Дочиталась, досмотрелась...

Главная |
Страница произведения на сайте |
Источник
Внимание! На данный момент возможность чтения онлайн на сайте - экспериментальная функция, она находится в стадии разработки, потому возможны ошибки, вырвиглазное оформление и тд и тп.
Если вы автор данного произведения, и вы не хотите чтобы его можно было прочесть онлайн на этом сайте, то просто сообщите мне об этом:
Текст актуален на 2017-12-12 01:26:59
Размер текста: 321 кб

Предложение, от которого невозможно отказаться

Лето… Четыре прекрасных звука, сливающиеся в божественную гамму тепла. Как много чудесного, подающего надежду слышит в этом слове каждый школьник! С каким отчаянием он живёт остальные девять месяцев года, существуя одной только мыслью о лете, и как беззаботно он прожигает свою жизнь в эти девяносто два дня, оставленные ему для полной свободы!

Так, кажется пора переходить к суровой прозе жизни, в которой дети не носятся летом с мячиком по двору и не уезжают к бабушке полоть грядки, а сидят по домам в чатах и социальных сетях.

Однако девушка, о которой пойдёт речь, не попадает ни в первое, ни во второе определение счастливого школьника, а представляет собою третий, самый интересный тип — патологических читателей и фильмоманов. И если вы, дорогой читатель, заглянете сейчас в её комнату, то сначала наткнётесь на большой шкаф домашней библиотеки, а потом — на сидящую на кровати ту самую девушку-восьмиклассницу по имени Женя. Сейчас она держит в руках книгу в свежей РОСМЕН-овской обложке, но с потрёпанными страницами — очевидно, не новую, но горячо любимую.

Женя перевернула последний лист и со смаком прочитала одни из самых любимых строк: «Шрам не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо». Серия книг о Мальчике-который-выжил была прочитана юбилейный пятый раз.

Девушка встала с кровати, потянулась, встряхнула короткими тёмно-русыми волосами, поставила книгу на полку вместе с остальными книгами серии и пошла на кухню. Ей вдруг неудержимо захотелось попить негорячего чаю с бутербродом.

Но не успела она дойти до кухни, как услышала какую-то возню возле входной двери. «Может, соседи прошли?» — подумала Женя, но всё-таки решила проверить, как идут дела на лестничной площадке. Когда она выглянула в глазок входной двери, там уже всё стихло и было пусто. Женя, удовлетворённая, вернулась на кухню.

Однако то, вернее, кого она там увидела, заставило её вскрикнуть и, схватив табуретку, отступить к коридору. Навстречу Жене вскочил неизвестный ей человек. Маленького роста, с розовой проплешиной посреди сереньких волос, он был невероятно суетлив и живуч. Вот и теперь он сильно расстроился поведению девушки и замахал руками:

— О, мисс, мадемуазель, сударыня, фрекен, я не хотел вас напугать! Прошу вас, милая дама, уберите стул, в ваших нежных ручках он меня пугает! — вскричал он, размахивая руками, как собирающийся сесть голубь. Женя, не увидев у человека никакого оружия, выглянула из-за табуретки, а потом и вовсе опустила её. Такой смешной субъект вряд ли мог принести ей какой-либо ощутимый вред, да и не хотел. Вот только…

— Как вы сюда попали, уважаемый? — недоверчиво спросила Женя, косясь на окна. Они были закрыты. Да и кто бы смог забраться в квартиру на пятом этаже через окно? Человек не был похож на акробата.

— О, проще простого, банальная телепортация, — небрежно бросил он.

— Трансгрессия, — по привычке поправила Женя, и только потом схватилась, но уже не за табуретку, а за голову: — Не морочьте мне голову, гражданин! Я звоню в полицию! Или в психушку! — и она действительно бросилась к телефону.

— Постойте, мисс, вы же меня не дослушали! — крикнул человек, срываясь вдогонку, и выдал одну из самых заезженных фраз боевиков и триллеров: — У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться!

Женя вдруг остановилась. Она, конечно, не верила этому странному гражданину, но он задел одну из её тайных душевных струн. Она почувствовала, что это за предложение, но не смогла бы сформулировать. Ей овладел тот порыв, который предвосхищает самые отчаянные приключения на свою… голову. Женя медленно повернулась к человеку и сдавленно сказала:

— Что за предложение? И как вас зовут?

— Что за мелочь - имя, — брезгливо отмахнулся человек, —, а предложение вот какое: не хотите ли попасть в сказку?

Женя хмыкнула:

— Знаем мы ваше «в сказку». С таким предложениями не ко мне, — и она снова взяла телефон.

— Стойте, стойте! Ну не в сказку, а просто в книгу! Или в фильм! Даже в мультфильм могу устроить! Пожалуйста! — неожиданно бухнулся на колени человек. Женя отпрянула:

— Встаньте, прошу вас! — и стала насильно поднимать гражданина, но он лёг на пол и зарыдал. Вот что Женя поняла из его всхлипываний:

Все наши иллюзии, фантазии, мысли материальны. Они составляют множество миров: книг, фильмов, игр, мультфильмов. И между этими мирами и реальным, откуда они происходят, есть Междумирье, где находится Регулировочный пункт. Там фантазии людей могут перейти в любой из миров иллюзий. В этом пункте есть Начальник — главный смотритель порядка, и его подчинённые, одним из которых и является человечек с проплешиной.

Однажды человечек играл с Начальником в карты и проиграл ему одно желание. Задание оказалось практически невыполнимым: человечку надо было пробраться в реальный мир, найти человека, который согласился бы следовать за ним, и телепортировать в Междумирье. Трудности были технического рода, но и в согласии. Уже сорок семь человек отказали плешивому человеку, называя его то чудаком, то сумасшедшим, то параноиком. Это его сорок восьмая попытка. Если же он вообще не найдёт согласного человека, оставаться ему в реальном мире до конца своих дней.

Женя чуть наклонила голову набок. Слова пришельца казались ей бредом, но колокольчик интуиции в голове продолжал настойчиво звенеть. Вдобавок у заплаканного телепортанта был очень жалкий и несчастный вид, и это решило дело.

— Ну что же, ваше счастье, — вздохнула Женя, — давайте попробуем. Только бы успеть до прихода родителей.

Человечек вскочил, изогнулся в спине и смачно поцеловал подхваченную руку Жени, которая даже опомниться не успела.

— Мадам, вы спасли меня! Если бы не вы, я бы стал посмешищем для всего Междумирья. За время не беспокойтесь. Разве вы не знаете, что из Междумирья возвращаются в тот же самый момент, когда покинули реальный мир? Один момент, — он порывисто обнял девушку, но она вырвалась и возмущённо крикнула:

— Да что вы себе позволяете?

— Ничего страшного, для телепортации необходим близкий контакт с вами. Позвольте обнять вас, — объяснил чуть успокоившийся житель Междумирья. Женя подошла к нему поближе, и он обхватил её, как обхватывает сосну заблудившийся в лесу человек при виде волка. Женя в свою очередь обняла странного человечка.

— Внимание, сейчас телепортируем! — сказал он, и в следующую секунду девушка почувствовала какую-то безотчётную радость. Ей показалось, что она распалась на световые лучи и ввинчивается в материю, преодолевая её точно масло.

Ещё пара секунд — и они очутились в коридоре с алюминиевыми стенами. Человечек разжал свои объятия и осмотрел себя и свою спутницу.

— Ничего себе, - он, похоже, действительно был удивлён, — сработало! Пойдёмте, я представлю вас Начальнику, - и, подхватив глядящую по сторонам Женю, он поспешил вперёд.

По коридору они шли совершенно беззвучно. То и дело Женя видела ведущие куда-то двери, но все они были заперты. Либо работники Междумирья отдыхали, либо были слишком заняты, чтобы поглазеть на настоящего человека. Коридор освещали лампы дневного света, отбрасывающие на стены резкие тени двух идущих фигур.

Наконец они добрались до конца длинного коридора, и, хотя на двери не было таблички, Женя сразу поняла, что это кабинет Начальника. Сама дверь излучала какую-то важную представительность.

Человечек осторожно постучал в дверь, и из-за неё раздалось: «Да-да, войдите». Плешивый гражданин отпер дверь и потянул Женю за собой.

Они оказались в обширной комнате, заставленной какими-то аппаратами непонятного назначения. Стеклянная капсула, наполненная меняющей цвет жидкостью, чёрный ящик, увитый проводами, изогнутая трубка, покрытая нездоровыми прыщами — всё было предельно просто и предельно неясно. На другом конце Женя увидела письменный стол, заваленный бумагами, а рядом с ним — кушетку, подключенную сетью проводов к большому компьютеру. Кушетка пустовала, а за столом сидел высокий человек в свитере и брюках, с чёрными волосами и бородой и с большими прямоугольными черепаховыми очками на носу. Он производил впечатление профессора, который уже вышел из разряда практикантов и молодняка, но не дошёл ещё до стадии умудрённого сединами старичка. Это, по всей видимости, и был Начальник Междумирья.

Он поднял глаза на вошедших. В свете ламп его очки весело блеснули. Женя подумала, что он не такой уж и строгий, как она представляла его себе после рассказа попутчика. Начальник кивнул головой плешивому человечку:

— Вы молодец, Старший Сортировщик Обыденных Историй. Думаю, телепортировать человека было нелегко, так что вы получаете заслуженный двухнедельный отпуск, — Начальник что-то вычеркнул из своих бумаг. — Вы свободны.

— Спасибо, — просиял Старший Сортировщик и быстро вышел из кабинета. Женя всё ещё топталась на пороге в нерешительности.

— Ну! — сказал человек, поправив очки на носу, — Иди сюда, — продолжил Начальник, снова склонясь над какими-то отчётами. — Занесло же тебя. Как тебя хоть зовут?

— Женя, — ответила она, подходя к столу Начальника и, не найдя ничего лучшего, села на кушетку. — Почему же занесло? У вас тут интересно.

Начальник со стуком положил ручку на стол и посмотрел на девушку.

— Конечно, интересно, только выбраться отсюда трудно, - и, не дожидаясь вопроса изумлённой Жени, продолжал: — Старший Сортировщик, наверно, не сказал тебе, что хотя в Междумирье попасть трудновато, выйти из него ещё сложнее, особенно, если ты не фантазия и не чья-нибудь выдумка. Глупый Сортировщик, — сказано это было не с ненавистью или горечью, а с сочувствием, — я бы всё равно простил ему этот карточный долг на пятидесятой попытке. Кто же знал, что среди людей остались ещё верящие в чудеса.

— Но вы сказали, что выбраться сложно, значит, всё-таки возможно? — Женя вдруг вспомнила, что оставила в реальном мире родных, друзей и вообще всех, кто был ей дорог. Сейчас она нещадно корила себя за столь необдуманный поступок. Вот надо было лезть на рожон?! Но такой характер у неё, смелый и жаждущий приключений.

— Конечно можно, а некоторым — даже несложно, — заверил её Начальник. — Скажи, только честно, ты, наверно, мало читаешь?

— Обижаете. Это почти моё хобби.

Начальник помрачнел:

— Может, ты всё-таки хотя бы фильмы не любишь?

— И снова нет, — Женя начала подозревать подвох. — Вы скажите прямо, что мне надо сделать.

— И скажу. У тебя наверняка много любимых выдуманных миров. Закон Междумирья таков, что человек может выбраться из него в реальный мир, лишь пройдя по некоторым любимым или просто знакомым выдуманным мирам и выполнив там какое-либо задание. Иначе никак.

Женя прикинула, куда её этак может занести, и присвистнула.

— Но ведь я всего лишь девочка. Меня легко там убьют. Может, я всё-таки останусь здесь? — грустно спросила она, почти потеряв надежду. Начальник отрицательно помотал головой и указал на кушетку, на которой сидела Женя.

— Я давно работаю над этим аппаратом. Он не только перенесёт человека в выдуманный мир, но и подкорректирует его данные, — он оживился, встал из-за стола и пересел за компьютер. — Ты даже не представляешь, какой это для тебя шанс. Не бойся, я всё испытал, сбоя не будет, — успокоил он засомневавшуюся девушку.

Женя послушно легла на кушетку, а Начальник вдохновенно забегал пальцами по клавиатуре. В его глазах читалось вдохновение учёного, стоящего на пороге великого открытия и проделывающего сложнейший эксперимент.

— Хм, так, думаю, в сознании ничего трогать не надо, — забормотал он. — А вот физические данные нужно подправить. Силу — на максимум. Выносливость — туда же. Гибкость, ловкость, реакцию — это нам понадобится. Красотку из тебя делать не будем, оставим как есть. Хм, думаю, для каждого мира нужен будет свой набор навыков, ну, это приложится. Вроде готово, — он повернулся к Жене. — Не боишься?

— Будешь тут бояться, — вздохнула Женя, — конечно, страшновато, но жутко интересно. Всегда хотела увидеть всё, о чём написано в книгах, в живую.

— Вижу, ты действительно любитель, так что бояться нечего, — улыбнулся Начальник. — И ещё пара советов: в мирах тебя никто не знает, так что выдумай себе имя и историю и придерживайся их. Я буду держать с тобой связь. Как только выполнишь одно задание, откроется портал в следующий мир. Из последнего портала попадёшь домой. Так что мы, наверно, больше не увидимся, а жаль. Ты, похоже, храбрая девочка. Удачи тебе! — и он надавил на одну из кнопок.

Жене снова показалось, что она превратилась в пучок света, пронизывающий пространство и время. А потом она обнаружила, что лежит на зелёной траве аккуратно подстриженного газона.

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 1.

Трава на газоне, куда приземлилась Женя, кололась не хуже ежа, поэтому девушка не позволила себе разлёживаться. Сев и осмотревшись, она поняла, что в новом мире ещё ночь и что она сидит на участке какого-то дома. Пошатываясь, Женя встала и прочитала табличку, видимо, с указанием улицы: «Privet drive».

— И тебе привет… — проговорила Женя, а в следующий момент вскочила как ошпаренная. Огляделась и узнала ту самую аллею, которая в РОСМЕН-овском переводе именовалась Тисовой.

«Сработало?!» — наполовину удивлённо, наполовину восхищённо подумала она.

Тут только она заметила, что стоит она не в домашней растянутой футболке и вельветовых штанах, а в довольно практичных джинсах и неброской футболке. На ногах были кеды, а рядом валялся наполовину раскрытый рюкзак. Женя взяла его и стала оглядываться, куда бы присесть. Неподалёку была лавочка, к которой она и направилась.

Сев, девочка стала вынимать из рюкзака вещи: аккуратно сложенная мантия, мешочек с чём-то позванивающим — очевидно, с деньгами, — завёрнутая в газету жареная курица, мыло, щётка, письменные принадлежности, какие-то колбочки со странными жидкостями, подписанные витиеватым английским и небольшая книжечка, вроде дневничка. Женя раскрыла его.

Из книжечки выпал конверт. С замиранием сердца Женя узнала символ Хогвартса, нарисованный на нём. Вскрыв конверт, она увидела три листа. Первым было стандартное приглашение, вторым — список необходимых книг. «Надо будет наведаться в Косой переулок. Только вот как его найти?» — подумала Женя.

Третьим было письмо, как будто напечатанное на принтере и написанное на русском. Женя прочла его в свете фонаря:

«Здравствуй, Женя. Пишу тебе в надежде, что эксперимент прошёл удачно.

Ты находишься в мире «Гарри Поттера». Главное — не паниковать и не использовать магию вне Хогвартса. Это не шутки!

Теперь о заданиях. Связь с тобой я буду поддерживать через книгу в твоём рюкзаке. Прошу, пиши только по делу, если возникнут трудности. Чем смогу — помогу. В той же книге ты найдёшь задание для перехода в следующий мир.

Удачи. Твой друг, Начальник Междумирья».

Женя тут же заглянула в книгу. Вот что там было написано на первой же странице:

«Семь лет, семь частей. Семь вещей для портала нужно найти. Путь непрост, запомни: помогут уйти вещество смерти, вещество жизни, вещество мудрости, вещество раскаяния, вещество твёрдости, вещество свободы и вещество выбора».

«Хм, какая-то шарада, — подумала Женя. — Что бы это могло значить? Ну, допустим, вещество смерти — это что-то связанное с покойниками». Девочка поёжилась. Странное задание.

Тут она услышала, что кто-то идёт, громко катя чемодан по асфальту. Женя поспешила спрятать всё в рюкзак, а также обнаружила, что из правого кармана джинсов торчит волшебная палочка. Боясь, как бы не поломать её, она и её спрятала в рюкзак.

К ней подошёл паренёк, в котором она сразу же узнала Мальчика-который-выжил. Выглядел он расстроенно и одновременно хмуро. Увидев девочку, он независимо бухнулся рядом с ней на скамью.

Женя задержала дыхание и прикинула, какая сейчас может быть часть. Скорее всего, третья. Там Гарри сбежал от Дурслей. Значит, сейчас он увидит Сириуса, потом вызовет «Ночной рыцарь», и они попадут в Косой переулок. Да всё путём! Надо бы только как-то познакомиться с ним.

— Хей, привет, — осторожно сказала Женя. Гарри повернулся к ней.

— Что? — и тут Женя поняла, что надо бы перейти на английский. Припомнив школьную программу, она со скрипом вспомнила несколько конструкций.

— Я говорю, привет. Поздновато для прогулок с чемоданом.

— Не твоё дело, — Гарри был действительно взвинчен.

— Ну да, конечно, — Женя поняла, что изъясняется всё лучше и лучше. Очевидно, Начальник спохватился и повысил её знания иностранных языков. — Не моё дело, не мои проблемы. У меня самой куча проблем. Мне бы в Хогвартс, там бы всё, может, и прояснилось.

Гарри повернулся к ней с большим интересом.

— Ты тоже волшебница?

— Ну, наверно, скорее, эээ… ну… сквиб, — вспомнила Женя. — Ну да, слабый такой маг, почти сквиб.

— И ты хочешь учиться в Хогвартсе?

— Ну, — Женя лихорадочно придумывала причину, по которой сквибу в четырнадцать лет надо ехать в Хогвартс, - а, да, я это… ищу работу.

Гарри смотрел на неё с непониманием. Гнев его потихоньку улетучивался.

— В общем, — Женю понесло, — у меня умерли родители, а родственники отказались меня воспитывать, потому что я почти маг. Я думала, что смогу сама прожить, но потом приехали люди из Министерства и сказали, что мне нельзя колдовать. Я поехала в Лондон, но немного заблудилась. И я хочу в Хогвартс, говорят, Дамблдор ко всем относится с пониманием и подыщет мне работу. Ну там, совятник чистить, или помогать Хагриду на грядках, или быть лаборантом у профессора Стебль или Снейпа…

Гарри помотал головой. Осведомлённость девочки поражала его. Она, наверно, действительно знает о том, о чём говорит. Да и на жалость Жене удалось надавить: она почти специально сделала свою „историю“ похожей на судьбу Гарри.

И тут Женя увидела что-то большое и чёрное в кустах. «Наверно, Сириус», — подумала она и вскрикнула:

— Ой, какая же огромная собака!

Гарри вскочил, выхватил палочку и замахнулся, почти выйдя на дорогу. Кусты зашевелились, из них высунулась голова пса.

Но, вызванный взмахом палочки, на дороге тут же появился автобус магов. Двери открылись, и показался молодой парень, очевидно, кондуктор Стэн Шанпайк.

— Ну здасьте, здрасьте, — заговорил он, — вызывали, да?

Поттер, поражённый своей выходкой, хотел было зайти за автобус и посмотреть, нет ли там той собаки, но Женя, быстро сориентировавшись, схватила его за рукав и ответила Стэну:

— Да, конечно, вот мы вдвоём, нам до Лондона.

— До Косого переулка, — уточнил Гарри, высвободив рукав.

— Прекрасно. Поднимайтесь на борт, — и кондуктор скрылся в «Ночном рыцаре».

— Что это за штука? — тихо спросил Гарри Женю, когда они вернулись к скамейке за багажом.

— «Ночной рыцарь», волшебный автобус. Быстро доставит нас до Лондона. Тебе ведь туда же?

Гарри рассеянно кивнул, и они зашли в автобус.

— Так, как ваши имена? — спросил Стэн, принимая мелочь за проезд и отрывая билеты.

— Эм… Невил Долгопупс, — сказал Гарри, отводя взгляд в сторону и тщательно ероша чёлку.

— Евг… Эм… — Женя вспомнила, что надо бы придумать имя более подходящее к данной местности, — Джейн… Мессер.

Стэн что-то чиркнул в блокноте, крикнул: «Трогай, Эрни!», и двое подростков помчались с волшебной скоростью навстречу судьбе и приключениям.

Примечание к части

Части будут небольшие, но выходить регулярнее. Надеюсь, вам понравится) Жду отзывов.

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 2.

— Джейн Мессер? Очень приятно. Я Гермиона Грейнджер, — представилась Гермиона, поправляя свою пышную копну волос. Женя никогда не думала, что волосы Гермионы такие непослушные.

— А я Рон, Рон Уизли, — сказал Рон, распечатывая шоколадную лягушку. — Будешь?

— Да, пожалуй, — сказала Женя и взяла лягушку вместе с упаковкой.

— Постой, кто там на карточке? — спросил вдогонку Рон.

— Дамблдор, — ответила Женя, посмотрев на картонку с волшебным портретом. Он навёл её на некоторые мысли. Вещество мудрости. Вдруг это что-то, связанное с мудрым директором Хогвартса?

— Хей, она убегает! — Гарри всё-таки смог поймать удирающую лягушку. Женя взяла её, но есть раздумала.

***



— Слушай, Рон, — сказала она несколько часов спустя, — покажи Коросту, пожалуйста.

Рон вынул крысу из кармана брюк. Она выглядела очень облезлой и больной.

«Чувствует, Питер, что Сириус близко, — подумала Женя, — только вот всё равно раскаяния в нём ноль», — и отдала крысу Рону.

Они ехали уже где-то полдня. Женя успела уже немного попрактиковаться с волшебной палочкой. В этом ей очень помогла Гермиона. В результате долгих упражнений Жене удалось поднять простой «Вингардиум левиоса» Коросту, выпущенную побегать по купе. Одновременно девушка посматривала на их спящего попутчика.

«Может, попросить помощи у Люпина? Дамблдор, конечно, мудр, но на меня у него может не хватить времени. А вот Люпин может знать что-нибудь про вещество жизни или смерти…»

Внезапно поезд громыхнул и заскрипел тормозами. С сидений посыпались упаковки от сладостей, рюкзак Жени и Рон. Короста, испуганно взвизгнув, помчалась к хозяину, который спрятал её обратно в карман.

— Мы что, уже приехали? — поинтересовалась Гермиона, глядя в окно. За ним водной стеной лил дождь, солнце скрылось совершенно, потянуло какой-то могильной сыростью.

— Начинается… — пробормотала Женя так тихо, что услышал её только сидящий рядом Гарри.

— Что начинается? — спросил он. Женя не отрывала взгляда от двери в купе.

— Ребят, главное, не бойтесь. Они это чувствуют, — сказала упавшим голосом Женя. Ощущение было неприятное. Будто всё прекрасное, дорогое, смешное в мире стирали мокрой холодной тряпкой, и этой же тряпкой хлестали по её сердцу.
«Мда, и врагу не пожелаешь встретиться с дементорами. Так и откинуться можно», — как в прострации подумала Женя, следя за серой длинной рукой, отпирающей дверь. В купе залетело существо, один вид которого перечёркивал жизнь. Стоп! Перечёркивал жизнь?!

Мысль о веществе смерти мелькнула в Жениной голове почти непроизвольно. Дементор был уже рядом с Гарри, когда Женя, пересиливая себя, заставляя думать себя не о тлене жизни, а о весёлых летних деньках, о смешных одноклассниках, о прошлом своём дне рождения, рывком протянула руку и схватила дементора за полог плаща. Материя обожгла ей руку мертвенным холодом, но она уже откинулась, бросила оторванный кусок плаща на столик и повалилась прямо на Люпина.

Потом всё было сумбурно. Дементор страшно закричал, нагнулся над Гарри, одновременно с этим вскочил разбуженный Люпин, и всё купе залилось светом Патронуса. Взревев ещё громче, дементор вылетел из купе и захлопнул за собой дверь. Гарри остался лежать на полу без сознания.

Откачивал Поттера один будущий профессор. Остальные находились в состоянии, близком к обмороку. Женя полулежала на сидении с пустым взглядом. Люпин потряс её за плечи.

— Эй, всё в порядке, — сказал он, — дементоры ушли.

И Женя, не в силах сдерживаться, разрыдалась. Как потом сказал Люпин, это было нормально, если учесть, что Женя оторвала кусок плаща дементора, что было очень, до безрассудства храбро. Но ей было всё равно. Столько гадости, которую она прежде загоняла на задворки сознания, обрушилось на неё, что она не могла ничего с собой поделать. Рыдала, глотая слёзы, и жевала шоколад, который Люпин раздал всем ребятам в купе.

Постепенно все успокоились. Гарри пришёл в себя, у Жени закончились слёзы, и она лишь иногда тихонько всхлипывала, Рон и Гермиона перестали держаться друг за друга, а Люпин представился и объяснил ребятам, что произошло.

Потом они впятером сгрудились у стола, на котором лежала пыльная ткань, вокруг которой, казалось, темнел свет.

— Это ткань с плаща дементора. Жуткая вещь. Иногда её используют для самых сложных зелий, — объяснил Люпин. — Добыть её очень трудно. Нужны не только ловкость и быстрота реакции, но и большая сила духа. Ну, это если знать, как страшно к ней прикасаться, — он утешающе погладил Женю по плечу. – Ты, Джейн, молодец, но больше никогда так не рискуй. Ты могла умереть от горя, продержи ты эту штуку в руке ещё несколько минут.

Женя взяла одну из пустых колбочек у себя в рюкзаке и сказала:

— Ребят, я понимаю, это странно, но дайте мне ещё одну палочку.

— Зачем? — удивился первым Рон.

— Я сложу это в банку, — обозвав изящную колбочку «банкой», ответила Женя. – Ну, как японцы или китайцы, возьму это палочками.

— Зачем же так всё усложнять? — пожал плечами Люпин и с помощью заклинания отправил материю в колбу. Женя закрыла её пробкой, смущённо сказала: «Простите, я плоха в заклинаниях», — и потянулась за пером и чернилами. На этикетке колбы она написала, запачкав с непривычки пальцы:

«Вещество смерти»

— Что это значит? — спросила Гермиона. — Это же не вещество, а ткань.

— Так надо, — объяснять было бы слишком долго, подумала Женя. Лучше она всё расскажет потом. И им, и Дамблдору.

Хогвартс-экспресс продолжал свой путь к школе волшебства. Женя смотрела в окно на проплывающие мокрые от дождя поля. Она была почти довольна. Самое сложное позади. Вещество смерти — это вам не пряник. За него и пострадать можно. По коже снова прошли мурашки. Нет, об этом лучше забыть. Точнее, не забыть, а не думать. Слишком жутко…

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 3.

Дамблдор сидел в кресле, прикрыв глаза. Женя стояла перед ним, словно провинившаяся школьница. За её спиной мялись Гарри, Рон и Гермиона. Кроме того, в кабинете директора собрались все деканы факультетов и профессор Люпин.

— Странная история, — наконец проговорил директор, не открывая глаз. – Я, конечно, слышал о подобных проклятиях, но о таком изощрённом… Что скажете, коллеги?

— Действительно, всё очень подозрительно, — согласилась Минерва, — вся эта ваша, мисс Мессер, история про родовое проклятие… несколько необоснованна.

— Лично я вообще не понимаю, зачем мы тут рассиживаем, — раздражённо заметил Снейп.

— Но девочке, кажется, действительно нужна помощь, — заметила профессор Стебль.

— Кроме того, она маг, — сказал профессор Флитвик. — Моё мнение таково: Хогвартс — это школа. Так если кто-то нуждается в помощи и знаниях, то мы не вправе никому отказать, в том числе мисс Мессер.

Люпин промолчал, но было видно, что и он не собирается выгонять незваного ученика. Женя вздохнула. Кажется, всё налаживается. История о родовом проклятии, которое тяготеет над ней и из-за которого она так слаба в волшебном плане, была, естественно, липовой, но достаточно убедительной.

— Тогда вы, мисс Мессер, можете считать себя зачисленной в школу магии и волшебства Хогвартс, — подытожил директор. — Деканы, возвращайтесь к своим факультетам. Ребята, профессор Люпин, если хотите, останьтесь, проводите девочку до спальни.

Профессора разошлись. Гермиона дёрнула Рона за рукав, но он только шикнул на неё. Люпин подошёл к ребятам и что-то прошептал им, Женя не слышала. Она следила за Дамблдором, который доставал с полки пыльную Распределяющую шляпу.

— Надо же определить тебя на один из факультетов, — сказал он и надел на Женю Шляпу, которая сползла ей на глаза. Женя услышала голос Шляпы:

— Вот Мерлин, и что, мне теперь для неё отдельно песню петь?

— Нет-нет, уважаемая Шляпа, не надо, я тут ненадолго, — подумала Женя.

— Та-ак, — протянула Шляпа, — вижу большие знания. Вижу храбрость. Глупую такую храбрость. И ещё много непонятного. Оно, конечно, правильнее было бы тебя на Когтевран, но, боюсь, ты там загнёшься.

— Тогда Гриффиндор? — с надеждой подумала Женя. Она немного расстроилась. Когтевран был её любимым факультетом.

— Да, пожалуй… Хоть на виду будешь…ГРИФФИНДОР! — крикнула Шляпа вслух. Рон восхищённо хлопнул в ладоши. Дамблдор снял с Жени Распределяющую шляпу. Она увидела его лицо очень близко. Казалось, просматривались все добрые морщинки на его лице. Женя набралась храбрости и выпалила:

— Профессор Дамблдор, у меня есть рецепт для снятия проклятия. Можно, пожалуйста, взять клок ваших волос? — и Женя замолкла, съёжившись. У гриффиндорцев отпала челюсть, Люпин жёстко взял Женю за плечи, намереваясь увести её подальше, скорее всего, в больничное крыло. Однако Дамблдор, быстро оправившись от удивления, остановил его:

— Подождите, Ремус, она вовсе не больна. Зачем тебе именно мои волосы, Джейн? — мягко спросил он. И Женя всё рассказала. И про семь необходимых веществ, и о том, как она добыла «вещество смерти», и о том, как подумала, что вещество мудрости — это что-то, связанное с Дамблдором. Директор снял очки-половинки и вздохнул.

— Хорошего ты обо мне мнения, Джейн. Давай всё-таки обсудим это завтра. Сейчас очень поздно. Идите в спальню.

Женя, которую подхватили новые друзья, прихватила рюкзак и пошла по коридорам школы в гостиную Гриффиндора. Она не слышала, как Люпин подошёл к директору школы волшебства и опасливо проговорил:

— Это в высшей степени странно. Может, ей всё-таки стоит подлечиться?

— Нет, Ремус. С ней всё в порядке. Я слышал о подобных веществах. Только во всех списках веществом мудрости значился философский камень. Однако, может, девочка права.

***



Проснувшись в спальне девочек на следующее утро, Женя увидела на тумбочке запечатанный конверт без каких-либо надписей. Вскрыв его, она обнаружила перевязанный клок седых волос и записку: «Используй их с умом. Будут затруднения — обращайся к профессору Люпину. Удачи».

«Ну, как я и думала», — вздохнула Женя и положила пучок волос в маленький мешочек, вроде тех, в которых хозяйки держат лаванду, и прикрепила к нему этикетку «Вещество мудрости».

«Надо бы извиниться перед ним. Он, как-никак, великий волшебник, а я всего лишь наглый заблудший магл с магическими способностями», — подумала Женя, спускаясь на завтрак.

***



— Нет, Джейн, в библиотеке ни слова о каких-то веществах нет, — покачала головой Гермиона, — я точно знаю.

— Жаль, — сникла Женя. Значит, никаких подсказок. Надо полагаться только на себя.

— Гермиона, Джейн, — тихо окликнул её Гарри, зайдя в библиотеку, — вы идёте к Хагриду?

— Да, конечно, — отозвались девочки и, подхватив сумки с учебниками, поспешили за Поттером. У входа в библиотеку их ждал Рон.

— Ну чего копаться, — буркнул он, — ясное дело, что все эти вещества — какие-нибудь супер-магические артефакты, и нам ни за что их не раздобыть.

— Не скажи, — покачала головой Женя, — может, это всё иносказательно.

— Я тоже так думаю, — согласилась Гермиона. — Может, то же вещество жизни — это просто какое-нибудь животное или ещё что-нибудь живое. А вещество свободы… ну… обычно это птица или её перо.

— Может, свобода — это сбежавший из Азкабана преступник, — сказал Рон, но на него тотчас же зашикали. Упоминать во всеуслышание о Сириусе в коридорах ученики ещё страшились. Женя уже несколько раз порывалась рассказать им всё о Блэке, но её что-то удерживало. Наверно, неизбежная в подобных мирах последовательность повествования.

Они вышли из замка, в котором располагалась школа, и побрели к домику Хагрида. Погода была прохладная, так что тёплые мантии оказались как нельзя кстати.

— Тогда надо бы сходить в совятню, — сказала Женя, — там наверняка есть совиные перья.

Гермиона только пожала плечами.

Когда они подошли к домику Хагрида, к ним подскочил лохматый огромный пёс. Женя взвизгнула: она боялась таких неожиданных собачьих наскоков.

— Эй, ты чего, это всего лишь Клык, — Гарри потрепал радостно залаявшего пса по лобастой голове. На лай из дома вышел Хагрид. Увидев ребят, он всплеснул руками и воскликнул:

— А вот и вы! Как же вовремя! У меня ведь это… печеньице состряпалось. Ну что вы стоите, проходите. А ты, наверно, новенькая, — сказал он, заметив Женю за спинами гриффиндорцев. Девочка же стояла не в силах произнести ни слова. Она, конечно, знала и о Хагриде, и о Клыке, но видеть всё вживую — не то же самое, что видеть всё на экране или представлять в уме. Хагрид был действительно колоссален, почти в два или три раза выше и шире самой Жени, и казался скалой, к которой сейчас жался Клык, похожий на щенка рядом с хозяином.

— Здравствуйте… — только и сказала Женя.

Они прошли в домик, оказавшийся изнутри не слишком чистым и опрятным, но всё-таки невероятно уютным. Было во всей обстановке что-то домашнее, и было с первого взгляда понятно, что у дома с хозяином хорошие дружеские отношения. «Не то, что, например, в доме Дурслей или в Малфоев, — почему-то подумала Женя, — там-то всё, наверно, провоняло показухой, чистотой и порядком».

Они сели за стол, а Хагрид, как был в переднике и шкуроподобной одежде, принялся что-то доставать из дикой духовки.

— Хагрид, это Джейн, — решила представить её Гермиона.

— Джейн? Хорошо, — Хагрид повернулся к гриффиндорцам. — А я Хагрид. Да тебе, наверно, уже всё рассказали вот они, — и он по-товарищески указал на «Золотое трио».

— Ну… Да, — сказала Женя, устроившись на большой, сделанной явно вручную, табуретке. — Они много хорошего про вас говорили, Хагрид.
— К чему такие сложности, — лесничий поставил перед ребятами тарелку, полную самолепного печенья, — ты друг моих друзей, а значит, и мой друг.

Женя пожала огромную руку, всю в мозолях, и Хагрид обратился уже ко всем:

— Вы ведь неспроста ко мне зашли, да?

— Да, Хагрид, — ответил Гарри. — Мы хотели бы спросить тебя, не знаешь ли ты что-нибудь про особые магические вещества?

Хагрид задумался, поглаживая бороду. Женя взяла одно печенье и попробовала его надкусить. Безрезультатно.

— Оно, конечно, не моё дело, но краем уха я что-то слышал, — проговорил наконец лесничий. — Такие вещи нужны только для самых сильных заклинаний.

— А что это может быть? — спросила Гермиона. — Например, что такое вещество жизни? Или свободы? Твёрдости?

Женя предприняла ещё одну безуспешную попытку откусить от печенья хотя бы крошку. Хагрид покачал головой.

— Ничего такого не слышал.

Ребята погрустнели. Жене удалось наконец чуть-чуть откусить от печенья. Вкусом оно напомнило девочке не то штукатурку, не то сухой клей. Но она мужественно проглотила его и даже изобразила подобие улыбки на лице.

— Жаль, — сказала она, запихнув печенье в карман.

— Ничего, Хагрид, — Гарри увидел, что великан тоже немного осунулся, и утешающе взял его за руку, — мы что-нибудь всё равно придумаем.

— Да, мы уже разобрались с двумя веществами, — объявила Гермиона, — дальше будет легче. Но, Хагрид, если ты что-нибудь узнаешь, скажи нам, ладно?

— О чём разговор, — развёл руками лесничий, — конечно же, скажу. Это не секрет.

— Спасибо, Хагрид.

Они ещё немного посидели в домике, болтая о пустяках вроде матча по квиддичу и новых запретов Филча, а потом, попрощавшись с Хагридом, ушли обратно в замок.

— Ну вот, опять ничего не выяснили, — сокрушалась по пути Гермиона.

— Зато Хагрида повидали, — заметил Рон.

— Мне кажется, что мы всё-таки что-то узнали, — проговорила Женя, доставая Хагридово печенье из кармана мантии. Гарри тоже просиял:

— Ну конечно! Вещество твёрдости!

— То-то и оно, — кивнула Женя.

— Странно, — сказала Гермиона, осматривая едва надкусанное печенье, — не думала, что это может быть всего лишь выпечка.

— Ты же сама согласилась, что всё может быть иносказательно, — Рона такое остроумное решение тоже порадовало. — А ведь печенье-то действительно не раскусишь. По мне, так должно сработать.

