спасибо! Я сделаю что угодно, только бы не разлучаться с сыном. Я благодарна, безумно благодарна! Я бы её действительно убила…

      Я разревелась, а Тофти ругал друга в голос:

- Не мог чего-нибудь другого придумать? Куда тебе, старому, к юной свататься? Генри, ну тебе же не восемнадцать! Надо же думать!

      Генри улыбался, как кот, наевшийся сметаны:

- Какой сегодня роскошный день! Сказку слушал, песни слушал, невестой обзавёлся, скандал слушал! Да мне уже года три не было так весело! И ты хочешь, чтобы я от неё отказался? Да ни за что! Пусть мне завидуют, пусть! Какая невеста у старины Шаффика! Огонь! Поёт, сказки рассказывает, в змею превращается!

      Я продолжила ему в тон:

- Огонь! Нищая, с сомнительной родней и репутацией, заурядная вдова с ребёнком на руках, без связей и яркой внешности. Мезальянс, лорд, не находите?

      Он отмахнулся:

- Тебе не идёт, не прибедняйся. Ты – протеже Министра, это кое-что да значит. Кроме того, ты – аристократка, из тех самых Гонтов, у тебя в Роду сам Слизерин отметился, что же в браке с тобой зазорного? Я успел первым, твои дети – это же золотой генофонд нации! Так что, Китти, мы завтра идем к Министру на приём. Вместе. Я заеду за тобой в шесть тридцать. Целую!

      Он проворно стукнул тростью об пол, и мгновенно появились два важных домовых эльфа в наволочках с неясным гербом. Один из них вёз кресло, второй почтительно обратился к хозяину:

- Маста, кресло на зюйд-зюйд-ост спинкой к Вам.

      Лорд кивнул и переместился по воздуху прямо в кресло на колёсиках. Все трое пропали с хлопком.

      Я рухнула на ближайший стул.

- Дура, как я могла? Я же чуть жизнь малышу не загубила! Дура, дура!

      Профессор Тофти аккуратно положил мне руку на плечо:

- Девочка, всё к лучшему. Генри никогда не делает ничего просто так. Он этого хотел, иначе бы с ходу придумал тридцать три других варианта, как тебя успокоить. Он ни за что в этом не признается, но мне кажется, что он влюблён. В твой голос, в твою мягкую манеру разговора, в твои добрые сказки. Прошу тебя, пусти его в свою сказку. Он бесконечно одинок. Пять лет назад их было восемь человек, большая семья. Две сестры, мать, двое дядей с женами, но почему-то не было потомства. Никто особенно не расстраивался, все молодые, вся жизнь впереди. Генри винит себя в их смерти. Всё так глупо получилось. Он привёз в поместье дракона. Он моряк, ты заметила? Обожал таскать всякие диковинки. Поместье забито чудесами со всего света. Места там было много, можно было разместить хоть десятерых, и то было бы незаметно. И никто не подумал, что дракон может оказаться больным. Драконья оспа выкосила всю семью за неделю. Генри не знал: опять умчался что-то исследовать. Вернулся после похорон. И сам свалился с тем же диагнозом. Я боялся, что потеряю друга. Но он выжил, хотя и потерял зрение и способность ходить. Сначала он только видеть не мог, ноги отказывали постепенно, хотя врачи считают, что органических поражений позвоночника нет. Генри переделал трость из своей палочки и научился колдовать без слов и традиционных движений. Он очень сильный маг, Китти. И знаешь, пожалуй, я должен тебе рассказать. У его сестры был такой же голос, как у тебя. Когда он метался в бреду, он звал её и просил, чтобы она ему спела. Только тогда он успокаивался. Я взял на себя грех и наложил «империо» на одну маггловскую оперную певицу. Я заставил её петь целыми днями у его кровати. Он этого не помнит, но только благодаря этому мой друг остался в живых. Я отпустил её через неделю и изменил воспоминания. Ну вот, ты знаешь мою страшную тайну. Ты вызовешь авроров, Кэтрин?

      Я замотала головой:

- Никогда. Спасибо, профессор Тофти, я рада за Генри, у него есть настоящий друг. Знаете, я согласна на помолвку. В конце концов, вы правы. Оба. Для меня это шанс, который бывает раз в жизни. Я поклялась обеспечить моего сына лучшим, чем смогу. Мне нравится лорд Шаффик, а многие семейные пары не могут похвастаться и тем малым, что есть у нас. Взаимная симпатия – это хорошее начало.

      Так я стала невестой лорда Шаффика…

Примечание к части

* Я потом объясню, в следующей главе...

Глава 7

      Домой я вернулась довольно рано, всего-то в восьмом часу вечера. Мне казалось, что прошёл целый год, а дома всё было по-прежнему. Трейси была чем-то расстроена, и я немедленно поинтересовалась, что случилось. Оказывается, у профессора разыгралась подагра, а лекарства помогали слабо. Он был зол, как многие мужчины, когда болеют. Я обрадовалась, что могу помочь, и помчалась за мазью, приготовленной по рецепту Меропы. У меня скопился целый склад зелий и настоек, сделанных по семейным рецептам. В отличие от традиционных зелий, настои и притирки Меропы помогали и обычным людям, так как она не использовала магию для изготовления большинства своих снадобий. Мы договорились, что в случае успеха Трейси посидит следующий вечер с Корвином. Я пошла вместе с ней и массажными движениями втёрла мазь в распухшие запястья Вацлава. Через пятнадцать минут Трейси примчалась ко мне и бросилась обниматься:

- Кэтрин, это просто чудо, что за мазь! Вацлав скачет, как молодой козлик! Спасибо, спасибо! Завтра приведи Корвина ко мне, хорошо?

      Она убежала, а я стала с грустью раздумывать, если бы я могла так же легко помочь Генри… Хотя, стоп. Змеи в родстве с драконами. Драконья оспа привела к осложнениям. Может быть, я смогу помочь и лорду Шаффику? Я решила расспросить Татину, может, она что-то знает? По крайней мере, у меня появилась робкая надежда. К тому же, я должна была рассказать новости семейству. Змеи были ленивыми и спали большую часть дня. Руноследы не впадали в полноценную спячку, но проявляли куда меньше активности зимой. Я нашла их всех троих в саду и попросила зайти домой. Корвин игрался с кубиками и строил башню возле камина. Вся семья собралась, я откашлялась и рассказала свои новости. Удивил меня папа-змей. Первый раз за всё время пребывания в доме я услышала его голос:

- Бедный самец. Слепой, да? И ползать не может? Пожалела бы, отпустила. Я уж как-нибудь сам справлюсь…

      Я ничего не поняла и попросила прояснить:

- Почему? Зачем его отпускать?

      Змей вжал головы в туловище:

- И так не повезло ему, а ещё без языка останется. Жалко…

      Я недоумённо поинтересовалась:

- Почему без языка? От этой болезни немеют?

      Татина и Бантик хихикали в голос. Левая голова Татины успокоилась быстрее всех и объяснила:

- Папа думает, что ты ему язык вырвешь. Ты же требовала немого самца. Вот он и решил, что это обязательное условие… Хи-хи-хи…

      И тут до меня дошло. Вот уж точно, язык мой – враг мой. Высказалась на свою голову. Пришлось длительно и разнообразно заверять папу, что я никому языков вырывать не буду и вообще я хорошая. Папа трусливо соглашался, но по его глазам я видела, что до конца он мне не верит. Я решила не забивать себе голову и рассказала про спонтанное превращение в змею. Немедленно вскинулась Татина:

- А какая змея? Покажи?

      Я объяснила, что понятия не имею, но Татина настаивала и требовала. Неожиданно вмешался Корвин, он шипел на парселтанге:

- Мама – змея? Корвин – змея!

      И он превратился в детёныша королевской кобры. Я поглядела на «милого» ребёнка и внезапно обнаружила, что нежно обнимаю его таким же хвостом.

      Бантик ужасно обрадовалась:

- Вот видишь, Корвин, не зря мы тренировались. Мамы рады. И мама Татина, и Мама.

      С этими словами она подползла и ласково обняла нас обоих. Папа-змей проворчал:

- Наконец-то вся семья в истинной форме. А то я уже сомневаться начал, - он деловито обратился ко мне:
- Без обид, но Татина – моя старшая жена. Тебя я покрою, конечно, но ближе к весне. Яйца откладывать лучше в тёплое время, да и запасы я должен сделать…

      Смеяться в змеиной форме очень странно. Папа-змей альтруист и спаситель, каких поискать! У меня тут шекспировская драма, а он о спаривании беспокоится. Мужик – он и есть мужик, в любой форме. Причём я ему даже не нравлюсь, но он же самец в гнезде. Должен «покрыть», значит «покроет». Заодно ущербного самца спасёт от незавидной участи. Одно слово – герой. Ладно, пусть понаслаждается своей храбростью и понервничает, потом я ему безболезненно откажу. Странно другое: почему я так легко перешла в змеиную форму? И Корвин тоже? В каноне написано, что этому надо долго и упорно учиться, полгода маги тратили на частичную трансформацию, а мы – бац, и готово! Я спросила у змей, вдруг они знают. Они-то знали, но меня их объяснение ещё больше запутало.

      Татина спокойно сказала:

- Так-то же маги, для них это усилие, конечно, года два маются, наверное. Вы с Корвином – это совсем другое дело. Это же Ваша истинная форма. Вот как Вы в человеческой фиксируетесь - это да, вопрос. Как ты думаешь, я тебя почуяла? Я змею почуяла, понимаешь? Свою, а не человечку. Хочешь ты этого или нет, но ты – змея. Корвин – змей, Вы нашей породы, мы - семья.

      Тут вступил папа-змей:

- Есть одна легенда у нас. Когда Слизерин ушёл из магической школы, то не хотел больше общаться с людьми, его жену и детей убили, он хотел маленьких, но боялся опять их не уберечь. Он уехал в Индию и поселился в заповедном храме, там, где не бывает людей. Там пряталась мать-прародительница всех змей, она долго наблюдала за необычным магом и влюбилась в него. Она умела оборачиваться человечкой, поэтому хитро познакомилась с интересным мужчиной. Они раскрылись друг другу и с тех пор живут вместе в том храме. Слизерин перешёл в змеиную форму и не лезет в дела людей. Они очень счастливы вместе. У них родилась только одна дочка. Слизерин отговаривал глупую Гонту покидать безопасное гнездо, но дочь настаивала, и тогда отец подарил ей три подарка и отпустил. Первый подарок – закрепление человеческой формы, при желании можно прожить человеком всю жизнь. Второй подарок – какое-то очень сильное заклинание, только для дочки и её потомков, при условии, что они не будут им злоупотреблять. Третий подарок – сверхъестественное чутьё на травы. Так что Гонта вернулась в Англию, вышла замуж и её потомки взяли фамилию Гонт. У них пропал второй дар, когда Гонты совершенно распоясались, это было лет триста назад. С травами тоже разладилось. А про истинную форму они и вовсе забыли. В тебе же проявились лучшие черты твоего рода, хотя ты так же безжалостна, как все Гонты. Вырвать язык влюблённому самцу! Если бы был менее храбрым, я бы сбежал. Но я рад, что ты позволила мне остаться. Я тихонько показал тебя старейшине, в детстве он видел изображение Гонты и сказал, что ты – её перерождение. Наш сын станет могущественным змеем. Я горд, что учу его. Весной переберёмся в достойное гнездо и подумаем о следующей кладке, младшая жена.

      Во время патетической речи папы Корвин и Бантик уснули, обнявшись хвостами. Я поблагодарила за объяснение и предложение, но робко поинтересовалась, могу ли я завести себе собственного самца и оставить великого папу старшей жене? Змей милостиво согласился, плохо скрывая свою радость, но вновь предупредил строгим голосом, что двое детей – слишком мало для полноценной семьи, ведь даже чтобы буйвола завалить, нужно двое–трое взрослых и четверо молодых, как минимум. Я сразу представила, как мы семьей «валим» буйвола и развеселилась. Поэтому сразу согласилась на грядущее размножение с личным самцом. Мое коварство не имело границ – я резко подошла к следующему интересующему меня вопросу и рассказала о печальной участи семьи моего наречённого. Змеи даже не задумались, папа радостно выдал:

- Выясни, что за дракон был причиной болезни. Не уверен, что зрение можно восстановить, но ходить он сможет, скорее всего. Я помогу тебе весной собрать травы и попросим нужную змею поделиться капелькой яда для мази. Нужно только знать, какой был дракон. Потом ты приготовишь мазь и будешь ему втирать целый месяц. Всё должно получиться. Насчёт глаз я поспрашиваю.

      Я перетекла в человеческую форму и отнесла Корвина в кроватку, ласково уговаривая порадовать мамочку ручками и ножками. Змеёныш открыл глазки, и тёплые ручки обвились вокруг моей шеи:

- Мама.

      Я засыпала в отличном настроении. У меня обнаружилось ещё одно полезное семейное умение, Генри мы постараемся поставить на ноги, а с глазами тоже что-нибудь придумаем, был же у Моуди волшебный глаз… К тому же не всем так везёт. Генри будет женат на кобре, и это не метафора. С этой мыслью я провалилась в сон.

Глава 8

      Утром меня разбудила сконфуженная Татина. Она держала в пасти средней головы дохлую сову. Правая голова смущённо отворачивалась. Левая голова прошипела:

- Прости, не удержалась. Я забыла, что ты говорила, что это почтальон. Сычи вкусные, этот откормленный был. Письмо я тебе принесла.

      Я брезгливо отвязала письмо и развернула пергамент. Там было накарябано: «Лорд Генри Шаффик открыл кредит для мисс Меропы Кэтрин Гонт в следующих магазинах Косого переулка – «Тфиллфит и Татинг», ювелирная лавка Татинга, детский магазин «Юный маг», большая лавка игрушек мсье Ленуара, книжный магазин «Флориш и Блоттс», «Волшебное оборудование для умников», «Волшебный зверинец», кафе-мороженое Фортескью, обувная мастерская Тфиллфита Мл., салон красоты «Модная ведьма», «Зелья и духи Мадам Примпернель», лавка письменных принадлежностей и «Сумки на все случаи жизни». Мисс Гонт может набирать товаров в любой из вышеперечисленных лавок не более чем на пять тысяч галеонов одномоментно. Кредит вступил в силу 26 декабря 1927 года сроком на сто лет. Лорд Генри просил передать, что прибудет за мисс Гонт на автомобиле в 18.30. Сову по имени Инди оставьте себе для связи. Записал младший помощник капитана эльф Анудж».

      Не повезло сове Инди. Я погладила несчастную Татину, разрешила ей доесть остатки сыча и пошла готовить завтрак. Честно говоря, кредит от Генри был очень кстати, потому что единственную приличную мантию я надевала вчера, а идти в той же одежде на приём к Министру нежелательно. Я уже прикидывала, как похитрее переделать свою наименее потрёпанную одежду, как Генри всё решил за меня. Вот и хорошо. Заработаю, зелий продам и верну ему деньги. Или даже лучше, поставлю его на ноги и расплачусь. Я разбудила и накормила сына, поручила его заботам Татины и папы и аппарировала из сада прямо в Косой переулок. Там была специальная площадка для аппарации, так что я сильно экономила во времени. Через час я снова была дома с новой птицей-почтальоном и ворохом покупок. Особенно мне нравился саквояж из кожи буйвола, на нем были профессиональные вечные чары многократного расширения и туда могли бы поместиться все мои пожитки. Новый почтальон пришёлся по душе моим домочадцам, потому что я купила ворона, а не сову. Я предварительно проконсультировалась со всей семьей и было единогласно решено, что ворон – лучше всего. По вкусовым качествам он изрядно уступает совам (по мнению руноследов), живёт долго и с ним можно договориться (опять же, по мнению руноследов). Таким образом, Карл полетел с короткой запиской, содержащей мою благодарность и предупреждающей Лорда Генри о цвете моего наряда, чтобы ему было легко подобрать аксессуар собственной одежды в тон. К шести тридцати я была готова и обрадовалась, услышав с улицы звук клаксона. Водитель-индиец в форменном костюме, фуражке и белых перчатках открыл для меня заднюю дверь. Я села в машину и поздоровалась с Генри, который мне нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Он весело поинтересовался:

- А что случилось с Инди? Я удивился, когда услышал карканье над головой.

      Я ответила в том же духе:

- Извини, моя малышка-рунослед его съела. Очень каялась. Пришлось купить ворона, потому что мои змеи считают его невкусным. Так что есть шанс, что Карл всё же умрёт от старости. Генри, я взяла приглашение с собой, но порт-ключ сработает в семь, а мы же будем ещё ехать, наверное.

      Генри забрал у меня приглашение, прижал его к трости и красивый конверт рассыпался у него в руках. Он объяснил:

- Со мной тебя пустят и без приглашения, Кэтрин, всё в порядке. Кстати, я ещё не подарил тебе кольцо на помолвку. Держи. Обычно принято дарить не такие заметные кольца, как у американцев, но в нашем случае я хочу отойти от правил.

      Он протянул мне коробочку. Там лежало узкое красивое кольцо из белого золота с необычным дизайном: одна сторона кольца была сплетена из тонкой проволоки, на которой вольготно раскинулся кошкоподобный монстр из чёрного металла. Кошак обхватил обеими лапами вычурно огранённый бриллиант. Со второй стороны тянулась более широкая полоса золота.

- Ну как, тебе нравится? Я сам придумал форму кольца и объяснил ювелиру, чего хочу добиться. Старик работал всю ночь.

      Я надела кольцо на безымянный палец левой руки. Село, как влитое. Сначала мне показалось, что кольцо великовато, но зверь задвигался и плотнее прижался к камню.

- Оно магическое? – я погладила кота пальцем и он утробно муркнул.
- Конечно. Там распознаватель ядов и ещё кое-что для защиты, по мелочи.

      Я потянулась и вложила свою руку в его.

- Вот, чувствуешь, отлично подошло.

      Генри довольно улыбнулся и перешёл к рассказу об автомобиле. Незаметно мы приехали, Генри перебрался в коляску, шепнул мне:

- Держись за коляску крепче и ни о чём не беспокойся!

      Эльф почтительно придерживал коляску, мою руку он прижал к спинке коляски, и мы влетели в дом мимо удивлённых гостей, толпящихся на лестнице.

      В парадной зале нас встретил невозмутимый мажордом, моментально доложивший:

- Лорд Генри Чарльз Шаффик с невестой!

      К нам сразу же подошёл профессор Тофти с женой и двумя милыми дочками, одну из них я встречала в Министерстве, завязалась непринуждённая беседа. Я аккуратно оглядывалась по сторонам. Народу было очень много, под причудливо украшенным потолком висело множество белых свечей, зал был ярко освещён, приглушённо играл невидимый оркестр, люди прогуливались или беседовали небольшими группками, как наша. Сновали слуги с подносами, уставленными бокалами, я попросила воды и немедленно её получила, мужчины пили что-то светлое, дамы предпочитали шампанское или лимонад. Мне показалось, что я увидела представителей семейства Малфоев, два платиновых близнеца оживлённо спорили о чём-то с низеньким кудрявым толстяком в чёрной блестящей мантии. Мелькнула в толпе мадам Киркорова, но быстро исчезла за белоснежной колонной. Вдруг около меня материализовался помощник министра Олдридж и попросил пройти за ним: супруге Министра нездоровилось, но она хотела бы со мной познакомиться. Генри меня отпустил и я поспешила вслед за строгим чёрным силуэтом.

      В приватной части дома стоял шум. Супруга министра полулежала на роскошной софе и громко ругала мужа:

- Ну вот что ты за человек? Гектор, ты специально выбрал эту мантию, чтобы я не могла выйти к гостям? Ты в ней замёрзнешь! Какое убожество! А как ты будешь в ней кушать? Этот тошнотворный оттенок у кого угодно отобьёт аппетит! А у тебя слабый желудок, ты должен питаться по часам и ни в коем случае не голодать!

      Министр магии неуверенно топтался в дверях. Он робко поинтересовался:

- Солнышко, я не понял. Я замёрз или хочу кушать?

      Меня разобрал смех. Здоровый, как викинг, мужик весом килограмм этак девяносто, под два метра ростом, был совершенно точно под каблуком у маленькой женщины, раздражённо смотрящей на него с живописно раскиданных подушек. Невинная реплика Гектора вызвала приступ бурных рыданий:

- Говорила мне мамочка, выходи лучше за Грогана! Надо было соглашаться. Но я же влюбилась, дура, в этого пещерного человека! За что, за что мне это!

      Она картинно заламывала руки и аккуратно хваталась за голову, чтобы не испортить причёску. Министр съёжился ещё больше и несчастно вздыхал. Тут Олдридж осторожно прокашлялся:

- Господин министр, я привёл мисс Гонт, Вы просили…

      Министр обернулся ко мне, просиял и сразу распрямился:

- Кэтрин, как я рад вас видеть! Саксия целый день рисует этих Тотошку и Страшилу, она так воодушевлена! Даже Арабеллочке рассказала…
- О, Гектор, ну хоть что-то ты сумел сделать правильно. Скорее веди сюда эту маленькую волшебницу и отправляйся развлекать гостей. Видит, что жена на последнем издыхании и даже не сообразит, что нужно самому напрячься с приёмом. Ну, я жду!

      Министр моментально протащил меня в комнату и представил. Арабелла просияла, скривилась, извинилась и выгнала всех, кроме меня.

- Простите меня, Кэтрин, за эту домашнюю сцену, но сейчас у меня трудный период…

      Я знала эти симптомы и осторожно поинтересовалась:

- Сильно тошнит? И всё раздражает, да? И плакать хочется всё время? Какой срок?

      Я ласково улыбалась. Я трижды проходила через ранний токсикоз. Арабелла закивала и сжала мою руку:

- Самое ужасное, что я не могу даже с дочкой общаться. Меня тошнит от всего. Зелья вообще не помогают. Третий месяц беременности самый трудный. Как я устала. Только немножко полегчало, как муженёк напялил отвратительную, тошнотворную синюю мантию. Мне показалось, что меня раскачивает на волнах. Кричу на Гектора, на Саксию…

      У неё потекли слезы. Я пожала ей руку и поспешила обрадовать:

- Я могу помочь, если только Вы согласитесь. Семейные рецепты отличаются от общепринятых и прекрасно помогают. Я могла бы принести, только не знаю, успею ли…

      Она оживилась, заверила меня, что готова съесть хоть крокодила, лишь бы перестало мутить. От упоминания крокодила её снова замутило и она вызвала эльфа:

- Снупи, выясни, как добраться до дома Кэтрин, быстренько метнись с ней туда и обратно.

      Снупи потребовал официальный адрес моей квартиры, схватил меня за ладошку и… Мы оказались в моём саду. Я бегом выбрала нужные зелья в сарае, переделанном мной под склад зелий, и мы переместились обратно. Я протянула Арабелле тёмный флакон и предложила разделить его со мной пополам, чтобы быть уверенной, что я не пытаюсь её отравить. Арабелла вырвала флакон и выпила его со словами:

- Хуже точно не будет…

      Через пять минут она недоверчиво выдохнула:

- Не тошнит, представляешь, не тошнит!

      Арабелла тормошила и целовала меня, она развила бурную деятельность и была совершенно счастлива. Она вскочила с кушетки, с победным воплем пнула золотой тазик и попрыгала на месте:

- Это чудо, я даже танцевать могу! Я ужасно люблю танцевать, а последние два месяца даже ходила с трудом. И не волнуйся, Кэтрин, я не доверчивая идиотка: если бы ты хотела мне зла, ты бы не смогла зайти в мой будуар. Гектор столько защиты на нас наложил, а он ведь даже Саксию тебе доверил. Значит, ты просто хороший человек. Тем более ты невеста моего дорогого Генри, мы с ним в родстве. Всё, пошли к гостям. Потом я у тебя всё выпытаю, все подробности вашего романа. Обожаю сплетни…

      И она утащила меня обратно в зал. Там она долго обнимала Генри, рассказывая ему, какая у него милая невеста, и как она безумно рада.

      Потом Генри знакомил меня ещё с какими-то людьми, министр громогласно признал меня своей протеже, хоровод лиц и приветствий слился в один долгий цветной шум. После торжественного ужина был небольшой импровизированный концерт, выступали какие-то люди, и неожиданно к фортепиано вытолкали меня. Я спела несколько песен и решила закончить моей любимой песней из репертуара «Platters», я спела «Only you» специально для Генри. Я посвятила песню своему жениху, лучшему мужчине на свете. Я сделала это специально, мне хотелось показать ему, как сильно я ценю всё, что он для меня делает. Результат превзошёл мои ожидания. Зал взорвался аплодисментами, присутствующие дамы по-новому оценивали Генри, а мужчины поглядывали на него с явной завистью. Он довольно улыбался и держал меня за руку. Я сидела около него и отказывала всем, кто пытался пригласить меня на танец. Таких было немало, к моему удивлению. Министр заметил мой растерянный вид и подослал Олдриджа, который заворачивал кавалеров на дальних подступах. Вечер удался. Генри привёз меня домой после полуночи и ласково пригрозил, что выставит охрану у моей двери, чтобы отбиваться от назойливых мужчин. Я рассмеялась и легко поцеловала его в щёку. Домой я вернулась довольная и уснула моментально, как переложила сонного Корвина на кроватку. Утром я проснулась знаменитой.

      Меня разбудила крупная ворона, настойчиво стучащаяся клювом в окно. Я забрала газету и записку и расплатилась печеньем. В записке говорилось:

      «Китти, Это я, Людвиг. Генри попросил меня написать эту записку и отправить тебе её вместе с газетой. Мы немножко недооценили любовь к сплетням наших соотечественников. Не волнуйся, тебя они не найдут. Твой маггловский адрес никто не знает. Мы приедем с Генри к трём часам, нужно поговорить. Всё решится, обещаю. Не переживай, ладно? Генри купил двух ворон для связи с тобой. И чем тебе совы не угодили? Напиши, можешь ли нас принять в три».

      Я не стала открывать газету, подозревая, что меня не обрадует её содержание, поэтому написала коротко, что жду к трём часам, и отпустила ворону с ответом. Потом я решила, что чай поможет мне справиться с неприятностями, и неторопливо кипятила чайник. На звук вылезла сонная Татина, я рассказала ей про вчерашний приём и поделилась, что жутко волнуюсь из-за газеты. Татина очень прагматично меня успокоила тем, что в самом пиковом случае мы можем весной уйти жить к тайпану, в «достойное гнездо» на юге. Я внезапно разозлилась и решила, что сбегать и не подумаю, я во всем разберусь.

      Я открыла «Ежедневный пророк». С первой страницы хищно улыбалась я? Я держала Генри за руку с видом собственницы и гордо показывала кому-то кольцо. Под большущей фотографией была подпись: «Невеста Лорда Шаффика – охотница за богатыми мужьями или Золушка, которой повезло? Читайте на второй странице репортаж с ежегодного приёма Министра для элиты магического общества (отчет на второй и третьей странице), отзыв супруги министра Арабеллы (страница четыре, «Это моя самая близкая подруга, я обожаю Китти», сказала Арабелла Фоули) и его главной сенсации – Мисс (или миссис, или Леди?) Меропы Кэтрин Гонт, невесты Генри Шаффика, которого постигло ужасное несчастье пять лет назад (рассказ о семье лорда Шаффика на пятой странице), историю о семье Меропы читайте на шестой странице (фото дома и репортаж из Азкабана, где содержится брат Меропы прилагаются), сведения о первом муже Меропы – Радко Каркарове и его ужасных преступлениях читайте на седьмой странице (интервью с аврором Элайджей Брауном и выписка из протоколов суда), интервью с сестрой отсечённого от рода Киркоровых - мадам Жанеттой Киркоровой читайте на восьмой странице, подробные сведения о бастарде Каркарова, которого воспитывает мягкосердечная мадам Киркорова и сведения о других бастардах известных семей читайте на девятой странице, отчёт о деятельности Меропы в министерстве читайте на десятой странице («дети её просто обожают, так все твердят в один голос»), так что решать Вам, дорогие читатели, кто же эта Меропа Кэтрин Гонт? Святая или дьяволица? Мы собрали для Вас всё, что смогли найти, мы любим Вас».

      Я перевела Татине всё, что было написано в анонсах. Татина неожиданно для меня обрадовалась:

- Пиши дурацкую детскую книжку быстрее, пока все про тебя помнят, раскупят больше экземпляров, быстрее деньги на гнездо накопим…

      Руноследы всё-таки очень правильно относятся к решению проблем. Я не задумывалась с этой точки зрения, а ведь она права. Было ещё довольно рано, семь часов утра. Ещё темно на улице. Я достала прытко пишущее перо и начала знакомый рассказ. В одиннадцать я прервалась и удовлетворённо разглядывала почти половину книжки, которая поместилась на пяти длинных пергаментах. Корвин требовал внимания, так что я отложила непрочитанную газету подальше и занялась сыном. Мы вышли в наш маленький сад, и вдруг на меня спикировала незнакомая белая сова и метко бросила в меня красный конверт. Я получила первый в своей жизни вопиллер. Конверт ощетинился зубами, и я услышала визгливый женский крик: «Чёртова потаскуха! Немедленно забирай своё «наследство», мерзкого бастарда моего тупого братца! Я и кната больше не потрачу на содержание маленького ублюдка! Ты можешь его хоть убить, мне плевать! Жду тебя до шести вечера, а потом выкину это отребье на улицу, где ему самое место».

