Наследник Лесного Клана

Главная |
Страница произведения на сайте |
Источник
Внимание! На данный момент возможность чтения онлайн на сайте - экспериментальная функция, она находится в стадии разработки, потому возможны ошибки, вырвиглазное оформление и тд и тп.
Если вы автор данного произведения, и вы не хотите чтобы его можно было прочесть онлайн на этом сайте, то просто сообщите мне об этом:
Текст актуален на 2019-06-02 00:00:32
Размер текста: 410 кб

Пролог

      Тихий шелест деревьев, под ногами мягко пружинит хвоя. Двигаться получается бесшумно, мягко отводя колючие ветви и срезая поздние грибы. У меня неплохой улов за это утро. Полная корзинка отборных, крепеньких красноголовиков и коренастых белых грибов, малость баобабков, совсем немного волнушек и горстка лисичек. Еще немного и надо будет возвращаться, но вначале стоит проверить еще одно место. Удостовериться, что не показалось и стесанная кора это не буйство ищущих пристанище мишек, а действительно метки лося. Если повезет, я его даже увижу, но это вряд ли. Время «рева» еще не подошло, и в этом году я вряд ли поучаствую в загоне. Деду придется справляться самому. Ну да ничего. Справится. Крепкий еще, не зря же егерем работает.

      Воздух становится тяжелее, количество гнуса возрастает, но характерных следов «почесушек» не наблюдаю. Только в некоторых местах можно заметить поломанные ветки и смятый мох. Еще немного и передо мной появляется небольшое лесное озеро, почти болото, спасает маленький ручеек, что все же выносит из него воду. Хотя не сильно, она все равно цветет, а берега очень топкие, но я сюда не купаться пришел.

      Тихое фырканье, всплеск воды. Стоит просто посмотреть в сторону звуков, как я вижу лосиху с двумя крупными детенышами. Они с удовольствием пожирают острые листья осоки, хрустя так смачно, что я едва им не позавидовал. Однако мешать не тороплюсь, внимательно осматриваю берега дальше. Озеро-то хоть не самое большое, но не единственное. У нас их тут много по территории пораскидано. Это уже третье по счету. Везде одна картина. Лосихи есть, лосей почти нет. Стоит рассказать об этом деду. Ему же облавы устраивать.

      Плотная подушка мха позволяет уйти, не потревожив плохо видящих, зато прекрасно слышащих зверей. Пора возвращаться, а то грибы собирать уже некуда, да и бабушка опять будет причитать, что на ужин опоздал. Можно подумать, я по бабам бегал, а не делом занимался. Впрочем, разве ей пояснишь? Она и без того переживает, что я в город учиться уезжаю на целый год. И не пояснишь ей, что восемнадцать лет вполне взрослый возраст, для нее я по-прежнему несмышленыш.

      Время я все же немного не рассчитал. Вышел из леса, когда солнце уже пошло на закат, но вернулся до того, как небо окрасилось алым. Однако это не помешало бабке развить кипучую деятельность и создать ощущение полной избы людей. Всегда поражался этому ее умению.

      — Манька, прекращай суетиться, на стол накрывай, — пришедший следом за мной дед, моментально призвал всех к порядку. — А мы в баньку пока.

      — Иди уже, сделаю! — немного ворчливо раздалось в ответ и, о чудо, раздесятерившаяся бабушка моментально собралась в одну. Суетливость пропала, пришла обстоятельность… по крайней мере, выперли нас из дома быстро, не забыв вручить полотенца да сменную одежду.

      Дед хекнул, но спорить не стал, потащив отмываться в пышущую жаром баньку. Для меня топили, чтобы перед отъездом пропарился хорошенько, а то в городе березового веника днем с огнем не сыскать, да и если сыщешь, разве городские бани могут сравниться с теми, что своими руками строил, шкуря деревья, выкладывая печь? Точно нет. Я это по себе знаю. Бывал я в этих городских, прости Господи, банях. Тьфу. Даже сауна и та проигрывает. В чем я с удовольствием убедился, хорошенько пропарившись и подставив спину под удары веником. Дед был в этом мастер.

      Возвращались в хату довольные, хорошо прогретые, тут же напоровшись на причитания, что еще немного и все остывшее было бы. Хотя это бабушка загнула, пар от наваристого борща шел знатный. Да и вареная картошка радовала взгляд крупно нарезанной зеленью и быстро тающими кусками масла. Своего, домашнего. Да и вообще, на столе все было сделано своими руками. И крупно порезанный хлеб, ломти сыра и куски колбасы, и соленья разные. Запах стоял… слюна сама литься начиналась. Ну и как вишенка на торте, внушительная вишенка, в середине стола двухлитровая бутыль с прозрачной жидкостью. Тоже чисто свой продукт. Пить много никто не собирался, чисто для более крепкого сна и хорошей усвояемости мяса.

      — Внучок, может ну его этот город? — после очередной рюмки, все же вырывается у бабушки. Долго же она молчала. — Что тебе дед про повадки зверей не расскажет? Аль, где рыба у нас водится не найдешь?

      — Я уже поступил, — отвечаю уже даже не упрямо, а устало, этот разговор у нас повторяется уже месяц. Ровно столько прошло, как ей стало известно, что прошел я по баллам на бесплатку факультета Экологии. Тайно документы отправил, знал, что бабушка не одобрит. Дед вот понимает, а она отпускать не хочет.

      Боится потерять, как моего отца и невестку. Те тоже в город поехали, зимой. Лед на дорогах сыграл дурную шутку, и вот машина в дребезги, только я выжил, мать своим телом прикрыла, пока отец до последнего боролся с управлением. Я тогда маленьким совсем был, не помню их, только в детстве снились кошмары, где все вокруг красное. Сейчас уже нет, видимо, совсем черствым стал и не скажу, что расстроен из-за этого.

      — Оставайся, — униматься бабка и не думает. — Неспокойно мне что-то. Зач…

      — Угомонись, старая! — звучный удар кулаком по столу прерывает жалобный монолог. — Пусть едет учиться. Надо ему это.

      — Но…

      — Иди спать, Тимофей, пока мы с твоей бабкой разговор поведем, — дед кидает на меня цепкий взгляд. — Вставать тебе рано, дорога неблизкая.

      Киваю, спорить не хочу. Ни с ним, ни с бабушкой. Благодарен я им за то, что воспитали, но сил препираться нет, я чувствую облегчение, охотно сваливая к себе в комнату. Все же я не понимаю женщин, какого бы возраста они не были. Вот и бабка моя, сама об образовании мне всю плешь проела, а как время пришло «а может ну его этот город». Вот не понимаю я ее.

      Скандала я не услышал, что не особо-то удивило. Дед пусть и не был деспотом, но он умел говорить так, что с ним не хотелось спорить и для бабушки был неоспоримым авторитетом. Для меня тоже. Уж очень знал он много, с детства водя меня в лес и обучая хитрой науке егеря. Так что к восемнадцати годам я мог спокойно жить в лесу, самостоятельно добывая себе пищу. Хотя белке со ста метров в глаз все же не попадал. Максимум с тридцати, чем был неимоверно горд.

      Ранним утром меня провожали оба старика. Особенно мне запомнились отчаянные объятия бабушки и крепкое рукопожатие старика. Еще мелькнула мысль, что они прощаются, но тут же исчезла. Логично же. Я уезжаю, со мной надо проститься. Только вот я никак не ожидал, что вижу их в последний раз. Ровно через месяц после начала занятий я умер. Можно сказать, как герой, вырвав из рук отморозков двух дур, попершихся искать острые ощущения вечерком. В целом, глупо получилось. Я мог выиграть и уйти победителем, но в последний момент сплоховал, не заметив, как один из них схватил огромный дрын. Он его даже пустил один раз в дело, отвлекая от другого идиота, что достал бабочку. Последняя и добавила железа мне в печень, если бы не это, смог бы уйти гордо подняв голову, а так… так просто раскидал мелких уголовников и в этот момент прибыла наша доблестная милиция, загребшая всех и чудом не проигнорировавшая мои слова о ранении.

      Приезд добрых дядечек в белых халатах, я не увидел, провалившись в темное марево. Похоже, изначально показавшаяся несерьезной рана, оказалась куда опаснее, чем я посчитал. Ну или лезвие оказалось испачкано какой-то дрянью. Узнать это мне было не дано. Я просто уснул, плавая в темноте и спокойствии. Мне было тепло и уютно, как в утробе матери. Изредка я просыпался, вслушиваясь в темноту, но не страшась ее. Сознание обволакивало какое-то безразличие. Я просто ждал и сам не понимал чего, изредка улавливая какие-то обрывки фраз из неизвестного языка.

      Уютная темнота кончилась внезапно. Она просто взорвалась болью, ослепляя, не давая уйти в блаженное забытье. И я кричал, не слыша своего голоса, пока кто-то не смилостивился, уменьшая боль, давая возможность прийти в себя, собрать свою личность по кусочкам. Это было сложно. Воспоминания возвращались неохотно. Еще хуже было с определением где я и кто вокруг. Вначале я даже испугался, когда открыл глаза и вместо четких контуров увидел размытое нечто, говорящее на неизвестном мне языке. Однако чуть позже это нечто сменил зеленоватый свет. Прохладный, но не холодный, мягкий и нежный, который приносил спокойствие и сон.

      Затрудняюсь сказать, сколько меня держали в таком состоянии, но когда я в достаточной мере освоился и зрение обрело некоторую четкость, мне вновь поплохело. Жаль, что откачали. Жутко было осознать себя в маленьком, беспомощном теле младенца среди людей говорящих на каком-то странном тарабарском языке.

      Я был беспомощен, я ничего не понимал. Мой путь только начинался и можно отнести к везению, что я оказался в теле маленького мальчика. Последнее радовало особенно, хотя, где-то в глубине души, я все же надеялся, что попал в стандартный мир, а не тот, о котором любили судачить девчонки на переменах. И у меня были причины паниковать. Запахи я в этом теле чувствовал до неприличия хорошо, а именно это было отличительной чертой, какого-то-там-верса. Наличие женщины кормящей грудью тоже не было показателем. Размер груди я навскидку определить не мог. Вдруг это просто разбухшие молочные железы? Такие мысли навевали ужас и отбивали аппетит.

      Господи, и почему я тогда не промолчал и не стал описывать периоды течек у волков с точки зрения практика? Сейчас бы мне было легче и я получал удовольствие (наверное) мацая грудь красноволосой красотки.

      Продолжение следует…

Глава 1. Привыкание

      Жизнь ребенка мне не понравилась. Полное ограничение по передвижениям, заняться нечем, обучать тоже никто не торопился. Хотя, немного подумав, я все равно посчитал себя везунчиком, ведь если судить по тому, что я, пытаясь заговорить, скатывался во что-то похожее на «агу-агу», мне даже полугода не было. Присматривающие за мной и еще парочкой крепеньких бутузов женщины тоже панику не подымали, из чего я сделал вывод, что мое поведение и неумение говорить было нормальным. Впрочем, особым пунктом у меня шло, что не умеющее говорить тело меня спасло. В противном случае, я бы себя выдал в первые же дни, а так обошлось. Это радовало вдвойне, но с каждым днем все перекрывала скука.

      Быть ребенком, значит не иметь возможность что-то за себя решать. Гулять и то, на отгороженной территории, как завзятому зеку. Надсмотрщики не менее внимательные и строгие, пресекающие любые попытки выбраться на волю. Нет, бывало меня забирала с собой красноволосая женщина, постоянно пытающая приучить меня называть ее не по имени, а «касан», но она все это время не спускала меня с рук. Редко, очень и очень, оставляла меня одного в комнате, где не было никаких острых предметов или углов. Почти палата для душевнобольных, если бы не странная светловолосая девочка на пару лет старше, которая за мной «присматривала». Ее звали Цунаде и она была жутко заносчивой и не желающей идти на контакт, забывая обо мне сразу же, как закрывалась дверь за кормилицей. Меня это устраивало.

      Спустя месяц до меня дошло, что «касан» это не прозвище, не имя, эта женщина — мать моего тела. Теперь меня занимало куда делся отец. Проблема была в том, что говорить я по-прежнему не мог, едва научившись ползать. Это раздражало и очень сильно, но кое-какой опыт возвращения себе подвижности у меня был. В свое время я ломал себе ноги, но даже тогда у меня оставались руки. Сейчас и они почти не слушались! Тело все равно оставалось ватным, будто чужим, но я упорно сцеплял зубы и старался не давать ему плакать, как бы его не тянуло сделать обратное.

      Полная невозможность контролировать эмоции заставляла беситься неимоверно, а ведь я всегда считал себя спокойным и уравновешенным человеком. Егерю быть другим нельзя. Нетерпение и не умение брать эмоции под контроль могут навредить в самый неподходящий момент. Сейчас я этого делать не мог. Я вообще мало что мог.

      Чуть легче стало, когда я смог не просто «агукать» или воспроизводить отдельные звуки с зачастую не той интонацией, какой хотел, а выговаривать отдельные слова. Сколько мне на тот момент было, я не знал, но в ясном сознании я прибывал уже сорок семь дней. Это было переломным моментом, мне вдруг стали уделять больше времени, показывая на разные предметы и говоря их названия, которые я послушно повторял. Собственно, делать больше было нечего, только пытаться запомнить и правильно выговорить слова или же рассматривать знакомую до последней трещинки комнату, поэтому запоминалось все быстро. Это помогало поддерживать ко мне интерес и мать этого тела охотно возилась со смышленым ребенком, уделяя мне немало времени, вызывая зависть и ревность Цунаде. С последней мы плохо ладили, но до серьезного членовредительства не доходило, а щипки и толчки я старался не замечать. Отчасти из-за того, что она была ребенком и девчонкой, а на них не обижаются. С другой стороны понимая, что забираю у ребенка большую часть внимания матери, поэтому ее поведение было понятно. В силу возраста та просто больше никак не могла выразить свой протест.

      Ярким моментом в моей жизни стало появление отца этого тела. Он ворвался в дом, как вихрь, покружил и поцеловал мать, а после поподбрасывал радостно визжащую Цунаде. Собственно, именно благодаря ей я и понял, что это наш отец, но предпочел тихонько сидеть в уголке и не отсвечивать. Правда, он меня все равно быстро нашел и выковырял из моего укрытия, пару раз подкинув в воздух. Это было… непривычно, поэтому как реагировать я не знал. Ну, не визжать же мне, как Цунаде? Моя задумчивая рожица его умилила, но сюсюкаться он не стал, зато охотно стал слушать о наших с Цунаде успехах от матери, которую переполняла гордость за… меня. Наверное, тогда я впервые разозлился на нее. Мне показалось неправильным, что выделяют меня одного, а ведь Цунаде для своего возраста была очень умна и уже начала какие-то тренировки с бабушкой Мито. Последнюю я не видел ни разу. А может и видел, но был не в состоянии запомнить. Это было не важно. Я просто считал, что захваливать меня одного несправедливо, но словарный запас был мал и я просто отвернулся от разозлившей меня женщины.

      Мое состояние заметил удерживающий на руках отец и тут же им заинтересовался. Только… только вот как зная всего сотню простейших слов пояснить свою точку зрения? Я и то, что меня хвалят понял из-за поведения Цунаде и то, что она с трудом сдерживала слезы, готовясь сбежать. В итоге пришлось выдать что-то вроде «Цу, хороша, останься», потянуться в ее сторону. Горе-родители только тогда заметили, что с их дочерью что-то творится и уделили внимание не только мне. Это было к лучшему, воспринимать их полностью родными не удавалось, хотя я исправно сосал молоко у красноволосой матери. Они все равно были для меня чужими. Память прошлой жизни давала о себе знать. Я к ним привык и стал даже привязываться, но любить, как родных мать и отца? Увольте. Максимум приписать к кровным родичам, но точно не к самым близким для любого ребенка людям.

      С момента появления отца, возможностей познавать мир стало больше. Теперь я получил право выходить на улицу не только рядом с домом, но и чуть дальше. Гордый папашка с удовольствием таскал меня с собой и пытался научить ходить. Это шло мне на пользу и я не сопротивлялся, тем более, вокруг была необычайно красивая природа. Улицы, по которым мы ходили, буквально утопали в зелени и народу практически не было. Напоминает чем-то облагороженные леса возле расположенных в пригородах универах. Приходилось мне бывать в них проездом, сопровождая деда. Вроде и дикая природа, а видно, что человек тут бывает часто. И нет, это выражалось не в выброшенном мусоре или вымощенных дорожках (хотя и такие были, конечно), а большей ухоженностью. К примеру, не было сухостоя и поломанных деревьев, отсутствовали больные. Так и тут, вроде деревья посажены не по линеечке и не только плодовые, но ощущение уже не то. Возможно, дело в мощенных дорогах над которыми они и нависали? Может быть, но мне нравилось. Здесь было спокойно и дышалось легко. Я с нетерпением ждал времени когда достаточно окрепну, чтобы иметь возможность гулять самостоятельно, но вряд ли это время наступит скоро.

      Рутина навевала что-то вроде транса. Непривыкший сидеть без дела, я готов был выть от невозможности заняться хоть чем-то. Спасла положение, как ни странно, Цунаде, которую стали чаще оставлять со мной, пока родители уединялись. Девчонке было откровенно скучно возиться с мелюзгой, но вот сидеть рядом и разглядывать читаемые ею свитки, она позволяла. Причем там были картинки, а не только непонятные закорючки. Один рисунок меня особо заинтересовал, ведь там было схематически изображен человек и я начал спрашивать. Отчаянно молясь, чтобы мои домыслы в первые дни жизни так и остались домыслами.

      Цунаде отвечать не желала. Я ей мешал, но давать мне оплеухи она не решалась (родители же за стенкой!), а отвязаться от меня банальным «отстань»… ну, она пыталась. Я не поддался. В итоге, она сдалась и стала рассказывать о том, что читает, а материала у нее было много. В основном это была общая информация по миру, но отдельным пунктом шло подобие травологии, начерталки скрещенной с программированием и боевые искусства. Свитки по последнему и привлекли мое внимание. Там описывалось куда лучше всего бить и схематично изображалось на рисунке. Дополнительно шло пояснение и еще один рисунок к нему, где в таком же стиле показывалось, что при этом ударе должно повредиться. Прекрасное чтиво для малолетней девчонки, но не мне жаловаться.

      Взрослые умилялись. Цунаде злилась. Я радовался получаемым знаниям, а в особенности, что тут пока не нашлось отличий здешних мужчин от мужчин в моей прошлой жизни. Аллилуйя! Мне не надо искать партнера по запаху, я обычный человек, если не считать чакру. О последнем Цунаде ничего толком не знала, но из путанных пояснений удалось понять, что это что-то вроде внутренней энергии фэнтезийных магов или же мастеров боевых искусств. Второе ближе, первое имеет больше схожести, если судить по ее описаниям, хотя я и сомневался, что фэнтезийные маги могли дышать огнем или водой. Да и в целом относился к подобным сказкам скептически, не подвергая сомнению, но и особо не веря. Вот увижу и тогда решу, насколько правдив был ее рассказ. Для меня был важен ответ на другой вопрос и я его получил… надеюсь, но еще не раз проверю, когда смогу.

      Было неприятно обнаружить, что рассказы Цунаде стали одним из немногих развлечений. Особенно когда она начинала вспоминать о каком-то Хаши-джи и Тобираме-джи. О последнем она говорила с куда большим почтением, зато о первом с большей теплотой. Впрочем, оба если судить по ее рассказам были какими-то монстрами. Очень занятыми в данный момент монстрами, но их возвращения она ожидала с нетерпением, говоря о каком-то празднике. Название мне ни о чем не говорило, да и вообще я старался эту тему не подымать, ибо Цунаде сразу мрачнела и зыркала на меня недружелюбно, замыкаясь в себе. Гораздо позже я понял что ее задевало в такой тривиальной дате, как девятое августа. Все пояснялось просто, это был день, когда родился я — Наваки Сенджу. Наследник своего деда и отца. Почему не наоборот, я так и не смог понять, Цунаде вопроса не поняла, а взрослые посмеявшись отмахнулись. Ну, не важно. Главное, что по мнению моей условно старшей сестры, любимые деды возвращались не ради нее, а ради меня.

      Услышав такой ответ, я хохотал долго, чем ее обидел, она дулась на меня больше часа, а после ушла на занятия и вернулась, забыв про обиду. Все же быть маленьким ребенком иногда удобно, мне же оставалось порадоваться, что не лишился хотя бы такого источника информации и оставить свои комментарии при себе. Ну, хотят родители за мой счет устроить себе праздник и созвать всю родню и друзей, что с того? Их право. Главное самому вовремя смыться. Благо, один год не такой уж и большой возраст, чтобы меня заставили веселить гостей, а небольшую порцию умиления я вытерплю… наверное.

      С каждым днем нетерпение Цунаде нарастало, понять ее было можно, ведь приближался час «Х». Я же быстро затосковал, ведь мать решила сделать из меня образцового наследника и теперь полдня у меня занимали примерки, подгонки и тому подобное. Мой старый гардероб был решительно прорежен и свои места начали занимать новые вещи. Особое место, несомненно, занимал… мне это казалось халатом, но женщины называли рэйфуку, но мелькали и слова хакама и кимоно, что является названием нижней рубашки, что штанин, а что самой одеждой, я так и не понял. Слух отключался уже на первом часу обсуждений цвета, фасона, швов, полезности, моды и еще хрен знает чего. Хотя не могу не признать, что вкус у моей матери все же был и полученная одежда мне бы подошла… лет через пятнадцать. Сейчас же, светло-зеленое, как молодая листва (не мои слова, а матери!), с рисунком цветов и странным символом на спине, одеяние меня не красило. Я себе в этой одежде напоминал мини-копию самурая хрен знает какой эпохи, пока не смотрел в лицо. Стоило увидеть серьезную моську в зеркале, как я кривился, абсолютно не понимая, что во мне умиляет женщин. Да и образ получался карикатурным.

      В целом, я вообще не понимал ажиотажа, что поднялся вокруг меня. Можно подумать, что я первый ребенок, которому исполняется год в месте где мы живем. Пытался задавать на этот счет вопросы, но родителям было не до меня, они готовились, а Цунаде была в очередной раз обижена, все остальные кого я смог увидеть просто всплескивали руками и начинали что-то лепетать про «молодого господина». Я даже не сразу понял, что этот «молодой господин» и есть я сам. Отсутствие информации напрягало, я просто не знал чего ждать от наметившегося праздника, поэтому старался просто стать незаметнее, не желая идти на очередную примерку, но меня все равно находили и приводили к портнихам. Приходилось молчать и терпеть. День Рождения все же один раз в году… к счастью.

      Я не считал сколько дней продолжались мои мучения, но казалось, что целую вечность. Однако в один прекрасный день меня нарядили в новенький костюмчик и отправили вместе с отцом встречать гостей. Впервые за такое огромное количество времени я видел столько людей. От обилия красок рябило в глазах, а от экономных, плавных движений становилось зябко. Все, даже женщины, ходили так, будто всю жизнь служили в особых, егерских полках. И это в узких… вроде кимоно, в общем, облагороженных халатах и на высоких шлепанцах с деревянной подошвой! Это кто же у меня родители, что к ним на праздник приглашено столько элитных бойцов? Ответа нет. Да и спрашивать как-то неудобно. Не в моем возрасте такое замечать. Вот и оставалось вежливо кивать и пытаться запомнить имена всех прибывших. Подарки те тоже приносили, но оставляли их на специальном столе, только родственники отдавали лично. К примеру, мать с отцом и сестра, их подарки стояли в комнате, я не успел распаковать сразу, а после было не до этого. Да и особо-то не интересно. В конце концов, что могут подарить взрослые люди ребенку? Ничего стоящего, я был в этом уверен.

      Оживление наметилось, когда к нам начала приближаться компания из четверых взрослых. Трое мужчин и одна женщина. Два брюнета, один седой и дама с волосами цвета запекшейся крови. Я даже не знаю почему их выделил из общей кучки гостей. Они все же пришли не первыми, но что-то в них притягивало взгляд. Наверное то, что перед ними расступались? Не знаю. Просто они выгодно отличались от всех виденных мною ранее. Жаль, что к их приходу я уже устал и едва стоял на ногах, поэтому красноволосая женщина мигом сделала втык моей матери и погнала меня спать. Я ушел, но почему-то четко запомнил имена. Мадара Учиха, Хаширама и Тобирама Сенджу, Узумаки Мито. Да, именно в таком порядке. Больше я никогда их четверых вместе не видел, а жаль. Выглядели они внушительно.

      Продолжение следует…

Глава 2. Адаптация

      Мой День Рождения оказался чем-то вроде Рубикона. На следующий же день, мое детство закончилось. Нет, меня не выкинули на улицу и не заставили работать по дому. До такой глупости никто не дошел, просто в мою жизнь вошла Узумаки Мито. Властная и очень сильная женщина. Рядом с ней моя матушка тут же потерялась, стыдливо опуская глаза и соглашаясь со всем. Даже Цунаде притихла и стала изображать из себя примерную девочку. Я даже не сразу понял почему, но ровно до того момента, как она заговорила.

      В каждом слове этой женщины звучала властность и уверенность в своем праве приказывать. Она проверила весь дом, заглянула в каждый уголок, раскритиковала все и под конец заключила, что моим образованием будет заниматься лично, что поменяло мой распорядок дня на корню и я бы не сказал, что в худшую сторону. Просто она выбрала мне учителей по своему разумению и сама взялась за мое обучение. Родители постепенно отошли на второй план, начав на долгое время исчезать, оставляя меня и Цунаде на попечение бабушки Мито. Мито-ба-сама, как она «милостиво» разрешила нам себя называть.

      Я бы мог взбунтоваться, но на деле, подобный расклад меня даже радовал. Меньше оставалось времени на депресняк и воспоминания. Легче было отстраняться от воспоминаний и самого себя обмануть, убеждая, что я просто переехал учиться в другую страну, а не умер для моего деда и бабки. Думать о том, как они восприняли подобное… я трусливо избегал. Слишком больно становилось, ведь они у меня были далеко не молоды, но и внуком был далеко не единственным, просто остальные жили далеко и с родителями. Только на это и была надежда, пусть и маленькая. Изменить все равно ничего не получилось бы, поэтому было проще все принять, как есть и двигаться дальше.

      Учиться было сложно. Даже откинув все то время, что я тратил на сон, еду и т.д., оставалось все равно немало. И оно было расписано буквально по минутам. Информацию мне впихивали огромными кусками, обучая в рамках игр, которые казались мне очень странными. Просто… зачем такому маленькому ребенку знать, какие ягоды и травы для чего используются? Не просто это съедобно, это гадость, а это вовсе не ешь, а дополнительная информация вроде той, что упал, приложил на место царапины вот тот разжеванный листок? Ну или ягоду. Хотя самым странным я считал другое, на День Рождения мне подарили набор настоящих ножей конусообразной формы и металлические звездочки. Все затуплено, но сам факт! Они были подогнаны по моей ладони и именно ими меня стали учить пользоваться. Правильно держать, определять баланс и быстро выхватывать. Учитывая хреновую координацию и общую слабость тела, затупили их не зря. Будь иначе, обычными ушибами я бы не отделался, мог бы и горло себе случайно вскрыть.

      Тренировки тела быстро утомляли и меня отпускали отдохнуть, чтобы после взяться за ум и не только. Мне постепенно стали пояснять многие тонкости внутренних отношений в… Клане Сенджу. Пока поверхностно, указывая на мое место в иерархии. Жестко указывая. К примеру, проголодавшись я пришел не в малую столовую (до обеда было еще далеко), а заглянул на кухню и выцыганил пару шариков риса с рыбной начинкой. Меня приняли за чьего-то ребенка, дали пару подзатыльников, чтоб не мешался, но покормили сытно и отпустили с миром. Как об этом узнала Мито-сама, я не знал, но в тот же день, ту повариху, что подняла на меня руки высекли на моих глазах. Били по рукам, не жалея. За каждый подзатыльник по тридцать ударов гибким прутом. Я получил их пять, подзатыльники про которые забыл уже спустя пару секунд. Женщина — сто пятьдесят ударов и вряд ли они забудутся так же быстро.

      Слез не было. Просто стеклянными глазами смотрел, как быстро опухают руки, как появляются первые кровавые капли, как рвется кожа, лоскутами разлетаясь вокруг. Я смотрел прямо в глаза несчастной женщине, которая до последнего старалась молчать, потеряв сознание на девяностом ударе, но ей не дали надолго забыться, окатив водой и продолжив с того момента, как закончили. Я не знаю как, но та вытерпела все, еще пару раз потеряв сознание, но так и не издав ни звука. Мне же не дали отвернуться, заставив все смотреть от начала и до конца, но это наказание было только началом. Пятнадцать плетей получил учитель, который отпустил меня чуть раньше, не проследив за наследником. И вновь краснела кожа, на ней расцветали алые полосы и капала кровь. Мито-сама не жалела своих слуг, четко выговаривая за что их наказывают. Только говорилось не для палачей или зрителей, которых не было. Это говорили мне. Узумаки прямым текстом мне пояснила, что за мои косяки будут кровью платить другие. В прямом смысле этого слова.

      Я ненавидел. О, как я ее в тот момент ненавидел! Но молчал. Не издал ни звука. Просто смотрел в глаза этой женщине и не понимал, почему? Что плохого в том, что я прошел на кухню? Зачем наказывать за какие-то подзатыльники? В чем провинились эти люди? Ну и что, что я наследник Хаширамы Сенджу? И я все же не выдержал, задал ей этот вопрос напрямую, даже не ожидая ответа, который получил. Без скидок на возраст, подмен понятий, пусть и простейшими словами, которые точно знал. Целый свод негласных правил, жесткую иерархию клановой системы, а главное чьим преемником я считался. Понял я далеко не все, сказывались отличия культур, но главное уловил. Мой дед что-то вроде князя и главной боевой единицы страны. Это накладывало кучу ограничений и обязательств. Моя жизнь ценнее всего. Любого кто подымет на меня руку ждет смерть и она еще смилостивилась над дурехой, только чуть-чуть попортив шкурку. Наставник и вовсе проявил безалаберность, оставив меня без присмотра, поэтому достоин самого жестокого наказания.

      Страшнее всего было то, что ее правоту признавали все, даже наказанные.

      Трудно было промолчать, но после я вспомнил сколько по ее мнению мне лет и сдержался. Ребенка такого возраста действительно опасно оставлять без пригляда. В этом она была права, но суровость наказания меня не устраивала, только вот мое слово ничего еще не решало. Мне приходилось скрипеть зубами и подчиняться. Это стало хорошим уроком. Теперь я был осторожнее, раз и навсегда уяснив, что Мито-сама нашла мое слабое место, я не мог позволить за свои ошибки отвечать другим. Этим она и пользовалась, но осторожно. Видимо понимала, что при другом раскладе я соскочу с крючка. Терять же на меня влияние было не в ее планах, а они у нее явно были Наполеоновскими. Эта… женщина, видела во мне будущее величие Клана, всерьез считая, что я смогу стать вторым Хаширамой. Я ее не разубеждал, просто затаился, с новой силой принявшись за предлагаемые знания.

      Мне было тяжело, сильно страдала концентрация. Тело влияло на разум, но заметил я это далеко не сразу. Не удивительно, изначально мое обучение предполагало игры, где мое внимание постоянно переключали на что-то новое, не давая устать и отвлечься, теперь я старался заниматься самостоятельно. Точнее, сцепил зубы и пошел на поклон Цунаде, упросив обучить меня грамоте, отнимая у себя и без того малое количество свободного времени. Упущу то, сколько я от нее выслушал, как приходилось с каменным лицом слушать ее попытки задеть во время обучения, когда не получалось запомнить все с первого раза. Детские, конечно, но я и без того был на взводе, но вспылить себе не позволял, сумев договориться с мелкой блондинкой на уроки за свою порцию сладкого. Все равно оно мне не нравилось, а ей радость. Маленькая победа над затмившим ее братом. Впрочем, дурой Цунаде не была (спорный вопрос), быстро поняв насколько продешевила и пошла просить совета… у Мито-сама, которая порадовалась моей жажде знаний.

      Я не успел оглянуться, как в моих заданиях появилась каллиграфия, а время, что я мог отдавать занятиям с Цунаде исчезло. Соответственно наша сделка тоже аннулировалась и теперь она дулась, благо не только на меня, но не уверен, что ее взбрыки могли что-то изменить. Эта Мито-сама была слишком жесткой, авторитетной, поэтому терпеть подобное поведение не собиралась. Уж не знаю, что она говорила моей сестре, я даже не пытался подслушать, но до очередного возвращения родителей ходила пришибленная, после оттаяла. Далеко не сразу, только когда поняла, что я не проявляю особого интереса в общении с родителями. От них же отделаться было еще проще, тыкнуть в Цунаде и попросить их уделить внимание ей, ведь та в последнее время слишком нервная, но не говорит из-за чего. К удивлению, маневр удался и от меня отстали все, освободив время для занятий. Вяло трепыхнулась совесть, но давать ей свободы я не планировал, испытывая облегчение от того, что назойливая пара старается мне не надоедать. Это скорее вызывало удивление, я никогда не видел настолько легко отстраняющихся от детей родителей.