Вернувшись в спальню, Женя положила печенье в отдельный пакет и решила заглянуть в книгу для связи. Вдруг там появились уточняющие детали? Как-никак, уже три вещества налицо. Хоть что-то, а должно быть.

Однако в книжке не было никаких новых записей. Вот только «вещество смерти», «вещество мудрости» и «вещество твёрдости» были зачёркнуты, хотя Женя была уверена, что даже не открывала книжку с того вечера на Тисовой аллее. Значит, всё шло хорошо, и скоро все ингредиенты для портала будут собраны.

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 4.

— Профессор Флитвик, я всё приготовила, — окликнула маленького декана Когтеврана Женя. Тот обернулся и увидел хорошо вычищенные парты и приготовленные на них перья для следующего урока с первым курсом.

— Превосходно, — сказал он, снова склонясь над каким-то свитком. — Джейн, вы можете быть свободны.

Подхватив рюкзак, Женя быстро вышла из кабинета заклинания и направилась к выходу из Хогвартса. Матч Гриффиндор-Пуффендуй должен был начаться ещё через два часа, но ей было нечего делать всё это время, и девочка решила прогуляться вокруг озера, где, по слухам, обитал целый морской народец и гигантский кальмар.

Вот уже несколько месяцев Женя формально числилась за Гриффиндором, но на самом деле моталась из факультета в факультет. Она стала этаким всеобщим лаборантом. Если профессору Стебль надо было помочь посадить редихвосты для показательных занятий, или Хагриду привести из леса лукотрусов, или профессору Макгонагалл покормить живые пособия по трансфигурации — птиц и ящериц, то всегда припрягали Женю.

Она была этому рада — хоть какая-то польза от девочки, наполовину сквиба. Иногда она присутствовала на уроках своего курса, но тоже только как лаборант. Зато она много читала и по вечерам тренировалась с Гермионой в простых заклятиях, или помогала Гарри и Рону разобраться с сочинениями по зельеварению и трансфигурации, когда Гермионы не было в гостиной. И не раз Женя благодарила Начальника, который закинул её не на первый курс и не наделил её волшебными способностями до конца, иначе бы ей пришлось пахать и пахать над учебниками и зельями, вместо того, чтобы искать ключ к разгадке состава портала.

Да, половина ингредиентов была собрана, но вот с четвёртым Женя потерпела жестокое фиаско. Как ей посоветовала Гермиона, она пошла в совятню и действительно собрала там не одну дюжину перьев. Однако в книжке связи, как называла её Женя, слова «вещество свободы» остались незачёркнутыми. Из-за этого Женя немного разочаровалась в своих силах и решила для начала почитать соответствующую литературу, а потом так увлеклась, что совсем позабыла о задании.

Она остановилась на одном из маленьких причалов, которые во множестве были рассеяны по берегу озера. Было прохладно, по небу гуляли пухлые тучки, однако выглядели они довольно безобидно. Женя достала из рюкзака одну из книг с обложкой «Квиддич с древности до наших дней» и, открыв на закладке, медленно пошла дальше, изучая историю магического спорта.

Вдруг книга вылетела у неё из рук. Её грубо выбили, а потом дико заржали. Подняв глаза, Женя увидела блондина, очевидно, того самого слизеринского принца Драко Малфоя, по которому сходили с ума две её подруги. «А он действительно неплох», — вскользь подумала Женя, оглядывая его всего, от «платиновых» волос и самодовольной улыбки до кожаных ботинок, скорее всего, какой-нибудь крутой магической фирмы. Два дружка Малфоя, Крэбб и Гоил, стояли чуть поодаль и как раз издавали лошадиный гогот.

— Хей, привет, — сказал Драко, подходя к Жене и белозубо улыбаясь, — как прошла трансфигурация? Я, например, первым превратил кубок в тарелку. Ах, прости, — тут же деланно ужаснулся он, — ты же сквиб и не можешь колдовать. Сочувствую.

Сказано это было таким издевательским тоном, что Женя сразу поняла: ни капли не сочувствует. Видели бы сейчас её подруги своего Дракусика.

— Что ж, похвально самоутверждаться за счёт других, — спокойно произнесла Женя, старательно пряча раздражение и поднимая книгу, — однако перед кем ты так гримасничаешь?

— Это ты гримасничаешь, как мартышка, — перебил её Драко. Его спутники-телохранители, насторожившись, приблизились к нему. — Ты жалка и противна. Зачем ты сюда пришла?

— Разве Хогвартс не даёт помощь тем, кто в ней нуждается? — словно выросла в Одессе, вопросом на вопрос ответила Женя.

— Всё это жалкие речёвки, пустой звук, — наседал Драко. Похоже, он всерьёз решил её сломать. Только зачем? — Ложь, это ложь! Тебе здесь не рады, как ты этого не видишь?! Ты сквиб, ты недостойная, ты осквернительница крови! Ты ни на что не способна! Лучше бы ты здесь никогда не появлялась, позор своего рода и всего волшебного мира!

Было видно, что малый просто накручивает себя. Женя терпеливо выслушивала его оскорбления, но последней своей фразой Малфой хватил через край. Женя не выдержала и вспылила:

— Не способна? Позор?! Ты думаешь, что ты становишься круче от этих слов? Спешу тебя разочаровать, - и, удивляясь своей храбрости, крикнула: — Вызываю тебя на дуэль, Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя!

— Пфф, серьёзно, деточка? — Малфой даже не удосужился выхватить палочку. – Ой, напугала, напугала. Крэбб, Гоил, схватите мерзавку и преподайте ей урок хороших манер!

Два бугая, нехорошо скалясь, стали угрожающе подходить к Жене, тесня её к озеру. Но в какой-то момент она прекратила отступать. Паника, охватившая её при словах слизеринца, вдруг куда-то улетучилась, и она услышала очень знакомый голос:

— Не убегай! Сопротивляйся! Ты же можешь!

«Верно, — подумала Женя, сжав кулаки, — могу».

Она тоже оскалилась слизеринцам и первая бросилась на них, помня, что лучшая защита — это нападение. Ближе стоял шкафоподобный Крэбб, и он первый получил изрядную долю пребольных тычков в бок, взревел, как укушенный осой медведь, и махнул пудовым кулаком, желая сбить Женю на землю. Но она молниеносно присела, перекатилась ближе к Гоилу, и, не успел он её хорошенько пнуть, как она уже оторвала его ноги от земли, и он повалился, как куль с рисом. Женя же вскочила и в каком-то боевом азарте зарядила Гоилу в живот. Сзади уже подбирался Крэбб, но она, разворачиваясь, как заправский каратист, ударила его ногой по корпусу и, ставя точку в драке, всадила кулаком слизеринцу под подбородок. Крэбб даже охнуть не смог — просто осел на землю со счастливым видом идиотика.

«Работает, — пронеслось в голове Жени, — работает, Начальник!»

Он повернулась к Малфою, который стоял, разинув рот, и деланно отряхнула руки.

— Прекрасно, мальчики, — сказала она насмешливо, — неплохой урок. Реакцию бы вам ещё, да головёнку починить — знатные бойцы будете.

Малфой в панике выхватил волшебную палочку. Он уже не мог что-либо говорить, а только невразумительно мычал. Женя тоже достала палочку и направила её на слизеринского принца. Что-то подсказывало, что сейчас она сможет продемонстрировать чудеса боевой магии.

— Ос… Остолбеней! — крикнул Малфой, заикнувшись от волнения.

— Протего. Петрификус тоталус, — почти без разрыва отчеканила Женя и в красивом жесте послала в Малфоя обездвиживающее заклятие. Но тут между ними выросла чёрная тень.

— Протего! — и заклятье Жени ушло в небытие. А она, разглядев, кто так неожиданно вмешался в дуэль, захотела провалиться сквозь землю. Не так она представляла себе близкое знакомство с этим человеком. Это был декан Слизерина собственной сальноволосой персоной.

— Что за бои без правил вы тут устраиваете, мисс Мессер?! — обрушился он на неё, как орёл на цыплёнка. — Минус сто…

Но, не успел он договорить, Женя выпалила:

— Лили, Джеймс, Левикорпус! Я знаю, профессор!

Это прозвучало как заклинание. Снейп притушил свой пламенный взгляд и посмотрел на неё совсем по-другому. Как-то подозрительно и заинтересованно. А потом заорал:

— Что за чушь ты несёшь? А вы что расселись, — перенёс он свой гнев на слизеринцев, недоуменно взиравших на них обоих, — тебе, Малфой, вообще не пристало околачиваться где не попадя! А вы двое, марш в больничное крыло! И чтоб я ни слова не слышал о вашей… дуэли!

Малфой, взвизгнув, побежал к замку. За ним резво побрели Крэбб и Гоил, поминутно опасливо оглядываясь на Женю. Когда же они отошли так далеко, что не могли слышать их разговор, Снейп, до этого не выпускавший плеча Жени, развернул её прямо напротив себя и вцепился ей в подбородок, пытаясь заглянуть в глаза.

— Что ты знаешь? — свистящим шёпотом спросил он. Женя, мгновенно поняв, кто здесь командует парадом, с готовностью ответила:

— Да практически всё. И то, как вы встретили Лили, и о её сестре, Петунье, и о Джеймсе, и о том, что произошло у озера, и о… — тут Снейп бесцеремонно заткнул ей рот и поморщился.

— Мерлин, — выдохнул зельевар, — что же это такое? Ай!

— И ещё про пророчество, про смерть Лили, про ваши страдания, про двойной шпионаж я всё знаю, — закончила Женя, не стесняясь того, что только что укусила декана Слизерина за пальцы.

— А… не про меня ты знаешь? — с опаской поинтересовался Снейп, взяв её за плечи обеими руками.

— Не про вас? А про кого же? — озадачилась Женя.

— Да про кого угодно!

— Ну, про профессора Дамблдора знаю. Про его… симпатию к Гриндевальду. Про прошлых учителей защиты от тёмных искусств знаю. Один носил в затылке Волдеморта, а второй потерял память в подземельях, где Поттер убил василиска. А Люпин оборотень и бывший Мародёр, как и сбежавший Сириус, — подумав, рассказала первое пришедшее на ум Женя. Она надеялась, что Снейп, такой умный человек, поймёт её правильно. И он понял.

— Зайдите ко мне вечером. И никому ни слова, — сказал он так же тихо, как начал этот диалог, а потом, покосившись на неё, коротко спросил: — Дамблдор знает?

— Я ему не говорила, — ответила Женя, - но. Возможно, знает. Вы ведь тоже владеете легиллеменцией.

Не сказав больше ни слова, Снейп резко развернулся и широкими шагами пошёл к стадиону для квиддича, где скоро начнётся матч.

***

— Давай, Гарри! Покажи им, что такое красивая игра! — кричала Женя вместе со всеми болельщиками Гриффиндора. С противоположной стороны стадиона что-то неразборчиво орали пуффендуйцы, а слизеринцы им вторили. Видимо, последние пытались привести в чувство всё ещё пребывавших в состоянии шока Крэба и Гоила.

По полю в сумасшедших пируэтах летали четырнадцать игроков. Да, лучше один раз увидеть настоящий квиддич, чем двести раз о нём слышать! От головокружительного полёта охотников, ловко перехватывающих квоффл, от мельтешения бладжеров и от прекрасной игры вратарей дух захватывало. Не мешал даже начинающийся дождик. А ведь ещё не вступили в игру ловцы!

И как же свободно они парили в небе, словно две слаженные стаи птиц… Свободно?!

Женя вдруг подумала: «А что, если вещество свободы — это что-то от квиддича? Метла, например, или снитч?»

Но додумать эту мысль она не успела. Две маленькие фигурки, в которые превратились ищущие крохотный снитч Гарри и Седрик, вдруг сорвались с места и взвились в самое небо. Казалось, они хотят достать облака.

— Гарри заметил снитч! — заорал прямо в ухо Жене Рон. — Победа за нами! — возликовал рыжий парень.

Но тут Женя ощутила, как что-то холодное пробирается к ней в душу и бесцеремонно стирает всю её радость. «Дементоры!» — в отчаянии подумала она, вжимаясь в сидение. Они пролетели совсем близко и направились к отдалённой трибуне прямо через поле. Женя хотела закричать от душевной боли, но, стискивая зубы, сдержалась. Похоже, тот кусок плаща не только сделал её чувствительной к этим тварям, но ещё и закалил её.

Она вгляделась в небо. А там одна из фигурок начала стремительно падать. «Это Гарри! Он же разобьётся!» — вскричала где-то недалеко Гермиона.

В следующий раз Поттера видели только в больничном крыле, обессиленного, испуганного и расстроенного гибелью метлы.

— Это всё, что осталось от верного «Нимбуса», — печально сказал Оливер Вуд, показывая на кучу никому не нужных палок. Все уныло замолчали, опустив глаза. И никто не видел, как Женя, подобравшись к тому, что так недавно свободно парило в воздухе, словно птица, прихватила маленькую веточку.

Выйдя из больничного крыла, она достала из рюкзака книгу связи и открыла её на задании. И точно: слова «вещество свободы» наконец-то перечеркнули сами себя. Портал стал ближе ещё на одну седьмую.

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 5.

— Добрый вечер, профессор, — Женя робко заглянула в кабинет декана Слизерина, предварительно постучав и не получив ответа.

— Добрый, войдите, — отрывисто донеслось оттуда. Женя вошла в обитель Ужаса Подземелий, осторожно прикрыв за собой тяжёлую, разбухшую от постоянной сырости дверь.

Эту комнату она видела один раз, кажется, в пятом фильме. Да, точно, тогда Снейп учил Гарри окклюменции. Однако настоящий кабинет выглядел несколько по-другому. Не было этого мрачного сине-зелёного света, а комнату освещали факелы на стенах. Помещение, в отличие от коридора, было достаточное сухое и тёплое. У стен стояли стеллажи с книгами, шкафы с какими-то непонятными штуками, служившими, вероятно, для приготовления зелий. Самих зелий не было видно — они хранились в другом месте, в кладовке. Зато были три стола с ретортами, трубками, ступками и прочим химическим инвентарём.

Из дверей в противоположной стене вышел профессор Снейп. Казалось, он даже не сменил своей каждодневной одежды, лишь скинул мантию и остался в строгом чёрном костюме и сюртуке. Он пронзительно посмотрел на Женю, и она почувствовала, что зельевар пытается считать её мысли прямо с подкорки.

Не придумав ничего лучшего, она быстро заполнила мозги навязчивой мелодией «Жил-был у бабушки серенький козлик». Снейп поморщился и перестал сканировать сознание ученицы.

— Довольно слабый метод защиты, — вскользь заметил он, проходя к одному из столов, —, но для новичка совсем неплохо. Вообще-то следует очищать разум от мыслей. Но вы, мисс Мессер, наверно, и без меня это знаете, — он снова окинул неуверенно стоящую посреди рабочего кабинета девушку испытующим взглядом. Затем нагнулся, открыл внизу стола дверцы шкафчика и начал вытаскивать оттуда старые, пыльные и нечищеные котлы.

— Что вы там топчетесь? — бросил он через плечо. — Положите рюкзак. Будете мыть котлы.

Женя порядком удивилась такому наказанию. Обычно хмурый профессор не имел недостатка в рабочих руках. То один ученик попадёт в немилость и отдраит котлы, то другой. Однако делать было нечего.

Женя сознавала, как глупо поступила, рассказав всё Снейпу, и горько об этом сожалела. Кто знает, как в следующий момент поведёт себя профессор с ученицей, которая знает всё?

— Мисс Мессер! — громче прикрикнул Снейп, достав все котлы и с достоинством отряхивая руки. Потом прищурился: — Или вас совсем не Джейн Мессер зовут?

— Что вы, профессор! — испуганно произнесла Женя, подошла к куче котлов, собрала их в аккуратную стопку и, немного сгибаясь под тяжестью ноши, отнесла их к находившейся тут же раковине. Замочив первый котёл и проведя пальцем по внутренним стенкам, она поразилась, как они могут быть такими нагло-грязными.

— А, профессор, у вас нет там… моющего чего-нибудь… того же Сорти или Фери, ну или Доси на худой конец…

Она обернулась и чуть не столкнулась нос к носу со Снейпом. Тот сумел как-то незаметно подойти сзади и встать за её спиной почти вплотную. Женя от такого поворота событий сначала чуть не вскрикнула, а потом, успокоившись, снова спросила:

— Ну так есть? Даже Аос пойдёт…

Не успела она опомниться, как зельевар снова цепко схватил её за плечи, как недавно у озера, и чувствительно тряхнул.

— Что за слова ты тут повторяешь? — зашипел он не хуже яростного кота. — Сорти, Фери, Аос — кто это? Позывные твоих товарищей?

— Какие позывные? — не поняла Женя. В первую секунду она даже подумала, что опять не понимает английской речи.

— Обычные позывные таких же шпионов, как ты! — Снейп снова заглянул девушке в глаза, но она опустила веки и попыталась сосредоточиться на ничего не думании. Однако этот номер сработал не до конца. Снейпу удалось кое-что углядеть.

— Так ты одна, — через несколько секунд произнёс профессор зельеварения, и Женя почувствовала, как его руки отпускают уже порядком настрадавшиеся плечи. Открыв глаза, она увидела, что Снейп прошёл к одному из столов и сел на близстоящий стул. Профессор продолжал тяжело смотреть на неё, и Женя отвернулась, решив, что попытаться отмыть котлы можно и без Фери.

— Мне вот интересно, — снова заговорил Снейп, — кто твой работодатель? О, нет, не надо оборачиваться с таким удивлением на лице, мой давай. Ты и не ответишь. Так всё-таки, кто? Может, ты иностранный шпион? Но зачем бы им знать все подробности моей жизни? Дамблдора? И других? Да, скорее всего, ты из службы безопасности нашего Министерства. Я так и знал, что они нас всё время прослушивают.

— Ничего я и не из Министерства. Я сама по себе, — отозвалась Женя, нашедшая-таки кусок какого-то мыла под раковиной и теперь намыливающая котёл.

— Слабо верится, но я попробую, — подумав, сказал зельевар. — Я вот тоже думал, что я сам по себе. Потом оказалось, что я либо за Пожирателей, либо за Орден Феникса. Известны тебе эти организации?

— Да я даже могу адрес штаб-квартиры Ордена назвать, — хмуро ответила Женя, хотя помнила лишь, что он на площади Гриммо. Номер дома всё никак не хотел вспоминаться.

— Нет-нет, — прервал её попытки вспомнить злосчастную цифру Снейп, — этого не надо, верю. Но, Мерлин тебя раздери, откуда тебе всё известно? Согласись, это странно: приходит в школу новая ученица, которая знает о событиях десятилетней давности и, честно признаюсь, неплохо дерётся. Очень странно и подозрительно.

Женя, скобля котёл, напряглась. Что-то ей в голосе Снейпа не понравилось. И точно:

— Вообще-то, я должен был ещё тогда, у озера, сдать тебя Министерству.

— И… почему же вы этого не сделали? — осторожно поинтересовалась Женя.

— Да всё по той же причине: ты слишком много знаешь. Я бы не хотел, чтобы некоторые события, в которых, чтоб ты знала, я искренне раскаиваюсь, были известны СБ Министерства.

Женя навострила уши. Раскаиваюсь… вещество раскаяния! Она бросила недомытый котёл, развернулась, набрала побольше воздуха и решила сделать ещё один рискованный шаг:

— Профессор, — начала она, — как же мне не знать! Я знаю не только прошлое, но и будущее.

Снейп заинтересовался:

— Ну, это уж совсем невероятно. Вы не Трелони, чтобы делать предсказания.

— Но всё-таки я знаю будущее получше Трелони, — Женя чуть помедлила, вспоминая хоть что-нибудь о предсказательнице, — которую через два года снимут с должности и чуть не выгонят из Хогвартса.

— И кто же станет новым учителем прорицания? — Снейп старался выглядеть насмешливо, но Женя почувствовала, что зацепила его.

— Эмм… кентавр Флоренц, кажется. Да, точно он, — вспомнила Женя. Профессор встал со стула и начал мерить шагами кабинет, иногда запуская руку в сальную копну волос. Затем так же неожиданно остановился и сказал:

— Ну да, вполне возможно. Кентавры очень хорошие предсказатели.

— Вот! — торжественно подтвердила Женя. — И я могу много чего рассказать… не радикально меняющего будущее, естественно. Только не бесплатно, конечно.

Снейп ещё чуть-чуть подумал, а затем спросил:

— И какова плата?

— Что-нибудь, что может ярко говорить о вашем раскаянии, — не дав себе времени как следует испугаться, выпалила Женя и сжалась, ожидая чего угодно: от немедленного перемещения домой до ядерного взрыва. Однако не произошло ни то, ни другое.

Снейп ещё поразмыслил, колеблясь, стоит ли доверяться такому ненадёжному источнику информации, а потом резко развернулся и быстро вышел во вторую дверь. Женя, за неимением других дел, стала смывать пену с первого котла. Она надеялась, что он станет и последним. Первым и последним котлом в её жизни, который ей приходится мыть.

Через несколько минут профессор снова вошёл в кабинет, держа в руке маленькую заткнутую пробкой пробирку. В ней находилось что-то небольшое, жидкое и прозрачное.

— Мисс Мессер, — позвал он её, и Женя отметила, что голос страшного зельевара немного сел. Она подошла к нему и взяла пробирку. Посмотрела её на свет, поднесла поближе, чтобы рассмотреть содержимое, а потом недоуменно спросила:

— Что это, профессор?

— То, что вы просили, — так же сипло ответил Снейп, отходя от неё и снова садясь на стул. — Разве слёзы не есть самое надёжное доказательство раскаяния?

Женя охнула и поспешно спрятала драгоценную пробирку в рюкзак. Потом, обернувшись и поняв, что профессору зельеварения нужно ещё немного времени, чтобы прийти в себя окончательно — это ж какой удар по старой ране — отдать кому-то собственные слёзы, с которыми столько связано! — она достала книжку-связник. Открыв на нужной странице, она с удовольствием удостоверилась, что «вещество раскаяния» было вычеркнуто из списка ингредиентов для портала. Остались лишь два: «вещество жизни» и «вещество выбора».

Снова закрыв рюкзак, Женя встала, пододвинула ещё один стул поближе к Снейпу, который выглядел уже вполне смирившимся и успокоившимся и чинно уселась напротив профессора.

— Вы, кажется, хотели о чём-то меня спросить? — напомнила она о себе. Снейп тряхнул головой, изгоняя ненужные воспоминания, и, посерьёзнев, начал спрашивать:

— Итак, для начала: Тот-Кого-Нельзя-Называть возродится?

— Да, — ответила Женя и почувствовала себя заправской гадалкой. Только чёрного кота и хрустального шара недоставало.

— Ну, это было почти ожидаемо, — прокомментировал Снейп, — однако же он будет опять разгромлен?

— После долгой борьбы – да, — подтвердила Женя.

— Тоже ожидаемо. Добро побеждает зло, как это банально. Даже не спрашиваю, победит ли его Поттер. Лучше скажи, Дамблдор и тут отличится и выйдет сухим из воды?

— Нет, — разочаровала его Женя, — он погибнет… через три года на Астрономической башне.

— Кто его убьёт?

— Пожиратель Смерти, — подумав, решила не конкретизировать Женя и тут же добавила, предвосхитив следующий вопрос: — Если я скажу, кто именно, это будет вмешательство в будущее.

— Ясно, — вздохнул профессор и подумал. — Кто ещё умрёт в ближайшие три года?

— Ой, да много кто, — растерялась Женя, — Сириус Блэк умрёт через два года, Седрик Диггори с Пуффендуя — через год, а ещё назвать с ходу не могу.

Но Снейп удовольствовался и этим ответом. Видимо, мысль о скорой смерти одного из ненавистных Мародёров его очень порадовала.

— Может, хватит о смерти? — осторожно поинтересовалась Женя, боясь, как бы он не стал спрашивать и о своей гибели.

— Хорошо. Последний вопрос. Стану я, Мерлиновы кальсоны, хоть когда-нибудь нормально учителем защиты от тёмных искусств?

— Через три года, — отвечала Женя и уже почти встала со стула, чтобы идти в гостиную Гриффиндора — время-то было позднее, — как Снейп, подавшись вперёд, взял её за руку и остановил.

— Ещё один, — проговорил он, —, а кто тогда станет вести зельеварение?

— Ваш учитель Гораций Слизнорт, — терпеливо ответила Женя и выдернула свою руку из ослабевшей руки профессора. А тот с ухмылкой прошептал:

— Вернётся-таки старая лисица, никуда от нас не денется. Ну что ж, — обратился он к уже поднимавшей рюкзак Жене, тоже поднимаясь, — спасибо за сеанс прорицания. С котлами потом справится Поттер. Всего хорошего.

Женя, почти дойдя до двери, вернулась, чтобы снова собрать котлы, и попутно сказала:

— Не давите так на мальчика, прошу вас. Он ведь потом всё поймёт.

— Этот отпрыск Поттера никогда и ничего не сможет понять, — хмуро проговорил зельевар, принимая от ученицы котлы и снова складывая их в шкафчик под столом.

— Этот отпрыск Лили и поймёт, и простит, — возразила Женя и уже окончательно покинула кабинет декана Слизерина, оставив его наедине с ещё одним смутным «предсказанием».

***



— С добрым утром, Гермиона, с добрым утром, Рон, — поприветствовала Женя друзей, спустившись в гостиную. — А где Гарри?

Рон только махнул девушке рукой и побежал завтракать, а Гермиона всё возилась с никак не желающей закрываться сумкой, поэтому, пыхтя, ответила:

— Спит в больничном крыле, забыла, что ли?

— Ой, точно, из головы вылетело, — хлопнула себя по лбу Женя.

— Джейн, ты где была вчера вечером? — строго поинтересовалась гриффиндорка, стараясь плотнее утрамбовать двойной набор учебников в сумку, запихивая его туда с неимоверной силой.

— На отработке у Снейпа, — почти не соврав, ответила Женя, поднимая одну книгу, скорее всего, задачник по нумерологии, выпавший из гермиониной сумки. Та приняла учебник и сочувственно покачала головой:

— Вот ведь гад! Даже тебе придумает наказание, хотя ты и не учишься!

— Ну, вообще-то, — Женя хитро прищурилась и подумала, что, пустив слушок, как следует проучит Малфоя, — Снейп застукал меня за дуэлью с Драко Малфоем вчера. Оно и понятно, ведь я чуть не разнесла блондинчика в куски.

Гермиона хихикнула вместе с Женей, а потом они вышли из гостиной и направились к Большому залу. Но дойти до него Жене сегодня не было суждено.

В коридоре, соединявшем Большой зал с выходом, стояла толпа учеников, в основном девочек. В дверях зала стояли трое крепких мужчин и пускали учеников на завтрак только после тщательной проверки. Женя и Гермиона тоже встали в эту импровизированную очередь, недоумевая, что же стряслось и не связано ли это как-то с Сириусом Блэком.

Когда до них дошла очередь, один из мужчин, низколобый и хмурый, схватил Женю за плечи и провозгласил:

— Ребята, я нашёл её! Вот она!

Остальные тут же бросили проверять учениц, пустили всех в зал, а сами подошли к державшему Женю. Девушка очень сильно испугалась. Как, чем она могла провиниться? За что?

— Мы представители аврората Министерства магии, — выглядевший представительнее других, скорее всего, начальник показал Жене, у которой отпало последнее желание сопротивляться, удостоверение.

— Вы задержаны по обвинению в шпионаже и возможном разглашении государственной тайны! — прокаркал третий аврор, тоже вцепившийся в Женю и уже достающий наручники. — Потрудитесь отдать нам вашу волшебную палочку!

— Стойте! — вдруг послышался с того конца коридора голос Минервы Макгонагалл. Авроры перестали заламывать Жене руки и обернулись к профессору трансфигурации. В ту же секунду Женя, почувствовав, что хватка блюстителей закона ослабла, укусила одного из них за руку, от чего от отскочил и взвыл не своим голосом, а второго тут же пнула в пах, после чего опрометью побежала к выходу.

Но не успела она выскочить из замка, как её настигло обездвиживающее заклинание. Повалившись на пол, она понадеялась, что хоть профессора о ней побеспокоятся.

Дальше она мало что видела: авроры связали её и завязали глаза. Остались лишь звуки и ощущения.

— Что вы творите? — строго вопрошала профессор Макгонагалл. — По что вам сдался мой… лаборант?

— Это очень опасный государственный преступник, — терпеливо объяснял главный аврор.

— Что происходит? — присоединился тонкий и очень возмущённый голос профессора Флитвика. — Почему вы повязали Джейн?

— Это для вас она ученица, а для нас — потенциально опасный субъект, — продолжал убеждать аврор. — Мы должны обезопасить вас от неё…

— Вы не имеете права! — холодный в своей ярости прервал его голос Снейпа.

— Имеем, профессор. Вот вы лучше бы сами помолчали, — грубо одёрнул его другой аврор. — Вы и так на плохом счету у аврората.

— Во-первых, я уже, наверно, в двухсотый раз напоминаю, — раздался голос директора Дамблдора, и все притихли, — что с профессора Снейпа все обвинения и подозрения сняты. Во-вторых, потрудитесь объяснить, почему вы считаете опасной эту девочку.

— Я уже говорил, — сказал главный аврор, — она обвиняется в шпионаже. Она слишком много знает и может разгласить министерскую тайну или даже нарушить Статут о секретности.

— Джейн находится в Хогвартсе, где нет магглов, и всегда на виду у одного из профессоров, — возразила Макгонагалл.

— У нас есть распоряжение министра Фаджа об аресте мисс Джейн Мессер и препровождении её в Азкабан, — резко сказал аврор. — Вы ведь не хотите иметь проблемы с Министерством, а?

— Они правы, — Дамблдор обращался к разгневанным профессорам, — эта бумажка даёт им право забрать Джейн. Но, простите, зачем же Азкабан?

— Это жестоко по отношению к девочке! — почти хором возмутились Макгонагалл и Флитвик.

— Разве у Министерства нет обычных камер? — едко поинтересовался Снейп.

— Таким опасным преступникам самое место в Азкабане, под надзором дементоров, — отчеканил аврор. Женя почувствовала, как внутри неё всё замерзает. Снова эти дементоры!

— Всего хорошего, — попрощался аврор. С Жени сняли ненужные верёвки, заменив их наручниками, убрали заклятие и повязку на глазах. Она снова увидела профессоров. Они выглядели растерянными, непонимающими, рассерженными. Один Дамблдор стоял со спокойным, но дышавшим грустью выражением лица. Вокруг, оказывается, собралась большая толпа учеников, но они не подавали ни звука. Женя, окинув их взглядом, увидела и испуганное лицо Гермионы, и рыжие головы братьев Уизли, и даже, кажется, фигуру Гарри где-то на периферии.

Но Женю уже грубо дёрнули, разворачивая к выходу. Она попыталась разорвать наручники, но они были особо крепкие, приправленные каким-то заклятием, так что Женя только зря причинила себе боль.

— Шевелись! — прикрикнул на неё один из авроров, толкая её в спину. Женя только дёрнулась, затравленно оскалилась аврорам и снова обернулась.

— Я ещё вернусь! — крикнула она толпе жителей Хогвартса. — Обещаю!

И, гордо выпрямив спину и собрав последние остатки мужества, она сбросила с плеча руку аврора и с достоинством пошла к выходу. А там её уже ждали готовые мётлы и сопроводительный наряд дементоров. Странно, но Жене на миг показалось, что дементоры при её приближении немного отпрянули. Будто они боялись её ещё больше, чем она их.

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 6.

— Сегодня ты точно сдохнешь! — истошно, на весь коридор проорал неприятный женский голос.

— И тебе доброго утра, Беллатриса, — ответила Женя, вставая и потягиваясь. Ежедневный вопль Пожирательницы Смерти был своего рода будильником в их коридоре.

— Сегодня воскресенье, — задумчиво произнёс Антонин Долохов в соседней камере. Женя встала и, делая уже привычную утреннюю гимнастику, — иначе совсем захиреешь в одиночной камере, — ответила ему:

— Значит, сегодня передачу несут?

— Да! — радостно воскликнул он. — Мне дети обещали прислать буханку чёрного хлеба, а соли я из сухпайка возьму. Эх, вкуснотища!

— А огурцы солёные не несут? — спросила Женя, нагибаясь до пола.

— Нет, — грустно вздохнул Долохов, — в прошлом письме сказали, что Министерство запрещает проносить сюда банки.

— Вот свиньи! — поддержал разговор Рудольфус Лестрейндж из камеры у выхода. — А мне, значит, джема можно не ждать?

— Видимо, — снова вздохнул Долохов.

Тут мирную беседу уголовников и Жени прервал скрип двери. Все сразу почувствовали неладное. И, как это водится, неладное тотчас же проскользнуло в дверь, придерживая кастрюлю с подтёкшей надписью «Гавнир».

— Чего разорались! — услышала Женя голос дементора. Остальные притихли, хотя не могли слышать окрика.

— Сам не ори! — отвечала ему Женя. — Ты забываешься, Армлойчтер!

***



Странную связь с дементорами Женя обнаружила, ещё когда её конвоировали в Азкабан. Высокие фигуры в плащах искоса глядели на неё и старались держаться от ученицы подальше. Потом выяснилось, что Женя понимает их речь. Это случилось тогда же, когда один из дементоров шепнул другому: «Вот шельма, навязали на нашу голову», а Женя, не стерпев, так же тихо буркнула им:

— Я всё слышу и попрошу не выражаться!

— А то что? — ошеломлённо спросил второй дементор. Женя подумала и ответила:

— А то поцелую.

Угроза возымела эффект, и всю дорогу дементоры молчали.

В Азкабане Женю поселили в одиночную камеру на одном этаже с Пожирателями Смерти. С соседями у девушки сразу же сложились стойкие отношения: с супругами Лестрейндж — неприязнь, переходящая в ненависть у Беллатрисы, и вполне себе русская дружба с Долоховым, который углядел в ней родственную душу.

Вещи должны были отобрать дементоры, однако они даже подходить боялись к новой арестантке. В итоге у неё оставили рюкзак с книжкой-связником внутри. И первый вопрос, который задала Начальнику через книгу Женя, звучал так:

«Здравствуйте. Странные вещи творятся. Дементоры как-то вяло себя ведут, стоит им подойти ко мне, а прикосновений вообще боятся больше Патронуса. Да и я всё меньше чувствую грусть и уныние рядом с ними. Может, я чем-то больна, и они это чувствуют»

Ответ появился в книге на следующее утро:

«Здравствуй, Женя. Кажется, ты не больна, но отчего-то стала наделена уникальной силой, связью с дементорами. Они признали тебя своей, более того, ты стала для них опасна, действительно, как Патронус. Предполагаю, что это могло случиться от того, что ты голыми руками оторвала плащ дементора. Эта сила останется в тебе, но не унывай! В будущих мирах я постараюсь направить её в нужное русло. А сейчас попытайся найти с дементорами общий язык.

Мне очень жаль, что угодила в Азкабан. Всё-таки тюрьма — это всегда невесело. Надеюсь, это послужит тебе уроком, и ты скоро выберешься. Однако не советую выходить раньше весны — тёплой одежды у тебя нет, а бегать раздетой по морозу чревато ангиной. Удачи тебе. Начальник Междумирья».


«Как мама, право слово, — подумала Женя, дочитав послание. — Ангиной заболеешь!»

И с тех пор Женя решила во что бы то ни стало завести знакомство с дементорами, и вскоре она знала почти весь «персонал» Азкабана. А впереди были три долгих месяца зимы…

***



Дементор дёрнулся и повернулся к камере Жени, которая уже закончила комплекс утренних упражнений и сидела на полу, ожидая завтрака.

— Эм, прости Джейн, — сказал он, и его рот скривился в глупой улыбке, — но что за удовольствие поорать на этих свиней.

— Ладно, забыли, — махнула рукой Женя. — Что там у тебя в «Гавнире»?

Армлойчтер (Женя сама не знала, почему дементоры дают друг другу странные немецкие имена. Может, дань традиции с 1939 года) открыл крышку, заглянул в кастрюлю и комично объявил:

— Овсянка, мисс.

— Прекрасно, — сказала Женя, хотя и вчера, и позавчера, и месяц назад на завтрак была всё та же овсянка. Министерство не сильно заботилось о своих заключённых.

Дементор прошёл по коридору, большим половником накладывая кашу в выставленные миски, и задвигал их в камеры заключённым. Те, всё ещё прижимаясь к стенкам, потихоньку брали миски и начинали стучать ложками, проглатывая надоевшую еду.

— А где остальные? — спросила Женя, когда Армлойчтер подошёл к её камере. Он почесал половником затылок, после чего овсяные хлопья застряли в покрытой плащом голове, и ответил:

— Файтлин передачу собирает, наверно. А Гевёц спит.

Трое дементоров: Файтлин, Армлойчтер и Гевёц — были дневным патрулём их коридора. На ночь они улетали спать, а на их место заступал сухопарый Грун, вздрагивающий от каждого храпа и певший сам себе какие-то заунывные дементорские песенки.

Когда кастрюля была пуста, в коридор влетел Гевёц.

— Свет тебя раздери, Армлойчтер! — заорал он на товарища, тащившего «Гавнир» обратно в тюремную кухню. — Я же просил разбудить меня пораньше! Что, уже выдали передачу? — смягчаясь, спросил он. Армлойчтер покачал лысой головой.

— Вот и отлично! — обрадовался Гевёц, пристраиваясь в углу, специально отведённом для дементоров, вроде караулки. — Ты давай быстро возвращайся, мы тебя ждать не станем.