      Конверт рассыпался конфетти над моей головой. Я не сомневалась ни минуты. Ни один ребёнок не заслуживает такого обращения. Я нашла в траве карточку с адресом мадам Киркоровой, одела ребенка потеплее и вышла ловить такси. Где один сын, там и двое. Я взяла с собой пару тёплых одеял и немного денег. Пусть я небогата, но мы справимся. Даже если Генри это не понравится, я не брошу одинокого и никому не нужного мальчика.

      Мадам ко мне даже не вышла. В дом меня тоже не пустили, да я туда и не рвалась. Ребёнка в грязных лохмотьях выпихнули ко мне прямо из ворот. Он плакал, укачивая ручку. Я укрыла его одеялом, он поднял на меня синие глаза и неуверенно спросил:

- Мамочка, ты всё-таки нашла меня?

      Ноги меня держали плохо. Я оперлась о дерево и прошептала:

- Да, сынок, наконец-то ты с нами.

      Корвин тянул ручки к ребёнку и смеялся:

- Да, да, мама…

      Это был тот самый мальчишка из моих снов.

Глава 9

      Я обняла своего старшего сына свободной рукой и почувствовала, что он мокрый.

- Сынок, почему ты мокрый?

      Он прижимался ко мне дрожащим тельцем и сдавленно объяснял:

- Я хотел шапку надеть, мне её бабушка связала перед смертью, а мадам отобрала её у меня и в камин бросила. Я из дома вышел, плакал и в лужу упал. Ты меня за это не выгонишь? – он обеспокоенно заглядывал в мои глаза, подняв голову вверх, и дрожал.

      Я твёрдо сказала:

- Я никогда тебя не выгоню. Ты – мой сын. Мы – семья. И не переживай о бабушкином подарке. Мы посадим в её честь самое красивое дерево, которое ты выберешь. Мы назовём дерево в её честь, и бабушка всегда будет с тобой. Ты сам будешь поливать и удобрять дерево, я буду тебе немножко помогать. Мы выберем лучшее место в саду для него. Если мы решим переехать, то заберём его с собой и посадим на новом месте. Согласен? – я дождалась его кивка и продолжила. - А теперь быстрее пошли в машину, пока ты не простудился.

      Такси ждало нас на том месте, где я его оставила. Водитель сочувственно посмотрел на старшего мальчика, но ничего не сказал. В машине было тепло, и я попросила разрешения снять с ребёнка мокрые тряпки, пообещав, что аккуратно их сложу и заберу с собой. Водитель согласился и попросил, чтобы я бросила тряпки в углу. Я максимально быстро стянула лохмотья с мальчика и завернула его во второе одеяло, которое осталось сухим. Поверх одеяла я укутала его в своё пальто. Корвин наблюдал за вторым ребенком с большим воодушевлением и периодически повторял:

- Да, да, мама.

      Малыш отогрелся в одеяле и застенчиво сказал:

- Спасибо, мама.

      Я молча прижала его к себе и поцеловала в грязную щёчку. Он заулыбался и стал похож на маленького ангела. Я нежно произнесла:

- Не за что, ангел мой.

      Внезапно ребенок расплакался и пожаловался:

- Меня только «Эй, мальчишка» звали, а по имени только бабушка. Так нежно моё имя назвать только мама может. Скажи ещё раз, мамочка.

      Я лихорадочно соображала. Как я его назвала? Ангел? Ну да, есть такое имя у болгар. Отлично, теперь мы избежим идиотской ситуации, когда мама-маразматичка спрашивает у собственного ребёнка: «А напомни-ка мне, как тебя зовут, сын?». Уф, отпустило. Я с удовольствием повторила:

- Конечно, Ангел мой.

      Водитель внимательно слушал наш диалог и тоже высказался:

- Повезло тебе, пацан. Забрала тебя мамка у родственников, видать раньше совсем плохо жила, некуда было тебя брать. Теперь-то хорошая жизнь у тебя начнётся! Мать за тобой ехала, искрутилась вся. Торопилась, но меня не подгоняла. Кулаки только сжимала, да малого баюкала. Я думал, случилось чего. Даже помочь хотел, а она сама справилась. Давно ждала, видать, когда заберёт. Прямо под Новый Год! Чудо для Ангела своего приготовила, молодец. А насчёт тряпья не волнуйтесь, мэм, я выброшу.

      Ангел неловко улыбался и крепко держал меня за руку. Так мы и доехали. Водитель довёз меня до самого крылечка и помог вынести Корвина. Я пыталась расплатиться, но он прошептал что-то типа «купи конфет детям» и быстро уехал. Ангел пытался идти пешком, Корвин тоже рвался с рук, дул холодный ветер, в общем, я еле затащила всю компанию в дом.

      Дома я посадила Ангела на диван, спустила с рук Корвина и стала искать, во что переодеть Ангела. К моему удивлению, он сноровисто расстегнул младшему комбинезон и переобул его в тапочки. Корвин орал: «Ням-ням», пришлось срочно кормить обоих. Ангелу я помогла помыть руки и личико на кухне и посадила пить чай с хлебом и вареньем. Он съел один кусок хлеба, а второй стал пытаться спрятать под одеяло, хотя смотрел всё ещё голодными глазами. Корвин лопал кашу, а я решила задать вопрос Ангелу:

- Сынок, зачем ты хочешь спрятать хлеб?

      Он спокойно признался:

- Корвин же маленький, вечером кушать захочет. Я потерплю, а ему хлеба дам, он тогда лучше спать будет.

      Я чуть не разревелась, сдержав себя усилием воли. Этот ребенок знает, как тяжело уснуть голодным. Он решил о младшем брате позаботиться, хлеб ему на вечер сберечь. Думает, что следующий раз я их буду завтра кормить. Нельзя реветь, спокойствие и ласка, только спокойствие и ласка.

- У нас много хлеба, Ангел мой. Вечером я приготовлю вкусный пирог, обещаю. Ты будешь питаться четыре раза в день, и Корвин тоже. Не надо прятать хлеб. Но если хочешь, я заверну его в салфетку и отдам тебе после ванны. Сейчас я её наберу и выкупаю тебя, чтобы ни следа от грязи не осталось. Я заверну тебя в тёплый пушистый халат с карманами, туда мы положим этот хлеб.

      Ребёнок мне верил не до конца, поэтому я отрезала большой кусок хлеба и завернула в салфетку. Я отдала ему этот пакет и настояла, чтобы он съел второй кусок хлеба с вареньем. Часы пробили два раза. Через час придут Тофти с Генри, а нам ещё надо искупаться.

      Мы успели. Корвин сидел в ванной на стульчике и внимательно следил, как я купаю Ангела. Я несколько раз повторила, что Ангел – его братик, и Корвин счастливо повторял:

- Катик! – при этом пытаясь достать ручками пушистую пену и весело смеясь.

      Глядя на него, начал смеяться и Ангел. Он был очень худенький, но видимых синяков, кроме сбитой сегодня же коленки и ссадины на руке, я не нашла. Не было и следов от побоев. Это немножко остудило мой пыл, потому что поначалу я собралась было ночью наведаться в дом к мадам Киркоровой и перекусать всех к чертовой матери, даже планировала взять папу, чтобы стоял на «стрёме», но теперь я немного успокоилась. Совершенно в лучших традициях предков, я решила отложить месть. Прощать ей прилюдное оскорбление я не собиралась, но сгоряча действовать не буду. Я доберусь до её болевых точек. Они у всех есть. Я отомщу. Я скрупулёзно заполню колонки на нового врага семьи и дождусь своего часа.

      В конце концов, Ангел выжил, а большего сейчас мне не надо. Он со мной, и это главное. Я аккуратно расспросила его и выяснила, что ему восемь лет, что раньше он жил с бабушкой, которая всё время говорила ему, чтобы он верил и звал маму, и тогда мама его обязательно найдёт, и он звал. Иногда ему казалось, что он видит во сне какую-то женщину, но она пропадала. Это же он меня видел, как и я его. Не знаю, как это случилось, но я ещё раз мысленно поблагодарила Меропу. Не буду искать истоков своих снов, мои дети со мной. Рядом. Как же я счастлива!

      Я подстригла Ангелу волосы и закутала в свой халат, натянула на него свои же носки, немножко уменьшив их магией, и он стал выглядеть, как смешной взъерошенный воробей. Салфетка с хлебом перекочевала в карман халата, дети тёрли глазки и я уложила их в свою кровать, подоткнув одеяло. Они уснули сразу. Я успела сбегать к змеям и предупредить, чтобы не показывались до ухода гостей. Змеи были сонные - им было всё равно, я им помогла утеплить нору ещё осенью, так что там было комфортно, только папа сонно пробормотал:

- Еще один детёныш? Молодец, жена, - и уснул снова.

      Пока я бежала в дом, то тихонько хихикала: «Господин изволил меня похвалить! Я – хорошая младшая жена, может, даже до любимой дослужусь, вот» и с этой широкой улыбкой я встретила гостей. Эльф перенёс Генри на диван, Тофти устроился рядом, а я заварила горячий чай и рассказала о своих утренних приключениях.

      Генри спокойно сказал:

- Понимаю, ты не могла оставить ребёнка там, Китти. Двое детей – это прекрасно. У меня опять большая семья.

      Он протянул мне руку, которую я немедленно схватила, как спасательный якорь в бушующем море. Мысленно я поклялась, что поставлю его на ноги, даже если мне придётся перевернуть землю для этого человека. Я поцеловала его в лоб и нежно провела по волосам:

- Спасибо, Генри. Я рада, что ты понял.

      Тофти весело спросил:

- А меня поцелуешь, Кэтрин? Я тоже согласен, что ты сделала то, что нужно.

      Генри легко рассмеялся и отказался делиться моими поцелуями, настаивая, что это – прерогатива жениха. Они переживали, что я расстроюсь из-за сплетен в газете, но согласились, что на фоне обретения старшего сына – это мелочь, не заслуживающая внимания. Я также рассказала о реакции моей подруги–змеи на публикации, и Тофти пожелал пожать руку умной женщине. Пришлось объяснить, что моя семья состоит не только из представителей класса млекопитающих, чем я вогнала моего маленького профессора в транс.

- Я думал, что «змея-подруга» – это аллегория, а ты серьёзно? Трое руноследов: папа, мама и дочка? Умеешь ты удивить, Китти.

      Генри оживился:

- Жаль, что я не вижу. Я никогда не встречал руноследов. Ты мне подробно о них расскажешь, Кэтрин. А как вы общаетесь? Ах да, ты же знаешь парселтанг. В газете написано. Слуга мне прочитал. Я тут придумал план действий, который только выигрывает от того, что ты забрала бастарда своего покойного мужа. Мы дадим интервью в моём поместье. Я всё думал, как бы тебя заманить к себе, а теперь это даже проще. Вы переезжаете ко мне, всей семьей! Завтра пришлю машину.

      Я растерялась:

- Генри, до свадьбы это неприлично. У меня проплачена аренда до конца января, так что не будем торопиться.

      Генри поспешно согласился, и я поняла, что примерно на месяц он и рассчитывал. Я пыталась ещё что-то сказать, но Тофти перебил меня:

- Вот и отлично. Я рад, что ты поняла всё правильно. Поэтому вы поженитесь в январе, Арабелла уже готовит праздничный ужин. Она дико разозлилась на то, что тебя травят, и устроила Гектору фееричный скандал с битьем старинных ваз династии Мин. Гектор ловко уклонялся, но у Арабеллочки твёрдая рука и меткий глаз. После третьей вазы министр сдался, завтра в газете напечатают романтическую историю вашего знакомства с Генри четыре года назад, на дне рождения Арабеллы. Вы с ней дружите с детства, чтобы ты знала. Она нашла каких-то дальних родственников неподалёку от твоего отчего дома, ты тайком сбегала от злых родичей, вы играли вместе с юных лет. Она уже рассказала понятливому репортёру, как ты вывела её из ужасного тёмного леса, а вы стали лучшими подругами. Генри влюбился в тебя на приёме у общих с миссис Фоули родственников, ты вела себя, как истинная леди, он пытался посвататься, но твой монстр-отец увёз тебя и обманом выдал за своего дружка-подельника. Ты гордо приняла свою судьбу и была верной женой, но после исчезновения Каркарова в декабре прошлого года осталась одна, почти без средств. Ты не искала встреч с друзьями, ты смиренно воспитывала своего сына, но Арабелла настойчиво искала подругу и, наконец, случайно нашла в маггловском Лондоне. Она не слушала твоих отговорок и заставила написать прошение о приёме на работу. Тебя взяли в Аврорат, потом в детскую комнату, исключительно благодаря твоим талантам. Одновременно ты решила получить сертификат об образовании. Генри снова начал ухаживать за тобой, вы ждали истечения срока траура, чтобы немедленно соединить свои судьбы. Как раз прошёл год. Объявление о свадьбе уже дано в газету. Свадьба будет только для своих, Арабелла лично выбрала подружек невесты, все оповещены и готовятся. За право быть твоей подружкой на свадьбе развернулась настоящая война, подняли твою родословную, и девицы передрались за право участвовать в свадьбе истинной наследницы Слизерина.

      Я сидела, мало что соображая. История моей жизни обрастала подробностями, как снежный ком. Спасибо, Трейси, я дождалась своего принца. Конечно, я хочу замуж за Генри, но как-то всё слишком быстро. Я повторила эту мысль вслух.

      Генри был счастлив:

- Ты хочешь за меня замуж? За слепого инвалида? Китти, я так рад. Я боялся, что ты будешь плакать и расстраиваться, а мне придётся тебя долго и мучительно уговаривать. Поверь, это лучший способ заткнуть всем глотки. Про леди Шаффик сплетен не будет, это я тебе говорю. Я не буду тебя держать подле себя, ты сможешь заниматься, чем захочешь. Достаточно того, что ты будешь рядом. Арабелла торопится, потому что боится, что кто-нибудь отобьёт тебя и её единственный кузен снова забьётся в свой панцирь. Она сделает всё, чтобы ты не успела от меня сбежать. К тому же, она ни за что не выпустит из коготков единственного зельевара Британии, который вернул ей способность танцевать, невзирая на утренние недомогания.

      Я мысленно пожала плечами и согласилась на свадьбу. Единственное, что я должна была объяснить, - это отсутствие манер и прочих важных вещей, которые должна знать леди. Насчёт двоемужия я не волновалась, так как ещё в марте проверила своё гражданское состояние в бюро маггловской статистики и обнаружила, что разведена с Томасом Риддлом «по взаимному согласию» в сентябре 1926 года. Вот и славненько, я свободная женщина и могу выходить замуж, сколько угодно.

      Генри даже обрадовался:

- Вот и хорошо, то есть, милая, тебе будет чем заняться первые месяцы. Хочешь – учитель манер, хочешь – учитель танцев, только старый, хочешь – учись верховой езде. Детей я введу в род, оставим им двойные фамилии, если пожелаешь, наймём им нянь и гувернанток, целый штат наймём: поваров, специальных слуг для змеиной семьи, да что угодно! Я богат, Китти, и я хочу тратить деньги на семью. Ты будешь мне иногда петь и изредка читать. Может, даже гулять со мной. Ты будешь рассказывать мне про свою учёбу и успехи, а я буду радоваться, слыша твой счастливый звонкий голосок. Дом наполнится звуками, топотом детских ножек и проказливым смехом двух маленьких чертенят. Это же сказка, точно сказка для старого рака-отшельника.

      Я слушала его и думала, что он отчаянно одинок, бедный. Внезапно я вспомнила, что у меня есть важный вопрос:

- Извини, что спрашиваю, но это очень важно. Генри, какого именно дракона ты привёз домой пять лет назад?

      Генри даже не скривился и сразу ответил:

- Всё давно отболело. Это был Китайский Огненный Шар. Не переживай, мой дом не заразен, я проверял. А почему ты спрашиваешь?

      Тут из тёмного угла раздалось шипение папы:

- Точно Шар?

      Генри удивлённо прислушивался, а профессор незаметно забрался на диван с ногами. Мне пришлось объяснить:

- Генри, мой рунослед считает, что твои ноги можно вылечить, про глаза он должен спросить у другого змея весной, но насчёт ног он практически уверен, хотя это дело небыстрое. Мазь будем втирать месяц, травы и другие ингредиенты нужные соберу ранней весной и сделаю притирку. Извини, я должна ему ответить, он тут слегка подслушивал, и, кажется, понял, про какого именно дракона мы говорим.

      Я перевела слова Генри, и папа мне заявил, что к маю Генри будет ходить. Опять перевела слова змея, и Генри недоверчиво поинтересовался, уверена ли я. Пришлось рассказать про свои чудо-способности к зельям. Тофти немедленно потребовал проверить на нём: у него страшно чесалась спина от апельсинов, а на званом вечере Тофти съел целую дюжину запретных плодов и мужественно терпел, памятуя, что за удовольствие нужно платить.

      Я резво притащила нужную настойку и через десять минут лишилась всего запаса зелья от аллергии. Тофти напряжённо прислушивался к ощущениям, просиял и попросил принести все запасы. Он распихал по карманам все десять флаконов, удовлетворённо вздохнул, мгновенно вытащил припрятанный оранжевый апельсин и ловко его почистил. Нам с Генри досталось по целой дольке, Людвиг прямо от сердца оторвал два кусочка вожделённого фрукта. Мне было смешно, я принесла из кухни целую миску апельсинов и почистила один для Генри.

      На вкусный запах спустились сонные дети, Корвин уверенно сидел на руках у Ангела и слюнявил тому щеку, приговаривая:

- Катик, катик, мама, да.

      Ангел увидел чужих мужчин и попятился, но я ловко перехватила у него Корвина и прижала к себе свободной рукой:

- Ангел, эти джентльмены – хорошие люди и родня нам. Не бойся, поздоровайся.

      Корвин начал махать рукой, радостно смеяться и кричать:

- Пока, пока!

      Он пока путал приветствие и прощание, но вполне возможно, что сейчас он ловко выпроваживал гостей, забирающих внимание мамы. Уж очень у него была хитрая мордашка.
Я поделила апельсин между детьми и устроилась на стуле. Ангел всё ещё прятался за мной, осторожно пробуя апельсин. Гости сообщили, что безумно рады, что всё прояснилось, и поспешили откланяться. Появление домового эльфа ничуть не удивило моего старшенького, так что я рассудила, что у мадам Киркоровой эльфы тоже имелись. Гости торопливо попрощались, и я закрыла за ними дверь. Папа-змей немедленно вылез и тоже потребовал апельсин, я поделила ему дольки на три равные части и он с удовольствием слопал лакомство. Ангел устал удивляться и принял наличие змей, как данность. К тому же он увидел, что Корвин вырвал последнюю дольку у папы практически из пасти, а змей только вздохнул и погладил Корвина хвостом. Я объяснила, как могла, что змеи тоже наши родственники и уже его любят.

      Было уже семь часов вечера, я вспомнила об обещанном пироге, замесила тесто, а старший сын уверенно чистил для меня яблоки. В девять мы поужинали всей семьей, включая Татину и Бантика, я коротко объяснила грядущие изменения в нашей жизни, и мы завалились спать на одной большой кровати. Змеи устроились на ковре, а дети легли по обеим сторонам от меня. Я рассказала сказку про курочку-рябу, и мы уснули. Мне пришлось переводить для Ангела комментарии папы, который настаивал, что нужно было сожрать тупую курицу и не мучиться сомнениями. Папа, как оказалось, неплохо понимал английский язык и только притворялся туповатым самцом. Ангел проверял меня ночью раз шесть и шептал:

- Мама, ты здесь? И братик?

      Я ужасно устала его убеждать, поэтому часа в два принесла тёплое молоко с лёгкой безвкусной успокаивающей микстурой. Пусть это нехорошо, но я тоже нуждалась в отдыхе. Мы проснулись в десять утра, позавтракали, я трансфигурировала старшенькому тёплый костюм из моей пижамы, одеяло превратила в пальто, и мы втроём пошли в ближайший детский магазин. Там я потратила около восьмидесяти фунтов, у меня почти закончились маггловские деньги, но счастливый вид Ангела, недоверчиво разглядывающего свои обновки, примирил меня с потерей. Он был слишком маленький и слишком серьёзный для восьмилетнего мальчишки, но продавщица умилённо сказала, что у меня красивые сыновья, и душа моя запела от радости. Конечно, большая выручка способствовала умилению торговки, но дети у меня были и впрямь хороши. Два черноголовых синеглазых ребёнка улыбались мне и прижимались с двух сторон. Я немедленно пошла с ними в фотоателье и заказала парадную фотографию с подписью: «Кэтрин М. Гонт с сыновьями Ангелом и Корвином». Я купила мальчишкам мишек Тэдди, и домой мы вернулись счастливыми.





Глава 10

      Следующей ночью Ангел всё ещё беспокоился во сне, я опять напоила его молоком с успокаивающей добавкой, но решила проконсультироваться со специалистами. Утром я написала короткую записку Генри и поехала в клинику Святого Мунго.

      Маги так трясутся над своей секретностью, что выбирают для проходов в свои здания самые неаппетитные места. На полуразвалившийся дом и треснутую витрину с грязными манекенами смотреть было откровенно гадостно. Я подошла к недоразумению в зелёном передничке и изобразила из себя помешанную, беседующую со сломанной куклой. Редкие прохожие смотрели на моих детей с жалостью.

      Манекен внимательно выслушал мою невнятную речь, я пыталась объяснить, что мне нужно показать сыновей целителю, кивнул, и нас закрутило, как бумагу в унитазе. Я очнулась с испуганными детьми в большом светлом холле и первым делом купила несколько разовых порт-ключей, чтобы не позориться в будущем. После этого мы заняли очередь к уставшей дебелой блондинке в окошке.

      Она быстро буркнула: «Пятый этаж», и я потащилась вверх по широкой лестнице. К детскому целителю я добралась злая, в сдвинутой на ухо шляпе и влажной от растаявшего снега мантии. Я готова была проклясть любого, кто встанет у меня на пути. Народу реально повезло, что перед кабинетом я никого не встретила. В кабинете меня встретила юная целительница с открытой и ясной улыбкой, у нее был целый карман различных сладостей и большой графин воды для посетителей. Дети лопали конфеты, я мрачно допивала воду из графина. Целительница Амбер потискала Корвина, с удовольствием взвесила и измерила рост малыша, пощекотала, проверила язык и восхитилась семью крепкими белыми зубками. Потом она принялась за Ангела и начала хмуриться. К этому моменту я отдохнула и задала вопрос:

- Что-то не в порядке?

      Она спокойно ответила:

- Ребенок по физическим параметрам не дотягивает до своих лет. Достаточно долгое время он плохо питался. В связи с этим у него не слишком хорошее состояние волос и ногтей.

      Ангел расстроенно посмотрел на меня:

- Мамочка, я вылечусь, ты же разрешишь мне остаться?

      Целительница смотрела на меня волком. Она решила, что это я довела ребенка до такого состояния. Пришлось прояснить ситуацию:

- Ангел мой, я тебе повторю миллион раз, пока не поверишь. Я никогда тебя не оставлю. Никогда, сынок.

      Я обняла старшенького и посадила его себе на колени. Корвин прыгал около нас и ласково пел:

- Мама, катик, Кови, да! Катик, Кови, мама, да!

      Я обратилась к Амбер:

- Целительница, так уж вышло, что мой старший сын рос с родственниками покойного мужа. Мне удалось его забрать только два дня назад. Он плохо спит, часто плачет во сне и просыпается за ночь больше пяти раз, проверяет меня и брата. Я очень обеспокоена его физическим и психическим состоянием. У меня есть лицензия зельевара, но я хочу получить профессиональную консультацию детского целителя. Подскажите, пожалуйста, я сама приготовлю любые зелья, но мне нужно знать, что именно ему давать.

      Она немедленно расслабилась и быстро застрочила на пергаменте, объясняя мне каждый пункт. По её словам, примерно за шесть месяцев Ангел догонит своих ровесников по физическим показателям. Для психологической адаптации целительница посоветовала зелье «малого забвения», которое мягко отодвигало болезненные воспоминания и вытесняло их новыми радостными событиями. Его применяли для лечения жертв насилия и жестокого обращения. Я внимательно выслушала рекомендации, но решила обойтись своими рецептами, потому что они показались мне более щадящими. В состав «малого забвения» входил опиум, так что я решила воздержаться. Курс укрепляющих зелий мне понравился больше, ещё нам прописали зелье, усиливающее аппетит. С аппетитом у Ангела всё было в порядке, он просто не получал пищи в достаточном количестве. За консультацию с меня содрали два галеона, а ничего стоящего я так и не услышала. Зато Корвин развивался соответственно возрасту, как меня уверили. Понятно. Они умеют бороться со всякой магической дрянью, а вот педиатры у магов паршивые. Зато меня не грызло чувство вины, что я пренебрегаю здоровьем детей. Ангелу нужна любовь, забота, прогулки на свежем воздухе и полноценное питание. Из клиники мы вышли тем же путём, по пути домой завернули в роскошную кондитерскую «Примроуз», которая выглядит не иначе как волшебная обитель тортиков, кексиков, печенек и пирогов. Дизайн магазинчика был выполнен в стиле симпатичной маленькой кухни. Здесь можно порадовать себя маленьким, средним, и даже громадным пирожным, которым можно наесться на целую неделю. Рай для лакомок и сладкоежек. Вспомнив слова Тофти, я отправила Карла с большим пирожным для Генри. Дети объелись сладостей, все равно шоколадушки в Мунго перебили им весь аппетит.

      Я получила записку от Арабеллы с двумя словами и кучей восклицательных знаков. Записку принес Снупи, личный эльф госпожи Фоули. Записка была лаконичной: «Кончается! Умоляю!». Все понятно, краткость – сестра таланта. Я отдала последние шесть флаконов зелья от токсикоза и поняла, что давно не подходила к котлу.

      Карл принёс свежий номер «Ежедневного пророка» с тошнотворно романтической историей моей «первой любви». Девицы до тринадцати с половиной лет должны были завидовать мне чёрной завистью. Почему только такие мелкие? Да потому, что уже в четырнадцать я бы сообразила, что таких розовых соплей в природе не бывает. Как показало время, я переоценила умственные способности колдуний. Прочитав «добытую» репортёром нашу с Генри «любовную переписку», меня чуть не стошнило. Я представила себе, как эльф скучным механическим голосом переспрашивает Генри, старательно вырисовывая сердечки на пергаменте: «Да, сэр, записал, что «целую твои маленькие ушки, о моя гордая роза», а перста или перси целовать будете?» и расхохоталась. Беда с этой любовной перепиской. Например, одному принцу Уэльскому с нежностями на бумаге сильно не повезло. В начале девятнадцатого века жила-была Мэри Энн Кларк, которая волею судеб была любовницей наследника престола. Несколько лет она согревала постель принцу, но в итоге он её бросил, как водится. Причём некрасиво бросил. Выселил её из дома и ничего ей не дал в качестве контрибуции. Дама оказалась практичной и неглупой: она заложила драгоценности, сняла хибару и написала книгу, которую назвала «Я в постели с принцем». Очень скромно. В книгу она вставила цитаты из писем принца, а он был большой шалун. Затем она отпечатала десять тысяч экземпляров за свой счёт, а сигнальный экземпляр отправила принцу, налепив нескромный ценник на обложку. Книга принца впечатлила настолько, что он заплатил за весь тираж в тот же день. К сожалению, этот мужлан сжёг все книги на костре, говорят, что лично ворошил угольки. Мэри тихонько вышла замуж за некоего Томсона через несколько лет и прожила счастливую долгую жизнь. Я безмерно уважаю эту прекрасную женщину и даже купила копию ее портрета. Кстати, мне снова нужно найти этот портрет и снова повесить его копию в кабинете. Она не рыдала и не заламывала рук над засохшей розой, а действовала и оставила паразита в дураках. Так что я не доверяю бумаге ничего, кроме сугубо деловой переписки. И уж точно не стала бы «мечтать о случайном счастье вновь услышать твой волшебный голос». Голос у Генри хорош, но это наше частное дело, а не слезливая мелодрама. Выдуманная история моей жизни стала на меня давить. Скоро окажется, что я - блондинка с голубыми глазами и зовут меня Барби. Я произнесла мантру спокойствия «Во имя детей» и мстительно завернула свежую разделанную рыбу в листки «Ежедневного пророка». Настроение у меня резко улучшилось, и я сварила пару зелий по-быстрому.

      Ангел потихоньку привыкал к нашему образу жизни. Сильно помог Корвин, который молча брал брата за руку и гладил руноследов двумя ладошками, своей и брата. Ангела он называл «катик», производное от слова «братик», и постоянно обнимал, целовал или держал брата в поле зрения. В связи с недостатком места мы спали все вместе. Детскую кроватку я раскрутила и спрятала в волшебный саквояж. Я передвинула большую кровать к стене и спала на краю, чтобы дети ночью не свалились на пол. Поскольку они оба желали приваливаться ко мне спинками, то устраивались поперёк кровати, подушкой им обоим служил мой живот. В итоге, утром оказывалось, что Бантик спала с нами. К моему безмерному удивлению, Ангел привязался к малышке-руноследу и носил её за пазухой даже на прогулках.

      Я наслаждалась отдыхом и много гуляла с тепло одетыми детьми в Гайд-парке. Бантик гордилась и таскала разноцветные украшения, каждое утро она приносила лично выбранные ленты, а мой старший сын красиво украшал ей хвостик. День рождения Корвина мы справляли шумно, в доме у Арабеллы.