      Удивление быстро прошло. С каждым днем я узнавал все больше и больше о мире, в котором оказался, о взаимоотношениях в обществе. Особенно меня коробило от вкладываемой в мою голову мысли «все ради Клана». По сути меня упорно готовили к служению, не Богу, естественно, а людям. Еще точнее, кучке людей и деревни, которую основал мой дед Хаширама со своим другом Мадарой. Причем, в их интерпретации получалось, что последний бегал на побегушках, пока дедуля создавал шедевр. Вспоминая того мрачного детину, что приходил на мой День Рождения, я верить в это отказывался. Не мог тот воин быть на побегушках, он сам кого хочешь бегать заставит, но не спорить же? Я просто слушал и мотал на ус. Мне это пригодится.

      Мне потребовался год, чтобы немного окрепнуть и уже полностью осознать в каком мире я очутился. Собственно, с первого столкновения с Мито-сама я понял, что это не сказка, но не думал, что настолько. Мир шиноби. Мир убийц. Мир не прощающий слабости. Его основой была кастовая система, а взаимоотношения между людьми навевали мысли о Японии и самураях. Я, теоретически, был почти на самом верху иерархической лестницы по праву рождения. На деле же мне придется сильно постараться, чтобы выйти из тени даже не отца или деда, а бабки. Мито…-сама, именно она была серым кардиналом в Клане. Хаширама и Тобирама же практически тут не появлялись. Началась война и все бойцы Клана отправились на передовую. Хотя они и без того много времени проводили там, ведь конфликты пошли раньше, просто официально страны не враждовали. Теперь все было по-другому. Убит был то ли сын, то ли дочь правителя нашего государства и тянуть дальше не имело смысла.

      Впрочем, знание о том, что идет война меня практически не задело. За год обучения я мало с кем общался, с наставниками тоже не старался сближаться, сознательно отгораживаясь от всех стеной. Повторения экзекуции не хотелось. Мито-сама хотела получить того, кто олицетворял идеального наследника, она его получит и плевать, что это было сложно, практически невозможно. Мне не была нужна ее похвала, я старался для себя. Хотя иногда ловил себя на мысли, что было обидно, что за все время я не услышал ни единого слова одобрения, только придирки. Если бы не Цунаде, которая в силу возраста частенько проговаривалась, я бы считал себя бездарностью. Ну, а так просто знал, что ей частенько ставят меня в пример. Гордиться бы, но чем? Парень со взрослым сознанием, который уделывает шестилетнюю девчонку? Действительно, серьезный повод для гордости.

      Мои старания были замечены. Стоило изучить достаточное количество иероглифов (пришлось запомнить больше тысячи) и научиться сносно читать простейшие тексты, как мне показали небольшую библиотеку, выделив время для самообразования. Естественно, за мной внимательно следили все время, не оставляя одного, но и глаза не мозолили, хотя и не прятались особо. Ну, это для меня, привыкшего на охоте подмечать многие мелочи, а для любого другого малолетки это бы сошло. Впрочем, уже осознав насколько я «важная шишка», мешать людям делать их работу я не собирался, зарывшись в медицинские труды. Я ведь так и не убедился, что чакра единственное отличие местных от привычных мне людей.

      Жажда знаний, подстегиваемая ужасом от возможных последствий своей безалаберности, заставляла жадно читать свитки, которых не становилось меньше. Похоже, мой интерес не только заметили, но и решили поощрить, подкидывая нужную литературу. Расплата за любопытство тоже не заставила ждать. Просто просматривать и забывать лишнюю (на мой взгляд) информацию мне давать не собирались. Мито-сама стала вызывать меня каждые три дня и проводить опрос по самостоятельно «изученным» темам. Сразу же вскрылось, что запоминал я далеко не все, что ее в корне не устраивало, но это я понял гораздо позже, а в первый раз я просто выходил от нее как оплеванный, осознающий свою скорбность ума. Выглядеть идиотом мне не понравилось и теперь я не просто просматривал свитки, а пытался вникнуть и запомнить. Не важно, считал я это интересным или нет. Узумаки умела жалить словами, отыскивать рычаги давления, а я оказался неподготовлен к подобному и попался, не сразу поняв ее задумку, а когда до меня дошло… восхитился и это самое страшное.

      Я не считал ее врагом. Хитрой, жестокой — несомненно, но не врагом. Взрослое сознание прекрасно осознавало, что она по-своему заботилась обо мне, но оно же и мешало. Я не привык, что за меня что-то решают, что я ничего не могу сделать с этим. Вкупе с детским телом это давало плохой результат. Иногда становилось тяжело контролировать себя, свой язык и не наговорить чего-нибудь лишнего. Самоконтроль трещал по швам, а я даже подраться ни с кем не мог. Хотя бы из-за того, что был полностью изолирован от сверстников. Весь мой день был расписан едва ли не по секундам и времени на игры не было. Я стал заложником своей же жажды знаний. Ее слишком рано заметили и решили использовать на полную. Это было бы не страшно, если бы мне дали хоть какое-то личное пространство, но даже его у меня не было. Только безликая комната с футоном. Ни личных вещей, ни возможности побыть одному. Я был лишен даже этого.

      Эмоции накапливались внутри. Зрел очередной протест. Я прямо ощущал, как начинают трещать сдерживающие гнев стены. Взрыв мог произойти в любой момент, вокруг витало напряжение. Я считал, что из-за меня, пока одним утром меня не обрядили во все черное и не притащили вместе с Цунаде в храм. Мы оба недоумевали, пока не оказались у алтаря, на котором стояли два небольших портрета в рамках с черной лентой. Светловолосый мужчина и красноволосая женщина. Люди, которых я здесь называл матерью и отцом. Не понимающие меня и моих странностей, но любящие и старающиеся помочь.

      Продолжение следует…

Глава 3. Потеря

      Слез не было, я просто смотрел на все пустым взглядом, механически переставлял ноги и делал все, что требовалось от сына. Я не хотел осознавать, что в очередной раз упустил возможность побыть с близкими больше времени, что отталкивал их, не пытаясь понять. Еще хреновее становилось от осознания, что я почти не горевал. Ощущение было, будто умерли хорошие знакомые, но не более. Впрочем, такими они мне и были. Знакомыми, но так и не принятыми мною на роль отца и матери. Мне было грустно, я ощущал легкое сосущее чувство в сердце, но так же понимал, что легко оправлюсь от всего этого. Эта пара получила право зваться родственниками, но до конца я их не принял. Может оно и к лучшему. Расклейся и я, кто бы обратил внимание на горе Цунаде? Мито-сама? Это даже не смешно.

      Я знал, что мой отец был ее сыном, причем не самым старшим, первенца она потеряла еще раньше и тот даже не оставил детей. Мне даже было известно, что мать какая-то дальняя ей родня. Только… я не видел в ней горя или надлома. Она стояла рядом с портретами все такая же гордая и несгибаемая, много раз за время церемонии прощания, отвергая помощь мужа. Да, Хаширама и даже Тобирама тоже тут присутствовали, оба старались выглядеть невозмутимо, но глаза у них были пустыми, что для меня лучше всего показывало насколько эти смерти их подкосили. Впрочем, я мог ошибиться в своих прогнозах, ведь долго пялиться на кого-нибудь из присутствующих не мог. Невежливо, да и стоящая рядом Цунаде требовала внимания. Я, неожиданно, ощутил за нее всю ответственность. Уж слишком потерянной и никому ненужной она казалась в толпе. Девочка была не готова к потерям, столкновению с действительностью. Я ее понимаю. По словам наставников наша семья входила в элиту Клана, поэтому сложно было даже допустить мысль, что кто-то умрет.

      Умерли. Растворились в небытие. В очередной раз убеждаюсь, что в этом мире нет ничего вечного, а еще… в жестокости Мито-сама. Если в то, что Тобирама с Хаширамой не увидели странного поведения Цунаде я еще верил, но не в то, что этого не заметила она сама. В конце концов, я отчетливо слышал, как она жестким тоном требовала у нее не позорить Клан, а на меня просто смотрела строго и отчасти одобрительно. И этого я не понимал, но противопоставить ей было нечего. Не устраивать же сцены на потеху толпе? Тем более, среди нее мелькали представители не только Клана Сенджу. Я видел и другие моны, но не знал насколько искренни их соболезнования, скованные жесткими рамками правил. Для меня их соболезнования были слишком однотипными, а от этого все более фальшивыми, что заставляло искать куда перенаправить внимание, чтобы не закипеть, поэтому я внимательно следил за стоящей рядом Цунаде, видя, как ее тяготит происходящее.

      Маленькая избалованная принцесса лишилась тех, кто будет терпеть все ее закидоны, но сейчас об этом еще не думала, просто пыталась осознать потерю и найти новую опору. И не находила. Взрослых волновало совершенно другое, а служанки, которых к нам приставили, не торопились проявлять человеческие качества. Я сам просто не знал, что сделать, чтобы не стало еще хуже. Моей фантазии хватило лишь на то, чтобы сделать вид, что утомился и наотрез отказаться уходить без Цунаде. Благо, хватило ума начать это требовать, когда Мито-сама отвлекли и рядом с нами остался только Тобирама. Расчет был на то, что он просто от нас отмахнется и тем самым даст возможность действовать, как я хочу, но он проявил неожиданное участие, лично отведя нас в комнату Цунаде и выгнав служанок. Уходя он даже неловко растрепал мои волосы и попросил приглядеть за «малышкой Цу». Правда, когда я поднял голову и увидел его невозмутимо-равнодушное лицо, посчитал, что у меня были галлюцинации. И тактильные, и слуховые.

      Тобирама ушел, а вот я остался наедине с не совсем адекватной маленькой девочкой, которая даже не плакала, просто сидела непривычно тихая. Не в ее характере было молчать. Сейчас же она сидела и молча раскачивалась, из стороны в стороны. Это было жутковатое зрелище. Лучше бы она рыдала, устраивала истерики, чем… так. Только вот как помочь? Вывести из ступора? Я знал только одно средство, но… впрочем, выбора не было, я и без того мялся слишком долго.

      Откинув сомнения я подошел к неподвижной девочке и ударил по щеке, но отклика не было. Слишком слабо? Я боялся навредить, но следующий удар был сильнее, третий она перехватила и в карих глазах полыхнуло пламя, что заставило меня вырвать руку и поторопиться сбежать. Кажется, она даже забыла почему сидела неподвижно, просто рванула покарать обидчика, но неудобная одежда сделала свое дело и вместо того, чтобы ловко вскочить и врезать мне по первое число, она смогла лишь подняться и сделать лишь пару шагов, а после неуклюже упала, больно прикладываясь о пол. Это послужило катализатором, слезы моментально брызнули из глаз. Я сразу же остановился, не представляя что делать дальше. Неловко мялся неподалеку, боясь сделать шаг и пытался промямлить хоть что-то утешительное. Без толку. Она рыдала громче, а у меня на душе становилось все поганее и поганее, заставляя подходить все ближе и ближе, уговаривая успокоиться, прекрасно понимая, какую чушь я несу.

      В какой-то момент я подошел слишком близко и не успел среагировать, когда она схватила меня и профессионально скрутила, но бить не стала, только слезы полились сильнее и вой чуть поменял тональность, можно было разобрать отдельные слова. Очередные претензии, ко мне, погибшим родителям, к слишком строгой Мито-сама. Она ими буквально захлебывалась, заливая слезами и соплями мою одежду, пока я боялся лишний раз вздохнуть и спровоцировать. Иллюзий о том, что я сильнее, у меня не было. Пусть мое обучение еще даже не начиналось, но я мог наблюдать за хвастающейся своими достижениями Цунаде. Трудно было признать, но я ей не соперник, пока не соперник. Только вот и она драться не собиралась, я слишком быстро перешел из разряда «враг народа» в статус «жилетки для слез». Не скажу, что я именно этого добивался, но это же не так плохо? Где-то я слышал, что слезы облегчают боль, но так ли это? Не знаю. Однако и оставить Цунаде одну я не могу, поэтому просто освобождаю из ослабленного захвата руки и неуверенно обнимаю ее.

      Надеюсь, я все делаю правильно. Все же не мастак я утешать, совсем, да и организм тоже подкидывает подлянку, реагируя на стресс самым простым способом — слезами. Видимо, я все же не такой железный, как о себе думал. Мог бы — ушел успокоиться, но девочка на удивление крепко удерживала меня на месте, не давая встать с жесткого пола, пока нас с Цунаде просто не вырубило. Не помешал ни твердый пол, ни придавившая меня тушка девочки.

      Очнулся я совсем разбитым, с затекшим телом и там же, где отрубился, только Цунаде сползла с меня, свернувшись калачиком рядом, крепко удерживая за руку. Попытки освободиться ни к чему хорошему не привели, мою ладонь лишь сжали сильнее, грозя в любой момент переломать кости, пришлось смириться и просто сесть, дожидаясь пока проспится моя сестрица. Не звать же на помощь кого-то еще? Во-первых, не факт, что услышат. Во-вторых, Цунаде мне спасибо не скажет, если я позволю еще хоть кому-то увидеть ее слабость. Сам же я ее до кровати не дотащу, даже если каким-то непостижимым образом заберу у нее свою руку.

      Затрудняюсь сказать сколько мне пришлось так просидеть, периодически проваливаясь в сон и просыпаясь, когда начинал падать (или уже упал) на пол. Подобное не давало отдохнуть как следует и в конце концов, я не выдержал, растолкал Цунаде, сумев переправить ничего не соображающую девочку на кровать, но отпускать меня она отказалась. Я же был не в том состоянии, чтобы спорить, смирившись с тем, что продолжу играть роль плюшевого мишки. Меня радовало уже то, что буду делать это не на полу.

      Следующее пробуждение было не таким спокойным, как первое, хотя бы из-за того, что проснулся я упав на пол. Ну, сам виноват, стоило проснуться раньше Цунаде, которая обнаружив меня рядом и вспомнив свое поведение вчера, смутилась. По крайней мере, мне так показалось, поэтому я лишь мученически вздохнул и ушел к себе, под аккомпанемент ее воплей. Ожидаемая реакция и я нисколько не удивился, когда она потопала за мной, но была отловлена служанками и утащена назад, приводить себя в порядок. Мне же просто передали, что меня ждут наставники. Все. Вот так просто, не давая времени прийти в себя. И не важно, что произошедшее задело меня куда меньше Цунаде, но вот то, что вроде как воспитывающая нас Мито-сама даже не попыталась поговорить с нами… неприятно. Умер ее сын и невестка, а она сделала все, чтобы это проходило мимоходом, в очередной раз вгоняя нас в рамки. Будь я действительно двухлеткой психологически, это бы оставило глубокий след и повлияло бы на меня в дальнейшем, так же… неприятно, но не смертельно. Я просто двигался дальше, просто не прячась от действительности за книгами и уделяя время сестре. Она была непротив, не уверен, но, кажется, я своим поступком невольно сделал ее зависимой от себя, создав куда более крепкие отношения, чем у нас были до этого. Теперь Цунаде не отмахивалась от меня, зачастую стараясь сама побольше времени проводить рядом. Пока это не было проблемой, но наша изоляция от других детей могла привести к непоправимому. Только вот самостоятельно решить эту проблему я не мог, да и возраст был еще небольшой, поэтому решил не заморачиваться. Время терпит, главное самому продолжать воспринимать ее сестрой.

      Резкое изменение в поведении Цунаде заметили, но панику никто не подымал. Наоборот, я видел одобрение в чужих глазах. Кажется, все радовались, что наши скандалы (на деле я обычно молчал, все за меня делала сестра) ушли в прошлое. Цунаде зачастую сама спрашивала чем может помочь, конечно, со временем зацикленность стала уменьшаться и проявляться в этаком комплексе младшего брата. Ну, я надеялся что это так. С чужим комплексом мне было смириться гораздо легче, чем с нездоровым интересом со стороны сестры. Воспринимать ее иначе, я отказывался, все же мне повезло, что мы росли вместе и я всегда воспринимал ее ребенком.

      Впрочем, Цунаде была меньшей из моих проблем, куда больше меня напрягало другое. После похорон родителей, в круг моих обязанностей вошло посещение и других скорбных ритуалов. Теперь я обязан был быть рядом с Мито-сама и дедулями (если они были в Конохе), первым принося соболезнования тем, кто потерял родных в войне. Это напрягало. В конце концов, мне даже трех лет нет, почему я должен изгаляться и кому-то сочувствовать? Только из-за того, что мне пытались внушить, что я часть Клана Сенджу и несу ответственность за каждого из них? Только вот проблема была в том, что несмотря на все старания наставников, проникнуться тем, что часть такого могучего Клана, я не смог. Благо, мне хватало мозгов не говорить это вслух, это бы точно не устроило Мито-сама, с которой мы с момента смерти родителей, отдалились еще сильнее. Я просто не мог понять почему она делает вид, что ничего не произошло, для нее все по старому. Да и зачем она таскает меня повсюду? Для чего создает образ идеального наследника Сенджу? Я бы понял, если бы приходилось сочувствовать только своим, но ведь теперь меня брали и в другие Кланы. Только и там не было успокоения. С детьми мне было не интересно, а оставаться слушать взрослые разговоры мне не разрешалось. В итоге, для меня подобные «походы», оказались сродни наказанию. Я даже лучше относился к заучиванию трактатов по травам. Они были пусть и скучны, зато приносили пользу, да и сон навевали моментально.

      Жизнь становилась слишком рутинной, мой прогресс замедлился, ведь в силу возраста мне было опасно учиться чувствовать чакру или же переходить к более серьезным тренировкам тела. Внезапно оказалось, что у меня вновь начало появляться свободное время и что меня подталкивают к сверстникам, которых среди Сенджу оказалось не так уж и мало. Целых два десятка детишек от двух и до пяти. Только вот я их предпочитал игнорировать, изредка ввязываясь в подвижные игры, но не более, предпочитая проводить время с книжкой. Слишком хорошо помнил урок, который мне преподнесла Мито-сама. Друзья могут стать слишком большой слабостью, ведь защитить их я пока не могу, а давать новые рычаги воздействия? Не дождется.

      Только вот я вновь ошибся. Не привязываться к людям? Допустим. Единственная, кого я к себе подпустил, это Цунаде, ее уж точно не тронут, в безумной попытке вытравить мои слабости, сделать готовым ко всему. Однако я как забывал, что приближается третье День Рождения. День, после которого мне начнут помогать почувствовать чакру. Все бы ничего, но тогда я еще не знал, что сделать это проще всего в стрессовой ситуации, когда организм активирует скрытые резервы. Вывести же из равновесие меня… трудновато. Слишком уж показательно я старался не привязываться ни к кому, а рисковать моей жизнью… может бы кто и стал, только вот проблема в том, что я единственный наследник мужского пола, а сама Мито-сама уже не в том возрасте, чтобы рожать. Хотя и это меня не спасло.

      Я любил читать и мне не нравились шумные сборища. Сразу же, как мне стали позволять гулять, я начал исследовать доступную территорию. Мне нравилось бродить среди деревьев и представлять, что я вновь в диком лесу и мне не два года, а все двадцать. Были у меня и любимые укромные местечки. В особенности нравилось одно и не только мне. Какая-то птица свила гнездо возле небольшого пруда, где и росла так полюбившаяся мне плакучая ива, создающая своими ветвями небольшое природное укрытие. Я в целом, не был против такого соседства и никогда не лазил по деревьям, чтобы посмотреть на содержимое гнездышка. Банально боялся, что его уроню, зато мне нравилось слушать пение птиц. Очень нравилось. Пару раз даже приходилось поднимать упавших на землю птенцов, возвращая испуганным родителям. Дошло до того, что я соорудил им небольшую кормушку и каждый день приносил немного зернышек риса или хлеба. Я к ним привязался, позволив себе забыться, радуясь, как ребенок, когда подросшие птенцы стали меня узнавать и даже садиться на протянутую руку. Это было счастливое время. Рядом с ними я отдыхал, даже не пытаясь задаться вопросом, а почему пташки так хорошо ко мне относились и слишком быстро позволили себя приручить. Меня это не интересовало, рядом с ними я мог быть просто собой и на миг забыть о проблемах.

      Зря. Это мне показали быстро, подготовив мне подарок на День Рождения, который я смог обнаружить только на следующий день, ибо в сам «праздник» был занят. Встречал гостей и принимал поздравления, всем своим видом пытаясь внушить трепет. На деле, максимум, что я мог внушить это смех, но Мито-сама подобное не волновало. Она даже умудрилась в очередной раз собрать рядом и Хашираму с Тобирамой. Всего на пару дней, но все же, подобное можно считать достижением, но мне просто хотелось сбежать. Этот праздник по прежнему был не для меня, а для взрослых. Быть же ширмой мне не нравилось и едва мне удалось, сразу же ушел к своей иве, чтобы в предрассветном тумане обнаружить… кучу окровавленных перьев и единственного, издевательски целого, недавно оперившегося птенца. Мертвого птенца.

      Продолжение следует…

Примечание к части

Поддержка автора:
Отправить автору "ци" - https://vk.com/topic-107176342_38901785

Глава 4. Опустошение

      Я плохо помню свои чувства в этот момент. Вспоминаются лишь отдельные кадры. Вот я стою, а в следующую секунду уже сижу на коленях пачкая светлую одежду, но мне плевать. Трясущаяся рука просто неверяще прикасается к окоченевшему тельцу. Смерть птицы наступила давно. Отсутствие ран говорит о том, что убили ядом, а вот остальных… остальных покромсали чем-то острым. Кровавое месиво скрытое перьями, было слишком аккуратным. Только кто мог пройти на территорию Клана, чтобы просто убить птиц? Кто был настолько искусен, что не оставил следов, пройдя к моему укрытию не примяв траву или сломав хрупкие ветви ивы? Кого бы подпустили к себе птицы?

      Я знал ответ. Знал. Знал того, кто хотел избавить меня от любых слабостей.

      Перед глазами встала красная пелена, я не помнил, как преодолел расстояние между ивой и малой столовой, где уже сидела Мито-сама с Цунаде и Хаширамой с Тобирамой. В моих руках был только начавший учиться летать птенец. Мертвый птенец, а в чужих глазах не было удивления, только недовольство, легкая брезгливость при виде моей испачканной одежды. Впрочем, вскоре уже взгляд стал бесстрастным. Полное равнодушие.

      — Наваки! — Цунаде среагировала в ту же секунду, подскочив и сделав шаг в мою сторону, но моментально остановилась, стоило мне кинуть на нее взгляд. — Наваки…

      — Молодой человек, вам стоит подобающе одеться и только после выходить на трапезу, — холодный, с тщательно выверенной укоризной голос меня взбесил. — Вы ведете себя неподобающе…

      — Зачем? — я смутно представлял сколько правил нарушил, но меня это не волновало. Во мне клокотал гнев, который копился слишком долго, птицы просто стали тем камешком, который переломил горб верблюда. — Что тебе сделали птицы, Мито-сама? — каждое слово пропитано ядом. — Если я подружусь с кем-то из сверстников, мне тоже ожидать, что скоро их обнаружат мертвыми? Наследник должен быть идеален, у него не должно быть слабостей?

      — Ты забываешься! — меня пытаются оборвать, на мгновение на плечи будто падает бетонная плита, но это вызывает новую волну бешенства. Я просто отмахиваюсь от этого ощущения.

      — Нет, кажется, это вы забылись, Мито-сама, — кулаки сжаты до хруста, но именно это приводит в себя, заставляя вспомнить, что в моих руках ни в чем неповинное тельце. Ему, конечно, уже не больно, но мне самому от себя противно. — Но я понял вашу позицию. Похоже, пока я не стану достаточно сильным, мне не стоит ни к кому и ни к чему привязываться, — взять себя в руки сложно, но я неожиданно четко понял, что чтобы сейчас не сказал, меня не услышат. Просто не захотят. — Единственный мой близкий человек это Цунаде, надеюсь, даже у вас не подымется рука на свою внучку. Хотя нет, больше всего я надеюсь, что ее сможете защитить вы, — поворот в сторону внимательно наблюдающим за мной мужчинам и глубокий поклон, который я больше не перед кем не стану использовать, — Хаширама-джи-сама, Тобирама-джи-сама. Прошу, пока я слаб, защитите мою не-сан.

      — Да, как ты смеешь, Наваки! — пытаюсь разогнуться, пока что-то странное буквально пригибает меня к земле. Ноги разъезжаются, рука уже дотягивается до пола, но это не может мне помочь разогнуться.

      — Мито! — резкий окрик и давление мигом исчезает. От внезапного облегчения я просто падаю на пол, уже не в силах стоять. Трупик птички падает рядом. Мне плохо. Перед глазами темно.

      — Отото! — слабый голос, но я заставляю себя повернуться туда и тут же попытаться вскочить. Неудачно, но это никак не помешало мне ползти в сторону бледной сестры, которая потратила последние силы, чтобы меня позвать. Она тяжело дышит, но мутный взгляд быстро находит меня и она из последних сил тянет ко мне руку, успокаиваясь лишь в тот момент, когда дотрагивается до меня.

      Слабая. Беззащитная. Родная. До последнего пытающаяся добраться до меня и помочь.

      — Тобирама, — негромко и слишком серьезно, я еще ни разу не слышал именно от этого деда таких интонаций. — Уведи детей, а я пока поговорю с Мито. Нам многое следует обсудить.

      — Хорошо, — понять чужую интонацию мне сложно, но на показательно громкие (для шиноби, конечно) шаги реагирую рефлекторно, загораживая тяжело дышащую девочку. — Успокойся, — я еще не полностью обернулся, а Тобирама уже стоял рядом. Взгляд был странным, но ни гнева, ни одобрения я в нем не видел. Он просто меня изучал. — Подняться можешь?

      — Да, — хмуро смотрю на этого мужика. Я не знаю чего от него ожидать. Собственно, я вообще о них мало что знаю. Они оба появлялись в моей жизни мимоходом, ибо я был еще слишком мал для перехода в так называемую «мужскую часть дома», пусть это деление и чисто номинально. Впрочем, как раз сегодня-завтра должен был совершиться мой переезд и назначены новые наставники.

      — Вставай, — не просьба, приказ. Был бы действительно маленьким ребенком, после такой встряски мог бы и разреветься, а так только зыркаю на него исподлобья и пытаюсь подняться. Мешает рука Цунаде, которая крепко в меня вцепилась и выглядеть стала даже хуже, чем раньше. Моментально забываю про чужой «приказ» прикасаясь ко лбу девочки. Горячий.

      — Джи-сама, у Цуны температура! — кидаю взволнованный взгляд на ждущего, когда же мы уйдем Хашираму. Вот это меня действительно взволновало. Такое стремительное ухудшение состояния ненормально.

      — Мито, позже поговорим, — брошено было слишком холодно, а сам мужчина переместился ко мне моментально. Покрытый испариной лоб накрыла уже его рука, брови нахмурились, обе ладони загорелись зеленым и он стал водить над телом Цунаде. Прошла пара минут, прежде чем она тихонько вздохнула и тут же уснула, но мою руку не отпустила. — Тобирама.

      — Да, — я даже среагировать не успел, как меня посадили на одну руку, а на вторую Цунаде. Впрочем, куда в большем шоке я был, когда тот сделал пару шагов и остановился, вернувшись за трупиком птицы, о котором я уже успел позабыть. Он завернул его в кусок белой ткани, которую вытащил из подсумка и отдал сверток мне. От неожиданности я его взял и прижал одной рукой к груди, немного неверяще смотря на невозмутимого альбиноса.

      Я затих. Происходящее напоминало мне фарс и я никак не понимал, как на все это реагировать. Ситуация не поддавалась анализу. Хотелось бы предположить типичную игру хороший-злой, но она была как-то простовата для Мито-сама, да и Хаширама с Тобирамой (особенно он) не показались мне подкаблучниками, которые бы позволили себя так использовать. Слабыми личностями, которые не смогли бы завоевать моего уважения без этого, они тоже не были. И дело не только в личной силе. Я банально не верил, что слабаки или идиоты (особенно добренькие идиоты) бы удержались во главе Клана так долго, а тем более деревни. Если смотреть с этой стороны то становится все гораздо сложнее. Я запутался.

      — Пошли, — я настолько погрузился в мысли, что даже не заметил, как мы добрались до комнаты Цунаде и меня даже освободили из плена чужой руки. Хмурюсь, немного непонимающе смотря на Тобираму, на мгновение мне показалось, что у него дрогнули уголки губ в намеке на улыбку, но я даже моргнуть не успел, как наваждение растаяло. — Цунаде проспит до утра, тебе же стоит похоронить друга.

      — Друга, да? — усмехаюсь, проследив чужой взгляд до все еще прижимаемого к груди свертка. — Пожалуй.

      Встать на ноги оказывается тяжеловато. Вспышка гнева, беспокойство за Цунаде, последующие раздумья. Это не только выпило все силы из слабенького детского тельца, но и наградило меня головной болью. Однако я был даже немного благодарен за то, что мне напомнили о птенце. Его действительно лучше предать земле, а мое укрытие под ивой засыпать толстым слоем почвы. Копаться в той каше из внутренностей и частей тел у меня нет желания.

      Первые шаги нетвердые, я будто заново учусь ходить, но уже через пару метров становится легче. Нет, я по-прежнему ощущаю слабость, но уже не боюсь, что в любой момент потеряю равновесие. Я просто иду мимо Тобирамы, даже не пытаясь проверить пойдет он за мной или нет. В конце концов, он и так уже сделал не мало, а главное совсем не расспрашивал. Последнее мне нравилось больше всего. Пояснять свое поведение мне не хотелось, как и слушать нотации. Правда, последнего все равно не избежать, Мито-сама не из тех, кто забудет вопиющее попрание правил этикета и того, что я пошел против воли старшего. Даже не знаю что для нее будет самым худшим.

      Тобирама меня не оставил, молча следуя по пятам, чем неимоверно нервировал. Я не знал, чего от него ожидать, но сворачивать на полпути не привык, жаль только что я не знал, где взять инструменты для погребения, но потом решил, что для этого подойдут таскаемые мною ножи. Они тупые, достаточно широкие, да и если я пойду искать лопату, вряд ли найду детскую, а взрослую я хоть и утащу, но копать уже не смогу. Сил не хватит надолго.

      — Значит, это произошло здесь, — Тобирама ожидаемо сунулся и в мое укрытие, но я привел его сюда вполне осознанно, поэтому просто кивнул и достал нож, став окапывать залитое кровью пространство. Кто бы это не сделал, он действовал аккуратно, заляпав лишь небольшой участок, что сильно облегчало мне дело, но я все равно понимал, что застряну тут надолго. — Отойди, — меня довольно аккуратно взяли и переставили в сторону, а после, ничего не поясняя, он сложил печать концентрации и приложил одну ладонь к земле, утапливая окровавленный островок вниз. — Положи птенца, я закрою могилку.

      Послушно киваю, укладывая небольшой сверток в образованное углубление и с несколько безразлично наблюдаю за происходящим передо мной колдунством. В глубине души вяло трепыхается любопытство. Я, конечно, читал и слышал от Цунаде о разных техниках, но до этого момента видел лишь исцеляющие и ни одной стихийной. Хотя не скажу, что рад причине по которой это произошло, но так определенно удобнее. Единственное, меня волнует вопрос, сколько же надо тренироваться, чтобы вот так, используя лишь одну печать, утапливать пласт земли и так же легко создавать над ним курганчик? Остается лишь зажечь небольшую ароматическую палочку, которую Тобирама же мне и вручил, и ритуал завершен. Благо спички к ней прилагались и проблем с втыканием в рыхлую землю тоже не предвиделось.

      — Спасибо, — с легкой грустью смотрю на дотлевающую палочку. Вот и все.

      В ответ молчаливый кивок и он просто остался стоять рядом, пока я не нашел в себе силы подняться и пойти назад. Тобирама ничего не говорил, просто довел меня до моей комнаты и оставил в покое. Я, правда, сомневался, что так должен вести себя дед, но порадовался. Чужое внимание меня тяготило, да и я сам уже успокоился, довольно философски относясь к смерти птиц. В своей прошлой жизни я и перестрелял не так уж и мало, да и дома было свое хозяйство, иногда приходилось самому сворачивать шеи курам, не бабушке же это было делать? Так что задеть меня смертью животного было трудно, не будь я изначально на взводе и настолько изолирован, просто бы расстроился, но повел бы себя не так глупо. Хотя все равно видеть Мито-сама не хотелось и, на мое счастье, она тоже встречи со мной не искала, видимо оставив остывать. Я не был против подобного, решив на все забить и отправиться в библиотеку. Естественно, предварительно отдохнув и проведав Цунаде.

      Библиотека, точнее, та часть куда я имел доступ, встретила меня тишиной и прохладой, а еще подросшей кучкой свитков на моем столе. Причем на самом видном месте лежали пособия по медитациям и способам управления чакры, а вот как ее почувствовать не было ни слова. Это показалось мне странным, но поиски не привели к результату. В доступной мне части этой информации не было или же я не там искал.

      — Ты понимаешь, что тут написано? — появление Тобирамы в библиотеке я позорно пропустил, вчитываясь в свиток, где говорилось о танкецу и опасности их запечатывания. В качестве примера приводился стиль Клана Хьюга и то, к каким последствиям это может привести, если вовремя не среагировать. Выходило жутко.