— Да лечу я, лечу! — и Армлойтчер, громыхнув кастрюлей о стену, вылетел из коридора.

Он вернулся на удивление быстро. За ним летел стройный, если это слово применимо к дементорам, Файтлин, неся полную корзину гостинцев.

— Только, ребят, — неуверенно обратился он к товарищам, — давайте не как на той неделе. Давайте подождём, когда они хоть чуть-чуть успеют порадоваться.

— Ладно, — махнул костлявой рукой Гевёц, — но не больше пяти минут, а то есть уже хочется.

Файтлин полетел по коридору, подсовывая в щели для еды арестантам посылки. Кто-то получал почту и сразу же бросался открывать письма. Кто-то, как Долохов, получил гостинец. Антонин почти выхватил завёрнутую в бумагу буханку чёрного хлеба и с наслаждением втянул аромат выпечки.

— Тебе, как и просила, ещё пергамент, — сказал дементор, подлетев к камере Жени. Та, обрадовавшись, взяла пакет, чуть не коснувшись рук Файтлина, отчего он немного поморщился.

— Слушай, — вдруг заинтересовалась Женя, —, а это больно? — и она снова поднесла руки к решётке, поближе к дементору. Файтлин помедлил, потом быстро отлетел и ответил:

— Сначала да, было больно. А сейчас просто неприятно. Словно рядом слишком много Патронусов, — его передёрнуло от одного этого слова, и он поспешил к следующей камере.

Пока заключённые радовались передаче, а дементоры завтракали их радостью, Женя достала из посылки пачку пергамента, новое перо и письмо. Подойдя к маленькому окошку, откуда лилось немного света и залетал запах моря, Женя прочла:

«Дорогая Джейн!

Какое счастье, что нам разрешили написать тебе! У нас столько новостей для тебя! Но начнём по порядку:

Как нам и обещали, мы сходили в Хогсмид. Как же там хорошо и весело! Как выйдешь, мы сразу же поведём тебя и в „Три метлы“ (там замечательное сливочное пиво), и в Сладкое королевство, и к Визжащей хижине.

Кстати, у Визжащей хижины мы снова проучили Малфоя. Гарри в мантии-невидимке, наверно, показался ему духом. Видела бы ты, как он улепётывал.

А у Гарри обнаружилась какая-то карта. На ней виден весь Хогвартс и окрестности. Именно благодаря ей он попал в Хогсмид, хотя мне это очень не нравится.

Представляешь, Гарри прислали новую метлу — «Молнию»! Она такая классная!

Но я подумала, что это очень подозрительно, и отдала её на проверку профессору Макгонагалл.

Но потом её всё-таки вернули, и мы разгромим все факультеты в квиддич.

Недавно на Рона пытался напасть Сириус Блэк! Это просто ужас. Я уверен, что он приходил за мной. С ножом. Ночью. И теперь у нас почти военное положение.

С Клювокрылом всё неясно. Малфои требуют судебного разбирательства. Я пытаюсь помочь Хагриду подготовиться, но, кажется, всё тщетно. Слушание дела перенесено на весну. Что будет с гиппогрифом — не знаю.

В общем, выбирайся из этого Азкабана поскорее, мы очень скучаем! И не поддавайся там дементорам. Гарри тут мне под руку говорит, что знает средство от них, но сейчас не скажет. Удачи тебе!

Твои Гарри Поттер, Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер».


Письмо выпало из рук Жени. Она готова была расплакаться. Кто же знал, что она действительно стала Золотому Трио другом!

— Хей, Джейн, тебе плохо? — подлетел к её камере Файтлин.

Женя вздохнула, подняв письмо, аккуратно сложила его и убрала в дальний угол камеры. Потом взяла новый лист пергамента, перо и чернильницу, ещё достаточно полную и села поудобнее, чтобы записывать. Дементор не улетал, а завис перед решёткой. Женя бегло просмотрела листки, исписанные её угловатым почерком, а иногда и с её рисунками, и бодро сказала:

— Ну что ж, продолжим. Мы почти закончили. Осталось ещё три пункта. Итак, самое интересное — половая система. Как вы размножаетесь? — она подняла взгляд на дементора. Файтлин смутился.

— Я правильно понимаю, что у вас все особи одного пола? — Женя решила задавать конкретные вопросы. Дементор кивнул. Ученица так и записала.

— Значит, партеногенез? — подняла она глаза.

— Что?

— Ну, способ размножения какой?

— Эмм… — Файтлин замялся, подыскивая нужное слово. — Можно сказать, почкованием.

— Что, как растения? — удивилась Женя. Файтлин попытался объяснить:

— В общем, когда дементор живёт там, где много уныния и страха, то он может отпочковать от себя ещё одного. Дементор-родитель даёт дементору-ребёнку имя, и они расстаются.

— Чудесно, — обрадовалась Женя, — так и запишем: «Размножаются почкованием. При благоприятных условиях взрослый дементор может разделиться на двух дочерних особей, одна из которых доминирующая и по сути материнская особь. В обычаях дементоров давать друг другу при рождении имена. Воспитанием детей данный вид не занимается, детёныши полностью дееспособны от рождения и сразу же покидают родителя». А годовой цикл жизни, миграции?

— Где есть чего поесть, туда и летим, — просто ответил Файтлин.


***



— Эй, Гевёц! — позвала Женя дементора на следующий день. Тот неохотно покинул свой угол и подлетел к её камере.

— Ты ничего не забыл? — прищурившись, спросила девушка. Он покачал головой:

— Нет-нет, я всё помню. Мы действительно собирали Большой совет и обсуждали твоё дело.

Женя давно рассказала дементорам о своём задании, и они взялись разузнать, что это за вещества жизни и выбора. С первым дементорам было всё ясно: жизнь — это то, чего они боятся. То есть, Патронус. А вот с веществом выбора возникли разногласия.

— В целом, большинством голосов, — начал Гевёц, — мы решили, что выбор — это стены нашего Азкабана. Хотя были ещё мнения, что это укус оборотня или волосы метаморфмага.

— Лично я считаю, — к камере Жени прилетел Файтлин, настроенный необыкновенно решительно для себя, — что всё это светотрёпка и полная ерунда. Слишком заумно. А вот мне интересно — вас же не просто так распределяют на факультеты?

— Распределяющая шляпа, — Женя уже не сидела на холодном полу, а ходила из угла в угол. — А это мысль… Как же я раньше не додумалась!

Она с разбегу врезалась в решётку, и та железно громыхнула. Женя только ударила по ней рукой, отбив пальцы, и крикнула дементорам:

— Ну что вы стоите? Откройте!

Те смотрели на неё, как на свихнувшуюся. Гевёц осторожно заметил:

— Вообще-то не положено.

— Ребят, мы же друзья, — Женя отошла подальше в камеру. — Что вам стоит просто открыть дверь? Ключи ведь у тебя, Гевёц?

— Да, — ответил дементор, — но как ты сбежишь? Разве маги летают?

— Ах, отчего люди не летают, словно птицы! — комично передразнила Женя. Она поняла, что даже подружившись с дементорами, ни на йоту не приблизилась к побегу из Азкабана. Она ушла в угол и стала грустно сортировать свои записи о дементорах. А она-то думала потом передать их Дамблдору, или сделать свой трактат о дементорах, а Файтлина поставить соавтором. Теперь всё это бесполезно. Женя опять ощутила невероятное чувство одиночества и страха. Но не от дементоров, а просто так.

Гевёц давно удалился в свой угол, а Файтлин всё стоял у её камеры, и его плащ колыхался, но не от ветра, а то ли от напряжённой работы мысли, то ли от сочувствия и грусти. Потом он поднял голову в капюшоне и сказал:

— Джейн, я вспомнил. Через два дня будет ежемесячная проверка из Министерства. Они будут долго тут ходить. У них будут мётлы.

— Файтлин, ты чудо, — Женя обернулась, посмотрела на щуплого дементора мутными от слёз глазами и широко улыбнулась.

***



Когда люди из Министерства, ведомые Гевёцом, удостоверились, что все засовы прочны, а решётки ещё не проржавели, и вышли на другие уровни, Файтлин быстро подлетел к камере и открыл её. Женя проскользнула в дверь, придерживая рюкзак, под одобрительные возгласы Долохова и негодующие вопли Беллатрисы.

— Мерлиновы кальсоны, уймите Беллу, прошу, — попросила Женя и поспешила к каменной лестнице наверх. К разбушевавшейся Лестрейндж подлетел Армлойчтер и шикнул на неё:

— Заткнись, —, но Белла услышала только шипение, которое дементоры издают вместо крика. К слову, язык дементоров представляет собой упорядоченное дыхание и свист, в чём Жене удалось разобраться только на вторую неделю пребывания в тюрьме. Но это было научно-лирическое отступление.

Женя, не обращая внимания на узников, чьи обители она проходила, вышла на верхний этаж, и нашла открытый люк наверх, который заботливо подпёрли досочкой. Выбравшись наружу, она тотчас же поспешила закутаться в мантию посильнее. Хоть море было относительно спокойно, дул промозглый влажный ветер. «Чувствую, волосы опять виться будут», — подумала Женя, оглядываясь.

Неподалёку стоял ещё один человек. Он заметил Женю и уже подходил к ней, приняв за кого-то из Министерства. «Только этого не хватало!» — испугалась девушка. Палочка была в рюкзаке, и она была практически беспомощна. Она, закрываясь рукавом от человека, решила обойти его кругом, чтобы подобраться к мётлам, лежавшим на «взлётной площадке».

— Эй, вы кто? — крикнул человек, всё приближаясь.

— Никто, — отвечала Женя, отворачиваясь от него, — мне поручено срочное послание в Министерство. Нужно немедленно лететь.

— А, ну так бы и сказали, - и, потеряв к Жене всякий интерес, человек пошёл к краю крыши тюрьмы. Ученица не стала испытывать судьбу, заговаривая с человеком или подходя к нему, а просто подбежала к куче мётел и выбрала первую попавшуюся, кажется, с надписью «Чистомёт».

К крыше стали подлетать заинтригованные дементоры из внешней стражи, но Женя только махнула им, отгоняя, словно стаю мух, и неуверенно взлетела.

— Парни! — обратилась она к дементорам. — Кто знает, в какой стороне Хогвартс?

Дементоры переглянулись, некоторые пожали плечами, боязливо косясь на девушку, от которой им становилось как-то не по себе. Один неуверенно сказал:

— А вы в нас Патронусом кидать не будете?

— Нет, — заверила его Женя, — и трогать вас тоже не буду.

— Тогда полетели, — и один из дементоров отделился от массы своих собратьев и полетел в океан. Женя, стараясь не потерять управление и выжать из метлы максимум скорости, последовала за ним. Лишь один раз она оглянулась на Азкабан — каменный островок страданий посреди постоянно бушующего моря.

«Прощай, Азкабан, — подумала Женя и вдруг испытала прилив радости, отчего её провожатого покачнуло и чуть не вырвало. — Прощайте, дементоры. Прощайте, Пожиратели. Удачи, Файтлин. Наша книга всё-таки увидит свет».

Примечание к части

Дорогие читатели! Если у вас есть какие-либо пожелания насчёт выбора фэндомов, предлагайте! Чем больше миров захватим, тем интереснее повествование. Пишите свои любимые фэндомы в комментариях и, скорее всего (потому что я тоже не все знаю), они появятся в работе.

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 7.

В Хогвартс Женя с проводником-дементором прилетела ночью. Ещё над морем тучи разошлись, и показалась почти полная луна.

«Ещё несколько дней, и Люпин снова превратится в волка», — подумала Женя, любуясь простиравшимися видами и не забывая следить за метлой, которая так и норовила сбросить незваную наездницу.

— Вон там Хогсмид, — крикнул через некоторое время дементор, костлявой рукой указывая на кучку домиков, — а там и до Хогвартса недалеко, - и, развернувшись и не прощаясь, быстро полетел обратно в Азкабан.


***



В замке было тихо, но Женя знала, насколько эта тишина хрупка. Стоит только наткнуться на дежурного старосту или, не дай Мерлин, Пивза — и всё, конец всему. А ей ещё надо дойти до своей спальни, забрать все необходимые ингредиенты, а потом как-то пробраться в директорский кабинет и попортить Распределяющую Шляпу. Ужас, а не квест-программа!

Она подходила к очередному повороту, когда услышала уверенные шаги, отдающиеся от каменных стен. Кто-то, не срываясь, шёл прямо ей навстречу. У Жени забилось чаще сердце: «Дежурные!» В панике она побежала назад, окончательно запутавшись в коридорах, запрыгнула на разворачивающуюся лестницу и поднялась наверх. Там засела в какой-то нише и прислушалась. Вроде бы тихо.

Внезапно кто-то шикнул над её плечом:

— Эй, что ты здесь делаешь? Спать давно пора.

Чуть не вскрикнув от испуга, но вовремя зажав рот ладонью, Женя, больно ударившись о каменную стену плечом, обернулась, и тут же зажёгшийся огонёк «Люмоса» осветил лицо.

— Профессор Люпин! — выдохнула Женя и прислонилась к стене, закатив глаза. — Как же я испугалась.

— А то, — сочувственно сказал Ремус, — понимаю. Но, — он вдруг вгляделся в девочку получше и пробормотал: — Постой, ты ведь… Джейн Мессер, не так ли?

— Угу, — ответила Женя и покосилась на учителя. — Хотите сказать, что мне место в Азкабане?

— Нет, что ты, просто немного неожиданно видеть тебя здесь. Как тебе удалось сбежать?

— Я договорилась с дементорами, — сухо ответила Женя, раздумывая, что же делать в создавшейся ситуации.

Люпин свободной от палочки рукой схватился за лоб:

— Так ты понимаешь дементоров?! Это какой же скачок в их изучении!

— Да-да, — прервала его восхищение Женя, приняв про себя новый план. — Профессор, мне сейчас нужна помощь. Знаете, у меня есть достоверные рукописи о строении и повадках дементоров. Я их отдам вам, только помогите.

— Конечно, — кивнул Ремус, — а в чём проблема?

— Понимаете, мне для зелья, избавляющего от проклятия, нужны нити из Распределяющей Шляпы. Вещество выбора, понимаете?

— Понимаю, — с минуту Люпин смотрел на неё, как будто хотел спросить: «А вы в Мунго на психические отклонения не проверялись, леди?», но затем вздохнул и сказал: — Я помогу.

— Отлично! — тихо воскликнула Женя. — Встретимся у гостиной Гриффиндора, хорошо?

— Хорошо, — и профессор удалился, унеся с собой свет. Женя снова осталась в тёмной нише рядом с лестницей.

«Вот бли-ин! — подумала она, озираясь вокруг. — И где я сейчас? И где гриффиндорская башня?»

И она побрела наобум, замирая при каждом шорохе.

На её счастье, вскоре Женя вышла к коридору, ведущему в Большой зал, и оттуда она уже намного увереннее пошла в гостиную львиного факультета.

У дверей обнаружилось ещё одно затруднение — Женя не знала пароля.

— Здрасьте, — неуверенно поприветствовала она Полную даму. Та, очнувшись ото сна, недовольно поморщилась и спросила:

— Кому тут не спится?

— Эм… мне бы в гостиную, — слабо веря в успех, пролепетала Женя.

— Ещё чего! — поджала губы Полная дама. Женя поняла, что наступило время решительных действий.

— Нет, пропустите меня! — жёстче сказала Женя и нахмурилась.

— Нет, не пропущу! Кто ты такая, чтобы приказывать мне! — возмутился портрет.

— Я беженец из Азкабана, — резко проговорила Женя, — и если вы не хотите, чтобы вас снова исполосовали, то замолчите и пропустите. Я не шучу! — и потянулась к рюкзаку.

— А-а-а, не надо! — тихо взвизгнула Полная дама, и картина отъехала в сторону.

Женя, сложив руки на груди, гордо прошла в гостиную, а затем, потеряв всю самоуверенность, на цыпочках направилась к своей спальне. Поднявшись и приоткрыв дверь, она увидела, что все её соседки уже спят, а её кровать стоит пустой и, кажется, немного пыльной. Наверно, к ней не прикасались с того осеннего утра, когда Женю отправили в тюрьму.

Девочка тихо стала шарить по ящикам в поисках своих мешочков. Вскоре все они были сложены в рюкзак. Последний раз оглядев комнату и убедившись, что никто не проснулся, девочка осторожно вышла и покинула гостиную Гриффиндора, под конец сурово шикнув на портрет у входа.

Люпин уже ждал её за поворотом. В руках у него были три довольно толстые нити грязно-бурого цвета. Он, завидев ученицу, подошёл к ней и, похлопав по плечу, спросил:

— Ну как, всё обошлось? Я уже испугался, что ты не попадёшь в гостиную из-за пароля.

— Да, всё обошлось, — махнула рукой Женя, слабо улыбаясь. — Спасибо за Шляпу.

Она взяла из рук оборотня нити и, аккуратно смотав их, положила в боковой карман рюкзака. Вот и всё. Осталось лишь научиться вызывать Патронуса. Ну, с этим она справится и не в Хогвартсе.

— До свидания, профессор Люпин, — Женя пожала ему руку. — Можете рассказать про меня Гарри, Рону и Гермионе. Да что уж скрывать, пусть все знают. Всё равно меня скоро не найдут, — и она, простившись с учителем Защиты от тёмных искусств и передав ему пачку рукописных страниц, раскрывающих все тайны существования дементоров, зашагала по коридорам к выходу.

Спустившись на первый этаж и повернув в боковой проход, она чуть было не сшибла кого-то маленького, стоящего прямо посреди коридора. Женя резко остановилась и узнала домового эльфа. Вот только это был не Добби, что очень её расстроило.

— Эмм… привет, — помахала она рукой обернувшемуся к ней эльфу, выпучившему глаза, — я пройду, да?

Она уже было хотела обойти эльфа справа, но он неожиданно тоже повернул вправо и снова загородил ей проход. Женя подалась влево, но и эльф, как в старой комедии, метнулся влево. Тогда Женя остановилась и нетерпеливо сказала, очень волнуясь, как бы её не заметили:

— Ну, проходи тогда ты первый.

Но эльф стоял как ни в чём не бывало. Потом, мелко дрожа, спросил:

— Это вы Джейн Мессер?

— А зачем тебе это? — вопросом на вопрос ответила Женя.

— Хозяин сказал, что мне надо найти Джейн Мессер, — развёл ручками эльф, и тут же поправил чуть не слетевшее хлипкое одеяние из каких-то лоскутов.

— Зачем твоему хозяину искать меня? — недоуменно спросила Женя. Но ответа она не дождалась. Вместо этого эльф высоко подпрыгнул, пробормотал: «Это она! Равви нашёл Джейн Мессер!», а потом схватил Женю за рукав мантии, и не успела она опомниться, как их закрутило в водовороте трансгрессии.

Примечание к части

Надеюсь, мне удалось создать интригу. Пишите в комментариях свои предположения, куда Равви мог трансгрессировать Женю)

«Гарри Поттер» и семь артефактов. Часть 8.

Первая трансгрессия… С чем же сравнить её? Наверное, не с чем. А что же ещё вывернет тебя наизнанку, завяжет гордиевым узлом, переломает все кости и потянет все связки? Хотя, есть такая вещь. Средневековые пытки.

Однако эти жуткие ощущения длились всего несколько секунд. А потом Женя обнаружила, что лежит на прохладном и очень неудобном каменном полу. Приподнявшись, она быстро оглядела местность, после чего присвистнула: «Живут же люди!»

И правда, было чему подивиться. Подобная остановка подходила лишь дворцам и музеям. Широкий, в полстены, камин с какими-то колоннами и барельефами по верху, лепнина на потолке, картины маслом в золочёных рамах, пара изящных стульев с чуть переливчатой обивкой. По всей видимости, гостиная какого-то вельможи. Только вот где тот эльф, что притащил её сюда?

Обернувшись, Женя увидела величественную лестницу, ведущую на второй этаж, и маленькие улепётывающие ножки, спешащие наверх. Подхватив с пола рюкзак и палочку, Женя решительно последовала за эльфом, громким шёпотом позвав его:

— Эй, мистер, как вас там, погодите!

Но эльф, похоже, не слышал её. Поднявшись по лестнице, Женя увидела эльфа, сворачивающего в левый коридор. Странно, но девочка, бежавшая изо всех сил, ни на метр не приблизилась к домовику.

После третьего поворота на это обстоятельство нельзя было уже смотреть сквозь пальцы. Женя резко остановилась и задумалась. Происходящее не укладывалось у неё в голове (может, виной тому неожиданная трансгрессия, от которой ученицу до сих пор немного пошатывало). Выходит, эльф просто дурит её, потому что если бы он хотел сбежать, то давно бы трансгрессировал. Или заманивает куда-то…

Женя ещё раз осмотрела коридор повнимательнее. Вот красивый ковёр, вот изящная, выступающая из стены мраморная колонна, а вот и очередной портрет. Девочка подошла поближе и вчиталась в маленькую табличку на золочёной раме: «Идгар Меррил Малфой, 1489-1567 гг.»

— Малфой! — чуть не вскрикнула Женя и отпрянула назад. Так вот куда перенёс её домовик! Вот кто его хозяин! Но что Малфоям нужно от неё?

Сзади послышались шаги, отдающиеся эхом в этих пустых коридорах. Женя в панике огляделась и заметила красивую дверь из красного дерева в паре метров от себя. Не долго думая, она подбежала к ней, прошептала «Аллохомора!» и, зайдя в новое помещение, поспешила осторожно притворить дверь, а затем приникла ухом к ней. Шаги приближались.

Вскоре послышался и раздражённый мужской голос:

— Что ты водишь меня, Равви? Где она? — последовал глухой звук, как будто кто-то пнул груду тряпок. Домовик заныл:

— Хозяин, она была здесь, уверяю вас! Если это не так, то можете утопить старика Равви в пруду!

— Ещё чего! — презрительно фыркнул мужчина. Женя уже догадывалась, что это и есть сам Люциус Малфой. — Больно надо утруждаться. Ещё и всех рыбок своей грязью перетравишь.

Вскоре Малфой с домовиком удалились, и Женя, облегчённо вздохнув, отошла от двери и оглядела комнату. Это, наверно, была одна из спален, уютная, но в то же время достаточно изящно оформленная. Кровать с балдахином, похожая на молодящуюся старушку, высокий серьёзный шкаф с растительной резьбой, гобелен на стене, смотрящийся настоящим английским аристократом, и большое, но из-за резьбы кажущееся воздушным трюмо, выкрашенное в нежный светло-коричневый цвет.

«Скорее всего, спальня Нарциссы. Ну, если только Люциус не красится каждый день», — подумала Женя, подойдя к трюмо и рассматривая арсенал патронов с помадой и баночек с лосьонами. Затем подняла глаза и стала внимательно изучать собственное лицо, которое не видела уже несколько месяцев. М-да, вид самый что ни на есть зэковский — бледность, осунувшаяся кожа, мешки под глазами, волосы безнадёжно, по-снейповски засалены, причёска растрёпана. И это если учесть, что Женя не страдала от присутствия дементоров, как те же Пожиратели.

Девочка вздохнула, пригладила встрепенувшуюся шевелюру, потом, не стыдясь, взяла лежащую тут же расчёску и, выдирая ломкие волосы клочьями, принялась немилосердно приводить себя в подобие порядка.

Прошло, наверно, полчаса или даже больше, когда в дверь постучали. Женя выронила очередную банку, этикетку которой читала, и заметалась по комнате. Выглянула в окно. Прямо перед ним росло дерево, ещё не распустившее листьев и не подвергшееся всеобщей подстрижке. Девочка, слыша за собой: «Дорогая, я войду?», распахнула ставни, впустив лёгкий ветерок, запрыгнула на подоконник, а с него перебралась на ветки.

Когда Люциус Малфой, которому никто так и не ответил, вошёл в спальню жены, он нашёл только раскрытое окно и обронённую баночку. Выглянув в парк, он ничего не заметил, нахмурился и продолжил свой обход Малфой-мэнора. Хоть он и послал на поиски девчонки-беглянки эльфов-домовиков, Люциус не очень-то доверял этим прохвостам в наволочках и последовал широко известному принципу «доверяй, но проверяй».

Женя же так и сидела на дереве. Она, конечно, спустилась, но только пока видела достаточно толстые ветки. Но потом начинался голый ствол, и ученица, вцепившись в неровности коры, раздумывала: стоит ли спрыгивать так, рискуя получить перелом, или стоит подождать, пока что-нибудь не произойдёт. В панике она совершенно забыла, что Начальник усовершенствовал её тело.

Через минуту, которую Женя провела в томительных раздумьях, что-то не замедлило произойти. По дорожке парка в это время прогуливалась миссис Малфой. Подходя к окнам своей комнаты, она вдруг заметила что-то, висящее на одном из вязов и очень напоминающее перепуганную школьницу.

Нарцисса, весьма поражённая, подошла к дереву и посмотрела вверх. Теперь и Женя её заметила и остекленевшим взглядом уставилась на хозяйку поместья. Так прошло с полминуты, после чего Нарцисса, очнувшись, всплеснула руками и спросила:

— Как ты там оказалась, девочка?

— Долгая история, — уклончиво ответила Женя, криво улыбнувшись. Нарцисса неодобрительно наклонила голову набок.

— Нет, правда, — сказала девочка, чувствуя, что пальцы понемногу немеют и скоро она не сможет держаться, — если бы кто-нибудь задумал описать, что со мной случилось, из этого бы вышел рассказ страниц на сорок.

— И всё-таки, если не так подробно? — Малфой сложила руки на груди.

— В общем… Я попала сюда из окна вашей спальни, — созналась Женя.

— И что же ты там делала? — округлила глаза Нарцисса.

— Эмм… Ну, пряталась от вашего мужа. Он зачем-то меня сюда переместил, — произнесла Женя и добавила: — Снимите меня отсюда, пожалуйста.

Нарцисса, подозрительно глядя на девочку, применила к ней заклятье левитации и сняла Женю с дерева. Очутившись на земле, Женя хотела было бежать, но леди Малфой цепко схватила её за руку.

— Стой-стой-стой, — проговорила она. — Может, лучше объяснишься? И не передо мной одной, но и перед Люциусом.

Женя быстро обдумала ситуацию. Встречаться с Малфоем-старшим не входило в её планы. Надо было что-то придумать. Ах, если бы она могла трансгрессировать или тут же переместиться в другой мир! Хотя…, а почему бы и не попробовать?

— Одну минуту, миссис Малфой, — Женя скинула рюкзак и стала по очереди выуживать оттуда вещества. Колба с плащом дементора, волосы Дамблдора, печенье Хагрида, прутик от погибшего «Нимбуса», слёзы Снейпа и нитки от Распределяющей Шляпы. И Патронус…

— Кстати, миссис Малфой, — обратилась Женя к аристократке, следившей за её манипуляциями, — я слышала, что бывшие Пожиратели Смерти не могут вызывать Патронусов. Это правда?

— Чушь, — отмахнулась Нарцисса, — это верно только для тех, у кого на руке есть метка Тёмного Лорда.

— А у вас есть? — спросила Женя, демонстрируя полную заинтересованность и даже небольшой вызов.

— Нет, к сожалению.

— Так вы можете?

— Естественно, — Нарцисса закатила глаза, вынула палочку и произнесла: — Эспекто Патронум!

Из палочки вырвалась сперва голубоватая нить, затем она переросла в пронзительный луч, а потом из света Патронуса выступила сверкающая пантера. Возликовав, Женя откупорила колбу с материей и пробирку с слезами и развязала мешочки с волосами и нитями.

А потом произошло нечто экстраординарное. Пантера-Патронус превратилась в обыкновенное белое облачко и, подлетев к остальным веществам, поглотило их все по очереди. Затем оно завертелось, разрослось и брызнуло светом, а потом обратилось в вертикальный круг с туманной внутренностью. Портал заработал.

— Прощайте, миссис Малфой! — крикнула Женя. Вдруг ей захотелось напоследок ещё больше поразить волшебницу, и она торжественно добавила: — Ваш час ещё настанет! Грядёт время выбора! – и, почувствовав себя Вангой и Нострадамусом в одном флаконе, Женя с разбегу впрыгнула в портал, распавшись на лучи и пронизав пространство.

Портал ещё раз сверкнул и распался. Через секунду от него не осталось и следа. Нарцисса стояла, ошеломлённая произошедшим, а затем оперативно упала в обморок.

Примечание к части

Вот и всё с "Гарри Поттером". Следующий фандом - "Таня Гроттер")

«Таня Гроттер» и кольца трёх. Часть 1

«Прощайте, целые коленки!» — сжав зубы, подумала Женя, больно приземлившись на каменный пол и чуть не разодрав при этом колени.

Выпав из портала, который тут же исчез, девочка потрясла головой и убедилась, что Нарциссы и парка Малфой-мэнора поблизости уже нет. Она сидела в просторном коридоре наподобие Хогвартских. В первые секунды Женя испугалась, что портал отправил её к началу испытания и приподнялась, но тут мимо неё прошмыгнул маленький бородатый человечек.

Женя от неожиданности снова села на пол. Такого в Хогвартсе точно не было. Тогда где она?

За ответом она полезла всё туда же — в связную книжку, которая обнаружилась неподалёку, но уже безо всякого рюкзачка. Открыв её на странице с первым заданием, Женя увидела, что оно обведено в кружок, а рядом поставлена галочка. А на следующей странице её ждала новая информация:

«Поздравляю, ты справилась с первым заданием! Теперь ты попала в мир «Тани Гроттер». Не думаю, что тебе будет здесь тяжело после магической Британии. Однако из-за этого условия вызова портала ужесточились — смотри в задании. В целом советую не тормозить, поскорее осмотреться и познакомиться со значимыми в мире личностями».

Задание же звучало следующим образом:

«Кольца трёх слуг на обители хозяйки откроют проход. Но торопись, времени тебе лишь три дня».

«Ничего себе сроки, — изумлённо подумала Женя, — как будто я Иван-царевич какой-то».

Единственное, что утешало — теперь она знала, куда вообще попала. А именно, в Тибидохс, русскую школу магии. А то существо, получается, было домовым. И тут только Женя подскочила.

«Значит, раз меня видел домовой, то обо мне уже знают, — пронеслось у неё в голове. — Что же делать? Снова придумывать оправдание? Хм… Ну, допустим…», - и, погрузившись в раздумья, она направилась вперёд, как она думала, в сторону какой-нибудь башни или хотя бы Зала Двух Стихий.

Через пару метров она встретила первого жителя школы. Из стены стремительно выплыл призрак и, оглядываясь назад, не заметил, как пролетел через остановившуюся в изумлении девочку. Благо, закалённая общением с дементорами, Женя не завизжала, а только сморщилась от неприятного сырого холодка, из которого, казалось, состояло привидение.

Призрак, тоже обнаружив, что на кого-то «налетел», остановился и окинул обернувшуюся Женю смешливым взглядом. Затем глаза его округлились, а потом он нахмурился.

— Вы кто такая? — резко спросил он.

— Я… — Женя замялась, оперативно придумывая новую легенду, — да я эта… недавно здесь… из проверочной комиссии, вот! — последние слова она произнесла безапелляционным тоном.

— Что-то молодо ты выглядишь, — всё так же подозрительно, но уже начиная «тыкаться», проговорил призрак и вдруг стал яростно чесать спину, будто сзади на него напал батальон призрачных блох. — А привидений тоже проверяешь?

— Да, — твёрдо заявила Женя, напрягая извилины. Ну кто же эта ухмыляющаяся полупрозрачная рожа?

— Тогда, прошу, пересчитай ножики, — призрак резко развернулся и буквально в лицо новоиспечённой проверяльщице ткнул рукоятями воткнутых в его спину ножей. — По стандарту там должно быть десять столовых, два кинжала, одна шпага и пятнадцать зубочисток.

Женя, лишь вздрогнувшая, но мгновенно понявшая, что её разыгрывает ни кто иной, как поручик Ржевский, выдохнула и скрупулёзно пересчитала все режущие и колющие предметы, благодаря которым призрак был похож на ёжика.

— Плохи ваши дела, — через минуту сказала она так и не дождавшемуся пронзительного визга поручику, — отстаёте вы от нормы. Ножей не десять, а восемь, и шпаги нет. И кто-то воткнул в вас лишнюю зубочистку.

— Зануда комиссионная, — уныло проговорил Ржевский и печально поплыл дальше.

— Постой! — окликнула его Женя. — Я закрою на это глаза, если ты проводишь меня к профессору Сарданапалу.

Призрак живо обернулся и рассмеялся:

— Да с чего ты взяла, что у меня вообще есть норма на ножи?!

— Теперь есть, — Женя многозначительно помахала книжкой-связником, в который, конечно же, ничего нового не писала, — так что проводи, пожалуйста.

— Да задаром отведу, — махнул рукой щедрый поручик и поманил Женю с собой. — Главное, если встретим Недолеченную даму, ты её как-нибудь отвлеки. А то она пойдёт рассказывать о болячках, а у меня уже четыре ножа и один кинжал от этих повестей проржавели.

— Всенепременно, — заверила его девушка и пошла за привидением.

На их счастье, Недолеченная дама была где-то в другой части школы, так что испытать на себе действие её нытья Жене не пришлось. Зато «повезло» гордо продефилировать за Ржевским перед кучей учеников-младшеклашек, ожидающих первого урока. Те, видя серьёзный настрой призрака, который натянул на себя маску канцелярской важности, жались к стенам и глазели на Женю, которая в свою очередь глазела на них, выискивая блестящую троицу русского разлива — Таню Гроттер, Ваньку Валялкина и Баб-Ягуна.

Однако указанное трио находилось где-то вне зоны её видимости, а Поручик, не теряя величественного до комичности вида, летел достаточно быстро. Женя и не заметила, как перед ней оказался золотой сфинкс, бессовестно отлынивающий от прямых обязанностей и мирно дрыхнущий перед входом в кабинет директора. Но, когда девушка попыталась обойти его, крылатый кот приоткрыл один глаз, слабо рыкнул и махнул на Женю лапой.

— Кыс-кыс-кыс! — голос Ржевского стал таким скрипучим и противным, что сфинкс, скривившись, подскочил и зашипел на него.

— Нам к директору Сарданапалу, — сказала Женя, вспомнив, что играет из себя комиссию по проверке и вообще птицу высокого полёта. Единственное, что её смущало — сможет ли она произвести такое впечатление на самого главу Тибидохса.

Сфинкс, оценив канцелярский вид поручика и важность книжечки в руках Жени, недовольно что-то буркнул по-кошачьи, а потом забежал в кабинет. Через несколько секунд оттуда, качая длинной бородой неопределённого цвета, вышел сам академик Сарданапал. Женя, впечатлённая экзотическим видом старца (даже на фан-артах такого не увидеть), набралась храбрости и деловым тоном заявила:

— Добрый день, уважаемый директор. Я к вам по вопросу о проверяющей комиссии. Собственно, я сама от них.

Сарданапал нахмурился, а его разноцветные усы сначала безвольно обвисли, потом встали торчком, а затем распушились и завились колечком.

— Что ж, проходите, — академик, оправив чудесную бороду, пропустил Женю в кабинет. Та на секунду обернулась, беспокоясь о поручике, но вздорное приведение уже успело улепетнуть от «Дрыгуса-Брыгуса» подальше.

— Так значит, комиссия по проверке учебных заведений всё-таки нашла необходимым навестить Тибидохс? — спросил директор, приглашая Женю сесть на стул напротив его стола. Она же, не замечая благородного жеста, зачарованно смотрела на клетку с черномагичекими книгами. И только когда академик задал вопрос второй раз, но уже погромче, Женя встрепенулась и, чуть не выронив книжку-связник, торопливо ответила:

— Кхм, да, конечно.

— Странно, — тихо произнёс директор, — мне казалось, что мы уладили с вами все вопросы о проверках. Вернее, об их ненадобности.

Жене захотелось удариться лбом об стену, в таком никудышном положении она оказалась. Но, собрав остатки серьёзности, она ответила:

— Комиссии стало известно о некоторых беспорядках в вашей школе, — «Ну, а что, у них что ни год, то какие-нибудь беспорядки», — подумала Женя. — Поэтому я направлена для… осмотра школы и диагностики уровня безопасности для детей.

— Уверяю вас, — директор заметно смягчился, — слухи о беспорядках намеренно преувеличены. Тибидохс отстроен, даже матчи мы проводим на собственном поле, а Исчезающий этаж постоянно охраняется.

В голове у Жени мгновенно выстроилась логическая цепочка, благо память её мало когда подводила в книжных вопросах: Исчезающий этаж — вторая книга — Чума-дель-Торт на этаже и её зомби. Хозяйка и слуги. Так вот с чем связано её задание!

— Всё равно, — Женя теперь знала, с чем имеет дело, поэтому говорила чуть твёрже, — комиссия считает полезным провести проверку. Поймите, академик, — она понизила голос, решив давить на жалость, — я стажёр, мне надо проходить практику, а начальство не заинтересованно в этом. Сухари там сидят, вы же знаете. Вот и заслали меня к вам. Я честно-честно ничего плохого о вас не скажу. Просто посмотрю, что да как. Мне учиться надо, профессор.

История имела успех. Даже если Сарданапал и почувствовал, что Женя врёт, то не подал виду или решил, что поверить будет проще всего. Он только прищурился, достал из стола бумагу с чернилами и выписал девушке разрешение на заселение комнаты в Тибидохсе.

— Покажете это Поклёпу Поклёпычу, — сказал он, протягивая лист Жене. Его усы, снова разбушевавшиеся, отплясывали жигу. — Можете также ходить по всему замку, кроме, разумеется, Исчезающего этажа и охраняемой территории, есть в Зале Двух Стихий за любым столом и посещать любые уроки. Надеюсь, этот опыт окажется полезен, — он подмигнул Жене, а потом огорошил её следующим вопросом: — А что же это вы кольцо не носите?