      Генри прислал за нами машину, в семь часов вечера мы прибыли в знакомый мне холл. Генри предупредил, что стол для детей обычно накрывают отдельно, так что Ангел увёл именинника и Саксию Фоули, восторженно разглядывающую восьмилетнего красавца. Я гордилась своими детьми, они были наряжены, как маленькие принцы. Роскошные зимние мантии были подобраны в цвет глаз, тёмно-серые костюмы с галстуками и белоснежными рубашками очень им шли. Меня закрутила Арабелла, я здоровалась и обменивалась парой фраз с бесконечными «кузинами» и «кузенами». Из всех собравшихся я знала только несколько человек, познакомилась с женой Элайджи Брауна, Камиллой, была представлена надменной Адмиранде Гринграсс, урождённой Яксли, супруге старшего аврора Игнотуса Гринграсса. Легко было узнать семью Прюэттов, их рыжие волосы пламенели на фоне белоснежного зала. Виденные мной ранее близнецы Малфои оказались отцом и сыном, Ярвудом и Финисом Малфой. Они были очень похожи, несмотря на разницу в возрасте. Их сопровождали две холодные блондинки. Присутствовал многочисленный клан Блэков, от перечисления имен которых мне показалось, что я на экскурсии в планетарии. Кроме жизнерадостной толстушки Чарис Блэк никого не запомнила, их мужчины были чересчур шумными и их было слишком много. С большим удовольствием познакомилась с нынешним директором Хогвартса, Армандо Диппетом. Профессора трансфигурации не было, а вот с симпатичной парой Слизнортов я провела около десяти минут. Они оба были зельеварами и засыпали меня вопросами по поводу зелья, которое поставило на ноги Арабеллу. Оказалось, что Лакейша Слизнорт страстно мечтает о малыше, но у неё не получается доносить беременность. Я дала ей свой адрес и попросила обязательно прийти ко мне на следующий день. В книге зелий я нашла рецепт, обещавший решение подобной горькой проблемы. Я на собственной шкуре знала, как страшно жить в ожидании очередного разочарования. Кстати, жена Слизнорта была магглорождённой, так что отлично ориентировалась в Лондоне. Она ухватилась за бумажку с адресом, как утопающий, и весь последующий час робко улыбалась мужу. Тофти отдался своей страсти и грыз апельсины, как яблоки, гордо рассказывая желающим, что его любимая ученица излечила его аллергию. Бранда Тофти тихонько пожаловалась, что дома Людвиг тоже перешёл на апельсиновую диету и фрукты надоели ей хуже горькой редьки. Пришлось её успокоить, сказав, что скоро профессор вернётся к мясу, как все обычные мужчины.

      Генри всюду сопровождал меня и с удовольствием общался с гостями. Он попросил меня спеть и я пела только для него. Фоторепортёр из «Ежедневного пророка» слепил присутствующих вспышками и с жадностью поглощал халявное шампанское. Большим успехом пользовалась песня «Великий притворщик» из репертуара многострадальных Platters (Great pretender): дамы трижды требовали исполнения на бис. Я честно повторяла, что песни не мои, у меня хорошая память, поэтому я пою то, что пришлось мне по душе. Мне кивали, но просили спеть ещё одну «мою» песенку. Мне не нравилось исполнение хорошей песни лидером группы Queen, так что я пела так, как было в исходном варианте.

      Сначала я волновалась за детей, я никогда не отпускала Корвина так надолго, но Арабелла успокоила меня: их большую компанию весь вечер развлекали нанятые клоуны-фокусники. В конце вечера мы наслаждались салютом, запущенным теми же специально приглашёнными фокусниками. Корвин перевозбудился и прыгал весь салют, он уснул в машине. Генри беседовал с Ангелом всю обратную дорогу, он незаметно втянул мальчика в обсуждение повадок руноследов и задавал множество уточняющих вопросов.

      Совершенно незаметно прошёл январь, мы собрали вещи в саквояж и простились с соседями. Трейси расплакалась на прощание, но от души пожелала нам счастья. Я плюнула на статус секретности и оставила ей ворону Клару для связи. Она совсем не удивилась и тщательно записала инструкции по уходу и переписке. Приглашения на свадьбу она не приняла, постеснялась, но я настояла, что весной они с мужем обязательно приедут к нам в гости. Мы перебрались в мэнор накануне свадьбы, и сыновья получили по большой светлой комнате. Руноследы разделились: папа с Татиной спали под кроватью у Корвина, Бантик последовала за Ангелом. Утром все оказались в моей большущей спальне, чему никто из нас не удивился.

      Слуги у Генри оказались смешанными: было целое полчище домашних эльфов и семья сквибов-индусов. К змеям индусы относились с большим почтением, а эльфы смирились с причудами новой хозяйки, у них наконец-то было много работы! С разрешения Генри я обустроила две лаборатории в подвале и велела очистить пыточную, задействованную под склад. Генри разрешил мне менять в доме всё, кроме своего кабинета, однако про пыточную осторожно поинтересовался. Он весело спросил, хочу ли я заменить цепи на более новые и смазать кандалы, на то и другое я хищно ответила решительным «да», и Генри поёжился. У него было такое выразительное растерянное лицо, что я не удержалась от смеха. Пришлось рассказать ему про условия восстановления древа предков, которое его очень заинтересовало. Он показал мне комнату с гобеленом собственной семьи, и я с горечью убедилась, что Арабелла и он – последние представители некогда мощного клана. У него же я выяснила, что два наших древа прекрасно уживутся в одном доме и с удовольствием сплетутся ветвями. Сильный маг проведёт какой-то хитрый вариант бракосочетания, так что дети будут одновременно Гонт и Шаффик, а вот уже наши общие потомки получат одну фамилию – Шаффик.

      Двадцать четвертого января состоялась наша свадьба с Генри. Мероприятие прошло тихо, по-домашнему. Обряд бракосочетания провёл директор Диппет и нашёл очень добрые, проникновенные слова для поздравления. Я стояла на коленях около кресла Генри и повторяла свои свадебные клятвы искренно и счастливо. Генри признался мне тем же вечером, что до последнего не верил, что я выйду за него замуж. Он давно смирился со своим прискорбным недугом и не мечтал о переменах. Теперь же с его лица не сходила счастливая улыбка. Министр выбрал своего младшего брата, Аластора Фоули, тот был лучшим другом жениха. Четыре мои подруги были из Блэков, все. Я подарила им эксклюзивные настойки, улучшающие цвет лица, и они исполнили свою роль с большим чувством. Чарис, которая две недели пила моё зелье для похудения, выглядела просто великолепно и гордо поделилась, что за ней начал ухаживать мистер Крауч. Я коварно предсказала ей счастливый брак и троих детей, один из которых будет большой шишкой в Министерстве. Она мечтательно улыбалась всю церемонию, я вручила ей в руки свой букет и рассказала об американском обычае ловли цветов невесты. Каспер Крауч нервно сглотнул, но мужественно попросил разрешения побеседовать с батюшкой Блэком. Мне хотелось осчастливить всех-всех-всех, но пришлось ограничиться приглашёнными. Вечер прошёл чудесно: моя душа пела, никто даже не поссорился, блюда были изысканными, шутки – смешными, вино – великолепным на вкус.

      Я возродила родовое древо и выяснила, что Марволо Гонт скончался, а Морфин Гонт жив. Древо на мне не обрывалось, веточки действительно сплелись и ветвились ниже, окутывая схематичные изображения наших детей. Отцом у них числился Генри, а матерью – я, моё имя изменилось на Кэтрин Меропа Шаффик-Гонт. Этому я очень обрадовалась, так как даже про себя называла Меропой настоящую Меропу, себя же ассоциировала с Кэтрин. Никаких магглов и предателей Рода на карте не было, дети были записаны, как уверенно чистокровные. Я мысленно похвалила себя за брак с семейством Шаффик и поклялась быть достойной женой и матерью. Древо поместило Ангела на сторону Шаффиков, а Корвина – на сторону Гонтов. Я рассказала о странном решении гобелена мужу, он мне объяснил, что если не будет других сыновей, то дети Ангела будут только Шаффиками, а дети Корвина – Гонтами. Если родится собственный отпрыск Генри, то дети моего старшего сына оставят себе двойную фамилию. Интересно, что на древе в самом вверху была пара - Салазар Слизерин и Нага Слизерин, причём древо утверждало, что они всё ещё живы. Это ещё не всё, ко мне тянулась прямая светящаяся ветвь от этой пары, наравне с изображением усопшего Марволо и усопшей же Эбигейл Гонт, в девичестве Кэрроу. Генри очень поразился и привлёк к консультации специалиста по генеалогии. Специалист долго тёр удивлённые глаза и закопался в пыльные фолианты, но ответ дал. Я действительно считалась перевоплощением Гонты, единственной дочери Слизерина. Генри взял у специалиста Нерушимый Обет о конфиденциальности, и мы забыли об этом.

      Так жизнь и потекла. Закрепить наш брак мы пока не могли, но ждали весны и радостных перемен. Почти месяц мне пришлось уговаривать хвостатых и маленьких членов семьи занять свои спальные места согласно новому статусу. Два юных лорда Шаффика-Гонта демонстрировали ослиное упрямство и избирательную глухоту. Руноследы притворялись тупыми и сонными. Генри смеялся и просился в компанию. Я сразу предложила мужу спать вместе, но он отказался, мотивируя привычкой читать допоздна. Пришлось пойти на хитрость и заявить, что мне нужна его помощь, чтобы справиться с детьми. Наивный Генри согласился, и мы стали просыпаться все вместе в его спальне. Пару дней он терпел, но однажды Генри нахмурился, и последующая ночь впервые прошла без дружеского шипения и закидывания на меня двух пар симпатичных ножек. Целый день дети горестно вздыхали, но муж велел им найти его старую игрушечную железную дорогу. Они втроём запустили копию Хогвартского Экспресса, поезд мчался по искусственным горкам и мостам, Генри рассказывал им о своём опыте путешествий на «сказочном поезде» и мне милостиво разрешили спать только с «папой Генри». Рунослед давно занял имя собственное «папа», так что дети называли Генри «папой Генри», чтобы не путаться.

      Корвин принял нового папу легко и естественно, а бедный Ангел никак не мог привыкнуть к обилию родственников. По взаимной договорённости, Ангел Радко Каркаров перестал существовать, теперь на свете жил маленький лорд Ангел Райордан Шаффик-Гонт. Райорданом звали одного из почивших братьев отца Генри, самого любимого и весёлого. Я познакомилась с портретами семьи Генри и поняла, почему Генри так скучает по ним. Они были славными и радостно приняли пополнение в семье. Райордан обожал «крестника» и заставил перенести свой портрет к нему в комнату. Неугомонная Арабелла законно величала меня «кузиной», она наняла целую толпу учителей для Ангела и двух нянь для Корвина. К моему ужасу, Саксия Фоули притащила с собой три метлы, одну из них детскую, и все трое принялись кружиться на нашем квиддичном поле, используя каждый солнечный день. Камин в гостиной постоянно был занят: Ангел и Саксия ежедневно болтали или носились по нашему и министерскому дому. В ответ я достала семейную книгу и выучилась летать без приспособлений. При малейшем намёке на слово «мётлы» я начинала мрачно кружиться над хохочущим Генри. Саксия тактично спросила у отца, может ли она в будущем выйти замуж за моего старшего отпрыска. Теперь Гектор озабоченно приглядывался к Ангелу, кузина же готова была начинать собирать приданое.

      Первого марта вышла моя книга «Волшебник города Изумрудов», посвящённая дню рождения моего старшего сына. Иллюстрации я нарисовала сама: железный дровосек получился слегка похожим на лорда Шаффика, Страшила щеголял пенсне маленького профессора, а в личике Элли угадывались черты малышки Саксии. Тотошка походил на Корвина, а Ангелу я клятвенно пообещала ввести друга Элли в следующей книжке. Картинки двигались сами по себе, текст был красиво украшен, тираж разошёлся за один день, пришлось допечатывать. На книжке стояла надпись, что текст адаптирован с произведения «Волшебник из страны Оз» некоего Лаймена Френка Баума, но на это никто не обратил внимания. Я подписывала экземпляры многочисленным родственникам пачками.

      День рождения Ангела мы отметили десятого марта, в компании близких друзей. Ему исполнилось девять лет, он легко глотал новые знания и часто по вечерам слушал рассказы Генри о заморских странах. Лорд Шаффик побывал во многих экзотических местах, он говорил ярко и образно, и я с беспокойством поняла, что Ангел заболел морем. У меня рос маленький капитан. Все верёвки в доме были завязаны особыми узлами, не избежали подобной участи даже кисти на шторах. Выяснить местонахождение сына можно было только по навигации, осты и зюйды снились мне по ночам. Одевался Ангел исключительно в «морские» вещицы, а учителя географии и математики хвалили его до хрипоты.

      Корвин скакал на деревянной лошадке и заливисто смеялся, когда играл в прятки с младшим сыном индийской четы Рой, которого звали Раджа. Ему было три года, и у моего сына появился весёлый товарищ по проказам и проделкам.

      Мне хотелось заставить травы цвести быстрее, я так мечтала поднять Генри на ноги! Папа-змей остудил мой пыл и потребовал спокойствия и смиренного ожидания. Татина ждала прибавления в семействе, поэтому много спала и мало общалась. Я много возилась в лаборатории и готовила зелья для своих. К лицензии зельевара у меня было двойственное отношение, примерно как у генералиссимуса Сталина к открытию второго фронта в 1944 году. Вроде и хорошо, а вроде как уже и не нужно. По совету Генри я разместила результаты экзаменов СОВ и красиво оформленную лицензию рядом с выставкой различных сертификатов Генри, в гостевом «гальюне» на нулевом этаже. Это ещё одна милая привычка англичан. Пожалуй, остановлюсь на ней подробнее.

      В представлении аристократии и верхней части среднего класса единственно приемлемое место для демонстрации собственных регалий – уборная на нижнем этаже Вашего дома. Когда-нибудь любому гуманоиду необходимо посетить определённое место, где у него будет достаточно времени для всестороннего изучения ваших достижений и он будет потрясён Вашими успехами. В то же время Вы «ритуально» испражняетесь на собственные заслуги, то есть демонстрируете похвальную иронию и скромность.

      Совместную (случайную) фотографию с радостно улыбающимся Дамблдором я мстительно разместила в пыточной. Он купил экземпляр моей книжки и выбрал момент для фотографии не хуже Локонса, причём подгадал так, что на фото непонятно, кто кого осчастливил. Пользуясь своим родством с женой министра, я выкупила оригинал фотографии и прилепила вечным заклятием приклеивания напротив сверкающих ручных кандалов. Когда эльфам было скучно, я разрешила им соревноваться на скорость и качество блеска металла. Выигравший получал от меня особо закопчённый котел или другую железку - я купила у старьевщика целую тележку ржавого барахла, специально для поощрения эльфов. Очередную вычищенную непонятную штуковину я размещала в специальной витрине с датой и именем победителя. Витрина размещалась на громадной кухне и занимала уже полстены. Эльфы меня обожали и хвастались соседям. Кстати, зря считается, что эльфы – забитые и несчастные создания. Например, Снупи запилил хозяйку до такой степени, что нам с Арабеллой пришлось делать такую же «стену почета» в их доме. Старьёвщики на Календонском рынке начали меня узнавать и вытаскивали припрятанные особо загаженные железяки. Постепенно мода распространилась на все чистокровные семейства. Эльфы на приёмах в чужих мэнорах подсовывали мне всяческие вкусняшки и старались угодить.

      Тофти заявил, что иногда мечтает посмотреть на какого-нибудь бедолагу в сверкающих цепях, очень уж аппетитно они выглядели. На маленьком столике в этой же комнате я разместила обычные маггловские зубоврачебные инструменты, которые приводили в суеверный ужас наивных магов. Аластор Фоули, который действительно подружился с Генри, тайком от меня устраивал туда экскурсии. Подозреваю, что он делил гонорар с Генри, который «на людях» иногда делал вид, что морщится от невидимых следов наших «забав» и побаивается жестокой «госпожи» жены. Я тоже развлекалась, то есть активно занялась изучением манер и верховой ездой.

Глава 11

      Итак, я стала брать уроки манер у мистера Пула, рекомендованного мне Арабеллой. Два месяца я исправно кланялась и изящно управляла воображаемыми слугами. Также я обучилась правилам правильного приёма гостей и проведению различных видов торжеств. Наконец, старичок Риччи Пул милостиво кивнул и сказал, что к приёму у короля он бы меня ещё не допустил, но хозяйкой бала у «какого-нибудь» герцога я могла бы стать легко. Он прослужил у какого-то вельможи дворецким лет пятьдесят и жил на щедрую пенсию покойного хозяина. Пул благосклонно разрешил мне консультироваться, когда я займу «подобающее леди положение». Единственное, что его коробило и от чего я решительно отказалась избавляться, это от излишней «русофильности». Ему гораздо больше нравился немецкий порядок, он даже цитировал мне «Майн Кампф» в качестве аргумента. Я не стала расстраивать славного дедушку: ему было под девяносто, так что до ужасов Второй мировой он, скорее всего, не доживёт. У него же я узнала, как добавляется титул «Лорд» к имени человека. Чисто гипотетически, разумеется. Он попросил прояснить детали, и я объяснила, что не понимаю, почему к фамилии «Малфой» добавляется титул, а к фамилии «Уизли» нет, хотя обе фамилии находятся в «священном списке двадцати восьми». Естественно, я использовала псевдонимы и недомолвки. Старику было дико интересно, какая же на самом деле фамилия у нас, но он тактично не спрашивал, зато объяснил особенности присвоения титулов. Оказывается, что во всей Англии лордов менее пятисот, но ещё есть в Шотландии около восьмидесяти и в Ирландии примерно сто пятьдесят. Сложив все части головоломки, дедуля хмыкнул и предложил изящный и простой вариант. Упрощённо мои малыши могли бы легитимно называться лордами, если бы мы купили поместье обнищавшего барона вместе с титулом. Я мысленно вознесла хвалу своему ангелу-хранителю, познакомившему меня с мужем. Конечно, такие поместья стоят очень дорого, но результат того стоит. Он также объяснил, что, скорее всего, Малфои богаты и имеют собственный замок, а Уизли все потеряли и лордами называться не могут. Если бы Уизли сохранили поместье, то даже при скромном существовании оставили бы себе гордый титул. Мне были очень интересны новые знания, я поблагодарила учителя за подробное и понятное изложение проблемы и ее решения.

      Мне захотелось ещё брать уроки верховой езды и танцев. Кони меня дико боялись, что было мне на руку. Тряслись от страха самые дикие жеребцы, мой инструктор это быстро смекнул и натравливал меня на наиболее отъявленных экземпляров. При моём появлении в конюшне устанавливалась мёртвая тишина, я могла хоть за хвост тащить выбранного жеребца, никто даже не пикал. По-моему, они даже дышать побаивались. При этом никто из них не пытался мне противиться, я садилась в седло, а коняшка бережно везла меня по кругу, обращаясь, как с тухлым яйцом, то есть максимально бережно и аккуратно, лишь бы не упала и не (кусала) воняла. После меня любой наездник воспринимался несчастным животным как манна небесная, злобные бестии становились ласковыми и покорными и выпрашивали ласку и сахарок. Инструктор делал на меня ставки, мы делили выигрыш пополам и вскоре с успехом могли бы выступать в цирке. Когда я решила, что закончила своё обучение, то инструктор прослезился и высказал желание на мне жениться. Он очень не хотел упускать чудесный источник дохода. Я мягко отказала, не скрывая искренней симпатии.

      Танцами со мной занимался старый француз-маг, нищий, но неунывающий ловелас. Генри ощупал его лицо, удовлетворённо «похвалил» морщины и прошипел что-то почти на парселтанге. Занятия танцами приносили мне огромное удовольствие, потому что заменяли любимый фитнес. Вальс, мазурка, кадриль, менуэт, краковяк и котильон. Я понимала, что мне не пригодятся все танцы, возможно вообще не пригодятся, но мне просто нравилось танцевать. Я даже научилась танцевать фокстрот, который был популярен в те годы. Весна двадцать восьмого года запомнилась мне чередой всевозможных курсов и бессонными ночами, проведёнными над котлом.

      К счастью, распустились нужные для притирки травы. Мы с папой-змеем ползали по всей Британии в поисках лучших ингредиентов. Людвиг Тофти и Аластор Фоули страховали нас, потому что в змеиной форме я лучше чувствовала правильные запахи. Меня поставили на учёт в Министерстве, как анимага, я стала десятой в коротком списке. Мне выдали очередной помпезный сертификат, который я немедленно разместила в туалетной доске почёта. Меня дважды вызывали в Аврорат для перевода со «змеиного». Элайджа смотрел на меня тоскливыми влюблёнными глазами, и я позорно быстро убегала. Мне нечего было ему сказать, он был прекрасным другом, но это всё.

      К моему несказанному восторгу, забеременела жена Слизнорта: она регулярно пила мои зелья и пока всё было нормально. Я ещё больше уверовала в семейные рецепты. Самым сложным оказалось найти ямкоголовую змею, она сродни гадюкам, но водится в Китае. Тут помогли связи Генри в морской среде, зашуганную и замученную беременную змею я получила в середине апреля. Пришлось ждать, пока вылупятся малыши, так что она поселилась у нас в роще. Змея с радостью поделилась капелькой яда с «говорящей», а взамен я обеспечила ее будущей семье комфортные условия проживания и полноценное питание. Руноследы относились к гадюкам, как аристократы к землепашцам, но гадюки вели себя скромно и деловито склоняли головы перед старшими. Я варила зелье трижды, пока не добилась идеальной прозрачности, указанной в рецепте.

      Так же в апреле наша семья пополнилась двумя новыми членами. Вот как это произошло.

      Несмотря на бравурный тон писем Трейси, я чувствовала, что что-то не в порядке. Последние сомнения у меня развеялись, когда я увидела растерянного Вацлава на Каледонской барахолке, пытающегося продать свои книги. Я молча пошла в дом к соседям и выяснила, что у профессора закончился контракт, дети уехали в США, а престарелая чета осталась без средств к существованию. Аренда у них была проплачена только до конца месяца, а перспектив не было никаких. Тогда я связалась с Олдриджем, он прислал бланки о соблюдении статуса секретности, и я забрала к себе единственную подругу с мужем. Генри мне ни в чём не отказывал, даже обрадовался, что в доме появился хоть один нормальный взрослый человек. Сначала супруги остались на «недельку» погостить, но предупреждённые мной Ангел и маленький честный Корвин так вцепились в «бабушку» Трейси, что она согласилась пожить некоторое время, пока дети не подрастут. Через пару дней она уже уверенно покрикивала на гувернанток и учителей и постепенно взяла на себя функции домохранительницы. Все комнаты заблестели, хотя я думала, что и до этого в доме было чисто, мебель запахла лимоном и мёдом, а Генри заявил, что такие оладушки ему пекла только мама в детстве.

      Профессор же долго привыкал, но потом нашёл себе занятие – он стал учить Ангела логике и красноречию. Заметив, что Корвин шипит со странными змеями, а Ангел завидует, Вацлав начал составлять словарь «Парселтанг – Английский». Он часто консультировался с папой-змеем, который был безумно рад, что старший детёныш начнёт получать мудрые советы без досадных промедлений в виде горе-переводчика Корвина. Корвин тоже был рад, что ему не придётся больше переводить трудные и мудрёные фразы Папы. Больше всего радовался Генри, ему ужасно нравилось учить «родной язык жёнушки». Вскоре он обрадовал меня фразой, которая звучала приблизительно так: «Я есть твоя муж». Я немедленно согласилась и поцеловала его. Я старалась себя не подгонять, но всё, чего мне хотелось, это станцевать вальс с Генри на балу в честь его пятидесятилетия. День рождения у мужа был пятнадцатого июня, так что я надеялась успеть. К сожалению, я никак не могла найти способа вернуть ему зрение, но решила решать проблемы шаг за шагом, так сказать.

      С первого мая мы начали втирать зелье по инструкции, седьмого мая муж разбудил меня полпервого ночи и сказал, что чувствует пальцы на ногах. У него катились слёзы, я тоже разревелась от счастья. Зелье действовало! Мы выписали мастера по массажу из восстановительного отделения Мунго, тот честно отрабатывал щедрый гонорар. Двадцать третьего мая Генри встал с кресла. Он встал сам, опираясь только на трость. Корвин с Ангелом налетели на него с двух сторон, Генри покачнулся, но не упал. Он всё ещё был слеп, но мы все с удовольствием водили его по дому, затем по саду, а потом начали гулять всей семьёй по Гайд-парку. Я рассказывала Генри о прекрасных зелёных лужайках, о великолепных клумбах с цветами, он радостно и нежно улыбался в ответ. Я не смогла отказать себе в удовольствии и похвасталась своей семьёй «девушкам» цветочницам. Они безошибочно окрестили Генри капитаном, выбрали для него лучшую розу и самолично воткнули её в петлицу. Одна из них подмигнула мне и громко умилилась схожестью «капитана» и сыновей, Генри крепче сжал мою руку, а малыши обнимали уже его, а не меня.

      Предательница Арабелла рассказала о моей мечте, и Генри начал тренировать со мной вальс, ему тоже хотелось станцевать с женой первый раз в жизни. Интимная сторона моей жизни тоже наладилась, да так, что я иногда сладко спала до полудня, чего прежде за мной не водилось.

      Пятнадцатого июня мы давали первый большой приём в нашем доме. Генри встречал гостей, сидя в кресле, хитрый жук. О нашем семейном секрете знали только Арабелла и Людвиг с супругами. В приглашении был особо оговорён «бал», и гости явились в роскошных вечерних нарядах. Наперекор всем традициям, первый танец был указан, как «вальс хозяина и хозяйки». Гости прибыли, заиграла музыка, присутствующие стали смущённо коситься на нас, ожидая странных механических приспособлений для танца несчастного инвалида. К неописуемому изумлению находящихся в зале, Генри легко откинул одеяло с ног и уверенно встал. По залу послышалось единое «ах!», усиленное акустикой. Мы самозабвенно кружились по пустому пространству, многие мужчины незаметно смахивали одинокую слезинку, дамы рыдали стопроцентно. Это был лучший миг в моей жизни. Генри красиво встал на одно колено и повторил в тишине слова любви ко мне и детям. Ответом ему были аплодисменты присутствующих. Мадам Киркорова взирала на меня с ужасом, она наконец-то поняла, кому перешла дорогу. Я понятливо кивнула ей, я всё помню. Она шумно грохнулась в обморок. Это стало сигналом окружающим, нас обнимали, Генри пожимали руки, меня облобызали практически все присутствующие дамы. Арабелла сияла собственным светом. Всё было просто замечательно, как вдруг… ввалился нежданный гость.


Глава 12

      Папа-змей заполз в зал, злобно на что-то шипя. Я протёрла глаза, гости застыли, а Генри спросил:

- Китти, что случилось?
- Наш рунослед кого-то поймал, сейчас разберусь, - я кивнула Аластору Фоули, тот понятливо подхватил Генри под руку.

      Я быстро подтянула повыше длинную юбку и помчалась к непонятному созданию на ножках. Змей плотно обвился вокруг какого-то человека, буквально спеленав его. Ноги он оставил свободными до колен, чтобы жертва передвигалась в направлении, нужном захватчику. Папа-змей удовлетворённо объяснил:

- Низшие поймали нарушителя, я привёл к тебе, разберись.

      С этими словами он размотал себя, как канат, и на танцевальный пол шумно брякнулся неопрятный рыжий мужчина лет двадцати. По мантии в неаппетитных пятнах и судорожно сжатой в руках волшебной палочке я поняла, что передо мной волшебник. Змей брезгливо отодвинул от себя нарушителя и пополз к двери.

- Потом можешь отдать мне, поучу детей охотиться. Низшим огузок отдам, ловили же, старались. Опять же мясо, полежит пару дней в ручье, отмякнет. Татиночке свежее полезно. Мне подождать?

      Тут надо сказать, что Татина достала всю семью за время своей беременности. Она ела только запечённых мышей, политых мёдом и горчицей в равных пропорциях. Эльфы получили от меня разрешение и таскали мышей отовсюду. Процессом правильного запекания руководили сообща папа-змей, Вацлав и Корвин. Мы с Трейси возненавидели мясо на гриле и мышей на всю жизнь. К всеобщему облегчению, две недели назад вылупилось трое детёнышей: два мальчика и одна девочка. Татина перешла на обычную диету из сырого мяса, я мысленно перекрестилась.

      Я осторожно ответила на парселтанге:

- Давай, я бычка вам жирного куплю завтра. Этого отдать не могу, свидетелей много. Да и тощий он, чего тут есть?

      В толпе раздался сдавленный всхлип Дамблдора. Ах да, он же великий знаток парселтанга. Слышала я его парселтанг в Аврорате, говорит с диким акцентом, чуть лучше Генри. Зато отлично понимает, как выяснилось.

      А вот нечего подслушивать! В каждой избушке – свои погремушки. Я же не кричу на каждом углу о его сексуальных предпочтениях. Я – ценный член общества, а дома ем кого, ой, то есть что хочу, никого не угощаю и не навязываю свои деликатесы.

      Папа-змей озабоченно проверил хвостом толщину жировой складки потенциального завтрака и нехотя признал:

- Ты права, тощий. К тому же рыжий, а у них привкус противный… Утром приведёшь бычка.