      — Да, — невозмутимо киваю. — Не хотелось бы ощутить это на практике.

      — Хм… — чужая усмешка мне кажется понимающей, но вот зачем он ко мне пришел, я так и не понял. Столько времени на контакт не шел, а тут столько интереса. Однако из принципа не буду спрашивать, картинно вернувшись к вчитыванию в текст. Не просто же так мне этот свиток подсунули? Мито-сама вообще никогда не делает ничего просто так. — С завтрашнего дня начнется твое обучение владению чакрой, — чужой голос зазвучал в тот момент, когда я уже начал забывать, что в комнате не один. — Будь готов, в группе ты будешь не один.

      — И что? — я правда не понимаю в чем проблема.

      — Мы решили, что в твоем воспитании должна участвовать не только Мито, — мой удивленный взгляд наткнулся на абсолютно равнодушный алый. — Ближайший месяц я остаюсь в деревне и буду следить за твоими успехами. После придет очередь Хаширамы.

      — Это для меня честь, — энтузиазма в моем голосе нет, хотя я и пытаюсь подобное скрыть, но вряд ли удается. Только вот в отличие от Мито-сама Тобирама реагирует довольно спокойно. Будто бы ему все равно, а может так и есть. Не знаю, но в ближайшее время почувствую.

      Обучая нельзя остаться равнодушным, если, конечно, он действительно будет обучать.

      Продолжение следует…

Глава 5. Присмотр

      Тяжелое дыхание, пот застилает глаза. С каждым пройденным шагом, все сложнее двигаться. Я раньше и не подозревал, что у нас в квартале имеются такие места, где полностью имитируется горная местность. В теле ребенка, даже без груза, очень сложно бежать вверх.

      Задыхаюсь, желание плюнуть на все и упасть на мягкую подушку листьев, нестерпимое. Тяжело. Только вот гордость не позволяет сдаться. Я ведь не один парюсь. Неподалеку, даже обогнав меня на пару метров, бегут другие. Нет, я не самый последний, где-то в середине, но от этого еще хуже. Я ведь младший. Меня пожалели и дали время на привыкание, а значит бег без утяжелителей. Остальные этой роскоши лишены. И пусть незнающему человеку покажется, что все бегут налегке, но я уже знаю, что это не так. Мне подробно объяснили, что это за широкие металлические браслеты таскает каждый из деток и даже наглядно показали.

      Тащить на себе груз в два своих веса было сложно, я сдулся уже через пару минут, а многие из этих «одуванчиков» могут целый день скакать и не ощущать усталости, а все дело в чакре. Она, кстати, у меня уже была пробуждена, спасибо Мито-сама, но вот пользоваться я ей совершенно не умел, как и чувствовать. Точнее, концентрироваться на ней не получалось, а вот ощутил я ее быстро, стоило только наставнику (называть Горо-сэнсэй или Горо-сама, как он нас предупредил) впрыснуть мне в СЦЧ немного своей. Однако это все мои успехи. Впрочем, никто не говорил, что будет легко. Наставник сразу обозначил, что нам надо подготовить тело для ее использования, а пока это не произойдет (да и позже тоже), нам надо нарабатывать выносливость. Вот и вырабатываем.

      Вообще, обучение в моей возрастной группе… хотя так называть ее не совсем верно, ибо там были дети возрастом от трех до шести. Понять от чего это зависит я даже не пытался, мозг выдал красный экран смерти уже на третьей минуте зубодробильного пояснения. Помог Тобирама, который выдал всего одну фразу «повышение количества чакры». Да, как оказалось, наши тренировки помогали в этом тем, кого можно было записать на роль кого-то вроде полукровок, хотя и это сравнение не совсем верно. Не полукровки, ибо они такие же люди и даже цветом кожи не отличаются, но имеют в родителях (или дедах с бабками) не кланового. Это зачастую сказывается на потомстве, делая его слабее. Не всегда. Иногда приток новой крови идет в плюс, но с подобным все равно надо быть осторожным. Благо хоть гены Сенджу не идут в конфликт с другими кланами, поэтому уродства редки, а вот другим повезло меньше и смешивать кровь крайне не рекомендуется. Особенно кланам со схожими модификациями, вроде Хьюга и Учиха, или же Чиноики с кем-то из них. Слепота для смесков этих Кланов не самый страшный диагноз.

      Запреты вводились не просто так, особенно в плане женитьбы/взятия жен безклановых. Если куноичи не клановая и посредственная шиноби, она стопроцентно умрет, если будет рожать от кланового. Ну или, как вариант, останется калекой потерявшей возможность управления чакрой. Хорошо если отделается только этим. У мужчин с этим, конечно, проще, ведь не нам рожать, но вряд ли кто воспылает восторгом от того, что мать его ребенка померла из-за него. Отсюда и отсутствие разделения во время тренировок, что сразу ставит вопрос о развитии девочек ребром. Куноичи должна быть сильной, ведь именно из ее СЦЧ формируется она же, но у ребенка. Это залог того, что они сумеют воспроизвести здоровое и сильное потомство больше одного раза, при этом не окочурившись. Ну и за дом постоять, конечно, пока муженек приключений на пятую точку ищет.

      Не скажу, что меня подобным пояснением удовлетворили, но генетиком я никогда не был, поэтому лезть в дебри не стал, ограничившись поверхностными пояснениями. Я даже удивляться не стал, что во время них все сводилось к потомству и не важно, что мне по факту три года. Говорят раньше в тринадцать становились отцами, а самые скороспелы и в одиннадцать.

      Клан превыше всего. Листик может умереть и упасть на землю, дерево продолжит стоять. Эта идея вкладывалась мне Мито-сама, она же проповедовалась Хаширамой, пусть и в более извращенной форме, ратуя не за свою семью, а за целую деревню. Я же не хотел быть ни тем, ни другим. Быть листом для меня означало бессловесность и что мною пожертвуют, если это потребуется, а я хотел жить. Быть деревом, я тоже не стремился, ведь это значило, что я буду жертвовать кем-то, ради выживания других, а может и себя. Воспитанному на других моральных принципах, тяжело перестраиваться, но я уже понял, что никуда не смогу деться, а значит надо принять правила игры и найти лазейку. Жаль, что сделать это не получалось, времени не было, да и знаний. Последнее волновало меня больше всего, поэтому я сцеплял зубы и терпел все издевательства, гордо именуемые тренировками. Слишком хорошо понимал, что за чертой деревни — война и там убивают. Видел и не раз, как закапывали гробы в землю. Я же хотел жить и ничуть этого не стыжусь.

      Мое упорство в освоении показанных наставником движений замечали, изредка даже скупо хвалили, что не добавляло мне популярности в глазах других. Не всех, многих отпугивало мое равнодушие и откровенное нежелание идти на контакт. Впрочем, мнение детей волновало меня не сильно, просто мне больше не требовалось искать причину отчуждения. Я не общаюсь с другими не потому, что мне не интересно, а из-за того, что они мне завидуют. Примерно так я и отвечал Цунаде, которую подобное волновало даже больше меня. Уверен, что о нашем разговоре доложили всем, кому надо, но реакции не последовало. Кажется, взрослых устраивало подобное разграничение, а мои успехи в освоении материала (я не гений, просто взрослое сознание позволяло ставить цель и идти к ней) и вовсе приводили в восторг.

      Я успел отзаниматься под предводительством Горо-сэнсэя всего три недели, а вокруг меня уже стали водить хороводы, пока еще не приближаясь близко, но смотря очень неприятно. Самое паршивое, я замечал едва ли десятую часть любопытствующих и далеко не все они носили мон моего Клана, что удивительно. Зайти на территорию квартала было не так уж и просто, для этого требовалось иметь разрешение. Все же никто не любит на своей территории чужаков. Естественно, были дни праздников, на которые внутрь пускали всех желающих, но я о таких только слышал. Война не способствует радости. Мое с Цунаде поколение росло не зная, что такое настоящее веселье, хотя… знал ли тут вообще кто-то, что значит веселиться от души? Вряд ли. История, до которой я добрался, прямо говорит, что раньше было еще хуже, но, с другой стороны, ее пишут победители, а пропаганду еще никто не отменял. В конце концов, самый простой способ убедить всех, что жизнь в одной деревне лучше, чем в разных, это рассказать, как плохо было порознь.

      — И что же тебя так развеселило? — вот чего я не ожидал, так это того, что мое хмыканье привлечет внимание Тобирамы. С ним я вообще контактировал не слишком много. Только по вечерам, когда он приходил на ужин и спрашивал у меня с Цунаде, как прошел день. Изредка к нам присоединялась Мито-сама, но она молчала и говорила только когда к ней обращались напрямую. Хотя я частенько видел, что мои ответы ей не нравятся, но не более.

      — Красиво написано и слишком идеально, — невозмутимо протягиваю ему свиток с "историей создания Конахагакуре-но-Сато". Пока выговоришь, язык сломаешь. — Писавший слишком выделяет, как все было плохо раньше и как стало хорошо теперь. По мне так террариум, он и есть террариум, хоть назови его обычным аквариумом, а обитателей золотыми рыбками. Суть от этого не изменится.

      — Хочешь сказать, что создание деревни ошибка? — чужой голос равнодушен. Впрочем, Тобирама вообще редко показывает эмоции и я еще ни разу не видел его улыбки.

      — Я не жил до создания деревень, мне сложно сравнивать, — пожимаю плечами. — Но еще пройдет немало времени, прежде чем Кланы притрутся друг к другу. Уже сейчас заметно, что распределение Кланов, а значит и потери, неравномерны. Вряд ли я знаю о всем, но Мито-сама берет меня на самые массовые похороны в других Кланах. На малые погребения я не хожу.

      — Хм… что ты хочешь этим сказать? — мои рассуждения его явно заинтересовали, но это можно было понять лишь потому, что он продолжил разговор.

      — Меня ни разу не приглашали к Нара и Яманака, — задумчиво прищуриваюсь. — Чаще всего я бываю у Учиха, Абураме, Курама, Хьюга, Инузука и, как ни странно, Акимичи. Это если не считать наши, внутриклановые потери. Причем на все мои вопросы отвечают, что они умерли, как настоящие шиноби — в бою. Наводит на мысли.

      — Ясно, — спокойный, полный внутреннего достоинства кивок и он кладет передо мной потрепанный свиток. — Тут заинтересовавшие тебя практики работы с чакрой.

      — Спасибо, — благодарно киваю, все равно Тобирама уже отвернулся и ничего мне не скажет. Он вообще не любил ненужных политесов, хотя и панибратства не терпел. Впрочем, он был достаточно умным мужиком, чтобы отличать настоящее уважение от напускного, спрятанного за словесным кружевом. Человек дела, а не разговоров. Если я правильно понял распределение ролей, именно Тобирама тянул на себе Клан и большую часть внутренних дел деревни. И как только успевал?!

      Врученный мне свиток приковывал внимание. Я даже забыл свое желание узнать для чего приходил Тобирама. Может просто меня изучает, пытается понять? Это было бы логично, все же я изначально отличаюсь от детей своего возраста и это не может не вызвать интерес. Собственно, я и вызвал, просто Тобирама не Мито-сама, проверять меня на прочность он явно не спешит, но и о себе забывать не дает.

      С интересом раскручиваю предложенное чтиво и не могу удержаться от радостной улыбки. Грубо говоря, это не просто практики работы с чакрой, а подробный конспект человека, который по ним занимался. Не просто коротко написанные действия без глубокого изучения проблемы, а сравнительный анализ того, как реагирует организм и почему начальные тренировки следует начинать в определенных позах. То, чего мне так не хватало и на что не смог ответить Горо-сэнсэй. Стоит внимательнее прочитать предложенное. С этой информацией у меня точно получится не просто кратковременно ощутить чакру, но и контролировать ее. Не сразу, конечно, я не настолько наивен, чтобы так считать, но дело должно сдвинуться с мертвой точки.

      Я оказался прав. Понимая почему и ради чего все делается, достигнуть результат оказалось проще и это если учесть, что времени на медитации я стал уделять даже меньше, чем раньше. Наставник убедившись, что я стал худо бедно чувствовать чакру, моментально усилил физические нагрузки. Теперь у меня на руках тоже красовались браслеты утяжелители. Стильная разработка лично от Узумаки Мито-сама. Красивая и функциональная, а так же не без сюрпризов, как я полагаю. Благо, отдавал мне их уже Хаширама под бдительным оком Тобирамы, который заметив мои сомнения коротко кивнул, а значит ничего смертельного там быть не должно.

      Мито-сама, присутствовавшая на передаче, была оскорблена моим недоверием к ней, но ее быстро осадил слишком пристальный взгляд Хаширамы. Не наблюдай я за всеми внимательно, мимолетное изменение в поведении бы и не заметил. Этот дедок, выглядящий максимум на тридцать, точно был не так прост. Интересно, что послужило чуть ли не раздвоению личности настолько сильного шиноби? Впрочем, глупый вопрос, он ведь не всегда был сильным, а о моем прадеде до сих пор ходят слухи по Клану и не самые лестные. Если им верить, Мито-сама ангел во плоти по сравнению с ним. Мне остается только ежиться и мысленно радоваться, что я его не застал. Мне хватило дрессуры и так.

      Смена присматривающего за моими тренировками деда не оставило без изменения мой распорядок дня. В отличие от Тобирамы, Хаширама считал, что должен более сильно влиять на образовательный процесс, поэтому мне урезали время для самосовершенствования, вместо этого тащили в Резиденцию Хокаге и оставляли присутствовать на переговорах. Разных. С Кланами, с дайме, с купцами. И все бы ничего, но в конце Хаширама мимоходом расспрашивал меня, что я понял из происходящего. К своему стыду, несмотря на весь свой опыт из прошлой жизни, понимал я едва ли десятую часть, но и это вызывало у него восторг. Хаширама с удовольствием пояснял мне непонятные моменты, конечно, очень упрощенно, но даже этого хватало, чтобы сделать выводы.

      Хаширама Сенджу не добряк, не наивный идиот. Он отчаянно цепляющийся за мечту разочаровавшийся идеалист. Он желал создать утопию, что сам не заметил, как принес в жертву ей все самое дорогое. Семью, детей, друзей. У него остался только Клан, но я не уверен, что он не принесет и его в жертву, если это потребуется для Конохи, как это сделал с Мадарой. Да, я наконец-таки узнал куда делся тот Учиха. Он просто умер во время дуэли в Долине Завершения. Правда, это все, что мне известно. Увы, но вытащить подробности из Хаширамы задачка не тривиальная. Любое упоминание имени Мадары и он погружается в депрессию, а верить услышанным сплетням — последнее дело. Тем более, если это касается бывшего лидера Клана Учиха.

      Люди завидуют сильнейшим и успешнейшим, и стоит их свергнуть с пьедестала, как набрасываются крысиной сворой, пытаясь урвать куски пожирнее. В данном случае, утешить Хокаге. Увы, даже здесь ничего не поменялось, просто стало чуть выраженнее и честнее. Тут так же «утешительниц» не волновало, что у Хаширамы есть живая жена, о которой тоже пошли странные слухи. Уж насколько я не любил Мито-сама, но называть ее демоном? Для этого требовалась веская причина. Мне даже стало интересно, что привело лишь к тому, что я стал внимательнее за ней наблюдать, в свободное время, конечно. Специально я за ней не следил, это глупо. Однако даже такой недо-слежки хватило, чтобы понять, что в ней что-то изменилось, но что? И главное когда? У меня нет ответа.

      Попытки вспомнить хоть что-то, не привели к результату, а я старался. Очень. Единственное, в чем я был уверен, это в том, что последние полгода она становилась все более и более строгой, требовательной ко мне с Цунаде. Сестра мои выводы подтверждала, по секрету поделившись, что в тоже время Мито-сама стала плохо спать и переселилась в отдельные покои от Хаширамы, тогда же пошло охлаждение их отношений. Скандал из-за меня был результатом именно этого, а не из-за жалости ко мне. Вряд ли взрослые шиноби поняли, что меня задело в смерти птиц. Простых, даже не являющихся призывом. Их больше волновали свои проблемы. Даже осуждать их за это не буду. Меня интересовало другое.

      Почему? Что стало причиной? Ответа нет, но он явно находится на поверхности, просто детям такую информацию не дают, либо я не знаю важной части их прошлого, что не дает сделать выводы о настоящем. Да и надо ли? Не уверен. Есть тайны, на которые ответы знать опасно. Эта, похоже, была одной из них.

      Продолжение следует…

Глава 6. Диссонанс

      Месяц под руководством с Хаширамой… я мог описать одним словом суетно. Этот человек умел заполнять собой все пространство, а мог становиться незаметным. Впрочем, Я изначально был для него неведомой зверушкой. Веселиться со мной, как с Цунаде не получалось. Подкидывать и ловить меня… один раз он попытался, я не стал сопротивляться, но взгляд у меня явно был красноречивым, поэтому Хаширама призвал мини-облачко (пара капель попала мне на руку и они были настоящими!) и тут же начал рыдать в уголке. На какое-то время я оказался в прострации и попытался его утешить, о чем пожалел сразу же, оказавшись в удушающем капкане. Чужие руки старательно расплющивали меня о чужую грудину, а волосы служили носовым платком. Попытки вырваться ничего не дали. Я просто не смог пробить ни по одной болевой точке или же он этого даже не почувствовал. Мне только и оставалось болтаться тряпочкой в чужих руках, ожидая окончания приступа радости. Правда, быстро заканчивающийся в легких воздух, не давал расслабиться и поверить в хороший конец. С другой стороны он ирьенин. Лучший в своем роде, как убьет, так и откачает, главное, чтобы мозг не получил необратимых повреждений.

      Спасла меня Цунаде. Она тоже потребовала обнимашек и позволила мне высвободиться и забиться в дальний угол от дурного родственника. После месяца спокойствия рядом с Тобирамой, Хаширама казался диким. Впрочем, окончательно свинтить мне не удалось, мою попытку дезертировать заметили сразу же и вернули на место, просто действовали теперь аккуратнее. Не из-за меня, а Цунаде. Внучку Хаширама откровенно боготворил, позволяя ей очень многое, чем я и пользовался, как-то подговорив ее заплести ему сотню косичек. Кто же знал, что она воспримет мои слова буквально? Никто, но я определенно ощущал себя отомщенным. Хаширама явно не ожидал такой подставы от любимой внученьки, а еще плохо представлял, что будет с волосами, если их так заплести влажными. Я вот тоже не знал, но оценил получившуюся композицию. Мелкое подобие кудряшек ему определенно шло, жаль, что он избавился от них очень быстро. С другой стороны, мне грело душу, что ему в таком виде пришлось идти на внутри деревенский совет. Понимаю, что это мелочно, но гадить по крупному желания нет, а оставлять все, как есть не дает природная вредность.

      — Наваки, вот ты где! — с трудом сдерживаю стон, когда вижу радостно улыбающегося Хашираму, а я, наивный, надеялся, что меня в садике Мито-сама не найдут. Ну ведь логично, что искать надо там, где я люблю бывать, а не на территории женщины, с которой мы так и не помирились! Жаль, что так считаю только я, за это время уже стоило понять, что логика и Хаширама сочетаются не всегда. На моей памяти так и вовсе ни разу.

      — Да, я тут, — аккуратно сворачиваю свиток и прячу его в тубус. Мне уже понятно, что продолжить чтение и эксперименты в области владения чакры не получится. Об этом прямо говорит еще и то, что рядом с Хаширамой прыгает Цунаде. — Не-чан, а разве ты сейчас не должна быть в Академии?

      — Ну так и ты должен учить чайную церемонию во время встречи с наследником дружественного Клана, с которым союз был заключен меньше трех месяцев и пяти дней назад! — чужой взгляд был хитрым, а мне оставалось только вздохнуть и скривиться. Вроде бы тут еврейской нации нет, а люди отвечающие вопросом на вопрос водятся.

      — Она скучная, — пожимаю плечами, даже не пытаясь поправить название, вместо этого аккуратно соскальзываю с дерева вниз. Упасть и разбиться я не боюсь. Меня уже научили правильно группироваться при падении (что я и раньше умел, но без использования чакры), да и наличие Хаширамы под боком расслабляет. Главное шею не свернуть, а все остальное он вылечит. Хотя и шею тоже, единственное ограничение это прошедшее с момента получения травмы время. Пока не начал отмирать мозг, он спасет стопроцентно. Хотя сам я подобное не видел. Знаком только со слов Цунаде, а той веры в некоторых аспектах нет. Проверять же самому… я рисковый парень, но не настолько. Хватит. Один раз уже умер и оказался тут. Слава всему, что мужчиной.

      — Академия тоже! — запальчиво раздалось в ответ.

      — Так ты туда не учиться ходишь, а заводить знакомства и найти если не друзей, то верных соратников, — земля немного больновато бьет в пятки. Не рассчитал и неправильно приземлился. — Знания тебе и в Клане вложат.

      — Джи-сан, о чем это он? — Цунаде подозрительно прищурилась и бросила взгляд на Хашираму.

      — Ха-ха! Действительно, о чем это он? — скептично смотрю на чешущего затылок мужчину. Он всерьез думает, что сможет таким образом отбрехаться от Цунаде? Наивный. —И вообще, Наваки, откуда ты это взял?!

      — Я взял у Цунаде ее конспекты и там сейчас идет то, что я еще полгода назад изучил, — делаю небольшой шажочек от сестры, которая на мои слова кивает, как китайский болванчик. — Кстати, почерк у нее ужасный, курица и то лучше кисть держит.

      — Отото! — было забавно наблюдать, как легкая улыбка исчезает с детского лица, после она перестает кивать и хмурится, а вот когда до нее доходит смысл последней фразы…

      — Убивают! –получать тумаков не хотелось, поэтому деру я даю моментально, уж чего-чего, а силенок у сестрицы было много, да и чакру она в них подсознательно вкладывала. Учитывая то, что тренируется она гораздо дольше меня, обезвредить ее вряд ли получится. Не пострадав, конечно, но для этого у меня тут Хаширама есть. Не будет же он за моим убийством наблюдать, правда? Впрочем, проверять не собираюсь, поэтому выбираю самое высокое и толстое дерево, на которое карабкаюсь обезьянкой. В этом я мастер, Цунаде далеко до меня. Она вообще высоты побаивается, чего дико стесняется и скрывает ото всех.

      — Слезай! — как и ожидалось, Цунаде осталась внизу, позволяя мне немного расслабиться и показать ей язык. Ребячество, конечно, но я сейчас и есть ребенок. Да и забавно она выглядит, когда дуется. Мне вторит веселый хохот Хаширамы, который решил на время самоустраниться и просто понаблюдать со стороны. Впрочем, он в любой момент может присоединиться и не известно на чьей будет стороне. —Джи-сан!

      — Прости, Наваки, я не могу отказать Цуне, — как и ожидалось, Хаширама сдался быстро, стоило только моей сестрице посмотреть на него умоляющим глазкам и похлопать ресничками.

      Ожидать, когда же меня достанут глупо. Думать, что я смогу свинтить от шиноби уровня Каге вдвойне. Однако и сидеть на месте, ожидая пока схватят тоже не хочется. В конце концов, я хорошо знаю Цуну, она не сможет сделать мне ничего плохого. Другое дело, что получать подзатыльники даже из лучших побуждений я не люблю. Впрочем, дергаться уже поздно, я даже шага сделать не успел, а Хаширама уже передо мной на ветке. Брыкаться бесполезно. Я моргнуть не успел, как оказался поставлен перед раздувшейся от важности сестрой. Не слишком сильный удар кулачком по макушке и мою голову одной рукой зажали подмышкой, второй лохматя волосы.

      — Ай! Ите! Сдаюсь! — мне хочется смеяться, Цунаде то ли специально, то ли чисто интуитивно, но боли не причиняет, мне просто неудобно так стоять. —Отпустите меня, великая Цунаде-сама, гроза всех мужчин от трех до восьми.

      — Что?! Ах ты, гаденыш мелкий! — вот теперь она стала прикладывать более заметные усилия к моему удушению, абсолютно забыв про все остальное.

      — На правду не обижаются, — Цунаде лишь на мгновение потеряла бдительность, чуть ослабляя хватку, но мне хватило. Пережимать болевую точку на локтевом сгибе я побоялся (сестра все же), но вот подножку сделал на совесть, одновременно высвобождая голову от захвата. Горо-сэнсэй, я больше никогда не 6уду сомневаться в вашей науке, вы были правы, когда обучали нас освобождаться из такого захвата, пусть изначально это казалось дибилизмом. — Хотя, ты права, я тебя повалил, значит, это не правда и ты не гроз…

      Зря я возгордился своей победой. Цунаде воспользовалась этим на полную, дернув меня за ногу и повалив на землю. Победоносный вопль у нее тоже вышел что надо и она тут же стала меня щекотать. Удержаться от хохота и попыток пощекотать в ответ не удалось. Тем более, скоро к нам присоединился и Хаширама, которого мы попытались защекотать общими усилиями, но не совсем удачно. Победивших в этом соревновании не было, но разве это так плохо?

      От смеха заболел живот. В какой-то момент мы просто успокоились, переводя дыхание. На душе было на удивление тепло. Казалось, что тело наполнили маленькие воздушные пузырьки. Было просто хорошо, едва ли не впервые после моего появления здесь.

      — Так зачем вы меня искали? — говорить было откровенно лениво, но я начал понимать, что если не встану, просто усну.

      — Точно! Сегодня же последний день месяца, завтра прибудет Тобирама, — наша невольная подушка зашевелилась, без особых усилий подхватив нас на руки и посадив себе на колени. — Я хотел научить вас чему-нибудь интересному и полезному.

      — К примеру? — сонливость, как рукой сняло. Я поднял заинтересованный взгляд на Хашираму. Учиться я всегда готов. Да и пора уже и ему внести лепту в становление меня сильнее. — Ты расскажешь нам про Мокутон?

      — Рано тебе еще преобразованиями чакры заниматься, — чужой хохот меня оглушил на одно ухо. — У меня есть идея получше!

      — Получше? — даже не пытаюсь скрыть разочарование. Хотя сам еще не знаю зачем мне Мокутон, но действую по принципу, что в хозяйстве пригодится. Это же убойная способность для знающего человека. Она даже в мирное время пригодится, к примеру построить дом или же вырастить сад. Правда, последнее надо делать осторожно, а то второй Лес Смерти можно будет получить.

      — Да, я научу вас играть в… карты! — от неожиданности у меня отвисает челюсть, когда мне чуть ли не под нос суют хорошо знакомую колоду, пусть с чуть видоизмененными картинками, но тем не менее… когнитивный диссонанс на лицо. Я всегда считал, что словосочетание «интересное и полезное» включает в себя далеко не карты. Впрочем, я уже говорил, что логика и Хаширама редко идут рука об руку.

      — Ура! Мы будем играть на деньги?! — потрясенно смотрю на возбужденно подпрыгивающую на месте сестру. Чему ее Хаширама учит? Я в ее возрасте о деньгах вообще не думал. — Да?!

      — Конечно! — Во второй руке у Хаширамы появляется пачка банкнот. Обреченно вздыхаю, с трудом сдерживаясь от мирового жеста рука-лицо. – Это полностью покажет мое отношение к происходящему.

      — Я пас, — встаю и собираюсь свалить от этой радостно ржущей парочки. — У меня еще свиток не дочитан, а Тобирама-джи уже будет тут завтра, наверняка будет спрашивать, что я усвоил…

      — Стоять, — тяжелая рука опустилась мне на плечо, буквально пригвоздив к земле. — Ты хочешь бросить нас?!

      — Угх! — смотреть в полные слез глаза взрослого мужика как-то… стремно. Мне до сих пор кажется, что у него раздвоение личности. Либо он злоупотребляет методиками влияющими на разум и нестабилен. Уж очень быстро у него происходит замена одного настроение на другое.

      — Да, Наваки, пожалуйста! — а вот и Цунаде присоединилась, подражая своему деду попыталась выдавить скупую слезу, скрыв хитрый блеск глаз.

      — Хорошо, я согласен, но недолго, у меня через полча…

      — Ура! — договорить мене не дали, радостно вскакивая и хлопая друг друга в ладони.

      — …са комплексное занятие по тай- и сюрикендзюцу, — обреченно вздыхаю, понимая, что мои слова никому не нужны. — Ладно, вы все равно меня не слушаете.

      — Ты что-то сказал? — чужой вопрос для меня показателен, как и то, что они задали его хором.

      — Я говорю, что не знаю правил, — еще один вздох, в этот раз еще-более обреченный. Карты я никогда не любил. — Расскажите и давайте играть. Думаю, одну две партии успеем.

      — Не вижу радости, Наваки! A ведь это очень полезная игра, она поможет тебе в будущем! — скептично смотрю на пафосно воздетую к небу руку.

      — Например?

      — Умение держать лицо и в любой ситуации оставаться невозмутимым, —широкая улыбка меня почти ослепила. — Не веришь? — отрицательно мотаю головой, заинтересованно смотря, как Хаширама внимательно оглядывается по сторонам, а после громким, заговорщицким шепотом говорит. — А ты думаешь почему Тобирама всегда такой… такой…

      — Невозмутимый?

      — Да, невозмутимый! По его лицу никогда ничего прочесть нельзя, если он не хочет! — ответом мне служит радостный кивок и широченная улыбка, а после карты вновь суют мне под нос. Даже потряс для надежности. — Это из-за них.

      — Эм… — мне тяжело представить Тобираму играющего в карты, даже покер. Хотя… с его полностью лишенным эмоций лицом, это может быть правдой. — Из-за них?

      — Ну, не из-за конкретно этой колоды, — поправился Хаширама, перехватив мой подозрительный взгляд. — Но я у него еще ни разу не выиграл. Веришь?

      — Верю, — отрицать не собираюсь, все равно бесполезно. Хотя мне очень хотелось 6ы увидеть лицо Тобирамы, когда ему скажут, что вся его невозмутимость берет свои корни в карточной игре. Судя по тому, как неподалеку зашелестели ветки и я даже успел заметить едва не грохнувшееся на землю тело, в своих мыслях я был не одинок. Впрочем, мой скепсис не повод отказывать Хашираме и Цунаде. Иногда надо отвлекаться от тренировок и поглощения полезной информации. Не стоит забывать, что я ребенок.

      Мой взгляд был расшифрован верно. Цунаде с Хаширама моментально разулыбались и сестра старалась мне быстро пояснить правила, дедуля вырастил столик и каждому по сидушке. Удобно, только ничего не понятно. Никогда не был силен в картах, играя разве в дурака, но то, что мне пытались пояснить больше смахивало на покер. Интереса он у меня не вызывал, но я старался не слишком сильно это демонстрировать, доподлинно зная, что Мито-сама тут меня найдет и погонит на занятия. С этим ничего не сможет сделать Хаширама, ведь прекрасно понимает, что тренировки пропускать нельзя. И я не ошибся. Мито-сама появилась, как по расписанию, ровно за то количество времени, которое бы мне потребовалось, чтобы добраться до полигонов. Естественно был самый разгар карточной баталии и Хаширама просто пообещал меня перенести к нужному месту, что и сделал за минуту до начала занятия. Благо, переодеваться мне было не надо, я изначально был в тренировочном костюме.

      Это была моя последняя встреча с Хаширамой. На следующий день его уже не было, он ушел с отрядом утром, когда еще не рассвело, оставив мне на память пару свитков с запечатанным содержимым. Причем, печати не открывались. Ни у меня, ни у Цуны. Привлеченный к этому делу Тобирама пояснил, что на них стоит ограничитель. Мы сможем их открыть только тогда, когда количество и контроль чакры достигнет определенной отметки. В данный же момент, нам это не светило. Пришлось отложить их в сторонку. Мысли доверить их открытие кому-то другому или, не дай Бог, той же Мито-сама, я даже не допускал.

      Продолжение следует…

Глава 7. Переосмысление

      Черная траурная одежда. Вновь все молчат и прячут глаза. Куча малознакомых людей, а кого-то я и вовсе вижу впервые. Обманчиво сочувственные слова и взгляды. Очередной парад лицемерия, но рядом со мной Цунаде, которая кажется хрупкой, тронь и сломается. Чуть поодаль стоит Мито-сама. Прямая осанка, твердый взгляд, чинно удерживающие несколько лилий руки. Она выглядит прекрасно, но я уже не обманываюсь. Известие о смерти Хаширамы принес лично Тобирама, когда я был рядом, прятался от слишком активной сестры, которую полугодовое отсутствие любимого деда задевало слишком сильно. Вид разом сдувшейся, упавшей на колени женщины, я запомню навсегда. Он буквально выжегся у меня на сетчатке.

      Я замер, малодушно желая сбежать и просто не зная что делать, пока никогда не показывавшая слабость женщина молча плакала. Без звука. Просто закрыв глаза. И даже не пытаясь прикрыть их ладонями. Затаившись за какой-то декоративной фиговиной, я мечтал сбежать, только бы никогда не видеть этого. Молчаливого горя. Настоящего, не разбавленного фальшью. Она не играла, Мито-сама действительно страдала, не пытаясь найти утешение, да и Тобирама не выглядел человеком, который мог его дать. Скорее он сам походил на ледяную статую, только глаза выдавали его боль. Брат был для него самым близким человеком.