Девушка ошарашенно посмотрела на руки. Волшебного кольца, заменяющего русским магам волшебную палочку, на руке не было. Она подняла глаза на улыбающегося Сарданапала и, тоже натянуто улыбнувшись, ответила:

— Предпочитаю носить его в кармане. По работе, знаете, мало магией приходится пользоваться.

— Ага, — академик был очень доволен её ответом. — А вот как быть с проходом «Грааль Гардарики»? Его вы тоже в кармане носите?

Это был удар под дых. У Жени действительно, как у крыловской вороны, дыханье спёрло, но не от радости, а от страха. Да, вот это уже посложнее объяснить.

— Эмм… ну…, — замялась она, быстро соображая и стараясь не смотреть на лучащееся добром лицо директора и на его вальсирующие усы. — А разве у комиссии нет соглашения на проход «Грааль Гардарики» в любое время? — жалобно спросила она. Сарданапал погладил бороду, которая в его руках на секунду исчезла, потом утихомирил усы, заправил их за уши и, наконец, сказал:

— Да, точно, что-то такое было… Правда, не думал, что вы так продвинетесь в мастерстве обходить преграды. Ну что же вы стоите? Идите скорее к Поклёпу и располагайтесь. Отныне Тибидохс открыт для вас, - и, ставя точку в разговоре, он снял очки и отвернулся.

Женя, не веря, что ей удалось выкрутиться, вышла из кабинета, чуть не попалась в когти сфинкса и устремилась дальше, навстречу приключениям, а, вернее, навстречу Поклёпу Поклёпычу, которому тоже надо было рассказать ту же байку, но с ещё большей убедительностью.

«Таня Гроттер» и кольца трёх. Часть 2

Девичий визг вывел Женю из транса. Разлепив глаза, она огляделась, пытаясь вспомнить, где находится и что происходит.

— Аспиды! — визжала Верка Попугаева, девочка с искривлённым носом и даром глядеть сквозь предметы. Она с ногами забралась на парту и в ужасе глядела на пол.

Урок ветеринарной магии у первого курса был в самом разгаре. Женя, как уже было сказано, даже успела впасть в состояние, граничащее со сном. С тех пор, как она ночами под видом представителя комиссии прочёсывала Тибидохс, а на деле искала вход на Исчезающий этаж, она научилась спать днём урывками, почти не выпадая из реальности.

А на этаж ей было очень надо. Её там ждал Чёрный куб, в котором томился дух Чумы-дель-Торт. Правда, нужно было раздобыть ещё и кольца трёх зомби, но это, как полагала девушка, приложится. Прибегут к хозяйке как миленькие.

Один из длинных чёрных аспидов подполз совсем близко к поджавшей ноги Жене и противно зашипел на неё. Она отозвалась ещё более презрительным шипением, хотя совершенно не знала парселтанг. «А знают ли его русские змеи? — вдруг подумалось ей. — Тем более, из другого мира?»

Аспид не ответил. Преподаватель ветеринарной магии, питекантроп Тарарах, уже схватил его за хвост и легко, будто змей был всего лишь мокрой верёвкой, шмякнул зарвавшуюся рептилию об пол. Аспид обмяк и больше не пытался ни на кого нападать.

— Спасибо, — Женя на самом деле очень перепугалась, но виду не подала. Не легко, когда ты единственная в этой школе, кто не имеет волшебного кольца и не может в любой момент выкрикнуть заветное «Искрис Фронтис». Но мир, видимо, посчитал, что нечего штамповать такие редкие штуки, тем более девушка здесь максимум на три дня.

Женя, вспомнив про срок, поёжилась. Два дня, если считать тот, в который она прибыла в Тибидохс, уже позади. Сегодня последний день и последняя ночь, в которые она ещё может переместиться дальше. А если нет? А если она упустит шанс? Застрянет здесь навсегда без магии и документов?

Думать об этом было невесело. Жене всегда казалось, что если уж попадать в мир, то со всеми удобствами. Отсидка в Азкабане, конечно, немного пошатнула её веру в эту теорию, а сейчас она была почти уверена, что, если не пройдёт дальше, «сказки» не получится.

Оставалась надежда, что, проследив за Таней Гроттер и её друзьями, Женя выйдет на Исчезающий этаж. Но надежда эта с каждым часом таяла, как весенний снег на асфальте.

Когда урок ветеринарной магии закончился, Женя, окончательно проснувшись, побрела в Зал Двух стихий и уже почти по привычке села за стол, занимаемый той самой бандой малолетних приключенцев. Вскоре подтянулись и они и, конечно же, сразу высказали всё, что они думают о сегодняшней сервировке:

— Свинство! Хуже редьки может быть только рисовая каша, а хуже рисовой каши только запеканка… — пробурчал Ванька. Женя, которой после Азкабана самым жутким блюдом казалась холодная овсянка, фыркнула, но промолчала, уплетая тёртую редьку. В этот раз скатерть так расстаралась, что даже добавила в редьку сметану. Правда, оценить это могла только Женя. Хоть какой-то плюс от Азкабана кроме опыта общения с преступниками и потусторонними существами — она стала непривередлива в еде.

А первоклассники тем временем поболтали о прошедшем уроке, на котором Тани почему-то не было, а потом, покосившись на Женю и преподавательский стол, стали тихо-тихо шептаться о каменной рыбе, за которой, насколько помнила Женя, скрывался проход на Исчезающий этаж. Лже-представительница комиссии навострила уши, но разговор Тани, Ваньки и Баб-Ягуна прервала Зубодериха.

— Что за разговоры во время еды? Что за тайны у наших первоклассничков? — с подозрением обратилась она к ним.

Женя перепугалась не хуже ребят. Если их поймают, то ей тоже несдобровать, потому что иного выхода из положения, кроме как предложить Тане и компании помощь или просто последовать за ними, когда глав-герои пойдут искать этаж, она попросту не видела.

— Никаких тайн нет. Просто мы говорили, что обожаем, когда нам достается эта скатерть! — первым спохватился Баб-Ягун. Женя закатила глаза — нашёл, чем отмазываться! — но редьку себе ещё подложила.

Зубодериха страшно удивилась и было открыла рот, но ребята по примеру Жени с показным энтузиазмом схватили вилки и запихнули ненавистную редьку себе во рты.

— Прививаю детям правильный вкус, — доверительно сообщила Женя преподавательнице защиты от сглазов. — Редька, особенно со сметаной, содержит полный набор необходимых организму витаминов, столь необходимых в зимний и весенний периоды. Кроме того, редька является исконно русским овощем, как репа и хрен, в противовес американским картошке и помидорам. В поедании редьки есть некий элемент патриотизма, не находите?

Зубодерихе было нечего сказать на это. Она лишь недовольно тряхнула чёлкой и прошла к учительскому столу.

— Так что там вы говорили про каменную рыбу? — шёпотом, но нарочито небрежно спросила ошарашенных первокурсников Женя. Всё-таки иногда приятно быть взрослой. Ну, почти.

***



После обеда друзья во главе с Женей, которую они на особом соглашении («ты молчишь и помогаешь — мы берём тебя в долю») взяли в свою команду, собрались в старой физкультурной раздевалке.

Ванька и Баб-Ягун рассказали, что, хотя целых полчаса провозились с рыбой, так и не смогли сдвинуть каменную глыбу с места. Скорее всего, просто не нашли секретный механизм, приводивший её в движение.

— Там можно две недели убить. Мы и так уже все камни вокруг ощупали, — сказал Ванька.

— А как же мастерская? — спросила Женя. — Там же рядом есть мастерская. Вы там смотрели?

— Нет, она же заперта, — удивился Ванька.

— А разве это проблема? — Женя тоже округлила глаза и взглянула на Таню. — Как же «Туманус прошмыгус» или как его там?

— Можно попробовать, — признала Гроттер.

— Может, ты знаешь, где этот рычаг? — прищурился Баб-Ягун, глядя на Женю. Та пожала плечами:

— Откуда бы? Я первый раз в вашей школе. Только – тс-с!

***



Ночь легла на Тибидохс. Факелы, горящие загадочным огнём и бросающие на каменные стены причудливые тени, стали единственным источником света в замке. Все обитатели школы магов давно спали. Спала Гробыня Склепова, укрытая хитрющими Чёрными Шторами, спал в своём кабинете-пещере Тарарах, сотрясая стены комнаты громовым храпом, спали Лиза Зализина и Юрка Идиотсюдов, спала Верка Попугаева и Гуня Гломов, спал даже сам директор Сарданапал, завязав шальные усы на затылке.

Не спали только Таня, Баб-Ягун, Ванька и Женя, хотя последняя догадывалась, что есть ещё страдающие бессонницей этой ночью, но пока помалкивала. Они шли к каменной рыбе, за которой скрывался вход на Исчезающий этаж.

— Вот она, — указал Баб-Ягун вперёд, когда они сделали последний поворот. — А вон там, — махнул он чуть вбок, — мастерская. Только она всегда закрыта.

— Таня, готова? — на всякий случай спросила Женя, на что девочка с рыжей шевелюрой коротко кивнула.

Всё же это был её последний шанс не застрять в мире навсегда, и она немного нервничала и каждые пять минут что-то повторяла про себя и проверяла сумку, взятую взаймы у Тани. И каждый раз, как она это делала, Баб-Ягун, пристально наблюдавший за ней, как будто Женя была одним из зомби, спрашивал, что у неё в сумке, на что Женя только отмахивалась. Она боялась, как бы Ванька не прознал об этом и не принял меры.

Гроттер, встав спиной к двери в мастерскую и уже подняв кольцо, немного замешкалась, а потом спросила:

— Может, она всё-таки не заперта?

— Да ладно, смотри, — Ягун изо всех сил ударил дверь ладонью. Но вместо того, чтобы прогудеть и успокоиться, как это и полагается любой уважающей себя запертой двери, она неожиданно резво отлетела внутрь и ударилась о стену, вызвав тем самым неплохой такой хлопок.

— Ничего себе, — только и мог сказать ошарашенный внук Ягге. Женя, немало обрадовавшаяся, что не придётся связываться с чёрной магией, похлопала его по плечу и пошутила:

— Раньше думали, что лучший взламыватель дверей — это Гуня. Ну что ж, теперь есть кому составить ему конкуренцию.

Таня тоже выглядела приятно удивлённой, а вот Ванька нахмурился:

— Странно это. Вам не кажется, что это ловушка? Дверь-то всегда была заперта.

— Не бери в голову, — отмахнулся оправившийся от шока Ягун и прошёл внутрь за девочками. За ним, всё такой же насторожённый, зашёл и жёлтомаечник.

— Вы посмотрите, сколько тут всего! — тут же развёл бурную деятельность Ягун, открывая и закрывая ящики и осматривая полки с разными порошками, зельями, инструментами и ещё не пойми с чем.

— Держу пари, что он ищет супер-топливо для пылесоса, — шепнула Женя Тане, и девочки, посмеявшись в кулак, тоже стали дёргать за всё, что могла бы оказаться рычагом. Ванька стоял в дверном проёме и неодобрительно поглядывал то на ребят, то на коридор с рыбой.

И вдруг он всё-таки заметил что-то странное снаружи:

— Сюда кто-то идёт!

Женя с Таней ринулись к выходу, а Ягун от неожиданности подпрыгнул и совершенно невероятным образом зацепился рукавом за люстру. Когда внук Ягге потянул руку вниз, люстра неожиданно легко последовала за ней. А рыба под изумлённые восклицания остальных наконец-то сдвинулась с места и открыла колодец, ведущий куда-то в глубину тибидохского водопровода.

— Точно! Люстра! — обернувшись и увидев застрявшего рукавом в осветительном приборе Ягуна, Женя хлопнула себя по лбу и тут же выбежала в коридор.

А из темноты переходов, сияя сглаженными глазами, на них наступали Зубодериха и Катя Лоткова с кольцами наперевес. Оценив ситуацию и поняв, что сражаться с двумя решительно настроенными ведьмами в её планы не входит, Женя быстро пропихнула Ваньку и Таню к колодцу под рыбой и крикнула им:

— Нет времени объяснять, лезьте в колодец!

Ванька, как примерный зомби, тут же прыгнул в дыру и скрылся, словно дохлая мышь, смытая в канализацию. Таня колебалась секундой дольше, но подталкивающая её Женя и недвусмысленно надвигающиеся Зуби и Катя сделали своё дело, и рыжая девочка тоже провалилась в колодец. Полетели первые искры «Искрис Фронтиса» и ещё чего-то похуже.

— Оставляю этих дам на тебя! — только и успела выкрикнуть Женя Ягуну, чья озадаченная физиономия показалась из мастерской, после чего тоже прыгнула в трубу, моля всех существующих богов, а заодно и законы жанра о том, чтобы она оказалась не где-нибудь в сломанном туалете, а на Исчезающем этаже.

«Таня Гроттер» и кольца трёх. Часть 3

Женя ощущала себя маленькой щепкой, попавшей в бурное течение реки. Её мотало по трубам, переворачивало вверх тормашками. Пару раз её довольно сильно приложило о железные стенки. Зажмурившись, она вцепилась в танину сумочку и, стараясь не захлебнуться, всё повторяла про себя: «Только на Исчезающий этаж, пожалуйста, только на Исчезающий этаж!»

Её молитвы были услышаны, и когда девушка была близка к тому, чтобы потерять сознание, её, мокрую и съёженную, выбросило наружу. Какое-то время она, не открывая глаз, пролежала на полу. Потом осмелилась открыть правый глаз. Потом левый. А потом поднялась и сразу же проверила наличие сумочки.

«Связник промок, наверно, — невесело подумала она, нащупав странички волшебной книжки. — Хорошо бы сейчас иметь при себе кольцо и знать какое-нибудь высушивающее заклинание».

Однако книга-связник была такой же сухой, как и перед нырком Жени в колодец. Впрочем, как и сама Женя.

Только теперь девушка как следует огляделась. Так, колонны, мост, тёмный куб в глубине коридора, Таня… О, Таня здесь!

«Удалось! Я на Исчезающем этаже!» — возликовала Женя и подошла к рыжей девочке.

— Ванька! Ванька! — звала Гроттер, но ответом ей была лишь гулкая тишина, эхо от колонн и голос Жени:

— Пошли вон туда, — девушка показала в ту же сторону, что и смычок в руке у первокурсницы, — там Ваньку и найдём.

Девочки пошли вдоль стройного ряда колонн, на всякий случай взявшись за руки: Таня — потому что ей было страшно и она хотела чувствовать кого-нибудь старшего рядом, а Женя — потому что ей было страшно и она хотела чувствовать какого-нибудь мага рядом.

Неожиданно рядом послышался булькающий смех, и прямо из пола медленно поднялся безобразный горбун с шишковатой головой.

— Король Привидений! — воскликнула Таня.

— Вау, Король Привидений! — пискнула Женя и пригнула голову, готовая бежать от призрака куда подальше.

Однако он не собирался преследовать их. Узкий жабий рот Короля скривился в усмешке.

— А-а! Узнала! Что, забыла нужные слова? Не тревожься: убью тебя не я, сегодня не мой день! Это сделают другие. Я же заберу твою душу, когда она расстанется с телом.

— Она с ним не расстанется! — сказала Таня, храбро подняв голову, но голос её немного дрожал.

— А вот тут ты ошибаешься! Расстанется, и очень скоро! До встречи, моя будущая рабыня!

Очертания горбуна стали расплывчатыми. Тонкая струйка грязноватого тумана уползла в трещину в полу.

— Какой милый старикашка! Всегда услышишь от него что-нибудь приятное! — пробормотала Таня, носком ботинка сбрасывая в трещину подвернувшийся камень.

Женя выдохнула и попыталась утешить немного взвинченную девочку:

— Чего волноваться? Я тебе однозначно могу сказать, что сейчас ты не погибнешь. И в ближайшие десять лет тоже. Как твой фанат и неплохой предсказатель тебе говорю, — Женя улыбнулась, вспомнив о сеансе предсказания для профессора Снейпа.

Таня странно на неё посмотрела, но Женя только отмахнулась:

— Не стой, нам к кубу.

— К какому кубу? — но тут и Таня разглядела, что непонятной чёрной точкой вдали было ни что иное, как тёмный зеркальный куб. Девочки поспешили и подошли к нему почти вплотную.

— Так, — сказала Женя, осматривая одну из идеально отшлифованных граней, — ты погоди, я сейчас поговорю с ней.

Она понимала, что со стороны выглядит как последняя сумасшедшая, но всё-таки склонилась перед кубом, словно холоп перед боярскими очами.

— Здравствуй, о великая Чума-дель-Торт, — Женя надеялась, что её речь, которую она репетировала уже два дня, не заставит Чуму прихлопнуть её тут же, - я, жалкий ма… лопухоид, пришла к тебе на поклон, чтобы передать одно из лучших тел этого мира, — и она широким жестом указала на оторопевшую Таню.

В зеркале забрезжил крошечный огонек, и девочки увидели, что из глубины навстречу им плывёт лодка с сидящей в ней жёлтой старухой. Отрубленные руки старухи держали узкую коричневую свечу. Череп с пустыми глазницами в недоумении поворачивался то в сторону Тани, то в сторону Жени.

— Эмм, не помню, чтобы ты фигурировала в моём плане, лопухоидка, — наконец прошипела старуха. – Ты, между прочим, всю мою речь поломала, вместе с эффектом неожиданности! Откуда ты вообще взялась?

— Я презренная рабыня одного из ваших слуг, — провыла Женя, стараясь выглядеть более-менее похожей на зомби, — и я призвана привести эту девочку к вам, а заодно завалить тибидохское начальство жалобами и плохими отчётами, чтобы сам Сарданапал взвыл! Я усердно трудилась на благо вас, повелительница, и надеюсь, что вам будет слишком скучно лишать меня моей и так презренной жизни!

Жене особенно нравилась часть про «презренную жизнь». Она надеялась, что Чуме на самом деле станет лень приказывать её убивать.

— Да-да, ты молодец, иди уже, — махнула свечкой Чума-дель-Торт и вперилась в Таню, совсем растерявшуюся, но всё-таки приготовившую кольцо для защиты. Женя, вздохнув с облегчением, поставила себе «пять» по актёрскому мастерству и обошла куб кругом, так, чтобы он оказался между ней и Таней с зомби, которые, вне всякого сомнения, ошивались где-то рядом.

Чума стала произносить свою речь, опустив вступительную часть про «Вот мы и встретились!» и перейдя непосредственно к «Скоро у меня будет тело!» и дальше по тексту. Жене было откровенно неинтересно слушать её разглагольствования и удивлённые вопросы Тани. Всё равно это можно прочитать в любом издании второй книги о Тане Гроттер. Она снова опустила руку в сумку и стала оглядывать этаж, силясь угадать, подоспели ли зомби или ещё плавают где-то в трубах канализации.

Первой из-за одной из белых колонн выступила женщина с распущенными волосами, похожими на змей, и в оранжевом плаще.

— Медузия! — вскрикнула в изумлении Таня.

«Раз, — сказала про себя Женя, прячась за кубом и стараясь выглядеть как можно более ничтожно. — Надеюсь, она мной не заинтересуется».

Ещё через пять минут откровений Чумы и Медузии, во время которых Таня лишилась смычка, на деле оказавшимся шпионом-змеёй, показалась вторая фигура. И это был не Тарарах, как боялась Таня, а маленький и злобный преподаватель Практической магии.

«Два, — продолжила счёт Женя. — А третий, насколько я помню…»

Да. Третий зомби, в жёлтой майке и с обрывком скатерти-самобранки в кармане, вскоре присоединился к слугам Чумы-дель-Торт.

«Три, — Женя зажмурилась, а через минуту решительно подумала: — Пора действовать».

— Хватит болтать! Мне нужно её тело! — приказала старуха в чёрном кубе, указывая сухим пальцем на Таню. Похоже, все карты были раскрыты, а злодейке порядком надоело трепаться почём зря.

— Стоять!!! — перекрывая голос Чумы, возопила Женя, вскакивая. Зомби, которые до этого момента не обращали на девушку-лопухоида ни малейшего внимания, растерянно повернулись к кубу и застыли в немом изумлении.

И было от чего. Над выронившей коричневую свечку и схватившейся за голову Чумой-дель-Торт стояла Женя, сжимая в руках поднятый молот, в любую секунду готовый разбить чёрный куб вдребезги.

— Одна искра — и ваша хозяйка умрёт окончательно! — грозно в наступившей тишине предупредила девушка, покачивая занесённым молотком, который она ещё вечером стащила со строительного склада, оставшегося после восстановления Тибидохса.

— Стойте, дубины! — взвизгнула Чума, когда зомби всё же тронулись в сторону куба, горя желанием спасти повелительницу. — Что тебе надо, лопухоидка? — презрительно обратилась она к Жене. Та лишь снова покачала молотом, собираясь с мыслями, а потом сказала:

— Во-первых, пока я тут, ни один из вас не прикоснётся ни ко мне, ни к Тане. Магии это тоже касается. Во-вторых, мне нужны их кольца, — он махнула молотком, начавшим оттягивать ей руки. Всё-таки им когда-то пользовались братья-вышибалы, и одному Мерлину, вернее, Перуну, или кто там у этих русских магов, известно, как он поместился в сумке.

— Это ещё зачем? — опешила Чума.

— Ну надо, — просто ответила Женя и для ускорения процесса чуть опустила молот.

— А-а-а, погоди! — снова в ужасе закричала костлявая фигура в кубе. — А ну, вы, давайте сюда ваши кольца!

Зомби послушно подошли и по очереди положили на верхнюю грань куба свои кольца. Женя взглянула на них, собралась с силами и взяла молот одной рукой. Второй она поспешно выложила из колец правильный треугольник. «Раз уж мы имеем дело с магией, — думала она, - то, наверно, без красивых фигур не обойдётся».

И не ошиблась. Разложенные в таком порядке, магические кольца засветились, и из них вырвались искры — из одного, клопповского, красные, из других — зелёные. Сплетясь в воздухе, они образовали туманный проход около полуметра в диаметре.

«Придётся снова нырять», — подумала Женя. Опустив молот на пол, что вызвало вздох облегчения у Чумы, она, прихватив книжку-связник из сумки, махнула троим зомби на прощание:

— Ну вы, это, до свидания! Колечки потом заберёте. Ванька, крепись, тебе ещё здоровскую конкуренцию выдерживать, — и с этими словами она под протестующий вопль Чумы-дель-Торт забралась с ногами на чёрный куб и рыбкой прыгнула в портал.

«Ух, успела!» — была её последняя мысль в этом мире.

Портал сверкнул и растаял, а кольца без выпускаемых магических искр снова стали походить на самые заурядные ювелирные изделия.

Чума уже совсем было расслабилась и готовилась приказать своим слугам снова надеть кольца и наконец-таки расправиться с Гроттер, когда строительный молот обрушился на чёрную гладь верхней грани куба, а потом заехал и по остальным пяти сторонам. Сквозь визг Чумы-дель-Торт, звяканье осколков и одновременный стон трёх освободившихся зомби торжествующий голос Тани был еле различим. Первая часть фразы улетучилась в никуда, а вот вторая стала достоянием Тибидохся на многие годы:

— … подкрался незаметно, Чумиха!

Хранитель тьмы. Часть 1

— А-а-а!!! Холодно-холодно! — заорала Женя, едва очутившись в новом мире. И было от чего: приземлилась она прямо на подёрнутое тонким ледком озеро. Морозная корочка не выдержала и с лёгким треском провалилась под девушкой, и она с головой погрузилась в холодную воду.

От неожиданности она выпустила книжку-связник и принялась беспорядочно барахтаться, борясь одновременно с водной стихией и с вымораживающим до корней зубов холодом. Но природа неумолимо быстро брала своё. Лёд не выдерживал Женю и ломался под её паническими ударами, вода заботливым коконом обволокла всё тело, сводя мышцы, и иногда прорывалась сквозь крепко стиснутые губы, начинающие синеть.

«Ну я же говорила, что я всего лишь девчонка!» — с острой болью подумала Женя и, последний раз попытавшись вынырнуть, затихла и только тихонько покачивалась на поверхности. Она была без сознания, и только оставшийся в лёгких воздух держал её на плаву.

***



Первым лучом во тьме стал резкий свист. Потом Женя почувствовала, что ей уже не холодно. Вернее, очень даже тепло и уютно. Будто она оказалась внутри большого тёплого пирожка.

Она не открывала глаз, находясь на грани сна и яви, но уже различала окружающие её звуки и запахи. Свист прекратился, а вместо него раздался плеск, будто кто-то наливал воду в жестяную кружку. Пахло пылью и почему-то корицей.

— Эй. Э-эй! — кто-то пихнул её в бок, потом легонько потряс за плечи. — Я знаю, тебе лучше! Проснись! — тихонько, но очень убедительно увещевал приятный мальчишеский голос.

— Не-не, ещё пять минут, — сонно пробормотала Женя, стараясь отползти от раздражителя. Сама себе она в этот момент напомнила амёбу, только что вышедшую из спячки и лениво потягивающую ложноножки. Это сравнение порядком насмешило её, и сон как рукой сняло.

Открыв глаза, она с удивлением уставилась в бледное юношеское лицо, нависшее прямо над ней.

— Вы чего? Я и без поцелуя проснусь, — Женя помотала головой, оглядывая помещение, и постаралась оттолкнуть парня, но тот и сам, удовлетворённо выдохнув, поднялся и подошёл к грубо сколоченному столу, на котором дымились кружки с горячим чаем и возлежало блюдо с печеньем.

Комната, в которой очутилась Женя, была маленькой, тёмной и освещалась только большим старым фонарём, стоящим на том же столе. Больше мебели здесь не было, зато была обитая железом печка и большой тёплый плед, в который Женя была закутана.

Парень, который, по всей видимости, и вытащил её из озера, был весьма странного вида. Согласитесь, не у всех молодых людей не старше восемнадцати лет седые волосы и не все из них ходят босыми в такой мороз. И тут Женю осенило.

— Ты же этот… Джек Фрост, да? — сказав это, она почувствовала першение в горле и закашлялась. Парень обернулся, и на его и вправду мальчишеском лице отразилось недоумение и восхищение.

— Ты… видишь меня?!

— Точно. Вот как это одеяло, — она похлопала пледом, словно утка крыльями, и вдруг, неожиданно для себя самой, звонко рассмеялась. Смех, раскатившийся по углам комнаты десятками стеклянных шариков, снова перешёл в судорожный кашель.

— Чаю бы, — хрипло добавила Женя и откинулась назад, на стену. Джек поспешно подошёл к ней с кружкой и начал было насильно поить обжигающей жидкостью, но она сама взяла чай, просипев: „Я справлюсь“. Горячая вода сводила зубы не хуже ледяной, но теперь в животе поселился кусочек тепла, гревший Женю изнутри.

Вечный озорник смотрел на Женю, присев рядом и слегка прищурившись, а потом вынес вердикт весьма разочарованным голосом:

— Так ты же не человек. Неудивительно, что ты меня видишь. А я-то так обрадовался…

— Ты не представляешь, как я обрадовалась, что не превратилась в ледышку в том озере, — обращаться к этому парню на „вы“ было совершенно невозможно. — Я ужасно рада, что ты меня отморозил обратно. Не знала, что ты так умеешь.

— А я и не умею. Ты как-то сама отогрелась, — недоуменно пожал плечами Джек. — Тебя, кстати, как зовут?

— Джейн меня звали неделю назад, — отозвалась Женя, поставив пустую кружку прямо на пол и взяв одну из принесённых Фростом печений.

— А потом? — не удовлетворился полушуткой Джек.

— Потом меня звали презренным лопухоидом, но это не важно. Я, похоже, снова Джейн. Очень рада с тобой наконец-то познакомиться. Кстати, как ты меня нашёл? — прикончив первую печеньку, подняла Женя глаза на Фроста. Тот, усмехнувшись, ответил:

— Да совершенно случайно. Ты упала прямо в то самое озеро, которое очень дорого мне. Я там… в общем, искал смысл своей жизни.

— Смысл жизни в том, чтобы жить, — безапелляционно заявила Женя. — Это то самое озеро, где ты стал… необычным? Где спас сестру?

— Эм-м-м… — Джек замялся. — Откуда ты вообще это знаешь? Да, это так. Ну и что?

— Тихо-тихо. Не заводись. Знаю и знаю. Я же не человек, ты же сам сказал. А кто я тогда?

— Кто-то из наших, — снова пожал плечами Фрост и вдруг заторопился. — Ладно, давай доедай скорее, я уже пойду.

— Куда это? — встрепенулась Женя. Она оказалась прямо перед главным действующим лицом драмы и не собиралась никуда его от себя отпускать. Ей же надо выполнять задание… Кстати, а какое задание?

— Джек, постой! — крикнула она, он парень уже был почти у выхода. Женя в отчаянии вскочила, чуть покачнувшись — купание в холодной воде не прошло даром — и вся вытянулась вперёд, выставив руки, как будто хотела прыгнуть на Фроста.

Дальше всё произошло очень быстро. Из ладоней Жени вырвались струи огня и, яростно ревя, понеслись прямо на морозного мальчика. Но и тот не сплоховал: Джек, обернувшись и вытянувшись в лице, махнул посохом с крюком на конце, и между ним и огнём мгновенно выросла прочная ледяная стена. Ударившись о неё, огонь протестующе зашипел, как рассерженная дворовая кошка, и, подняв облачко пара и обратив всю стену в воду, выдохся и погас.

Женя, хоть и была поражена до глубины души, не замолчала, а машинально продолжала умоляюще повторять:

— Стой… Стой… Погоди… Ты мне нужен, стой… Я без тебя не… Стой… Подожди…

— Эм-м, — протянул Джек, прерывая её бормотание, — всё нормально. Всё хорошо. Вижу, тебе действительно нужна помощь.

— Да? Да, очень нужна, — теперь Женя растерянно смотрела на свои ладони, тихонько потряхивая ими, но из пальцев не вылетело даже искорки. Потом, она, наконец, оправилась и твёрдо откинула всё ещё висевшее на ней одеяло, обнаружив под ним свитер, светло-оранжевый, как персик, и такой же мягкий. Собралась с мыслями, постаралась отвлечься от раздумий о том, что она сейчас ходячая газовая горелка, и с чувством сказала:

— Понимаешь, смысл моего пребывания тут тоже в этом озере. Только он на самом дне, в маленькой книжечке, знаешь, чуть больше ладони. Я, наверно, выронила её, а без неё я не знаю, как мне быть дальше. Ты можешь помочь мне её вытащить?

— Да не вопрос, — тут же махнул рукой Фрост, — было бы из-за чего так волноваться. Я мигом.

И он стремительно вылетел за дверь. Женя тоже бросилась к выходу, подумав, что морозный юноша всё-таки оставил её одну.

На улице уже светлело. Женя вспомнила, что, когда она тонула в озере, была ещё глубокая ночь и, кажется, фонарём светила полная луна. Но сейчас бледный спутник ушёл за горизонт, и небо начало приобретать серо-голубой оттенок, а его восточный краешек приглушённо светился, словно там была заложена гирлянда из тысяч тусклых эдисоновских лампочек. Дом, из которого она вышла, стоял на небольшом возвышении, окружённый голыми, стыдливо прикрывающимися снежной мишурой деревьями, а дальше, в низине, было видно то самое озеро.

По его коварному льду уже прохаживался Ледяной Джек, засунув руки в карманы заиндевелой толстовки, вглядываясь в синеву застывшей воды и иногда то здесь, то там ударяющего посохом, от чего в стороны рассыпались искорки-снежинки.

Женя с удивлением осознала, что зимний воздух не проносится в лёгкие холодным сквозняком, а уже на подлёте к ней становится почти тёплым. Она вытянула руки, сложенные до этого на груди, вперёд, и не почувствовала покалывающего кончики пальцев мороза. Теперь огонь, вырвавшийся на секунду из ладоней, жил внутри неё, не давая закоченеть.

Она, неуверенно ступая по проваливающемуся снегу, от которого при каждом её шаге шёл пар, пошла вниз. И, когда она почти подошла к озеру, Джек стукнул по льду особенно сильно и, не колеблясь, рыбкой нырнул в ледяную воду. Женя ахнула и ринулась к проруби, остановившись лишь на самом краю берега, опасаясь снова провалиться под лёд. Несколько томительных секунд — и Джек уже вылетел наружу, стряхивая в воздухе ледяные капельки, мерцающие, словно блёстки, в лучах выглядывающего солнца. И, что самое главное, к себе он прижимал маленькую книжку-связник.

Женя вытерла со лба выступившие капельки пота и позвала нового товарища:

— Спускайся! Я должна почесть, что там написано.

Фрост подлетел к ней и ступил на снег, который ещё больше окреп под его босыми ногами, и исподлобья посмотрел на девушку.

— А ты уверена, что не сожжёшь её? — недоверчиво уточнил он. Женя вздохнула. Теперь постоянно придётся об этом думать.

— Я постараюсь себя контролировать, — заверила она Ледяного Джека. — Тем более, там может быть написано, как управлять моей силой.

Джек протянул ей связник, и Женя осторожно, словно она была ядовитой, раскрыла книжку и, пролистав до последней записи, обнаружила два новых послания:

«Ты уверенно продвигаешься вперёд! Теперь тебе предстоит пройти несложное в исполнении, но трудное в психологическом плане задание. Не падай духом.

Кстати, «наследие» дементоров вылилось в новое магическое отклонение. Теперь ты можешь генерировать огонь и управлять им. Сохраняй спокойствие и постарайся почувствовать его внутри себя, научись приказывать ему, и тогда ничего страшного не случится».

Само задание было лаконичным и мрачноватым:

«Лишь растворившись во тьме, получишь пропуск к свету».


— Кромешник… Ну конечно, — Женя обернулась к Джеку.

— Что? – тот, оказывается, внимательно вглядывался в книжку из-за её спины. — Ты что-то там видишь?

— А ты нет? — удивлённо повернула голову Женя, закрывая связник.

— Только чистые страницы. Так в чём там твой смысл?

— Кажется, в том, чтобы сразить Кромешника.

«Ну, или примкнуть к нему, — с горечью добавила про себя она и сердито выдохнула. Из её ноздрей вырвались длинные струи пара, переходящие в дым. — И ещё это… замечательно».

Хранитель тьмы. Часть 2

— Что, ну что я делаю не так? — вопрошал чистое ночное небо, а вернее, особенно яркую в этом мире луну Джек Фрост. — Я же уже всё перепробовал… Ты послал меня сюда, так мог бы и сказать, зачем!

Но Луноликий оставался безмолвным, гордо паря в недостижимой космической вышине.

Со стороны улицы Джек услышал чьи-то тихие шаги. Обернувшись, он со своего места на крыше увидел старую знакомую, которую он спас из ледяного озера три месяца назад.

Тогда она назвалась Джейн и несла какую-то милую чушь. И да, она его видела. Не столько потому, что верила, сколько потому, что сама была чудным существом и в первые минуты знакомства чуть не спалила Джека ко всем Крещенским морозам. А потом стала утверждать, что смысл её пришествия сюда сокрыт на дне того самого озера в маленькой книжке. Но, прочитав её, ещё больше расстроилась.

С тех пор Джек и Джейн почти не расставались. Была только одна проблема: Джейн не умела летать, зато примерно выучилась зажигать ноготь, словно зажигалку, взращивать клубочки огня на ладони и полностью воспламеняться, не повреждая одежды, хотя сначала обучение носило несколько разрушительный характер. И, пока Фрост летал по миру, посылал лучи веселья детишкам и опрокидывал на ледяных дорожках бабушек, Джейн сидела в какой-нибудь комнате в небольшом городке около злосчастного озера и штудировала книги по психологии и самоконтролю.

— С этим огнём мне придётся принять буддизм! — восклицала она порой, когда огонёк, до этого не желавший двигаться в воздухе, из-за её возмущения начинал носиться как угорелый, и только чудом ей удавалось его потушить, не устроив пожар.

***

Женя подняла голову, пытаясь найти на скатах десятков крыш силуэт Ледяного Джека. Долго ждать не пришлось: Джек сам помахал ей рукой, а потом, сделав мёртвую петлю в воздухе, приземлился около девушки.

— Привет! — он с натянутой улыбкой поднял было руку, чтобы дать Жене «пять», но она, отступив, покачала головой:

— Погоди ты с этим, виделись уже сегодня…

— Ну я-то был в России, это на другом конце мира, так что для меня сейчас уже завтра, — он вздохнул и спрятал ладонь в карман толстовки. — Ты что-то хочешь спросить? — уже не таким приподнятым голосом поинтересовался он, чуть подлетев и приблизившись к Жене.

— Да, — девушка была в замешательстве; не последнюю роль в этом сыграло грустное лицо вечно жизнерадостного Фроста, но другое мучило её сильнее: — Джек, скажи, сколько дней осталось до Пасхи? Неужели всего два дня?

— Эмм… — Джек, откинув капюшон, стал что-то сосредоточенно вспоминать. Через пару секунд его мрачность сменилась обычной весёлостью. — Ах, точно, послезавтра! Вот будет потеха! Надо бы немного урезонить Пасхального Кролика. Он в последнее время стал ужасным хамом. Подморожу-ка я в Австрии, и ещё в Орегоне, Вашингтоне и Канаде…

— Нет-нет, — покачала головой Женя. Она вдруг вспомнила, что события «Хранителей снов» как раз пришлись на Пасху, и если она хочет что-то сделать с Кромешником, надо поторопиться. — Ты не понял. Эта Пасха будет очень странной, по-моему, — быстро добавила она, заметив недоумение на лице вечного юноши.