      Змей удалился эффектно, нарочно делая большие изгибы и высоко держа раскачивающиеся головы.

      Я достала палочку и обезоружила неизвестного любимым заклинанием Гарри Поттера «экспеллиармус». Маг застонал и сел, одновременно откидывая с головы капюшон.

      Этого не может быть. Это невозможно. Я сдавленно просипела:

- Уизли? Рон Уизли?

      Парень был точной копией лучшего друга «мальчика-который-выжил». Те же черты лица, тот же традиционный наряд волшебника. Те же криво отросшие рыжие патлы. От бесцеремонного разглядывания меня отвлёк ответ юноши:

- Я привык, что меня с отцом путают. Я – Руфус Рональд Уизли, мэм.

      Какое счастье, это просто его предок. Сразу вспомнился Шерлок Холмс: «Вот так насмотришься на семейные портреты и уверуешь в переселение душ». Тем временем парень мне что-то горячо объяснял и совал в руки замусоленный сверток.

- Так вот, мэм. Папаня Ваш велел лично в руки передать. Я как с корабля сошёл, так сразу к Вам. Торопился, а Вы меня змеёй травить. Ох, страху натерпелся. Сначала в храме вашем семейном, теперь у Вас в поместье. Забирайте гостинец, забирайте скорее. Потом камин покажете, и я спать пойду. Наконец-то качать не будет. Не верится даже.

      Я замотала головой и призвала два ближайших стула. На один стул я упала сама, второй загнала под коленки рыжему Уизли, ну и имечко, масло масляное. Я попросила:

- Ещё раз, я не поняла. Где Вы встретились с моим отцом? Что за гостинец? Объясните толком.

      Рыжий выпил бокал воды, услужливо протянутый нашим слугой-индусом, облизал губы и попытался объяснить:

- Да в храме же, мэм. Конечно, папаша Ваш, Салазар Слизерин, и матушка, змея, э-э-э, я хотел сказать, очень милая леди, кланяться велели, поздравляли с замужеством. Ой, да что это я! Они же это, говорящее поздравление передали. Сейчас, папаша Ваш показал, как активировать, сейчас…

      Он развязал грязный узелок и достал какой-то камень. Сжал его в руках и забормотал что-то непонятное, метко бросил камень в центр комнаты, раздался треск, и посреди бального зала появилась голографическая проекция мужчины, вдвое превышающая натуральную величину.

      В большом холле раздался громкий голос:

- Здравствуй, дочь! Мы с мамой очень рады, что у тебя все хорошо. Ты нашла достойного мужа. Уверен, ты поставишь его на ноги. Сегодня у меня счастливый день, хотя я удивлён и расстроен некоторыми новостями. Расскажу обо всём по порядку. Сегодня в наш храм залез какой-то ненормальный. Я решил развлечься и поохотиться, загнал его в семейный лабиринт и вдруг услышал, что он поминает имя моего названного брата. Мне стало интересно. Он орал, что «истинные гриффиндорцы не сдаются», «смелость и отвага – девиз львиного факультета» и тому подобную чушь. Я так удивился, что решил разобраться сам. Я применил к нему ментальную магию и такое увидел, что чуть было не полетел на Родину прямо в тапочках. Пришлось оставить это недоразумение в живых и отправить к тебе, чтобы ты исправила ситуацию.

      Дочь, мы узнали, что твой достойный супруг ослеп после болезни. Внутри кожаного подсумка ты найдёшь два камня: они помогут твоему мужу вернуть зрение. Для внуков я также передал подарки, потом посмотришь.

      Теперь главное:

      Прошу тебя навести порядок в школе. Хогвартс – собственность четырёх Основателей, и я передаю права наследования своей четверти тебе. Ты должна войти в профессорский состав школы и вернуть ей прежнее гордое имя. Потомки все забыли и извратили. Годрик никогда не был «безумно храбрым»: идиоты долго не живут. Истинный гриффиндорец – это умный полководец, а не бесноватая брешущая шавка. Разберись.
Далее – самой умной из нас всегда была Хельга, именно поэтому Ровена создала свою знаменитую диадему: чтобы хоть как-то приблизиться к идеальной Хаффлпафф. Леди Равенкло была милой девушкой, но чересчур эксцентричной. Одни ее серёжки в виде редисок доводили меня до бешенства. А лестницы! Она постоянно что-то читала и однажды ей было лень подниматься к Годрику на караульную башню пешком. Видите ли, попалась увлекательная книжка! Так она случайно придумала движущее заклинание для лестниц, активировала их, но так и не смогла отменить! И никто не смог! С тех пор мы скакали, как горные козлы, чтобы попасть к себе в покои без травм. Вы продолжаете скакать до сих пор. Тысячу лет прыгаете, никто даже не попытался изменить ситуацию! Найди способ.

      Следующее. Извинись перед Толстым монахом, я погорячился. Не стоило его сжигать, это я зря. Достал он меня проповедями, я был не в духе, в общем, сам виноват. Отпусти его, скажи, так, мол, и так, папа дико извинялся, раскаялся, осознал. Если не захочет покидать свою призрачную оболочку, отправь ко мне в гости, Саллик подскажет как. Вообще, разберись с призраками. Раз торчат там, то на что-то рассчитывают. Помоги.

      Вот ещё, Саллика навести, разбуди. Драко тоже разбуди. Пусть ко мне перебираются, хватит им дрыхнуть, заскучал я по своим питомцам. Взамен пару молодых драконов призови и из леса убери эту шваль. Саллик тебе дневники мои отдаст, ты там разберёшься.

      Да, чуть не забыл. У меня долги остались, по мелочи. Принц - был такой умный мальчишка, носатенький, вредный. Это ассистент мой, к зельям способный. Я ему за последнюю неделю не заплатил, стыдно до сих пор. Хороший мальчонка, но к жизни совсем не приспособленный. Если я ему не напоминал, он месяцами над котлом торчал, даже помыться забывал. Они - наши прямые вассалы. Возьми под покровительство, ладно? Выясни, как живут, помоги. Но смотри, у них с любовью беда. Этих Принцев на всякое дерьмо так и тянет, ты сама невест подбирай, женихов тоже.

      Еще торговцу Малфуа задолжал. Погорячился я, ляпнул, а у них уже тысячу лет по одному сыну только и рождается. Скажи, что папа кланяется и отменяет свое проклятье, которое насчёт «одного яйца». Так и скажи, сама, слово в слово. Ну, если захочешь, конечно. Будут выпендриваться, можешь и промолчать. Белобрысые паразиты! Хоть один персик с гнильцой, но подсовывали. Ни разу без разборок из их лавки не уходил. Вот и вспылил, бывает.

      Братца своего, Морфина, отправь ко мне, Драко их подвезёт, Саллика и Морфина. Морфина из тюрьмы вытащи, в истинную форму переведи, Драко дай корзину в зубы, и вперед. Не волнуйся, в дневниках все написано, там много подсказок.

      Лонгботтому скажи, что наша неудачная шутка слишком затянулась. Всегда эта семейка криворукой была. Размножить своего боггарта, да так, что он стал обладать зачатками интеллекта и научился тянуть из колдунов эмоции, – это чересчур! Хельга сжалилась и в цветочках понимать их научила, и меня заодно. Вот пускай травками и занимаются, приспособь убогих. Этих, которые в драных плащах. Не эмоции надо искать, а травки. Найди там старшего, объясни. Он тебя не тронет. Это же из-за меня они так выглядят, я Лонгботтома тогда напугал, каюсь. Похмелье тяжёлое было, натянул драный плащ, капюшон, ну, чтоб люди меня не пугались... Видок был - не дай Мерлин, увидит кто! Идти было лень, полетел себе низенько, прям двадцать сантиметров над полом, песню грустную под нос напевал. Тоска зелёная, мужики знают. Этот дуралей навстречу попался, идёт, жирное тельце дрожит, морда в пол уткнулась. Я и подлетел к нему, завывая: «Нет в мире радости, выпью душу твою, смертный!». Как он орал... Я аж заслушался. Годрику рассказал, он заинтересовался, боггарта поймал и в шкаф посадил. На шкаф травки прилепил, спёр что-то у Хельги, особо ценное для ботанов. Лонгботтом попался, естественно. Опять орал, даже музыкальнее прежнего. Годрик ржал, требовал, чтобы этот защищаться пытался. Лонгботтом нашёл палочку, даже на боггарта навёл. Я ещё тогда почувствовал, что зря. Он только заклятие удвоения и вспомнил, болван. Боггарт возьми, да и размножься. Улетел куда-то, мы про него забыли, думали, что развеялся давно. Так что ты их на полезное дело приспособь, раз они такие живучие оказались. Ещё что-то забыл, точно забыл, голова дырявая…

      Ой, мама рвётся поздравить, целую тебя, доченька.

      На месте мужчины появилась стройная черноглазая красавица, она мне радостно улыбалась:

- Гонта, солнышко моё, ты теперь Кэт-рин, я запомнила. Я очень тебя люблю. Папа всё успел сказать, а вот то, как мы тебя любим, не сказал. Как соберёшься к нам кого-нибудь отправлять, обязательно пришли портреты моих ненаглядных внуков, напиши подробно, какие они. Мужу приставь ко лбу два изумруда, я их заговорила, они ему глаза заменят. Считай это нашим свадебным подарком. Папа пока не хочет путешествовать, разленился, но ты знай, если надо будет, мы обязательно приедем. Сейчас не хочется мешать твоему счастью с новобрачным. Или ты новобрачная? Прости, английский у меня не слишком хорош. Короче, пара советов: в доме главной должна быть ты, самца почаще отправляй на охоту. Устанет и мяса принесёт. Посмотри подарки. Напиши мне.

      Фигура пропала, в зале как-то потемнело.

      Я не стала сходу разбираться в отцовских наказах, у меня было первоочерёдное дело. Я рванула к Уизли, выхватила у него узелок. Там нашарила кожаный мешочек, вытряхнула себе на ладонь. Внутри оказалась записка на парселтанге, ключ от ячейки в банке и один изумруд. Я схватила сжавшегося Руфуса за плечи:

- Где второй изумруд, где?

      Он испуганно зачастил:

- Потратился я, продал второй камушек. Один изумруд очень дорогой, вот я и подумал, что от тебя не убудет… Ты же за богатого замуж вышла, а мне на билет не хватало, вот и…

      Меня оттащили Аластор с Генри.

      Я бы убила эту скотину, точно убила. Генри крепко сжимал меня в объятьях, а два брата Фоули допрашивали горе-путешественника. Изумруд вернуть было невозможно. Его распилили ещё в Индии. Руфус потратил деньги на вкусную еду и каюту первого класса. Остальное спустил на скачках.

      Я подумала и решила успокоиться. Хоть остальное привёз, и на том спасибо. Потом. Отомщу обязательно, но не сейчас. Я развернулась к мужу, бережно сжимая изумруд:

- Генри, мама зачаровала камень. Давай попробуем?

      Гости возбуждённо перешёптывались. Малфои смотрели на меня с обожанием. Чета Принцев подозрительно переглядывалась. Лонгботтомы печально вздыхали. Дамблдор давился ненавистью и завистью. Остальные были счастливы, что оказались свидетелями эпохального события.

      Генри сглотнул и прошептал:

- Да, сейчас.

      Я повертела камень в руках, вытерла его чистой салфеткой и приложила ко лбу мужа. Камень засветился и мягко ушёл вглубь, не оставив и следа. В звенящей тишине голос Генри прозвучал особенно громко:

- Какая ты у меня красивая! Китти, правый глаз отлично видит! Кэтрин!

      Я смотрела только на мужа. В правом глазу пробегали изумрудные блёстки, радужка стала ярко-зелёной. На левом все так же было бельмо, увы. Генри нежно взял руками мое лицо и прошептал:

- Если бы я знал, какая ты красавица! Я бы никогда не осмелился даже мечтать, что такая девушка, как ты, выберет меня…

Гости опять бросились к нам, Генри снова пожимал руки и громогласно комментировал изменения во внешности знакомых, а я тихо плакала от радости и злости одновременно. Так закончился этот безумный волшебный день.

Примечание к части


Глава 13

      Гости долго не хотели расходиться. Ещё бы, столько интересного! Ужин был великолепен. Танцевали до упаду, Генри приглашал уйму дам, я же сбежала после мазурки, отговариваясь головокружением.

      Я почти ускользнула, но меня догнали Малфои. Как они кружили вокруг меня, какие дифирамбы пели, какие льстивые комплименты делали! Если бы я была вполовину так хороша, как они меня уверяли, мисс Вселенная удавилась бы от зависти при виде меня-совершенства. Если вкратце, то они, конечно, хотели снятия отцовского заклятия, но еще больше - чтобы я разрешила подправить первичную версию злополучной истории.

      Я не видела смысла упираться и согласилась. Однако сомнения оставались, и я спросила, а как же остальные гости? Человек семьдесят слышали всё своими ушами и будут возражать. Разве нет? Меня заверили, что моё слово решающее, а с остальным они справятся. Я пожала плечами, и они дико обрадовались. Мы договорились о их визите через пару дней, на прощание меня ослепили две потрясающие мужские улыбки, и я наконец-то доползла до спальни. Как пришёл Генри, я даже не слышала.

      Утром меня разбудил запах кофе и поцелуй Генри. Отличное начало дня! На подносе пламенела роза в бокале, рядом располагалась чашка кофе и хрустящий круассан. Бонусом стал ещё один поцелуй мужа, перешедший в утренние нежности... В общем, кофе остыл.

      Супруга было не узнать. На лице гордо разместилась стильная пиратская повязка, Генри сбросил за ночь полтора десятка лет, энергия в нем бурлила, а волосы оказались завязаны сзади чёрной бархатной лентой.

      Ему нравилось всё. Он подкидывал и ловил Корвина, таскал на шее Ангела, охотился на лошадях с Аластором. Летал на мётлах наперегонки с обоими детьми, обыгрывал в шахматы Вацлава, пел дуэтом с Людвигом, секретничал с папой-змеем, восхвалял таланты смущённой Трейси. Меня же Генри носил на руках. Два дня продолжалась весёлая вакханалия, а на третий пришли змеи.

      Нас разбудили Ангел с Бантиком, они настойчиво стучали в дверь и требовали «принять делегацию». Я выглянула в окно и онемела. Во дворе шевелился цветной ковёр из змей всевозможных видов и окрасов. Перед парадным крыльцом были свалены туши животных, какие-то плоды и растения. Папа-змей и Татина разместились на вершине горы даров и милостиво шипели что-то неслышное. К моему ужасу, Корвин в змеиной форме находился рядом с руноследами. Я растолкала мужа, коротко обрисовала ситуацию и побежала вниз. Восторженный Вацлав и встревоженная Трейси ждали меня около входной двери. Ещё раз попросив их не волноваться и принимать волшебство, как данность, я перетекла в змеиную форму и выползла на крыльцо.

      Змеиное море изобразило поклон. Подобострастное «Хозяйка, дочь Богини, великая Гонта» слышалось со всех сторон.

      Я тихонько забралась к семье и шёпотом поинтересовалась:

- Что происходит?

      Папа-змей лопался от гордости.

- Мать-Нагайна даровала твоим змеям «Право первого укуса». Это очень почётно. Теперь мы – короли змей Англии. Все рода и породы прислали своих представителей и дары. Низшим тоже повезло – они теперь принцы, главные среди гадюк. Вон, смотри.

      Я повернулась в сторону, указанную змеем, и обнаружила гордую ямкоголовую змею в окружении пяти отпрысков. Вокруг неё находились очень красивые змеи, подобострастно оглядывающие свою повелительницу. Китайская гадюка заметила мой взгляд и быстро поползла ко мне. Я кивнула, и она расположилась у подножья горы подарков. Мы составили неплохую скульптурную композицию. Пожалуй, надо разбить фонтан у входа в память об эпохальной встрече змей Британии.

      Потом змеи благодарили и высказывали просьбы. Просьбы записывал Вацлав, чем очень меня выручил. Пришёл Генри, я перешла в человеческую форму, Корвин тоже перетёк, моментально забравшись папе на руки. С разрешения супруга, змеям было позволено жить в роще за домом, при условии, что они будут защищать периметр поместья. Самой славной просьбой оказалось пожелание пеплозмеев: они попросили защиты взамен на добровольную сдачу излишка яиц. Почему-то считалось, что пеплозмеи живут час, откладывают яйца и погибают, их убивали пачками. Оказалось, что пеплозмеи в хороших условиях могут прожить до 20 лет. Они были согласны поддерживать тепло в любом доме, нужен был камин и немного угля раз в месяц. Восемь супружеских пар огненных змеев поселились в нашем поместье, хватило и Людвигу, и Арабелле. Через два часа змеи расползлись. Некоторых унесли странные чёрно-зелёные птицы. Я сначала испугалась, но Татина разъяснила мне, что Авгуры выполняют роль скаковой лошади - у некоторых змей с ними договор. Авгуры очень одиноки, маги их боятся, считается, что крик Авгура предвещает смерть. Ерунда, авгуры чувствительны к погоде, они чуют дождь. Змеи соглашаются слушать вечное нытье авгуров по поводу климата и делятся добычей, взамен авгуры работают пугалами и переносчиками. Такой вот природный симбиоз.

      Подарки рассматривали всей семьей, было весело. Ямкоголовую я тоже позвала на раздачу, она искренно благодарила за каждую овцу, руноследы по-королевски принимали почести. Змеи притащили много яркого и необычного, изделий из драгоценных металлов было аж три шкатулки, куча туш и невыделанных шкур (одна медвежья, две я не опознала) и ещё множество полезных и не очень предметов. Когда мы разобрались, гадюка попросила разрешения представить избранника сердца. Я милостиво поприветствовала младшего мужа, чем заставила гордиться папу-змея и очень удивила Вацлава. Генри хохотал, когда растерянный польский профессор поинтересовался у него общим количеством моих супругов. Папа-змей и лорд Шаффик давно разделили сферы влияния, у меня было два старших мужа: Генри-человек и папа-змей. Право «покрытия» имелось только у человеческого супруга, с чем были согласны все стороны.

      Только мы разобрались с подарками и собрались в дом, как на меня спикировала знакомая белая сова. Татина метко сбила её на подлёте, а я получила твердую коробку и короткую записку:

      «Припадаю к Вашим ногам и молю не убивать. Надеюсь, мой дар Вас немного порадует. Жанетта Киркорова».

      С многочисленными предосторожностями мы вскрыли коробку. Там одиноко лежал медальон Слизерина. Дура, как я могла про него забыть! Внутри тоже была короткая записка: «Я случайно узнала, что Вам пришлось продать семейную реликвию, и выкупила её у подруги, Хэпзибы Смит, для Вас». От радости, что медальон у нас, я чуть не простила мадам Киркорову, но кровожадный Генри отослал ей труп белой совы без комментариев. Он заявил, что хочет посмотреть на дальнейшие действия старой стервы. Его неожиданно поддержали воинственная Трейси и Бантик.

      Я записала возвращение медальона в таблицу и поставила подходящий смайлик. Одновременно таблица пополнилась фамилией Уизли и именем Руфус. Напротив фамилии я поставила смайлик «Череп и кости», что означало уничтожение фамилии, как таковой. Британия проживет и без этих голодранцев. Есть у меня одно занятное зелье на примете. Сами вымрут, как тараканы от дихлофоса. Генри пытался остудить мой пыл и ограничиться Руфусом, но я вспомнила канон и стояла на своём. Пока мы спорили, прямо в таблице фамилия Уизли сменилась на Уизел, количество членов семьи – один. Генри рассмеялся:

- У тебя репутация. То есть подумали Уизли, подумали, да и решили пожертвовать одним пацаном, чем всей семьей.
- Не поняла, ты о чём сейчас? – я растерянно прислушивалась к реплике Генри.

      Он качал головой и хихикал:

- Видишь, фамилия изменилась? Они его от Рода отсекли, выкинули. Понимают, что дочь Салазара Слизерина воровство не простит. Папаня твой за меньшее перетравил кучу народу, а уж вред здоровью супруга по вине другого человека, это сигнал к коллективному рытью могил и самосожжению. Дешевле обойдется.

      Я злобно прошипела:

- Подсуетились, предатели крови.

      Генри удивлённо вскинулся:

- Ты же права. Точно. Не помню такого, но вся эта ситуация попадает под это определение. Обалдеть. Предатели крови среди Древних Родов. Первые за триста лет!
Он помчался к камину делиться новостями с Гектором. Клеймо «предателей крови» прилепилось к Уизли намертво, несмотря на отсечение Руфуса. Я добавила промежуточный итог в таблицу. Рыжий Уизел припёрся к нам на следующий день, на левом глазу висела замызганная тряпица. Он стоял около периметра, на границе поместья, и орал, чтобы его пустили. Мы как раз устраивали соревнования на мётлах, я судила, поэтому все вместе прилетели к испуганному дуралею.

- Тебе чего? – грозно поинтересовался мой муж.
- Тебе папа лично глаз выбил, когда от Рода отсекал? – ехидно добавила я.

      Он понурил голову:

- Нет, глаз на месте, я из солидарности. Моя же вина, вот, виру на себя наложил.

      Генри сорвал со зрячего глаза Руфуса повязку:

- Идиот! Это счастье, когда оба глаза на месте. Зрение – это привилегия, болван! Чего припёрся?

      Тот вытер нос рукавом и заявил:

- Пришёл в рабство сдаваться, пока не отработаю.

      Я взбесилась:

- Как ты складно придумал! Я тебя буду кормить и поить, а ты будешь «отрабатывать», маленькая вороватая дрянь! Да таких, как ты, сотни две надо, чтобы отработать! Да ты…

      Генри ласково обнял меня и закрыл рот поцелуем. Потом он шепнул мне в губы: «У меня идея, разреши?»

      Я кивнула, а он обратился к Руфусу:

- Принимаю. Будешь служить юнгой на моём корабле, он как раз выходит в Америку на следующей неделе. Прослужишь пять лет, потом посмотрим. Готов?

      Генри отдал мне метлу и со словами: «Я скоро, дорогая!» аппарировал вместе с опешившим Уизелом.

      Вернулся супруг часа через два, долго радовался, что вновь увидел море, и рассказывал, как определил Руфуса с подходящими комментариями на один из своих кораблей. Капитаном там был старый друг Генри, настоящий морской волк, безжалостный к лентяям, требовательный начальник. Шаффик знал почти всю команду лично, ему там безумно обрадовались, Генри рассказал им всю историю своего исцеления, включая рассказ о подвигах рыжего. Руфуса ожидало «веселое плаванье». Муж спокойно сказал:

- Если выживет, станет достойным человеком.

      Таблица предков дополнилась комментарием. Тему Уизела я не закрыла, через пять лет вернусь к записям. Вместо финального смайлика поставила многоточие.

      Принц тоже пришёл сам. Октавиус Септикус Принц оказался носатеньким и вредным, наверное, это кровь. Молодому человеку было двадцать семь лет, он только что разорвал помолвку и пришёл проситься в ученики, раз он прямой вассал. Помолвку он разорвал сразу после нашего знаменитого бала: выбирал он невесту от скуки, потому что сидеть в пыльном мэноре одному было скучно, а денег на эксперименты не хватало. С тоски он волочился за одной из многочисленных Блэков, но страстью не пылал и с радостью променял помолвку на две большие лаборатории. Я познакомила обалдевшего от счастья Октавиуса с пеплозмеями и руноследами и предоставила ему избранные семейные рецепты с использованием шкур и яиц данных змей. Всё, Октавиус стал моим навеки. Он меня обожал. Его же обожала Трейси. Её материнская натура получила подходящий материал для откармливания и заботы. Трейси требовала, чтобы «мальчик» питался и спал по часам, она полностью поменяла ему гардероб, заставила подать заявку на химический факультет маггловского университета, в общем, носилась с ним, как курица с яйцом. Вацлав только добродушно посмеивался. Он писал большой труд «Поведение змей в естественных условиях» и находился в приятном экстазе – ни один ученый не мог похвастать подобной удачей: змеи сами охотно делились деталями своей жизни. Редактировал папа-змей.

      Ангел совершенно привык и бегло шпарил на парселтанге. Он поливал и ухаживал за «бабушкиным» деревом - мы высадили в саду роскошный куст сирени в её честь. Сирень прислали радостные Лонгботтомы по моей просьбе. Октавиус тихонько подлил особое зелье в землю, и сирень цвела уже второй месяц. Бантик самолично взрыхляла землю и помогала избавляться от вредителей. Ей активно помогала Саксия, прилежно изучающая «змеиный» язык под руководством Вацлава. Дети были неразлучны. В связи с суматохой после рождения младшего брата, Саксия переселилась на лето к нам, вместе с нянюшкой-сквибкой. Трейси тайком показала мне листочек, найденный под кроватью девочки. Там значилась дата «первое августа тысяча девятьсот тридцать девятого года» и подпись «Свадьба Лорда Ангела Шаффика-Гонта и Саксии Шаффик-Гонт, урождённой Фоули». На рисунке весело махали две счастливые фигурки, рядом скалилась трехголовая змея с кучей бантиков. Понятно, Ангел нашёл свою судьбу. Учитывая унаследованный от Арабеллы кипучий нрав малышки, я не сомневалась, что однажды колдофото с идентичной подписью окажется у меня в руках.

      Корвин рос смышлёным папиным любимцем. Если я хотела найти Корвина, то шла в кабинет Генри. У него накопилось множество нерешённых дел за пять лет болезни, и у нас постоянно сновали «казённые» личности: какие-то стряпчие, гоблины из банка, арендаторы, матросы, и конца им не было видно. Муж принимал посетителей, а Корвин сидел у него на руках или рисовал за его столом. Я точно знала, что с финансами у нас всё в порядке, так что не вмешивалась в дела мужа. Он сам мне рассказывал, что починил крыши во всей ближайшей деревне, что пересмотрел вложения в различные бизнесы, помог старому другу выкупить корабль, открыл детские вклады на обоих мальчишек, что придумал, как улучшить маневренность какого-то вида морского судна, и договорился о строительстве пробного экземпляра…

      С Малфоями и персиком получилось вообще смешно. Они устроили грандиозный бал тридцать первого июля. Арабелла очень его ждала, потому что собиралась танцевать первый раз после родов. Наследник рода Фоули, малыш Эдгар Гектор Фоули, находился под опекой небольшой армии слуг, так что Арабелла активно возвращала свою форму и тренировала танцы с тем же учителем-французом. Он прижился у нас с Генри и собирался жениться на дневной няне Корвина, милой бездетной вдове. Так вот, насчёт бала. Бал был заявлен «фруктовым», гостям надлежало явиться в нарядах растительной гаммы, особо приветствовался персиковый оттенок.

      Не знаю, появятся ли белые павлины Малфоев, а вот персиковая роща у них уже была. Персиковые цветы распускались на зачарованном потолке, в вазах благоухали сочнейшие и свежайшие плоды, слуги сновали с бокалами персикового вина и сока для дам, мужчинам предлагалась персиковая настойка на спирту. Мне вспомнилась лимонная водка «Кеглевич», запах примерно такой же. Как позже выяснилось, это была именно она, рецепт был выкуплен у официального производителя и улучшен магически.