      Не знаю заметили ли меня, но я старался даже лишний раз не дышать, пытаясь слиться с местностью, вспоминая наставления деда, который учил меня премудростям охоты. Шиноби, конечно, не пугливый олень или осторожная рысь, но выбора не было. Показать им, что я слышал все сказанное, а главное, видел их в минуту слабости… не ощущал я готовности к этому. Есть люди, которые не умеют быть слабыми и не прощают тех, кто застал их в этот момент. И если Мито-сама и Тобирама были объединены горем, то я… я симпатизировал Хашираме, по своему привязался, но месяца было слишком мало для настоящего сближения. Моя печаль была лишь отголоском чужого горя, а вот это для них будет хуже пощечины.

      Тело затекло, я осмелился подняться только спустя некоторое время после их ухода. Встать удалось не с первой попытки, пришлось разминаться, абсолютно забыв про чакру. Возможно, именно это и позволило мне не спалиться сразу, а после впасть в состояние похожее на транс. Впрочем, рассчитывать на то, что меня никто не видел или не ощутил глупо, меня банально могут проверять. В это я поверю куда больше.

      Наследник Великого Клана не может быть треплом. Это аксиома. Только вот дети даже не желая этого могут проболтаться, что может плохо сказаться, как на самом глупце так и на всей его семьей в целом. Болезненный урок, который лучше дать без больших жертв со стороны Клана… только почему смотря на прямую спину Мито-сама я не хочу верить, что даже тогда она думала о моем воспитании?

      — Цуна, можно уже уйти, — аккуратно притрагиваюсь к руке замершей будто изваяние девочке. В этот раз она не плачет, ее глаза так же сухи, как и мои. Только вот отличия тоже большие. Если мне просто грустно, все же ушел интересный человек, то у нее я вижу пустоту. Это для меня Хаширама был забавным знакомым, а для нее любимым дедом.

      Я ее понимаю. Сам, по своей же глупости, тоже лишился всего и до сих пор мне тяжело вспоминать о своих стариках. Пусть они и выглядели крепкими, но… боль от потери она никогда не проходит без последствий, а им уже не семнадцать лет. Одна надежда на их детей и оставшихся внуков. Может, хоть кто-нибудь из них поддержит, не даст им остаться в одиночестве.

      — Нет, я хочу еще немного побыть… — пустой, потерянный взгляд.

      — Да, — не спорю, просто смотрю на портрет в черной рамке. Улыбка на изображенном лице смотрится, как живая. Только вот это обман. Он уже никогда не вернется и его веселый хохот не прозвучит в доме.

      Война приносит лишь боль. Она не выгодна простым людям, но мы шиноби. Шиноби присягнувшие в верности дайме, который сидит в столице и ведет праздную жизнь. И пусть я знаю не так уж и много, Тобирама в отличие от своего брата не берет меня в кабинет Хокаге, но и того что я слышал пока в деревне был Хаширама, достаточно.

      Деревни проверяют на прочность. Такая сила, лишь условно подчиненная дайме, никого не устраивает. Однако она уже появилась и с нею следует считаться. Я слышал лишь пару приказов о том, куда дайме хочет направить отряды Конохи, но оценить их со стороны правильности тактики не могу, нет информации, а нежелание подчиняться им Хаширамы, как и Тобирамы, я считал показательным. Только вот он мертв. Пусть и своей смертью сильно потрепал Кумо, временно лишив их одного из джинчурики, но это только отсрочка. Просто одна страна раньше вышла из войны, но осталось еще три и сведений про них у меня не было. Я был слишком мал, чтобы на что-то влиять и это мне не нравилось, а смерть Хаширамы заставила вспомнить поговорку один в поле не воин.

      Да. Один не воин. Сильнейший Сенджу об этом забыл, а может специально отправил все отряды назад, чтобы развернуться в полную мощь. Мокутон страшное оружие, площадные техники поражают своей жестокостью. Только вот этого мало. Рядом с ним не оказалось того, кто прикроет спину и куча муравьев завалила слона.

      Личная сила прекрасно, но ее недостаточно. Хаширама был непобедим, пока его спину прикрывал Тобирама, мало чем уступающий брату по силе. Стоило ему не оказаться рядом и все. Хаширама погиб. У Колосса оказались глиняные ноги. Стоит запомнить этот урок и не повторять таких ошибок. Если же смотреть с такой стороны, то недовольство моим отчуждением от остальных детей появилось не на пустом месте. Цунаде, какой бы сильной не была, остается женщиной и у нее другая роль в Клане. Рано или поздно, ей придется выйти замуж и родить, а в этот период она не сможет прикрывать мне спину. Стоит подумать над этим и переступить через свою задетую гордость.

      Те мальчишки и девчонки не виноваты в моей ссоре с Мито-сама. Стоит внимательнее присмотреться к ним и выбрать свою команду. Хотя действовать стоит с оглядкой, ведь даже внутри Клана есть разногласия и большинство детей из группы оказалось там не просто так. Не зря же разброс по возрасту настолько велик? По умениям это тоже заметно и достаточно сильно. Хотя я и уверен, что откровенных неумех там нет, но все равно настораживает.

      Противный, моросящий дождик заставляет меня очнуться от мыслей. Поток соболезнующих уже иссяк, большинство отошло чуть в сторону и разбилось на группы. Разговоры еще не набрали громкости, но тихий гул уже можно было уловить. Все. Пора уходить. Теперь уж точно. Сейчас начнется политика, время скорби ушло.

      Я больше не спрашиваю Цунаде, а просто беру ее за руку и утаскиваю прочь. Сам бы я предпочел остаться и поболтаться среди гостей, вслушиваясь в их разговоры, но, увы, не получится. Оставлять сестру без присмотра нельзя. Она сейчас слишком уязвима. Погиб тот, кто был ей также близок, как и родители. Боюсь, что она может наделать глупости, хотя и хочу верить, что она не настолько слаба.

      Увести Цунаде оказалось сложным делом. Та не хотела покидать свое место, но я был уже не так слаб, как раньше. Нет, начни она сопротивляться на самом деле и я бы ничего не смог поделать, но этого не случилось. Девочка просто шла за мной, постоянно поворачивая голову в сторону портрета и спотыкаясь, полностью игнорируя все мои попытки заговорить. И в этот раз было даже хуже, чем после смерти родителей, ведь на эмоции я ее развести не смог. Меня просто потрепали по голове и попросили оставить ненадолго одной. Возражения не принимались, меня выставили за дверь, которую сразу же чем-то заклинили. В итоге, я так и остался сидеть под дверями, внимательно вслушиваясь в тишину чужой комнаты, что меня насторожило.

      Выламывать двери я посчитал глупостью, поэтому пошел искать обходные пути. Благо, расположения всех комнат и выходящих на улицу окон я знал наизусть. Добраться до принадлежащего Цунаде и вовсе не составило труда. Оставалось только забраться по абсолютно гладкому стволу на пару метров вверх и затаиться в листве, прекрасно понимая, что мое беспокойство излишне чрезмерно. Однако что я еще мог сделать? Ничего. Абсолютно. Даже приказать служанкам я не мог, все находились там, где приглашенные гости, а личных мы не имели. Во-первых, мы же шиноби, а значит должны уметь одеваться, мыться и даже себе готовить. Во-вторых, за мной и Цунаде присматривают как минимум no одному шиноби, вероятно, уровень чунина-джоунина, ибо я хоть и чувствую чужой взгляд, но вычислить местоположение не могу, генина же распознаю сразу. Уже проверял. Ну и в-третьих, Цунаде не настолько слаба, чтобы решать свои проблемы с помощью смерти. Только вот поделать с собой ничего не могу. Девочка принята мной, как младшая сестра и я считаю себя ответственным за ее состояние.

      И почему мне в такие моменты кажется, что это не она тогда ко мне болезненно привязалась, а я сам? Не важно. Главное, уметь проводить черту между обычным участием, пусть и к родственнице, и преследованием.

      Устало провожу рукой по лицу и зеваю. День меня вымотал, но радует уже то, что Цунаде не собирается делать глупостей, можно вздохнуть спокойнее и заняться своими делами. Хотя… вряд ли меня поймут, если я пойду в библиотеку, особенно после смерти деда. Да и еще всеобщего любимца. Это для меня он был просто знакомым, пусть и хорошим, а для остальных он мой дед и я не тороплюсь никого разубеждать в этом. Люди могут считать все, что угодно, но на моей памяти только один человек имеет право так называться и это не Хаширама или Тобирама. Совсем не они.

      Читать, как бы мне этого не хотелось, я не пошел, решив в кои-то веки потренироваться в сюрикендзюцу в одиночестве. Это было самое безопасное из всех моих умений, где шанс убиться был минимален, но все же присутствовал. Впрочем, это занятие хорошо успокаивало. Механически движения позволяли очистить разум и погрузиться в состояние транса. Это было непросто, но необходимо. Именно в таком состоянии я мог сознательно направлять чакру, жаль, что погрузиться в него было сложно и держалось оно недолго. Сказывалось отсутствие практики, но уделять физическому развитию больше времени, чем уже есть, я не мог. Чертово детское тело уставало слишком быстро и тут же засыпало, прямо там, где я падал. Банально садились батарейки, правда, замерзнуть мне никто не давал, просыпался я уже в своей кровати. Не умытый, не раздетый, но все же не на холодной земле. Тело, конечно, болело, но хватало простенькой зарядки, чтобы разогнать застоявшуюся кровь и перестать напоминать дряхлого старика.

      Я множество раз говорил себе, что это в последний раз и я больше не буду так делать, но каждый раз наступал на те же грабли. Подозреваю, что тот, кто оттаскивал меня в кровать, подлечивал самые опасные раны, но за руку ни разу его не ловил, поэтому затруднялся сказать насколько моя версия правдива. Я просто продолжал жить и тренироваться, но при этом заставляя себя посматривать по сторонам, приглядываясь к окружающим детям. Нет, они не стали мне интереснее и общаться с ними по-прежнему было не о чем, но идею о своих людях я отбрасывать не собирался. Просто не находил нужных. Видимо, стоило подождать хотя бы до поступления в Академию, чтобы суметь здраво оценить чужие силы. Пока же, все кого я видел, были слабы и относились ко всему несерьезно, даже те, кто уже потерял кого-нибудь из близких.

      Ну да что взять с обычных детей, пусть и обладающих сверхспособностями? Ничего.

      Впрочем, я был слишком к ним строг, а может просто не помнил каким сам был в этом возрасте в прошлой жизни. Различия бросались в глаза не сразу, но были все же заметны и дело даже не в уровне физических данных. Умственно многие из них превосходили мои ожидания. Понял я это не сразу, к своему стыду, просто в один прекрасный момент, к нам в гости пришли Нара с ребенком моего возраста.

      Первое впечатление — ленивец, а вот второе — стратег. Шикадон не хотел заниматься тем, что обычно предлагали дети его возраста (игра в шиноби или на меткость, к примеру), а показывать библиотеку уже не собирался я. В конце концов, со мной Тобирама уже провел беседу на тему, что там находятся знания Клана и чужим в ней не место. Я был с этим согласен, но пресловутое гостеприимство не давало мне сидеть на месте и тогда Шикадон сам предложил мне выход. Игра в шоги. Его не остановило то, что я ни разу в нее не играл, он ленивым голосом, но возбужденно поблескивая глазами, рассказывал мне правила и обучал. Естественно, в первый его приход, мы успели сыграть лишь один раз, который я проиграл, но мне хватило, чтобы оценить уровень этого парня и его феноменальные способности к просчитыванию ходов. И пусть общих тем для разговоров мы не нашли, но… у меня появился человек, с которым я мог расслабиться за игрой.

      Мой интерес (слава всем святым, что до яоя в этом мире еще не опустились) к Шикадону заметили и не стали ему препятствовать. Тем более, мы оба не выходили за рамки обычного общения и игр в шоги, а у Тобирамы с Кланом Нара наметились какие-то дела. Естественно, это сказалось на частоте их посещении нашего квартала, пару раз и мы к ним ходили. Всех все устраивало, а меня в особенности. Кажется, я нашел одного человека в свою команду. Осталось проверить насколько он вообще подходит, одновременно занимаясь отбором среди Сенджу. Хватит бездействовать.

      Продолжение следует…

Глава 8. Любопытство

      Академия, как много в этом слове. На деле, тут скорее школа с уклоном в физкультуру. Смертоносную, правда, но это начиналось уже позже, где-то с класса второго-третьего, до этого там обычная подготовка. Впрочем, мне до нее еще год, так что я тут скорее, как поддержка. Если же быть вовсе честным, я банально сбежал из квартала (наблюдатель все равно над душой стоял, но хотя бы так) и пошел поглазеть на класс Цунаде, уж очень мне интересно, что за Джирайя, о котором она постоянно говорит. Ну, как постоянно, пару раз мелькало, зато с такой экспрессией… про остальных она говорит не так эмоционально, скорее мимоходом, как о чем-то мелком, не стоящим внимания. Зато бака-Джирая, извращенец-Джирая и неудачник-Джирайя, явно выделялся, хотя бы тем, что она ему приклеила клички. Обидные, но показательные. Для меня. Должен же я увидеть возможного супруга моей единственной сестренки?

      — И что ты тут делаешь, Наваки? — от прозвучавшего прямо возле уха голоса Тобирамы, я рефлекторно отмахнулся кунаем. Настоящим, взятым собой на «дело». В конце концов, я же впервые выбрался за пределы квартала в одиночку, следовало подготовиться ко всему. На деле же, кунай я использовал в основном, как раньше подаренный дедом армейский нож (кунай ему по всем показателям проигрывал, но другой альтернативы не было). Ну, а удар был больше рефлексом, не приведшим ни к чему хорошему. Мою руку легко заблокировали, а вот инерцию разворачивающегося тела — нет. Я бы так бесславно влетел вниз, но был поймат за шкирку и водружен назад на ветку.

      — Тобирама-джи, не расскажешь, как ты умудряешься быть в нескольких местах одновременно? — кисло смотрю на уже сказавшего свою речь Нидайме Хокаге, а после повернулся к его полной копии, что стояла рядышком, небрежно прислонившись к стволу. Мой кунай он уже спрятал и возвращать не собирался. Ну, ничего, у меня еще парочка припрятана, а дома и вовсе целый оружейный склад. Жаль, что пока бесполезный, надо вырасти еще немного.

      — Это изобретенное мною дзюцу, — мой жаждущий подробностей взгляд был встречен равнодушно, хотя на миг мне показалось, что в красных глазах мелькнула насмешка. — Даже не надейся, эта техника требует развитой СЦЧ, ее не каждый генин осилит, массовый вариант доступен далеко не всем джоунинам.

      — Хм… — прищуриваюсь.

      — Я сказал нет, — прозвучало достаточно жестко. — Развеиваясь клон передает всю накопленную информацию и усталость, это большая нагрузка на мозг и все тело в целом.

      — Я понял, — за что я уважал Тобираму, он не только запрещал, но и пояснял почему. Правда, на Цунаде это плохо работало, зато мне импонировало. — Я получу доступ к технике, когда буду готов?

      — Да, — короткий кивок, мой ответ его устроил. — Так зачем ты сбежал?

      — Хотел посмотреть на Джираю, — Тобирама просто приподнял бровь, одним движением показывая, что хочет узнать подробности. — Единственный ученик в Академии, который удостоился от Цуны прозвища, — хмыкаю. — Естественно, благодаря ее характеру, не самого лестного.

      — И как? — интереса в чужом тоне не прибавилось, но то, что он не прекратил разговор, говорило о многом.

      — Шебутной, за это время он получил от минимум троих девочек и повздорил с пятью мальчиками, но… — перевожу задумчивый взгляд на задорно вещающего пацана. Отсюда сложно разглядеть все до мельчайших подробностей, а чакру я не использую, но даже этого хватает, чтобы заметить небольшие несоответствия.

      — Но?

      — Все те разы, в которые он вмешивался, мог произойти крупный конфликт. Слишком взбудоражены дети, — делюсь своими впечатлениями. — В результате его действий, запал быстро исчезал. Да и сам он отделывался скорее подзатыльниками, чем серьезными ударами.

      — Миротворец значит, — голос стал чуть более живым.

      — Я бы так не сказал, — короткий взгляд показал, что на лице эти изменения никак не отобразились. — Скорее тонко чувствует толпу и умело прикидывается идиотом. Был бы им на самом деле, вряд ли бы пробился в класс к клановым, сам ведь сирота.

      — Хм… — холодно и с долей насмешки. Ну да. Я воспроизвел кусочек данной Мито-сама информации и ничуть этого не стыжусь. Сам я еще никак ее добыть не могу. Меня даже за пределы квартала одного не пускают. Сегодня не в счет. Это даже побегом назвать сложно, просто все на моем пути дружно делали вид, что не замечали ныкающегося наследника. Ну, а что поделать? Замечать спрятавшихся шиноби, у меня получалось гораздо лучше, чем действовать тайно самому. На деле и прятался я неплохо, но… координация движений у детского тела была куда хуже, чем у взрослых. Это мешало.

      — Это не высокомерие, а факты, — плюхаюсь на ветку. — Я достаточно слушал Цу, чтобы сделать выводы. Да и эти экзамены каждый год, когда потенциал детей определяют и тасуют классы, неплохи. Хороший стимул для учебы, но так же и показатель таланта. По крайней мере, для бесклановых сирот.

      — Пойдем, — замираю, тяжелая ладонь опускается мне на голову, небрежно потрепав волосы. Очень непривычно, Тобирама вообще редко снисходил до подобного. Хотя и был не в пример внимательнее, чем кто-либо другой.

      Хочу спрыгнуть с дерева, но не успеваю. Меня банально ловят за шкирку и перемещают в пространстве, награждая для пущей убедительности ощущением скаканувшего к горлу желудка. Благо, вестибулярный аппарат у меня был хорошим всегда, поэтому в норму я пришел быстро, почти сразу, как меня отпустили и поставили…

      — Сэнсэй, а кто это? — собственно, тот перед кем меня поставили, задал мой вопрос. Стоп. Сэнсэй?

      — Это Наваки, Сару, — голос Тобирамы даже немного потеплел, а я смог разглядеть задавшего вопрос, как и еще четверых неподалеку. Мой дедуля переместил меня на подобие тренировочных площадок, только не на территории Клана. Хотя… окидываю взглядом полянку, для звезд еще рано, но некоторые ориентиры даже с моим ростом можно подметить. К примеру, скалу с позором скульптора ликами Хокаге. Примерно прикинуть в какой стороне я нахожусь и на какой градус шнобак Хаширамы отклонился от привычного мне ракурса и мрачно констатировать, что я все же недалеко от территорий Клана, возможно, даже на них. Просто тут неизведанное пространство.

      — Приятно познакомиться, — возвращаю взгляд к с интересом смотрящим на меня подросткам, понимая, что Тобирама решил дать мне самому возможность со всеми познакомиться, раз дальнейших перечислений не пошло. — Мое имя вы уже знаете, имя стоящего передо мной, пусть и странное*, — мои слова вызывают тихие смешки, — я тоже услышал, как мне называть остальных?

      Стараюсь улыбнуться одной из самых лучезарных улыбок, что позаимствовал у Хаширамы. Естественно, ослепить всех глубиной своих чувств я не смогу, зато дозой милоты — вполне. Проверено на Цунаде, ее эта улыбка в астрал выводит, главное, вовремя сбежать, иначе начинаются тисканья, зато она забывает все свои вопросы и обиды. Учитывая мое откровенное нежелание участвовать в большинстве ее детских забав, подобное не лишнее.

      — Какой милый, — я не ошибся, единственная девочка в отряде моментально расплылась в улыбке и потянула ко мне загребущие ручки. — Мое имя Кохару.

      — Приятно познакомиться, ваше имя вам идет, примите этот небольшой дар, в знак моей радости от встречи, — быть затисканным не хотелось, поэтому я решил сплавить заныканную для Цунаде коробочку с данго и небольшую канзаши с бабочками. Благо, простейшие манипуляции с чакрой у меня уже получались на ура и проблем с распечатыванием не возникало. Зато взгляд Тобирамы красноречиво говорил, что нецелевое использование печатей на утяжелителях он мне попозже припомнит. Впрочем, подобное не мешало, всучить подношение и бочком отходить подальше от поплывшей девочки. Может быть хоть так забудет о том, что желала мне щечки потрепать? А то подобное отношение от женщин меня раздражает, но срываться нельзя. Я же ребенок и для своего возраста очень милый, особенно всех моя серьезность почему-то радует, а вот меня подобные реакции нет. Остается надеяться, что с возрастом проблема исчерпает себя. Вон, к Тобираме же никто с тисканьем щечек не лезет. Ну, с другой стороны, у него были только братья и ни одной сестры. — Жаль, что я не был готов к встрече с такой обворожительной куноичи, тогда бы…

      — Наваки, — Тобирама устало вздохнул. — Заканчивай балаган, Кохару моя ученица и тискать тебя не будет.

      — Конечно не будет, зря я что ли ее руки занял? — пожимаю плечами, перестав показывать благовоспитанность. Теперь уже не прокатит.

      Мои слова вызывают откровенное веселье среди парнишек, что заворожено следили за моими маневрами. Впрочем, стоит отдать им должное, они быстро успокоились, лишь пару беззлобных подколок отпустили, но додавливать не стали. Им явно больше понравилось следить за тем, как я перед девочкой оправдываюсь, говоря, что в моих словах не было ни капли лжи и дар сделан от чистого сердца. Ну, я на них не обижался. Сам не люблю вставать между женщиной и ее законной добычей. Жаль, что в этот раз роль «добычи» была отведена мне.

      — Тихо, — Тобирама даже голоса не повысил, а они все вытянулись по стойке смирно. — Наваки, знакомься с остальными. Кагами, Хомура, Данзо, — коротко, без фамилии, перечислил оставшихся учеников Нидайме. Те, стоило прозвучать их имени, вскидывали руку. — Ближайшие полчаса, тебе придется провести с ними. Ученики, глаз с него не спускать.

      — А… — задать вопрос я не успеваю, Тобирама истаивает облачком дыма, с характерным звуком лопнувшего шарика. Забавно. Только вот это не снимает небольшой проблемки, ведь мне придется провести время в компании абсолютно незнакомых ребят лет восемнадцати. Вспоминая себя в таком возрасте, мне становится грустно, вряд ли они отличаются слишком сильно и воспылают желанием возиться с малолеткой, а жаль. Мне бы хотелось пообщаться с кем-то еще кроме Цунаде и Шикадона, дети из группы, где меня учат быть шиноби не в счет. Наше общение по прежнему однобокое и быстро мне надоедает. — Вы-то чем провинились, что Тобирама-джи решил меня на вас спихнуть?

      — А казался таким милашкой, — насмешливо тянет Кохару, с исследовательским интересом разглядывая меня.

      В ответ неопределенно пожимаю плечами, готовясь к долгому времяпровождению в компании незнакомых ребят. Нет, я не стеснительный и поболтаю с ними с огромным удовольствием, осталось только придумать, как извлечь из этого пользу. Читать при них свитки я не могу, банально не захватил с собой, просто сидеть в сторонке скучно. Начинать тренировку… лень, видимо, от Нара передалась. Надеяться же на то, что они будут делиться знаниями… я уже достаточно тут освоился, чтобы понимать всю нелепость таких мыслей. Просто так никто со мной возиться не будет, как и обучать.

      — Мы прервали вашу тренировку? — надежду в моем голосе не услышал бы только глухой. Для нас всех самый оптимальный вариант, это анализирование чужих стилей и приемов. Так и я мешаться им не буду, и сам что-нибудь новенькое почерпну. В крайнем случае, пойму насколько ничтожны мои навыки в сравнении с действующими шиноби, что тоже неплохо. — Давайте вы продолжите тренироваться, а я в тенечке посижу?

      — Э, нет, Наваки-кун, — настроение падает, когда я смотрю на улыбающегося Кагами, пятая точка сигнализирует о неприятностях и не подводит. В глазах парня закрутились запятые и… я только дернуться успел, как оказался посреди леса, рядом на ветку приземлился этот парень, не давая навернуться с ветки уже набившим оскомину движением. Иными словами, схватив за шкирку. — Не паникуй, — кидаю на него нечитаемый взгляд. Паниковать я еще не начал, я бы и без его помощи не упал, но говорить это лишнее, а вот помочь отпустить — нет. Жаль, что удар в болевую точку легко блокируют, продолжая весело улыбаться, а это так раздражает… — Ты в моей иллюзии, в реальности для остальных ты спишь. Уж, прости, но иначе не получится. Нам надо тренироваться, но и подвести сэнсэя нельзя…

      — И поэтому ты меня в гендзюцу затащил? — насмешливо приподнимаю бровь, стараясь выбраться из иллюзорых пут. Только вот стандартное «кай» не срабатывало, как и корявенькая попытка полностью остановить и вновь запустить ток чакры. Контроля не хватало, а других способов я не знал, только надеялся, что мне вредить не будут.

      — Мы будем тренироваться в реальности, а ты тут! — Учиха улыбнулся такой счастливой улыбкой, что мне невольно вспомнилась реклама про «блендамент». Судя по всему, он и сюда добрался. — Я научу тебя основам выживания в лесу… — судя по тому, как его улыбка померкла, скепсис на моем лице отобразился слишком ярко. — Не волнуйся, тебе будет интересно.

      — Не сомневаюсь, — обреченно киваю. Интересно, многому меня может научить этот самоучка? Учитывая, что я в свое время с дедом с пяти лет если не раньше в лес ходить начал? Уж что-что, а читать следы и маскировать свои я умею мастерски, как и выживать в лесу. Все же собирался стать преемником егеря, а это не просто. Дед меня учил еще по старым критериям, до военного и военного времени, когда от скрытности и умений добывать пищу, зависела не только твоя жизнь, но и других.

      Затрудняюсь сказать, сколько я провел в этой иллюзии времени, зато легко мог понять, что Кагами смог меня удивить. Вернее, сказались различия этого мира и того, где я жил раньше. Я как-то забыл, что привык действовать больше в средней полосе России, а тут… тут даже понять, на что похож лес не удавалось. Тот же Хаширама мог за час вырастить по несколько сотен гектаров сплошных мутантов и в свое время он видимо был не один. Ничем иным я такое разнообразие объяснить не мог. Впрочем, и не хотел, довольствуясь тем, что со мной щедро делятся новым. Пусть этого самого нового было и мало, расстраивало подобное только Кагами, который еще не избавился от обычного желания выпендриться. У меня оно тоже присутствовало, но долгие месяца в непослушном детском теле, заставили научиться терпению. Я оставался спокойным и собранным, только так я мог чему-то научиться. Привыкший выслеживать животных, я совсем забыл, что самый страшный зверь человек и абсолютно не был готов столкнуться с его изобретательностью. Все же иногда плохо быть взрослым в теле ребенка, это привело к высокомерию.

      Кагами был гением, его иллюзия пугала своей правдоподобностью. Я был там не много, он прервал ее сразу же, как я по неосторожности напоролся на ловушку. Очень глупую, я бы мог ее заметить легко, видел же неправильность, но до последнего не обращал внимания. Произойди это в реальности и я бы был уже мертв, абсолютно забыв, что в этом мире не обязательно натягивать лески, достаточно нарисовать небольшую фуин, чтобы сработали взрывные печати, уничтожая глупца. Будет мне наукой на будущее. Я не хочу умирать так глупо. Надо будет поблагодарить Учиха за то, что он ткнул меня носом в недостатки. Осталось придумать, как это сделать, но не сейчас. В данный момент, я слишком маленькая величина и расплатиться с парнем за знание, могущее спасти мне жизнь, не смогу. Так что просто запомним на будущее. Такие услуги не имеют срока давности.

      — О, так ты уже очнулся? — обнаружил я себя лежащим в тенечке, с заботливо подложенным жилетом под голову. Твердым и пахнущем совсем не розами, а какой-то дрянью из разряда «враг любого Инузука».

      — В иллюзии я умер, — с равнодушием пожимаю плечами, наблюдая за тем, как забавно вытягивается лицо у девушки.

      — Кагами! — рык милой дамы едва не снес спаррингующихся парней. — Ты что за иллюзии применяешь на ребенке?!

      — Эм… Кохару… — замерли все четверо, а после Учиха сделал ошибку, рефлекторно шагнув назад от взбешенной фурии.

      — Я бы хотел поблагодарить, Кагами-сан, — поднимаюсь и кланяюсь, мордобой не в моих интересах. — Ваша иллюзия преподала мне хороший урок. Я его запомню.

      — Видишь, Кохару, Наваки-кун совсем не против, — Учиха улыбнулся, заставляя очнуться удивленную девушку и тут же вернуться к режиму фурии.

      — Молчи, лучше молчи, — хруст костяшек кажется даже мне зловещим. — Я как раз отдохнула и не откажусь от тренировочного боя, — поворот ко мне и милая улыбка. — Наваки-кун, отойди чуть подальше.

      — Хай! — несмотря на то, что обращалась она только ко мне, ответило ей сразу три голоса, а после рядом появились Данзо и Сару, каждый подхватил со своей стороны и молодецким прыжком утащили с полянки. Жуть. Зато я могу спокойно полюбоваться на происходящее со стороны, оценив скорость и способности джоунинов, при этом находясь под защитой.

      Интересно. Захватывающе. И еще сотня эпитетов в сторону сражающейся парочки. Уж не знаю насколько была зла Кохару, но… во время боя она взяла себя в руки, став отстраненной и спокойной. Движения обоих размывались и я бы половины не понял, если бы не сидящие рядом со мной на ветке комментаторы и болельщики в одном лице, подобное быстро меня убедило, что помощь мне лишь повод. На деле, Кохару давно хотела размять косточки, но парни не хотели с ней тренироваться в полную силу, а тут сам Ками велел.

      Не важно. Главное, я в первый раз увидел бой настолько сильных шиноби и так близко. Увидел и понял, насколько слаб. Думаю, это стоит отдельной благодарности. Слишком я расслабился. Возомнил себя выше остальных. Забыл, что если дети мне не соперники, то это не значит, что только они будут сражаться со мной. Кажется, именно это хотела мне пояснить Мито-сама, но не преуспела, зато один показательный бой, тыкнул носом. Ну, лучше так, чем посмертно. Надеюсь, наставники помогут мне устранить два крупных просчета, я же просто запомню, а когда придет время — отблагодарю.

      Продолжение следует…

Примечание к части

* - Сару в переводе с японского, означает обезьяна. Это не имя Хирузена, скорее сокращение или кличка, которую обычно использовал Тобирама. Впрочем, при любом раскладе, странно звать своего ученика обезьяной, особенно с большой буквы.

Глава 9. Стремления

      Глубокий вздох, полшага назад, пропустить мимо себя первого нападающего, перехватив его руку и перенаправляя движение, выставляя на пути второго нападающего. Незаметное прикосновение большого пальца с выбросом чакры, на какое-то время правая рука не боеспособна. Пригнуться, сделать подсечку, роняя следующего и тут же отскочить в сторону от четвертого. Оружие использовать нельзя, поэтому приходится изворачиваться, уклоняясь и отвечая только в крайнем случае. Со стороны кажется, что я просто уклоняюсь, избегаю сражения. На деле же, мой стиль боя, чем-то схож с Хьюга.

      Точечные воздействия, но не по тенкецу, я их не вижу, а разброс по расположению на теле может быть в пару сантиметров, я бью по болевым точкам. Уж их-то расположение я знал еще с прошлой жизни. Специфика воспитания. Тут чуть углубил знания благодаря книгам для ирьенинов, которые частенько брал и у Цунаде. Подобные удары не требует большой силы, только точности и ювелирного контроля, последнее можно заменить хорошими запасами чакры. В свои шесть, резерв у меня был впечатляющим, сказывались постоянные тренировки и наследственность. Контроль от этого, конечно, хромал, но мне удалось добиться неплохих результатов, уделяя достаточное количество времени для его тренировки. Все равно, другие развлечения мне были недоступны, что-то в силу возраста, а что-то из-за откровенного нежелания участвовать в чужом идиотизме. Это позволило стать лучшим среди одногодок, но… мне было этого недостаточно.

      В один прекрасный момент, я ощутил, что стою на месте. Неприятное чувство, которое хоть раз испытал каждый спортсмен. Проблема в том, что я занимался не спортом, тут так называемый «стояк» не закончится брошенным кружком, скорее оборвется прилетевшим кунаем. Вот я и посчитал себя самым умным, упросил Тобираму на тренировки с большим количеством участников. Даже вспоминать стыдно, во что это все превращалось в начале. Это сейчас я могу с закрытыми глазами уходить от атак пяти-шести сверстников, а тогда меня просто закидали телами. Нынешний бой можно назвать даже красивым. Это мой экзамен, который покажет насколько я готов к Академии. Точнее, к тому, что Тобирама меня научит той технике, позволяющей разделяться. Хотя… зная его, я просто получу свиток с описанием, разучивать и набивать шишки придется саму. Ну, хоть так. Я готов. Главное, Академия перестанет пугать впустую потраченным временем. Может быть я даже переступлю себя и найду там друзей, а то общение с одним Шикадоном слишком сильно влияет на меня.