Девушка, которой теперь не стоялось на месте, пошла вдоль по улице. Ледяной Джек, не отставая, медленно плыл в воздухе, сидя на своём посохе. Услышав последние слова подруги, он рассмеялся:

— О вечные льды Антарктиды, что странного может произойти в Пасху? По-моему, это самый нудный из традиционных праздников. Скучнее может быть только День Благодарения.

Вдруг он замер и прислушался. Женя тоже насторожилась и в ночной тишине маленького городка уловила свистящий звук, а затем топот, словно кто-то большой проскакал по переулку.

— Лёгок на помине, — прошептал Фрост, спрыгивая на землю, а затем, ухватившись за посох, взмыл в небо со словами: — Никуда не уходи, я мигом!

— Нет! Постой! Я иду с тобой! — прокричала ему вслед девушка, ускорив шаг, а потом и вовсе перейдя на бег. Ледяной Джек легко парил над домами, в то время как Жене приходилось, шлёпая по воде от таявшего у неё под ногами снега, петлять по маленьким улочкам. И, естественно, вскоре она потеряла морозного юношу из виду.

Испугавшись, что Джек может навсегда пропасть для неё, как и возможность вернуться домой, Женя заметалась и, в конце концов, ещё больше заблудилась. Она, конечно, жила неподалёку, в заброшенной хижине, и каждый день стягивала из-под носа у людей, не замечавших её, еду и прочие мелочи жизни, но в этой части города она никогда не была. Здесь сплошными рядами тянулись жилые дома, а половина фонарей не работала, что не очень-то бодрило.

Собравшись с духом, девушка решила найти хотя бы какое-нибудь хорошо освещённое место. Пройдя пару кварталов, она таки увидела впереди что-то вроде двора, залитого белым светом сберегающей лампы. Снова побежав, Женя почти влетела во двор, но голоса, доносившиеся оттуда, заставили её остановиться и спрятаться за стеной.

— Ну здравствуй. Давно не виделись, — негромко говорил чуть хриплый мужественный баритон. — Со снежной бури в шестьдесят восьмом. А случилась она на Пасху.

— Кролик! — теперь уже звучал жизнерадостный голос Фроста. — Ты за это всё ещё злишься? Неужели?

Женя с облегчением выдохнула. Вот и её шанс оказаться в самой гуще событий. Один шаг — и она с Хранителями.

Но вдруг что-то тёмное пронеслось прямо над ней. Девушка едва успела пригнуться и, от неожиданности вздрогнув, подняла руки с заполыхавшими на них огоньками, защищая себя. Но непонятный вихрь исчез, растворившись в тёмном небе города.

Женя обернулась на двор, где стояли Джек с Кроликом, но увидела там только пару йети, стоящих с мешком напротив портала.

— Постойте! — крикнула она, рванувшись вперёд. Сердце билось часто-часто не то от её беготни по городку, не то от былого испуга, не то от внезапного страха, что она не успеет, проворонит единственную возможность. Девушке казалось, оно вот-вот сломает рёбра и выпрыгнут наружу.

Её попытки привлечь внимание йети были тщетны. Не успела она вырваться из переулка во двор, как мохнатые великаны скрылись в сияющем свете портала до Северного полюса.

— Нет! — Женя, пару секунд простоявшая в оцепенении, в бессильной злобе на себя стукнула кулаком по забору. В стороны разлетелись стайки маленьких искр. — Без-на-дёж-на-я! — по слогам выругала она себя, утыкаясь лбом в шероховатую прохладу стены. Сердце всё не унималось, а к глазам подступали слёзы. А как всё хорошо было до этого! Всё так понятно и просто. А теперь она ещё ближе к тому, чтобы остаться здесь навсегда никчёмной невидимкой, чем в Тибидохсе.

Повинуясь нахлынувшим эмоциям, на плечах и руках Жени заполыхали язычки пламени, как бы гладя и успокаивая её. Запахло жжёной одеждой, и девушка, опомнившись, поспешно сбила огонь с себя и потёрла глаза, которые всё ещё были тяжелы от невылившихся слёз. Потом, повыше натянув ворот свитера, она прислонилась к стене и, собравшись, представила маленький комочек тепла внутри себя, который согревает её, дарит покой и надежду и при этом не сжигает заживо.

И опять ей показалось, что в воздухе пронёсся чёрный вихрь, со свистом рассекающий холод ночи. Она вскинула голову и в свете фонаря увидела силуэт стройного коня из угольного песка, круживший в небе над двориком.

«Чёрный кошмар Кромешника, наверно», — из-за только что прошедшего приступа страха и злобы Женя почти не отреагировала на появление тёмной лошадки, но уже через секунду её озарило: «Так это ты отвлёк меня, негодяй!»

Руки её заполыхали, но она спрятала их за спину, боясь, что огонь отпугнёт создание ночи. Нет, она позволит коню подлететь поближе. Он не просто так здесь кружит. Может, его послал Кромешник, которому что-то от Жени нужно. Так или иначе, её первоочерёдная цель — успокоиться.

Девушка прикрыла глаза, глубоко вдохнула, ощутив, как гаснут руки, и выдохнула. А когда снова открыла глаза, конь был уже в нескольких шагах от неё.

Женя думала, что он будет похож на дементора: холодный, сырой, наполняющий души людей печалью и страхом. Но он просто стоял и немного клубился, не выказывая никакого желания нагонять на неё ужас или хотя бы попытаться чуть-чуть остудить воздух. Только жёлтые глаза, не мигая, смотрели на девушку.

Казалось, они всегда так стояли: Женя у стены, конь напротив. Его с одной стороны неподвижная, а с другой постоянно перетекающая поза и мерно машущий хвост почти заворожили её. Вдруг кошмар фыркнул, стукнул копытом, которое разлетелось на пылинки и тут же снова собралось, и совсем уж по-лошадиному помотал головой.

— Чего ты пялишься? — наконец, нашла что сказать Женя, изучая коня и готовая в любой момент загореться. Она была на взводе, хотя и пыталась утихомириться, уверенная, что её противник чует страх.

Конь не ответил, но сделал неуверенный шаг вперёд.

«Ну что он тебе сделает? — думала Женя, а внутри всё сжималось от страха и стыда. — Это же просто песок. Чёрный нестрашный песок. Его можно сжечь. Наверно. Но бояться не надо. Успокойся, успокойся, дурочка!»

И снова медленно вдохнула. Конь поджал уши и снова шагнул. Теперь их разделял от силы метр. Женя на всякий случай вжалась в стену и выставила вперёд руки.

— Уйди, противный, пожалуйста, — сваливая всё в кучу, попросила она. Кошмар снова презрительно фыркнул, подумал, что недостаточно точно выразился, и тихонько ржанул.

— Ну и чего ржёшь? — Женя, разговаривая с конём, постепенно расслаблялась. Нельзя же болтать с тем, кто хочет тебе причинить вред. Он бы давно это уже сделал. — Смешно, да? Точно, наверно, забавно. Я такой весь человечек тут, а ты лошадь, — вдруг посреди смешанных мыслей ей пришёл на ум Маяковский. — Деточка, все мы немножко лошади. Каждый из нас по-своему лошадь.

Кошмар наклонил голову и прищурился, словно говоря: «А достаточно ли ты лошадь, гомо сапиенс, или тоже, как все, немножко?»

— Так, это уже не смешно и даже не страшно, — Женя поняла, что теряет время. Если она так и проторчит с этим конём здесь, то ни за что не придумает, как присоединиться к Хранителям. — Давай до свидания, — и она помахала руками от себя, отгоняя кошмар, но тот только снова помотал чёрной головой, да так, что грива рассыпалась на отдельные песчинки.

— И-го, — буркнул он и снова встал, как вкопанный.

— Что, твой хозяин зачем-то держит меня здесь? И где же он? Когда я дождусь его воодушевляющей речи о древнем страхе и тщете веселья? — Женя храбрилась, но всё равно руки уже теплились, готовые полыхнуть в любой момент. Конь медленно потянулся к ней головой.

— Эй, ты чего? Я говорю, отойди! — и она резко выставила ладони к кошмару; пламя заплясало на пальцах.

Конь чуть отдёрнулся, а потом снова осторожно потянулся. Женя была готова отдёрнуть руки и наконец дать волю визгу, но тут кошмар тихонько, одними губами, захватил лоскуток огня и проглотил. Глаза его засветились ярче, и он снова фыркнул, но уже будто бы довольно.

Женя опять поспешно спрятала руки, чуть не вскрикнув от неожиданности.

— Эй-эй-эй, что это было, непарнокопытное? — строго, ещё не успев испугаться как следует, спросила она коня. Тот пошевелил ушами и заглянул ей прямо в глаза, склонив голову. И в них не было ненависти, только… просьба? Что бы это ни было, Жене стало его жалко. Нападать лошадка не собиралась, хозяина звать, видимо, тоже, а сейчас как будто выпрашивала что-то, как трогательный пёсик.

— Ты… тебе нравится эта штука? — подумав, догадалась девушка. — В смысле, огонь?

Конь ржанул и кивнул.

— И ты ничего мне плохого не сделаешь?

Снова кивок.

— Странная ты лошадь. Ну, я попробую. Только если откусишь палец, я тебя спалю, — не веря своим словам, но успокаиваясь от них, предупредила Женя и снова протянула руки с пламенем к кошмару. Тот с благодарностью принялся объедать огоньки.

— И что ты за животное такое, — задумчиво произнесла Женя. Потом она отняла у коня одну руку, потушила её и попыталась прикоснуться к его голове. Кошмар, поглощённый поеданием огня, не сопротивлялся, и девушка неуверенно погладила его шершавую шерсть на шее, а потом осторожно потрепала по распадающейся чёлке.

— Ну всё, хватит, а то изжога будет, — сказала она, отнимая у коня вторую руку. Тот не возражал, но всё ещё глядел на неё жёлтыми пустыми глазами.

— Я пошла, — отойдя по стеночке в сторону, заявила Женя и, не решаясь ещё поворачиваться к кошмару спиной, бочком направилась к выходу на большую улицу. Конь ржанул и двинулся за ней.

— Прекрати! Не преследуй меня! — Женя ускорила шаг, но песочный непарнокопытный не отставал. Он никак не отреагировал на её слова и, когда они вышли на широкую улицу, пристроился слева от девушки.

— Не отстанешь, да? — обречённо спросила Женя и остановилась. Огляделась. Никого вокруг. Пара окон горела вдали, да фонари освещали странную пару: девушку в оранжевом свитере и чёрного, как непроглядное ночное небо, коня.

— Тоже мне, Чёрный Красавчик, — вздохнула Женя и снова зажгла ладонь. Кошмар потянулся к её руке, но она уже сама, самую малость труся, протянула ему пламя. И снова он стал откусывать алые и рыжие лоскуты и вдумчиво жевать их.

«Хранителей потеряла, как выполнять задание, не знаю, и ещё этот привязался, — с горечью подумала Женя. — Вот что значит не везёт».

Внезапно безумная мысль озарила её. Она бросила оценивающий взгляд на коня, который, если уж быть честными, размером был не больше пони, и, потушив ладонь, с которой кормила его, спросила:

— Ты же летать можешь?

Кивок.

— А меня поднять?

Резкий кивок, разметавшийся чёрный песок и тихое ржание.

— Эх, надо было тогда записаться в конный кружок. Ну, надеюсь, не упаду. Хоть как-то ты мне пригодишься, — опять вздохнула Женя и не очень элегантно взобралась верхом на своего нового питомца.

— В общем, надо лететь строго на север. Сможешь очень-очень быстро?

Утвердительное ржание и нетерпеливое битьё копытом. Женя сжала ногами бока кошмара и вцепилась ему в гриву как в последнее спасение, на что он недовольно тряхнул головой.

— Поняла-поняла, гриву можно только расчёсывать и заплетать в косички, — успокаивающе проговорила она и обхватила скакуна за шею. — Ну, вперёд, на Северный полюс! Только не урони меня, пожалуйста. А то не будет больше огня, и ты умрёшь с голоду. Представляю, как рассердится Бугимен, если ты придёшь со светлыми искрами на губах.

Хранитель тьмы. Часть 3

Чёрный конь нёсся по серому, постепенно светлеющему небу, словно выпущенная из лука стрела, осознавшая, что проспала раздачу оперений. Женя, чьи глаза слезились от резкого холодного ветра, различала внизу только смазанные картинки полей, лесов, заснеженных островов, а потом и бескрайнего ледяного океана.

Ей казалось, что она в любую секунду упадёт и расшибётся на запредельной скорости, и от этого она крепче держалась за скакуна, неостановимо летящего вдаль.

Вскоре забрезжил свет, и из-за горизонта показалось солнце, тут же отразившееся в тысячах милях заснеженной равнины, да так ослепительно, что Женя, сморщившись, зажмурилась и отвернулась.

— Полярные дни невыносимы, — сквозь зубы пожаловалась она кошмару, и тот понимающе всхрапнул и немного снизился. Девушка, привыкнув к свету, огляделась. Где-то здесь, на бескрайних белых просторах, располагался дом Северянина, он же штаб Хранителей. Вот только найти его будет непросто. Джек говорил, что он и за триста лет не сумел.

— Приятель, — снова нагнулась Женя к уху коня, — ты сможешь отсюда учуять Хранителей? Пасхального Кролика, Зубную Фею, Ледяного Джека?

Кошмар резко снизился и приземлился на обледеневший выступ ледяного массива. Раздувая ноздри, он отдышался и поводил головой в стороны, определяясь с дорогой. Потом шумно выдохнул и сел, да так резко, что Женя кубарем полетела в снег.

— Эй, что за забастовка? — возмутилась она, потирая ушибленное плечо, но, увидев, что кошмар буквально покрылся хлопьями чёрной пены, похожей на сажу, поняла:

— А, ты просто устал. Может, огоньку?

Конь заинтересованно приподнял голову, и девушка, сосредоточившись, создала огненный шар, неподвижно застывший в воздухе и переливавшийся всеми оттенками жёлтого. Кошмар тут же принялся за него.

— Тебе надо дать имя, раз уж так получилось, — решила Женя, растопив снег под собой и устроившись в образовавшейся ямке. — Блэк? Не, банально. Росинант? Это где-то уже было. Найтвинг? Как-то мрачно. М-м-м, как же сложно… О, слушай, назову тебя Вергилий. Или просто Гили. Не спрашивай, почему, Вергилий! — отмахнулась она, когда кошмар, оторвавшись от поедания пламени, взглянул на неё.

Похоже, огонь пошёл ему на пользу, так как уже через десять минут новоявленный Вергилий вскочил и стал озираться по сторонам, раздувая ноздри и решительно фыркая на ледяные горы.

— Так где они, знаешь? — неуверенно повторила Женя свой вопрос и поднялась со снега. Ей было не холодно, она привыкла согревать себя за месяцы, проведённые в маленьком американском городке. Но её сердце снова волнительно-быстро стучало по рёбрам. Только бы найти Хранителей. Только бы…

Вергилий вдруг дёрнулся и, обернувшись к девушке, призывно ржанул.

— Нашёл? — радостно переспросила она, забираясь на тёмную спину скакуна. Тот только ещё раз всхрапнул и понёсся над бесконечными кипенно-белыми равнинами. И уже через минуту Женя, сморгнув навернувшиеся от морозного ветра слёзы, увидела огни в странном, похожем на железную иглу строении, к которому примыкало бесчисленное множество пристроек и флигелей. От такой, казалось бы, невозможной в арктической пустыне красоты у всадницы захватило дух.

— Вперёд, вперёд! — невольно стала подгонять она и так мчавшегося подобно вихрю коня. Вергилий ничего не ответил, а только взлетел повыше и, едва Женя поняла, что он собирается делать, оказался почти над самой резиденцией Северянина и вошёл в пике, вытянув шею, да так резко, что Женя едва не слетела с него. Отчаянно вцепившись руками и ногами в чёрного коня, она пригнула голову и спряталась за его песочной грудью, которая спустя мгновение проломила одно из фигурных окон.

Словно озёрные прозрачные брызги, разлетелись кусочки стекла, и в помещение ворвался полярный холод. Женя, которой казалось, что она сейчас сольётся со скакуном, так плотно она к нему прижалась, ощутила, как несколько острых осколков пропороли шерсть свитера, а один больно царапнул ухо.

Вергилий, ещё пару раз скакнув по воздуху, чтобы сбросить скорость и выровняться, элегантно приземлился на каменный пол. Девушка, придя в себя и аккуратно счистив застрявшие осколки со свитера, с досадой подумала: «Ну спасибо, лошадка. Представляю, как Хранители сейчас рассердятся за причинённый ущерб». И, стоило ей оглядеться, как она тут же поймала на себе хмурый, озлобленный взгляд огромного, под два метра кролика с бакенбардами, выхватившего боевые бумеранги.

— П-привет, — на Женю не то от безумного полёта, не то от волнения напала икота. — Вы же Па-схальный Кролик, так?..

— Я-то Пасхальный, а вот ты кто? — грозно перебил её ушастый.

Женя взяла себя в руки. Не впервые ей придумывать объяснительные речи. С Дамблдором прокатило, со Снейпом прокатило, с Сарданапалом и завхозом Поклёпом тоже, значит, и Кролик ей не помеха.

— Меня зову-ут Джейн, — она решила не изощряться и рассказать всё, как есть. Ну, почти. — Я мало не помню о себе. Я появилась из пруда в полнолуние. Меня нашёл Ледяной Джек. П-озже мы выяснили, что я такая же, как он — меня не видят люди. А ещё я могу управлять огнём, — и, увидев, что Кролик недоверчиво морщится, а из ближайшего прохода вылетает Зубная Фея, она для убедительности протянула руку с зажжённым указательным пальцем.

— Ой, Кролик, кто это? — Фея, увидев огонёк на пальце Жени, заинтересованно приблизилась, но не дальше всё ещё стоявшего в боевой стойке покровителя Пасхи.

— Это самозванка, — бросил Кролик. — Откуда у тебя этот кошмар? Ты союзник Кромешника? Говорю сразу, малейшее резкое движение — и твоя голова познакомится с моими бумерангами.

Тут только Женя поняла, что беспокоит Хранителей. Ну конечно же, было очень самонадеянно врываться в их тайную резиденцию на лихом ночном кошмаре и думать, что тебя встретят с хлебом и солью. Странно, что её на месте не прибили. Хотя, это же детский мультик, здесь такое творить нельзя. Наверно.

— Всё хорошо, он безобиден, — Женя обернулась к Вергилию, который, пыхтя, как испуганный паровозик, спрятался за её спину, и протянула ему горящий палец. Тот благодарно облизал его шершавым песочным языком, почти начисто погасив пламя.

— Видите? Он со мной, и он никого не обидит. Я тут, собственно, из-за Джека. Где он?

— У него мужской разговор с Северянином, — Кролик, увидев, что конь не проявляет ни малейшего желания крушить всё подряд, убрал бумеранги, но смотрел на Женю всё так же подозрительно.

— Кролик, может, стоит всё-таки сказать им, — Фея подлетела почти вплотную к ушастому и успокаивающе взяла его за лапу. — Мне кажется, это немного важнее…

— Ничего важного! — отрезал Кролик, но уже менее грозно. — Ты, как тебя… Джейн. Я не спущу с тебя и с твоего коня глаз, пока вы тут. А потом, и вправду, надо будет рассказать всё Северянину. Его территория, его разбитое окно, — он картинно поёжился, хотя йети уже с печальными вздохами тащили новое стекло, — пускай сам и разбирается.

Женя, поняв, что приглашать пройти дальше её никто не будет, приобняла Вергилия и снова создала пылающий шар для него. Похоже, от огня у песочного коня сильно прибавлялось энергии.

— Ты сюда на нём прилетела, да? — Зубная Фея, трепеща крылышками, подлетела поближе к Жене и стала рассматривать Вергилия. — Этот кошмар прямо как сон Песочного Человека, только чёрный. Надо бы ему показать.

— Его зовут Вергилий, — Жене не нравилось, каким тоном Хранители произносили слово «кошмар». Словно последнее ругательство.

— Ох, да, конечно, — Фея старалась выглядеть как можно более дружелюбно, а Женя старалась ей верить. Но обе они знали: Фея порядком напугана появлением тёмного коня в доме Северянина. А ещё это прекрасно понимал Вергилий, который, ощипывая комочек огня, подозрительно косил янтарным глазом в сторону птицеподобной волшебницы.

— Не надо его бояться, — девушка неловко улыбнулась Фее. — Он чувствует страх. Но он совсем не страшный. Даже по-своему красивый и милый.

— Он чудовище, которое ты привела в наш дом, — снова подал голос не остывший до конца Кролик. — Кстати, как вы вообще нас нашли?

— Вергилий вас учуял, я полагаю, — Женя провела рукой его по жёсткой гриве, перебирая пальцами струйки песчинок.

— Что? Это существо нас чует? — вскинулся Кролик, скрывая волнение под приступом гнева. — Ты понимаешь, что это значит? — он подскочил и скакнул в ближайший проход, но всё же успел прокричать Фее: — Следи там за ними, а я к Северянину!

— Как так? — непонимающе посмотрела в лицо Жене Зубная Фея, чуть отлетев назад. — Как ты поняла, что он нас специально искал?

— Я его попросила. Он, похоже, понимает меня, — пожала плечами Женя. Она не могла вообразить, с чего Кролик так разволновался. Но вдруг её осенило.

— Фея! А вы можете чувствовать, что происходит в вашей резиденции? — от внезапной догадки потушив огненный шар и получив тычок мордой Вергилия по плечу, быстро спросила она. Фея, напрягшись, сосредоточилась, и в её глазах промелькнул неподдельный ужас.

— О, нет! Что-то случилось с моими помощницами! — и она стремительно полетела прочь, к выходу. А Женя побежала вслед за Кроликом, даже не замечая, как чёрный конь неотступно парит в метре за ней.

К Северянину Кролик и Женя прибежали почти одновременно: девушка заблудилась в хитросплетениях переходов и комнат с трудящимися йети и невольно выбрала кратчайшую дорогу. Запыхавшись, она махнула округлившему глаза Джеку и хотела уже сказать что-то, как Кролик опередил её:

— У нас проблемы!

— У Феи во дворце! — вставила-таки слово Женя и выдохнула. Вергилий с упрёком взглянул на неё, когда она всё-таки обернулась к нему, мол, «Ты что, совсем забыла, что ты тут не самый крутой бегун?»

— А это кто? Почему тут кошмар Кромешника? — ожидаемо насторожился высокий бородач, но Женя только и смогла, что вымолвить:

— Нет времени объяснять, надо спешить на помощь Фее! Привет, Джек. Я всё ещё обижаюсь, что ты меня бросил.

— Не бросал я тебя! — возмутился Фрост, хотя было видно, что он рад увидеть струю знакомую. — Меня йети в мешок затолкали. А ты где такого страшного раздобыла? — он указал посохом на коня, который попятился от морозного юноши.

— Он же боится тебя, Джек! И Вергилий не страшный, просто чёрненький. Или ты расист?

— Воу-воу, Фея в опасности! — напомнил Кролик. — Мне тоже не нравится этот тип, и не только потому, что он чёрный. Но надо скорее ей помочь.

— Верно, потом разберёмся, — и Северянин поспешил к саням, знаком приказывая всем присутствующим и Песочному Человеку, вылетевшему из соседнего прохода, следовать за ним.

— И всё же, откуда у тебя этот кошмар? — на лету спросил Джек у Жени, которая опять оседлала чёрного коня.

— Сам пришёл, — и она пустила его рысью, понадеявшись, что умный Вергилий не будет сносить стенды с игрушками и замешкавшихся эльфов.

— Все в сани! — бодро скомандовал Северянин, когда Хранители добрались до местного гаража с оленями.

— Через кроличью нору быстрее будет… — опасливо начал было Кролик, но его тут же схватили за шкирку и насильно усадили рядом с Песочником и Джеком.

— Я тоже своим ходом, — Женя думала, что ей придётся уворачиваться от тяжёлой руки покровителя Рождества, но он и не думал предлагать ей сесть вместе со всеми, только коротко кивнул и отрывисто бросил:

— Поедешь сзади на этом чуде природы. Он может нам пригодиться.

Вскоре под истошный ор Кролика и хохот Северянина сани понеслись по ледяному тоннелю, и Женя, позабыв о холодном приёме, подстегнула Вергилия и полетела вслед за Хранителями. Это было покруче американских горок, и от восторга она тоже разок прикрикнула и за санями вылетела на взлётную площадку.

Когда Джек обернулся, он увидел старую знакомую, которая неуверенно, как подвыпивший гусар, но твёрдо сидела на спине тёмного коня и улыбалась до ушей. В её глазах бегали радостные искорки.

— Как тебе? — прокричала она, снова подстёгивая Вергилия и приближаясь к саням.

— Чудесно! Дух захватывает, — рассмеялся в ответ морозный юноша и окликнул Кролика: — Эй, посмотри, какие виды. О-ой… — и выпал из саней, тихонько приземлившись на полозья, и, сдерживая улыбку, взглядом велел Жене смотреть на Пасхального. Тот, дрожа до кончиков ушей, чуть высунулся из саней и, когда увидел Джека, развалившегося на полозьях, вздрогнул. Женя залилась весёлым хохотом, так забавно выглядел суровый покровитель Пасхи.

— Ты думаешь, это смешно? — буркнул Кролик и снова скрылся в санях.

— Я знаю, как срезать путь, — объявил Северянин и, получив в ответ стон ушастого товарища, достал портальный шар. — Сзади, на коне, не отставай, — скомандовал он Жене, поравнявшейся с санями и прильнувшей к шее кошмара, защищаясь от ледяного ветра.

— Веди нас во дворец Феи, — и шар, брошенный сильной рукой бородача, превратился в искрящийся портал. «Как при переходе из мира в мир», — подумала Женя и чуть придержала Вергилия, пропуская сани вперёд, а затем они и сами нырнули навстречу разноцветному сиянию.

Не успела они осмотреться на новом месте, как их практически накрыла волна чёрных кошмаров. Женя вскрикнула и пригнула голову, защищаясь от копыта одного из них, раза в полтора большего Вергилия.

— Они уносят помощниц! — услышала она взволнованный крик Джека. Но почти не обратила на него внимания, потому что Вергилий вдруг заартачился и, отстав от саней Северянина, начал метаться от одного кошмара к другому.

— Эй, прекрати, мы же договорились! — Женя, сжав бока коня коленями, отпустила шею, и из её рук от досады и ярости полились струи огня. Другие кошмары отшатнулись от них и испуганно заржали.

— Боитесь, да? Так горите там, откуда пришли! — смекнула девушка и выбросила огненный шар прямо в морду ближайшему кошмару. Чёрный песок загорелся, и страшный конь распался на куски, освобождая запертых в своём чреве помощниц Феи, похожих на человеколицых колибри. Вергилий, насмотревшись на бывших товарищей, поспешил тут же проглотить их.

«Ладно, потом выплюнет», — подумала Женя и снова бросила сгусток огня, но кошмары, ошарашенные судьбой погибшего коня, поспешно унеслись вдаль.

— Догоним Хранителей! — крикнула на ухо Вергилию девушка, и они помчались к прекрасному, но жутко-пустому теперь дворцу Феи.

Отчего-то насторожившись, Вергилий полетел медленнее. Оказавшись внутри вычурной резиденции, он приземлился за одним из зубкохранилищ, подвешенном к потолку, и, кося жёлтым глазом, выглянул из-за него. Женя спешилась и тоже посмотрела, что творится во дворце.

— Кромешник здесь, — еле слышно прошептала она. Вергилий всхрапнул и попятился, а потом и вовсе сел, поджав стройные ноги.

— Ты не хочешь его видеть? — обернулась к скакуну девушка, но тот замер и никак не отреагировал на её слова. Она вздохнула и уже почти по привычке сотворила шар их пламени для коня, а сама, осторожно перебираясь с уступа на уступ и пользуясь тем, что никому до неё не было дела, стала всё ближе подбираться к Хранителями и Бугимену.

Внезапно кто-то толкнул её в спину. Она чуть не вскрикнула и резко повернулась, выставив вперёд зажжённые руки. Но это был всего лишь Вергилий.

— Ты же там остаться хотел! — шёпотом накричала на него Женя. Конь только помотал головой, осыпая песок с чёрной гривы.

— Ладно. Надо к нему незаметно подобраться, — садясь на Вергилия, так же шёпотом велела ему девушка. — Они там пусть разбираются и читают монологи, а мы будем дело делать.

«Как там было сказано? — параллельно вспоминала она, следя за перемещениями Кромешника и прижимаясь к Вергилию. — «Растворившись во тьме…» Странно. Нет, это не то, о чём я думаю. Он не убьёт меня. Я успею первая».

Снова спрятавшись за колонну недалеко от героев и злодея, она села прямо и, сосредоточившись, стала создавать огромный шар огня. Один точный бросок — и неприятель загорится синим пламенем. Только бы собственная косорукость не подвела.

Вергилий заметно волновался и подрагивал всем песчаным телом.

— Тише, тише… — успокаивая не то его, не то сама себя, шептала Женя, зажмурив глаза. Вдруг весь дворец содрогнулся. Крепкие стены и колонны начали сыпаться золотистым песком.

Женя открыла глаза, пару раз глубоко вздохнула, краем уха слыша разносящуюся по всему дворцу торжествующую речь Кромешника, и, удерживая огненный шар, выросший до размеров большого кочана капусты, пришпорила Вергилия и вылетела из-за колонны. Только бы бросить точно, тогда всё кончено…

Что-то твёрдое ударило её по плечу, и от боли и неожиданности она выронила шар. Освобождённый огонь с рёвом понёсся вниз. «Чёртов Кролик со своими бумерангами!» — приходя в неподдельный гнев, подумала Женя. Но злиться было поздно. Бугимен заметил и её.

— О, кого я вижу… — а потом, нахмурившись, строже спросил: — Нет, правда, кого я вижу?

— Меня! — крикнула Женя и, чуть не слетев с Вергилия, ушедшего в резкое пике, приземлилась с ним рядом с Хранителями. — Я с ребятами.

— Да? А, по-моему, ты со мной, — не растерявшись, в своей обычной манере продолжил Кромешник, вскочив на своего коня, настоящего великана с раздувающимися ноздрями, — иначе бы ты не сидела на моём кошмаре, у которого бабочки, простите, помощницы Феи в животе, — и он сорвался с места.

— Его. Зовут. Вергилий! — Женя яростно пришпорила коня, и тот с ржанием поскакал за своим создателем. — А ну, Гили, выплюнь феечек! Они нам больше не нужны! — крикнула она, зажигая руки и направляя струи огня в сторону Кромешника. Конь, не сбавляя скорости, рассыпал часть своего брюха, и маленькие помощницы с писком вырвались наружу. Сзади двух всадников уже настигали остальные Хранители.

— Ты думаешь, что если кошмар позволил тебе оседлать себя, то ты приручила его? — Бугимен летел на коне впереди, уворачиваясь от взрывающихся и пламени, но его голос девушка слышала словно в своей голове. — Ничуть, глупое дитя. Это он приручил тебя, — и повелитель тьмы скрылся в тени, словно растаяв в воздухе.

Вергилий, заржав и затормозив, приземлился на каменистую землю пещеры, куда попали Женя и Хранители. Девушка спрыгнула с коня и зажала виски руками. Вкрадчивый голос всё ещё эхом отдавался в её голове. Она косо посмотрела на нового товарища. Вергилий таращился на неё большими жёлтыми глазами, чуть запорошёнными чёрной пылью.

— Он исчез, — услышала она тихий и, как ей показалось, уставший голос Северянина за спиной. За ней уже стояли все Хранители. Фея, чьи изумрудные перья порядком потускнели, горестно склонилась над пустыми футлярами для зубок. Спасённые Джеком и Женей помощницы утешающе вились рядом, грустно стрекоча прозрачными крылышками.

— Джейн, — к девушке, всё ещё зажимавшей виски, подошёл Джек, — с тобой всё в порядке?

— Всё просто замечательно, — она выдохнула и успокоилась. Голос пропал, но Хранители всё так же кто недоверчиво, а кто недоумевающе смотрели на неё. Чтобы отвлечься от их взглядов, она подошла к безутешной Фее вслед за Фростом, который, погрустнев, успокаивал её. Женя не застала начало разговора, но поняла, что Зубная Фея говорила Джеку о зубках и их воспоминаниях.

«Ох, надоедливая экспозиция подъехала, как вовремя», — фыркнув про себя, подумала девушка и отошла к Вергилию, который старался находиться как можно дальше от покровителей праздников.

Обеспокоенные состояние своей подруги, у которой начали опадать перья, Хранители начали обеспокоенно обсуждать, что им следует предпринять, а Женя, протягивая руку с пылающим огоньком Вергилию, думала:

«В задании ясно сказано что-то про тьму. Но что значит раствориться? Может, то, что Бугимен сказал. Что я с ним. Может, надо просто перейти на его сторону. Нет, это предательство. Да и кто захочет быть на стороне плохиша? У него даже печенек нет. Может, с ним надо побеседовать, понять, в чём его проблема? Как бы то ни было, его надо найти. К тому же, ребята улетят собирать зубки, а я, наверно, не смогу. Вергилий всё же кошмар, а не райская бабочка, он напугает детей».

— Джейн, а ты с нами? — прервал её мысли Ледяной Джек. И тут же фыркнул Кролик:

— Парень, я бы не доверял той, кого Кромешник назвал своим человеком. Она летает на кошмаре, очнись!

— Но она спасла моих помощниц, — возразила Фея. — Джейн, мне не нравится твой… конь, но я уверена, ты сможешь нам помочь.

— Я бы тоже не стал доверять кошмару, — неожиданно вмешался Северянин, хмуро поглядывая на лижущего языки пламени Вергилия. Кролик, услыхав такое, округлил глаза и прошептал:

— Все, все слышали, да? Он в кои-то веки согласился со мной.

— Песочник, что скажешь? — повернулся к маленькому магу сновидений покровитель Рождества. Тот только пожал плечами, но было видно, что и его беспокоит чёрный, как сажа, скакун.

— Я бы с радостью Джек, — туша огонёк на руке, сказала Женя. — Но детишки не обрадуются, если к ним за зубками залетит ночной кошмар. К тому же, у меня есть своё задание, свой… м-м… смысл здешнего пребывания. Я, наверно, пойду поищу Кромешника и не дам ему помешать вам.

— Отличная идея, — Северянин, приободрившийся от того, как замечательно разрулилась ситуация, снова ощутил себя хозяином положения. — Тогда вперёд, Джейн, мы мысленно с тобой!

— Удачи, — Джек Фрост, вздохнув, помахал ей рукой. «У него теперь другая компания», — почти с улыбкой подумала Женя о старом друге.

— Бывайте, — тоже махнула она Хранителям и, приноровившись, как можно бодрее оседлала Вергилия и помчалась вдаль.

— Летим в логово Кромешника! — посерьёзнев, велела она коню. — Не бойся, дружище, я не дам тебя в обиду. В крайнем случае спалю всех и вся.

Вергилий, одобряюще ржанув, понёс её в облачное небо, над бескрайним океаном, а потом и над мелькавшей где-то внизу землёй. Женя, доверившись его чутью, только крепче держалась за песочную шею да иногда зажигала тёплый огонь внутри себя, оберегаясь от промозглого ветра.

В таком бешеном полёте она теряла всякий счёт времени. Через полчаса (или полминуты? Полжизни?) они очутились возле того самого городка, где девушка провела первые месяцы в этом мире. Недалеко от него, рядом с озером, в земле была чёрная, будто всосавшая безысходность бытия яма. Вергилий, несмотря на предостерегающий вскрик Жени, ринулся отвесно вниз, прямо в тёмное чрево.

А потом они влетели в полутёмное помещение, бесцветное и безрадостное, наполненное писком пойманных помощниц. Женя, оглядевшись по сторонам, нигде не заметила Кромешника и направила Вергилия вниз, на одну из гор футляров с зубками.

Вдруг пещеру наполнил страшный рёв. Изо всех щелей повылетали, угрожающе фырча, тысячи кошмаров, и, безумно сверкая маниакально-жёлтыми глазищами, устремились на всадницу и её маленького скакуна. Женя хотела было атаковать их струями пламени, но от неожиданности замешкались, а в следующую секунду кубарем полетела со спины отчаянно ржущего Вергилия, бившего копытами по нападавшим. Она больно ударилась плечом и головой о жёсткие футляры, а потом её подхватила чёрная песчаная масса и понесла куда-то вдаль. Ржание Вергилия постепенно затихало, и Женя провалилась в бессознательную темноту.

Хранитель тьмы. Часть 4

Тишина. Когда она очнулась, было невероятно тихо. Женя в полубессознательном состоянии, всё больше обретая связь с действительностью, лежала на чём-то твёрдом и холодном, как будто металлическом.

Приоткрыв глаза, девушка ничего не увидела. Тьма. Тьма и тишина. Где это она? Может, она умерла? От этой мысли по руке пробежали нервные мурашки. Нет, если она способна реагировать на всё это, значит, ещё жива. Тогда ослепла и оглохла?

Она повернула голову вправо, затем медленно влево, приподнялась на локтях, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. Женя думала, что сейчас все мышцы заноют, как после ночи в Азкабане на жёсткой тюремной койке, но ошиблась. Наверно, она пролежала без сознания не так уж и много.

— Эй, — шепнула она, начиная подозревать, что не одна она глазеет в тёмную пустоту. «Если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает смотреть на тебя», — вспомнила она изречение Ницше. И правда, эта бездна мрака глядела на неё, и, что самое отвратительное, Женя не могла отвести глаза или закрыть их, чтобы перестать «всматриваться» — слепая темнота преследовала её везде.