      Ярвуд Малфой вместе с сыном, Финисом Малфоем, и его глубоко беременной супругой встречал меня, как потерянную первую любовь. Я уже ко всему привыкла с этой магической прессой, так что совершенно не удивилась, что «нелепая размолвка лучших друзей привела к недопониманию», и торжественно приняла в дар огромный налитой персик. Я осмотрела плод со всех сторон, громко заявила, что не вижу ни единого пятнышка, и церемонно пожала руку старшему Малфою. Оказывается, тот лорд Малфой (торговец Малфуа) рассылал любимым друзьям персики из сада, совершенно бесплатно, конечно, из большущей любви к друзьям и от всего честного Малфоевского сердца, а развозил их нанятый торговец на ослике, магией те персики переправлять было почему-то нельзя, уж больно нежные плоды. Так вот (со слезой): торговец не уберёг корзинку с лучшими персиками для лучшего друга, Слизерин получил немного помятые плоды и расстроился. В результате случилось проклятье, ой, что Вы, недопонимание. Зато потомки, нежно дружащие с детства (ага, добро пожаловать в папин гарнизон, так и вижу растерянную Арабеллу и обалдевшего Малфоя на железной горке), решили возродить былые традиции и ритуально примирить прародителей. Я варю для друзей зелья (ладно, сварю и белобрысым), Арабелла устраивает праздники (это она умеет), а Малфои снабжают всех вином и фруктами (уговорили, сволочи, вино действительно шикарное). Позже я тихонечко проговорила папину фразу насчёт яйца, мы дождались фиолетового свечения в нужном месте, и Ярвус доверительно сообщил, что решил ещё раз жениться. Он выразил искреннее сожаление, что я уже замужем, но Генри так на него зыркнул изумрудным глазком, что Малфой спешно сбежал танцевать. Бал был чудесным, Арабелла блистала, я объелась персиков, Генри тоже. Как только мы зашли в дом, я помчалась варить зелье от проблем с кишечником, варили мы в четыре руки, вместе с Октавиусом. Я приготовила много, выпила сама, напоила Генри, отправила хорошим людям (Людвигу с женой, Слизнортам, семейству Фоули, Чарис Блек и хозяевам праздника). Все прислали благодарственные записки, написанные с большим чувством. М-да, персики…

      Неумолимо приближалось первое сентября. Меня вызвал к себе директор Диппет, он был на нашем судьбоносном вечере и возвращение наследницы основателей в школу только приветствовал. Мне ужасно не хотелось оставлять семью, но бросить без внимания просьбы Слизерина я тоже не могла. Он вернул Генри зрение и признал своей дочерью на глазах у всей элиты Магической Британии. Моего отца на свете нет уже больше десяти лет, а я всё ещё по нему скучаю. Теперь же самый могущественный маг объявил меня «доченькой», как же я обману его ожидания? Решено, еду в Хогвартс. Диппет предложил мне зельеварение, я попросилась ассистентом Слизнорта. Я буду вести предмет с первого по третий курс, Слизнорт будет проводить уроки у четвёртого по седьмой. За год я сдам ЖАБА, привыкну и приму факультет Гриффиндор, буду деканом. Дамблдор займется административной работой и останется преподавателем Трансфигурации, а деканство передаст мне. Ох, весёлое время меня ожидает…

Глава 14

      Зал был освещён тысячами и тысячами свечей, плавающими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики. Столы были сервированы сверкающими золотыми тарелками и кубками. В противоположном конце зала стоял ещё один длинный стол, за которым уютно устроились в креслах преподаватели. Профессор Дамблдор провёл к нему новичков и выстроил их в линию лицом к ученикам и спиной к преподавателям. Сотни лиц, в мерцающем свете свечей похожих на тусклые фонари, были повёрнуты в их сторону. Там и тут между учениками туманным серебром сияли фигуры привидений. Вместо нормальной крыши видно было бархатисто-чёрный потолок, усыпанный звёздами. Было сложно поверить в то, что там вообще был потолок, и что Большой Зал не находится прямо под открытым небом.*

      Я сидела между профессором ЗОТИ, Галатеей Вилкост, и Слизнортом, за ним располагался кентавр Пелефроний, который преподавал астрономию. Со всеми профессорами я познакомилась накануне на большом собрании в кабинете директора. Их было около пятнадцати человек: предметов было больше, чем указано в каноне. Например, маговедение вела симпатичная молодая ведьма-полукровка, Пенелопа Ридгебит, смешливая и язвительная. Она же вела факультатив ВМХ, то есть ведение магического хозяйства. Маггловедение вёл тоже полукровка, Урик Джонс, он же преподавал нумерологию. Бетильда Биббик вела сложный, но очень интересный предмет - древние руны. Рядом с Дамблдором сидела молоденькая Роланда Трюк, она два года назад завершила спортивную карьеру и жалась к любимому декану. Мне понравился Герберт Бирри, декан Пуффендуя. Он был другом Генри и устроил мне экскурсию по замку. Игнатий Уилдсмит был деканом Равенкло, он преподавал чары, являлся прямым потомком волшебницы, которая изобрела летучий порох, и очень этим гордился. С ним у нас завязалась увлекательная дискуссия по некоторым фамильным заклинаниям. Прорицания спихнули мне в качестве дополнительной нагрузки. Этот предмет никто всерьёз не воспринимал: все сходились на том, что дар либо есть, либо его нет, а научить детей баловаться предсказательным шаром или разложить Таро на пару вопросов способен любой взрослый маг. Так что любой новый преподаватель немедленно получал в нагрузку факультатив по прорицаниям. Учителя на этом предмете сменялись каждый год, но никакого проклятия на должности не было, просто директор считал, что ученикам будет полезно получить разный опыт понимания, что же такое прорицания с точки зрения разных взрослых волшебников.

      Первые впечатления о замке: не все лестницы двигались. Лестница в холле вела себя прилично и не изображала из себя капризную барышню. Каменные ступени радовали надёжностью и неподвижностью. Лестницы в личные покои профессоров тоже вели себя скромно и без сюрпризов. Лестницы в девичьи спальни реагировали на половую принадлежность, учителя-мужчины носили брелоки с разрешающим доступ заклинанием. Я немножко успокоилась, потому что не представляла, как исправить последствия чудачеств Ровены. Зато я разобралась с распределяющей шляпой. Апполион Прингл, завхоз-сквиб, чистил шляпу, когда Слизнорт привёл меня с ним знакомиться. Мы разговорились, и моложавый мужчина познакомил меня с приёмным сыном, Аргусом Филчем. Мальчику было одиннадцать лет, он был сиротой, его мать-маггла умерла годом ранее. Аргус страшно переживал, что его имя не появилось в списках потенциальных учеников и очень расстраивался. Он прилежно помогал приёмному отцу чистить помещения тряпкой и мылом, но завистливо косился на вожделённую шляпу. По наитию, я предложила Слизнорту запереть дверь и провести эксперимент. Он меня очень любил и доверял, потому что супруга собиралась рожать в начале октября. Я всё перепутала - она была чистокровной, а в Лондоне разбиралась, потому что у неё была няня - магглорождённая волшебница, которая была членом семьи Слизнортов, как моя Трейси. Так вот, мы заперли дверь, я подозвала маленького Аргуса и сказала ему:

- Аргус, я знаю, что ты не попал в списки учеников. Однако я хотела бы, чтобы ты примерил распределительную шляпу, хотя бы сейчас. Это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

      Он кивнул и затаил дыхание. Я разгладила старинный головной убор и водрузила на голову ребенка. В комнате вспыхнул нежно-голубой луч, и шляпа завопила:

- Наконец-то! Малыш, как я рада тебя видеть! Маловато магии, да, сынок? Я помогу! Старая шляпа это исправит. Я же это только и умею - добавлять магию!

      Фигурку окутало золотое сияние. Шляпа радостно завопила:

- Гриффиндор! Конечно, Гриффиндор!

      Я бережно сняла шляпу с малыша, протянула ему свою волшебную палочку:

- Ты выберешь свою, обязательно, просто попробуй. Взмахни и скажи люмос!

      Он испуганно убрал ручку:

- Я боюсь! Вдруг не получится…

      Слизнорт отодвинул меня и заставил Аргуса взять свою палочку:

- Моя очень мягкая, почти всем подходит, попробуй.

      Ребёнок неуверенно пробормотал заклинание, и палочка осветилась искоркой света.
После этого мы все обнимались, плакали и смеялись. Что и требовалось доказать. Я была уверена, что своими ежегодными песнями шляпа пыталась что-то объяснить тупым взрослым, которые неверно понимали её предназначение. Слишком просто: смелые – в Гриффиндор, хитрые – в Слизерин, умные – в Равенкло, остальные – в Хаффлпафф. Почти в каждом человеке намешано куда больше, чем всего четыре качества. Шляпа была придумана для сквибов, у которых было слишком мало магии. Шляпа вытаскивала магию наружу и прикрепляла к факультету, наиболее подходящему для данного малыша. Ярко выраженные дети-маги распределялись путем стандартного пятидесятистраничного тестирования. Пергамент с тестами и критериями их интерпретации я нашла в сейфе Слизерина в Хогвартсе, там же были расчеты по сложному наложению вечных чар на головной убор. Родители привозили с собой детей, которые не попали в зачарованный список, и шляпа добавляла им магии до рабочего уровня. В дальнейшем такие волшебники звёзд с неба не хватали, но вполне себе ассимилировались в магическом мире. Как случилось, что шляпа стала распределять волшебников, неизвестно. Сквибы стали изгоями, а малыши - делиться по наиболее яркой характеристике личности. Бедная шляпа честно пела каждый год, кто куда попадает, как важно быть едиными, но из-за скудности программы объяснить ничего не могла и сотни лет ждала малышей, для которых придумана.

      Апполион Прингл упал на колени и обнимал меня за ноги. Он невнятно благодарил, рыдал и пытался дать обет верности. Я едва отобрала у него юбку. Шляпу мерить он отказался наотрез, но за сына готов был перевернуть небо и землю по моему приказу. Я получила преданного сторонника. Большой гурьбой мы пошли к директору и поведали результаты своего эксперимента. Аргуса вертели и крутили, тестировали всем, чем только можно, но результат оставался тем же. Ребёнок – маг, распределён на Гриффиндор. Счастливая семья умчалась камином за школьными покупками, Армандо закрыл дверь и схватился за голову:

- Идиот! Почему я не додумался! Это же лежало на поверхности! Конечно, конечно, это всё объясняет!

      Он обратился к нам:

- Слишком мало времени что-либо менять. Распределение в этом году проведём по старинке. Ваше открытие опубликуем в октябре. Соберём сведения о всех сквибах до двадцати лет, протестируем шляпу на них и опубликуем. Им изобразим курсы, и пусть потом сдают СОВ. Кто захочет, примем в школу в будущем году. Мы никому не скажем, что вы это заметили. Скажем, что Вы, как дочь Основателя, модифицировали Шляпу, добавили ей возможностей.
- Директор, а Вы уверены? Это же сенсация! Вы сделаете меня очень сильной ведьмой в глазах общественности.
- Дорогая моя Кэтрин, после Ваших фокусов с исцелением супруга, Вас и так считают наследницей Мерлина, а не Слизерина. К тому же, я не хочу выглядеть дураком. Поймите Вы, скажем мы правду - старые сквибы совершат самоубийства, матери сквибов, которых тихо выкинули в маггловский мир, умрут от горя и тоски, а их мужья разорвут нас за глупость и разбитые судьбы детей. Лучше так. Пусть думают, что Вы своей невероятной мощью осчастливили всех сквибов разом, Кэтрин, подумайте о детях.

      Мне было нечем крыть. Он прав, никто не простит директора школы, который не разглядел истинные возможности собственного артефакта. Пришлось согласиться. С завхоза взяли нерушимый обет, и зря: он и так считал, что я сама, своей волей, сделала из его сына мага. Дамби что-то подозревал, но своими глазами увидел, что шляпа орёт «Пуффендуй», как резаная, на голове у племянницы Кеттлберна, тринадцатилетней Анетты. Девочка мечтала о волшебной школе больше всего на свете, поэтому попросилась на первый курс. Учителя согласились, при условии, что она никому не скажет своего истинного возраста. В конце концов, высокие девочки встречаются. Дамблдор меня возненавидел ещё сильнее, если это возможно, остальные профессора искренне радовались и поздравляли.

      В толпе первоклашек я безошибочно нашла своих «крестников», они выделялись безмятежно счастливыми улыбками и глазками, смотрящими только на меня. Шляпа спела песенку, Армандо прислушивался и легонько хлопал себя по голове, Слизнорт шёпотом повторял слова песенки и тихонько мне кивал, а я напряжённо раздумывала, как найти спящего дракона. Распределение длилось долго, я устала, но хлопала каждому новому ученику.

      Призраки тоже были здесь. Я передала слова отца толстому монаху, но он решил не уходить, а дождаться способа попасть в гости к папеньке. Полностью безголовый Ник меня обожал: я попросила директора попробовать отсечь голову Ника с помощью меча Гриффиндора, что отлично сработало. Я просто хотела подтвердить свои мысли, меч ведь был волшебный, легендарный, зачарованный одним из основателей, так что его возможностей никто толком не знал. Мне эта идея пришла в голову очень давно, ещё при первом прочтении канона, и я была рада, что она оказалась правильной. Остальные привидения ждали своей очереди о приватной беседе со мной, я попросила немного времени на «акклиматизацию», они с лёгкостью согласились.

      От скуки я решила мысленно пробежаться по заветам Ильича, ну, то есть, по заветам Салазара.

      Я глубоко задумалась над пергаментом. Чтобы не забыть, я записала все пожелания Салазара и теперь проверяла, что ещё нужно сделать. Заданий у меня было, как у Золушки. Буквально, мне предстояло «познать самоё себя». Он что, всерьёз думает, что я способна на все эти подвиги? Я зажмурилась, досчитала до десяти и перешла к конструктивному мышлению.

      Итак, пойдём по порядку:

1. Хогвартс – войти в профессорский состав и изменить факультет Гриффиндор. Замечательно, первый шаг сделан. Я приступаю с четвёртого сентября, у меня две пары подряд в понедельник. Зельеварение для начинающих, то есть подростков с одиннадцати до четырнадцати лет. Спасибо, родитель. Всегда жалела учителей: у них неблагодарный и тяжёлый труд. Может, обзавестись летящей мантией и зачесать насчёт «Я научу Вас разливать по бутылям удачу»? Волосы уже чёрные, встанут дыбом сами, вылью на них бутылку оливкового масла, и здравствуй, ужас подземелий? Если ещё буду летать низенько, как папа, то за летучую мышь вполне сойду… Глазёнки большие и грустные, характер на учительской работе испортится месяца за три, мне хватит, в знак скорби о загубленной юности - только чёрная одежда. Я раскрыла секрет Снейпа! Я – гений, да-да-да… Жирный бонус – Гриффиндорцы и Дамби гад. Ничего, я научу их Родину любить и традиции заодно. Будут у меня речёвки петь и строем ходить. Я ещё им учения проведу в противогазах. Пускай слоники побегают. Решено, буду их воспитывать в военном стиле, упирая на заветы Слизерина. Пусть потом рассказывают, кто у Гонты учился, тот в цирке не смеётся. Я мечтательно улыбнулась.

2. Доказать, что факультет барсуков – самый крутой в школе. Тут мне здорово помог Гектор Фоули. Он закончил Хаффлпафф и страшно возгордился после высказывания отца-основателя. Он поднял статистику, и оказалось, что самое большое количество Министров Магии – среди барсуков. Кстати, этот факультет - единственный, который регулярно проводил встречи выпускников. «Ежедневный пророк» послушно опубликовал отчёт о последней встрече с прекрасными фотографиями. Я была приглашённым гостем и пела до хрипоты. Генри хвастался семьёй напропалую, он тоже оказался барсучонком. Ангел и Саксия мечтали о жёлто-чёрных шарфах. Полдела сделано, будем продолжать в том же духе.

3. Движущиеся лестницы – никаких идей. Хотя я кокетничаю, есть одна идея, но только на крайний случай. Уж слишком она радикальная.

4. Подарки детям от Салазара. Это нечто эпическое. Гоблины рыдали от счастья, что раритеты нашлись, и от горя, что я их не отдала. У папы нашёлся ржавый шлем с багровыми пятнами - это был шлем Гринготта, основателя волшебного банка. К счастью, его пришибли ещё задолго до папы, Слизерин просто подсуетился и урвал шлем. Салазар вообще оказался запасливый, как белочка. Знаменитый молот Рагнука Первого тоже мирно лежал на красной бархатной подушке. Его отобрал Гриффиндор, но проиграл папаше в карты, о чём сообщила мне записка на парселтанге, присланная отцом. Он подарил молот моему старшему сыну. Вот так, с барского плеча. Шлем Гринготта достался Корвину. Это были те самые маленькие «сувениры» от моих родных. Вспомнился анекдот: «Идёт Сарочка с внуками по Одессе, её останавливает знакомая. «Ой, какая прелесть! Сколько лет Вашим внукам?» Сара гордо отвечает: «Гинекологу – шесть, юристу – четыре». Папа мне как бы намекнул: Ангел пусть военным станет, Корвин – семейное благосостояние увеличивает. Это мне Генри объяснил, он восхищался гениальными подарками «со смыслом». Ещё одна традиция чистокровных. Вот такие пироги с котятами. Дневники, кроме последних двух лет, и куча пергаментов с расчётами были свалены в углу сейфа, но отлично сохранились. Я ещё только начала с ними разбираться, успела только мельком просмотреть, зацепилась за рисунок шляпы, остальное оставила на прежнем месте. Денег в сейфе не было, но мне хватило и подарков. Я устроила рядом медальон и отдала ключ Генри. Теперь он лежал в зачарованном сейфе в поместье рядом с ключом от сейфов детей и мужа.

5. Братец. Породниться с самим Слизерином – от этого бы не отказалась ни одна семья. Экзальтированные девицы пытались пробраться в Азкабан и влюбить в себя Морфина. Гектор мне сказал, что Морфин ничего не понимает, но исправно лопает переданные контрабандой деликатесы. Я настоятельно попросила приглядеть за братом и дать ему отсидеть «от звонка до звонка», то есть до декабря. Пусть искупает, он косвенно виноват в судьбе несчастной Меропы. Я отправлю его к отцу на воспитание, хрен ему, а не женитьба.

6. Саллик и Драко. То есть василиск и дракон. К василиску потом спущусь, дрых тысячу лет и ещё поспит, а дракона искать придется. Позже, я дала себе срок до декабря.

7. Призраки. Есть у меня пара интересных теорий, в порядке очереди разберусь.

8. Принцы, Малфои, Лонгботтомы. Какое счастье, хоть что-то сделала. Все довольны, с Малфоями у нас любовь и преданная дружба, Принц ухожен и пригрет, жениться пока не собирается, тьфу-тьфу-тьфу. Арфанг и Каллидора Лонгботтом резко стали самыми признанными экспертами по растениям, их разрывали на части, умоляя о консультациях. Мне трогательно присылались мешки редких трав. Каллидора была сестрой моей подруги, Чарис Блэк, так что мы общались и ездили к друг другу с визитами.

9. Уизли – пусть это кровожадно, но прощать кражу зачарованного изумруда я им не собиралась. Они отсекли Руфуса, но его же взрослые воспитывали! Салазар отсыпал ему достаточно денег на билет, но рыжему хотелось пошиковать. Что же, всё имеет свою цену. Я проверяла семейную книгу врагов, Руфус был ещё жив. Посмотрим.

10. Мадам Киркорова – я удовлетворена местью. Белая дохлая сова привела её в дикий ужас: у неё случился удар, лицо слегка перекосило и плохо двигалась правая рука, она свалила из страны и переселилась в Париж. Скатертью дорожка. Упаси её Мерлин когда-либо попасть в моё поле зрения. Магическое общество тоже прониклось моей кровожадностью, хотя многие считали, что Мадам дёшево отделалась.

11. Я наняла маггловского детектива и велела искать любых родственников Ангела и/или других бастардов Каркарова. Нашлась одна девушка: её мать была изнасилована Каркаровым в юности, девушка выросла с мамой и собиралась замуж. Работала она на фабрике, жили они стеснённо. Я навестила их и передала деньги, якобы из завещания отца. Женщина мне не поверила, но деньги взяла и напоила чаем. Она рассказала мне о семье Ангела: его мама умерла родами, она была русской эмигранткой и работала на той же фабрике. Что Каркарову, мёдом что ли было намазано на этом предприятии? Я нашла могилу Олеси Ивановой и её матери. Я долго рассказывала им обеим, как растёт Ангел, какой он чудесный ребенок, как я благодарна им за моего мальчика. Теперь там тоже цветёт сирень, я заменила памятники и регулярно навещаю это кладбище. Когда-нибудь я приведу туда Ангела.

12. Дамби и Гриндевальд. Ещё одиннадцать лет до войны. Я что-нибудь придумаю.

      Вот такие у меня новости. Наконец, приветственный бал закончился, я ушла камином домой. Два дня с семьёй, а утром в понедельник начну вести занятия. Боюсь. Не хочу. Справлюсь. Спать…

Примечание к части

*Описание школы взято из канона

Глава 15

      Мой первый урок. Гриффиндорцы, в количестве восьми человек, пугали меня озорством и шумным поведением, четырнадцать хаффлпаффцев чинно расселись и приготовили перья и пергаменты. В этом году был небывалый наплыв первокурсников-барсучат. Они носили свои мантии с такой гордостью, как будто их приняли в мушкетёры. Я стояла у доски и улыбалась из последних сил.

- Доброе утро, ученики. Позвольте поприветствовать вас на вашем первом занятии по дисциплине «зельеварение». Прошу вас записать общие правила безопасности на уроках. Главное при работе с котлом, это аккуратность.

      Я написала слово «Аккуратность» на доске и провела жирную линию.

- Все приборы, специальную посуду, горелку, стол для опытов – словом, всё, что составляет Вашу импровизированную лабораторию, необходимо содержать в полной чистоте и строгом порядке. Проводимая Вами манипуляция может казаться сюрпризом со стороны для зрителей, но Вы не имеете права бездумно развлекаться с несколькими ингредиентами, не зная наверняка, что Вы получите. Подобный эксперимент может закончиться печально для Вас или находящихся в помещении людей. За баловство, подкидывание чего попало в чужие и свои котлы, небрежность, вредительство буду строго наказывать, вплоть до неудовлетворительной оценки за курс.

      Я написала следующее слово на доске: «Внимательность» и вновь подчеркнула.

- Слушайте мои объяснения внимательно. Пока не привыкнете, я буду писать рецепт на доске отдельно, также буду называть страницу учебника с описанием зелья с идентичными конечными свойствами. Обратите внимание, что вы переписали рецепт, отличный от текста в учебнике, с доски, потому что многие зелья можно приготовить различными способами. Рецепты на доске всегда будут содержать наименьшее количество составляющих. Вы вольны варить зелья по стандартным рецептам, ингредиенты будут доступны в комнате заготовок. Но прошу учесть, что время у нас ограничено двумя стандартными уроками, а результаты сдавать нужно обязательно. При изготовлении некоторых зелий нельзя прерывать процесс, поэтому невнимательным ученикам придётся приходить после уроков и варить зелье от четырёх до двенадцати часов, как указано в книге. Рецепты на доске всегда будут рассчитаны на получение того же результата за время урока. Для сдачи СОВ вам пригодятся всего три зелья из программы первого года обучения. Остальные рассчитаны на тренировку навыков и развития мышления зельевара. Сейчас продемонстрирую слова наглядно: откройте страницу восемь вашего учебника, зелье «Лечение фурункулов». Теперь обратите внимание на рецепт, записанный на доске.

      Я развернула доску и показала запись: «шесть зубов змеи, четыре рогатых слизня, две иглы дикобраза».

- Теперь прочитайте мне, что написано в учебнике.

      Аргус Филч поднял руку, и я попросила его встать, он прочёл:

- Вам потребуются: слизь одного флоббер-червя, шесть зубов змеи, измельчённая сушёная крапива, четыре рогатых слизня, две иглы дикобраза.
- Два балла Гриффиндору! Заметили отличия?

      Дальше малыши активно включились в поиск различий в способе приготовления, помешивания и прочего. Затем я отогнала всех детей под наколдованный купол безопасности и продемонстрировала взрыв имени «одного мальчишки-торопыги», то есть Невилла из канона. Иглы дикобраза меня не подвели, мерзкая субстанция ядовито-зелёного цвета громко зашипела и обрызгала меня с ног до головы, но разочарованно сползла с защитного фартука и очков. Красные волдыри на теле я описывала по памяти, без ущерба собственному здоровью.

      Затем мы вместе записывали правила безопасности. Я повторяла до хрипоты, что мельчайшие, не замеченные при небрежном отмывании котла следы какого-либо вещества могут привести к изменению свойств зелья или взрыву. Всю посуду нужно мыть горячей водой без магии, насухо вытирать чистым полотенцем, еще раз ополаскивать дождевой или дистиллированной водой, а затем сушить на воздухе, не вытирая. Пробирки, широкие трубы, реторты, колбы очищают с помощью цилиндрических щёточек. На дом я задала один стандартный пергамент других правил безопасности, которые они найдут в книгах самостоятельно. Я показала им журнал и объяснила, что допущу к практической работе только после сдачи наизусть техники безопасности и собственной росписи в заветной тетради. Точно так же я провела первое занятие со змейками и воронятами. Полное отсутствие совмещённых занятий у Слизерина и Гриффиндора несколько примирило меня с учительской долей. Наговорилась я в этот день до хрипоты. Профессора на ужине заботливо интересовались моим первым днем, но я могла только приветственно мычать и закатывать глаза.

      За неделю второй и третий курс получили от меня по зельям пару оценок, а я поняла, что им тоже нужен тренинг по технике безопасности. Дети осторожно нюхали жидкости «по-химически», ничего не пробовали на зуб и покорно шинковали мне листья салата любыми способами, доступными моему воображению. Это значит, что они резали его крупной соломкой, мелкой соломкой, квадратиками, кружочками, выдавливали сок, получали кашицу, резали вдоль и по диагонали, в общем, мне было весело, а у них тренировалась мелкая моторика. Потом мы три занятия убили на таблицы свойств и сочетаний ингредиентов. Ученики рыдали от моего коварства и рвались «варить». Я дружески посоветовала им держать выстраданные таблицы около себя и коварно задала «Усыпляющее зелье», для которого имелось семь способов приготовления. Почти все справились, но случился большой сюрприз. Ученик с Гриффиндора умудрился изобрести сильный наркотик для эльфов вместо простого лёгкого снотворного. Я не уничтожила его творение, потому что чёрное зелье вспыхивало тёмно-серыми звёздочками, а должно было получиться равномерного молочного оттенка. Мне хотелось разобраться. Я ушла на ужин, но почти сразу вернулась за книжкой и нашла абсолютно невменяемых эльфов, глупо хихикающих над пусканием пузырей из носа. Зелье они выпили полностью и восстановить его не удалось. Мальчишка продолжал эксперименты почти месяц, потом у меня закончилась валериана, и я прогнала его из лаборатории. Эльфы оклемались быстро, но мечтали о повторении чудесного опыта. К счастью, в последующем подобных веществ так и не изобрели. Учитывая, что завтрак на утро после загула состоял из подгоревшей каши и полусырого хлеба, никто не расстроился.

      Многие зелья были магическим эквивалентом простейших химических опытов, так что я вспомнила детство и баловала малышей эффектными экспериментами. Преподавание мне начало нравиться.

      На третьем занятии мы сварили зелье от фурункулов. Причём варили все три курса, так как зелье входило в СОВ. В каждом классе я варила зелье с учеником, у которого было лучшее сочинение по заданной теме. Так и повелось. Одно занятие - теория и разбор, следующее – практика. Варить со мной вместе всем нравилось, так что дети старались. Через месяц я устроила зачёт, рассказав, как сдавала СОВ. Два вопроса по теории и варить одно из четырех зелий на выбор.

      По Прорицаниям тоже было интересно, было три класса, дети с тринадцати до шестнадцати лет. Класс состоял из представителей всех факультетов, примерно по двадцать пять учеников. Проще всего было с третьим курсом: гадания по чаинкам и кофейной гуще требовали развитого воображения и умения складно составлять картинку из угаданных символов. Например: увидел ученик корабль, сердце и солнце. Приятное путешествие подарит взаимную счастливую любовь. Больше трёх-четырёх символов компоновать неудобно, лучше выбрать наиболее яркие и их интерпретировать. Всем нравилось, класс прорицаний я сделала светлым и радостным, чтобы дети настраивались на позитив. Эссе я задавала стандартные. К счастью, структура эссе детям была хорошо известна, всё логично, никакого «потока сознания». Дети аккуратно описывали во вступлении, о чём они собираются написать, и приводили три тезиса. Далее следовало три абзаца, тезис и аргументация, в заключении кратко обобщались выводы. С четвёртым курсом мы изучали старшие арканы Таро, времени на Таро отводилось почти полгода, так что было здорово. Великих арканов всего двадцать две штуки и изучать их можно до бесконечности. Я вспомнила своё давнее увлечение и рисовала по памяти пять-шесть интерпретаций нужной карты. Неожиданно одной умненькой девочке из Равенкло пришла в голову интереснейшая идея, и мы начали составлять Таро Хогвартса. Легко получилось разделить факультеты по мастям: Гриффиндор – мечи, ассоциация с мечом Годрика, Слизерин – пентакли, много детей из богатых семей. Равенкло – волшебные палочки или посохи, Хаффлпафф – кубки, вспомним их знаменитую доброту и кубок Хельги. Класс пользовался бешеной популярностью, за первый месяц прибавилось десяток четверокурсников, сбежавших со сложных рун и арифмантики. Тогда я объявила, что очень завидую их возможности изучать интересные предметы, и напросилась посещать руны. Перебежчики вернулись со мной, но от прорицаний не отказались. Ну хоть так. Жизнь моя была полна смысла, времени катастрофически не хватало.

      С пятым курсом было сложнее всего, потому что нужно было посвятить три урока гаданию на внутренностях животных. К счастью, я проконсультировалась с Тофти и выяснила, что на экзамене это чисто теоретический вопрос, так что мы тщательно рассматривали картинки и зубрили методики, но никого на столе не препарировали.

      Трудной оказалась ситуация со сквибами. Четырёх детей разного возраста удалось отыскать в собственных семьях, все были дико рады, трое (двенадцать, двенадцать и одиннадцать лет) поступили на свои факультеты с опозданием «по болезни», четвёртому мальчику было шестнадцать, он решил сдать СОВ и приехать в следующем сентябре на шестой курс, но было известно, что ещё минимум троих отдали магглам. Через Арабеллу и других дам я пустила известие, что принимаю анонимные послания насчёт местонахождения сквибов. Сначала никто не откликнулся, и Дамблдор долго надо мной издевался, предлагая посулить денежную награду за «материал для опытов мисс Гонт», но я улыбалась, кивала и всё-таки дождалась. Одна-единственная серая сова спикировала на меня за завтраком и бросила в тарелку пергамент. Я не люблю сюрпризов, поэтому напряглась. Дамы-благотворительницы провели поисковую работу и обнаружили шестерых бастардов магических семей, раскиданных по приютам. Ещё нашлось пятеро малышей-сквибов, подкинутых магглам. Они тоже оказались в приютах. Все знали, что Ангел мне не родной, увидели, как я с ним вожусь, и сделали выводы. Меня просили позаботиться о детях. Они готовы были помогать деньгами, но анонимно и через меня. Никто не ожидал, что я всех введу в семью, просили, чтобы я устроила детей получше, насколько это возможно. Я прожила в обычном мире несколько лет и должна была разбираться в маггловских порядках. В списке фигурировали известные фамилии. Малфоев там не было, по причине папиного заклятья, так что его сову отправили ко мне, как от самого чистенького. Я сначала растерялась, но потом кое-что придумала. Я забрала пергамент и отправилась к директору Диппету с просьбой. Я получила короткий список магглорождённых и неизвестных детей, записанных в школьной книге рассылок. Отдельным списком было отмечено трое детей, учеников Хогвартса, проводящих лето в приютах Великобритании. С разрешения директора, я навестила всех троих и предложила провести зимние каникулы у нас. Потом я твёрдо решила найти им подходящий дом на следующие каникулы.