      Нет, все не было настолько грустно. Тобирама явно замечал мое недовольство и изредка брал на тренировки своей команды. Веселые ребята, с которыми я завел подобие дружбы, но это было слишком редко, ибо те ходили на задания, коих было очень много. Война никогда не оставляет простых людей без последствий, вот их устранением они и занимались. Ну, по их словам, но это вряд ли все, что они делали. Уж очень надолго могли пропасть, причем абсолютно любым составом. Особенно часто это касалось Учиха. Молодой мастер гендзюцу, требовался по многим направлениям, хотя и остальные без дела не отсиживались. Мне же оставалось только ждать. Не вечно же я буду в изоляции верно? Да и Тобирама обещал, что если я сдам этот гребанный экзамен, он переведет меня в группу не по возрасту, а умениям. Вот и стараюсь. Только вот экзамен сдаю не только я, но и нападающая на меня пятерка ребят. Проигрыш мне, автоматически означает, что они еще не готовы. Это не только мешает им действовать, но делает их вдвойне опасными. Слишком велика цена за проигрыш.

      Дыхание уже начинает сбоить, все же несмотря на все тренировки, у меня еще слишком низкая выносливость. Впрочем, у моих противников с этим еще хуже. В конце концов, я изначально экономил силы, не отвечая на их попытки меня задеть, только ухмылялся в нужные моменты, тем самым лишь сильнее распаляя их. Это дало свои результаты. Если мое дыхание просто немного сбилось, то они все дышат тяжело. Другое дело, что подобное заставило их остановиться и сосредоточиться. У каждого есть повреждения, не слишком серьезные. Никаких переломов и выбитых из суставных сумок костей. Однако у троих проблемы с подвижностью рук, некоторым я и по ногам ударить смог, а одному и вовсе прописал в солнечное сплетение. Собственно, это и стало сигналом для них. Ребята пришли в себя, едва один из их кучки упал без сознания. Шутки кончились, теперь они будут нападать с холодной головой. Плохо. Мне ведь тоже не удалось избежать повреждений, а дальше будет только хуже. Остается только сожалеть, что Горо-сэнсэй ограничил пространство маневра четко этой площадкой. Я даже в окружающий нас лес не могу сигануть, это запрещено наставником. Причем, он специально это выделил, для особо умных и изобретательных.

      Легкий всплеск чакры, на таком небольшом расстоянии, уловить удается с трудом, я скорее даже догадался об этом, чем почувствовал, когда увидел стремительно увеличившуюся скорость одного из оставшихся.

      Парнишка отключил утяжелители. Больше его ничто не сдерживает, в отличие от меня. Правильное решение, только вот он еще не имеет достаточного опыта, чтобы сразу подстроиться под ставшее более легким тело. Удар был нанесен чуть позже, чем должен был быть, но все равно оказался силен. Скулу обожгло болью, аккуратный разворот едва не превратился в безобразное вращение, лишь чудо позволило мне сориентироваться и вскинуть руку. Удар локтем по плечу, а не ребром ладони по шее. Не важно. Главное, что вращение остановилось, а от звона в ушах и проблем с зрением избавляет ускорившаяся чакра. Она же помогает избавиться от утяжелителей и уйти от атак остальных. Их тоже ничего больше не замедляет. Бой вновь перешел на иную плоскость. Уследить за другими становится еще сложнее, едва не выведенный мною из строя первый сбросивший груз, быстро возвращается в бой, лично вправив выбитое плечо.

      Прекрасно. Слабое место найдено и плевать, что я сам пострадал не меньше. Пока чакра бежит по чакроканалам, сознание будет оставаться четким. Хотя жаль, что я не медик. Это бы упростило все. Хм… стоит запомнить. Возможно, я упрошу Цунаде показать мне парочку простейших приемов, но для этого надо закончить бой и желательно победой. К проигравшему она благосклонной не будет. Уж очень хороший это повод для зубоскальства.

      Уходить от чужих атак сложно, они становятся все более координированными, все чаще приходится принимать удары на блок. Я чуть быстрее, но не крепче. Тело сплошь покрыто синяками, меня спасает адреналин, который притупляет боль, дает шанс на победу, но тянуть долго нельзя. Дыхание рваное не только у противников, но и у меня. Концентрация становится выше. Я сознательно отсекаю все, что может помешать. Восприятие сужается до этой полянки и кружащих вокруг меня детей. Дыхание становится медленнее и размереннее. Почти состояние транса, только вот выбить меня из него просто. Невольно хочется усмехнуться. Мне везет, что навыки охотника помогают и тут. Жаль, что вернуть их в полной мере еще не удалось. Да и не все получится. Все же огнестрела тут нет. Шиноби он просто не нужен.

      Припасть к земле, свои и чужие движения кажутся медленными и тягучими, но я все же немного быстрее. Утоптанная земля бьет в ладони, но чакра позволяет легко впиться в нее пальцами, кроша в ладонях грунт. Мелкие куски летят в лицо первому попавшемуся, позволяя его ослепить и броситься под ноги, сбивая с ног и тут же взвиться вверх, уходя от атаки следующего, подправляя ее направление, позволяя ему обезвредить упавшего. Рука сама тянется к шее, прямо к сонной артерии. Надеюсь, удар был не слишком силен, убивать его я не желал.

      Оставшаяся двойка становится осторожнее, действия слаженнее. Они больше не мешают друг другу, но куда паршивее то, что я выпал из состояния транса. Все же мое тело еще слишком слабо и не может поддерживать его часами. Да и раньше, я проваливался в него, во время ожидания в засаде. Мне не приходилось активно двигаться. Это сыграло свою роль.

      Боль начинает потихоньку просачиваться в сознание, больше не удается от нее отмахиваться. Еще пара минут и они могут брать меня готовеньким, а значит… значит ждать чужой атаки нет смысла. Обманные маневры тоже вряд ли пройдут. Придется действовать чуть иначе.

      Обычная атака в лоб. Никаких хитрых финтов, я просто выбираю самого покалеченного и бросаю всю доступную мне чакру для ускорения. Я знаю, что он успеет среагировать, поэтому в последний момент просто подпрыгиваю, отталкиваясь от его плеча, бросаю себя на его напарника. Тот не готов к удару, поэтому хлипенький блок я пробиваю ногой без проблем, опуская ее ему на макушку, хруста не слышно, но сознание он теряет. Я остаюсь один на один с последним противником. Мы оба покоцаны, только вот я чуть сильнее. В обычной ситуации у меня нет шанса на победу. Только не на голом тайдзюцу. Если бы не недавнее приземление к нему на плечо, я бы проиграл, а так, его в последний момент подвела рука. Удар оказался слабее и мне удалось провести контратаку. На последнем издыхании, по-другому не назовешь, но я победил. Правда и сам на ногах оставался недолго. Тело потребовало свое за небрежное к нему отношение. Хорошо, что за нами всегда присматривают ирьенины. Они быстро залечивают самое опасное. Оставив на память синяки и ссадины. Им придется сходить самостоятельно. Впрочем, это не могло уменьшить мою радость, но я был достаточно благоразумен, чтобы не приставать к Тобираме при всех. Незачем плодить недопонимание и находить на пустом месте завистников. Я решил подождать. Правильное решение, как показало время.

      — Молодец, Наваки! — на мою полудохлую тушку, едва остающуюся в вертикальном положении, налетела Цунаде. Впрочем, стоит отдать ей должное. Она не стала меня тискать, а замаскировала под это действо подсечку и аккуратно уложила меня на землю. Шутливое обжмякивание тоже выполнила профессионально, проверив на наличие сломанных костей или растяжений. Я ей даже был благодарен, валяться на земле было определенно удобнее, чем пытаться сохранять лицо и не шататься. — Сейчас я тебя подлечу и будешь, как новенький!

      — Я не сомневаюсь, — тепло улыбаюсь моментально вспыхнувшей сестре. Она действительно молодец, немногие в ее возрасте освоили шосен на таком уровне. Хотя она все равно остается безалаберной девчонкой, уверенной в своей исключительности. Нет, я не спорю, благодаря тренировкам и сильным генам, она превосходит большую часть сверстников, как и я, но это не повод становиться излишне заносчивой. Всегда может найтись кто-то сильнее и умнее тебя. Это урок, который мне вовремя преподнесли. — Спасибо, Цуна.

      — Обращайся, — воображение невольно пририсовывает сестрице кошачьи ушки. Уж очень умильно она выглядит. Впрочем, наваждение быстро проходит и меня цапают за ухо, грозно сверкнув глазами. — Это не значит, что ты должен раниться или не беречь себя, ясно? — тихий шепот звучит угрожающе, заставляя меня торопливо кивать, чтобы передо мной вновь оказалась моя милая, маленькая сестрица. — Вот и хорошо. Тобирама-джи, я закончила.

      — Помоги остальным, — равнодушно прозвучало в ответ, но сам мужчина все же подошел, внимательно всмотревшись в мои глаза. Не знаю, что он там увидел, слишком быстро тот потерял интерес и отвернулся. — Наваки, за мной.

      — Хай! — встаю, делая пару разминочных движений. Цунаде молодец, подлечила качественно, гораздо лучше чем обычно наблюдающие за нами ирьенины. Впрочем, перед теми и не стоит цель лечить все. Главное, чтобы не померли и могли продолжить тренировку.

      Тобирама идет достаточно медленно, чтобы я мог поспевать за ним не срываясь на бег. Я ему благодарен за это. Все же лечение лечением, но ускоренная регенерация тоже не проходит бесследно. Я, конечно, как начавший путь шиноби, буду покрепче обычного ребенка такого же возраста, но обойти простейшие физические законы тоже не могу. К примеру, строительный материал для регенерации берется из моего организма, как и энергия на это действо. Ирьенин только совершает внешние воздействия, подстегивая скорость восстановления, частично покрывая расход энергии, но строительный материал все равно берется из тела пациента. Подобное сказывается на самочувствии, усталость наваливается бетонной глыбой. Благо, стоило отойти и оказаться за деревьями, как меня взяли за плечо и перенесли к нему в кабинет. Желудок уже привычно скаканул к горлу, но как-то без огонька. Похоже, со временем, к этой технике привыкаешь.

      — Ты выполнил условия нашего договора, — что мне нравилось в Тобираме, он всегда говорил прямо. По крайней мере, со мной. — Твоей чакры и контроля хватит для использования созданного мною дзюцу, но первые полгода ты будешь пользоваться им под присмотром. Пытаться разучить или применить тайно, я запрещаю.

      — Я понимаю, — протянутый мне свиток, скрепленный обычной атласной ленточкой, беру аккуратно, тщательно скрывая предвкушение. Даже с такими ограничениями, как наложил альбинос, перспективы открывались неплохие. — Кто будет курировать?

      — Мито-сан, она изъявила обеспокоенность в твоих успехах в каллиграфии, — с трудом удерживаю невозмутимое выражение лица. Хочется выругаться. Вот с кем я точно не хочу пересекаться, так это с ней, но понимаю, что в противном случае мне перекроют доступ к изучению этой техники. Не критично, но неприятно. Тем более, в каллиграфии я действительно слаб, что в будущем скажется на печатях. Мне это прямым текстом Горо-сэнсэй говорил. Другое дело, что иероглифы были сложны для написания, особенно после тренировок, когда руки дрожат, а все мышцы болят от перенапряжения.

      — Понимаю и признаю, — недовольно склоняю голову. Мне хочется сказать сотню слов в свою защиту, но остатки здравомыслия говорят промолчать. Клан Узумаки славен мастерами печатей, Мито-сама именно мастер и она Узумаки, сколько бы лет не прошло после вступления в Клан Сенджу. Многие бы душу отдали за простую возможность наблюдать за ней, а я хочу привередничать услышав про обучение. Взрослые люди так не поступают, а я именно взрослый, вот и буду вести себя соответствующе. Будем тренировать силу воли и узнавать предел выдержке.

      — Хорошо, — невозмутимый взгляд.

      — Джи-сан, а скоро вернутся ваши ученики? — меня никто не отпускал, но и спрашивать тоже не запрещал. Грех не воспользоваться случаем.

      — Для чего тебе это? — спокойствие и какое-то безразличие так и скользит в чужом голосе, взгляде. Я бы обманулся, но уже достаточно изучил Тобираму. Если он потерял интерес, ответ будет таким, чтобы сразу закончить разговор.

      — Мне интересно, — пожимаю плечами. — Иллюзии Кагами-сана очень сильные и он задает интересные задачи.

      Рассказывать о том, что Учиха помогает мне улучшать свою внимательность я не собираюсь. Зачем Тобираме знать, сколько раз я умирал не заметив тонкую паутинку лесок или миниатюрные печати? Как попадался в ловушки подстроенные самой природой, когда безобидные на вид кусты оживали, становясь живыми существами, или же из расщелины вдруг вырывался ядовитый газ? А то подобие бешенных огурцов, которое стреляло ядовитыми колючками? Шедевр! Особенно передача всех ощущений. Кагами Учиха не был садистом, просто успел познать все на своей шкуре, как я понимал и теперь щедро делился этим со мной. Сотни раз давая умереть в иллюзии, выводя из них ровно в тот момент, когда она могла стать необратимой.

      — Иллюзии опасны, — чужой прищур мне не нравится.

      — Клановая защита не пробита, он не пытается узнать секреты, — спокойно выдерживаю его взгляд, а то я не помню, как после нашей первой встречи с его отрядом надо мной колдовала Мито-сама. Впрочем, она и после тоже это делает, явно не доверяя Учиха. — Да и мне с каждым разом все проще и проще сопротивляться иллюзиям. Не говоря уже о том, что Кагами-сан не единственный интересный человек, все ваши ученики достойны внимания, но он единственный, кто не считает меня обузой.

      — Я тебя услышал, иди. Цунаде уже должна была освободиться, — медленный кивок и легкий прищур. Кажется, я своими словами, только что подставил неплохих ребят. Впрочем, совесть от этого не бунтует. Я сказал правду. Остальные моим обществом тяготились, ведь я мешал им тренироваться, а сидеть и играть в шоги постоянно никто из них не хотел. Возможно, будь я постарше и получи они разрешение обучать меня стихийным техникам, им было бы интереснее, а так… так даже устанавливать ловушки мне не давали. Максимум это рыбалка в ближайшей речушке с последующей готовкой на костре, что надоедает уже после пары раз.

      — Спасибо, — обозначаю поклон и сваливаю, припрятав ценный свиток, на который я горбился почти год. Руки так и чесались его развернуть и углубиться в чтение, но предостережения Тобирамы я помнил, как и свое обещание. Да и Цунаде… она просто так не отстанет, ей праздники подавай, а тут такой повод, я доказал, что имею право покидать квартал и учиться в Академии. Следующий учебный год мы пойдем туда вместе, просто в разные классы. Есть повод для радости, которую я не понимал. Ну и что, что мы будем ходить в одну школу, радоваться то чему? Пересекаться в течение дня все равно не будем, разве что она на обед меня таскать за собой будет.

      Эх… я уже сейчас чувствую неприятности и могу спрогнозировать, что это так просто никто не оставит. Похоже, стоит готовиться отстаивать свою честь и доказывать, что мужик хоть куда с малых лет, а жаль. Я хотел спать на задних партах, как порой мечтал Шикадон, но вряд ли получится. Сенджу все же не Нара, а я еще и наследник.

      Продолжение следует…

Глава 10. Академия

      Жарко, шумно и дискомфортно. Палящее солнце напекает темную макушку, высокие гета с непривычки натирают кожу сквозь тонкие белые носочки. Куча людей, не меньше запахов. Да и еще палящее солнце. Все это навевает тоску и желание заныкаться куда подальше, но я послушно играю свою роль, следуя за Мито-сама и Цунаде. Обе выглядят гордыми, будто не меня ведут в Академию, а самого Хашираму. Эххх… не понять мне женщин.

      Перед нами расступались, смотря с любопытством и даже восхищением. В который раз я видел преображение Мито-сама и удивлялся. Это надо уметь выглядеть настолько благосклонно и величественно, не унижая своей гордостью, а внушая трепет и восхищение. Цунаде тоже пыталась ей подражать, но выходило скверно. Я же даже не заморачивался, предпочитая отмалчиваться и слушать. Большего от меня пока и не требовалось. Еще бы не было жары… но, как говорится, если ты испытываешь дискомфорт, значит, ты жив. Буду радоваться хотя бы этому.

      Терпеть нагревающие макушку лучи пришлось долго, гораздо дольше чем обычно, но все же мы добрались до Академии, где я смог в полной мере оценить парад честолюбия. Холодные Хьюга чередовались с невозмутимыми Учиха, бледные Курама сиротливо жались в уголке, молчаливые Абураме радовали глаз компактностью и полосой отчуждения вокруг, веселые толстячки (Шикадон предупреждал, чтобы я не говорил это вслух!) перемешались с тощими, как палка Нара и Яманако. Пожалуй, последние демонстрировали самую большую сплоченность и следование идеям Хаширамы. Другое дело, что однобокое.

      — Мито-сама, будет ли мне позволено поприветствовать друга своего Шикадона? — уточняю достаточно невозмутимо, засечь полусонного друга сложно, но у меня ориентир — Акимичи. Впрочем, отдельно замечаю Кагами-сана, который с едва заметной улыбкой слушает трещание какой-то малолетки из своего Клана.

      — Только ли его ты собираешься приветствовать? — мой взгляд перехватили и тут же нахмурились.

      — Друзей не так много, чтобы их игнорировать, — парирую я. Мито-сама уже должна понять, что я ненавижу, когда мне указывают с кем общаться. Да и вообще, Цунаде уже усвистала искать знакомых, чем я хуже? Тем, что иду в первый класс? Так это спорный вопрос.

      — Иди, у тебя есть время до начала вступительной речи, — сказано было негромко, с едва различимыми нотками недовольства.

      — Благодарю, — сохраняю невозмутимый вид, кивая как можно более величественно. Ухожу тоже… пафосно, слыша за спиной тихое шушуканье оставшихся с Мито-сама взрослых и детей. И пусть нас не много, в этом году в Академию идут всего пять представителей Клана разных возрастов, включая меня и Цунаде. Даже если взять тех, кто остался на домашнем обучении, количество невелико. Клан стремительно моложал, падала численность. И меня бы это не так сильно волновало, если бы уже сейчас не началась возня вокруг меня. Гены Хаширамы не должны зачахнуть. Только вот пока все доводы разбивались о броню равнодушия Тобирамы. Вот кто если и хотел обзавестись гаремом, тщательно скрывал сию слабость.

      Усмехаюсь. Мне было бы интересно посмотреть на тех, кто бы попытался заикнуться перед Тобирамой об его долге по улучшению демографического положения в одном отдельно взятом Клане. Ну или нескольких. Это мне, пока я маленький и по сравнению с альбиносом слабый, можно мозги полоскать, а вот дедуля и ответить может. Сильно, качественно и так, что больше никаких вопросов подымать не захочется. Настоящий Глава Клана, а еще холостой мужик, на которого почти официально открыли охоту прибывшие из Узушио куноичи. Нет, все было цивильно, но вот когда я видел его в последний раз, возникало ощущение, что вокруг сочного куска мяса кружится пара пираний. Последних становилось все больше и больше, в охоту включались и не занятые куноичи Листа. Окончание войны, пробудило в женщинах самый сильный инстинкт — размножения. Ну и поиска сильнейшего самца, который защитит потомство. Мне его было даже немного жалко, ровно до того момента, как я не услышал расстроенный шепот, что наследник еще мал, а так бы…

      Я был взрослым в теле ребенка, но даже при таком раскладе, у меня начали алеть уши. Красноволосые дамочки явно считали себя в безопасности за барьерами, абсолютно забыв, что я тоже имею их кровь, а может и специально провернув все это. Кто знает. Только вот я с того момента, стараюсь их обходить стороной, пусть умом и понимаю, что еще мал для всего того, что они наболтали… какое расстройство… кхм. Точнее, не люблю, когда меня к чему-то принуждают и решают все за меня.

      — Не ожидал тебя здесь увидеть, Наваки-кун, — как и ожидалось, Кагами-сан заметил меня сразу, как я решил продефилировать мимо Учиха. Ну, правильнее сказать, что я назло Мито-сама, вначале решил поздороваться с этим Кланом. Мог бы, конечно, хотя бы себе соврать, что делаю это из политических убеждений, демонстрируя по-прежнему крепкую дружбу Сенджу и Учиха всем желающим, но зачем? Я просто хочу позлить эту женщину, а тут даже стараться не надо, просто обменяться поклонами со знакомыми Учиха и пройти дальше, туда где стоят Нара.

      — Тобирама-джи решил, что мне иногда нужен отдых, Академия для этого отлично подойдет, — говорю с серьезным видом, но, судя по тому, как запрыгали смешинки в глазах парня, шутку он оценил.

      — Ты слишком много общаешься с Нара, — едва заметная, но все же теплая улыбка. — Кстати, познакомься с моей кузиной, Асами. Думаю, вы будете учиться в одном классе.

      — Это будет неплохо, — доброжелательно улыбаюсь девочке, которая старательно прячется за Кагами-сана, пусть и усиленно делает вид, что ее заинтересовало что-то в небе. Угу. Абсолютно чистом, ни облачка, ни птичек. Последнее радует особенно, ведь проверять свое везение как-то не хочется. Пернатым же не пояснишь, что они не бомбардировщики, а внизу не стратегический объект. Эти мессершмитты человеческий язык не понимают (или делают вид, что не понимают), зато всегда попадают в цель. — Наверняка ваша кузина сильная куноичи, мне будет с кем соревноваться… — хитрая улыбка, — хотя бы в метании.

      — Ах ты! — еще мгновение назад раздувающаяся от гордости и смущения девочка, злобно сверкнула на меня глазами.

      — Не недооценивай Асами-чан, я ее обучал лично, — Кагами-сан легко перехватил возмущенную девочку, игнорируя неодобрительные взгляды остальных Учиха, а вот та — стушевалась.

      — О, тогда она точно сможет меня удивить, — вот теперь моя улыбка искренняя. — Похоже, пребывание в Академии будет не таким скучным, как я думал, а сейчас прошу меня простить. До речи Хокаге осталось немного, а я еще не увидел всех моих знакомых.

      — Конечно, рад, что ты подошел, Наваки-кун, — наши поклоны удивительно синхронны, а усмешки похожи. Ну да, он прекрасно понял, почему я первым делом подошел к ним и заметил взгляды Мито-сама, но доволен. В конце концов, сумел пристроить свою кузину, ненавязчиво попросив присмотреть и я согласился. Деваться-то некуда. Хорошие отношения с Кагами-саном я ценю достаточно сильно, чтобы краем глаза присматривать за его кузиной, которых, минуточку, у него должно быть немало, мне даже интересно стало, почему он так выделил именно эту? Потом стоит поспрашивать, но так, чтобы никто не понял настоящих целей. Уж лучше я Кохару буду убеждать в детской влюбленности, чем выдам подоплеку своего интереса.

      Девочки-Учиха это интересно, но даже Хаширама не дошел до женитьбы на одной из них. Это показатель, уж у него бы хватило смелости и наглости на такую проделку. Впрочем, у меня еще все впереди. Тем более, это был бы неплохой выход в моей ситуации, уж через невесту-Учиха точно ни одна другая куноичи не пролезет, а сбрасывать напряжение можно и в других местах… когда будет что сбрасывать, а пока со мной даже разговор о половом воспитании не провели, как и стандартный об отличии двух полов. Так что откладываем данную мысль в дальний ящик, но не забываем присматриваться к окружающим дамам. Главное учитывать, что гарем хорошо, но не во вред здоровью. Эх… насколько было бы проще, если бы я не был наследником, а так… у меня не выйдет быть рядом слабым куноичи, не говоря уже о гражданских, а сильные слишком гордые и могут сделать немало гадостей, если посчитают себя обиженными. Вывод из этого один — я должен стать сильнее и чем раньше, тем лучше.

      — Наваки-кун, все хорошо? — стоило подойти к Нара, как мать Шикадона вырвалась вперед, абсолютно игнорируя все клановые заморочки, чем вызвала у меня улыбку. Эта строгая женщина была на удивление искренней, а еще, привыкнув к особенностям детей Клана мужа, никогда не сюсюкала и не суетилась. Обстоятельная женщина, причем взятая из какого-то мелкого прибрежного Клана, дружественного Узумаки. Только вот я тогда не понял, ее то ли захватили, то ли она ушла добровольно, но в моем случае это не важно.

      — Да, Миюки-сан, просто жарко, — выдерживаю внимательный осмотр. — Вы прекрасно выглядите.

      — Спасибо, Наваки-кун, — зеленые глаза женщины задорно блеснули. — Вот, Шикадон, бери пример со своего друга.

      — Угу, — жутко невнятно доносится до меня, но парня я не вижу. Не долго. Сонное нечто появляется из-за спин соклановцев. — Рад тебя видеть, Наваки.

      — Судя по твоему виду, подушку ты был бы рад видеть больше, — ответом мне служит душераздирающий зевок. — Миюки-сан, вы же не будете против, если мы ненадолго в тенечек отойдем?

      — Идите, — несмотря на недовольство своим сыном, женщина не стала мешать, просто махнув рукой, чем я и воспользовался, ужом скользнув в глубь их построения. Самое интересное, еще мгновение назад спящий с открытыми глазами Шикадон, рванул вперед едва ли не быстрее меня. Ну, не удивительно, его одежда была куда удобнее, да и он прекрасно ориентировался среди взрослых, которые возвышались над нами.

      Я невольно восхитился. Со стороны эти Кланы радовали сплоченными рядами, в близи было проще. Лавировать среди них оказалось просто, если тебя ведет ребенок одного из трех Кланов. Нет, я ощущал их внимание, но взрослые зачастую сами сторонились, плавно и грациозно (даже Акимичи!) уходя от столкновения, позволяя нам пройти в самый центр, где расположились дети. Небольшой компактной группой, они весело переговаривались, а маленькие Акимичи охотно делились своими запасами бутербродов и воды. Им бы еще одеяла на землю постелить и будет этакий пикник. Молодцы, что еще можно сказать? Максимальный комфорт и удобство. При таком раскладе, даже ждать речь Тобирамы не в напряг, пусть по негласной традиции, все собрались на площадке перед Академией на час раньше.

      Знакомиться с детьми других Кланов оказалось не так страшно, как я думал раньше. Меня покормили, напоили, даже удалось поиграть в игру «кто больше охраны заметил». И это не только рассредоточенные силы Военной Полиции, но и плохо маскирующихся АНБУ, плюс охранники отдельных персон. В общем, расставался я с ними крайне неохотно, возвращаясь к Мито-сама в сопровождении отца Шикадона, который не слишком был этому и рад. Ну, эта Узумаки умеет вытрясывать душу, а тут такой повод, вернули наследника едва ли не за минуту до начала выступления. Не понять мне этого. Вон Цунаде и вовсе не вернулась и ничего. Кто б хоть слово сказал. Тем более, она всерьез считает, что я не видел, как за мной следовала одна из ее «девочек»? Узумаки вообще сложно слиться с толпой и дело тут не в моих сенсорных навыках, которые я даже не начал еще развивать. Красные макушки редкость в Конохе, Клан Узумаки представлен всего десятком-двумя представителей и те уж точно не дети.

      Нара спас появившийся на возвышении Тобирама, который начал свою речь. Это заставило Мито-сама отвлечься от вежливого прессинга, все же невежливо разговаривать когда правитель вещает, а дальше уже было поздно. Мужчина просто растворился, как бы не применив легендарную технику своего Клана «сокрытие в тенях». На деле, просто быстро сменил дислокацию, даже не применяя шуншина, но выдавать его я не собирался. Сам хотел побыстрее умчаться, благо, Тобирама был как всегда краток, дав напутствие и исчезнув. Если честно, я так и не понял, зачем было на час раньше приходить ради того, чтобы выслушать пятиминутную речь, но это я так считаю. Другие же явно преследовали свои цели. Впрочем, что говорить о других? Я сам успел перекинуться парой слов с Учиха, провести время с Нара, издали раскланяться с десятком знакомых личностей из других Кланов, махнуть рукой замеченной Кохару и Сарутоби, а ведь моей целью было далеко не это. Стоит ли удивляться если остальные успели еще больше? Нет. Как и пытаться узнать о чем шли разговоры, а главное, о чем будут идти пока нас распределяют по классам.

      Сбор всей обучающейся группы… мне это все напомнило пробные ЕГЭ, которые мне приходилось сдавать отдельно от всех, выезжая в город. Иными словами, на помостик, после речи Хокаге, выскакивали учителя и говорили какая группа должна пойти с ними. Повезло, что тут все делились по возрастам, поэтому только поступившие уходили первыми. Делили нас просто, те кто умеет читать и писать, и те, кого этому надо научить. Более старшие группы, делились уже по навыкам, ибо читать-писать умели все.

      Шум стоял знатный, но миндальничать с нами никто не стал. Легкая волна КИ и основная масса застыла, запнувшись на полуслове. Малая часть, в основном представители Кланов, и так молчала, хмуро созерцая большую массу выходцев из гражданских или шиноби второго-третьего поколения. Эти еще не имели кланового воспитания и промытых на тему «не позорь честь Клана» мозгов, поэтому вели соответствующе возрасту. Подобное немного усложняло дележку, но КИ прекрасно справилось с тем, что не могли дать крики. Детки послушно поделились на неравные группы. В своей, я без удивления увидел не только Шикадона, но и Асами. Больше знакомых не было. Ну, так и не все наши ровесники из Кланов поступают в Академию. Большая часть сдает экзамены со своей возрастной группой, но обучается на дому. Исключение наследники и дети приближенных к Главам Кланов, но таких никогда не бывает много.

      Стоило нам рассортироваться, как нас моментально увели по разным кабинетам. Знакомиться. Я был в этом не слишком заинтересован, заранее ничего не ожидая от детей. В их возрасте я точно бы не выдал ничего оригинального, поэтому не удивлялся высказываниям в духе «хочу быть достойным Клана/имени отца» или «я не опозорю отца/мать/бабушку/дедушку». Хотя и оригиналы были, но мало. Это была Асами, которая заявила, что хочет стать первой женщиной Главой Клана Учиха. Ну и Шикадон, сообщивший, что мечтает стать повелителем облаков. На этом фоне мое заявление, что я хочу превзойти своего деда (какого не указал, но этого и не требовалось) смотрелось откровенно бледно. Ну, сам виноват, не хотел напрягать извилины и придумывать хоть что-то оригинальное, а после уже и не требовалось. Встреча закончилась, нам всучили расписание с парой учебников и отправили восвояси. Видимо никому не хотелось долго возиться с мелочью, но мне их краткость понравилось. Я был рад покинуть Академию, не желая больше находиться в этом шуме. И почему, когда я учился в школе, я не замечал какие мы были горластые?

      Продолжение следует…

Глава 11. Загадки

      Первые дни учебы… они просто были. Уж не знаю, какую цель преследовали те, кто отдал нас на откуп паре чунинов, но те особым старанием не отличались. Хотя я к ним слишком строг. Первую неделю они дружно проверяли наши способности и знания, пытаясь соотнести имеющиеся с утвержденными планами, а после просто забили. Не на нас, к счастью, а на учебные планы. Нет, стандартный пакет нам тоже давали, но после начиналось углубленное изучение и практика, море практики. Я был бы очень рад, если бы это касалось физических навыков, но нет. Нам тренировали память и умение быстро читать, задавали задачки на логику, изредка все это перемежая с уроками физкультуры. Не спорю, многие игры были интересны, ведь нас, таким незамысловатым образом, учили решать реальные боевые задачи и определяли лидеров, но все равно напрягало. Мне было слишком интересно, чтобы спать, а я так надеялся…

      Не буду врать. В Академии мне почти нравилось. Из плюсов было знакомство и общение с новыми людьми, отработка навыков на непривычных соперниках. Минусов, правда, было не меньше. К примеру, бесконечный шум и куча малолеток в нагрузку, плюс Цунаде. Нет, я люблю свою сестру, но тут ее было нереально много. Я успел за неполную неделю перезнакомиться со всем ее классом, особенно проникнувшись благодарностью к Орочимару, который ни разу не сдал меня, хотя частенько замечал куда я от нее ныкаюсь. Не могу сказать, что я с ним подружился, мы даже парой слов не перекинулись, но я считал себя обязанным с ним здороваться и не мешать. Парень, как и я, любил читать свитки, но был еще более асоциален, чем я.

      — Наваки! Наваки! Наваки-кун… — последнее прозвучало рядом с ухом, я даже горячее дыхание почувствовал и легкий запах костра.

      — Аса-чан, дай поспать, а? — лениво приоткрываю один глаз, чтобы обозреть помещение. За пару минут ничего не поменялось, только одна наглая Учиха появилась в поле зрения.

      — Для тебя Асами-сан! — поправочка, покрасневшая от недовольства Учиха.

      — Хай-хай, Аса-чан, так что ты хотела? — лениво отзываюсь я. Ничего мне она не сделает, разве что чутка поругается, но это не смертельно. Девочке просто не хватает общения, а мое негласное шефство ограждает от проблем. Самое интересное, мне даже драться особо не пришлось, только пару тренировочных спаррингов во время местных физкульт-минуток выиграть и все. Первый парень на деревне. Впрочем, я вообще не проигрывал, может это и сыграло свою роль.