Не выдерживая общей тишины, давившей на уши, девушка свернулась на полу калачиком, обхватив колени руками, и принялась прислушиваться к своему дыханию. Вдох-выдох, пауза, вдох-выдох, пауза… Ей казалось, что в этой густой тиши даже сердце стучит громче. А, может, оно грохочет от страха.

Что-нибудь должно случиться. Хоть что-то. Она безуспешно пыталась успокоить себя, но непрошеные мысли атаковали разум. А если не случится? И уверена ли она, что всё ещё находится в мире Хранителей снов? А если это — конец?..

Сколько прошло времени с её пробуждения, она не знала. Но оставаться на месте не было сил, иначе чёрные думы совсем изведут её. Женя медленно, пробуя свои ноги (а вдруг откажут, как знать?), встала и осторожными шагами, проверяя каждый раз опору под собой, пошла вперёд.

Но далеко уйти не удалось: почти сразу вытянутые вперёд руки наткнулись на что-то холодное и тонкое. Ощупав препятствие, она заключила: стальные прутья. Держась за них и перебирая в руках, словно карабкалась по горизонтальной лестнице, Женя пошла в сторону, надеясь дойти до стены. Но прутья всё длились и длились нескончаемым рядом.

Потом Женя поняла, что каждый раз, переходя к новому пруту, идёт не прямо, а сворачивает чуть вправо. «Значит, я, наверно, в какой-то клетке», — наконец, поняла она. И всё встало на свои места. «Кромешник поймал меня и посадил в клетку, как зубную феечку», — пронзила мозг догадка.

Словно в подтверждение её мыслей, темнота бесшумно отступила, сменяясь серым светом, шедшим непонятно откуда. И истосковавшемуся по чему-то отчётливому взору Жени представилась неутешительная картина: подземелье, слишком сухое и гладкое, на чьих стенах невозможно зацепить взгляд, настолько они обтекаемо-никакие. И кучи, сугробы, холмы остро блестящих в мертвенном освещении футляров с зубками детей на полу.

«А моих зубов тут нет, — почему-то подумала девушка, разглядывая позолоченные коробочки. — Мои зубы давно проданы родителям за монетку».

Тишину нарушил неуверенный писк. Женя, присмотревшись к клеткам, висевшим на одном уровне с её узилищем, углядела маленьких, не больше колибри, помощниц Зубной феи, заточённых в них. Некоторые сидели на перекладинах, понурясь и съёжившись, но большинство покрывало полы клеток, неспособные взвиться выше или выбраться на волю. Вид у всех был больной, изнурённый неудачными попытками освободиться и иссушенный неверием детей.

«Надо выбираться, — решительно подумала Женя, вспомнив, что её ещё ждёт неоконченное задание. — И пташек прихватить. Бедолаги, они совсем измучились. Свет во тьме!»

И она выпустила из ладоней снопы огня, потухшие в воздухе за прутьями клетки. Тогда, отбросив страх, столь привлекательный и родной для хозяина тюрьмы, она схватила по две перекладины в руку, растопырив при этом пальцы, и принялась раскалять их, морщась от уже привычного жара, нарастающего внутри и на руках. Серые прутья стали медленно краснеть и, если расчёты Жени были верны, должны были скоро стать податливее.

— Что ты делаешь, неразумное дитя? — вкрадчивый и такой же серый, как и всё в подвале, голос звучал одновременно во всех углах помещения и в Жениной голове персонально, но она лишь фыркнула, направляя все усилия воли на расплавления прутьев:

— Борюсь за свою жизнь. Естественный отбор осуществляю.

— Боюсь, он осуществился уже давно. Ты хоть знаешь, из чего эти клетки?

— Из концентрированной ненависти, — процедила Женя, недоумевая, почему заалевший металл не становится ни капли более тягучим.

— Почти. Из детских страхов. Это, наверно, самый прочный материал. Ведь их не вытравишь из головы ничем. Они прочно закрепляются в сознании, неожиданно укалывая во взрослой жизни и даже в старости. Соображаешь? Огнём силы воли их не расплавишь, — и скользящая, всеми движениями насмехающаяся фигура Кромшника выплыла из одной из многочисленных теней, скептически наблюдая за действиями Жени.

— Чушь, — девушка призвала всю свою логику, чтобы не поддаться панике. — Если они такие прочные, то как ты достал их из голов людей? Раскраивал черепа? А как сделал решётки и клетки? Что-то не сходится, мистер повелитель теней.

— А ты не глупа. Достойный ответ, учитывая твои тщетные старания, — наклонил вытянутую бледную голову Бугимен, с лёгкой улыбкой наблюдая, как Женя едва ли не пыхтит, но не может и на миллиметр сдвинуть раскалённые прутья. — Но у меня есть вещи посильнее детских страхов. Страхи природные, или экзистенциальные, если тебе близка точная терминология, зануда. Думала, это обычные кони?

И тут же, словно по команде, из-за Кромешника выскочил необузданный, дикий песчаный конь, раздувающий ноздри и сверкающий жуткими жёлтыми глазищами. Он в бешеном беге подлетел совсем близко к клетке Жени, которая от неожиданности свалилась на пол, выпустив красные прутья из рук. Клацнув молодецкими зубами, конь с лёгкостью перекусил продольную перекладину и тут же, не успела девушка удивлённо вскрикнуть, облизнул рваные концы песочными губами. Когда он снова сорвался, ведомый властным криком Бугимена, прутья были снова целы.

— Не узнаёшь? — поднял бровь Кромешник, убедившись, что Женя опять встала и подошла вплотную к решётке. — А ты ему даже кличку давала. Какую-то человеческую несуразицу… Ах да, Вергилий. Проводник по миру умерших, кажется. Я плохо знаком с вашей литературой. Но, по-моему, — задумчиво продолжал он, игнорируя округлившиеся глаза Жени и лениво поглаживая покорно склонившего голову коня по шее, — ему это имя идёт. Как-никак, именно он привёл тебя ко мне, в мой сумеречный, но скромный дом.

— Но я сама велела ему это сделать! — Женя не верила, что вчерашний друг, прирученный и понимающий её с полуслова, теперь станет её безмолвным стражем. — Я сама искала тебя, Кромешник! Я искала растворения во тьме, чтобы обрести путь к свету.

— Вот и растворяйся на здоровье, — коротко рассмеявшись, заявил Бугимен, отпуская вороного скакуна. — А мой кошмар приглядит за тобой, чтобы ты не натворила глупостей.

И, снова припечатав девушку холодным хохотом, он скользнул в серую тень, растворившись в ней, как капля в чернильнице. И ошарашенные глаза Жени снова встретились с непроглядным янтарём чёрного песочного коня.

— Гили… — протянула Женя, ни на что особо не надеясь. Конь опять резко подлетел к клетке, заставив девушку отступить назад, и презрительно фыркнул, обдав её колким тёмным песком.

— Не безобразь, животное, — по инерции сказала она, стряхивая с лица крохи темноты. — Я знаю, ты не безнадёжен. Что-нибудь придумаем, и ты съешь эту клетку, как печенье.

Она на минутку села прямо на пол подвешенной тюремной камеры и задумалась. И правда, она ведь уже растворилась во тьме по самое не балуй. Почему же портал не открылся? Или она опять неправильно поняла задание? Значит, имелась ввиду не подчинение Кромешнику, не присоединение к нему и не пленение им, а его уничтожение? Тогда чего она тут сидит? Вот же тот, кто поможет ей сбежать. Осталось внушить кошмару, что он опять её друг.

Решив наконец, что новое — это хорошо проверенное старое, Женя зажгла на ладони огонёк и аккуратно повела рукой в сторону кошмара. Тот возмущённо ржанул и отпрянул, взбрыкивая в воздухе рассыпающимися и снова собирающимися тонкими ногами.

— Не дури. Тогда тебе нравилось, — почти жалостно попросила девушка, подходя ближе к решётке. Наблюдая, как её бывший товарищ гарцует взад-вперёд перед клеткой, косо разглядывая её жёлтым глазом, она осмелела настолько, что вытянула руку между прутьями, окончательно остывшими после термической экзекуции.

Конь, недавно отзывавшийся на имя Вергилий, настороженно повёл ухом, а потом застыл, в упор разглядывая руку с пляшущими лепестками огня. А Женя боялась одного — бояться. «Ещё оттяпает руку ненароком. Ой, всё. Мне не страшно. Это же Гили. Всё хорошо. Это же сказка. Всё будет как нельзя лучше».

Вспомнив уроки контроля огня, она глубоко вдохнула и попыталась переключить мысли на что-то помимо невесёлой действительности. «У пони длинная чёлка из нежного шёлка…» Кажется, от путешествий по мирам она начала потихоньку съезжать с катушек. Или это после общения с дементорами произошло?

Но её внимание к коню не ослабевало, и когда вороной неуверенно потянулся мордой к её руке, она осторожно отодвинулась вглубь клетки. Фыркнув, жеребец переступил с ноги на ногу и почти коснулся губами огня, плясавшего на раскрытой ладони, но Женя, придумав неплохой план, втянула руку вовнутрь решётки.

— Хочешь свежего пламени — выпусти меня, — поставила она ультиматум коню. Но тот оказался хитрее. Воспользовавшись своей необычной структурой, он прошёл сквозь прутья, огибая их песчаными завихрениями и собираясь воедино уже внутри. У Жени появилось чувство дежавю. Кажется, в каком-то фильме она видела подобное. Ах да, «Терминатор 2: Судный день».

— Эх, ну держи, всепроникающее чудище, — вздохнула она, подставляя разгоревшееся пламя под морду кошмара. Тот, будто первый раз увидел огонь, сначала понюхал, широко раздувая ноздри, из которых сочился чёрный песок, а затем лизнул его шершавым языком и только потом стал общипывать, как ярко-рыжий кустик.

Удостоверившись, что кошмар снова приручен, Женя дала ему вдоволь наесться обжигающего лакомства, а затем отобрала руку и потушила огонь. Конь тихо обиженно заржал и потянулся к ней.

— Остальное, когда выпустишь меня отсюда, — безапелляционно заявила девушка, проводя рукой по жёсткой рассыпающейся под пальцами гриве. Жёлтый глаз смерил её не то презрительным, не то разочарованным взглядом, и кошмар метнулся назад, на волю. Женя была готова удариться головой о прутья клетки, так плохо шло обуздывание и налаживание контакта. Но, пожалев черепушку, она просто обессиленно закрыла руками лицо и, отойдя назад, прислонилась к холодной решётке, думая, как же теперь ей поступить.

От размышлений её оторвал разнёсшиеся эхом по всей пещере скрежет и хруст. Будто миллионная стая хомяков напала на элеватор с зерном. Но, открыв глаза, Женя с восхищением убедилась, что её Гили (а он, несомненно, был опять её Гили, а не каким-то другим кошмаром) грызёт прутья клетки, осыпающиеся на горы футляров для зубиков пепельной крошкой. В считанные минуты в непреодолимой преграде образовалась порядочная дыра, в которую не то что Женя, а даже олимпийский чемпион по тяжёлой атлетике влез бы.

Кошмар нетерпеливо рыл копытом воздух. Девушка от радости бросилась ему на шею, и только то, что Вергилий стоял вплотную к клетке, спасло её от опасного падения с десятиметровой высоты на жёсткие футляры.

— Я так и знала! Я верила! — повторяла Женя, позабыв, что секунду назад была готова просидеть в темнице ещё пару дней. — Приз чемпионам! — и она, отпустив чёрного скакуна и твёрдо встав на металлический пол, на радостях выпустила такой большой сноп пламени, что кошмар даже прижал уши и в страхе попятился. Придя в себя, девушка убавила интенсивность огня. В приподнятом расположении духа управлять им было не сложнее, чем газовой горелкой.

Наконец, посчитав, что герой вознаграждён сполна, Женя потушила пламя, чем вызвала упрекающий взгляд жёлтых глаз, припорошенных песком, и решительно сказала, поглаживая коня по шершавой спине:

— А теперь надо разобраться с Кромешником. Растворим тьму — получим пропуск к свету, Росинант.

Она взобралась на скакуна и, обхватив его бока ногами, шепнула на ухо:

— Выводи меня отсюда, и прямо к Бугимену. Зальём его струями огня.

Вергилий послушно качнул головой и сорвался с места так резко, что Жене пришлось вцепиться в ненадёжную, рассыпающуюся в полёте гриву коня. Она удержалась и на прощание махнула рукой понурым птичкам-помощницам в клетках.

— Мы уничтожим неверие и освободим вас, — прокричала она, скрываясь верхом на кошмаре в каком-то тёмном проходе.

Пара туннелей, совершенно тёмных, несколько больших пещер, сумрачных и холодных, промелькнули как бы в одно мгновение. Женя, полная решимости искоренить злодея и выполнить задание, приросла к скакуну. Даже неожиданный толчок сбоку не выбил её из седла, которого всё равно не было.

Они лишь отлетели к противоположной стене. Прищурившись, девушка увидела в полумраке очередной пещеры ещё одного кошмара. Тот, сверкая глазищами, угрожающе надвигался на них.

— Кушай огоньца! — задорно выкрикнула девушка и, красуясь, выпустила сноп огня не из ладоней, которые были зарыты в песок тела Вергилия, а из раскрытого рта. Враждебный конь шарахнулся в сторону и скрылся в боковом проходе.

— К Бугимену! — подначивала скакуна Женя, и они снова неслись по коридорам и пустым пещерам с голыми, гладкими стенами. Пару раз им ещё попадались кошмары, сверкающие во тьме золотыми глазами, но они в панике разбегались от шаров и струй огня, которые увлечённо, хохоча от быстрого полёта, выдыхала Женя, радуясь новой способности.

Внезапно ей показалось, что вместо ещё одной пустой пещеры они влетели в пчелиный рой. С огромными, пересыпающимися чёрным песком и таращащими жёлтые глаза-фары пчёлами. От неожиданности и боли от хлестанья песком по лицу Женя инстинктивно пригнулась, а потом, когда под натиском десятков озлобленных сородичей Вергилий снизился, сообразила, что кошмары всё ещё боятся её огня.

С усилием она подняла уже расцарапанные руки и выпустила длинные струи пламени влево и вправо. Кошмары с диким ржанием отпрянули от них, и Вергилий благополучно приземлился. Женя, покусывая губы от тысячи щиплющих болей в царапинах, спрыгнула на пол пещеры, едва не потеряв равновесие, и усилием воли, смешанным с гневом, залила пещеру огнём, как заливает порядочный пожарный водой полыхающий дом. Кони, отчаянно кося злющими глазами, отлетели к самым стенам, оставив вокруг всадницы и перековавшегося товарища пустое пространство.

И это пространство заполнилось душераздирающим смехом, как только Женя опустила руки. Кони, которых огонь больше не сдерживал, но которые ещё помнили боль от ожогов, стали окружать парочку бунтарей медленно и плавно. А голос из неоткуда заговорил с мягким сарказмом:

— Поздравляю. Не думал, что ты так быстро справишься с ещё одним моим красавцем. Всё-таки против пламени доброй души одного кошмара недостаточно.

— Что значит «с ещё одним»? — выцепила нечаянно обронённую Кромешником подробность девушка и обернулась к Вергилию, покорно ожидающему её за её спиной. — Ты же сказал, что это тот самый конь, которого я уже приручала! Это же Гили, иначе он бы не вызволил меня!

— Чушь. С тем, первым, я давно расправился. Его песок теперь покоится в недрах земли и никогда не поднимется мне на службу. Твоя доброта и готовность поделиться теплом сделали его мягким и непригодным к службе. Посмотрим, хватит ли силы твоей души на всех их, — внезапно Бугимен возник прямо перед Женей и обвёл широким жестом пещеру, заполонённую страхами из чёрного песка.

— Что, оробела? — криво ухмыльнулся он, видя, как девушка потерянно озирает сонмы кошмаров.

— Ничуть, — быстро ответила она, облизав пересохшие губы. — Моего огня хватит для всех. И для них, и для тебя, — и она, решив покончить со всем этим одним взмахом, сделала резкое движение руками в сторону Кромешника и выстрелила из ладоней прицельным залпом пламени. Но тот исчез в мгновение ока и появился уже за её спиной, откуда и продолжил свою ехидную речь:

— Тебе дана большая сила, а ты растрачиваешь её попусту. Почему ты не убьёшь сначала всех этих моих друзей, — он снова обвёл рукой армию кошмаров, почтительно отступивших от Жени.

— Потому что они сейчас не главные мои враги, — быстро оборачиваясь и бросая новый шар света и огня почти не глядя, ответила девушка. — А вот почему ты не хочешь со мной драться, а только убегаешь? — сердясь, что выполнение задания опять ускользает из её рук, спросила она, видя, что Бугимен опять увернулся от её атаки.

— А зачем драться, когда можно поиграться и выбросить? — резонно пожал плечами неумолимый повелитель страхов, снова возникая чуть в стороне. — Сейчас ты выдохнешься, дух твой ослабится, а мои кошмары довершат дело. И ты захлебнёшься, словно мышь в бочке дёгтя.

— Не сегодня! — едкий тон Кромешника раздражал Женю, и она предприняла ещё одну попытку спалить его, окончившуюся таким же провалом. Тут она впервые огляделась в поисках Вергилия, который, оказывается, совсем не тот Вергилий, решив, что с воздуха вести обстрел неуловимого противника будет проще. И не нашла верного спутника. Точнее, того, кто его заменил.

— О, потеряла лошадку? — сочувственно спросил Бугимен над самым ухом. — А она спит. Просто спит под толщей гранита и известняка, глупая, потянувшаяся к свету и ни на что не годная. Ужас, как становятся мои кошмары похожими на тебя, отведав света и подумав, что могут стать его частью.

— Могут! Это просто предрассудки, — сменила Женя тактику. Теперь она не бросалась пламенем во все стороны, а старалась увлечь врага спором, чтобы потом нанести неожиданный удар. — Почему страхи не могут быть чем-то хорошим? Страх спасает от безрассудства, от безумной смелости, ведущей к гибели. Да, он уже не так важен, как в тёмные времена, но продолжает держать людей в рамках разумного. Почему ты пытаешься сделать из них, работяг и спасателей, что-то плохое и жуткое? — она резко указала рукой на орду чёрных жеребцов, от чего они попятились, наученные горьким опытом и опасаясь, что ещё один огненный шар проредит их ряды.

— Чушь. Сама придумала? — снисходительно наклонил голову Кромешник, прохаживаясь вокруг Жени, пока она настороженно ждала, когда он будет слишком сильно увлечён опровержением её слов. Но он и не думал спорить. Он зашёл с другого боку: — Кто ты вообще такая, чтобы рассуждать тут о страхе и добре? Появилась из лампы, словно джинн, побегала с Хранителями, позащищала добро. Думаешь, этого хватит, чтобы люди тебя видели? Или чтобы я испугался и раскаялся в своих прегрешениях?

— Мне не нужно признание людей или твоё раскаяние. Мне нужно тебя убить. Прости, если звучит грубо, — ярость начала закипать внутри Жени подобно проснувшемуся вулкану, но она, помня, как важно держать себя в руках, успокаивала задетые нервы.

— Ах, от как? Как неизысканно, прямолинейно. Все бы так рубили правду-матку, — хохотнул человек-тень. — Так вот и я буду с тобой предельно откровенен. Ты была интересной игрушкой. За твоей реакцией было весело наблюдать. А теперь ты меня утомила. Я собирался покончить с Хранителями, тем более что Джек Фрост без своего посоха мне больше не помеха. Но сначала я уберусь в своих покоях…

Не успел он закончить тщательно продуманной, полной яда речи, как сноп огня едва не поразил его в самую грудь. Его спасло только то, что он заранее уловил движение Жениных рук и моментально ушёл в свою же тень на полу.

— Это было подло и некультурно! — голос Кромешника из вкрадчивого стал возмущённым. — Ты мне окончательно надоела, выскочка-поджигатель. Взять её!

И вся туча кошмаров, скопившаяся по краям пещеры, разом налетела на девушку. Женя, не помня себя, сделала отчаянный шаг: воспламенилась полностью, не давая песочным коням приближаться к себе и бить твёрдыми копытами.

— Ты ещё пытаешься сопротивляться? — сквозь оглушительный шорох песка гремел в её голове голос Бугимена. — А зачем? Кошмаров у меня много, и мне их не жалко. Не то, что тебе. Они же такие хорошенькие и милые! — каверзно передразнил он её, пока Женя, зажмурившись, поддерживала языки пламени, лижущие её тело и начинающие подъедать оранжевый свитер. — Сдавайся. Растворись в моём гостеприимном кошмаре. Впереди у тебя будет много темноты и страха!

«Растворись, — отчаянно подумала Женя. — А, может, мне оно и надо?»

И она открыла глаза и притушила огонь, охвативший её тело. Круг из чёрного вертящегося песка, превращающийся в смертельный кокон, быстро сужался. Мелькающие жёлтые огоньки безотрывно глядели на неё. Их были десятки, ели не сотни. Да, Бугимену было не жалко своих прислужников.

«Лишь растворившись во тьме, получишь пропуск к свету».

И тут она поняла, в чём заключалось задание. Её задача — погибнуть. Точнее, не бояться это сделать. «А если это и правда конец, — обессиленно подумала девушка, — то последний год был достойной платой за него». Пламя потухло, и Женя погрузилась в непроглядную тьму. Только фонарики золотистых глаз кружили в чёрном вихре, окутавшем её с ног до головы. Песок начал задевать её свежие царапины, и капельки крови опять выступили на руках, где больше не расцветёт пламенный цветок.

Но Женя не боялась. Они чувствуют страх. Дементоры научили её не бояться. Кошмары проверят преподанный давным-давно урок.

Внезапно ей показалось, что жёлтые огни глаз расширяются. Тел коней не было видно, всё слилось в единую массу кружащего песка, но теперь на чёрном фоне начало растекаться янтарное сияние. Вскоре оно стало невыносимым, и Женя зажмурилась, подняв руки к лицу.

А через десять секунд кокон распался, и торжествующему взгляду Кромешника представилась лишь глухая пустота на том месте, где только что стояла глупая, но добрая и решительная девчушка.

Он засмеялся, празднуя победу. Женя, или Джейн, как её знали здесь, ещё послужит ему. Он ещё едко расскажут о её смерти Ледяному Джеку, вызвав в парне приступ отчаяния и гнева. Он ещё покажет Хранителям, что убить одного из них, будь это Песочный человек или никому не известная, но сильная и пытающая девушка, ему не составляет никакого труда. И с такой же лёгкостью он убьёт последние остатки веры, трепещущие в душе маленьких детей.

Только вот ни о чём таком сама Женя никогда уже не узнает.

Примечание к части

Все части "Хранителя тьмы" посвящаются замечательному фильму "Восточный ветер" о дружбе девочки и необузданного чёрного коня.

Джун и загадочное исчезновение Евгении. Часть 1

Женя, очнувшись, удивилась, насколько ясно её сознание: ни капли усталости или сонливости. Вот только лежать на земле было не слишком удобно, и она, хоть и неуверенно, но встала и осмотрелась. Похоже, на этот раз её занесло в какой-то маленький городок. Вид у него был довольно экзотичный, с азиатским привкусом, который был во всём: от общего вида домов до надписей на вывесках, каллиграфически выведенных чёрной краской и похожих на причудливые картинки символического характера.

Было до странности тихо. Обычно днём на улице, да ещё в такую хорошую погоду, кто-нибудь да шумит: птицы, автомобили, прохожие с детьми и собаками, ветер в листве деревьев, наконец. Но городок был совершенно пустынен и хранил безмолвие.

Оглядевшись по сторонам, Женя не нашла книжки-связника, которая вела её через все прошлые миры, и чуть было не запаниковала, но вовремя взяла себя в руки. Книга непременно где-то должна быть. Или её унёс кто-то из местных жителей… хотя это было совсем уж неправдоподобно, ведь никого поблизости не было.

Девушка осторожно, прислушиваясь к тишине улочек, пошла вдоль ряда домов, подсознательно опасаясь, что вот-вот из-за угла выпрыгнет какой-нибудь псих с ножом. «Если судить по обстановке, — думала она, — то у меня только одна идея: я в каком-то аниме. Вот только в каком из двадцати-тридцати, которые я видела? Или это китайский фильм, который я видела как-то раз по телевизору в больнице? Это же может быть абсолютно всё, что угодно!»

Заглянув в одну из лавок, она с изумлением обнаружила прилавки, ломящиеся от аппетитных и, похоже, всё ещё горячих блюд. Некоторые их них Женя даже никогда не видела, а уж припомнить, как хоть что-то из них называется, была совершенно не в состоянии. Девушка вспомнила, что не ела по крайней мере полдня или даже сутки, и, нерешительно оглядевшись по сторонам, потянулась за крайним пирожком.

Однако что-то заставило её отдёрнуть руку. Разум брал верх над голодом и буквально кричал: «Это ловушка! Не может быть, что всё это богатство просто так взяли и бросили! Ты не в своём уютном мире, здесь и демоны могут быть, и ещё кто похуже».

Женя нахмурилась и села на один из стульев около прилавка, с подозрением глядя на блюда и поминутно оглядываясь в поисках кого-то, кто мог приготовить их. Вскоре она была вынуждена отвернуться от тарелок с мясом и лапшой, иначе бы просто не выдержала искушения. Но уйти ей не давало смутное чувство дежавю, будто она уже видела этот стол с яствами.

Аппетитный запах действовал на нервы, и Женя, вскочив, поспешила прочь от соблазнительной лавки. Тем более, книгу-связник она так и не обнаружила, значит, стоит продолжить поиски. Переходя от одного прилавка к другому, девушка пробегала глазами мимо огромных тарелок и подносов с разнообразной едой, надеясь заметить маленькую книжицу.

Наконец, она очутилась в конце большой улицы и упёрлась взором в вывеску на японском языке. С удивлением Женя поняла, что надпись расплывается у неё перед глазами. Испугавшись, что подхватила какой-нибудь сглаз или попросту конъюнктивит, она осторожно протёрла глаза, и после повторного взгляда на вывеску внезапно поняла, что она значит. «Купальни Абура-я».

Сознание пронзила мгновенная догадка. Женя ещё раз обернулась на безлюдный городок, а затем внимательнее рассмотрела дом, возвышающийся за вывеской «Купальни». Затем сорвалась с места, побежала и вернулась к лавке, около которой очнулась.

«Точно. Унесённые призраками. Чёрт! Как же давно это было! Я же почти не помню, что мне надо делать, чтобы хотя бы выжить! Где, где связник?» — думала она, чувствуя, как к горлу подступает паника. Женя прекрасно помнила, что мир «Унесённых призраками» не слишком лоялен к чужакам. Можно было запросто раствориться, стать духом без тела, или, если осмелиться пойти работать в купальни, нарваться на немилость хозяйки Юбабы. И Женя была уверена, что никакой Хаку ей не поможет. Максимум какая-нибудь жадная лягушка, которой можно было пообещать заплатить за услугу. И, конечно же, соврать.

К её превеликой радости, книжка-связник лежала прямо посреди дороги, сиротливо приоткрыв обложку и пару листов. Женя никак не могла понять, почему она с самого начала не заметила её, но успокоилась на мысли, что книга просто переместилась немного позже неё самой.

Открыв последнюю запись, она обнаружила ещё одно послание от Начальника Междумирья, которое её насторожило:

«Рад, что снова могу писать тебе. Надеюсь, ты в порядке. Связь с тобой и с твоим положением в мирах кратковременно пропала. Мы, так сказать, потеряли тебя при переходе. Поэтому пишу с запозданием. Но тебе не о чем волноваться, теперь всё снова под контролем.

Мы совершенно не ожидали, что ты так рано попадёшь сюда. Вероятно, какая-то неведомая пока нам сила протолкнула тебя сразу через несколько миров, прямо в пространстве между ними. Оно отличается от Междумирья, ведь оно лишь посредник, промежуточная станция между фантазией и реальностью, его от остальных миров тоже отделяет межмировое пространство.

Пожалуй, я слишком много пишу ненужного для тебя. Главное в твоей ситуации — сохранить холодный рассудок и действовать максимально осторожно. Постарайся вжиться в этот мир. Он может показаться тебе странным, но если ты сольёшься с ним, то сможешь выполнить задание. Удачи! Надеюсь, в скором времени ты сможешь вернуться домой, ведь из-за аномалии твой путь стал короче».

И, конечно же, за письмом Начальника следовало задание, не отступающее от загадочно-мистического стиля своих предшественников:

«Один — тьма, другой — вода, третий — огонь. Трое не те, кем хотят казаться. Триединство проложит путь к цели».


«Не те, кем хотят казаться… — Женя задумалась, спрятавшись от солнца под навес одной из лавок. — Это притворщики? Предатели? Не помню таких здесь… А! Может, это те, кого заколдовала сестра Юбабы? Тот малыш, из которого получился маленький зверёк, и птица, и три головы… Но причём тут стихии?»

Так и не придумав ничего лучше, она спрятала книжку в карман и стала размышлять, как ей «вжиться» в этот мир с совершенно иной культурой и иными правилами. Естественно, куда ей идти, как не в купальни Абура-я, ведь именно там шанс найти этих троих крайне высок. Может, это и не трое заколдованных, может, это какие-то посетители или работники купален.

Однако сейчас идти в купальни было невозможно. Был день, и никто не работал. Следовало ждать наступления вечера. Женя села в тень одной из лавок и, стараясь не обращать внимания на богатые угощения, разложенные перед ней, принялась ждать.

Вскоре голод стал невыносим. Девушка решила, что-либо сейчас же умрёт возле всего этого изобилия, либо объестся и превратится в свинью. Пугало то, что через некоторое время голод мог победить здравый смысл. И Женя решила перенять первую особенность японской культуры — запредельную вежливость и уважительность.

Оглядевшись, она уставилась за прилавок, туда, где, по идее, должен находиться продавец или повар. Затем встала, как можно ниже и благоговейнее поклонилась и проговорила, сдерживая так и текущие слюнки:

— Господин или госпожа, кто бы вы ни были, позвольте бедному путнику на малую толику утолить свой голод и более не беспокоить господ. Клятвенно заверяю, что не имею никаких плохих намерений против хозяев дома и готова чтить их как своих спасителей.

После этой пламенной речи, слишком пышной на вкус Жени, она замерла в полупоклоне, сложив на груди руки в молитвенном жесте. Казалось, что ничего так и не произойдёт и она останется в своей верноподданнической позе до самого вечера, но внезапно для себя девушка ощутила, как голод постепенно начал утихать. Он больше не глодал её изнутри, не вынуждал диким зверем наброситься на блюда. Каким-то уголком подсознания Женя поняла: ей позволили есть. И, сдерживаясь, она чинно села за прилавок и осторожно, будто каждая пророненная на прилавок капля соуса могла прожечь дерево насквозь, съела порцию лапши в небольшой чашке. Больше трогать яства девушка не посмела и снова села на пол, ожидая вечера.

Она покинула лавку, только когда на улице зажглись первые фонари. Женя больше всего боялась, что, подобно Тихиро, начнёт таять, но этого почему-то не происходило. Вспомнив про «наследие дементоров», из-за которого в одном мире она могла понимать этих чудищ, а в другом порождать огонь и управлять им, она решила не удивляться, а просто порадоваться, что мир духов счёл её равной.

На купальне тоже зажглись огни, а, посмотрев за спину, Женя убедилась, что пароходик с духами и богами уже маячит где-то на полпути к берегу. Коротко выдохнув, она решительно зашагала к мостику, соединяющему купальни с улицей.

«Если я не стала растворяться, значит, для этого мира я не человек, — рассудила Женя, ступая на чистые доски. — Получается, никто ничего не заподозрит, если я просто пройдусь по мосту. Но не пойду же я сразу к Юбабе? Надо бы с чёрного входа. Где он? Найду. Увижу, как там всё выглядит, и вспомню. Надеюсь».

Тут она сфокусировала взгляд, до этого рассеянный из-за погружения в мысли, и остановилась как вкопанная. В нескольких шагах от неё, на краю моста, почти касаясь перил, стояло очень знакомое ей существо. Чёрное, высокое, почти прозрачное к низу, в белой маске с характерными чертами глаз и рта. Но Женя знала, что это не его лицо. У него вообще не было лица.

Она встала чуть боком к Безликому, который смотрел на неё глазами на маске, и исподлобья взглянула на духа. Тот не шелохнулся, только чуть повернулся, когда она шагнула в сторону.

— Здравствуй, — отсутствие людей вокруг и невозможность говорить почти весь этот день изнуряла Женю, хотя раньше она думала, что сможет провести пару месяцев в полном одиночестве. Сейчас же сработал неведомый механизм, заставивший её первый раз за сутки заговорить с первым встречным. И ей было всё равно, что он ничего ей не ответит.

— Ты всё время стоишь тут? — продолжала она, медленно приближаясь к Безликому. Она не была уверена, что он не попытается проглотить её. Только помнила, что нельзя ничего брать у него из рук и впускать в дом. А вот говорить, кажется, можно было сколько угодно. В ответ он только чуть склонил голову-маску, неотрывно наблюдая за Женей. «Надеется, что подойду ближе и что-нибудь возьму», — подумала она и постаралась улыбнуться как можно очаровательнее, а затем, поняв, насколько нелепо выглядит, снова посерьёзнела.

— Наверно, обидно не иметь дома, — невпопад произнесла она, почти поравнявшись с Безликим. Тот снова никак не отреагировал.

— Я вот тоже последний год бездомная, — Женя, оглядываясь назад, заметила, что кораблик с духами почти причалил. Однако ей захотелось выговориться. Всё равно Безликий ничего не скажет на её жалобы. — Мотаюсь по… местам, как ужаленная. В тюрьме отсидела. Как дом, только совершенно чужой, грязный, иногда холодный и совсем не уютный. Тебе бы тоже не захотелось бы там оставаться. Три дня жила в замке, ещё месяц или два перед тюрьмой тоже. Но там всё было… нет, это тоже не дом. Я не уверена, что мне были рады.

Она стояла, опершись сзади на перила, и болтала с безмолвным мрачным духом напротив. Рассказала и про заброшенный дом в мире Хранителей, про его продуваемые всеми ветрами стены и жёсткий пол.

— И сейчас не знаю, долго ли пробуду в доме. Может, меня тут же выгонят. Я тогда буду такая же, как ты. Точно. Буду стоять вот тут, на мосту, — она топнула ногой по доскам. — И никогда не увижу родных. Они, наверно, и не знают… Если я застряну здесь навечно, они, наверно, забудут обо мне. И друзья. И все, кто меня знал. Совсем забудут, — в глазах у Жени защипало от этих слов, в которые наконец превратились долго оформлявшиеся неясные тоскливые мысли. — А я так и сгину здесь. Чёрт, если подумать…

Она отвернулась от Безликого, не сводившего с неё чёрных нарисованных глаз, почему-то не желая, чтобы он, совершенно посторонний дух, видел её слёзы, которые были готовы вырваться на волю. Женя поспешно отёрла глаза и задержала дыхание.

И вдруг услышала тихий звук, нечто среднее между «а-а» и шелестом листьев. Резко подняв голову, она обнаружила, что от тела Безликого отделилась чёрная рука и потянулась к ней. Почти инстинктивно девушка отпрыгнула в сторону и крикнула:

— Чёрт! Ты решил поймать меня! Не выйдет! Я застряну здесь, я сдохну здесь, но не от тебя!

В подступавшей к горлу безысходности она решила, что дух захотел воспользоваться её беззащитностью и проглотить, обретя лицо. От этой мысли она вся передёрнулась и отступила ещё на пару шагов. Но Безликий не преследовал её. Он испуганно отстранился, когда она накричала на него, и, кажется, его нарисованные уголки губ опустились. Чёрные глаза всё ещё смотрели на Женю, остановившуюся и не понимающую, что произошло с духом. А он лишь снова тихо выдохнул своё «А…» и растворился в воздухе, точно привидение на свету.

«Неужели он не хотел причинить мне вреда? Он… пожалел меня? А я, получается, обидела его», — пронеслось в голове девушки, и она едва слышно прошептала:

— Прости. Я совсем расклеилась, — и, не оборачиваясь больше, поспешила в купальни. Сзади уже был слышен шум толпы духов и божеств, готовых отдохнуть в заведении Юбабы после будних забот.

Почти у входа Женя стала обеспокоенно оглядываться. Но вся её напряжённость ушла, еда она заметила небольшую дверку слева от себя. Быстро юркнув в неё, для чего ей пришлось согнуться чуть ли не пополам, Женя попала не то во внутренний двор, не то в маленький сад. Пройдя по дорожке, вышла в другую дверь и очутилась на знакомой по фильму площадке, с которой начиналась жутковатая лестница вниз, в котельную.

Лестница казалась настолько старой и ветхой, что Жене было страшно сделать хотя бы шаг. Она отчётливо вспомнила, что даже под маленькой Тихиро ступенька проломилась. Поэтому, повернувшись спиной вперёд, она стала спускаться будто по садовой лестнице, каждый раз проверяя очередную ступень и крепко держась за предыдущие. Конечно, это было дело не быстрое, и в самом низу Женя очутилась, только когда совсем стемнело.

Выдохнув и стерев со лба капельки пота (всё же здесь было уже довольно душно, хотя от котельной Женю отделяла пара дверей), девушка уже было открыла дверь, но тут задумалась: а что же, собственно, она собирается сказать деду Камадзи, чтобы он её пропустил? Скорее всего, история о сиротке, неизвестно как появившейся в окрестностях купален, не пройдёт.

Ноги несли её вперёд сами собой, и не успела Женя принять окончательное решение, как уже выглядывала из-за угла, с восхищением воочию наблюдая за работой маленьких существ из пыли и сажи и ловкими движениями нескольких пар рук деда Камадзи, больше похожих на паучьи лапки. И тут ей в голову пришла, как ей показалось, блестящая идея.