      В приют Вула мы поехали с Арабеллой в ближайшее воскресение. Перед этим я разобрала драгоценные изделия, подаренные мне змеями, и продала их скупщикам золота, причём с помощью «парере» взяла справедливую цену. Магические безделушки я также поменяла на деньги по тому же сценарию. Я открыла благотворительный фонд помощи сиротам на своё имя и вложила туда магические деньги. Маггловские я решила отвезти Магде Коул в обмен на некие договорённости.

      Приют Вула радовал свежей покраской и новой детской площадкой. Арабелла смотрела во все глаза на быт простых магглов. Миссис Коул узнала меня и приняла великолепно. Она сказала, что рада видеть меня живой и здоровой. По её мнению, я принесла приюту удачу. Я пыталась увести Магду со скользкой темы, но Арабелла вцепилась в неё клещами и раскопала всю душещипательную историю моих родов. Подруга рыдала белугой и порывалась поднять и упокоить Каркарова ещё разок и медленно-медленно. У Генри в библиотеке был целый шкаф книг по некромантии, так что я подозревала, что знаю, какой семейный дар у Арабеллы. Магда заинтересовалась, кто же так насолил милой даме, тогда леди Фоули дополнила пробелы моей непростой биографии. Через десять минут рыдали уже обе женщины, я нервничала и огрызалась. После пачки салфеток и двух чайников чая, мы перешли к деловой части нашего разговора. Мы предложили взять шефство над приютом, в обмен на дополнительную группу детей с необычными возможностями. У нас были готовые наставники: дневная няня Корвина и её супруг. Они согласились ухаживать за сиротами за небольшое вознаграждение. Дневная няня моему сыну была толком не нужна, всё равно он висел на брате, отце и Трейси всё время своего бодрствования. К тому же Татина и папа-змей были на подхвате. Трое маленьких руноследов считали Корвина родным братом, немножко некрасивым, ведь у бедняжки была всего одна голова, но любимым. Родство Бантика и Ангела под сомнение тоже не ставилось. Все дети звали меня мама-мама, Татину – мамой-Татиной, а Трейси всем приходилась бабушкой. Выпрашивали вкусненькое у бабушки безошибочно все хвостатые и двуногие малыши.

      Я обещала полностью взять оформление переводов на себя. Ещё бы, пистолетом (фамильным «парере») и добрым словом можно многого добиться. Миссис Коул оказалась настоящей акулой капитализма, и всего через два часа криков, споров и взаимных упрёков мы ударили по рукам. Дети поселились в новом месте через две недели. Мебель в спальнях стояла добротная, одежду мы купили оптом для всего приюта, два новых воспитателя с энтузиазмом взялись за выполнение своих обязанностей. Решено было откормить и успокоить детей, а потом уже тестировать шляпой и вводить в незнакомый мир. Бастардов Блэков было целых три штуки. Они присмотрелись друг к другу, объединились и вели себя шумно и задиристо, как взрослые родственнички. Двое кареглазых близнецов были подозрительно похожи на Хэспер Гамп и, скорее всего, являлись её племянниками. Брат Хэспер погиб три года назад в неравном бою с драконом, у которого он пытался отпилить зуб. Надеюсь, что идиотизм по наследству не передаётся. Близнецы были сквибами десяти лет, шляпа отправила их на Равенкло, а я навестила вдову Гамп. Сначала она открещивалась от малышей, но узнав, что они похожи на Хэспер, что дети - близнецы и маги, разрыдалась и попросила помощи в оформлении опеки. Её муж утащил детей тайком от жены, наврав ей, что они утонули в реке. Бедная женщина поседела от горя, но продолжала жить и пытаться завести ещё ребёночка. С мужем их отношения разладились, когда он погиб, она не особо горевала. Гектор Фоули помог молниеносно оформить документы, и малыши отправились к маме на «усыновление». В двухэтажный дом на краю Хогсмита вернулось тихое, робкое счастье. К Блэкам я не пошла, а привела Чарис в приют. Она только что вышла замуж за Крауча и любила весь мир. Домой она вернулась задумчивая, отвесила мужу звонкую затрещину, аргументируя, что все мужики – козлы, и оформила опеку над трёхлетней черноглазой девочкой. Бездетные Лонгботтомы забрали к себе ученицу Хогвартса, Агнессу. Этой малышке очень нравились травы, Лонгботтомы привлекали её к помощи в их садах и даже платили небольшую зарплату. Глядя в глаза Каллидоры Блек, я не удивилась, когда Лонгботтомы попросили удочерить девочку. В Агнессе явно проступали фамильные Блэковские черты. Не знаю, кто из многочисленных Блэков отметился, но девчушка была полукровкой. Другая сиротка с третьего курса Равенкло проявила способности к зельям, Октавиус взял над ней шефство и поинтересовался, может ли жена быть моложе лет на пятнадцать? Потом он понял, что сказал - у меня и Генри разница составляла двадцать восемь лет - и страшно засмущался. Я провела с ним беседу насчёт целомудрия невесты до совершеннолетия, он признался, что его это только радует, и Трейси оформила опекунство над Лореной. Самая взрослая из девочек была шестнадцатилетней гриффиндоркой Мэлори Смит. Ей нравились прорицания и у нее имелся жених из магглорождённых. Я списалась с Кассандрой Трелони и попросила дать Мэлори частные уроки. В ответ она прислала мне книгу «Ксиломантия» и посоветовала обратиться к сыну Селины Серворфи, автора данного произведения. Генри был знаком с Вилки Серворфи, поэтому мы навестили пожилого волшебника вместе. Когда я увидела его вживую, то не стала миндальничать и прямо спросила, знает ли он о дочери. Вилки удивился и не поверил, пришлось сварить зелье родства. Были допрошены с пристрастием семейные портреты, и родство подтвердилось. Мэлори оказалась его сестрой, а не дочерью, Вилки был последним из своего Рода и очень обрадовался появлению родной кровиночки. Гринграссы усыновили светловолосого мальчика, серьёзного и работящего. За одну осень я распихала кучу сироток. Ну почему никто не сделал этого в каноне? Почему? Мальчишка Том Риддл был талантливый и сильный, если бы кто-нибудь озадачился, я уверена, что история была бы другой.

      Магда не вмешивалась в дела «волшебной» группы, но быстро научилась пользоваться новыми связями и требовать у меня зелья оздоровления и укрепления вёдрами. Октавиус пахал в стахановском режиме, он был доволен и радовался практике. Зелья из семейной тетради исправно оздоравливали маггловских и магических детей.

      Ситуацию со шляпой мы повернули в политически нужную сторону. Как я помню, где-то упоминалось, что Гектора Фоули сняли с поста министра в 1939 году за недооценку угрозы со стороны Гриндевальда. Это меня категорически не устраивало. Я дружила с Арабеллой и её мужем, Гектор старался улучшить жизнь магического общества, малый бизнес процветал, развивались ремесла и искусство. Он был куда лучше Фаджа, так что я решила укрепить его позиции. Я объяснила Генри, что у меня есть слабенький дар предвидения, и попросила у него совета. Он придумал отличную комбинацию, и мы вдвоём рассказали свою задумку семейству Фоули. Гектор сначала отказывался, но Арабелла надавила, он вздохнул и капитулировал. Счастливый репортёр из «Пророка» записал сенсацию. На следующий день все узнали, что Гектор Фоули случайно обнаружил у нас незавершённые расчёты Слизерина, кропотливо их обработал и вывел формулу, позволяющую шляпе основателей добавлять магию детям-сквибам. Ставки министра магии взлетели до небес, а я спокойно продолжила преподавать. Незаметно закончился семестр, дети разъехались на каникулы.

      Неожиданно подошёл к концу тюремный срок Морфина, я очень переживала, и не зря. Его должны были выпустить десятого января, но уже пятого, в субботу, вонючий и злобный уродец выловил меня в Косом переулке и сходу начал избивать. Я этого не ожидала, мои мальчики с мужем зашли в магазин мётел, я медленно шла заказывать мороженое в кафе Фортескью. Для меня было полной неожиданностью, когда кто-то сзади огрел меня по голове. Я упала, попыталась сгруппироваться и вытащить палочку, но Морфин не дал мне такой возможности. Он так пнул меня по рёбрам, что я отчётливо услышала хруст костей. От болевого шока я отрубилась. Он недолго продолжал меня бить, но этого я не чувствовала.

      Отправить брата к Салазару не удалось. Моё избиение увидел Элайджа, он был в кафе с сыном и заметил, как на меня напали. Даже Генри не успел, аврор взбесился и прикончил Морфина Гонта. Его действия были признаны правомерными, вокруг были женщины и дети, а сумасшедший рецидивист махал палочкой и разбрасывался опасными заклинаниями. Потом, в ходе разбирательства, оказалось, что неизвестный маг принёс разрешение на досрочное освобождение и ворох газет с моими портретами. Газеты нашли разорванными в бывшей камере брата. У моих изображений везде были выколоты глаза. Мага никто не вспомнил, разрешение исчезло, в общем, ничего не нашли.

      Я опять плавала в пустоте. Около меня появилась неясная фигура, раздражённый женский голос заявил, что «эти Гонты даже сдохнуть по-человечески не способны, то лезут без очереди, то вообще не приходят», и меня засосало вниз. Я пришла в себя, моё тело было одной сплошной болью. Шевелиться я не могла, глаза не открывались, дышать было тяжело. Я попыталась заявить о своём возвращении, но из горла вырвалось только сиплое шипение.

      Вокруг засуетились и забегали, я услышала голос Генри:

- Китти, родная, ты жива!

      Наверное, жива. Однако мне было очень больно, я ослепла и не могла говорить. Голос целителя заявил:

- Лорд Шаффик, боюсь, что зрение и речь Вашей жены крайне повреждены. Счастье, что она дышит и может глотать. В лучшем случае понадобятся месяцы, пока она начнёт поправляться. У неё паралич, не знаю, будет ли она ходить и двигать руками.

      Бедная моя семья, лучше бы я сдохла. За что им это? Возиться с паралитиком ужасно. Я попыталась закричать от страха, что останусь калекой, из горла вырвалось невнятное:

- Суки, не дождётесь!

      Кругом опять завозились. Наверное, я потеряла сознание, потому что сквозь вату услышала шипение папы-змея:

- Жена, ну постарайся, умоляю, дочь богини не может просто умереть.

      К моему безмерному счастью, у меня получилось прошипеть в ответ:

- Папа, позаботься о детях. Скажи Генри, что я его люблю…

      Меня перебил голос Вацлава, он шипел на парселтанге:

- Сама скажи, он тут рядом, плачет от счастья.

      Я бы расплакалась, но слёз не было. Вот она я, подарочек. Беспомощная слепая инвалидка, говорить могу только на змеином языке.

- Не жалуйся, жива, это главное! Некоторые змеи слепы, но прекрасно ориентируются в пространстве. Держись, ты поправишься.

      Генри целовал моё лицо, наверное, держал меня за руку, но я этого не ощущала. Я уговаривала себя, что всё наладится, но мне было очень, очень страшно.


Глава 16

      Следующие две недели прошли, как в тумане. Крепко меня братец приложил, ничего не скажешь. Периодически кто-то подходил, гладил по щеке. Кажется, я слышала голоса Арабеллы и Чарис, но не уверена. Опытным путём я установила, что чувствую своё тело до перехода шеи в плечи, то есть, теоретически, могу вертеть головой. Я тренировалась до умопомрачения и поначалу пугала целителей. Пришлось дожидаться Генри и объяснять свою физкультуру. Припомнив, что «движение – это жизнь», я продолжала упражнения постоянно, пока была в сознании. Если я не пыталась мотать головой, значит, была в отключке. Именно это гордое объяснение я однажды услышала, целитель-наставник демонстрировал наглядное пособие стажёрам. Из клиники меня пока не выписывали, родственников я прогнала домой, над постелью велела повесить сквозное зеркало. Если мне чего-нибудь было нужно, я начинала громко шипеть, из-под кровати выползал гордый дежурный змей и вызывал дом и целителя. Моих «охранников» боялись до ужаса, потому что папа-змей лично отобрал наиболее ядовитых и мощных добровольцев. Змеи были злыми и раздражёнными по нескольким причинам: во-первых, они допустили нападение на дочь Богини, во-вторых, стояла зима, им хотелось спать. В-третьих, двуногие противно пахли и вели себя, как макаки. В-четвёртых, мать-богиня могла запросто проклясть всю змеиную Англию скопом, как благословила семь месяцев назад. Змеи не питали иллюзий по поводу своей богини - в первую очередь, она рассерженная змея, у которой обидели детёныша, а уже потом всепрощающее божество. Так что охраняли меня на совесть и кого попало не пускали. Настырного репортёра из «Пророка» змеи загнали в угол и развлекались до прибытия Генри. Супруг альтруизмом не отличался и милостиво разрешил «забрать мясо детёнышам». Журналист на коленях умолял сохранить ему жизнь. Генри сомневался, тут вмешалась я, прошипев: «Добивайте, надоел», муж любезно перевёл мои слова. Репортёр упал в обморок, мы поржали, охранники выкатили бездыханное тело в коридор.

      Однажды пришёл бравый аврор Элайджа. За спасение моей жизни и зачистку опасного преступника Гектор Фоули наградил его орденом Мерлина второй степени. Элайджа долго молча сидел у моей постели и, кажется, плакал. Наконец, он заговорил:

- Прости меня, девочка. Прости, не успел я. Китти, любимая… Только один раз тебя назову любимой, первый и последний. Знаю, я не должен. Жизнь распроклятая, вот так получилось. Я же люблю тебя больше жизни, как мальчишка влюблён. Знаешь, когда я влюбился? Когда ты в класс ЗОТИ зашла. Худенькая, махонькая, а глаза сверкают, плечики расправлены. Как только ты спросила, кто проводит занятия для сдачи СОВ, так я и пропал. Заглянул в твои чёрные глаза и провалился. Молчал, конечно, только занятий наших ждал. Ты про семью не говорила совсем. Только на профессиональные темы беседовала. А тут задание от шефа, выясни на предмет сдельной работы в департаменте. Я за тобой до дома шёл, ты не слышала. Удивился очень, что ты в маггловском квартале живёшь. А потом услышал, как ты запела в садике, ребёнка на руках качала. Долго я ждал, хотел на мужа твоего взглянуть, кому же так повезло? Такую женщину по ночам обнимать. А никто не пришёл. Тогда я всё выяснять начал, понял и ужаснулся. Как же тебе тяжело пришлось. И то не всё понимал, спасибо леди Арабелле, такой рассказ про тебя написала. Назвала красиво, «Госпожа Радуга». Точно, ты такая же весёлая и яркая, людям надежду и солнце даришь. Сколько же ты хорошего сделала! Книжку детскую написала, малыша приютила, мужа на ноги поставила, песни красивые поёшь, за сиротами приглядываешь, учительница у малышей любимая! Мой сын только о твоих уроках и рассказывает, он к тебе на зелья и прорицания ходит, третий курс Слизерина, Гарри Браун. Урод твой братец, что он орал, идиот! Он кричал, что всем будет лучше, как-то так… Кому? Кому?! Детям? Сиротам? Ученикам?

      Тут я решила прервать сопливый монолог гостя. Я услышала кое-что важное. Необходимо срочно проверить:

- Эй, дежурный, тащи сюда переводчика. Желательно Вацлава, он спокойный и нейтральный.

      Немедленно вылез двухметровый дежурный рунослед и проворно зашипел в сквозное зеркало. Через пару минут в комнате был Вацлав и Трейси. Я не стала терять времени и пояснила, что мне безотлагательно требуется. Вацлав обратился к ошарашенному Брауну:

- Кэтрин спрашивает, когда Морфин орал, что «всем будет лучше», как именно он формулировал фразу? Прошу Вас, напрягите память. Для Китти это важно, она почему-то настаивает.

      Элайджа послушно повторил:

- Для неё важно. Сейчас, сейчас… Да! Он сказал: «Это ради общего блага»…

      Спасибо, аврор Браун, я так и думала.

      Меня накрыла чёрная волна отчаяния. Бедный Морфин! Единственный живой взрослый Гонт попался в ловушку старого манипулятора. Сволочь. Какая же ты сволочь, Дамблдор! Ты добился своего. Я ничего не могу доказать. Никто ничего не видел, бумага пропала, исполнитель мёртв. Я тоже практически мертва. Слишком яркая оказалась, да? Госпожа Радуга помешала твоим планам, ты избавился от меня. Над магической Британией снова сгущаются тучи. Из тёмного грозового облака просвечивает борода в сладких оранжевых каплях. Теперь всё опять пойдёт по накатанной. Древние Роды исчезнут, ты займёшь три трона одновременно и получишь максимум власти и денег. Слепая паралитичка тебе не помеха. Я практически мертва, у меня нет доказательств. Прости меня, Морфин. Я должна была предвидеть такой исход. Надо было добиться амнистии на несколько месяцев раньше, поселить тебя в красивом, большом доме. Я должна была подарить тебе семью и надежду. Прощай, брат. Прости, если сможешь. Я тебя прощаю, зла не держу. Неизвестно, чем тебя опоил добрый дядюшка Альбус, что напел. Возможно, с твоей точки зрения, я была мировым злом. Дамблдор умеет расставить приоритеты. Как же я устала. Зачем мне бороться? Я проиграла… По телу прошла волна боли, накатывали судороги, я хрипела и извивалась. Пусть уйдёт боль, не могу больше терпеть. Боль – это жизнь, но жизнь моя утомила меня. Кто-то рядом бегал, кричал, в ушах стоял колокольный звон. Звон то приближался, то отдалялся. Я плыла на волнах боли, мне было всё равно. Внезапно я услышала далёкое пение. Детский голос пел колыбельную. Это же голос Ангела, вот присоединился голос Корвина. Они пели мне «Summer time». Дети, мои мальчики, они звали меня назад.

      Меня словно окатило ушатом холодной воды. Как я смею сдаваться? Я убью Дамблдора, я избавлю мир от ядовитой гадины! Я – змея, а не безобидный бездомный щенок! Я – мать и жена, я – хранительница своей семьи! Я нужна им всем: детям, Генри, Трейси, руноследам. Я нужна сиротам и ученикам. Я нужна друзьям, нужна прародителям, которые признали меня своей, хотя всё понимали. Мёртвое оставим мертвецам, я отпускаю Морфина и Марволо, прощайте. Моя семья ждёт меня здесь. Решено! Я остаюсь. Я буду жить! Я буду бороться! Я – жива! Я сильно сгруппировалась и призвала всю боль, что скопилась в моём теле. Перед глазами промелькнули зелёные деревья Гайд-парка, нежные ароматы фиалок, улыбка Генри, первая улыбка Корвина и первое робкое слово «мама», услышанное от Ангела.

      Боль накрыла меня с головой и исчезла. Я пришла в сознание и услышала:

- Мамочка, не умирай! Только не умирай, я люблю тебя!

      Я ответила:

- Ни за что, сынок, мама рядом. Я никогда тебя не оставлю, я же обещала.

      Когда я произнесла эти слова, то поняла, что могу говорить. Я распахнула глаза и увидела зарёванные мордашки моих детей. Я протянула к ним руки и обняла обоих крепко-крепко.

- Спасибо, вы вернули меня. Я вспомнила, как сильно люблю вас и вернулась.

      Я отпустила мальчишек и, кряхтя, подтянулась на кровати. Сесть получилось с третьей попытки. Ноги слушались неохотно, но слушались. Целитель в лимонной мантии очумело смотрел на меня, открыв рот.

- Леди Шаффик, мы боялись, что у Вас агония. Думали, что Вы умираете…

      Я весело улыбнулась:

- Не дождётесь. Я жива и в ясном уме. Тело мне тоже подчиняется. Вас я вижу отчётливо, у Вас хлебная крошка на мантии. Лопали пончик, док?

      Целитель хлопнул себя по бокам и затанцевал неизвестный танец.

- Ура, сработало! Вас магия вытащила, шанс был один из ста, но Вы справились! Сильнейшее нервное потрясение от разговора с аврором вывело Вас из критического состояния! Пара курсов укрепляющего зелья, и Вы полностью здоровы! Вы – везучая женщина, леди Шаффик.

      Да, целитель. Я – везучая женщина, это правда. Моё везение, в количестве двух штук, обнимало меня крепко-крепко и прижималось с обеих сторон.

- Ангел мой, Корвин мой, дети, мальчики мои, как же я вас люблю. А где папа?

      Дети захихикали:

- Папа аврору нос сломал, его увели разбираться.

      Ну уж нет. Генри должен быть со мной. Я попросила сыновей:

- Дети, немедленно вызовите камином тётю Арабеллу. Папу нужно возвращать.

      Ангел кивнул и побежал к общественному камину в приёмной. Корвин залез ко мне в кровать, прижался и потребовал сказку. Я согласилась и начала рассказ про Красную Шапочку. Через десять минут вернулся Ангел с растрёпанной Арабеллой, он её нашёл у модистки. Арабелла кричала и топала ногами, Олдридж покрывался красными пятнами, но ещё через тридцать пять минут с Генри были сняты все обвинения и он ворвался в палату.

- Кэтрин, любимая! Ты жива, жива!

      Взрослый строгий мужчина плакал, целуя мои руки.

- Никогда так больше меня не пугай! Будь благословен этот придурок Элайджа, не знаю, что он тебе наговорил, но ты к нам вернулась!

      Я устало откинулась на подушки:

- Генри, я всё тебе объясню. Ты поймёшь, почему я так отреагировала. Позже. Сейчас я хочу домой. Оформи выписку, попроси эльфов привезти твоё старое кресло, боюсь, мне ещё трудно будет дойти до дома самой.

      Он меня выслушал, ушёл с целителем. Дети уснули у меня на кровати, Арабелла убежала домой, пообещав заскочить на следующий день, а я молча улыбалась солнечному лучу, пробравшемуся в мою палату. Как же хорошо быть живой. Просто живой.

      Домой я вернулась на руках у мужа. Он не стал слушать моих возражений, легко поднял меня и перенёс к точке аппарации. Детей привели эльфы. Я снова была дома.
Я ещё месяц пила укрепляющие зелья и заново училась ходить. Семья плясала вокруг меня, я возвращала им заботу улыбками, благодарностью и пением. Я много пела в ту зиму, мы собирались в малой гостиной по вечерам. Вацлав аккомпанировал мне на рояле, я пела, сидя в кресле. Дети сидели на подушках около моих ног, Генри садился на подлокотник и пел вторым голосом. Трейси разливала чай. На небольшом диване сидел Октавиус, он почти всегда держал на руках кого-то из малышей-руноследов. Лорена (воспитанница Трейси), присоединялась к нам по воскресениям, она рассказывала новости из школы и передавала приветы от моих учеников. Часто с нами проводили вечера мои дорогие подруги, Арабелла с мужем и деверем или Чарис Крауч с мужем и маленькой обретённой дочкой. Дочка Чарис совершенно освоилась, она забыла своё невесёлое детство в приюте с помощью лёгкого успокаивающего зелья и откликалась теперь на имя Андромеда, что очень меня развлекало. Андромеда и Корвин подружились и носились по нашему поместью уже втроём, вместе с малышом-индусом, который станет магом в своё время. К марту я совершенно оправилась. Изменилось только одно – мои волосы. Они совершенно поседели. Это была невысокая цена за жизненный урок. Всё равно мои волосы никогда не являлись эталоном красоты, так что много я не потеряла. Смущённая Лакейша Слизнорт подарила мне очень красивую вязаную шапочку с жемчужинками, я немедленно примерила её и осталась очень довольна. Теперь я носила вариации таких шапочек постоянно, она стала моим фирменным украшением. Шапочка плотно прикрывала голову, по бокам свешивались длинные серебряные ниточки с жемчужинами, на лбу волнисто вырезанные края тоже были украшены бусинками. Шапочка очень мне шла и молодила. Она была немножко похожа на стилизованный кокошник. Об этом прознали ученики, Лорена притащила в Хогвартс фотографию своей новой семьи, совы закидали меня маленькими подарками с разноцветными бусинками и блестящими мотками пряжи. Все подарки тщательно проверялись, руководили проверкой мои старшие мужья. Трейси научилась вязать мне бесподобные шляпки, они были настолько хороши, что другие молодые дамы подхватили новую моду и даже в модном журнале «Спелла» супер элегантные ведьмы кутались в меха и носили малюсенькие кокошники. Это был настоящий успех. Генри уверял, что мне безумно идёт новый тренд, а я улыбалась и соглашалась. Папа-змей приставил ко мне круглосуточную охрану из проверенных змеев. Старшим стражником стал мой старый знакомый тайпан Роланд, он приполз, когда выяснил о нападении на меня, подрался с гадюками и руноследами, но отвоевал место около меня. Тайпан оказался молодым и неженатым. Ему явно нравилась Бантик, но Ангел гонял его от сестрички. Стейси приказала Ангелу помириться с Роландом, и устроить свадьбу в один день, сразу после её окончания школы. Тайпан вздохнул, но согласился. Теперь он нежно ухаживал за Бантиком и таскал ей вкусняшки. Октавиус нашёл зелье долгой жизни для змей, Роланд его мужественно выпил и повеселел. Теперь он мог спокойно ждать вожделенной свадьбы, не боясь скончаться от старости.

      Я как будто вернулась во времени назад, я снова много гуляла по паркам Лондона, но теперь рядом всегда были мои дети и муж. Я дописала вторую книжку для детей, «Деревянная армия колдуна Джюса» была напечатана к первому марта. В книге появился друг Элли, мальчишка Эйнджел, а так история была практически той же самой. Урфину Джусу я придала черты старого сумасшедшего Дамблдора, любимой и единственной пищей которого были отвратительно приторные мармеладные фруктовые дольки. Элли и Эйнджел постоянно подкреплялись полезными фруктами. Книжка разошлась большим тиражом, все вырученные деньги я отправила в приют Вула.

      Как только я окрепла, я стала готовить месть Дамблдору. Я внимательно изучила любимую книгу предков и показала её Генри. Он был впечатлён. До этого момента я не рассказывала ему всего о забавах семьи Гонт, но теперь прочитала особо избранные места. В таблице появился новый пункт, Альбус Дамблдор занял почётное последнее место с открытым финалом. Я набросала пошаговый план и выжидала удобного момента, чтобы начать месть. Первым пунктом стояло посещение владельца «Кабаньей головы». К нему-то я и отправилась десятого марта.

Глава 17

      Аберфорт сидел на деревянной скамье и читал книжку про Урфина Джюса. Он хохотал и периодически прихлёбывал пиво из большой глиняной кружки. Не поворачиваясь ко мне, он буркнул:

- Мы закрыты до полудня. Приходите через час.

      Он снова углубился в чтение. Я села напротив него и принялась рассматривать. Это был высокий моложавый мужчина лет тридцати, но глаза у него были очень взрослые и мудрые. Только по глазам я поняла, что он старше, чем кажется. Он хорошо выглядел в простой клетчатой рубахе с закатанными рукавами и жилетке, которая явно знавала лучшие времена. Брюки были заправлены в грубые сапоги, намечающийся животик выпирал над широким кожаным ремнём. В одном ухе торчала пиратская серьга, неухоженная каштановая борода и низкий хвост из зализанных волос довершали образ.

- Вы очень похожи на людоеда из моей первой книжки, просто удивительно, - я улыбнулась удивлённому хозяину таверны.
- Дамочка, я же сказал, закрыто… Ой, да это же Госпожа Радуга ко мне пожаловала! Рад, очень рад. Спасибо, что заметили. Я специально образ подбирал под Вашу иллюстрацию. Очень мне людоед понравился. Если бы Вы ещё дописали, что он нежно любил своих коз, вообще было бы здорово. Что Вам налить?

      Я попросила того же пива, очень уж оно аппетитно выглядело, шикарная шапка из пены, аромат мне тоже понравился.

- За счёт заведения, - он сноровисто протёр чистый стол и поставил орешки и сыр.

      Пиво было великолепным, я молча наслаждалась минут пять. Он тоже приложился к кружке.

- Удивительно вкусно! Спасибо большое. Только я хотела Вас угостить, а Вы успели первым, - я говорила искренно, мне понравился брат Дамби. Он был какой-то настоящий, искренний. Он выглядел надёжным. Такие люди если любят, то навсегда, если дружат, то по-настоящему, а если ненавидят, то тоже на все сто. Возможно, я совершу ещё одну ошибку, но я не буду юлить и обманывать этого человека.
- Вы мне нравитесь, Аберфорт. Поэтому разговор будет ещё труднее, чем я думала.

      Он спокойно кивнул:

- Да, леди, кажется, я понимаю, почему Вы пришли. Давайте поговорим. Только я Вас кое о чём попрошу, ладно?

      Он дождался моего кивка и сноровисто протянул мне мою книжку.