      — Кагами-сан просил передать свое согласие, — взгляд недовольный, щеки красные. — Кстати, на что мой кузен согласился?

      — Аса-чан, румянец тебе очень идет, ты даже моложе выглядеть начинаешь, — мило улыбаюсь, закрывая глаза и готовясь. Сенсор я, конечно, пока нулевой, но тут этого и не надо. Положение предметов я помню прекрасно, спрогнозировать реакцию девочки на свои слова тоже не сложно. Главное вовремя откинуться на спинку стула, чтобы увернуться от сложенной в рулон тетради. — Аса-чан, я, между прочим, тебе комплимент сделал.

      — Ты… ты… ты назвал меня старой и это комплимент?! — пышущая злобой Учиха не вызывает опасений, скорее тонну умиления.

      — Странно, а мне всегда говорили, что женщинам нравится, когда им говорят, что они выглядят младше, — делаю задумчивое лицо. — Буду знать, что на тебя это не распространяется, Ми-чан.

      — Ты… — кулаки отчетливо сжимаются, тетрадь опасно скрипит, а я старательно удерживаю невинное выражение на лице. — Хватит коверкать мое имя, бака!

      Удержаться от улыбки выше моих сил, хотя и понимаю, что веду себя как ребенок, провоцируя Учиха. Впрочем, это лишь невинная шалость, попытка показать всем, что она под моим покровительством. Достаточно удачная, между прочим. По крайней мере, если знать куда смотреть, можно увидеть, что стоило всем заметить мой интерес, как она без проблем заняла лидирующую позицию среди девочек. Впрочем, она бы и так ее заняла, но с куда большей кровью. Все же среди поступивших была парочка химе. И если Акимичи можно было не рассматривать, то Курама бы точно так просто не сдалась, а сейчас даже исподтишка гадости почти не делает.

      — Ты так и не ответил на ее вопрос, — отрывает меня от созерцания чужой спины Шикадон.

      — О, так ты не спишь? — ехидно смотрю на так и не поднявшего голову парня.

      — Опять уходишь от ответа, — ленивый зевок.

      — Да тут нет никакого секрета, — пожимаю плечами, устраивая голову на руках. — Учиха держат лучшие магазины оружия, но к самым качественным образцам подпускают только друзей семьи, а мне удалось вытребовать у Тобирамы-джи разрешение на обучение владению клинком. Правда, пока еще не решил каким именно.

      — Хм… — в открывшихся глазах сна не было. Нара задумчиво меня просканировал и опять их закрыл. — Не рано?

      — Рано, конечно, ничего серьезного мне не доверят, — согласно киваю. — Но проверить предрасположенность можно. Только договариваться приходится самому, посредников эти дела не терпят.

      — Как проблематично… — чужой голос звучит с тоской, — но удачи.

      — Спасибо, друг, — фыркаю, старательно пытаясь абстрагироваться от шума постепенно наполняющегося класса. У меня есть еще минимум десять минут до начала урока, стоит потратить их с пользой, иначе потом буду, как варенный овощ. Впрочем, я и сейчас не намного лучше.

      Мне стоит пересмотреть свой распорядок дня и перестать засиживаться за интересными свитками до полуночи. Они никуда от меня не убегут, а вот понизить результативность занятий можно. Это уже сейчас заметно и доводить до крайности не стоит. В конце концов, я же не хочу получить запрет на тренировки чего-нибудь полезного.

***



      Договориться с Кагами о посещении их лавки и подбора подходящего оружия, оказалось половиной дела. Все упиралось в то, что одного меня никто не отпустит в рай для оружейника, со мной должен был присутствовать хотя бы один из старших родичей. По убеждению Мито-сама она сама, но тут уже я встал насмерть. Если со мной пойдет эта женщина, я получу оружие только спустя пару лет, если вообще получу, а то вдруг она углядит что-то подозрительное? Нет, я признавал, что паранойя полезная вещь, но бывают моменты, когда стоит ее придержать, поэтому я старательно подбивал клинья к Тобираме. Это была оптимальная кандидатура, которая бы устроила всех. К тому же, он же разрешение выдал? Пусть отдувается.

      Так оно и случилось. Учиха и раньше-то не слишком упирались, говоря о том, что сопровождающий должен быть. Больше споров возникало из-за личности сопровождающего. Уж очень хорошо все знали предвзятое отношение Мито-сама к их Клану, тут она однозначно переплюнула даже Тобираму. Это показатель. Другое дело, что я вообще не знал чего они подымают панику, будто я на Северный Полюс собрался. Можно подумать, никто не понимал, что с настоящими поставщиками, а уж тем более, с мастерами создавшими их шедевры, меня никто знакомить не будет. Скорее всего, просто отведут в один из «секретных» складов, приставив кого-то разбирающегося, но далеко не гения.

      Стоило утрясти формальности, как я начал предвкушать поход в мечту любителя холодного оружия. Не зря. Учиха действительно не подкачали, притащив меня на склад забитый оружием высшего качества. Впрочем, им меня удивить было сложно, у моего Клана тоже такого было много, пусть меня к нему пускали редко. Тренировки новичков, к которым я несмотря на все свои старания, все же относился, проводили с помощью более дешевых аналогов. Впрочем, Тобирама свое обещание сдержал, мои занятия становились сложнее и соперников мне старались поставить постарше. Единственное, что сдерживало мой прогресс, это мнение Мито-сама, что раньше чем мне исполнится семь, обучение стихийным техникам запрещено. Учитывая то, что к печатям я тоже особой предрасположенности я не показал, проигрыши ребятам старше меня, были частым делом.

      Страдало самолюбие, повышался болевой порог, я начинал искать способы победить без техник, изучая слабые места любого дзюцу. Учитывая то, что скорость создания стихийных техник у многих хромала, шансы на победу у меня по-прежнему оставались. Главное было их реализовать, но… тут возникали сложности. Дети старше семи лет легко поддерживали мою скорость, а то и были быстрее. К сожалению, обойти ограничитель тела не дано было никому. Чем ты старше, тем легче контролировать чакру, банально больше опыта и практики. Не говоря уже о том, что некоторых уже брали на выполнение миссий, в основном это были простейшие, вроде уничтожения расплодившихся на полигоне №44 зверей. Ну или же на сбор ингредиентов там же. Меня самого уже брали искать травы по краю и я не мог не впечатлиться.

      Лес подавлял. Только полностью отрезанный от мира человек мог решить, что он обычный. Как мне пояснили, я чувствую природную чакру, чья концентрация в этом месте гораздо выше даже в сравнении с нашим кварталом. Ну, а главное, она очень враждебна. Расположенный на полигоне лес будто говорил «не суйся — убью», поэтому первые ходки были сущим кошмаром, проверкой нервов. Жуть. Зато сразу появляется стимул для тренировок.

      — Мы пришли, — от воспоминаний меня отвлекает приглушенный голос Кагами, который останавливается возле ничем не отличающейся от остальных стенки. Пара быстрых печатей, легкая дрожь земли и появляется проход вниз. — Прошу.

      Скептично разглядываю темный спуск и полное отсутствие факелов и какого-либо другого освещения. Интересный антуражик. Проверка?

      — В чем дело, Наваки? — застывший за спиной Тобирама буквально придавливает своим присутствием, хотя до этого не ощущался вовсе.

      — Ничего, — пожимаю плечами. Убивать меня точно не будут, только не таким составом, а все остальное можно и пережить.

      Спускаться вниз приходится недолго. Не споткнуться помогает льющийся со спины свет. Слабый, но если подать немного чакры в глаза, вполне достаточный. Благо, Кагами хватило сострадания предупредить, что за ожидающей нас в конце двери, освещение нормальное и обошлось без серьезных последствий, хотя пару мгновений глазам все же пришлось привыкать к яркому свету.

      — Какой интересный паренек, — недоуменно смотрю на полноватую женщину, которая зажимает в руках длинный мундштук. Это единственная яркая деталь, остальной образ расплывается. Чуть сладковатый запах витает по помещению, но вытяжка очень хорошая, дым рассеивается быстро. На первый взгляд ничего необычного, но рефлексы срабатывают быстрее мозга. Рукавом зажимаю нос и пытаюсь отскочить, натыкаясь на оставшегося за спиной Тобираму.

      — И как это понимать? — твердая ладонь поддержала меня, не дав отлететь и пропахать носом землю.

      — Табак не содержит галлюциноген и других неприятных веществ, можешь проверить, Сенджу, — она величественным движением протягивает недокуренную сигару. — Воздействие на чакру ты бы уловил сразу.

      — Хм… — я прямо кожей ощущаю насколько подозрительно Тобирама смотрит на эту женщину. Впрочем, отказываться от проверки он не стал. Правда, мои куцые познания не позволили многого понять, только заметить пару печатей и пару портативных приборов, не вызывающих в моей памяти никаких ассоциаций. Однако, если судить по дальнейшему, в неопасности дыма и вообще содержащихся в воздухе примесей, он убедился.

      — Ну, если уважаемый Сенджу убедился в моих словах, перейдем к тому, для чего и собрались, — новую сигару она зажигать не стала, просто убрала мундштук и подошла ко мне. В руках появилось что-то вроде портного метра, которым она сноровисто стала обмерять руки, рост, попутно выясняя ведущую руку, которой у меня, собственно, не было. Точнее, я переученный левша в прошлой жизни, тут вроде был правшой. Теоретически. Ибо мне было все равно какую руку использовать, я владел ими одинаково, зато исчезла раздражающая неуверенность где право, а где лево, которой я страдал в прошлой жизни. И это удобно. Не надо задумываться, делаешь той рукой, которой удобнее. — Интересно. Я все же была права, вы очень занятный молодой человек, Наваки Сенджу. От вас можно многое ждать, если не остановитесь раньше.

      — Это плохо? — вопросительно приподнимаю бровь.

      — Время покажет, а шинигами никогда не ошибается, — загадочно раздалось в ответ. Я уже даже стал привыкать к ее внешнему виду. Она больше не смотрелась безликой, напоминая повадками кошку. Очень любопытную и видящую гораздо больше, чем мне хотелось бы. По крайней мере, упоминание шинигами вряд ли было спроста.

      — Кхм… — показательный кашель Тобирамы вырывает меня из подобия транса. Эта дама, даже не пользуясь чакрой, умудрилась на меня воздействовать.

      — Да не волнуйся ты так, ваш котенок приглянулся кошкам, а они чуют плохих людей, — только сейчас замечаю, что об мои ноги трется пушистое чудо. Да и вообще, будто с глаз сдергивают пелену и я могу любоваться на развалившихся везде кошек. На первый взгляд, насчитываю не меньше двух десятков. Основная масса спит, кто-то лениво потягивается. Одна самая наглая и маленькая, вообще устроила себе лежбище на голове Кагами-сана. — Хорошо, — громкий хлопок в ладоши, отвлекает от разглядывания внезапно обнаруженной живности. — Я знаю, что тебе подойдет, котенок.

      — Я не котенок, — огрызаюсь скорее из чувства противоречия, чем из-за необходимости. Я чувствую, что в свое обращение она ничего плохого не вкладывает.

      — Ты еще слишком мал, чтобы зваться матерым котом, — в глазах женщины мне чудится насмешка. — Не важно, котенок, позже поймешь. Сейчас я могу сказать, что тебе не подойдут катаны и дело не в росте, они будут мешать складывать печати, — она аккуратно взяла мою руку и провела по пальцам. — У тебя длинные и гибкие пальцы, будет преступно не реализовать такое преимущество. Катана все только испортит, сделает их грубыми и закостенелыми, — ладонь оказывается на свободе. — Дали бы мне время, я создала оружие специально для тебя, это было бы интересно, а сейчас… да, тебе подойдет это, — пару кошек сгоняют со стеллажа, на котором видна простейшая запечатывающая печать. Я уже достаточно в них понимаю, чтобы примерно определить вместимость и уровень ее вырезавшего. Это явно работа не Узумаки, слишком простая и вмещает не больше сундука литров на десять-пятнадцать. Не по весу. Объему. — Вот, мне потребуется немного времени для подгонки.

      Передо мной ставят небольшой оружейный сундук, как я и думал. Вместимость небольшая, а когда открывается крышка, я в этом только убеждаюсь. Там лежат наручи и перчатки очень похожие на те, что носят АНБУ. Сверху металл, под ним мягкая кожа. Внутри спрятан механизм выпуска небольших тайных клинков. Мне же на ум приходит ассоциация с оружием ассасинов, но… я немного разочарован. Мне столько говорили о оружейниках Учиха, что я ожидал чего-то более внушительного.

      — Не расстраивайся, котенок, они не закончены, — странная женщина легко уловила смену моего настроения. — Старая Узумаки их доработает сама, сделает еще лучше. Я же могу дать только основу, подсказать направление. Выбирать будешь ты.

      — Ясно, я благодарен, — просто киваю. Разговор с очередными загадками меня немного напряг, но она действительно дала неплохие подсказки. Возможно, я поторопился. Все же я не самурай, размахивать катаной меня учить не будет. Роль шиноби — незаметные устранения. Их легче делать именно с таким клинком, пусть это не значит, что в дальнейшем не вернусь к этому вопросу. Ну, а сейчас уже пора закругляться, нам это сказали прямым текстом.

      Один вопрос- кто же эта дама такая? Когда я просил выбрать оружие, о таком никто не упоминал, да и в Конохе я ее не видел, как и во время посещений Клана Учиха. И пусть это не показатель, но клановых я знаю многих, а уж такую колоритную даму и вовсе заметил. Однако я ее не знал, но при этом Тобирама не выглядел удивленным, а Кагами и вовсе подчеркивал своим поведением ее высокий статус. Загадка. Очередная. Только вот есть ли смысл разгадывать еще и ее?

      Продолжение следует…

Глава 12. Вылазка

      Осторожно ступая, внимательно смотреть себе под ноги и по сторонам. Каждый шаг — выверен. Иначе нельзя. Я впервые сунулся дальше кромки в этот лес, да и еще в отряде таких же малолеток, каким по факту являюсь я. И нет, я не был самоубийцей, все куда банальнее, вылазка была стандартной по меркам нашего Клана, да и приближался День Рождения Асами, на которое меня пригласили. Очень настойчиво. Отказаться я не мог, слишком много времени потратил, чтобы наладить отношения с этой девочкой. Нужно было искать подарок, что сделать в лесу легче. Дарить ей что-то из предложенного Мито-сама или исходя из возможностей Клана я считал неправильным, уж очень отличалась от всех остальных, даже клановых. Со временем еще и красавицей станет. Правда, будь на нее какие-то планы у Кагами, я бы лезть не стал, но их не оказалось. Я напридумывал себе крутую многоходовку, а ларчик просто открывался. У Учиха банально существовало правило, что самая близкая родня берет оставшихся сиротами себе на воспитание. И я считал это правильным, невольно прибавив этому Клану пару плюсиков. На примере Кагами и Асами могу это сказать. Они хоть и называли друг друга кузен/кузина, но на деле были дружны, как брат и сестра. Заботились друг о друге так же. Та же Асами несмотря на малый возраст, уже вела домашнее хозяйство, ведь мать семейства погибла в прошлой войне. Отсюда и более взрослое поведение, иной взгляд по многим вопросам.

      Кагами гордился своей кузиной, сам рассказал все, едва уловил мою заинтересованность. Думаю, он преследовал этим свои интересы, но подобное не страшно. Мне во вред не шло, а Асами я и без того выделял, сейчас же добавилось еще уважение. Девочка знает, что такое ответственность, не бежит от нее, поэтому друзей даже в Клане у нее практически нет. У нее банально не хватает времени на дружеские посиделки и глупости. Сразу после Академии она бежит по магазинам, чтобы приготовить перекусить не только себе, но и опекуну или Кагами (смотря кто в этот момент в Конохе), после клановые тренировки, выполнение домашнего задания (не только Академии, там мало задавали, но и выданного лично ей кузеном) и уборка дома. С одной стороны график загружен не так сильно, а с другой, все перечисленное отнимает не мало сил и времени. Особенно у такой маленькой девочки. Я бы не удивился, если бы рутина ее погребла, но в данный момент это было не так и я невольно ощущал к ней симпатию. Мне нравились целеустремленные личности.

      Взгляд привлекает легкая неправильность. Более внимательный взгляд подмечает капли крови, но не видит следы борьбы. Останавливаюсь, начиная оглядываться по сторонам, не только под ноги, но и наверх, подмечая четко над той поляной странные наросты на деревьях. Расстояние слишком большое, но сопоставить факты несложно. Я слышал, но не видел этих существ. Выглядят, как большие пиявки, укусом парализуют жертву, выпивая немного крови. Угрозы почти не представляют, взрослый шиноби (тут такими называют ребят лет пятнадцати) успеет сбежать, а один-два укуса не будут проблемой, лишь немного замедлив. Проверять же свою крепость нет желания, хотя я и слышал, что нас с Цунаде травят с пеленок, прививая устойчивость к ядам.

      — Тут придется сделать крюк, — говорю тихо, нехотя сходя с звериной тропы. Это гораздо опаснее, но выбора нет. Искать новую долго, а я должен успеть домой до ужина.

      — Наваки-сама, не подскажете почему? — за спиной ощутимо повеяло КИ. Неожиданно. Я считал, что раз меня поставили идти первым номером, подобных вопросов возникнуть недолжно. Однако я все равно недоволен. Понимаю, что это моя первая вылазка за животными в составе группы. Я и согласился-то на нее в надежде на озарение или собственноручно добытую шкурку. Уверен, выделать мне ее помогут, а в глазах Асами подарок добытый своими силами, перевесит любой другой, но купленный за деньги. Другое дело, что шкуры мне придется добывать в двойном размере, ибо есть еще Цунаде и та не простит если я одарю Учиха вперед нее.

      — Наверху пиявки, — невозмутимо сообщаю ему, внимательно смотря на нашего «лидера».

      — Вы правы, прокладывайте путь, — чужой голос предельно вежлив, но я прекрасно чувствую как недоволен его обладатель. Ну, а внимательное наблюдение показало, что он вздрогнул, проследив взглядом куда я указал. Не заметил. Хотя по факту куда опытнее меня, таскаясь на подобные «зачистки» где-то с полгода.

      — Конечно, — с серьезным видом киваю. У меня и без того напряженные отношения с ребятами моего (плюс-минус два года) возраста, чтобы портить их еще сильнее, давая повод думать о насмешке. Они и без того уязвлены, что им сунули в отряд меня, причем, из-за статуса, им приходится очень осторожничать обращаясь ко мне. Никто не хочет навлекать неудовольствие Мито-сама или внимание Тобирамы.

      Аккуратно следую дальше, слыша за спиной тихий шепоток удивления. Похоже, не заметил опасность не только горе-командир, но и остальные. Впрочем, не вижу повода для гордости, ребята слишком напряжены в моем присутствии, отсюда вылезают ошибки, которые в другое время они бы и вовсе не совершили. Мои же навыки берут свои истоки еще из прошлой жизни, было время, когда я на рысь охотился, а там надо сильно постараться, чтобы ее в ветвях обнаружить и не спугнуть. Тут этот навык заметили, стали развивать. Мито-сама как о нем узнала и вовсе светилась, как лампочка, на следующий день открыв мне доступ в секцию с простейшими техниками на внимательность, постепенно увеличивая их сложность. Причем, часть из них явно принадлежала если не Хьюга, так Учиха точно.

      Уйти с звериной тропы оказалось не самым лучшим, но все же верным решением. Пусть идти и стало тяжелее, но глаза наконец-таки замечают то, что я искал. Следы на деревьях. Так точат когти кошки. Значит, ребята не обманули, говоря, что именно в этом секторе видели пару саблезубых тигров неделю назад. Причем, самка была бочкообразной и измученной, будто готовилась осчастливить этот мир в любой момент. Теперь стоит быть вдвойне осторожным. Я планирую получить ценную шкуру, а не стать их поздним обедом или ранним ужином. Благо, навыков на это должно хватить. Повадки кошек я знаю, а еще в моем распоряжении лаборатория Цунаде и общение с Орочимару. Последний очень интересовался ядами, в чем я убедился лично, спросив напрямую. Разговор, конечно, вышел сложный, но тот согласился вручить мне сильное снотворное, теоретически действующее и на животных с чакрой, а тут других и не водилось. Остается надеяться, что обменянный рецептик с методикой создания, стоил колбы с десятью граммами яда аспида.

      Искать по запутанным следам место лежки было занимательно, на короткое время я вновь окунулся в привычный мне мир, ощутив азарт охотника. Впрочем, наваждение быстро прошло, на мне же была ответственность еще и за внимательно наблюдающих за моими действиями детей. Впрочем, ничего опасного для такого отряда тут не было. На самом деле, ужасы этого места сильно преувеличены. Нет, в глубине, конечно, много всякого водится, но территория примыкающая к кварталу моего Клана постоянно чистится нашими же усилиями. Этакий условно безопасный сектор. Для гражданского смертельный, но если имеешь подготовку на уровне генина и выше, легкая прогулка. В нашей пятерке было минимум два человека на уровне генина и трое (включая меня) могли похвастаться окологенинскими силами, поэтому следовало осторожничать. В конце концов, нет ничего страшнее, чем поверившие в свою крутость юнцы. Я не исключение, пусть к вылазке и готовился, проштудировав весь доступный материал по повадкам местных пушистиков. Причем не только сухой книжный текст, но и не поленился подбить клинья к более старшим ребятам, которые не преминули похвастаться трофейными шкурками. Это были хитрые, опасные твари.

      Я знал их примерное расположение. Ребята любезно рассказали и о том, какой тут ландшафт. В паре мест видны клочки светлой шерсти. Становится понятно, что здесь они ходят достаточно часто. Опасно. Идти по земле не вариант. Жестами показываю ребятам, что надо забраться на деревья, но осторожно. Мне не улыбается пояснять Тобираме почему кто-то из моего отряда схлопотал дозу яда какой-нибудь змеюшки, а тут их навалом, поэтому продолжаю идти первым. Шуметь нельзя, но мне все же приходится пришпилить одну из мелких змеек спрятавшейся там, где не надо. Окрас показал, что она ядовитая, но проверять на себе не хотелось, как и терять оружие, поэтому я подождал конца агонии и запечатал ее в свиток. Бесшумно. На это моих способностей хватило. Жаль что этого было мало для изучения оставленных Хаширамой записей, они по прежнему не желали открывать мне свои тайны.

      Двигаться в десятке метров от земли достаточно страшно. Даже если не боишься высоты, чувство самосохранения вопит, что можно разбиться, но я привычно подавляю зародыши паники. Можно подумать, меня обучали прыгать по веткам при других условиях. Да и даже для начинающих чакропользователей, такое расстояние не является смертельным. Падать ведь нас тоже обучали.

      Недалеко от кромки Леса Смерти, деревья растут не очень часто, но ветки достаточно толстые, чтобы мы могли по ним ходить без особых проблем. Все-таки вес у нас невелик. С высоты проще разглядеть происходящее внизу, пусть одновременно приходится контролировать больше пространства. Подобное утомляет, но так же позволяет заметить светлые шкуры тигров издалека. Ребята на удивление точно указали возможное место пребывания. Удивительно что не уничтожили их раньше, а ждали столько времени. Впрочем, и без того понятно, что это сделано для меня. Мито-сама в очередной раз вмешалась в процесс воспитания и решила выпнуть меня на новую ступень социализации. Хотя сомневаюсь, что это можно так назвать, ведь передо мной стоит задача не подружиться, а показать что я могу командовать.

      — Что будем делать дальше? — спрашиваю жестами у буквально наступающего мне на пятки парнишки. Официально командир-то не я, пусть все и понимают что это не так. Только вот у меня пока хватает мозгов осознавать, что я не знаю ребят и большую часть их способностей, а еще у них весьма странное понимание субординации, поэтому с отсутствующим авторитетом к ним можно не соваться. Я вообще бы предпочел убить тигров издали. Расстояние-то плевое, не меньше пятидесяти метров. Будь у меня хотя бы двустволка, никаких проблем, но в запасе лишь несколько десятков кунаев и сюрикенов, два клинка скрытого ношения и бутылек с ядом, несколько кусков сырого мяса и вытяжка из корня валерианы. В душе не чаю, сработает ли на них последнее, но попытаться стоило.

      — Будем делать ловушку, — важно заявляет пацан, доставая несколько крупных кусков мяса и тонкую веревку. Я бы назвал его идиотом, но понимаю что сам не лучше. У меня в печатях есть такой же набор.

      — Рискованно, — скептично разглядывая воняющие кровью куски мяса. Почему-то со стороны эта затея кажется куда более идиотской, чем ранее.

      — Есть немного, — согласно кивает парень, привязывая тонкую веревку к первому куску, второй обвязывает уже другой человек и тут же запечатывает. — Нужно подойти поближе, общение только с помощью жестов.

      Согласно киваю вслед остальным. Высказываться и далее я считаю неразумным, ничего лучше предложить все равно не могу. Главное это не я должен тащить приманку, мне и без того приходится учитывать слишком много факторов, скользя по веткам. Все же такой способ передвижения мне непривычен, а чакру до последнего момента использовать нельзя, звери ее могут учуять. Ситуацию усугубляет и валяющаяся у норы половина подобия оленя. Судя по зубам, плотоядного. Тигры должны быть сытыми и спать.

      Приближение летающего куска мяса, тигр засек за тридцать метров, лениво открыв глаза и потянув носом. Лидер отряда подал знак замереть, что мы и сделали, припав к ветке и затаив дыхание, наблюдая, как громадная кошка потягивается, неторопливо шествуя в сторону заинтересовавшей ее вкусняшки. С каждым шагом, взгляд становился все заинтересованее и заинтересованее, появляется странный блеск (похоже, не один я решил чем-то побрызгать мясцо, только наш лидер оказался предусмотрительнее, сделав это заранее), а из норы слышится ворчание. В ней даже мелькает морда другой кошки, но тут же исчезает.

      Сильный рывок едва не вырывает из рук парня веревку, заставляя радоваться, что у него хватило мозгов не наматывать ее на руку. Это первый кошак стремительным броском оказался рядом с угощением, с остервенением начав его рвать. Глаза при этом у него были бешенные. Что парнишка туда накапал? Я кроме стального запаха крови больше ничего не ощущал, но это не показатель. Нюх у меня хоть и сильнее, чем в прошлой жизни, но не чета звериному.

      Непонятная хрень, которой было напитано мясо, подействовала не сразу. Огромная киса вначале обратила внимание на нас и мурлыкнула. Сразу же вспомнилось, что я забыл искупаться в нейтрализаторе запаха, лишь слегка побрызгавшись. И пусть я только стоял рядышком, точно не заляпавшись, но обратившей на нас внимание киске это вряд ли пояснишь.

      Внимательно смотрю на странно покачнувшегося кота, который громко мурлыча, полез на дерево. Посыпать голову пеплом уже поздно, надо думать, как выжить. Аккуратно разминаю пальцы и вытаскиваю из подсумка кунаи. Шансы попасть в движущуюся цель у меня неплохие, ведь в другие нас кидать и не обучали, но все же, живой тигр, это вам не подвижный манекен. Он движется не только вправо и лево, а значит, будет сложнее. Только вот посыпать голову пеплом поздно. Пора действовать. Не надеяться же на окружающих меня детей? Нет, я признаю их силу, но туша в триста килограмм, если не полтонны весом, это не человек. Ее не остановить болью и осознанием что нас много. Зверь о таком не думает.

      Пальцы чуть подрагивают. Движения тигра становятся тягучими, медленными, я слышу дыхание замерших рядом ребят. Чувствую их страх, но в тоже время слышу тихий шелест вынимаемых из подсумка кунаев. Они не были трусами и не собирались убегать. Только вот это и не понадобилось. Не дотянувшись буквально пару сантиметров до ветки, тигр с обиженным мявком сорвался. Упал ожидаемо на лапы. Покачнулся, потряс головой, попытался вновь забраться на дерево, но даже не смог преодолеть пару метров, как бодяга окончательно подействовала.

      Сидим. Смотрим. Тигр спит. Похоже, мясо искупали в снотворном и сильно, раз так быстро подействовало. Интересно, тигр вообще проснется или нет? Хотя… какая разница, живым его точно никто не отпустит, это же почти триста килограмм разных ингредиентов. Пусть я и не уверен, что его мясо можно есть людям, но шкура с густым мехом, клыки с когтями и кости, точно пригодятся. Остальному тоже найдут применение.

      — Кто пойдет проверять? — слегка отрешенно уточняю я.

      — Это не требуется, — морщусь, когда пущенный рукой лидера кунай впивается в шею тигру. Кровь окрашивает светлый мех и это… неправильно. Понимаю, что тут не до благородных поединков, но внутри все противится такой смерти этого грациозного животного. Хотя и осознаю, что в любом другом случае, именно мы стали бы его обедом.

      — Ясно, идем дальше? — замечаю мелькнувшую на губах парня ухмылку. Он заметил мое недовольство и получил какое-то странное удовольствие от осознания, что именно его поступок его вызвал. Как глупо, но ожидаемо. Я все же слишком отдалился от детей своего Клана, точнее, даже не пытался толком сблизиться, лишь присматривался к лучшим, совсем забыв, что взглядами уважение не заработаешь, а мое отчуждение могли принять за высокомерие, не зная правды. Действительно, глупо получилось.

      — Вперед, построение то же, — коротко раздалось в ответ и наш бравый охотник отправился дальше. Хочется высказаться, все же смысла идти друг за другом я не вижу, но остается только помалкивать и наблюдать, как следующий кусок мяса был опущен максимально низко.

      Нам везло, больше тигров вокруг не наблюдалось и мы без особых проблем смогли достигнуть вырытой в корнях одного из деревьев норы. Это же позволило нам добраться до нее все так же по веткам, даже ядовитых гадов больше не встретили. Теперь пришел черед выманивать последнюю кошку, чтобы устранить и ее. Только вот мы ошиблись. Понял я это в тот момент, когда ветка внезапно спружинила под чужим весом. Это меня и спасло. Я просто не ожидал и сорвался, изворачиваясь в полете и оценивая ситуацию. Прямо на то место где я стоял, приземлился тигр, еще один был у самого основания ветки и именно его движение спровоцировало мой полет. Думать времени не было. Телом руководили инстинкты. Кунаи сами нашли свои цели. И пусть в глаз, как метил, я ни одному не попал, но острые лезвия нанесли небольшие царапины им на морды, отвлекая внимание от опешивших детей.

      — Двигайтесь! — рявкаю, понимая, что времени я им почти не выиграл. Животные среагируют на любое движение, а значит шансов у них убежать нет, а я… стихийных техник у меня нет, только моток лески и ограниченное количество метательного железа.

      Отвлечь тигров на себя не удалось, они отреагировали на движение остальных детей. Несколько коротких взмахов лапой и уже рванувший прочь ребенок получает рваные раны спины, сбивая следующего не давая ему уйти, клыки стремительно приближаются к горлу.

      Недрогнувшей рукой распечатываю… куски мяса (хотя хотел кунай с взрывной печатью, но тут сработал закон пакости и моя бездарность в печатях) и бросаю их в пасти, что готовы укусить не успевающих сбежать. Меткости мне не занимать, силу и скорость обеспечивают чакра и адреналин. Остается лишь жалеть, что это не лимонка или, на худой конец, мои куски ничем не пропитаны, зато мне удалось выиграть еще мгновение, чтобы метнуть несколько сюрикенов с привязанной леской, дергая одну из лап, не давая нанести увечье и позволяя сбежать одному из детей.

      Рывок, едва успеваю отпустить леску, чтобы та не распорола мне ладонь. Этим и опасна такая техника, велик шанс, что ее обратят против тебя, особенно если у оппонента такая разница в весе со мной.

      От встречи с тяжелой тушей меня спасла только реакция, которая позволила соскочить с ветки вниз. Очередной кунай с тонкой веревкой впивается в древесину, позволяя мне подкорректировать свой полет и увернуться от следующей атаки. Промахнувшийся тигр падает на землю, зато второй остается рядом с ранеными ребятами. Черт. Так не пойдет. Я могу сколько угодно с ними не общаться, относиться снисходительно, но… смерти я им не желал. Пальцы складываются в крестообразную печать, два клона устремляются в сторону оставшегося с ранеными тигра, а сам кидаю россыпь звездочек в последовавшего за мной. Острые лезвия не наносят сильного урона, лишь поцарапав, но этого оказывается достаточно, чтобы она плюнула на все, рванув за мной. Мне именно это и было надо.

      Адреналин вспрыснулся в кровь, чакра вскипела. Отвлекать на себя большую кошку было бы не трудно, не будь у нее подстраховки и негромко мяукающих внизу котят. Их писки слышали мы оба, а судя по тому, как моя преследовательница нервничала, постоянно оглядываясь назад, это была тигрица, а не тигр. Плохо, от выводка она далеко не уйдет, вот и сейчас, стоило чуть отдалиться, как теряет интерес. Ну уж нет. Так не пойдет.