Она прокашлялась, однако из-за шума котла её никто не услышал. Тогда Женя громко постучала в косяк двери, стараясь быть одновременно настойчивой и учтиво-почтительной. В этот раз Камадзи, услышав её, остановил работу своих помощников, и те, забросив последние кусочки угля в печь, убежали в свои норки, освобождая путь девушке.

Она вошла в котельную и, не теряя ни секунды, подошла к деду Камадзи, который продолжал тереть травы и принимать таблички. Помедлив пару секунд, она на всякий случай поклонилась и, не успев разогнуться, начала:

— Здравствуйте. Мне очень приятно наконец-то встретиться с вами, уважаемый господин Камадзи, я много о вас наслышана, — дед едва заметно фыркнул в усы, и Женя, начиная бояться, что он не поверит ни едином её слову, бойко продолжала:

— Я пришла из далёкой страны, чтобы стать частью вашего заведения. Я довольно неплохой специалист в области оздоровительных и релаксирующих ванн. Стаж работы не так уж и велик, но клиенты всегда отмечали почтительное обхождение и…

— Имя-то у тебя есть, специалист? — прервал её Камадзи. Похоже, ему уже наскучила канцелярская трескотня Жени.

— Евгения… Меня зовут Мясникова Евгения… — тут же ответила она, стараясь не терять улыбку.

— Ты, Евгения, не мне бы всё это рассказывала, — всё ещё недовольно проворчал дед и постучал молотком. Малыши-рабочие снова поволокли уголь к печи, и Женя поспешно отошла с их пути.

— Так чего ты сюда-то пришла, я тебя спрашиваю? — ещё более раздражённо осведомился Камадзи у затихшей Жени.

— Мне говорили, что именно вы способны дать хорошие рекомендации. Меня никто здесь не знает, а если вы поможете мне, то я в долгу не останусь, — Женя смутно понимала, как она сможет оплатить долг, но пока это её не заботило. Камадзи снова фыркнул в усы:

— Наконец-то хотя бы пара честных слов. Допустим, я и остальному вранью поверил. Тогда почему же «специалист» приходит устраиваться на работу с чёрного хода?

— А какой честный труженик пойдёт через парадный? Через парадный приходят только клиенты, мошенники или налоговая инспекция, а то и все вместе, — нашлась Женя и по лицу собеседника попыталась понять, пришлась ли острота ему по вкусу. Ничего не определила и снова умолкла.

— С чего ты вообще, Евгения, решила, что тебе нужны чьи-либо рекомендации? — уже мягче спросил дед, принимая новую партию табличек.

— Я думала, здесь довольно большая конкуренция, и некоторая, так сказать, протекция мне не помешает…

Тут Камадзи не усмехнулся, а натурально рассмеялся и повернулся наконец лицом к Жене.

— Конкуренция? Сразу видно, что ты издалека. Какая же конкуренция может быть на место поломойщика, работающего двенадцать часов в сутки, в ночную смену? И кто же так ломится получить работу у Юбабы? Самоубийцы и трудоголики? Так они уже все тут работают. Иди и не поднимай сажу столбом там, где не следует.

Немного смущённая, но обрадованная, что её хотя бы не вышвырнули за порог, Женя снова поспешно поклонилась, выдохнула: «Спасибо, господин Камадзи», — и поспешила найти выход.

— Обувь сними, — не поворачиваясь больше, окрикнул её дед, когда девушка уже приоткрыла дверцу внутрь. Хлопнув себя по лбу и извинившись, Женя, стараясь не наступить на малюток из сажи, снова вернулась к выходу, разулась и уже босиком поспешила прочь из котельной.

Она оказалась в каком-то складском помещении, но, решив не сворачивать, озираясь, пошла вперёд. Чутьё не подвело её: она вышла прямо к лифту. Дёрнув рычаг, она от неожиданного рывка чуть не повалилась на пол, но вовремя взялась за что-то деревянное и устояла.

Вскоре её глазам предстало поистине волшебное зрелище. Все эти монстры, и работники купален, иногда не менее жуткие, чем посетители, и сами ванны и клубы пара были словно сошедшими из-под руки художника и в то же время до жути настоящими: пар оставлял на лице капли влаги, некоторые жабы неодобрительно косились на неё, и Женя отворачивалась от них, едва одарив оптимистичной улыбкой, духи и демоны рычали и пищали, переговариваясь. Девушка, не уставая оглядываться по сторонам, переходила из лифта в лифт, слыша за собой недовольные шепотки и только ускоряя шаг.

Наконец, она попала в лифт, который привёз её на самый верх купальни. Женя выдохнула: ей в какой-то момент показалось, что здание, смеясь над ней, уходит ввысь всё дальше и дальше по мере того, как она преодолевает этаж за этажом. Затем, быстро оглядев богатый, но пустынный зал, направилась к огромной двустворчатой резной двери. Оглядев ручку, выполненную в виде головы, она предусмотрительно постучалась. Ответ последовал незамедлительно — подозрительная ручка заговорила:

— Какие вежливости, неплохо. Ну и чего ты топчешься тут? Заходи давай.

Дверь распахнулась, и Женя двинулась было сквозь открывшуюся ей анфиладу богато оформленных комнат, но какая-то неведомая сила подхватила её и поволокла сквозь бесчисленные дверные проёмы. Женя сморщилась, но не от скорости, а от того, что её босые ноги больно тёрлись о каменные и деревянные полы, и поспешно подогнула колени.

Итогом всего был небольшой, плохо освещённый и завешенный портьерами и балдахинами кабинет, в который Женя со всего размаху и влетела, не устояв на ногах и упав на колени. Не успела она поднять голову и привстать, как тут же согнулась в поклоне, увидев хозяйку кабинета и всей купальни за письменным столом напротив себя. Старуха с непропорционально большой головой, вытянутым носом и огромной родинкой прямо посередине лба была погружена в заполнение каких-то бумаг и, казалось, совсем не обратила внимания на девушку, которая, не разгибаясь, исподлобья следила за ней.

Женя не была уверена, стоит ли ей выпрямиться или по правилам местного этикета следует ждать, когда с тобой заговорят. Но когда ожидание стало невыносимо, она выбрала средний вариант: негромко и почтительно произнесла:

— Госпожа Юбаба, я рада, что вы уделили мне своё время. Прошу, выслушайте меня.

Колдунья подняла голову. Женя наконец выпрямилась и, думая, что всё же стоит подождать, пока её попросят продолжить, замерла. Юбаба буквально сверлила её взглядом круглых глаз, которые, кажется, были размером с чашку каждый, и девушке всё больше и больше становилось не по себе. Но это не длилось вечно: хозяйка купален задумчиво, но с оттенком презрения, который, наверно, почти всегда сквозил в её тоне, сказала:

— Зачем ты пришла ко мне, девочка?

— Госпожа Юбаба, я бы хотела получить у вас работу… — начала было Женя бодро, как по написанному, но колдунья возмущённо прервала её:

— Что?! Повтори!

— Я бы хотела получить у вас работу, — твёрдо, стараясь не отводить взгляда от поблескивающих глаз Юбабы, шагнула вперёд девушка, немного запоздало обидевшись на «девочку».

Но хозяйка купален не разъярилась, как боялась Женя. Не взлетела под потолок, не стала угрожать ей расправой или тяжелейшими условиями работы, а просто хмыкнула и откинулась на спинку стула, выплюнув:

— Для таких, как ты, у меня мест нет.

— Я не претендую на конкретную работу. Просто мне надо где-то жить и чем-то зарабатывать на еду и прочее, а ваше заведение — самое известное в округе, у вас всегда много клиентов, — Женя краем сознания подумала, что если она вернётся в свой мир в целости и сохранности, то с такими навыками сможет устроиться на любую работу.

— Ты будешь пугать моих посетителей, — сморщившись, покачала головой Юбаба. — Лучше уходи, пока я не разозлилась на тебя, — а было видно, что она почему-то изо всех сил сдерживается, чтобы не сорвать злобу на девушке. Но Женя не вняла её просьбе и продолжала стоять на своём:

— Прошу, примите меня на работу, я не уйду без вашего согласия.

Юбаба закатила глаза и ударила кулаком по столу, отчего листы исписанной бумаги пташками взлетели в воздух и плавно опустились обратно.

— Уверена? Будешь нарушать порядок и плохо обходиться с клиентами — вышвырну под дождь! — гневно крикнула она, чуть приподнявшись со стула. Женя лишь моргнула и не сдвинулась с места, хотя внутри у неё всё сжалось от испуга: вдруг превратит в лягушку или таракана?

— Да! — тоже немного повысив тон, кивнула девушка.

Колдунья, нахмурившись, но всё же успокоившись, выдернула из стопки листок и отправила его вместе с пером и чернильницей в полёт к Жене. Та подхватила их и, не найдя места лучше, опустилась на колени, положила лист на каменный пол и написала заявление. Над подписью она раздумывала чуть дольше, но в конце концов написала то имя, которое сказала деду Камази, то есть своё собственное.

Увидев, что девушка закончила, Юбаба взмахом руки поманила лист и внимательно перечитала написанное. Затем фыркнула:

— Странное имечко, и довольно длинное, — она провела рукой над подписью «Евгения Мясникова», и иероглифы, перемешавшись, образовали новое имя.

— Теперь тебя будут звать Джун, — непререкаемо произнесла колдунья и спрятала заявление в ящик стола.

Женя снова кивнула. Почти год она в разных мирах жила не под своим именем, значит, и сейчас потерпит. Джун ничем кардинально не отличается от Джейн.

— Хаку, — Юбаба обратилась к кому-то за спиной девушки, и та, обернувшись, узнала первого помощника хозяйки купален, — проводи её в общие комнаты. И на первых порах проследи за Джун. Она похожа на тебя, и мне это не нравится. Малейшая провинность — выгоняй её.

— Конечно, — Хаку слегка поклонился и знаком велел Жене следовать за собой. Она на прощание поклонилась Юбабе, которая снова погрузилась в бумаги, и поспешила за парнем к лифту.

За весь путь до общих комнат Хаку не сказал ей ни слова. Наверно, о чём-то думал. Возможно, о том же, о чём и Женя, которая силилась понять, что же такого в ней нехорошего, что колдунья, можно сказать, опасалась её, и чем же она похожа на Хаку? Но, когда она попыталась разговорить спутника, тот резко заметил, что к нему следует обращаться «господин Хаку» и что он не намерен сейчас вести праздные беседы.

Когда первый помощник Юбабы докладывал жабе о принятой в штат девушке, Женя буквально чувствовала на себе неодобрительные и любопытные взгляды работников купален. В ответ она старалась как можно дружелюбнее улыбаться, но всё равно нутром чуяла, что уживаться здесь для неё на первых порах будет ой как трудно.

Джун и загадочное исчезновение Евгении. Часть 2

Купальни «Абура-я» приняли в своё лоно ещё одного работника. Джун, как и советовал ей Начальник Междумирья, «вживалась» в этот необычный мир.

Сначала, конечно, ей пришлось испытать все прелести дедовщины. Жабы покрикивали на неё, словно старшие повара на неуча-поварёнка в заляпанном колпаке, а Джун была вынуждена лишь покорно кивать и отзываться: «Да!». Ей поручали в основном грязную работу: мыть полы, чистить использованные ванны, резать лук и батат для кушаний, до самого утра натирать до блеска отмытые тарелки и огромные блюда.

Девушки, занимающиеся приготовлениями ванн, сначала косо поглядывали на новенькую. Джун нередко слышала смешки и фырканья в свою сторону, но от этого только сжимала губы в тонкую ниточку и учащала движения тряпкой. Вместе с тем она присматривалась, какие именно гости посещают купальни и какого обращения они требуют. Их облик больше не казался ей волшебным или страшным; Джун привыкла к божествам и духам, как привыкают к любому удивительному, ставшему будничным.

Правильно говорят, что сперва ты работаешь на репутацию, а потом — она на тебя. Через несколько недель жаба, распределяющая работу на день, наконец поглядела на Джун не с презрением, а уже как-то обыкновенно, как на любую рядовую девушку.

— За тобой ванна номер сорок три, — бросила она. — Обычно немного желающих искупаться там. Но я всё равно не советовал бы напортачить!

— Да! — в сердце Джун зажглась почти позабытая радость. Наконец, наконец ей доверили настоящую работу! Уж она постарается, она ведь теперь всё знает: как встречать гостя, и как подготовить ванну, и как добавить трав по вкусу клиента. К массажу её, естественно, ещё не скоро допустят, ну и пусть. Джун уже была на седьмом небе от счастья.

Каково же было её изумление, её искреннее счастье, когда она после недель работы за еду получила настоящую плату за приём. Парочка духов, похожих на цыплят-переростков, передали ей пару серебряных монет после того, как Джун подала им чистое полотенце. Скрывая радость за почтительностью, девушка улыбнулась и отвесила благодарный поклон.

— Мы всегда вам рады, господа, — говорила она, провожая своих первых гостей. — Заходите ещё в купальни «Абура-я», господа.

Она не думала, на что потратить первую прибыль. По сути, ей ничего и не нужно было, кроме прекрасного чувства хорошо выполненной работы. Поужинав вместе с новыми коллегами, круглолицыми девушками и жабами-распорядителями (раньше ей разрешалось есть гораздо позже, с девочками-поломойками и лягушками), она потихоньку выбежала из купален.

Несмотря на то, что солнце едва-едва пролило свои лучи на верхушки деревьев и крыши домиков, городок духов уже был пустынен. Но Джун шла не туда. Остановившись посреди моста, она запрыгнула на перила рядом с чёрным высоким духом, прятавший за белой маской отсутствие глаз.

— Каонаси, привет, — Джун вынула из кармана завёрнутый в платок сладкий дайфуку. — Вот, первый раз сегодня давали. Мне понравилось. Попробуй.

Девушка прекрасно знала, что у Безликого нельзя ничего брать. Но давать ему что-либо никто не запрещал, да и за прошедшие дни она убедилась, что это совершенно безопасно.

Дух принял угощение и, раскрывая безгубый рот под маской, немного надкусил сладкий подарок. Джун всегда казалось, что он стесняется есть при ней, поэтому она, отвернувшись, стала разглядывать медленно меняющее цвет небо.

— О, смотри-ка, хозяйка Юбаба полетела, — после нескольких минут молчания сказала Джун, не опуская головы. Услышав тихое, но довольное «а-а…», она наконец снова повернулась к духу. Безликий запрокинул маску и тоже следил за тяжёлым полётом преобразившейся колдуньи. Дайфуку у него в руках уже не было.

Помолчав ещё немного, Джун начала рассказывать, как сегодня ночью ей в первый раз доверили клиента. Безликий слушал внимательно и неподвижно. Девушку он совершенно не смущал. Безмолвный дух с самого первого дня ей пребывания здесь стал её единственным и самым лучшим слушателем. Остальным просто не было до неё дела. То есть, конечно, Хаку и жаба-распорядитель покрикивали на неё то и дело, но Джун никогда не могла ничего возразить им, только выкрикнуть прилипшее к ней «Да!».

Безликий же никогда не перебивал, не окрикивал, не заводил скучных самодовольных монологов и не вступал в споры. Джун могла начать говорить, когда хотела, и, когда хотела, замолчать. И в этом созерцательном молчании ранним утром на мосту купален, рядом с бездомным и безликим духом, она чувствовала себя по-настоящему безмятежно и приятно. Наверно, даже сон, иногда беспокойный и неровный из-за того, что девушке пришлось резко сменить образ жизни, не дарил такого отдыха.

Под конец своего рассказа, затянувшегося из-за долгих пауз в речи работницы купален, Джун по обыкновению спросила:

— Ну, а как у тебя прошла ночь?

Ничего кроме «А-а…» она и не рассчитывала услышать. Но в каждом звуке, издаваемом Безликим, была какая-то своя интонация: огорчение, удовлетворение, стыд, просьба, а иногда и радость. Сегодня «А-а…» прозвучало почти радостно. Похоже, духу подарок подруги пришёлся по вкусу.

Ещё несколько минут, и свет заново родившегося на горизонте солнца уже был повсюду. Джун сидела на перилах, болтая ногами, пока Безликий, тихо прошелестев, не исчез в воздухе. Тогда она спрыгнула на доски моста и тоже скрылась, стремясь урвать у дня часы сна.

Пробравшись в спальни, она, перешагивая через дремлющих девушек, прошла к своему месту, сняла верхнюю одежду, оставшись в просторных штанах и белой майке, и закрылась лёгким пледом. Сунув руку под подушку, она наткнулась на небольшой тонкий предмет.

Джун вынула маленькую книжку, хмурясь от недоумения, раскрыла её, пробежалась глазами по строкам, написанным на непонятном ей языке, и хотела было положить её обратно и выяснить всё вечером, но последняя запись бросилась ей в глаза:

«Меня зовут Евгения Мясникова».

Дрожь побежала по телу девушки. Она снова всё вспомнила, как вспоминала каждый вечер или, если забывала глянуть в книжку-связник, каждое утро перед сном, как сегодня. И поняла, что тут же за день сон унесёт её воспоминания прочь. Этот мир не только был красив, он был коварен и опасен. Вживаясь в него, было необходимо сохранить память и не остаться рабом купален до самой смерти.

Уже в который раз поблагодарив себя за то, что когда-то, поняв, в чём дело с провалами в памяти, записала своё настоящее имя в книжку, Женя снова убрала её под подушку и, повернувшись на спину, погрузилась в поверхностный дневной сон.

А вечером снова проснулась Джун. Однако, убирая постель в шкаф, она всё же заинтересовалась странной книжкой, выпавшей из-под подушки, и уже через несколько секунд снова стала Женей.

Пройдя к жабе-распорядителю за поручением на день, она вдруг зацепила взглядом маленькую девочку, которая неумело вешала свою бирку на стенд посещения. Одна из девушек, заведующих ваннами, Рин, подогнала её раздражённо, но без злости сказанной фразой:

— Сэн, не тормози! — и пропихнула неловкую девочку вперёд.

Тут Женя вспомнила вчерашний переполох, который она пропустила из-за увлечённой занятости новой работой. Очевидно, Сэн и была тем человеком, который вчера пробрался в купальни Абура-я и попросил Юбабу нанять его, словно сама Женя пару недель назад.

«Если Сэн, то есть, Тихиро, уже здесь, — зашевелились в голове девушки букашки-мысли, — то действие фильма уже началось. А, как подсказывает опыт «Хранителей снов» и мира Тани Гроттер, задание необходимо исполнить до завершения истории. Похоже, у меня в запасе только пара дней! А я ещё не нашла последнего оборотня!»

Да, недели в купальнях Женя проводила не только за скоблением ванн и мытьём посуды, но и за размышлениями о «тех, кто не те, кем хотят казаться». И из подсказок ей стало ясно, что эти странные личности — оборотни. Эта идея пришла ей в голову, когда утром, беседуя с Безликим, она увидела Хаку в облике дракона, который, извиваясь, прочертил небо и скрылся так же быстро, как и появился.

«Хаку — дракон реки. Оборотень, — пронзила тогда её догадка. — Но ведь и Каонаси правильнее назвать не духом, а безликим оборотнем. И… да… его можно как-то ассоциировать с тьмой».

Вот только оборотень огня оставался для Жени неразрешимой загадкой. Это вряд ли был кто-то из работников купален, даже дедушка Камадзи не подходил под описание книжки-связника, ведь он никогда не перевоплощался. Оставалось ждать и надеяться новой подсказки, на этот раз от самой истории.

Женя, получив распоряжение снова заняться сорок третьей ванной, откланялась и поспешила в дальний конец приёмного зала. Там она осмотрела уже с утра вымытую лягушками каменную чашу (какое облегчение, что ей самой теперь не надо заниматься этой грязной работой!) и набрала в неё душистой, обжигающе-горячей воды в расчёте, что она успеет немного остыть к приходу первого клиента. Но пока не было никого, кто пожелал бы зайти к ней, поэтому девушка снова направилась к входу.

По пути она услышала перепалку всё той же Рин и одной из жаб. Похоже, она была недовольна состоянием большой ванны.

«Всё как по написанному, вернее, отснятому, — отметила про себя Женя. — Скоро стоит ждать Речного Бога».

Пока же важный гость не спешил в купальни, и девушка встала у входа, вместе с остальными работницами мило улыбаясь и в один голос с ними нараспев растягивая: «Добрый вечер, господа, проходите, мы вам рады, господа!». Однако одна неожиданная деталь вдруг заставила её голос дрогнуть.

Женя знала, что Безликий никогда не меняет своих привычек. Он всегда стоял на мосту, пока гости-духи стройной вереницей шли в купальни. Может, думал, что сможет найти глупца, согласившегося бы стать его лицом, а, может, ему просто было одиноко. Но сегодня его не было на привычном месте, и это насторожило девушку. Она вдруг вспомнила, чем обернулась доброта Тихиро к этому безмолвному духу.

Всё ещё широко улыбаясь, она проскользнула обратно в купальни, обводя коридоры и помещения с ванными обеспокоенным взглядом. О, она прекрасно помнила, что может натворить этот неприкаянный бездомный дух, и надеялась, что её близкое знакомство с ним позволит ей избежать того страшного погрома, который намечался сегодня днём. Этот переполох мог бы стать большой проблемой для неё, ведь Женя могла зря потерять время и не найти третьего оборотня.

Наконец, она опять оказалась возле большой ванны, доверенной Рин и Сэн. И тут, бросив взгляд внутрь отгороженной ширмой комнатки, она наконец нашла его. Оглядываясь, подбежала, шлёпая босыми ногами по деревянному полу и, стараясь быть дружелюбной, сказала:

— Что ты здесь делаешь?

Ответа, как обычно, не последовало. Безликий склонил голову, и Жене показалось, что в его нарисованных глазах что-то мелькнуло, не то узнавание, не то испуг.

— Зачем, зачем тебе сюда? — тихо говорила Женя, делая страшные глаза и понимая, что Сэн может в любой момент вернуться, но не решаясь быть твёрже с духом — вдруг обидится, как в первый день их знакомства?

Безликий отстранился от неё и произнёс даже не «а…», а какой-то недоуменный нечленораздельный шёпот.

— Пойми, ни к чему хорошему это не приведёт, — старалась быть убедительной Женя, но уже понимала, что попытка выгнать духа, который наконец-то был пущен в дом, — занятие неблагодарное и даже подлое, вроде выставления мокрого котёнка на мороз. — Тебе надо уйти, Каонаси.

Но он только сделал ещё шаг от неё, отвернулся и растворился в наполненном паром воздухе. Женя услышала позади себя детский голос:

— Ой, вы искали Рин?

Девушка с ухнувшим в пропасть сердцем обернулась и улыбнулась Сэн, тащащей груду табличек.

— Да, но она, похоже, отошла, пойду поищу ещё, — сбивчиво ответила она и вылетела в общий коридор.

Около её ванны всё ещё никого не было, но Женя уже и не надеялась, что сможет опять получить чаевые. Ведь Речной Бог, больше похожий на грязного духа свалок, уже наверняка подбирался к купальням Абура-я.

«И всё же надо что-то сделать с Каонаси, — думала девушка, проверяя воду в ванной и находя, что она ещё достаточно горячая. — Будет невероятный скандал, и, похоже, я единственная, кто может его предотвратить. Может, Юбаба даже расскажет мне за это об огненных оборотнях, она-то наверняка знает, что такие есть».

За ширмой поднялся гул, необычный для купален. В него вплетались панические выкрики и неуверенные разговоры, топот жабьих лап по полу и ворчание духов.

«Началось», — поняла Женя. Пройдя сквозь толпу ближе к входу, она убедилась, что события фильма развиваются точно и неотвратимо. И сейчас же в ужасе зажала нос ладонью. Запах был такой омерзительный, что девушку чуть не стошнило на месте. Глаза заслезились, но она заметила у входа огромную грязевую массу, издававшую отвратную вонь. Подхваченная волной работников купален, она была вытеснена далеко назад, да и сама не стремилась принять нового гостя. Пускай Сэн им и занимается!

Чтобы не быть задавленной, Жене пришлось отойти довольно далеко вглубь купален. Самого отмывания Речного Бога она, естественно, не видела, но через пару минут толпа вокруг неё снова зашевелилась, теперь в направлении большой ванны. «Поняли, кто к ним пришёл», — опять отметила Женя и постаралась в числе первых добраться до невообразимо грязного клиента. Считанные секунды, и она уже стояла, схватившись за канат и дёргая его под размеренные команды Юбабы вместе с остальными работниками. Только Женя успела войти в раж, как что-то, за что они все тянули, поддалось, и от своего же рывка девушка повалилась на жабу позади себя, которая от неожиданности тоже качнулась и еле устояла, поддержав Женю за руку.

И снова толпа было колыхнулась, но окрик хозяйки купален остановил её движение:

— Гость ещё не ушёл!

И Женя, впервые за несколько недель чуть не раскрывая рот от удивления, следила, как в двери, которые жабы еле успели открыть, вылетает огромное, длиннющее существо, больше похожее на лохматую змею, чем на дракона.

Грохот радости охватил купальни. Женя не понимала, чего все так ликуют и танцуют победные танцы, ведь в приёме клиента почти не было ничего особенного. Просто очень много грязи и очень большое вознаграждение, которое, к тому же, достанется только хозяйке Юбабе. Но это искреннее празднование вовлекло её, как вовлекает море игрой переливчатых волн и шумом прибоя, и она вместе со всеми кого-то поздравляла, кого-то держала за руку, что-то возбуждённо говорила и волнительно слушала.

Но такие моменты всеобщего счастья не могут длиться вечно. Ночь снова вошла в своё русло и потекла по давно знакомому пути. Ушла луна, небо посерело, и купальни закрылись до следующего вечера.

Однако Женя не пошла со всеми спать, а, задержавшись, дождалась, пока всё в здании утихнет, и пошла на поиски на беду забравшегося в купальни Безликого духа. Но того нигде не было, сколько бы девушка не звала его тихонько и не обещала поделиться новой порцией угощения с ужина.

Устав безрезультатно бродить по комнатам, разгороженным тонкими стенами и ширмами, она наконец поднялась наверх в спальни, по дороге столкнувшись в маленьким лягушонком. Тот испуганно отпрыгнул, но Жене было всё равно, куда он направился так поздно или, вернее, рано. Её неудержимо клонило в сон после долгой рабочей ночи.

Засыпала девушка, положив руку на книжку-связник, надеясь, что на следующее утро Джун не станет засовывать её в шкаф, не прочитав запись «Меня зовут Евгения Мясникова».

Примечание к части

Следующая часть, наверно, только в феврале, если не позже. Но осталось совсем немного, ведь эта история будет последней.

Джун и загадочное исчезновение Евгении. Часть 3

Джун проснулась необыкновенно рано. С ней такое случалось, но только давно, когда она только переходила на ночной режим работы. Сегодня её разбудил не внезапно выспавшийся организм, а шум в спальне.

Она приоткрыла один глаз. Девушки, быстро вставая, второпях надевали верхнюю одежду и, отталкивая друг друга и не стесняясь говорить в полный голос, уходили вниз.

«Чего это они?» — не вполне проснувшись, подумала Джун, перевернулась на другой бок, но тут её толкнула соседка справа.

— Джун, вставай, там, говорят, какой-то гость пришёл, щедрый, платит как император! Вставай, а то всё на свете пропустишь, — и девушка вышла вместе со всеми.

Джун поднялась и схватилась за голову. Всё-таки выспаться за пару часов ей не удалось. Натянула одежду, свернула одеяло и подушку. Из постели выпала книжка. Девушка машинально, надеясь, что это взбодрит её, пробежалась глазами по странным незнакомым символам. Через секунду, хоть сон ещё не выветрился из её головы, Женя подскочила и едва ли не кубарем скатилась вниз.

«Щедрый гость, говорите, знаю я его! Каонаси, чтоб тебя! — думала она, поняв, что духу удалось соблазнить всех липовым золотом. — Надо что-то делать, надо, пока не поздно…»

Она, чуть не падая, завернула за угол и снова, как и вчера, оказалась в ликующей толпе. По поднятым вверх рукам передавались подносы с целыми зажаренными поросятами и запечённой рыбой, огромные миски с лапшой и прочими блюдами купален. И все они стекались к большой ванне, в которой восседало нечто мерзкое, необъятно толстое и едва похожее на знакомого Жене безликого оборотня.

Девушка, скривившись от вида некогда скромного и тихого духа, вдруг с болью в сердце подумала:

«А что это я, собственно, больше всех волнуюсь? Мне что, больше всех надо, чтобы он не разворотил тут всё? С каких это пор я стала так заботиться о купальнях? В конце-то концов, я тут не так давно, от меня ничего не зависит. От сюжета не убежишь. Хочет выставить себя свиньёй, — она с плохо спрятанным отвращением глянула на Безликого, который что-то орал про золото и зверский голод, — пускай. Не буду ему мешать».

Тут ей показалось, что нарисованные глаза, с гордостью оглядывающие подвластных им людей, выхватили её из толпы и задержались на ней. Женя никогда бы не подумала, что их выражение может так быстро перемениться. Больше не глядя на Безликого, из лучшего в мире слушателя и товарища превратившегося в настоящего монстра купален, она развернулась и, толкаемая со всех сторон, убежала обратно в спальни. В жизни Жене больше не хотелось вновь видеть эту белую маску.

Заснуть снова не получилось, даже когда Женя с головой закрылась одеялом от солнечного света. На душе было отчего-то беспокойно и как-то пакостно. Не вытерпев, она сорвалась с пола и начала мерить шагами спальню, перешагивая через некоторые неубранные постели.

Почему она так волновалось? Нет, правда, она ведь всегда знала, что это должно произойти. Женя, по крайней мере, всегда, Джун, конечно, могла заблуждаться. Ну и почему же её так выводит из себя то, что тот, кто много недель был товарищем, кто стал по-настоящему небезразличен ей в этом чужом мире, пытается развести работников на еду, осыпая их фальшивым золотом, и ведёт себя неумеренно, даже, если быть честной, крайне вызывающе?

Она остановилась и отёрла лоб. На ладони остались капли пота. Как, каким образом она так привязалась к Безликому? Когда?.. А вот за эти недели, она же сама это знает. Привязалась, как к единственному, дарящему покой и надёжность.

Чего же сейчас метаться по комнате? Сюжет развивается, а значит, скоро она вообще не увидит его. «Вот и чудно, — вдруг прорвалась злая мысль, — никогда больше не увижу его сытую рожу. Конечно, он совсем не тот, кем хотел казаться, не тот, кем я его видела…»

Тут она остановилась и присела на пол. Видела или хотела видеть? Просто наслаждалась его обществом или надеялась, что сможет изменить его?

«Что-то в последнее время я стала чувствительной, — подумала уже спокойнее Женя, протирая вдруг отяжелевшие глаза. — Вот что бывает с человеком, если постоянно орать на него и гонять почём зря. Да, прав был Начальник Междумирья, этот мир гораздо сложнее, чем остальные».

Девушка скинула верхнюю одежду, вернулась в постель и опять попыталась уснуть. Однако внезапно нахлынувшие эмоции, которые она сдерживала так долго, не давали ей забыться, заставляли с распахнутыми глазами лежать на полу, изучая перекрытия потолка.

Час прошёл, уже, наверно, пошёл второй. И тут в комнату, громко распахнув дверь, влетела знакомая Жене девушка. Не то чтобы подруга, просто спали рядом и иногда встречались взглядами во время работы.

— Джун! — воскликнула она, но в высоком голосе больше не было былого восхищения. Вместо этого он истерически срывался. Женя, подняв голову, убедилась, что знакомое круглое лицо исказила гримаса страха и растерянности. А, может, просто растрёпанные волосы так портили его.

— Тебя везде ищут, Джун! Скорее одевайся!

— Да что такое? — Женя действительно была поражена. Раньше ей самой приходилось всех искать и всех уговаривать. Натягивая верхнюю одежду, она выслушивала сбивчивую речь девушки.

— Такой скандал! Мы-то думали, что это гость, но потом он на наших глазах съел… я даже не помню, кого, двоих съел! Госпожа Юбаба говорит, что это Безликий Бог, что его надо срочно выдворить из купален. А он огромный, страшный! Тут мы и вспомнили, как ты к кому-то бегала по утрам, Иоши смогла описать, как он выглядел, а Юбаба сказала, что ты и можешь поговорить с Безликим, раз до этого…

— Ясно, — неожиданно резко прервала её Женя, завязав последнюю тесёмку на рукаве. Девушка, оскорблённо поджав полные губы, замолчала. Женя подняла на неё тяжёлый взгляд и, хмыкнув, бросила:

— Ну, веди.

Вся эта напускная суровость была лишь видимостью. На самом деле понять свои чувства Жене сейчас было очень непросто. Казалось бы, появился шанс повлиять на сюжет, а, главное, на товарища. Но не она ли пару часов назад с болью подумала, что больше не желает видеть белую маску?

Коридор, лестница. Путь знакомый, но сейчас в воздухе вместо рабочей атмосферы царила напряжённость. Женя то и дело замечала или соседку по комнате, скривившую ротик в гримасе страха, или жабу, старающуюся побыстрее скрыться в комнатах. Чем дальше, тем больше было напуганных работников купален.

Женя не слушала шепотки и редкие возгласы. Она думала, что же такого сказать Безликому, чтобы он ушёл, пропал, растворился и больше никогда не появлялся в купальнях и в её жизни. Задача не из лёгких, ведь она рисковала не только казённым имуществом, но и собственной головой.

Из-за ширмы, к которой подвели Женю, вылетела Юбаба.

— Чего пялишься? — зашипела она на девушку. — Бегом туда, выпроводи его отсюда прочь! — и, тут же изменив выражение морщинистого лица с гневного на подобострастное, она снова отодвинула ширму, впихивая Женю вовнутрь.

От толчка под руки девушка покачнулась и почти бегом влетела в комнату. Шаркнула задвигаемая ширма. Теперь она один на один с кошмаром.

Безликий, распухший и, казалось, сочащийся отвратительной чёрной жидкостью, занимал полкомнаты, беспрестанно колыхаясь и лоснясь на свету. Единственное, что осталось неизменным, — маска, нахлобученная на чуждое ей тело. Пригнувшись, дух направил свой нарисованный взгляд прямо в глаза Жени, которая и не думала их отводить.

Девушка прикусила губу и пригнула голову, недружелюбно, исподлобья глядя на того, с кем так недавно счастливо встречала рассвет. Её живые глаза были полны противоречивых чувств и искали те же эмоции в глазах на маске. И, к ещё большей злости, не находили.

— Зачем ты звал меня? — отрывисто спросила Женя. Она больше не могла терпеть тишину и этот бездушный, как ей казалось, взгляд.

— Я тебя не звал, — голос Безликого и отдалённо не был похож на привычное «А-а…». Он был высоким, чуть хрипловатым. Так говорили лягушки-зазывалы. Наверно, одного такого лягушонка дух и заглотил. — Они решили, что ты мне нужна, — голос стал ниже и раздражённее. — Они так испугались. Они думают, ты справишься со мной. Они глупцы.

— Тогда, похоже, мне нечего здесь делать, — отведя, взгляд, выдохнула Женя, направляясь к выходу.

— Нет! — опять лягушачий голосок и за ним сразу низкий мужской: — Теперь я тебя не выпущу.

— Почему же? Я свидетель чего-то недозволенного? — фыркнула Женя, чтобы не показать внезапный приступ страха. — Поверь, я сама хочу забыть всё, что тут видела.

Чёрное щупальце отделилось от тела Безликого и подлетело к девушке так быстро, что она не успела отскочить. Вмиг склизкая субстанция опутала её плечи, и у девушки волосы на затылке встали дыбом от отвращения.

— Ты неплохая личность. Не такая хорошая, как хотелось бы, но сойдёшь, — Безликий Бог подполз к ней, по-лягушачьи перебирая слишком тонкими для такого жирного тела ногами. — Ты слишком долго была рядом. Думаешь, здорово мне было каждый день ощущать рядом живую, настоящую душу и никогда не быть способным захватить её? Мучительница, — последнюю фразу он опять почти проквакал. На втором щупальце, приблизившемся к ней, Женя увидела золотящиеся крупинки, соблазнившие уже слишком много народу.

— Возьми их! — почти приказал дух, опять понизив голос. Или сменив личность? — Возьми или я задушу тебя. Слишком долго твоя душа была недоступна. Я хочу получить её теперь сполна.

— Ты… — Женя, сжавшись от щупальца, противно прильнувшего к одежде, нервно втянула воздух. Она искала выход из ситуации, но паника была сильнее. — Ты не можешь! Я… я не хотела! П… прости…

— Поздно. Лучше бы ты никогда не встречалась со мной, — мужской голос Безликого шипел, едва не срываясь в рык. — Ты делала мне больно и пользовалась тем, что я не мог ничего сказать. Теперь ты довольна? Бери же золото, оно так всем нравится! Помнишь, ты была счастлива, впервые получив его? Как же ты трещала в тот день!

— Нет! — крикнула Женя, отступая. Скользкое щупальце протянулось за ней, всё больше опутывая тело, а ложное золото находилось так близко. Что сложного? Возьми его, и этот ужас закончится. Тебя просто поглотит пустота, ты растворишься в общем существе и никогда не почувствуешь страха, никогда не будешь отвергнута.

— Что ты говоришь? — наконец выныривая из пучины ужаса, снова крикнула она. — Это… это не ты! Я не верю! Ты… в тебе не ты… Ты — не ты…

Золото. Просто возьми золото. Оно окупит и страх, и злость, и разбитые надежды на счастье.