- Не откажите в любезности, подпишите. Я редко кого прошу. И если Вы не против, то я ещё хотел бы Вас сфотографировать в интерьере моего паба. Вон, на стенке у меня целая коллекция.

      Я подписала книгу (Лучшему людоеду и человеку, мистеру Аберфорту Дамблдору, с искренним уважением) и с удовольствием рассмотрела стену почёта. На многих фотографиях были засняты посетители с хозяином. Я попросила сделать совместную фотографию, Аберфорт засуетился, обрадовался, притащил мальчишку-поварёнка и быстро пригладил бороду. Фотография получилась отличной: мы сидели друг напротив друга, чокались пивом и улыбались в камеру. Мы договорились называть друг друга по именам.
Потом Аберфорт заинтересовался, кто послужил прообразом Урфина Джюса. Я честно ответила, что представила хитрого манипулятора, который культивирует образ всеобщего дедушки, но по сути является отвратительным старым пауком. У этого «божьего одуванчика» на совести столько смертей и несчастных случаев, что будь кости ступенями, а старик – королём, то на трон пришлось бы взбираться полдня.

      После всех приготовлений, Аберфорт вывесил табличку «закрыто на санобработку», выгнал поварёнка и посудомойку и удобно устроился на стуле с высокой спинкой. Я вздохнула и начала говорить:

- Аберфорт, для начала мне необходимо выяснить, как Вы относитесь к своему брату, Альбусу? Это непраздный интерес. Мне это важно. Прошу Вас, подумайте.
- Тут нечего думать, Кэтрин. Я не простил его и не прощу никогда. Нет ни дня, чтобы я не скорбел по сестре, Ариане. Мне плохо без неё, очень плохо. Тридцать лет прошло, а мне кажется, что это случилось вчера. Ты не знала её, она была светлой и доброй девочкой. Не её вина, что она не могла контролировать выбросы. Вернее, могла, но не всегда. Со мной она была спокойной и весёлой. Мама погибла по собственной неосторожности, Ариана не могла причинять боль намеренно. Я соврал ей, что мама уехала. Она поверила и очень ждала маму обратно. Я зарабатывал гроши и покупал сестре крошечные сувениры от «мамы». Они все у меня, бережно хранятся в её сундучке с игрушками. Я живу без неё, словно сплю. В тот проклятый день, ах, если бы я был в сознании, ничего бы не произошло.

      Я накрыла его руку своей:

- Сочувствую Вашей потере от всей души. Страшно терять близких, и время не лечит. Простите, что вызвала тяжёлые воспоминания. Так Вы не видели, кто именно выпустил луч, убивший сестру?
- Нет. Я отличался буйным темпераментом, как отец. Это Альбус у нас святоша, а я легко завожусь и быстро остываю. Альбус же копит обиды годами, а потом поражает обидчика в удобный момент. Но я отвлёкся. Мы перебрасывались заклинаниями, все втроём. Все против всех. Геллерт кинул в меня что-то мерзкое, я увернулся, но споткнулся и вырубился на пару минут. Когда я очнулся, Альбус качал на руках мёртвую сестру.
- Альбус не говорил, как умерла Ариана?
- Говорил, конечно, но я слишком хорошо его знаю, чтобы верить его словам. Разумеется, это был Геллерт, любовничек его. Когда я попросил Альбуса показать мне воспоминание, он резко отказался. Тогда я ему врезал. Бессмысленно, конечно, но иначе я не мог.
- Хотите, я попытаюсь объяснить, что произошло? Я была на грани между жизнью и смертью довольно долго. Мне снились сны. Несколько снов были очень яркими и страшными. Собственно, поэтому я и пришла. Один сон был о трёх юношах и молоденькой девушке. Рассказать?

      Он зачарованно кивнул. Я приступила к рассказу:

- Представьте тихий пустынный берег. Ярко светит солнце, волны бьются о скалы, на берегу песок и камни. Площадка довольно большая, растительности нет вовсе. Вдруг загорается яркая вспышка, на берегу лежат четверо. Один юноша-блондин, дорого и со вкусом одетый, даже без сознания ухитряется сохранять надменный вид. Второй юноша с волнистыми каштановыми волосами до плеч тоже хорош собой, у него тонкая батистовая рубашка, жилет и брюки. Третий юноша немного моложе, светловолосый, он одет проще, волосы короче, он лежит, широко раскинув руки. Юная девушка одета в голубое платье и передник, у неё светлые волосы и милые черты лица. Она тихо лежит на боку, свернувшись калачиком.

      Аберфорт прервал меня, изменившись в лице:

- Всё так и было. Это пляж, на котором мы играли детьми, ещё до трагедии с папой. Ариана перенесла нас туда, когда мы начали ссориться. Прошу, говори дальше. Ты словно была с нами.

      Я посмотрела на него с жалостью. Ему не понравится моя история:

- Потом все пришли в себя, долго кашляли. Геллерт кричал, что не понимает, как они там оказались, что он туда никого не переносил. Ты прервал его, объяснив, что это сделала Ариана. Геллерт уговаривал Альбуса пойти с ним, сражаться за идею, сулил неограниченную власть, он соблазнял и упрашивал, рисовал заманчивые перспективы, льстил и запугивал. Твой брат ощутимо колебался, видно было, что он влюблён в друга со всем пылом юности. Он готов был уйти с любовником, но тут Ариана расплакалась. Она закрывала ушки руками и умоляла не ссориться больше. Она раскачивалась и просила: «Не нужно больше драться, не нужно». Ещё она плакала и просилась к маме. Ты успокаивал сестру и напомнил Альбусу о долге перед семьёй. Это взбесило Гриндевальда, вы начали обмениваться боевыми заклинаниями. Вступил в бой и Альбус, но ты дрался в полную силу, а эти двое рисовались друг перед другом, изредка отвлекаясь на тебя, как на надоедливого комара. Они действительно сильные колдуны. Бой был эффектным, но ничего действительно серьёзного не использовалось. Потом Геллерт совершил ошибку, наслав на тебя «Круцио». Это очень испугало Ариану и разозлило Альбуса. Драка пошла всерьёз, Ариана плакала и раскачивалась на коленях, ты встал с трудом и направил палочку на обидчика. Тот легко увернулся и метнул в тебя тёмный луч. Тебя плохо слушались ноги после второго непростительного, так что ты упал и ударился головой, потеряв сознание. Это событие послужило катализатором трагедии. Обмен ударами между бывшими друзьями стал жёстче и вот они метнули друг в друга «Аваду Кедавру». Внезапно поднялась Ариана и вытянула руки вперёд: «Никаких больше драк, прошу». Смертельные лучи встретились на полпути и замерли. Две зелёных вспышки висели ровно посередине между Гриндевальдом и Дамблдором. Ариана держала их усилием воли, но вдруг устала и в последний раз попросила: «Никаких больше драк». С этими словами её руки бессильно упали, а два луча полетели в неё. Она упала замертво, устремив невидящий взгляд голубых глаз в небо. Геллерт растерянно сказал: «Клянусь, я не хотел» и аппарировал прочь. Альбус выпустил из своей палочки подряд штук двадцать безобидных «Люмосов», проверил тебя, убедился, что ты без сознания, и только после этого пошёл к сестре, не забыв подстелить платок под ягодицы.

      На Аберфорта было страшно смотреть. Он обхватил себя руками и раскачивался на стуле. Вдруг он внимательно посмотрел в никуда и закричал:

- Точно! Именно это не давало мне покоя! Его носовой платок лежал чересчур удобно, я вспомнил! У меня было ощущение чего-то неправильного в той сцене, да, так и было! Тогда я был слишком раздавлен, чтобы обратить на такую мелочь внимание, потом как-то забылось, но теперь я точно вспомнил. Платок! Убийца! Проклятый убийца! Как бы я хотел его убить! Ты бы знала, как я мечтаю о его смерти. Так же, как и он о моей. Мы не можем убить друг друга, мы связаны клятвой. Если он убьёт меня или каким-либо образом послужит причиной моей смерти, то немедленно умрёт сам. То же самое случится со мной. Клятву невозможно снять или обойти. Мы клялись сестре, она скрепила клятву своей кровью. Это очень сильные узы. Жаль, что я не сделал того же для неё. Этот хитрый ублюдок был бы уже мёртв. Я благодарю Мерлина, что ты пришла ко мне. Извини, я не смогу помочь тебе убить братца, хотя хочу этого больше всего на свете. Прошу тебя, не рассказывай мне о своих планах. Прости, но я рад, что ты рассказала мне правду.
- Аб, я пришла к тебе сказать, что не держу на тебя зла и не собираюсь мстить всей семье Дамблдоров. У меня есть враг, есть план и возможности. Я сделаю всё сама, но тебе я не враг. Мир тебе, хороший человек.

      Аберфорт торжественно пожал мне руку:

- Мир тебе, последняя из рода Гонт.

      Мы ещё немного поговорили, я выяснила, что Альбус и Геллерт давно помирились и обмениваются письмами, хотя видятся редко. Аберфорт знал это наверняка, поскольку письма приходили на адрес его таверны. Переписка была не слишком активна и сплошь зашифрована, использовались псевдонимы и недомолвки, но почерк Гриндевальда был известен Абу со времён юности. Он делал вид, что верит брату, который много и цветасто рассказывал про немецкого мага, Айвара Диллонсби, который работает по сходному с Альбусом проекту по изучению свойств крови дракона. Я зацепилась за драконью кровь и спросила, как вышло, что Альбус заседает в Визенгамоте. Аб расхохотался и объяснил, что братец ходит туда вместо мастера Фламеля, который ленится участвовать в бесконечных заседаниях. Альбус надувает щёки и важничает, но по сути работает живым думосбросом без права голоса. Обсуждения длятся месяцами, так что Фламель смотрит выжимку и объявляет Альбусу, за какой вариант голосовать. Дамблдор – ширма.

      Это сильно меня порадовало и прояснило поведение Дамби у авроров. Он нарабатывает себе репутацию и старается примелькаться в Министерстве. Ну-ну, почти получилось.

      Мы пообедали и поговорили на отвлечённые темы, Аберфорт поинтересовался, почему я не использую гламур или хитрое зелье от седины. В ответ я прочла ему «Балладу о седых» автора Майи Румянцевой в переводе, сокращении и адаптации:

      Говорят, нынче в моде седые волосы,
      И «седеет» безумно молодость.
      И девчонка лет двадцати
      Может гордо седою пройти.
      Но какому кощунству в угоду,
      И кому это ставить в вину.
      Как нельзя вводить горе в моду,
      Так нельзя вводить седину.

      Говорят, нынче в моде седИны…
      Нет, не мода была тогда:
      В городах седые дымины,
      И седая в селе лебеда.
      И седые бабы-вдовицы,
      И глаза, седые от слёз,
      И от пепла седые лица
      Над холмом поседевших берёз.

      Пусть сейчас не война… Не война…
      Но от горя растёт седина.
      …Эх ты, модница, злая молодость.
      Над улыбкой седая прядь…
      Это даже похоже на подлость…
      За полтинник седою стать.
      …Я не против дерзости в моде,
      Я за то, чтобы модною слыть.
      Но седины, как славу, как орден
      Надо, выстрадав, заслужить!…

      Он понял и улыбнулся. Это была страшная улыбка, она сказала мне о его отношении к брату и моей мести гораздо больше, чем любые слова. Мы тепло попрощались.

      Я ушла, а Аберфорт долго стоял на пороге «Кабаньей головы» и смотрел мне вслед. Следующим пунктом моей программы значился благотворительный концерт в Хогсмите в ближайшие выходные и триумфальное возвращение в Хогвартс. Я иду, иду мстить.

Примечание к части

Сцена гибели Арианы чрезвычайно схожа с фанатским видео FOR GREATER GOOD на английском языке. Совпадение случайно, но очень значительно, хотя у меня Дамби Гад, а там неплохой человек. Видео снято в 2013, я написала главу на этой неделе. О видео узнала из комментария вдумчивого читателя. Сама в шоке.

Глава 18

      Ангелу исполнилось десять лет. Мы устроили детский праздник, пригласили лучших магов-аниматоров и приготовили специальный ужин с тортом и свечами. Торт был сделан в виде корабля, вафельные мачты украшали паруса из сладкой ваты, каравелла плыла в море из трёх видов мороженого. Пряничные матросы разместились на палубе, сахарные пушки были заряжены шоколадными ядрами. Праздник удался на славу. Пирамиды из персиков были любезно присланы Малфоями. Дети объелись и нафотографировались всласть. Генри придумал дизайн корабля и разглядывал его с понятной ностальгией. Я коварно хвалила его задумку и сокрушалась, что дела не позволяют нам отправиться в плаванье. Генри вздыхал и грустил. Через два дня, двенадцатого марта, он не выдержал и попросил меня о разговоре.

- Милая, я тут подумал… Ты же всё равно возвращаешься к преподаванию и будешь занята до июля.
- Так и есть. А что, тебя что-то беспокоит? – я делала вид, что совершенно не замечаю его волнения.

      Он выглядел, как нашкодивший щенок.

- Знаешь, Ангел бредит морем. Я тоже так соскучился по солёному воздуху и морскому ветру! Аластор Фоули хочет пройтись на новом корабле. Можно мы отправимся с ним?

      Я изобразила сомнение:

- Генри, а как же Корвин?

      Муж обрадованно затараторил:

- Корвин поедет пожить у Гектора с Арабеллой. С ним поедет Трейси и Татина с детёнышами. Я уже обо всём договорился. Профессор рвётся с нами, Октавиус тоже хочет увидеть море. Бантик и Ангел ждут поездки больше всего на свете! Змеи приглядят за домом вместе с эльфами. Папа-змей отправится с тобой в Хогвартс, директор Диппет не возражает. Тайпан Роланд тоже поедет с нами, он решительно отказался отпускать нас без присмотра. Китти, пожалуйста, отпусти Ангела со мной…

      Мысленно я прыгала от радости, но внешне выглядела задумчивой и неуверенной:

- Ты уверен, что справишься? Всё-таки Ангелу ещё только десять лет, не слишком ли он мал? Но знаешь, я доверяю тебе и ему. Я отпущу вас под твою ответственность.

      Муж не был до конца уверен, что я соглашусь. Он кружил и теребил меня, счастливо смеялся и гордился своим умением убеждать. Я несколько раз упоминала, что месть – дело долгое, что я должна всё обдумать, что в таком деле нельзя торопиться, и тому подобную дребедень. Генри думал, что я отложила месть и собираю данные. Изредка я картинно жаловалась на отсутствие идей и загруженность заветами Слизерина. На самом деле для меня их морская прогулка была манной небесной. Таким образом, я максимально обезопасила семью. Олдриджу я могла бы доверить оборону Англии, так что Корвин, Трейси и Татина тоже были недоступны для грязных планов профессора трансфигурации. Ангел, профессор, Октавиус и Бантик оказались под защитой двух сильных магов, что тоже меня более чем устраивало. Я ещё забрала из школы Лорену «по семейным обстоятельствам» и присоединила к группе мореплавателей. Никаких слабых звеньев, мне нужно было сосредоточиться на выполнении моего плана. Папа-змей был в курсе моих приготовлений и нужен был для их осуществления.

      Пятнадцатого марта корабль с моими драгоценными мальчиками вышел в море. Корвин с сопровождающими отправился на три месяца в гости к подруге.В мэноре остались только эльфы, змеи, живущие в роще, папа-змей и я. Слуги-индусы тоже уехали, я отправила их с Корвином. В доме было необычно тихо, но скучать мне было некогда.

      Я нашла тот самый пляж довольно быстро, были люди, которые помнили семью Дамблдоров. Местечко, получившее название «Семь сестёр», располагалось между городами Сифорд и Исборн. Рядом со знаменитыми меловыми скалами располагались и обычные, западнее я нашла тот самый пляж. Площадка была довольно большой и уединённой. Я нашла место, где погибла четырнадцатилетняя Ариана Дамблдор. На четырёх концах пляжа, по периметру, я зарыла четыре антиаппарационных артефакта, активирующихся дистанционно. Активатор лежал у меня в кармане. В месте гибели Арианы я приказала вырыть несколько ям-прикрытий для змей. Ещё кое-какие усовершенствования мы провели совместно с папой-змеем. Порт-ключ в пыточную тоже дожидался своего часа. В подземельях мэнора мы оборудовали большой жертвенный камень с желобками для стекания крови. Это не было новомодным изобретением: кровь врагов издревле укрепляла обороноспособность замков волшебников.

      По памяти я нарисовала Ариану и договорилась с мастерами музея Тюссо об изготовлении эксклюзивной фигуры. Внучатый племянник знаменитой мадам был человеком немолодым и нелюбопытным. Он назвал высокую цену, я согласилась, но потребовала полной идентичности материалов и высокого качества исполнения. Он постарался и исполнил своё обещание. Фигура была великолепна. Он быстро слепил её, одел в голубое платье с передником из аутентичных материалов и даже сшил три батистовых платка с соблюдением техники исполнения конца девятнадцатого века. Ариана получилась именно такой, какой я её задумала. Четырнадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами стояла, протягивая руки вперёд в защитном жесте. Глаза были закрыты, от фигурки веяло тоской и отчаянием. Я заплатила мастеру вдвое. Он это заслужил. Фигуру я разместила напротив жертвенного камня и добилась того, что её отлично видно с нужного мне ракурса. Я подсветила фигуру сзади, что бы казалось, что она мягко светится солнечным светом изнутри. Цепи и кандалы на камне сверкали до блеска в глазах, это постарались домовики. Кандалы проверялись неоднократно, я ещё смазала их зельем из отцовых дневников, они глушили магию. Специальный ошейник тоже был пропитан зельем, он пролежал погружённым в специальную ванну целую неделю. Это натолкнуло меня на хорошую мысль, и камень обзавёлся душем из того же зелья, который включался автоматически по требованию хозяина.

      Далее я посетила магазин сценического грима, купила белокурый парик и наняла маггловского гримёра. Он научил меня гримироваться под несвежего зомби. Запасное платье для восковой фигуры и один батистовый платок я растёрла пылью, грязью и потёками, как велел учитель. Когда я встала перед зеркалом в гриме, то сама поёжилась. Образ получился идеальным. Гримёр получил достойное вознаграждение, а я зафиксировала образ с помощью ещё одного артефакта. Теперь я могла в любой момент притвориться призраком младшей сестры Дамблдора.

      Следующим пунктом программы я раздавила несколько сотен пчёл. В момент гибели последних у них выделяется особое вещество, сигнализирующее о боли и страданиях. Пришлось давить пчёл по одной и собирать их яд в специальную ёмкость со всеми предосторожностями. Также я договорилась о покупке нескольких ульев диких пчёл в определённое время. Выбор пал на диких, потому что они злее. Мёд я получать не собиралась, они нужны были мне для другого.

      Таким образом, место действия было подготовлено, реквизит собран. Оставалось собрать статистов. Арлекиновые аспиды были горды оказать помощь дочери Богини. Это небольшие змейки, сантиметров шестьдесят-семьдесят, очень ядовитые и упорные. Аспиды не отпускают жертв после укуса, а держат зубами как можно дольше. Смерть наступает в течение суток после укуса, характеризуется профузной рвотой, парализацией и головной болью. Что особенно ценно, жертва остаётся в сознании до конца. Даже противоядие не всегда помогает. Тридцать милых рептилий обживались в роще и обследовали берег, имея твёрдое указание кусать только одного конкретного колдуна, чью фотографию они тщательно рассмотрели и чей ночной колпак они внимательно обнюхали.

      Я всё делала параллельно и руководствовалась принципом «поспешай, не торопясь». Со змеями договориться было просто, они же мои подданные, а вот с капризными призраками в Хогвартсе пришлось повозиться. Их было около двадцати, просьбы их были разнообразными и утомительными, но дело потихоньку шло.

      Я вернулась в Хогвартс, но оставила себе только «Предсказания», извиняясь за пошатнувшееся здоровье. Ученики радовались моему возвращению, а я была рада снова оказаться в прекрасном замке. С Дамблдором мы обменивались неискренними улыбками и парой дежурных фраз. Я ждала, что он будет прятать фамильное кольцо Гонтов, но он носил его, сволочь, хоть и камнем внутрь. Я делала вид, что ничего не вижу, он делал вид, что всё в ажуре. Нападений в замке я не опасалась, потому что у меня был защитник в лице папы-змея и целая армия лично преданных мне существ. Об этом надо рассказать по порядку.

      У меня было очень много дел. Я стала разбираться с проблемами призраков. Я нашла потомков семьи Эдгара Клоггса, свалившегося с метлы во время игры в квиддич более ста лет назад. Я подарила ему новую скоростную метлу и заставила нарисовать портрет мальчика, где он якобы держит метлу и кубок Хогвартса. После этого капризный призрак развеялся. Я побеседовала с профессором Бинсом и выяснила, что он мечтает о грамотном преемнике, но никто не может продемонстрировать ему достаточной эрудиции. Пришлось задействовать Олдриджа и отсеивать тринадцать кандидатов, но четырнадцатый удовлетворил старого учителя. Со счастливым криком: «Я свободен! Марта, я иду!» он улетел и развеялся под потолком своего класса. Помирить Серую даму и Кровавого Барона стоило мне сил и времени, но всё получилось отлично. Диадема Равенкло вернулась в зал наград, а двое счастливых возлюбленных отправились в очередное большое приключение. Злиться друг на друга тысячу лет! Вот это история большой любви… Их места факультетских призраков тут же заняли весёлый астроном (Равенкло) и сэр Патрик Делайни-Подмор, тот самый, что не хотел принимать Ника в клуб. Он был своеобразным владыкой призраков и отказался уходить, мотивировав, что ему и тут хорошо. Он взял под крыло Слизерин и правил железной рукой. Весёлый астроном в каноне не упоминался, но был любознательной и яркой личностью. Он сказал мне, что не уходит, потому что ждёт, когда люди полетят в космос. Я рассказала ему о Гагарине, и астроном ждал шестьдесят первого года, как именин. Пивз был мелким бесом, он являлся побочным плодом эксперимента Хельги и жил своей потусторонней жизнью совершенно счастливо. Единственное, о чём он мечтал, это о подружке. Я призналась, что пока не могу ему помочь, но обязательно разыщу любые намёки в папиных записях, как только решу основную задачу. Пивз согласился, ещё бы, десять веков одиночества некому было понять и оценить его великолепных идей. Наконец-то, у него появилась надежда. Он предложил мне свои услуги, и я с радостью согласилась. Мне понадобится любая помощь, которую я смогу найти. В замке осталось не более десяти призраков, это было их свободной волей и решением. Они относились ко мне с подобострастием и заботой, считали единственной законной хозяйкой замка. Я выяснила у них, какими путями они попали в замок, как скоро пришли в себя после кончины и тому подобную информацию. Как оказалось, в замок они слетелись очень по-разному, многие помногу лет торчали возле места собственной гибели, привязка к замку проходила тяжело, обычно с помощью магов. Призрак обращался к живущим в Хогвартсе собратьям, те передавали просьбу директору, и ритуал проводился на месте гибели. Призрак мог сам попытаться добраться до могущественного волшебника и проводить некоторое время в замке, этому очень способствовало несколько факторов: умение пользоваться своими возможностями в призрачном обличии, что оттачивалось годами, иногда десятилетиями, эмоционально окрашенными воспоминаниями о Хогвартсе или наличием в замке кровных родственников. Нежелательных призраков можно было развеять, но также только на месте их гибели. Если директор отказывал в гостеприимстве, то давал последнюю милость и прекращал тоскливое существование привидения между мирами. На памяти обитателей замка такое случалось всего пару раз, по причине отвратительного характера желающих поселиться в замке. Для ритуала использовался специальный артефакт, который хранился у директора. Это была очень хорошая новость. Мой план приобретал очертания. Эльфы меня тоже называли исключительно «Хозяйка» и просили подтверждать любые приказы, кроме моих собственных. Своих новых подданных я попросила найти спящего дракона. Оказалось, что они дрыхли вместе, эти ленивые папины питомцы.

      Я спустилась к ним в середине апреля. Хорошо, что я умею летать без приспособлений. Папа-змей шипел, потому что я невежливо запихнула его в большую корзину. Он был тяжёлый и постоянно ёрзал. Я на него прикрикнула, и эхо разнесло мой злобный писк. Спускались мы из работающего женского туалета, эльфы закрыли его «на уборку», а я разглядывала краны. Всё было так, как описано в каноне. Нашёлся кран со змеёй, мне пришлось прошипеть: «Открывайся!».

      В то же мгновение кран засветился ярким белым светом и начал поворачиваться. В следующую секунду раковина рухнула вниз, открывая большую трубу, достаточно широкую, чтобы в неё мог проскользнуть человек.* Мне ужасно не хотелось прыгать в неизвестность, но выхода не было.

      Это напоминало спуск по бесконечной склизкой тёмной горке. Я могла видеть другие трубы, отходящие во всех направлениях, но ни одна из них не была такой большой, как главная труба, извивавшаяся и поворачивавшаяся, плавно спускаясь вниз. Я почувствовала, что опустилась уже глубже школьных подземелий. Я мягко опустилась на сырой пол тёмного каменного туннеля, достаточно большого, чтобы встать в полный рост. Было очень темно и мокро, поэтому я низенько полетела в сторону, откуда доносился слабый ветерок.

      Наконец, я оказалась в конце очень длинной слабо освещённой комнаты. Каменные колонны, увенчанные переплетёнными змеями, поддерживали высокий потолок, утопавший во тьме, и отбрасывали длинные чёрные тени в зеленоватом свечении, наполнявшем зал.
С точки зрения змеи здесь было чрезвычайно уютно. Максимально медленно мы с папой-змеем продвигались вперёд между колоннами с каменными изображениями различных видов змей. Каждый осторожный шаг гулко отдавался в тёмных мрачных стенах. Казалось, пустые глазницы каменных змей радостно наблюдали за нами. Несколько раз, когда нам казалось, что они шевелятся, я замирала и выкрикивала приветствия верным подданным.

      Уже поравнявшись с последней парой колонн, я увидела огромную статую высотой до потолка, стоявшую у задней стены.

      Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть в огромное лицо наверху: оно было древним и обезьяноподобным, с длинной бородой, ниспадавшей почти до самого низа складчатой каменной мантии волшебника, из-под которой виднелись две огромные серые ступни, стоявшие на гладком полу комнаты.

      Чувствуя себя дурой, я пафосно прошипела на парселтанге:

— Отзовись, Слизерин, величайший из Четвёрки Хогвартса.

      Гигантское каменное лицо Слизерина двигалось. Его рот раскрывается шире и шире, превращаясь в огромную чёрную дыру.

      Огромная змея, яркая, ядовито-зелёная, толщиной со ствол дуба, вылезла изо рта статуи, её огромная тупорылая морда раскачивалась из стороны в сторону между колоннами.

- Кто меня разбудил? Мастер, это Вы? Ах, Гонта, внученька, ты вернулась? Иди сюда, моя малышка, и ты подойди, рунослед.

      Я улыбалась и обнимала змея. Он нежно обнимал меня хвостом.

- Здравствуй, Салли.
- Здравствуй, дочь Салазара! Ты пришла, чтобы забрать меня? Я поеду к Мастеру?

      Я кивнула и ласково провела по его большому лбу:

- Да, малыш. Папа соскучился, он ждёт тебя и Драко.

      Страшный и могущественный василиск радовался, как детёныш. Он проворно зашипел в раскрытый рот статуи:

- Вылезай, бездельник. Гонта хочет отправить нас к Мастеру.

      Из проёма вылез малюсенький оранжевый дракончик.

- Чего ты орёшь? Разбудил, наорал. Я есть хочу, летать хочу. Привет, Гонта, привет, рунослед. Еда есть?

      Я проворно разложила скатерть и взмахнула палочкой. Аналог русской самобранки, скатерть мгновенно заполнилась сырым мясом и фруктами.

      Мы решили спокойно пообедать, а уже потом поговорить о делах. В зале вспыхнули факелы, комната наполнилась чавканьем и довольным урчанием.

Примечание к части

* Описание взято из канона, ГП и ТК.

Глава 19

      Оранжевый дракончик был просто язвой. Его рот открывался только для того, чтобы высказать очередную едкую пакость. На василиска он покрикивал, руноследа оборжал за имя «папа», меня обзывал «мелкой глупой ящерицей». При этом он успевал полакомиться самыми вкусными плодами и лучшими кусками филе. Мне он очень нравился. Головы руноследа посовещались и выдали тираду, типа «если ты такой умный, то чего строем не ходишь?». От удивления изо рта дракона вышла струйка огня и едва не подпалила Салли хвост. Пока мы тушили скатерть и василиска, наглая маленькая животина спокойно задрыхла, загнувшись калачиком.

      Салли обеспокоенно попросил:

- Умоляю, не буди его резко. Когда он просыпается в плохом настроении, рушатся дворцы и династии.

      Я потрясённо разглядывала оранжевый чешуйчатый клубок:

- Это было его ХОРОШЕЕ настроение? Серьёзно?

      Василиск мямлил и отодвигался:

- Ещё бы, он даже никого не обидел по-настоящему… Внученька, да плюнь, пусть поспит. А мы пообщаемся… Я соскучился.

      Пришлось согласиться. Мы переместились вглубь зала, подальше от спящего дракона и я задала интересующий меня вопрос:

- Мы с тобой в родстве? Ты назвал меня внучкой.