      Подправляю свое движение, делая вид, что собираюсь вернуться. Тигрица моментально оживилась и ускорилась. Вечно избегать ее ударов не получится, я не настолько юркий. Да и она уже приспособилась к моему рванному движению, когти с каждым разом пролетают все ближе. Невольно начинает приходит мысль, что Тобираме я обещал использовать двух клонов лишь для обучения, а не для боя. Учитывая то, что в гонке на выносливость, я не выиграю. Значит… значит буду использовать свое снаряжение и голову.

      По нервам бьет болью, перед глазами мелькают картинки. «Поцелуйчик» с очередным деревом возвращает возможность трезво мыслить. Это воспоминания клона, не мои. У меня никто не откусывал голову. Плохо. Не то, что моя голова цела, а ситуация. Клоны не справятся с тигром и охраной раненых. Я должен хоть что-то придумать, надежды на полумертвые тушки детей нет, как и на мою «няньку». Надсмотрщик не вмешается до последнего, его интересует только моя жизнь, а ей угрозы нет.

      Черт. И что же мне делать?

      Продолжение следует…

Глава 13. Бой

      Ноги пружинят об очередную ветку, а я просто от нее отталкиваюсь, больше не собираясь убегать. Я сам себе не прощу, если из-за моей слабости умрут дети. Я вообще не планировал, что им придется вступать в бой. Изначально хотел сделать совсем по-другому, устроить ловушки, но сам сглупил, решив с улыбкой мудрого старца поглазеть на потуги детишек. Только вот забыл, что сам не лучше.

      Чакра ощущается лучше, чем обычно, тело становится легче. Утяжелители, которые я носил не снимая, отключаются, скорость возрастает, я проваливаюсь в транс. Сознание чистое, фиксирует все, что происходит вокруг, но концентрируется на догоняющей меня тигрице. Созданный мимоходом клон устремляется на замену уничтоженному. Он станет неплохой подмогой раненым и той двойке, что тигр пусть и потрепал, но не так сильно, как первых двух. У них задача сложнее, им приходится постоянно перемещать товарищей при этом стараясь не делать хуже.

      Раздумья длятся недолго, напружинившийся перед атакой тигр не способствует долгому мыслительному процессу. В очередной раз пытаюсь вытащить из печатей хоть что-нибудь полезное, но в руках оказывается пузырек с валерианой и кунай. Лучше чем ничего, но явно недостаточно, этим летящую тушу не остановить. Хотя… флакон быстро крутясь летит в морду тигра, в последний момент вытащенный кунай разбивает его прямо перед носом у большой кошки. Сильно (и это слабо сказано) пахнущее содержимое разлетается на сотни капель, в которые со всего маху влетает морда. Мне остается только перекатом уйти в сторону, пока жалобно взвизгнувшая тигрица падает на ветку, ровнехонько в то место, где я только что стоял.

      Жалобный скулеж слышен далеко, она остервенело трет лапами морду, особенно достается носу. У нее слезятся глаза. Ветка ходит ходуном, мне приходится прикрепить себя к ней с помощью чакры, чтобы позорно не слететь вниз. Прицелиться и влепить кунай в глаз тоже не удается, приходится переместиться чуть выше, доставая оставшиеся кунаи и тонкую веревку. Тигрица сейчас очень уязвима, но так же опасна. Мне нельзя к ней подходить близко, но оставлять ее за спиной… неразумно. Она в любой момент может «проморгаться» и ударить в спину.

      Вязать полноценную сеть долго и неразумно. Мне банально не хватит материала. Невольно жалею, что не успел приготовить сонное зелье по рецептам Орочимару. Точнее, приготовить-то я приготовил, но мало и в лаборатории сестры, которая у меня эту жидкость выпросила на опыты. Я же по дурости отдал, не оставив себе ни капли, наивно понадеявшись что успею сделать новую порцию, но в рейд загребли раньше.

      Мне повезло. Эффект неожиданности принес свои плоды. Дезориентированная после водопада валерианы тигрица не успела среагировать на меня. Кунай с веревкой пролетел под веткой и замотался вокруг шеи. Резкий рывок на себя, петля затягивается, острое лезвие бессильно скользит по густому меху, раздраконенное животное рвется из пут, теряя равновесие и слетая с ветки, повиснув на импровизированной петле. Весовая категория слишком разная, веревка не такая длинная и я не стал ее удерживать, сразу же отпустив, едва она рванулась из рук. Тигрица полетела вниз, все еще дезориентированная из-за сильного запаха, чуть придушенная веревкой. Падает она не слишком удачно, больно ударяясь лапами и падая на брюхо. Жалобый скулеж бьет по нервам и затихает, стоит мне приземлиться к ней на загривок и загнать скрытый клинок в шею. Острая сталь, пропитанная чакрой, легко пробивает плотную шкуру, окрашивая светлый мех кровью.

      Я не жду, когда закончится ее агония, тут же вырывая клинок и перемещаясь каварими на ближайшее дерево, мимоходом разрубая рванувшую в мою сторону змею, разбрызгивая тягучую кровь, что запачкало лезвие. Теплая кровь попала и на лицо, резко выдернутый клинок щедро поделился со мной соленой жидкостью, будто благодаря за принесенную ему жертву.

      Оглядываюсь по сторонам, вгляд легко вылавливает все неправильности, подсказывая кратчайший путь назад. В голове по прежнему все мысли четкие и отрывистые. Состояние транса еще не спало. Нужно поторопиться.

      Ветки легко пружинят под ногами, расстояние вымерить легко, я сознательно иду, как можно выше, по более тонким ветвям, надеясь успеть. Все же мои клоны еще не развеялись, а значит сражение в самом разгаре. Это хорошо, но и плохо. Я считал их достаточно сильными, чтобы совместными силами справиться с одним тигром, но ошибся.

      Я не ошибся. Оставшаяся четверка не собиралась сдаваться так просто. Один из двух ребят имеющих подготовку генина, лечил соклановцев, пока один из моих клонов внимательно наблюдал за происходящим. Второй клон помогал отвлекать на себя тигра, совместно со вторым почти генином. Ситуация у него была не самая лучшая, но они смогли сбить тигра вниз и отвести от товарищей. Только вот тигр был гораздо опытнее доставшейся мне тигрицы. Об этом говорили только сейчас замеченные мною шрамы и гораздо более продуманные атаки. Удивительно, что за эти десять минут, никто не умер и даже дополнительно не пострадал. Ну, не считать же серьезным пару ран у парнишки? Они не смертельны, хотя кровь он теряет быстро.

      Медлить нельзя. Тигр занят прыжками за слишком юркими противниками, а у меня осталось не так много чакры. Только сейчас замечаю, что мое состояние, которое я назвал трансом, сжирает запасы с огромной скоростью. Такими темпами, на обратный путь может не хватить. Плохо. Времени придумывать планы нет, но…

      Виски стреляют болью, это клон подставился, чтобы не дать убить ребенка. Ощущения распарывающих спину когтей, удара, что ломает позвоночник, куная воткнувшегося в грудь, не самое приятное. Невольно вываливаюсь из транса, хватаясь за грудь, пытаясь вздохнуть воздух и не упасть. Усталость придавливает к земле, легкие горят. Болезненный вскрик внизу заставляет прийти в себя и кинуть взгляд вниз. Сразу же становится неважно, что в легких нет воздуха. Мой клон не успел до конца вытолкнуть мальчишку, когти задели его, но вскользь. Пострадала только рука, которой тот вогнал клону кунай в сердце. Рефлекторно… надеюсь.

      Тигр неторопливо наступает на отброшенного моим клоном парнишку. Тот просто отползает, полностью безоружный и обессиливший. В глазах страх, а руки ищут хоть что-то, чем можно защититься от неторопливо наступающей кошки. Гибкий хвост в раздражении бьет по бокам, а взгляд не отрывается от жертвы. Шансов у парня нет никаких, но…

      Сжимаю ткань на груди, заставляя себя вздохнуть. Оставить мальчишку умирать я не могу, не позволит воспитание. Дед учил меня защищать слабых. Да и просто отступив… я перестану уважать себя. Кривая усмешка скользит по губам. Все решено, хватит тянуть время.

      Рассчитать расстояние несложно, никогда не жаловался на глазомер. Последнее приготовление — это клон, который уберет раненого подальше от будущего радео. Времени в обрез, но медленно подкрадывающийся к уже обреченной добыче тигр, делает мне королевский подарок, давая пару секунд, чтобы подобраться поближе и спрыгнуть вниз с ветки. Ветер свистит в ушах, расстояние тут больше, чем в прошлый раз, но я рассчитал все верно. Свалившись прямо на тигра, упустив лишь то, что он не был ошеломлен и дезориентирован. Я упал на шею полному силы зверю, отчаянным движением вонзая скрытый клинок в шею и тут же отлетая прочь, когда зверь мотнул могучей головой.

      Полет длится недолго, я даже извернуться не успеваю, как встречаюсь спиной с очередным деревом, ощущая, как изо рта выплескивается кровь. Неприятный, отдающий железом вкус, я ни с чем не спутаю. Мысленно остается порадоваться, что ничего не сломал. Впрочем, обиженный рев быстро заставляет вспомнить где я нахожусь и мотнуть головой, возвращая резкость изображения, которое мне очень не понравилось.

      Тигра я не убил, только разозлил, я это видел в залитых кровью глазах животного. Его скачки были быстрыми, кровь алыми каплями падала на землю. Уйти не успеваю, даже заменой, банально не хватает умений, чтобы переместиться без печатей, а руки подымаются слишком медленно. Я… умру?

      Наверное у меня был очень глупый вид, когда на загривок тигру спрыгнул мой клон, вгоняя свой клинок ему почти в тоже место, что и я ранее. Уж очень ухмылка у того была неприятная. Это последнее, что я вижу перед активацией каварими. Кривенького, едва не стоящего мне жизни, ибо перемещаюсь слишком высоко и ветка под ногами скользкая, следом сразу же бьют воспоминания развеявшегося клона. Приходится напрячь последние силы, чтобы позорно не слететь вниз с ветки, вместо этого, я прижимаюсь к ней, как к родной. Наконец-таки я в полной мере осознал, о чем меня предупреждал Тобирама.

      Клоны опасны. Очень. Если у меня, уже имеющего опыт, идет кровь носом после третьего развеянного клона, что будет создавай их десятки? Сотни? Мозги вскипят? Или же это я такой неженка, не могущий воспринять много информации? Вряд ли. Я привык получать много знаний, постоянно познавать новое, но это и играет против меня. Я не просто пропускаю память, а автоматически стараюсь воспринять ее как можно более полно, выжимая каждую крупицу и тут идет перегруз, ведь те техники на внимательность я освоил. Плохо или хорошо, другой вопрос, но информации я определенно воспринимаю больше, о чем и жалею в такие моменты.

      Боль чуть отступает, перед глазами проясняется достаточно, чтобы я не боялся наступить мимо ветки. Руки подрагивают, резерв чакры близок к нулю. Бой дорого мне дался, но я остался жив и другим помереть не дал. Тянет рассмеяться от облегчения, но я сдерживаю глупый порыв, аккуратно поднимаясь на ноги. Мне еще утащенного клоном ребенка к ирьенину доставлять. Если тот, конечно, не до конца потратился зашивая рваные раны двух первых жертв моей безалаберности и их собственной неподготовленности.

      Прыгать по веткам я не рискую, осторожно смотря вниз на уже притихшего тигра. Если он не пришел мной закусить сразу, значит сдох. Могу порадоваться, угробил двоих из трех имевшихся в наличие. Только вот грудь колесом делать не перед кем. Зрителей надо спасать и организовывать полевой лагерь, отправляя сигнал помощи в квартал, благо, рядом с тиграми больше никто из крупных хищников не селится, поэтому мы в относительной безопасности.

      Сползти вниз трудно, я невольно матерюсь сквозь зубы, проклиная то, что мой охранник делает вид, что не понимает моих трудностей. Я бы назвал его тварью, но слишком хорошо знаю, что значит для кланового приказ. Ему его точно отдали, причем заковав в жесткие рамки, иначе бы вмешался с самого начала. Уж очень угроза была сильна. Да и дети ценность каждого Клана, наш не исключение, уж очень нас мало. Только вот это все меркнет перед верностью, которую вбивают в местных детей с пеленок. Впрочем, уже не важно, я добрался до земли, а значит условно в безопасности. По крайней мере, мне не грозит упасть и сломать конечности. Только быть укушенным какой-то ядовитой гадостью.

      — Наваки-сама, — рядом приземляется спасенный моим клоном парнишка. Без удивления узнаю в нем вроде как лидера нашего отряда. Раны он себе уже обработал и аккуратно забинтовал.

      — Ты как? — сознание мимоходом фиксирует уважительный тон и изменения во взгляде. Больше, конечно, было смятения, но и доля восхищения проскальзывала.

      — Со мной все хорошо, раны несерьезные, — он складывает руки перед собой в благодарственном жесте и кланяется.

      — Давай начнем сначала, — прерываю еще не вылетевшие слова благодарности. — Мое имя Наваки Сенджу, в бою просто Наваки. В обычное Наваки-кун или Наваки-сан, если уж подчиняться обычаям.

      — Мое имя Сорамару Сенджу, Наваки-сан, можно просто Сора, — уголки губ парня дрогнули, в намеке на улыбку. Мой посыл он расшифровал верно, не став витиевато благодарить. Я бы этого все равно не оценил.

      — Запечатываем тушу и идем к остальным, Сора, — усмехаюсь, кивая на убитое животное. — Надо будет еще два других запечатать, иначе животные быстро станут наглеть.

      — Согласен, — мою шатающуюся тушку подперли плечом, делая вид, что это вышло случайно. Хмыкаю, но ничего на это не говорю. Потрепали меня все же знатно и даже такая помощь мне пригодится.

      — Запечатаешь? — вытаскиваю из подсумка пустые листики. На деле, у меня банально нет готовых пустых свитков, а состояние слишком плохое, чтобы пытаться выжигать нужный узор чакрой самому. — У меня чакры осталось мало.

      — Запечатать не убить, — парень пожимает плечами, забирая один из листов и с вызывающей зависть легкостью выжигая нужные символы пальцем. Это, конечно, печать не уровня Мито-сама, но гораздо лучше, чем создавал я.

      Еще теплая тушка с хлопком скрывается в печати, которую мне молча передает Сора. На мои попытки отбрыкаться, невозмутимо сообщил, что это моя добыча по негласным законам. Второго тигра тоже получу я, а вот самого первого, убитого ядом, будут делить между всеми. Я не совсем понял почему дележка происходит так, но не препятствовал. Мое внимание привлекли писки из норы, которую отчаянно охраняла тройка тигров…

      Четверка. Это я понял отчетливо, когда встретился взглядом с вылезающей из норы тигрицей. Отчего-то сразу стало понятно, что смотрит на нас она далеко не дружелюбно, а мысль о том, что две самки никогда не создают одну нору и тем более не защищают чужое потомство, мелькнула и пропала. Жизнь определенно приносила не лучшие сюрпризы. Смертельно опасные…

      Тихий свист рассекаемого воздуха, легкий блеск тонкой струны, гудение, как при порыве ветра и голова тигрицы слетает прочь, позволяя нам полюбоваться на почли идеальный разрез. Невольно содрогаюсь, когда голова подкатывается к моим ногам, а туша с характерным звуком падает на землю. Жестоко, зато теперь можно посмотреть кого они охраняли. Ну, а поудивляться почему наблюдатель вмешался именно сейчас я могу и попозже, когда окажусь дома и один. Сейчас же перед нами стоит другая задача.

      — Запечатаешь и этого? — голос звучит равнодушно, когда я протягиваю новый листик Соре.

      — Да, конечно, — отмирает он быстро, но я прямо кожей чувствую его удивление. Похоже, в первую вылазку никто не остается равнодушным к виду кровавых фонтанчиков и отрубленных голов. Ну не пояснять же ему, что я в свое время видел остатки пиршеств волков? Да и не только их. Вот там действительно жутко смотрелось. Это же не идет ни в какое сравнение.

      Продолжение следует…

Глава 14. Предупреждение

      Очередной тигр скрывается в печати, которую мне отдает Сора, я задумчиво смотрю на темный зев норы (учитывая мой рост, полноценной пещеры) и старательно вспоминаю все, что мне известно о местных кисках. Упустим уровень клыкастости и когтистости, его я увидел воочию, как и скорость с ловкостью. Сейчас меня больше интересует живут ли они хоть с кем-то в симбиозе. Память охотно сообщает что нет. Эти хищники одни из самых опасных в местном лесу. Естественно, их тоже убивают, но на территорию прайда никто не сунется. Даже змейки толщиной со ствол дуба, а тут водятся и такие, предпочитают к ним не лезть. Учитывая то, что убили мы тигруш недавно, их метки еще сильны, но в особенности именно тут.

      — Сора, как ты думаешь, где безопаснее, на поляне рядом с норой, — небрежно тыкаю пальцем в темный зев, — или же на ветке дерева?

      — На поляне, — судя по взгляду, он примерно понял куда я веду.

      — Ты из нас самый целый, тащи сюда остальных, я же отправлю весть в Клан, — перестаю на него облокачиваться, делая пару шагов в сторону норы. — Но нам в любом случае, нужно продержаться до прихода подмоги.

      — Хорошо, Наваки-сан, — судя по взгляду, он жаждал мне возразить, но воспитание не позволяло. Я же лишь усмехнулся, с наслаждением облокотившись на ствол и начиная копаться в подсумке. На деле, «тревожная ракета», у меня была даже не запечатана, требовалось лишь подать чакру в небольшую ракетницу и фейерверк расцветет над нашими головами.

      Стоило показательно достать небольшую бамбуковую трубку (а хрен его знает, как это работает, но точно на печатях), как Сора развернулся и запрыгнул на ближайшую ветвь, отправившись за остальными. Замечательно. Для успокоения чужих нервов, подаю сигнал бедствия, а сам достаю чистый листик и старательно начинаю выжигать на нем простейшую печать. Создающую что-то вроде фонарика. В моем исполнении тусклого и действующего максимум пять минут, после чего печать становится непригодной для повторного использования, но меня это устраивает. В конце концов, я не собираюсь отправляться гулять по подземельям АНБУ, мне просто интересно, пригодны ли пищащие котята для подарка Учиха.

      Ну, а что? Я сам видел, как Аса-чан подкармливала бездомных кошек, да и в Клане у них их было куча. Чего стоил только мой поход за оружием, где я видел их несколько десятков в одном месте! Наводит на мысли, не так ли? К примеру о призыве, характерном для большей части Клана. Единственное, что идет в разрез этой теории, это условная слабость маленьких кошек. В бою от них помощь будет слабовата, зато шпионы отличные. Только вот как подарок мелкие котята не годятся. Во-первых, неко-ниндзя, мне не достать, даже маленького, а что-то по проще мне подарить не дает статус. Во-вторых, тут нет большого разнообразия видов. Иными словами, или обычные дворовые, или те же дворовые, но облагородившиеся жизнью у знати. Оба варианта меня не устраивали, поэтому я сразу забил и выкинул из головы мысли о живом подарке, а тут такой… подарок. Главное убедиться, что они еще не открыли глаза. Ну или открыли не до конца. Вроде бы первые недели котята почти слепые, поэтому ничего страшного. Впрочем, я не знаток кошачьих, поэтому предпочту слепышей, которых надо выкармливать. Уж у Асы-чан на это ответственности хватит. Заодно и для Цуны прихвачу, это ее от меня отвлечет, а то мне уже стыдно прятаться от нее по всей Академии. Надо мной даже Шикадон смеяться начинает, а Орочимару даже кивает при появлении.

      Печать вышла даже хуже, чем обычно, поэтому в нору я полез почти на ощупь. Впрочем, вскоре глаза привыкли и я смог различать больше, мне удалось убедиться что хоть в чем-то наши «разведчики» не соврали. Два пищащих комочка (хотя, если брать размеры, скорее комка) были слепы, даже не ползая по насыпанной на пол траве. Неаккуратно, неоднородно, видно что лежку делал не человек, только важно ли это? Нет. Главное, кроме двух котят тут больше не было живности. Ожидаемо, но это не помешало мне вздохнуть с облегчением.

      — Наваки-сан, — подпрыгиваю на месте, когда слышу чужой голос.

      — Я тут, Сора, — мысленно ежусь. В данный момент, мне мое поведение кажется легкомысленным, мог бы и дождаться ребят, а после лезть в пещеру. — Заносите раненых, тут чисто и других выходов нет, — кривенькая печать, что я создал, тухнет на последних словах, проработав даже меньше, чем я расчитывал, приходится доставать новую бумажку и вырисовывать одну из простейших печатей по памяти. — Только надо что-то сделать с освещением.

      — Да, тут достаточно места, — если бы я не ожидал, что в нору кто-то сунется, возникший в проеме силуэт, обзавелся бы лишними дырками, а так я просто подгреб к себе поближе новый трофей. — Ну и зачем вам они, Наваки-сан?

      — Это отвлекающий от моей тушки фактор, Сора, — ухмыляюсь, мысленно придумывая способ транспортировки. — Готов тащить их до Клана сам.

      — Большая уступка, — в чужом голосе скользнула ирония.

      — Я бы отдал одну тушу тигра, но меня не поймут, — пожимаю плечами.

      — Согласен, думаю, остальные не будут против, — Сора спорить не стал, просто выпрямился во весь рост и начал рисовать на своде норы символы. Вскоре мне пришлось удерживаться от завистливого вздоха, мне до такого уровня в печатях пахать придется долго. Я даже на чакропроводящих листках умудряюсь делать плохие печати. Не будь наследником, мне бы голову открутили за порчу ценного сырья.

***



      — Наваки! — вопль Цуны меня едва не сшиб с ног, зато она могла это сделать своей тушкой, поэтому я торопливо сдернул со спины плохонько сделанную клеть с обиженно мякнувшим трофеем.

      — Не-чан, я тебе подарок добыл! — зажмуриваюсь, ожидая столкновения и выставив перед собой котят, как щит. Секунда, другая, ничего не происходит и я открываю глаза, чтобы увидеть застывшую передо мной Цунаде, которая растерянно разглядывала сунутый ей под нос контейнер.

      Если честно, я даже немного обиделся. Ну да. Не высший шик, но кто бы смог лучше в моих условиях? Я и без того умудрился создать из обрывок веревки и нарубленных веток, неплохую котомку смастерить. Немного неказистую, впивающуюся сучками в спину, зато не развалившуюся во время нашего возвращения назад. Это я считал показателем.

      — Они могут пользоваться чакрой, пусть и на примитивном уровне, выбирай любого, — и улыбочку помилей. — Правда, их бы покормить, а то…

      — Наваки, — затыкаюсь моментально, когда рядом появляется Тобирама. Мито-сама в пределах видимости незаметно. Не доложили? Вряд ли. Мой сигнал не видел только слепой, а отряд подмоги прибыл очень быстро, будто только его и ждали. Даже получаса не прошло. Причем, у меня было отчетливое ощущение, что явились они раньше, просто наблюдали и оценивали правильность наших действий. — Идем.

      — Цуна, присмотри, — резко становлюсь серьезным, отбрасывая шутливость и тут же замечая, как улыбки на лицах свидетелей нашего воссоединения, резко исчезают. Улыбаюсь, стараясь передать немного спокойствия взглядом. Ну, не убивать меня ведут, моей вины в случившемся почти нет. Уж с двумя тиграми, как было в отчетах, отряд бы даже без меня справился. — Сора, проследишь за ранеными. Особенно за Ирю-чан, она хоть и ирьенин, но себе оказала помощь в последнюю очередь.

      — Конечно, Наваки-сан, — не поклон, слегка склоненная голова.

      — Спасибо, — чувствую невольное удовлетворение. Кажется, этот парень достойный кандидат в мой отряд. Впрочем, каждый из этого отряда достойный, но… меня напрягает то, что их мне буквально впихнули в руки. Не спорю, тут явно поработали хорошие аналитики, создавая отряд, но мне от этого не легче. Не верю я в совпадения.

      — Вижу, ты поладил с отрядом, — Тобирама шел неторопливо, вызывая у меня непонимание, обычно он перемещался сразу, а тут решил пройтись пешочком.

      — Джи-сан, почему нам дали неверные сведения? — играть в угадайку мне неохота. Да и Тобирама всегда был со мной прямолинеен. — Я мог не успеть, мы бы потеряли перспективных ребят, мало того, сильных в будущем куноичи.

      — Сведения были верны, — чужой голос прозвучал сухо и я, наконец-таки, ощутил знакомый рывок, оказываясь не на улице, а в кабинете.

      — Значит, не зря мне показалось странным наличие двух самок, — задумчиво киваю, довольно привычно находя взглядом удобное кресло и моментально на него забираясь. Ждать приглашения я даже не думаю, этот кабинет стал для меня неплохим островком спокойствия, главное было не мешаться его владельцу, а уж читать свитки мне разрешалось. Изредка даже ликбез по непонятному проводился.

      — Да, — хмурый взгляд, но комментировать мое поведение он не стал. — За вами следили, умереть бы не дали, но… — передо мной на стол встает матовый шар, который быстро светлеет, начиная показывать картинку 18+, — полюбуйся.

      — Маньяк? — с трудом сглатываю слишком вязкую слюну. Смотреть на расчлененку как минимум неприятно, особенно если вспомнить что… этих людей я знал.

      — Эти двое следили за вами, мы нашли их не сразу, — мою попытку пошутить не оценили.

      — Невозможно, последнего тигра кто-то убил, — что-то меня происходящее напрягает. Одно дело гулять под присмотром, пусть и таким своеобразном, другое дело без. Да и… я был уверен, что за мной присматривает тот же человек, что и обычно, но… взгляд невольно возвращается к фотографим или чему-то их тут шарику, на котором по прежнему крутится все тоже самое. Запись явно цикличная, высокого качества. — Я был уверен, что этот тот же, кто следит за мной обычно.

      — В том-то и дело, что нет. Вам повезло, что я следил за вами, — роль сталкера с Тобирамой не вязалась, но я уже знал, что он был неплохим сенсором, пусть и сомневался, что этот навык сработает в таком месте, как Лес Смерти. Только вот недооценивать его тоже было глупо. Тобирама силен.

      — Виноватые?

      — Ведется расследование, — негромко прозвучало в ответ.

      — Цуна?

      — Судя по всему, интересен только ты, — сказал, будто отрезал.

      — Хорошо, — спокойный кивок и я даже невольно чуть расслабляюсь.

      — Твое обучение ужесточится, — нечитаемый взгляд напрягает, как и кивок, будто я повел себя именно так, как рассчитывалось. — Добавишь еще одного клона. Тебе стоит лучше разбираться в фуиндзюцу.

      — Согласен, — морщусь, прекрасно осознавая, что большая часть моих неудач, это не из-за бездарности, все гораздо проще. Я больше старался сдержать себя, чем слушал наставницу. Все же Мито-сама одним своим видом вызывала во мне агрессию, это сказывалось на обучении.

      — Ты должен научиться управлять эмоциями, — ни грамма укоризны, скорее тонна равнодушия.

      — Я стараюсь…

      — Плохо, — оборвал мои оправдания мужчина.

      — Знаю, — хочется спорить, но малодушный порыв быстро проходит. — Я буду держаться лучше.

      — Хорошо, — короткий кивок. — Завтра с утра у тебя занятие со мной. Пора определить твою стихию и увеличить количество практики. Сегодняшний бой показал это ясно. А теперь иди.

      — Благодарю, — намек был более чем прозрачный. Меня больше не хотели видеть. — Надеюсь, мне сообщат, когда виновных накажут.

      — Да, — прилетел отрывистый ответ и я больше не стал наглеть. Еще один поклон и я ухожу. Есть вещи через которые очень сложно перепрыгнуть и давить дальше нет смысла. Возраст вновь встал передо мной непреодолимой стеной. Повезло хоть, что Тобирама со мной поделился, иначе бы я так и оставался в неведенье. Блаженном, но неправильном. Только сейчас, я будто очнулся и огляделся, присматриваясь к своему окружению. Заметил направленные на меня взгляды не только Мито-сама и ее подручных, а всех вокруг и мне они не понравились.

      От меня все чего-то хотели. Все чего-то ждали. Каждый старался показаться лучше и очернить других. Далеко не внезапное, но все же откровение. Мне стало во многом противно, не от людей, от самого себя, когда я вдруг заметил, что в отношении определенных людей, повторяю чужие слова. Мастерски подобранные, легшие на фундамент моих собственных эмоций и ощущений, но это не меняло главного, они не были моими и в тоже время их говорил я.

      Недовольство, вот что я испытал. И это слабо сказано. Только винить было некого. Пришла пора пересмотреть свои взгляды на многое, увидеть хотя бы отблеск истины сквозь наносное. Разобраться в том, что происходит вокруг. Увы, но сделать это я должен был в одиночку. Не вовлекая друзей, не показывая ничего Цуне.

      Продолжение следует…

Глава 15. Ожидание

      Поиграть в Штирлица мне не дали. Тобирама сдержал свое слово и нагрузил так, что и без того не имеющегося свободного времени и вовсе не осталось. Помнится, ранее я шутил, что буду ходить в Академию ради отдыха… увы, шутка обернулась против меня, теперь я действительно ходил туда отдыхать, растекаясь по парте сразу же, как до нее добирался. Меня даже наличие Цуны уже не трогало, я просто не особо замечал, когда она меня утягивала на обед или заходила в класс. Я просто спал, изредка отвечая на вопросы сэнсэев и перехватывая летящий мне в лоб мел. И это всех устраивало. Главное, что я сдаю все на высший балл, отвечаю, когда спросили. Ну, а то, что большую часть дня сплю… это уже личное дело каждого.

      Вскоре я самому себе начинал напоминать робота, запрограммированного на получение знаний, навыков. Мито-сама перестала вызывать какие-либо эмоции, они стали для меня слишком большой роскошью.

      Среди нагрузок, ставшего серым мира, мелькнул ярким солнечным лучиком День Рождения Асами. Вот где я все же блистал, сумев удивить и вызвать уважение своим подарком. Котенок тигра действительно оказался ценной тварюшкой, но оставлять его себе я не собирался. Убитые птицы не шли из головы, поэтому я предпочел не привязываться к пушистому комочку, разделив между двумя девчонками, которые так или иначе мелькали в моей жизни. И я считал это правильным. Увеличившиеся нагрузки и состояние близкое к овощу каждый вечер только убеждали меня в этом.

      Я не мог позаботиться о себе сам. Зачастую засыпая или теряя сознание на полигоне, куда мне еще ухаживать за беспомощным существом? Я сам был во многом зависим от других, в особенности от Тобирамы, который обрезав мое общение со своими учениками, взялся за меня лично. Я не роптал, с моей склонностью к Суйтону, он действительно оказался идеальным учителем. Другое дело, что к Дотону я тяготел гораздо больше, но его пока отодвинули на задний план. Тобирама почему-то решил вначале развивать более слабую стихию, по его словам для будущего равновесия. В чем смысл я не до конца разобрался, но спорить не стал. Вода казалась мне действительно сильной стихией, а еще она была где угодно, поэтому отрезать от нее не получилось бы в любом случае.

      Я был наивен. Тобирама быстро показал мне, что даже имея стихию под боком, не факт, что удастся ее использовать. Эту науку он вбивал жестко, заставляя работать на износ, учась выполнять преобразования как можно быстрее. Иногда мне казалось, что он поклонник поговорки «тяжело в учении — легко в бою». В моем случае она и вовсе изменялась до неузнаваемости. Стоило мне научиться создавать самые простые манипуляции, как мне сразу же стали давать дзюцу, заставляя повторять до того момента, как оно не получится. Отговориться чакроистощенеим тоже не удавалось, рядом всегда дежурил медик, который с глумливой радостной улыбкой делился чакрой. И все начиналось заново, пока мозг не отключался от усталости или же кто-то не отвлекал Тобираму. Последнее было невообразимо, ибо все знали, что рядом со мной клон, настоящий в резиденции.

      Опасно, сложно и очень рискованно. Эти слова хорошо описывали мои тренировки. Если бы не дежуривший рядом со мной ирьенин, я бы надорвался очень быстро, а так… просто не замечал, как мимо летит время. Очень удивившись, когда мне дали выспаться, не выгоняя на утреннюю тренировку, даже не подгоняя во время завтрака, который (опять же!) я ел в гордом одиночестве. Сразу началась мерещиться какая-то подстава. Однако ее не было, даже по дороге в Академию. Правда, народ мне казался каким-то… подавленным что ли?

      В Академию я прибыл первым, заходить в пустой класс было даже непривычно. Самое странно, это то, что отсутствие шума мешало уснуть, привычно развалившись на парте. Сон просто не шел, заставляя бесцельно пялиться в окно. Только спустя минут десять, когда кабинет стал наполняться людьми, под монотонный шум хорошо спалось. Ровно до того момента, как мозг не вычленил слово «война». Внимательно прислушиваюсь…

      — О, так ты не в курсе, Наваки, — рядом раздается ленивый голос Шикадона.

      — О чем? — поворачиваю голову к нему, но даже не пытаюсь ее поднять со скрещенных рук.