Женя зажмурилась. Оскорблённый и требующий расплаты дух давил на неё одним своим видом. Надо опять думать, опять выкарабкиваться. Опять что-то говорить. Опять учиться не бояться. Один раз она уже побеждала страх. Победит и сейчас. Но теперь от Жени требовалось куда больше, чем просто победа.

— Это говоришь не ты, — удивительно, но уже через пару секунд к ней вернулись здравые мысли, стоило только отключиться от действительности. — В тебе говорят твои личности. Они злые, продажные, лицемерные, они эгоисты, они ненавидят и мстят. И ты ненавидишь вместе с ними. Что чувствуешь именно ты?

Она открыла глаза. Щупальца и сам монстр никуда не исчезли, а вот золото пропало. Правильно, в нём нет смысла, если его всё равно никто не возьмёт.

— Откуда тебе знать? — снова мужской низкий голос. Похоже, эта личность была гораздо сильнее лягушачьей. Именно она питала его жажду мщения. — Ты сама такая же эгоистичная. Тебе не нужен ничей эмоциональный отклик, ты всегда была в себе и говорила о себе. Неужели ты вправе говорить о других? Неужели ты наконец обратила внимание на других? И когда? Только когда появился страх.

— Да. Я говорила о себе, — Женя теперь, делая глубокие вдохи и выдохи, глядела в глаза белой маске. — Я была рядом с тобой. Но. Тогда ты был не против. Ты не уходил. За что же теперь ты винишь меня?

— Кажется, ты до сих пор меня не слышишь, — дух будто бы злился, но щупальце, сковавшее девушку, начало отступать. — Мне было больно быть рядом с тобой и понимать, что ты не заполнишь дыру в моей душе своей, не станешь моим лицом.

— Но ты страдал и ней уходил, — повторила Женя, понимая, что нащупала слабое место в аргументах противника. — Значит, было и что-то, что заставляло тебя оставаться. Надежды у тебя не было. Что тогда?

Рука-щупальце окончательно втянулась в тело. Сам Безликий съёжился, глаза на маске вновь печально опустили свои уголки.

— Ты хотя бы обращала на меня внимание, — его новый, женский голос звучал тихо и неуверенно. «Будто множественная личность», — вдруг подумала Женя и была недалека от истины. Она села на колени и подалась вперёд, чтобы оказаться на одном уровне со скорчившимся духом.

— Спасибо, — не зная, что сказать, проговорила девушка. — Я зря столько дней тебе этого не говорила. Мне жаль, что я доставляла тебе… страдания. Если бы я знала, если бы ты подал мне хоть один знак, я бы ушла, правда. Ты… ты стал дорог мне. Ты тоже единственный здесь обращал на меня внимание. Мне казалось, мы похожи, — она протянула руку к колыхающейся тёмной массе. — Спасибо за то, что был рядом. Наверно, такое надо говорить друг другу. Я уйду, чтобы не причинять ещё больше боли. Теперь я её чувствую. Надеюсь, ты хотя бы секунду был счастлив вместе со мной.

Так и не решившись коснуться Безликого, Женя встала и потихоньку начала отходить к двери в ширме. После своих слов она ощущала одновременно небывалую лёгкость и в то же время груз чужих чувств. Наверно, это и называется состраданием — когда ты чувствуешь другого, как себя самого, и делишь с ним любую эмоцию.

Чёрное щупальце схватило её за ногу, повалив на пол. Оглянувшись, она опять вскрикнула: Безликий наваливался на неё, готовя в свободной руке золотые крупицы. «Наверно, силой всучит», — промелькнуло у Жени, когда она отчаянно попыталась оторвать щупальце от ноги. Плечо предательски заныло, но ей было не до этого: боль от отринутой открытой души сильнее любой физической.

Последний проблеск лучших чувств погас в сердце девушки. Нечеловеческая злость нахлынула и сожгла все пути отступления.

— Придурок! — заорала она прямо в нарисованные глаза, не заметив, как впервые за долгие недели перешла с японского на родной русский. — Я к тебе со всей душой, с пониманием, а ты, баран, за ногу хватаешь! Чёрт, конь кудлатый, отпусти, идиот! Нормально же общались, чтоб тебя налево! Чего ты начинаешь, пёс? Больно же, чёрт тебя дери! Да, мне тоже больно, балбес, доволен? Отвяжись, чёрт безрогий! Я к тебе как к человеку, а ты, козёл, за ногу! Отпусти!!!

Примечание к части

Конец близок как никогда...

Джун и загадочное исчезновение Евгении. Часть 4

Удар. Пинок. Ещё один взмах рукой. Женя знала, что из цепкой хватки Безликого ей не вырваться, но продолжала колотить по обхватившей её ногу чёрной руке, больше похожей на щупальце, и истошно орать, переключившись на русский и подсознательно выбирая выражения не самого крепкого характера: слишком сильно в ней было предубеждение против матерной брани.

— Козё-ё-ёл! — чувствуя, что, несмотря на все её усилия, дух постепенно подтаскивает её к разинутой пасти, девушка, переполненная гневом и злостью, не думая, что может сломать себе ногу, отчаянно рванулась. Ногти царапнули пол, любезно оставивший под ними пару заноз.

Вне себя от страха, перемешанного с бешенством от осознания, что её предали, бросили, как грязную половую тряпку, Женя на миг прекратила истеричные попытки высвободиться. Безликий воспользовался этим, подтащив её совсем близко к пасти под белой маской и почти втиснув в зажатые кулаки девушки деньги. Но тут она, как стальная пружина, резко распрямилась, ударив обоими руками прямо промеж нарисованных глаз. По щекам Жени текли слёзы, которые, капая, сливались с липкой слюной бога-оборотня.

— Получи! — почему-то сипло сказала она. Даже не просто сказала: что-то глубокое и гулкое почудилось ей в своём родном голосе.

Безликий всколыхнулся всем мягким необъятным телом. Рука наконец-то отпустила её ногу, и Женя поспешила отскочить, закрываясь от посыпавшихся на неё крупиц фальшивого золота. Но уже три новых чёрных отростка протянулись к ней — дух удивительно быстро оправился от неожиданной атаки.

— Прекрати! — с криком, похожим на звериный вопль, Женя бросилась в сторону, лишь через секунду осознав, что сама себя загнала в угол. Она надеялась, что сейчас сюда сбегутся жители купален или хотя бы Юбаба обеспокоится судьбой молодой работницы. Тщетно. Похоже, крики только отпугнули всех от комнаты, в которой Женя готовилась дать последний бой тому, кого считала единственным близким в этом мире.

Она хотела ещё что-то сказать, опять пойти на контакт, на худой конец, вывалить на духа полдесятка неиспользованных оскорблений, но звуки беспомощно застряли в глотке, почему-то неспособные сложиться в слова. Комнату огласил настоящий глухой рык, будто дикий волк или иной крупный зверь предостерегал врага.

Женя, будто бы не заметив изменений в голосе, оскалилась и изогнула спину, готовясь к прыжку. Мысли очистились, тактика стала предельно ясна: порвать первые протянувшиеся к ней щупальца, затем проскользнуть сбоку и накинуться на широкую спину Безликого сзади, вцепившись клыками в его лоснящийся затылок, едва прикрытый тёмными волосами. Девушка заранее скривилась, представив, как они забьются в пасть и будут отвратительно раздражать дёсны…

Белая маска не могла передавать эмоции так же хорошо, как человеческое лицо, но Женя давно научилась улавливать оттенки чувств Безликого. И сейчас, на секунду вынырнув из омута гнева, поглотившего её без остатка, она уловила тень страха на ней. Руки-щупальца, летящие к девушке, отдёрнулись, стоило ей безотчётно щёлкнуть зубами. Дух отшатнулся и, будто став меньше, напряжённо замер напротив Жени.

Только сейчас она взглянула на свои руки и сама поначалу испугалась не меньше духа. А потом её снова захлестнул гнев, но теперь он перемешивался с радостью и пониманием. Огненная чешуя блестела на ящеричных руках, пальцы скрючились и обзавелись поблёскивающими когтями. Женя изогнулась всем телом, таким лёгким и гибким сейчас, и убедилась, что теперь больше похожа на змею с лапами или иную рептилию, чем на человека. Оставалось только догадываться, в какую ужасную морду превратилось её и так не идеальное лицо.

Испуг духа стал понятен: безликий оборотень встретил собрата и не намеревался мериться с ним силами. Но Женя тоже не знала, что ей делать со свалившимся на голову новым обликом.

Разорвать в клочья поганого божка, прогрызть ему горло, выпотрошить раздутое брюхо, заставить выть и стенать, пока чёрная слизь льётся из ран и окропляет её смертоносные когти. Убить, у б и т ь, у б и т ь

Рывок — и длинное тело, легко оттолкнувшись от стены, стрелой полетело к ожидающему атаку Безликому. Навстречу Жене протянулись липкие нити. Они стремились забиться в глаза, нос, рот, опутать лапы и хвост, но преображённая в дракона девушка извернулась, будто кожей ощутила приближение пут врага сбоку.

Расстояние минимальное. Один точный выпад, один укус в складчатую шею, пара рваных ран на животе — и он издохнет, как свинья, настигнутая тигром.

Но сколько в нашей жизни может решить одна секунда. Сколько жизней может она унести так просто и без сожалений, столько судеб поломать, столько сердец разбить и столько же заставить сжаться от боли и страха.

И ровно одна секунда понадобилась, чтобы переменить ход битвы, нет, теперь уже просто убийства, жестокого, дикого, нечеловеческого. Один тихий вздох, три тихих слова и наконец-то прорвавшееся истинное чувство: «Джун, нет, прости…».

Неизвестно, что повлияло на Женю: её второе имя, извинения духа или молящий, невыразимо кающийся и беззащитный тон голоса Безликого. Не лягушки-привратника, не девушки из купален, не жабы-распорядителя, а самого Безликого. Он прорвался сквозь сплошную пелену ненависти, дошёл до самого её источника и что-то изменил в нём. Не потушил гнев, но на миг вернул сознание, поглощённое волей животного.

Тело дракона, так и не сделав последний выпад, неуклюже упало на пол. Женя замерла, заставив даже мысли, даже душу не двигаться. Замер и безликий оборотень, слишком напуганный только что минувшей его смертью.

«Что, что же со мной случилось? — всё же рискнула подумать девушка. — Почему я так злюсь? Я… я не хотела его убивать. Он этого не заслуживает».

И следующая мысль заставила её тут же вскочить на лапы: «Мне надо бежать! Я убью его, если останусь здесь хотя бы на минуту».

Дракон, кинув последний взгляд стеклянных глаз на духа, резким взмахом хвоста распахнул створку окна и выпрыгнул, не заботясь, умеет ли летать. Но тут же Женя пожалела, что не выяснила этого: паника едва не охватила её, но тут же поток воздуха подхватил лёгкое, как языки огня, тело и понёс от здания купален, к блестящей полосе моря.

Боясь упасть, если разум её снова затуманится, она поспешно снизилась и летела почти над самой землёй, а затем шумно, с брызгами во все стороны свалилась на мелководье. Тело тяжелело, и небо отказывалось его принимать. Похоже, происходила обратная трансформация.

Через десять секунд Женя сидела по пояс в воде, держась за голову и не замечая, как вода пропитывает верхнюю одежду. То, что только что произошло между ней и духом-оборотнем, она не могла никак понять или хотя бы осознать. И его, и свои действия ей казались странными, ненужными, ненастоящими. Будто она хотела незаметно заклеить трещину в старинной китайской вазе, но в результате расколола её напополам, а потом узнала, что она была пластиковая.

Обидные слова Безликого, её гнев и слёзы, их бессмысленная драка — всё это было пластиком. Но была среди них и крупица золота. Они оба, каждый ровно один раз, были честны друг с другом. И оба хоть раз признали свою вину. Но этим уже больше ничего не загладить. Ваза всё равно сломана.

«Слишком, слишком много я о нём думаю, — потирая лоб, уверяла себя Женя. — Он прав. И вправе поступать, как считает нужным. Я зря придаю этому такое значение. В конце концов, кто он мне?..»

И ответ был очень прост, так же прост, как решения многих сложных проблем. С ним можно было просто посидеть на рассвете, быть счастливой и знать, что он тоже счастлив. Пусть он говорит обратное, Женя понимала: Безликий не приходил бы, если бы страдал. И она бы не приносила ему часть своего пайка, если бы не нуждалась в нём. Всё было слишком просто. Так просто, что каждый из них усложнил всё для себя до невозможности.

Девушка, вдруг пришедшая к этой истине, отняла ладони от лица и взглянула на небо. Правда, она не увидела там ни зовущих высот, ни недосягаемой святости, ни великолепной красоты. Она увидела своё небо, на которое ей было приятно смотреть и от которого было легко на душе.

Минут пять она так сидела, приходя в себя, прежде чем начать вспоминать, почему и зачем она тут вообще оказалась. Ответы снова были очень понятны: почему — потому что ей выпал шанс посетить этот мир; зачем — чтобы собрать троих оборотней и пойти дальше, с каждым шагом приближаясь к дому.

И тут же насущные вопросы вытеснили ясность, открывшуюся ей, и заставили снова обстоятельно задуматься: а где же она сможет собрать всех троих: Безликого, Хаку и себя? Водный дракон, кажется, был ранен сегодня и лежал где-то в котельных, а бог-оборотень, наверно, сейчас беседует с Тихиро, не подозревая о горьком пирожке, спрятанном в её кулачке.

Постойте… Ведь потом Тихиро вместе с Каонаси поедет на поезде… И, наверно, там, где они высадятся, они найдут Хаку, ведь обратных поездов нет, а Сэн надо как-то возвращаться!

Окрылённая внезапно возникшим у неё планом, Женя, снова шумно подняв небольшой столб брызг, встала и слегка поморщилась, наконец почувствовав, как до ниточки промокли штаны. Но ей недолго осталось ходить в них. Необходимо опять обратиться в дракона.

Девушка вся напряглась, зажмурилась, вспомнила, каково ей было всего несколько минут назад ощущать лёгкое гибкое тело, сжала руки в кулаки, не подумав, как больно в ладони вопьются когти, если превращение свершится. Мыслями, чувствами она старалась унестись к небу, установить с ним связь, как устанавливала её с дементорами и собственным внутренним огнём.

Но чуда всё не было. Тело девушки осталось человеческим, ни в какую не желая взлетать.

«Да что же это такое! — отчаянно подумала она. — Получилось же раз, получилось же! Это должно быть не сложнее, чем приручить Гили. Это же зверь, только внутри, а не снаружи!»

Тоненький свисток донёсся издалека, такой неприметный, что Женя чудом уловила его звук, поглощаемый морем. Приоткрыв один глаз, она с внезапным страхом увидела вдалеке белую дымку подъезжающего поезда. Последнего поезда до места, где она может встретить и Хаку, и Безликого. Если она сейчас не обратится в дракона и взлетит, она ни за что не попадёт в поезд и даже не сможет последовать за ним, и с ним в голубую даль, где сливается вода и небо, умчится последний шанс выполнить задание, нет, вызов, брошенный ей этим миром.

Женя готова была сдаться. Но величайшим усилием воли она решила, что сделает это когда-нибудь потом. Когда все трудности будут уже позади, когда её завертит в круговороте портала в следующий мир. А пока надо, надо обратиться!

Злость снова овладела ею, как Женя не старалась успокоиться. Она злилась на этот странный мир, на зверя внутри себя, не желающего выйти и спасти её, и на себя, не способную повторить то, что однажды ей уже удалось несознательно.

«А что, если дракон может появиться только под влиянием сильного чувства? Если зверь — это эмоция, которую я не могу сдержать?»

И, снова путаясь в сложных закономерностях мира и своей души, она сорвалась с места и, вздымая тучи брызг, побежала вперёд, к поезду, к последнему шансу. Всегда сдерживающая свои чувства и лишь недавно начинающая по-настоящему их постигать, Женя полностью отдалась единственному желанию: выйти сухой из воды, показать этому миру, что она не лыком шита, преодолеть всё ему назло. И каждый шаг давался ей легче предыдущего.

Способность рассуждать здраво вернулось к ней, только когда девушка взмыла над водной гладью, извиваясь в воздухе и мчась наперерез тормозящему перед станцией поезду.

«Высоту! — вдруг взволнованно не то просто подумала, не то отдала команду своему новому животному «Я» Женя. Она увидела Тихиро, ожидающую состав на островке суши, и Безликого, быстро приближающегося к девочке. — Надо набрать высоту, чтобы они нас не увидели!»

И тут же почти панический приказ был исполнен, и у девушки захватило дух, когда она, почти не управляя змеиным телом, взвилась ввысь. Ей, показалось, что ещё пара метров, и она заденет облака, хотя сегодня они плыли недосягаемо высоко.

«За поездом! — боясь, что зверь опять возьмёт контроль над разумом, успела твёрдо подумать Женя. — Вперёд, за поездом!» — и действительно будто потеряла сознание, накрытая волной первобытного азарта и предвкушением погони.

Снова очнуться ей удалось, только когда стемнело. Женя озабоченно оглядела себя: она всерьёз опасалась, что с её когтей может уже капать чья-то кровь. Однако дракон, по-видимому, был просто утомлён бесцельной для него погоней за железной стрелой поезда.

Не успела девушка порадоваться, что в порыве чувств не убила ни одну живую душу, как новая забота опять заставила её волноваться: что, если Тихиро с со своим зверинцем уже сошла на нужной станции?

Она резко спикировала вниз, увидела огни поезда и тут же, недалеко, буквально в сотне метров, отблеск чего-то едва мерцающего в тёмном мраке леса, по которому двигался состав. Приблизившись, она с облегчением поняла: это тот самый фонарь на забавной ножке, ожидающий Сэн.

Чувствуя, что снова тяжелеет, Женя спустилась к самой земле, но мягкая посадка ей опять не удалась, и она едва ли не кувырком прокатилась пару метров по земле, чудом не стукнувшись об одно из бесчисленных деревьев. Фонарь всё ещё блестел где-то впереди, и девушка, потирая ушибленный бок и стряхивая с него комочки земли и куски прелой листвы, зашагала на свет.

Вскоре, однако, она убедилась, что дойти до фонаря она не может. Подумав было, что попала в невесть какое заколдованное место, Женя вспомнила, что фонарик-то мог резво прыгать, ведя спутников вглубь леса. Из этого она заключила, что Тихиро уже следует за фонарём, а потому не стала прибавлять шаг, идя позади девочки. Уж очень ей всё-таки не хотелось снова видеть печальные серые глаза Каонаси.

Так, потихоньку бредя, но не теряя свет фонаря из виду, она вышла на поляну, где стоял небольшой домик. Духа и девочки снаружи нигде не было, значит, они уже успели зайти внутрь.

Муки выбора каменным грузом легли на Женю: войти, что-то виновато говорить перед обиженным Безликим и растерянной Тихиро, нервно мяться и вовсе расстроиться, или же сидеть здесь, на каком-нибудь поваленном дереве, терзаясь неизвестностью и одиночеством.

Она тихонько постучалась и, неловко приоткрыв дверь, готовая, что сейчас же от стыда побежит прочь, заглянула внутрь.

Её встретили с удивлением, но внутрь пустили. Налили чашку чаю. Колдунья Дзениба, как две капли воды похожая на свою сестру Юбабу, стала расспрашивать, как девушке удалось добраться до её жилища и что, собственно, Жене надо. Она же, улыбаясь Тихиро и стараясь не смотреть в сторону Безликого, который и сам воротил от неё белую маску, всё ей выложила: как пошла работать в купальни, чтобы найти оборотней и снять с себя проклятие, как обернулась драконом и за поездом летела до станции с фонарём-проводником, а затем следовала за ним, но, похоже, не пересеклась с Сэн и компанией, ведь шла в отдалении.

Умолчала она лишь о позорной ссоре, перетекающей в смертоубийство, с Безликим. Однако напряжённость, сразу же создавшаяся между богом-оборотнем и Женей, не могла остаться незамеченной со стороны мудрой Дзенибы и чуткой Тихиро.

— Выходит, теперь тебе всего-то и остаётся, что отыскать Хаку, — заключила колдунья, когда Женя замолкла и снова уткнулась в чашку с немного остывшим чаем. — Как хорошо, Тихиро знает, где он. Ты, Джун, могла бы улететь с ней к Хаку.

— Нет-нет, — оторвалась от чая Женя. — Я почему-то уверена, что он поправится и сам прилетит сюда. Он, думаю, догадывается, куда ты, Сэ… Тихиро, могла пойти, — сказала она, дружески обращаясь к девочке.

— Выходит, скоро одно из твоих проклятий будет снято, — задумчиво проговорила Дзениба, откидываясь на спинку кресла.

— То есть как «одного»? — опешила девушка и даже отставила кружку. — На мне лежит же всего одно… Может, вы видите на мне ещё какое-нибудь? — тише спросила она, с ужасом понимая, что Юбаба вполне могла успеть наложить на неё заклятье, когда Женя не помнила, кто она, и называла себя Джун.

— Конечно, вижу. Да и ты сама его чувствуешь. Просто такие, как ты, называют это не проклятием, а сущей мелочью, а обычные люди — совестью.

Тут она поднялась и, произнеся: «Тихиро, не поможешь? Некоторые мои цветы надо поливать только ночью, а лейка довольно тяжела», — она вместе с девочкой, потащившей и вправду немаленькую ёмкость с несколькими завитыми трубочками, вышла во двор.

Женя со вздохом в первый раз за этот вечер подняла глаза на Безликого. Она прекрасно понимала, почему колдунья вспомнила о цветах, почему попросила Тихиро отнести лейку, когда могла и сама магией легко поднять её, и почему даже птичка с мышонком-малышом вылетели подышать свежим воздухом. Молчание между ними двоими было хоть и незримым, но вполне тяжёлым, весом в хорошо откормленного слона или даже двоих.

— Я… — и тут же пожалев, что начала фразу с такого невыгодно-эгоистичного слова, Женя осеклась. Но тут же поняла, что отвлечёнными словами она не отделается, не вырвет «проклятие» из сердца.

— Я очень жалею, что так злилась на тебя, — наконец выговорила она. — Ты этого не заслуживал. В тебе говорили другие личности. Но они всё равно были правы, я должна была быть внимательнее к тебе… Я скоро уйду, ты же слышал. Ты больше не увидишь меня, и… — она опять всмотрелась в его маску, но вместо радости или презрения, которое она, по её мнению, заслуживала, увидела печаль, даже более глубокую, чем обычно.

— Что я делаю не так? — она вскочила со стула и осторожно приблизилась к духу. — Я просто скажу честно. Ты стал мне другом за эти наши глупые рассветы. Ты единственный, кто не был мне чужим здесь. А я этого не ценила, я, глупая я… Прости. Я просто хочу, чтобы мы расстались такими же приятелями, какими были тогда, на перилах моста. Ты ведь простишь меня?

Она не надеялась услышать ответа, не ждала снисхождения. Опустив голову, Женя тяжело дышала. Но тут почувствовала, как холодная, гладкая рука взяла её за стиснутый кулак.

Тихое и очень, очень знакомое «А-а…» заставило её вскинуть голову и увидеть, как глаза на белой маске, всё ещё немного печальные, соседствуют с приподнятыми уголками рта. Ненастоящего, нарисованного, но эта улыбка была ей сейчас дороже всех настоящих лиц.

— Прощаешь? — ещё не веря, переспросила она, аккуратно разжимая кулак и, уже не боясь, что дух затянет её в своё чрево, беря его прохладную ладонь в свою.

Голова в маске тихонько кивнула, но тут же опустилась ещё ниже и снова вздохнула.

— Ты… ты не думай! Я тебя не виню, нисколько! — Женя сжала чёрную руку и пронзительно посмотрела в серые нарисованные глаза: — Мы оба натворили невесть что, но если мы признаем, что каждый из нас виноват, то никто не будет виноват. Хорошо?

И снова мягкий вздох. Секунда — и прохладная рука отпустила ладонь девушки, втянувшись в чёрное тело и снова как бы став с ним одним целым.

«Везёт же мне на бессловесных товарищей», — со слезами умиления в душе подумала Женя. Светлая радость простить и быть прощённой, как и ясность, пришедшая ей на мелководье, под голубым небом, осветила её изнутри и заставила в кои-то веки перестать чего-то бояться или о чём-то волноваться.

И тут в домик колдуньи влетела Тихиро и со счастливым лицом замахала руками:

— Джун, Хаку прилетел! Я боялась, что он не сможет, но ему стало лучше! Пойдём скорее!

И Женя действительно заспешила, ведь как ни крути, а этот мир ей придётся покинуть.

Учтиво кивнув водному дракону, обернувшегося в мальчика, она, будто знала точно, что это сработает, попросила:

— Господин Хаку, мне необходима ваша помощь. Это глупо, но мне необходимо взять вас за руку. И Каонаси тоже. Надо соединиться, — и она первая протянула им руки. Безликий и парень недоверчиво вложили свои ладони в её, а потом с ещё больше настороженностью коснулись рук друг друга.

Не успели они этого сделать, как в середину их импровизированного кружка будто ударила молния. Оборотни отступили на шаг, а Женя даже присела на колено от неожиданности.

В этот раз портал был похож скорее не на круг, а на столб света, рвущийся в небо. Женя в последний раз улыбнулась Безликому, помахала рукой Дзенибе и малышу-мышонку, которого держала крохотная птичка, и напоследок сказала Тихиро, испуганно глядящей на портал:

— Юбаба предложит тебе отгадать, какие из свиней, что она покажет, — твои родители. Так вот знай: она никогда не играет честно и не выведет к тебе их. Так и скажи ей: моих родителей тут нет, — и, не готовая отвечать на удивлённые вопросы девочки, не шагнула, а прыгнула в столб огня, понадеявшись, что он поглотит её и унесёт к новому миру, не опалив волос и одежды.

Эпилог. Часть 1. С чего всё началось

Женя, проморгавшись, огляделась. Какие ещё испытания ожидают её? Неужели может быть ещё что-то более странное и очаровательное, чем мир Миядзаки?

Она очутилась на скамейке в небольшом городском сквере. Прямо перед ней изливался сверкающими в лучах солнца брызгами фонтан, вокруг которого бегали радостные дети дошкольного и младшего школьного возраста. За спиной шумела большая дорога, а через сквер проходили люди, незаинтересованно взирающие на мир и изредка с улыбками поглядывающие на детей у фонтана.

«Что-то знакомое, — подумала Женя, напрягая память. — Невообразимо знакомое место. Может, из фильма? М-м-м, Форест Гамп? Одиннадцать друзей Оушена? Нет, всё не то…»

Вдруг она услышала, как кто-то окликает её по имени. Нет, не Джейн Мессер, как она представлялась в англоязычных мирах, и не Джун, как назвала её колдунья Юбаба.

— Женя! Жень, привет!

Девушка повернулась в сторону голоса, и у неё ненадолго перехватило дыхание. Несомненно, это была её одноклассница и по совместительству неплохая подруга. Она, ускорив шаг и заулыбавшись во весь рот, подошла к путешественнице по мирам и рухнула на скамейку рядом.

— Как жизнь? Я тебя целый месяц не видела!

— Месяц? — Женя, не веря, что ей удалось вернуться в реальность, всё никак не могла прийти в себя. Она помнила эту живую девочку, но сама чувствовала себя уже намного старше.

— Точно. С того дня, как мы в кино сходили. Чего нового в жизни? Давай, колись, я уверена, что у тебя есть что рассказать, потому что моё лето пока проходит невероятно скучно!

Женя, подумав, что у неё и вправду есть, что рассказать, протянула:

— Да, знаешь, столько всего произошло. Я вот тут… ну… посмотрела пару фильмов и подумала… придумала... пару историй… в общем, слушай.

И она впервые всё рассказала. Про семь артефактов, за которые пришлось отсидеть в Азкабане, про кольца магов и пострадавший от молота куб Чумы-дель-Торт, про коней из тёмного песка, про купальню духов и оборотней.

Изливая душу, Женя чувствовала, как те события, что произошли с ней, навсегда отпечатываются в её сознании, действительно становятся частью её. Может, ей всё это приснилось. Может, она всё это придумала сама. Но это было так чудесно, что в это хотелось верить.

Девушка выдохнула, остановившись. Ей даже показалось, что она чуть не охрипла. Так долго она ни с кем не могла поговорить по душам, никому не могла доверить произошедшее даже под маской сказки, фантазии.

Или она и сейчас всё это придумала? Или её подруга и этот фонтан ей только снятся?

Женя подняла руки, чтобы протереть глаза, и с ужасом заметила, что они окутываются искрящимся сиянием. «Что, опять?» — удивлённо и почти с досадой подумала она.

— Ты ничего странного не видишь во мне? — осторожно спросила она подругу, доставшую мобильник и что-то набиравшую на нём.

— А, что? Да, ты, по-моему, отрастила волосы. Тебе идёт, — мельком бросив взгляд на Женю, сказала одноклассница. — Погоди, я сейчас отвечу быстро, это правда срочно.

Но девушка всё больше окутывалась сверкающей пеленой. Она хотела было крикнуть, но вопль застрял в горле, не дойдя до рта. Никто из прохожих или детей у фонтана не обращал внимания на то, что творилось на скамейке под тополем.

Женя, ощутив пустоту внутри, закрыла глаза. Вспышка — и переход был совершён. На скамье осталась сидеть девушка с мобильным телефоном в руках.

Она подняла глаза от экрана и огляделась.

«Как это я сюда пришла? — подумала она, вставая и выходя на широкую улицу. — Странно. Ах да, я же о чём-то думала. Что-то про человека, который попал бы в выдуманный мир… Хм, а что, неплохая идея!»

Она села в автобус, а воспоминания, фантомами осевшие в голове, ждали своего часа, чтобы однажды стать новой историей.

Эпилог. Часть 2. Бесконечная дорога

Когда кокон, составленный из миллиардов звёзд, распался, Женя наконец открыла глаза. И, уже почти по привычке, тщательно осмотрела комнату, в которую попала.

Вот письменный стол у окна. Вот полки, полные книг. Вот кровать, а вот платяной шкаф в дальнем углу. На столе рассыпаны радужным каскадом цветные карандаши. На кровати одиноко лежит книга в твёрдой обложке. Женя взяла её в руки и прочла заглавие: «Гарри Поттер и Дары Смерти».

Воспоминания, такие далёкие теперь, вернулись не сразу. Да, она находилась в своей комнате. В настоящей, реальной комнате реального мира, где живут реальные люди, а не чужие выдумки. Или нет?

С её плеча что-то упало. Она обернулась и поняла, что рюкзачок, который покинул её ещё на переходе из «Гарри Поттера» в «Таню Гроттер», снова вернулся с поджатыми лямками. Не долго думая, Женя раскрыла его рот-молнию и, запустив руку в чрево маленького предателя, вытащила её. Ту самую книжку-связник, что так верно служила ей во всех переделках, во всех мирах и при любых обстоятельствах.

«Может, и в этот раз мне оставлено послание?» — мелькнула мысль. Женя, с каждой секундой теряя надежду, принялась листать книжку.

Ничего. Все страницы были пусты. Конечно, ведь записи были сделаны в иллюзорных мирах, а значит, сами были не более чем выдумкой.

Хотя постойте… На последней странице, заезжая на обратную сторону обложки, была приписка. Но не привычным почерком Начальника Междумирья, а каким-то канцелярским шрифтом. Вот что с замиранием отразилось в глазах путешественницы:

«Поздравляю, образец №196. Вы впервые в истории успешно выполнили перенос из мира реального (высшего порядка) в мир выдуманный (низшего порядка) и обратно. С Вашей помощью мы убедились, что такой переход возможен и наши технологии теперь работают как часы. Не пытайтесь связаться с нами. Убедительная просьба забыть о произошедшем и принять за дурной сон.

С благодарностью, Высший Совет Междумирья».

А ниже приписка косыми длинными буквами, которые словно сами боялись тех слов, в которые поневоле складываются:

«ВАЖНО! Не засыпайте в ближайшие 12 часов. Ваш организм впитал в себя слишком много из побочных миров, и при засыпании Вас может снова выбросить в них. Сохраняйте спокойствие и позвольте себе адаптироваться к условиям своего мира. Никто не знает, что станет с Вами при повторном попадании».

Книжка с глухим стуком упала на ковёр.

«Так значит, образец №196, — подумала Женя, садясь на кровать. — Получается, это всё никакая не удача, не фантазия даже, а… эксперимент? Надо мной ставили опыт? И ещё над ста девяноста пятью людьми? Или ещё сотнями тысяч? Что же это получается? Я прошла, а они…»

Женя вдруг представила, как тёмный маг в кровавом угаре стреляет Авадой Кедаврой в человека, который не знал об этом, не мог защититься, погиб зря. Или как огромные пауки заворачивают вот таких бедолаг в коконы, а потом выпивают получившуюся жижу. Или как демоны изнутри рвут человека, не могущего даже кричать, а только беззвучно открывающего рот, словно рыба на берегу. И ведь это мог быть кто-то из её близких, друзей.

«Дикие, дикие опыты!»

Она вдруг осознала, что те обитатели Междумирья, которых она видела — смешной полненький человечек и твёрдый, но вызывающий доверие Начальник — не люди вовсе, а какие-то ещё сущности, непонятные, лежащие за гранью воображения. Точнее, на самой её грани.

Девушка схватилась за голову. Нескончаемые мысли, понимания, осознания приходили одна за другой и вместе сплетались в густой комок идей.

— Вот именно, — прошептала она вслух, чтобы заглушить чьи-то чужие мысли и сосредоточиться на своих, — идеи. Остатки тех миров. Они… а-а-а! … они выходят.

Она снова взглянула на упавшую книжку-посланника. Что там было написано в конце? Забыть про всё? Да, так, кажется, будет лучше всего.

Но тут взыграло её упрямство. Забыть? Да как? Нет! Она должна это запомнить. Для себя. Для других. Это путешествие стало для неё лучшим учителем. Она повзрослела на годы, хотя её реальное тело было всё то же. Она через многое прошла.

И может пройти через большее.

Как они там сказали? Не спать? Возможен выброс в другие миры? Вот и отлично!

Град чужих мыслей не умолкал, но Женя мужественно легла на кровать, не снимая кроссовок. Зачем такие мелочи, когда ты идёшь против воли этих существ, что стоят выше людей и что управляют нами и нашим воображением, как пароходами в море?

Она постаралась расслабиться. Вспомнила, что где-то читала, что лучший способ успокоиться — сосредоточиться на дыхании, и сделала глубокий вдох. Потом медленный выдох, следя за сокращением мышц, толкавших лёгкие, осознавая каждый миллилитр воздуха, покидающий её тело. Потом постаралась изгнать из головы назойливые идеи, и её разум очистился.

Она закрыла глаза и вспомнила, что в иллюзорных мирах всегда спала без сновидений. Но теперь она собирается сделать невозможное — провалиться в сон по самые уши. Назло всем этим исследователям людских фантазий.

Она не знала, сколько времени прошло после этого. Знала только, что потом очутилась в странном месте. Это мог бы быть космос, но не было ни звёзд, ни планет, ни комет, одна пустота.

Женя попыталась посмотреть на себя, на свои руки и ноги, но вдруг поняла, что у неё и глаз-то нет. Она превратилась в единое чувство — чувство пустоты и одиночества.

Но постепенно её знания расширялись. Сначала она вспомнила, как сюда попала. Попыталась снова почувствовать отвращение к сотрудникам Междумирья, губящим людей во славу науке, и, к её удивлению, у неё это получилось. Эксперимента ради она попробовала восхититься ими, полюбить этих странных существ, и у неё снова это вышло.

Она стала понимать их.

Затем к ней пришло знание о настоящем. Вне всяких сомнений, её выбросило из реального мира. Но куда?

Ответ пришёл сразу же, будто таился до поры до времени в ней: в необжитое пространство между мирами, в «Коридор между Мирами», как было сказано в одной из сотни прочитанных книг, в проход в иллюзорные миры, в ту бесконечно тонкую и непреодолимую грань между материей и мыслью.

И что же теперь ей делать? И снова незамедлительный ответ: да то, чего она и хотела. Путешествовать по мирам. Постигать тайны, ещё не открытые человечеством. Знакомиться с загадками душ и секретами фантазий. Обратившись в бестелесное сознание, Женя не потеряла природного любопытства и жажды знаний.

Да и какая она теперь Женя? Нет, она больше не та девочка, что когда-то ходила в человеческую школу, не та девушка, что беззаботно болтала с подругами, и даже не тот человек, что нырнул в выдумку с головой и каким-то чудом вышел сухим из воды. Она сама теперь такое чудо. Чистая пытливость. Она может принять любое обличье, любой характер, даже пол сменить.

В пустоте новая Женя начала различать какие-то объекты. Ну конечно же, вот это — реальный мир, такой прекрасный и такой далёкий. От него как бы ниточками тянется связь к тысячам других миров, выдуманных. А вот там, дальше, что-то совсем непонятное и пока чуждое ей — параллельные миры со своими детками-иллюзиями. Но ничего. Их время придёт. Но как-нибудь потом.

И она очертя голову (если бы у неё ещё была голова) бросилась в первый попавшийся выдуманный мир, по пути обретая форму и тело. Она знала: что бы она не натворила здесь, это останется незамеченным для мира.

И, почти соприкоснувшись с гладью мира, она рассмеялась. Она поняла главное: для того, чтобы скитаться по мирам вечно, не нужно больших способностей или долгих трудов. Нужно просто верить в них настолько сильно, чтобы во снах они становились реальны. Звук хлопнувшей двери - и её дух мгновенно перенесётся в реальность. Но память останется и поможет ей справиться с трудностями своего измерения.

Но к чему сейчас думать о реальности, если можно с головой уйти в выдумку?

Ведь все мы странники, вечно идущие по бесконечной дороге чужих фантазий, придуманных не нами и не для нас.
Это все...