      Василиск приосанился:

- Гонта, я старейший змей на земле. Я помню мать-прародительницу милой змейкой-подростком. Она создала меня, чтобы я её защищал. Конечно, мы в родстве. Ну, я не кровный твой дед, но считаю себя таковым. Пожалуйста, расскажи мне свою историю.

      Я не стала спорить и рассказала абсолютно всё. Змей слушал внимательно. Папа-змей уснул рядом с драконом, и нам никто не мешал. Наконец, я закончила рассказ и потянулась:

- Теперь ты знаешь всё. Какие твои соображения?

      Змей спокойно ответил:

- Ты слишком добрая, вся в отца.

      Я несказанно удивилась:

- Я собираюсь убить человека, медленно и мучительно. Я – добрая?

      Он легко кивнул:

- Слишком. Его брат останется в живых, это глупо. Теоретически он может оставить потомство. Нужно найти всех их родственников и прикончить. Я могу проследить всё древо этой семейки, после его смерти принеси мне капельку крови. Потом прикажешь змеям, все гнилые побеги с паршивой кровью будут умерщвлены. Зло надо вырубать с корнем. Гнилая кровь – от неё нужно избавляться.

      Я поёжилась:

- Салли, не стоит этого делать. Его брат – хороший человек. Я не стану его убивать. И вообще, ты же собирался к папе. По этому поводу у меня вопрос: Драко такой маленький, как же он доберётся до Индии?

      Василиск долго хихикал и бил себя хвостом по бокам. Он даже немного покатался от смеха. Я с ужасом наблюдала, как сотрясаются стены и статуи от веселья здоровенного змея. Наконец, он отдышался и перестал похрюкивать:

- Детка, это дракон-царь. Сейчас он в малой форме, самой малой. В своём истинном размере он бы сюда не поместился. Это магический дракон-король. Он рождается в тот миг, когда умирает предыдущий. У любой пары драконов может родиться король. Он всегда одинаковый и сохраняет память прежних жизней. Пока есть драконы, у них есть король. Ты не переживай, он могуч и велик. Слишком могуч и велик, поэтому почти всегда спит. Он просыпается только тогда, когда драконам грозит беда или если его просит друг. Мы иногда просыпались за эти годы, играли, охотились, а потом снова засыпали. Говоришь, что его не было в той книжке? Это и понятно, я не стал бы его будить, чтобы расправиться с ребёнком. Я защищал потомка Салазара, но был убит. Это хорошая смерть. В бою. Так должен умереть настоящий воин. Драко проспал мою смерть, маленький паршивец. Зато теперь мы полетим к Мастеру. Только чуть позже, летом. Драко выберет пару разумных драконов, степенных и сильных, они будут бодрствовать и охранять замок Мастера. Мы заберём твою семью и полетим в гости, все вместе. Оставь нам скатерть, она пригодится, пока мы приходим в форму. Насчёт твоей детской мести – я могу помочь?

      Я пожала плечами:

- Не думаю. Я всё подготовила. Если что-то пойдёт не так…

      Меня перебил хмурый голос короля-дракона:

- Я убью его родственников, друзей, друзей родственников и родственников друзей. Его я оставлю умирать в отравленном состоянии лет триста, чтобы осознал. Но до этого не дойдёт. План у тебя неплох. Подстрахую в малой форме. И не спорь! У меня всего два друга: Салли и Салазар. Как я посмотрю в глаза другу, если привезу твой труп, а не тебя? Нагайна меня живьём сожрёт и будет права. Всё проспал! Всю семью Гонты извели, а я спал! Ладно, не время горевать по раздавленным яйцам. Теперь по делу: что там у тебя не получается?

      Я рассказала про лестницы и Пивза.

      Оранжевый дракончик опять развеселился:

- Серьёзно? Вы не можете починить лестницы? Обмельчали маги, обмельчали… Летом я всё сделаю. Сейчас в замке ученики, а мне понадобится пара дней для тонкой подстройки. Насчёт Пивза не переживай, проведём один занятный ритуальчик, призовём ему подружку. Дементоров исправлять не будем, лучше сделаем из них персональную армию. Хорошие солдаты, жрут мало, туповатые, бравые и послушные. Идеальный вариант. Всё, я полетел. Проведаю подданных, скоро вернусь.

      Он сделал круг по залу и улетел через боковую чёрную дыру.

- Пошёл разгон подданным устраивать, как бы не спалил чего…

      Василиск обеспокоенно ползал взад и вперёд по залу.

- Волнуюсь я за него, он такой эмоциональный! Разозлится, пыхнёт, а потом лет сто каяться будет, плохо спать и мало есть…

      Мне было смешно. Здоровенный опасный змей в виде курицы-наседки смотрелся эпично. Тут зашевелился сонный папа-змей и василиск переключил внимание на него:

- Слушай, ты, «Папа»! Как ты смел предложить Гонте место младшей жены? Ты что, охренел? Дочери Богини дать «почётное» второе место? Да ты у меня летать научишься! Да я тебя!..

      Я хохотала:

- Салли, да я рада была до безобразия! У меня любимый муж есть, а папа мне – любимый советник. Прекрати его пугать! Мы всё решили, у меня два старших мужа, только и всего!

      Папа-змей внезапно вскинулся и поднялся во весь рост:

- А ты бы пошёл к самке, которая первым делом требовала лишить тебя языка? Нет? А я пошёл, потому что так надо! Я с ней был, когда в доме было жрать нечего! У неё даже второй спальни не было для детёныша! Мы в одной норе, тьфу, в одной комнате все спали, и я её защищал! Чтоб ты знал, я её люблю и детёнышей не делю! Все мои, понятно? А ты не ори, я - её муж, а ты – питомец отца, вот так-то!

      Салли удивлённо посмотрел на руноследа, а потом мягко приобнял его:

- Ладно, ладно, согласен. Ты – муж Богини, а я так, мимо проходил. Ты – молодец, мне нравишься. Служи дальше.

      Василиск повернулся ко мне:

- Приходи почаще, внучка. Я пошёл в Запретный лес, обживусь пока, Драко подожду.

      Я утащила возмущённого руноследа прежним путём. Он немного успокоился только наверху, в нашей комнате, и признал, что василиск – это сила и мощь.

      Король-дракон вернулся через неделю, он притащил с собой двух опалоглазых антиподов, самых красивых драконов в мире.

      Этот дракон — уроженец Новой Зеландии, однако при нехватке территорий на родине может переселяться в Австралию. Обитает он не в горах, а в долинах, что необычно для драконов. Размер средний (вес 2-3 тонны). Пожалуй, это самый красивый вид дракона: сверкающие жемчужные чешуйки и многоцветные переливчатые глаза без зрачков (отсюда название вида). Исторгает пламя ярко-алого цвета. По драконьим меркам он не слишком агрессивен и редко нападает, если не голоден. Любимая пища антипода — овцы, хотя, случается, нападает и на более крупную добычу. Яйца опалоглазого антипода светло-серого цвета, неосторожные магглы иногда принимают их за окаменелости.*

      Драконы были молодыми и шаловливыми. Я договорилась с директором Диппетом и преподавателем УЗМС, и драконы поселились в Запретном лесу. Они официально приняли на себя статус «Защитников Хогвартса» и с удовольствием позировали для «Ежедневного Пророка» в окружении счастливых учеников. Кеттлберн светился собственным светом и даже как-то помолодел. Он назвал драконов «Адам» и «Ева» и баловал их до неприличия. Антиподы узнавали его и иногда катали на спине. Директор всё чаще намекал, что триста лет – почтенный возраст для мага, и ему хотелось бы передать мне директорство. Я попросила пару лет, чтобы сдать ЖАБА и немного привыкнуть. Директор неразборчиво согласился, но приплёл тяжёлую артиллерию: Гектор Фоули вызвал меня в Министерство. Он долго и цветасто меня хвалил и вручил заполненное ходатайство о сдаче двенадцати ЖАБА в ближайшем июле. Я пыталась отвертеться, но он напустил на меня Арабеллу. Я согласилась, но подготовкой не занималась. Вместо этого, я заставила подругу организовать благотворительный концерт на нужды приюта Вула. В качестве подготовки я наняла двух молодых магов-актёров и попросила змей договориться с авгурами. Три чёрно-зелёных чудища согласились на рискованную работу в обмен на тазик редкой деликатесной рыбы. Я разыскала в запасах лёгкое галлюциногенное зелье, сваренное Октавиусом в конце прошлого года. Помнится, тогда он проверил его действие на себе. Генри поймал его на вдумчивой дискуссии с чайником и сильно забеспокоился. Октавиус сидел на кухне, кивал на кипящее бульканье и о чём-то горячо спорил с железным другом. Ещё тогда мне пришлось признать зелье подходящим, а любимого вассала - болваном. Мальчики всё ещё путешествовали, они присылали мне уставших воронов, я складывала все письма и скучала.

      Концерт был дан в доме министра пятнадцатого мая. Дом сверкал, гости прибывали, наконец, появился дружный коллектив преподавателей. Дамблдор радовал настороженной физиономией и судорожной улыбкой. Я счастливо улыбалась: мне было позарез необходимо его присутствие. Я много пела, артисты отрабатывали свой гонорар, шампанское текло рекой, как и пожертвования. Концерт всем нравился, еда была превосходной, общество – приятным. В углу бального зала скромно стояла стеклянная матовая чаша для пожертвований, рядом притулился деревянный ящичек «для сообщений». Специально мы внимания к чаше не привлекали, но эльфам пришлось трижды её опустошать. В ящичке нашлись куча дурацких посланий, но было три ценных: мы нашли ещё трёх неохваченных заботой магических малышей.

      Бал прошёл прекрасно, нанятые маги-аниматоры развлекали гостей изо всех сил, гости шутили необыкновенно тонко и с удовольствием играли в шарады и «ручеёк». Меня поздравляли с выздоровлением, целовали в щёчку и желали счастья. Я смущённо мямлила о своих планах: собираюсь выпустить третью книжку и продолжить преподавание.

      Я щеголяла в платье из змеиной кожи. При пошиве оного ни одной рептилии не пострадало, василиск любезно передал мне свою свежесброшенную шкуру. На Арабелле было платье из кожи редкой змеи красного цвета. Вместе мы выглядели превосходно. По заранее обговорённому плану, двое молодых гостей начали громкую ссору около меня. Они громко ругались и распалялись. Белокурая подружка одного из них «случайно» толкнула Дамблдора и рванула к спорщикам.

      Она подбежала к ним и вытянула руки в отрепетированном жесте:

- Умоляю, вы же братья, никаких больше ссор!

      Профессор непроизвольно вздрогнул. Мужчины продолжили переругиваться, тогда девица упала на колени, закрыла уши руками и принялась раскачиваться, повторяя:

- Братик, не надо, я хочу к маме, уведи меня отсюда…

      Рыдала она на все триста галеонов, которые составили её гонорар. Дамблдор сглатывал и озирался. Всё шло по плану, он испытывает сильную жажду. Он очень любил красную икру, я давно это заметила, поэтому поставила её на стол в большом количестве. Икра была несколько солоноватой, так что прохладительные напитки расходились отлично. Настал черёд слуги со специальным лимонадом для Альбуса Персиваля Паразита Дамблдора. Он опрокинул в себя целый бокал ценного зелья. Весёлая ночка ему обеспечена. Бузотёров разняли, девушку увели, вечер подходил к концу. Только не для меня. Моя ночь только начиналась.

Примечание к части

* Взято из Поттервики

Глава 20

Камины и аппарация были заблокированы в резиденции Министра по соображениям безопасности, точка аппарации была расположена в конце длинной аллеи, так что гости дружной гурьбой высыпали на улицу. Тем более, в конце был заявлен фейерверк, так что все смотрели в чёрное небо, расцветающее невиданными цветами. Тут-то над ошеломлёнными магами пронеслись три печальных авгура, оглашая вечернее небо хриплыми криками. Кто-то задушено пискнул: «Это плохо, очень плохо! Авгуры чуют смерть!». Один из авгуров спикировал вниз и завис над Дамби, остальные птицы потеряли товарища, тот каркнул, эффектно зарыдал и взмыл в вышину. Ветер донёс далёкий крик: «Смеееерть!» и рассыпался хрустальной тишиной. Разбегались гости скомкано. По моему мнению, вечер удался на славу.

Выждав два часа, я тоже отправилась в Хогвартс. Было довольно поздно, около часа ночи. В своей комнате я активировала амулет с иллюзией внешности зомби-Арианы и полетела к окну Дамблдора. Разумеется, он не спал. Эльфы доложили мне, что он писал что-то за столом, вздрагивал и прислушивался. Идеально. Я не афишировала своё умение летать соло, так что профессор был неприятно удивлён, когда разглядел непонятный силуэт за окном. Я билась кулаками в окно со ставнями и шептала:

- Брат, пусти меня, пожалуйста… Я нашла тебя, наконец-то нашла. Пусти, умоляю…

Дамблдор заметался в комнате, он пытался открыть окно, но оно было закрыто намертво магией эльфов. Ему осталось лишь беспомощно наблюдать, как призрак «сестры» стонал и рыдал, зависая у окна. Наконец, я эффектно удалилась, на прощание «случайно» оставив сувенир: огрызок батистового платочка. Платок был очень похож на тот, что был у Альбуса в памятный день. Именно на такой платок Дамблдор аккуратно поместил свою задницу, когда «оплакивал» сестру.

На следующий день профессор пропустил завтрак. А зря, потому что подученные мной призраки громко обсуждали «бедняжку», которая просилась в замок. Директор Диппет заинтересовался и требовал подробностей. Их ему любезно озвучили. По словам привидений выходило, что юное привидение просило убежища в Хогвартсе, мотивируя тем, что тут находится её родственник. Полностью безголовый Ник творчески подошёл к процессу и носился по залу, завывая и неразборчиво умоляя о милосердии. Армандо милостиво согласился принять девицу, когда она снова появится, чтобы договориться о ритуале привязки.

Авгуры трижды за следующую неделю летали над Хогвартсом и плакали на Астрономической башне. Мне повезло, стояла их любимая дождливая погода.*

Эти худые, унылые на вид птицы, были немного похожи на недокормленного стервятника, зеленовато-чёрного цвета. На самом деле, они очень пугливы, гнездятся в зарослях терновника или ежевики, питаются крупными насекомыми, предпочитают летать в сильный дождь, а остальное время прячутся в своём гнезде каплевидной формы.

Авгуры издают характерный низкий переливчатый крик. Существовало поверье, что он предвещает смерть. Маги обходили гнёзда авгуров стороной, боясь услышать эти душераздирающие звуки. Утверждают, что не один волшебник скончался от разрыва сердца, неожиданно услышав в густом лесу пение авгура.

Дамблдор занервничал и паршиво выглядел. Он крутил моё фамильное кольцо на пальце за ужином, но мужественно молчал. Разумеется, эльфы позаботились об эксклюзивных добавках в его чае. Целую неделю я пролетала по ночам перед разными окнами и плела ту же историю о брате и убежище. Кроме этого. Я делилась избранными сведениями о любимой семье. Когда я болела, то трижды видела странные сны о несчастном детстве Арианы, поэтому мои стенания выглядели реалистично. В новое привидение поверил весь замок. Все активно высказывали предположения о личности несчастной и начали подбираться чересчур близко к правильной кандидатуре. Замок гудел, ученики и преподаватели делились версиями и сомнениями.

Декан Гриффиндора практически полностью забросил свои обязанности и всё глубже погружался в пучину отчаяния. За ним пристально следили эльфы, на десятый день они доложили мне, что Альбус выкрал амулет изгнания из покоев Директора. Я очень ждала этой новости. Конечно, это было наиболее логичным вариантом для воспалённого мозга профессора. Он не мог допустить, чтобы призрак Арианы поселился в замке и рассказал правду о своей смерти. Тогда бы выплыло много неприятных фактов из его жизни. Все бы узнали, что он – гей, а это было уголовно наказуемо, узнали бы о порочащей связи с тёмным магом Гриндевальдом, выяснили бы, что он замешан в смерти собственной сестры. Я была уверена, что он допустит ошибку и начнёт метаться. Он решил избавиться от назойливого привидения, которое могло помешать его амбициозным планам. Я точно знала, куда он отправится. Как я уже упоминала, ритуал изгнания неугодного призрака можно провести в точке его смерти. Он действительно был сильным и изворотливым колдуном, Дамби рванул на пляж. Там его уже ждали. На камне белел платок с оторванным краем, я тихо скулила за камнем в виде зомби. Дамблдор опустился на пляж, я активировала антиаппарационные чары. Он, крадучись, направился к камню и слегка провалился одной ногой в присыпанную ямку. Аспиды накинулись на него и зависли на тощих волосатых ногах. Он вскрикнул, но продолжал бежать к вожделенному кусочку батиста. Как только он дотронулся до него, то оказался на жертвенном камне в моём мэноре. Его там тоже поджидали. Я отключила запрет на аппарацию и последовала за ним.

Дамблдор оглянуться не успел, как его окатило антимагическим душем. Кандалы застегнулись на руках и ногах, ошейник плотно обхватил шею. Он лежал в позе звезды на жертвенном камне, перед ним парил восковый манекен сестры. Я умылась и переоделась в белое простое платье, взяла приготовленный жертвенный нож и вошла в пыточную.

Всё выглядело именно так, как я задумала. Мощные прожекторы светили в глаза Дамблдору, он щурился от яркого света и мог разглядеть только неясные тени. Единственное, что чётко выхватывалось из темноты – образ Арианы. Он не видел, что три высокие плетённые корзины стоят около алтаря, не видел флакона с ядом убиенных пчёл, не слышал гудения рассерженных насекомых. В подземелье звучала торжественная и мрачная музыка. Аспиды сыто отвалились от жертвы и расползлись по периметру.

Я подошла к врагу не спеша:

- Дамблдор, ты отправил моего брата на верную смерть и пытался убить меня. У тебя не получилось, но мой план сработает.

Я неторопливо разрезала его мантию и обнажила тощую волосатую грудь. Я усмехнулась:
- Я в своём праве. Месть посягнувшему на жизнь – священна. Можешь сколько угодно вращать глазами, но ты уже практически труп. Милые змейки, которые тебя искусали – это аспиды. Против их яда не помогает безоар, да ты его и не получишь. Однако дать тебе умереть от укуса змей – слишком милосердно.

С этими словами я сделала разрез на животе Дамблдора от мечевидного отростка до лона и вытащила его кишки. Кровь нехотя потекла по желобкам. Я щедро полила перламутровые дышащие внутренности ядом из бутылки, сопровождая свои действия объяснениями:

- Знаю, ты не можешь говорить. Язык онемел. Я хотела бы послушать твои предсмертные крики, но всегда приходится от чего-то отказываться, чтобы что-то получить. Это яд пчёл, я убивала их самолично. Они умерли в мучениях, так же умрёшь ты. В корзинах – дикие пчёлы, сейчас я открою крышки, и они радостно отомстят тебе за гибель своих товарок. Ты недостоин жизни, ублюдок. Умри, я не прощаю тебя. Кстати, не советую становиться привидением. Амулет у меня, спасибо, что любезно захватил его с собой. Ты сдохнешь быстро, часов за семь. Надеюсь, они растянутся для тебя на годы. Всё это время ты будешь видеть перед собой девочку, которую убил. Прощай, чёртов ублюдок.

Боюсь, что к концу моей речи он слегка помешался. Я надеялась, что это не снизит его последних страданий и не укоротит агонию. Завершающим аккордом я отрезала его палец вместе с кольцом, не касаясь последнего. Палец я немедленно опустила в мёд и плотно закрутила банку. Последнее моё воспоминание о неудавшемся директоре радует меня до сих пор: он был совершенно сломлен и в ужасе вращал умоляющими глазами. Я открыла корзины и ревущий рой ринулся на лежащее тело. Уходя, я плотно закрыла за собой дверь.

Я вернулась в замок ранним утром. Начиналось лето. Птицы пели хвалебную оду рассвету, в воздухе стоял запах трав и свежести. Я уснула сном младенца. Никакие призраки не беспокоили меня, я была счастлива и спокойна впервые за много месяцев. Теперь я действительно справилась. Дамблдора так и не нашли. Ещё бы! Я сама мало что обнаружила, спустившись в жертвенный зал через неделю. Пчёлы оставили только чистые кости, я спалила их магическим огнём. Насекомые улетели через вентиляционное отверстие, любезно распахнутое для них загодя. Кровь впиталась куда надо, всё получилось наилучшим образом. Призрак нигде не наблюдался, я вернула артефакт на место. Оборона замка улучшилась, так сказал мне король-дракон, у меня не было оснований сомневаться в его словах. У меня на душе было легко и радостно, я совершенно не раскаивалась в совершённом убийстве. Кровь змеи в моих жилах сильно влияла на психику.

Я ещё раз навестила Аба, молча кивнула, он кивнул в ответ. Он всё понял и ни о чём не спрашивал. Он только спросил: «Двадцать восьмого мая?»

Я пожала плечами:

- Думаю, двадцать девятого.

Мы выпили по кружке пива, и я вернулась в замок.

Директор Диппет не особо расстроился из-за пропажи преподавателя, он решил, что Дамблдор ушёл, так как понял, что повышение по службе ему не светит.

Разумеется, проводилось тщательное аврорское расследование. Бравый Элайджа и напряжённый Гринграсс облазили каждый сантиметр замка, но ничего не нашли. Они долго разбирали последние записи профессора и вынесли вердикт: «Сбежал, предположительно помешавшись чуть ранее». Всё, как всегда. Нет тела – нет дела. Дамблдор считался пропавшим без вести. Дело закрыли.

Хогвартс вернулся к нормальному режиму, успокоились дети и взрослые. Пропавший девичий призрак списали на слабость юного привидения и забыли о нём. Занятия неторопливо подошли к концу, началась экзаменационная пора. Жизнь текла, как будто никогда и не появлялся в замке амбициозный полукровка, нашёлся преподаватель на замену, жизнь потекла своим чередом.

В конце июня вернулся корабль Аластора Фоули, семья собралась в родном доме. Весёлый Корвин вернулся от Арабеллы, Ангел часами восхищался морем, Октавиус задумчиво распевал пиратские песни.

За мою самодеятельность мне сильно досталось от Генри, но результатом нашего бурного примирения стала утренняя тошнота. Мы всё же побывали в гостях у Салазара и Нагайны тем летом. Драко показался мне в истинной форме, я была ошеломлена. Он был громадным и золотым. Путешествие оказалось очень коротким: он собрал всю семью, обнял всех крыльями, и мы оказались около красивого древнего храма, затерянного в джунглях. Нас встречали по-королевски. Вначале я немного стеснялась, но постепенно оттаяла в объятьях родителей. Даже я поверила, что я их родная дочь. Месяц пролетел незаметно, мы вернулись в Англию в начале августа. Потом время полетело.

Сейчас я пишу эти строки, сидя в директорском кресле, на столе стоит календарь. Прошло более сорока лет с тех событий, много чего изменилось. Я жду прибытия учеников, для меня это особенный курс. Сегодня первое сентября тысяча девятьсот семьдесят первого года.

Примечание к части

* Поттервики - описание авгуров оттуда

Эпилог

      Весной 1929 года я родила двух мальчишек-близнецов. По просьбе папеньки их назвали Годрик и Салазар. В школе они оба учились на Хаффлпаффе, чем сильно радовали мужа. Хотя им уже больше сорока, они всё ещё играются и доводят до нервного тика меня и Генри. Они выросли и занялись разведением драконов. Драконы живут на большой свободной территории где-то в Альпах, и я редко вижу младших сыновей. Король-дракон живёт с ними. По-моему, он уверен, что это его дети, а не мои. Во всяком случае, в наш последний приезд он орал, встречая: «Соскучилась по моим деткам, тётушка-змея?».

      Ангел закончил Слизерин и стал капитаном, конечно. Он женился на Саксии Фоули и мы породнились с дорогой Арабеллой. Корвин закончил Равенкло и сделал карьеру в Министерстве. Сейчас он является начальником отдела Тайн. Он женился на дочке Чарис Крауч и подарил мне двух очаровательных внуков.

      Папа и мама в добром здравии, с ними живут профессор, Трейси, Салли и мои милые руноследы. В храме время движется по-другому, поэтому все они уехали туда насовсем, когда стали стареть. Со мной всегда рядом сын Бантика и Роланда, даже на парадном портрете он изображён со мной. Я уговорила его принять зелье долгой жизни, так что, надеюсь, мы никогда не расстанемся.

      Я стала директором Хогвартса в 1940 году, Армандо Диппет обобщил свои исследования и издал прекрасный новый учебник по трансфигурации.

      Вторая Мировая Война закончилась в этой реальности в 1944 году. Тогда же Гриндевальд был убит в сражении нашим дорогим Министром Магии, Гектором Фоули. Гектор передал пост брату, Аластору Фоули, в 1955 году. С тех пор Генри и пенсионер Гектор погрузились в сладостный мир кораблей и путешествий.

      Руфус Уизел прослужил десять лет на большом корабле и вернулся в Англию другим человеком. Он подружился с Аластором Фоули, Генри и Гектором. Аластор Фоули сейчас является Министром магии, а Руфус возглавил Аврорат. Руфус считает, что ему очень повезло наткнуться на тот храм, потому что это изменило его жизнь в лучшую сторону. Он добился, чтобы не всех правонарушителей отправляли в Азкабан, некоторых юных хулиганов отправляют служить на корабли. Со своей бывшей семьёй Руфус не поддерживает отношений, он женился на дочке Ярвуда Малфоя и воспитывает двух малышей.

      Октавиус и Лорена живут счастливо, в положенное время у них родилась дочка Эйлин. Она влюбилась в маггла Тобиаса, мы приняли его в семью и приставили к фамильному бизнесу. Он руководит сбытом шкур и яда змей в маггловском мире. Сегодня я жду Северуса Принца в числе первокурсников.

      Это важно: мы приняли закон, по которому магглы, магглорожденные, полукровки, вступающие в брак с магами, берут магические фамилии и входят в семьи. Если женятся двое магглорожденных, то они просят о патронаже магическую семью и им всегда идут навстречу. Таким образом, неприязнь значительно уменьшилась. Глупо думать, что триста лет после введения «Статуса о секретности» не было развития в магическом сообществе. Развитие идёт в любом случае, это закон жизни. Развитие пошло в сторону развития магии, пока магглы развивали технику. Два мира всё больше расходились между собой, вот почему магглорожденным ученикам было так трудно приспособиться. Проще было заметить «отсталость» и «замшелость» магов. Зря. Например, протеевы чары на пергаментах. Чем не переписка по интернету? Или совиная почта – это же «The Bat» в действии. Прыткопишущее перо появилось задолго до появления диктофонов и компьютеров. Перечислять можно долго, но проблема понятна: детей нужно ассимилировать с раннего возраста, взрослым нужно объяснять. Саксия Шаффик организовала школу для маленьких магов с семи лет, её посещают все магглорожденные и полукровки, чистокровные по желанию. На деле, ходят все. Для магглов, недавно живущих в браке с магами, организованы курсы и группы поддержки под эгидой Министерства Магии.

      Надобность в магическом сиротском приюте отпала несколько десятков лет назад. В обществе пошла хорошая мода: усиление и расширение фамилий. За магглорожденного малыша-сироту идут жаркие споры между фамилиями. Магов стало больше, но это не влияет на «Статус секретности». В мире много пространства, нам ещё долго будет, что осваивать. К тому же, активно помогают новые граждане. Они организовывают новые каналы сбыта для нашей продукции, взамен приобретая нужные магам товары.

      Письмо малышке Петунье Эванс я отнесла три года назад сама. Шляпа добавила ей магии, сейчас она учится на Гриффиндоре и показывает хорошие результаты в зельеварении и гербологии. Лили тоже приедет сегодня. Думаю, что мародёров в этой реальности не случится. Я немного изменила начисление баллов в школе. Папа помог со знаменитыми песочными часами. Теперь соревнования ведутся между учениками, а не факультетами. Квиддичные команды соревнуются, как прежде. По итогам года, на каждом курсе выявляются два лучших ученика. Это почётно, потому что их отвозят домой на драконе, а не на поезде. Второй дракон везёт домой команду-победительницу. Они приземляются в специальном месте, в котором их встречает лично Министр магии, пресса и счастливые родители. Родителям-магглам предоставляется порт-ключ до дома вместе с детьми. Им также открыт специальный проход на железнодорожную станцию. Многие родители просят переселить их в магический мир, чтобы быть поближе к детям. Мы соглашаемся, договорённость достигнута на самом высоком уровне.

      Эйлин Принц стала знаменитой, она изобрела прививку от «болезни Оборотня». Теперь достаточно получить серию уколов в течение одной недели, как вирус уходит из крови навсегда. Помогает как свежеукушенным, так и оборотням со стажем. Последнюю банду диких оборотней загнали куда-то в глухие места ещё лет двадцать назад, так что в школу приедет здоровый одиннадцатилетний мальчик Ремус Люпин. Не знаю, подружится ли он с Джеймсом Поттером.

      Жизнь идёт своим чередом. Почему-то сегодня мне приснился мой любимый шеф из прошлой жизни, он заставил меня всё ему рассказать и радовался моим успехам. Потом он попросил об одной услуге, которую я с удовольствием оказала. Сейчас мне кажется, что я всегда жила в мире магии и не знала другой жизни.

      В большом зале раздался условный сигнал, прибыли ученики. Я разгладила парадную мантию и поспешила в зал. Как вовремя, рассказ закончен, я успела дописать всё, что хотела.
Это все...