      — С возвращением в мир живых людей, — на голову опускается что-то легкое в шуршащем пакетике. Не ощути я за пару секунд знакомую чакру, мог бы и атаковать.

      — Я не был мертвым, Аса-чан, — с интересом смотрю на поставленную передо мной коробочку. Впрочем, Асами не стала долго ждать и открыла ее самостоятельно, демонстрируя содержимое. Ноздри защекотал цитрусовый с нотками хвои запах, а глаза радовало что-то вроде мороженного лежащего на мелко колотом льде. Только сейчас обращаю внимание насколько в классе душно. Ну, учитывая то, что здесь вообще жаркий климат…

      — До звонка еще десять минут, угощайтесь, — мне в руки было впихнуто оранжево-зеленое великолепие, на проверку оказавшееся замороженным соком. Мандаринно-хвойным. Вкус… специфичный. Благо, мандарина там было больше, чем хвои, поэтому мне даже понравилось, сразу стало интересно, а с какими же вкусами досталось лакомство Шикадону и Асами, но не отбирать же?

      — Аса-чан, ты прелесть, — блаженно вздыхаю. Жить сразу стало веселее. — Так о чем ты говорил ранее, Шикадон?

      — Не сейчас, — Нара отрицательно покачал головой, взглядом указав, что наше трио привлекло слишком много внимания. Ну, мне к этому не привыкать, но если Шика не хочет говорить при наличие лишних ушей, значит, так надо.

***



      Уроки тянутся очень медленно. Оказывается, когда не спишь, в Академии может быть даже скучно. Если бы не наличие таких прекрасных соседей за партой. По крайней мере, Нара притащил с собой шоги и с удовольствием обыгрывал, как меня, так и Асу-чан сразу. Гневные взгляды учителя в нашу сторону, его нисколько не смущали. В конце концов, делали мы это тихо, за ходом урока следили, на вопросы отвечали, тему записывали, чего разоряться?

      — Шикадон… — тяну нудным голосом. Нас, наконец-таки, выпнули на улицу, устраивать очередной спарринг, но в этот раз с другими классами. Причем, на соседнем полигоне, старательно огороженном мелкоячеистой сеткой, тренировались ребята постарше, старательно метая в размалеванное бревно кунаи и сюрикены.

      — Наваки-сама! — поворачиваюсь на вопль, ожидая кого угодно. Начиная от фанаток и заканчивая словившей очередной бзик Цуне, но встречаюсь взглядом с хорошо знакомой куноичи, которую за воротник удерживает Сора.

      — Прошу прощения, Наваки-сан, — парень заметил мой интерес.

      — Ничего, Сора, — отмахиваюсь и перевожу взгляд на недовольно надувшуюся девочку. — Ты что-то хотела, Ирю-чан?

            — Да, Наваки-сама, — счастливая улыбка мне не понравилась, как и брошенный на стоящую рядом Асу-чан взгляд. — Вы забыли свой бенто.

      — Спасибо, но не стоило беспокоиться, я бы куп…

      — Нельзя, я вам как ирьенин говорю, — меня перебивают на полуслове и возникает ощущение, что Ирю стала выше ростом. Только я не могу не признать, что строгий взгляд и менторский тон, нравится мне больше, чем смахивающие на сердечки звездочки в глазах. — Правильное питание очень важно. Вы же растете, много тренируетесь, вы должны правильно питаться, Наваки-сама. Относитесь к себе бережней!

      — Да, я понял, — такого напора я не ожидал, поэтому послушно принял врученную коробочку, от тут же вспыхнувшей девочки, которая торопливо развернулась и зашагала прочь.

      — Эм… Сора? — вопросительно смотрю на единственный адекватный источник информации.

      — Она с того момента, как вы нас спасли, обеды вам готовит, но вы их забываете, — мученический вздох стал мне ответом. — Обычно это обнаруживают раньше остальные и припрятывают, но сегодня… мое упущение, Наваки-сан.

      — Ирю-чан хоть готовить умеет? — обреченно уточняю. Выкидывать подношение откровенно жалко.

      — Как и любой ирьенин, Наваки-сан, — лицо становится абсолютно серьезным, но взгляд выдает веселье.

      — Иными словами максимально полезно, да? — ежусь, вспоминая стряпню Цунаде. Особенно ее первые шедевры, которые мне довелось испробовать до того знаменательного похода в Лес Смерти. Я тогда мужественно слопал красиво украшенную, жутко полезную, но абсолютно безвкусную хрень. Я даже разбираться не хотел, как она из тех же продуктов, что готовят обычные люди, умудрилась смострячить подобное. Просто похвалил за старание и попенял на мало выраженный вкус. В следующую попытку она положила какую-то острую приправу, плюс перец чили. Больше я на слабовыраженный вкус не жаловался вовсе. Уж лучше жрать безвкусное, чем пародировать дракона.

      — Верно, — маску невозмутимости он все же не удержал, уголки губ дрогнули в намеке на улыбку.

      — Ну, я же шиноби, — фраза отдает откровенной обреченностью, и я припрятываю подношение в печать. — Сора, проследи, чтобы Ирю-чан без последствий добралась до дома.

      — Конечно, Наваки-сан, — довольный кивок, его явно забавляет происходящее.

      — Что за Ирю-чан, Наваки-кун? — и почему мне чудится от Асами-чан волна КИ? Вроде бы мы еще маловаты для подобного…

      — А я не рассказывал? — подавляю невольный порыв сделать шаг назад. Он мне кажется ошибкой.

      — Нет, — Асами старательно покачала головой, смотря мне в глаза. Нара в это время старательно делал вид, что его интересуют облака и развернутое в нашу сторону ухо нам мерещится.

      — Она была в отряде, в котором я ходил в Лес Смерти, — мило улыбаюсь. — Ну, правильнее сказать, что она состоит в моем отряде и часто ходит со мной зачищать ближайшую к Клану территорию.

      — Как проблематично/ Я тоже хочу, — две фразы слились в одну, заставив меня весело расхохотаться. Я как-то и не сомневался, что реакция будет именно такой.

      — Прости, Аса-чан, но чтобы ходить в отряде, надо с ним сработаться, а у тебя с Ирю-чан это вряд ли получится, — закидываю руки за голову, старательно игнорируя Шикадона, который одними губами прошептал «дурак». — Она все же ирьенин, и без него в Лес Смерти соваться глупо…

      — Хорошо, я стану ирьенином.

      — А? — с ошарашенным видом поворачиваюсь в ее сторону.

      — Я стану ирьенином, — Асами повторила свои слова с таким видом, что я понял. Да, станет. Даже если предрасположенности к этому нет, все равно станет. — И тогда ты возьмешь меня в Лес Смерти.

      — Договорились, если хочешь, поговорю с Цунаде, она сможет посоветовать что-нибудь, — чужой взгляд ясно говорил, что с девочкой лучше не спорить. Это могло стать проблемой, если бы я не знал этих двоих. Уж сестрица не упустит возможность поиздеваться над ближним своим. Нет, посоветует действительно дельную литературу, даже проконсультирует, но так, чтобы отбить желание куда-нибудь лезть минимум до В-ранга.

      — Буду благодарна, — мысленно потираю ручки, когда отказа не следует. Впрочем, глупо отказываться, ведь госпиталь находится под юрисдикцией моего Клана. Основная масса ирьенинов тоже из наших, хотя сейчас много и бесклановых, но чакры у них маловато, как и знаний.

      — Прекрасно, — радостно улыбаюсь. — Ну, а сейчас, Шикадон, ты ничего не хочешь нам рассказать?

      — Нечего рассказывать, — Нара не стал делать непонимающее лицо, быстро поняв о чем я спрашиваю. — Я удивлен, что ты не знаешь, ведь твой джи-сама Хокаге.

      — Я в последнее время немного выпал из происходящего, — пожимаю плечами, не ощущая никакого расстройства из-за того, что мне не дали влезть во внутренние дрязги Клана. Естественно, мне все равно придется во всем разбираться, но лучше это делать не на эмоциях.

      — Оно заметно, — лениво, но с долей насмешки раздалось в ответ. — Будет война.

      — Что? — запинаюсь, но тут же выравнивая шаг. — Ты уверен?

      — Да, то-сан так сказал, — Нара посмотрел непривычно серьезно, абсолютно несонным взглядом. В нем мелькало даже сочувствие. — Боюсь, что выпуск нынешнего года…

      — Я понял, — обрываю его. Не хочу, чтобы он продолжал, пусть и понимаю, что никуда от этого не спрячусь.

      Цунаде выпускается в этом году. Ей уже тринадцать, мне восемь. Она куноичи и сильная. Она ирьенин, она внучка Хокаге и ей не дадут слабую команду. Боюсь, что она не долго будет генином. Наша деревня еще не отошла от прошлой войны, потери не были восполнены. Дети, рожденные послевоенный период, еще даже не достигли возраста поступления в Академию. Эта война сожрет нас, но… что я могу? Заявиться и требовать ответ от Тобирамы? А смысл? Это уже ничем не поможет, но я все равно должен услышать ответ. Возможно, все не так плохо и отец Шикадона ошибся. Глупая надежда, но больше мне цепляться не за что.

      Продолжение следует…

Глава 16. Забота

      Удобно сижу на ветке, наблюдая с высоты за сдачей экзамена у Цунаде. Взгляд растерянно скользит по знакомым лицам, полным предвкушения и надежд. Даже моя сестра такая же, а вот я не чувствую радости, пугая кислым выражением лица всех подряд, ведь с Тобирамой я так переговорить и не смог. Да и вообще, так меня обрадовавшая передышка появилась из-за того, что он отбыл на переговоры. Правда с кем и когда, меня упорно не посвящали, старательно уводя разговор в сторону. Я на уловки не велся, но все кончалось тем, что от меня сбегали, советуя поболтать с Мито-сама, но к ней не хотел подходить уже я. Тупик.

      Отвлекаюсь на радостно взревевшую толпу, без удивления увидев, что Цунаде победила своего противника и довольно улыбаясь идет назад. Не удивлен. На голом тайдзюцу, пусть и с возможностью усиливать тело чакрой, победить ее проблематично. Она все же ирьенин, тонкие манипуляции ее второе имя. Впрочем, такими умениями обладает каждый второй Сенджу, каждый первый уже продвинулся еще дальше. По себе знаю. В нашем Клане уделяется огромное внимание контролю, больше только Узумаки, но те вообще отдельный разговор.

      — Не пойдешь ее поздравлять? — лениво перевожу взгляд на Орочимару, который устроился на соседней ветке. Он участвовал в сдаче первым, хотя я так и не понял, как такое получилось. Впрочем, я вообще систему, по которой распределялись соперники не понял.

      — Дома поздравлю, — устало вздыхаю. — Только вот с чем?

      — Действительно, — чужой взгляд был спокойным, а кивок понимающим. Только вот продолжения не последовало. Будто бы он предлагал самому его додумать.

      Игры в загадки я не любил. К тому же, уход Тобирамы оставил множество свободного времени, которое я не знал куда девать в обычное время. Сегодня бы не было исключением если бы не одно «но». И это «но» сейчас радостно подскакивало, болея за противника Джираи-баки. В такт ее движениям радостно подпрыгивал значительно выросший котенок, которого она притащила с собой. Самое интересное, запрещать это никто и не думал, относясь с пониманием. Звери с чакрой ценились очень высоко.

      — У вас планируется отпраздновать получение повязок? — кидаю вопросительный взгляд на притихшего парня. В ответ отрицательное покачивание головой. — Тогда удачи, а мне пора.

      Сваливаю я вовремя, Джирая как раз победил своего противника и начал разборки с Цунаде. За это время я много раз видел подобное и спрогнозировать, что произойдет дальше не сложно. Они побуянят, моя сестра чуть попинает Джираю и им потребуется третейский судья, в роли которого будет выступать Орочимару. Причем, эту роль ему отводят в любом случае, ибо эти двое собачатся постоянно и им не важно из-за чего и почему. Остается лишь обреченно вздохнуть и готовиться выпить на чужой свадьбе. Хотя… мне даже выпить не дадут, по крайней мере, ближайшие лет семь. Жизнь — боль.

      Исчезнуть из Академии незамеченным не так сложно, как многие думают. Особенно если у меня там изначально уроков уже не было. Сбегать от охранника я, конечно, даже не думал, но вот избегать встреч со знакомыми — вполне. Не хотел я пояснять, куда иду, пусть тайны из этого не было никакой. Я в очередной раз в наглую воспользовался знакомством с Кагами и Асами-чан, сумев передать заказ на подарок Цуне. На деле это был набор стеклянных колб для ее лаборатории. По уверению продавца, не бьющиеся. Хотя судя по стоимости, они из чакропроводящего металла. Впрочем, деньги не главное, их с Лесом Смерти под боком получить не проблема. Мне нужен был качественный товар и абсолютно новый. Это и будет моим подарком на получение повязки, и не важно, что я не считаю этот день праздником, главное, его им считает моя сестра.

      Цунаде вернулась с Академии счастливой, взахлеб рассказывая о том, какие были испытания и насколько блестяще она их прошла. Мне оставалось только кивать и поддакивать в нужных местах, показывая правильную реакцию на ее слова. Особенно ее волновало то, с кем она попадет в команду и кто будет у них наставником. Я отдавал голос за Кохару, как ученицу Тобирамы и сильную куноичи, которую видел на днях. Они вместе с отрядом закончили задание и прибыли в деревню на отдых. Цунаде мечтательно закатывала глаза и мечтала о ком-то более сильном и именитом, как Хаширама. Ну я и не удержался. С дуру ляпнул, что Мадара ей не светит, как и Каге остальных деревень… улепетывать пришлось далеко и долго. Сестренка мой юмор не оценила, жутко обидевшись на черствость.

      Впрочем, дуться она перестала уже на следующий день, придя жаловаться на команду. Без удивления узнаю, что с ней будут Орочимару и Джирая, чуть больше эмоций вызвало назначение в наставники Сару. Было такое ощущение, что не Тобирама создавал распределение, иначе вряд ли бы он доверил обучение внучке тому, кого сам кличет обезьяной… или доверил бы? По силам Хирузен не уступает никому из его учеников, разве чуть отстает от Учиха, но… похоже, недоверие между Кланами куда сильнее, чем я думал. Это плохо.

***



      Время летит быстро. Вроде бы вот еще вчера мне Цунаде жаловалась на состав команды, а вот уже ноет насчет скучных миссий и глупых тренировках. Ее не устраивает все, что сказывается не только на мне, но и на Асе-чан, которая от своего обещания стать ирьенином отступать не собиралась. Хотя… я не считаю это главным. Несомненным плюсом, но не главным. Меня больше волновало другое. У Цунаде не будут вечно миссии из разряда подай-поднеси-валинахренотседова, а уровень ее команды я так и не увидел. Настоящий я имею ввиду, а не ту порнографию, что демонстрируют в Академии. Учитывая то, что выживаемость моей сестры во многом зависит от них… я считал, что у меня нет выбора.

      — Что тебя привело ко мне, Наваки? — отчасти я был даже благодарен Мито-сама, что она не стала ерничать и встретила меня спокойно.

      — Я бы хотел поговорить о команде Цунаде, Мито-сама, — чувствую себя максимально собранно, при разговоре именно с этой Узумаки я должен контролировать не только речь, но даже мысли.

      — Хм… с ними что-то не так? — во взгляде появился намек на заинтересованность, а может это так упали блики.

      — Я хочу получить разрешение проверить их и, если возникнет потребность, дать им возможность получить силу, — чужой взгляд приносит дискомфорт, но я не собираюсь отступать. Раз уж Тобирамы нет, ответы мне давать тоже никто не желает, я буду действовать так, как считаю нужным сам. Единственное, мне жаль, что именно Мито-сама самое высокопоставленное лицо в этом доме после Тобирамы. Хотя не факт, что будь это кто-то другой, я бы нашел с ним общий язык. Не буду загадывать.

      — Не пояснишь? — Мито-сама даже в лице не изменилась, продолжая смотреть на меня немигающим взглядом. Жутковатое ощущение.

      — Орочимару взят под опеку Сарутоби Хирузеном, тот кое-чему его обучил, часть он раздобыл сам. В библиотеке Академии или своей семьи-шиноби. Это немного, но он жаден до знаний и уже превзошел многих своих сверстников. Я бы сказал, что в будущем он будет идти путем ниндзюцу, уже сейчас заметны его успехи, — взвешиваю каждое свое слово. — Меня больше волнует Джирая, приютский паренек. Он может и силен для бескланового, но ему неоткуда брать знания, оплатить занятия с инструкторами после Академии он тоже не в силах. Я считаю, что если он покажет себя достойным, можно дать ему шанс.

      — А если нет? — чужое спокойствие немного выбешивает, я с трудом держу себя в руках. Похоже, отдых не только пошел на пользу, но и вернул мое отношение к этой женщине.

      — Насколько я знаю, сейчас разгорается конфликт, — в моем голосе лед. Я уже усвоил, что слабого не воспримут всерьез, как и излишне мягкого. Право на милосердие еще надо заслужить. — Никого не удивит, если во время миссий вне деревни, слабейший член команды погибнет.

      В ответ молчание, я даже чувствую легкое потрясение в ее взгляде. Ну, а чему она удивляется? Сама хотела сделать из меня подходящего наследника, пусть пожинает свои плоды. И пусть мне противно произносить такие фразы, но если потребуется, я лично отдам такой приказ. В команде Цуны должны быть сильные генины, которые прикроют товарища, не дадут ему умереть.

      — Вот как, — наконец-таки она прерывает затянувшееся молчание. Интонация непонятная, сказать о чем она думает не реально.

      — И еще, я очень надеюсь, что их не отправят на фронт сразу, как они получат следующий ранг, — с честью выдерживаю пытку взглядом.

      — Несомненно, я за этим прослежу, — усмешка. — Я разрешаю провести проверку. Ты получишь возможность провести их на наши полигоны, но за ними будут присматривать, — спокойно киваю на чужие слова, другого я и не ожидал. — Цунаде оповестишь об этом сам, как и подберешь людей для проверки.

      — Благодарю за уделенное мне время, — вместо поклона чуть склоненная голова. Укусить чем-то еще, я пока не могу, но мое бессилие, невозможность действовать без посредников, несколько раздражает.

***



      Выбор нужных людей не затягивается. Я все равно доверял только Соре, ну, еще парочке ребят из команд, к которым меня приставляли для похода в Лес Смерти. Собственного постоянного отряда у меня еще не было, но он постепенно формировался. К примеру, Сора и Ирю, эти двое прочно вцепились в место рядом со мной. Кагецу и Рикуо, были приходящее-уходящими, еще не определившись окончательно. Этого было чертовски мало, требовались более опытные шиноби. Те, кто действительно сможет выжать из вчерашних выпускников все и даже больше. Иными словами, я шел к своим же наставникам. Утрясать формальности, просить помощи, согласовать время проверок. Благо, наследнику отказывать напрямую не принято, а усилившиеся измывательства я перетерплю. Выдержал же тренировки с Тобирамой?

      Следующий шаг заручиться поддержкой самой Цунаде, убедить, что проверка ее сокомандников это весело, а отсутствие на этом мероприятии Сарутоби и вовсе насущная необходимость. Мне вообще сильно не нравилось то, какое место занимает Хирузен у своих учеников. Добрый братец, чуть ли не отец… и это человек, которого я знал, как обезьяну? Такие прозвища не давались просто так. Этот случай не исключение.

      Сарутоби Хирузен подражатель, искаженное зеркало. Возможно, он неосознанно, но во многом повторял за другими. Жесты, привычки, интонации. Он впитывал в себя все, воспроизводя на удивление вовремя. Странная способность, но объясняющая полученное от Тобирамы прозвище. Только вот… сколько не подменяй, тем самым человеком не стать. Он этого не понимал, оставшиеся без присмотра дети тоже. Для нее Сарутоби стал кем-то вроде старшего брата, а то и вовсе наслоился на образ давно почившего отца. И я ее не винил, соприсутствовав на паре встреч ее команды (условно тайно, конечно), я заметил характерные жесты отца этого тела. Насчет интонаций не скажу, многое уже стерлось из памяти, да и далековато я находился, но пару ярких, запоминающихся жестов, я все же увидел.

      Я не назову его плохим наставником, вовсе нет. Даже в вину увиденное не могу вменить. Однако… мне не нравится то, как он выделяет Цунаде. Понятно, что она внучка его наставника, но такой фаворитизм до хорошего не доведет. Моя сестра слишком сложный человек, а еще я помню ее заносчивость в детстве. В команде подобного быть не должно. Да и я сам не жажду возвращения той зазнавшейся паринцесски, но и в открытую критиковать чужие способности к преподавания, я тоже не могу. Это неправильно, да и я могу быть предвзят, слишком привязанный к своей сестре. Именно поэтому я пошел окольными путями. Уж очень меня не устраивает разделение на ирьенина-гения, ученого и откровенного идиота, которым частенько выставляли Джираю. Естественно, при таком раскладе, команда получалась крайне разобщенной, держась лишь на оптимизме того самого идиота-Джираи, но вечно это продолжаться не могло.

      Уговаривать Цунаде пришлось долго, осторожно, но она все же сдалась под моим напором, правда, поставив условие, что я сам буду разговаривать с ее сокомандниками. Я не спорил. Зная слабости ребят, притащить их в Клан не составит труда. Всего-то пообещать Орочимару показать копию свитка с техникой ветра, Джираю заманить вкусным, а главное халявным обедом. На него я, кстати, и делал ставку, готовя небольшую провокацию. Без драк и оскорблений, делая ставку на любопытство. В конце концов, не часто можно увидеть тренировки внутри Клана, а уж тактичности, чтобы не навязываться, ему точно не хватит.

      Я не ошибся. Все сработало именно так, как я и планировал. Стоило зайти Соре и напомнить, что у меня в расписании занятие, как Джирая загорелся идей на него глянуть, идти одному ему было скучно, так что Орочимару был схвачен за руку и потащен за нами, последней плелась Цунаде.

      — Хм… вижу ты пришел, Наваки, — Горо-сэнсэй встретил меня внимательным взглядом. На тренировочной площадке уже старательно разминался мой отряд. И лучше никому не знать, чего мне стоило заманить ребят сюда, а главное получить этот полигон в полное свое пользование. — Смотрю ты привел с собой группу поддержки.

      — Нет, они просто захотели посмотреть…

      — Ясно, — меня даже не стали дослушивать. — Вы трое, на моих тренировках никто не сидит без дела. Ясно?

      — Хай! — ну да, неподготовленного человека манера поведения и привычка полыхать КИ в ответственные моменты, легко собьет с толку. На самом деле, Горо-сама хоть и был сложным человеком, но злобным бы я его не назвал. Скорее он напоминал мне сержанта в учебке, но я мог и ошибиться, ведь сам никогда не служил, что не помешало мне оценить скорость с которой все были пристроены к делу. Похоже, Горо-сэнсэй собрался устроить тренировку с полной отдачей. Не повезло ребятам, особенно Орочимару, он явно никогда не носил утяжелители и теперь бросал на меня яростные взгляды. Интересно, как этот мистер злопамятность, осознавший кто виновен в такой подставе, мне отомстит?

      Продолжение следует…

Глава 17. Решение

      От автора: в первую очередь хочу извиниться за то, что не ответила на вопросы в коммах к прошлой главе. У меня были насыщенные две недели и банально не хватило времени, но это не значит, что я их игнорировала. Они все мной читаются и анализируются, поэтому спасибо, что задаете вопросы или указываете на то, что можно было бы улучшить. Это помогает мне посмотреть на текст под другим углом и улучшить его.
      Ну, а теперь перейдем к ответам на самые животрепещущие вопросы:

      — Я не собираюсь сводить Наваки и Цунаде. Понимаю, что это действительно в рамках того мира лучшее решение, но тут уже вступают в игру мои собственные принципы. Главный — не писать про извращения, а инцест это, как ни крути, все же извращение. По крайней мере для меня, человека, у которого есть родной брат и два двоюродных, с которыми мы чуть ли не на одном горшке росли.
      — Рада наличию знатоков генетики в рядах читателей, но сама в них углубляться все же не буду. Оставлю геном простым наследуемым признаком без подробностей, а Мокутон пусть будет сложной фишкой, но при определенных условиях им сможет овладеть и не Сенджу. Для примера, возьмем тот же Кеккей Тота наследуемый Тсучикаге, из аниме создается ощущение, что ему обучили, а не унаследовали с самого начала.
      — Хирузена я гадом делать не буду, тем более, добрым дедушкой, он в этом фике для этого еще молод. Команда саннинов у него первая и последняя, взяться педагогическому опыту негде, да и с Наваки он контактирует, как ученик его деда, а не Хокаге. Позже, я постараюсь передать, как изменяется парень, но для этого еще рано.
      — Наваки действительно часто в присутствии Мито ведет себя по-детски, но на это есть причина. У него нет ярко выраженных сенсорных навыков, но кое-какие способности конкретно Мито ему перешли.



      Настороженно смотрю на вставшего напротив меня Орочимару. Внутри подымается легкая зависть, когда я вижу насколько он гибкий. Такое ощущение, что вовсе без костей. Правда, куда больше меня волнует его далекий от доброты взгляд…

      — Ну и зачем, все это? — чужой выпад стремителен, прочитать его тяжело, особенно если уже устал и тебя не первый раз ставят напротив противника.

      — Хотел кое в чем убедиться, — пригнуться, скользнуть в сторону, отводя еще один удар, попытаться контратаковать и тут же отступить, ощутив, что меня раскусили.

      — И в чем же? — усмешка, его движения становятся быстрее, завораживая плавностью. Не будь у меня опыта чисток Леса Смерти, уже бы проиграл. Ну, а так… так он не слишком-то быстр, уступая многим условно безобидным представителям, как флоры, так и фауны.

      — В вашем уровне, хотел показать его Цунаде, — отвечаю абсолютно серьезно, встречая следующий удар на жесткий блок и пробивая ногой по коленной чашечке. Очередная неудача, он почти успел отступить, я только подошвой чиркнул по штанине. — Сам видишь результат, — взгляд не отвожу, просто киваю в сторону непрекращающейся ругани. — Джирая выиграл у Цуны спор, показав удивительные для приютского способности. Пусть это скорее ослиное упрямство, чем не реальная сила.

      — Ты прав, — он даже не стал в их сторону переводить взгляд. — Но это ничего не поясняет.

      — Мне не понравились изменения в моей сестре, я вмешался, — рывок вперед, провести серию ударов в корпус, тут же разорвать расстояние, уходя от ответной атаки.

      — Да, она действительно поменялась, — флегматично согласился Орочимару, усиливая напор. Бесполезно. На голом тайдзюцу он был со мной равен, не спасала даже явная модификация тела. Однако это не значит, что я бы победил в настоящем спарринге, где была бы возможность использовать нин. В нем бы он меня уделал… вероятнее всего, ведь даже тренировки с Тобирамой пасуют перед опытом. Мне его сильно не хватает, все же я сражаюсь в основном с животными, там многое по-другому. Ну, а тут еще Орочимару, недооценивать этого парня глупо.

      Мысленно вздыхаю с облегчением. Я думал, что реакция будет более бурной, но пока все было в пределах нормы. Только это не значит, что его все устроило. Орочимару был спокойным, даже флегматичным, как пригревшаяся на солнце змея, но горе тому, кто его разозлит. Я прошелся по опасному краю, поэтому стоит быть внимательнее, свое «фи» он еще покажет. Однако одним разговором дал понять, что вражды не будет. Это уже радует… не долго. Ровно до того момента, как он не решил взяться на меня всерьез. Вот теперь-то я по достоинству оценил его змеиную гибкость, благо, хоть силы было мало и выносливость подкачала. В противном случае, мою подуставшую тушку, он бы попинал с плохо скрываемым удовольствием и его бы никто не стал останавливать. Даже Цунаде, которую неожиданно положил на лопатки Джирая. Сестрица после этого явно начала считать меня виноватым во всех грехах. Это было проще, чем признать, что в чем-то уступает тому, кого искренне считала идиотом.

      — Разошлись, — Горо-сама появился между нами вовремя. Еще немного и кто-нибудь упал бы без сил. Впрочем, учитывая разницу в возрасте, победа безоговорочно была бы моей, в любом случае, но проблема в том, что Орочимару такой бы проигрыш (или победу) никто бы не простил. Джирая с Цунаде так точно. Сейчас же у нас была прекрасная возможность ретироваться без урона для гордости.

      — Это был прекрасный бой, — складываю знак мира и кланяюсь.

      — Да, познавательный, — эхом вторит мне Орочимару.

      — Неплохо, вы продержались до конца, — насколько я успел изучить этого мужчину, он был доволен. — Идите подлечитесь и можете возвращаться, а вот остальных, — предвкушающая улыбка и он поворачивается к откровенно симулирующим ребятам, — ждет еще много нового.

      Слаженный стон был ему ответом, но задвигались ребята резче. Теперь это действительно напоминало спарринг, а не танец обдолбанных аистов. Ну или медведей, если брать Джираю. Вот кто ощутил себя перед побежденной Цунаде виноватым и теперь даже толком не защищался. Если бы Горо-сэнсэй не ограничил у Цунаде уровень вкладываемой в удар чакры, ему бы уже можно было заказывать гроб, а так еще держался.

***



      Задумчиво барабаню пальцами по столешнице. Мне не понравился разговор с Горо-сама. Естественно, его одного мало, чтобы получить картину целиком, но… кое-что уже прояснялось. Очень не нравящееся мне, если быть точным. К примеру, откровенный дисбаланс в навыках команды. Упустим недовольство сэнсэя Цунаде, которая стопорнулась в развитии и показала очень плохие результаты, перейдем сразу к двум ее сокомандникам. Первый, несомненно гениальный, Орочимару. Слабоват в ближнем бою, но этого и стоило ожидать от идущего путем ниндзюцу. Однако он и в нем оказался не силен. Точнее, кое-какие техники он знал и применял, но медленно. По словам Горо-сама, тут он был на моем уровне, сказывалось отсутствие практики, а я ведь изучаю стихийное преобразование не больше полугода. Естественно, на заданиях он с лихвой это нагонит, если не помрет. В любом случае, потенциал хороший, осталось его развить.

      Вторым идет Джирая и на фоне сокомандников он полный ноль. Тайдзюцу базовое, не отточенное. Ниндзюцу тоже слабое, о стихийных преобразованиях и вовсе не слышал, на иллюзии не хватит контроля. Метание колюще-режущего тоже слабовато, а по движущимся мишеням и говорить не хочется. Однако… выносливость, кое-какие особенности чакры, указывали что в предках мог затесаться кто-то из Сенджу. Правда, в далеких предках, где-то три-четыре колена назад. Впрочем, родство еще стоило доказать, но если оно действительно есть, это большой плюс в моих планах.

      Я могу приказать обучать Джираю, но не поменять отношение к бесклановым у всех. Нет, его будут учить, но спустя рукава, ведь настоящие знания не должны уходить на сторону. Учитывая характер парня, злобу он не затаит, но от Сенджу это его отвратит надолго. Если же доказать родство, пусть и дальнее, обучать его будут гораздо лучше, пусть к настоящим тайнам не подпустят, но и чужаком он не будет. Вопрос в том, стоит ли оно того?

      Чисто по-человечески, мне Джираю было жалко, да и парень он оказался неплохой, к Цунаде неравнодушный. Последнее я считал хорошим подспорьем для себя. В конце концов, симпатия заставит его относиться к ней внимательнее, прикрывать. Только… если станет сильнее. В любом другом случае, он бесполезен и даже опасен. Проблема в другом, перепрыгнуть через Сару. Впрочем… тот оставляет им много свободного времени, на этом стоит сыграть.

      — Вижу, ты что-то решил, Наваки, — пока я раздумывал, Горо-сама неторопливо потягивал чай, полностью довольный жизнью.

      — Да, я считаю необходимым усилить команду Цунаде, — спокойный кивок.

      — Подачек они не примут. Ни один, ни другой, — небрежное пожатие плечами.

      — Да, поэтому… я планирую их позвать на ближайшую охоту, — усмехаюсь. — Мне будут нужны те, кто подстрахует.

      — Уже интереснее, — небрежный кивок. — Только Цунаде-химе на это не пойдет.

      — Не волнуйтесь, я знаю свою, не-чан, спровоцировать ее будет не сложно, — отмахиваюсь, вот о чем я меньше всего волнуюсь, так это о способе вытащить Цуну с командой в лес. Отряд тоже набрать не проблема. Сора и Ирю не откажут мне в такой малости. Тем более, меня считали удачливым, мои отряды всегда возвращались с добычей.

      — Действуй, я дам тебе пару своих старших учеников, они проследят, — сосредоточенный взгляд в ответ.

      — Благодарю, — киваю и подымаюсь. — Похоже, пришла пора навестить Мито-сама.

      — Твое решение не понравится многим, Наваки, поддержка лисы вряд ли остановит недовольных, — дергаю плечом, его фразу я понимаю лишь частично, но понимаю. В Клане Тобирама отсутствует меньше нескольких месяцев, а уже пошел разброд и шатание. Интриги. Причем главным блюдом во всем этом выступаю как раз таки я. — Будь осторожен, люди видят гораздо больше, чем ты показываешь.

      — Спасибо за предупреждение, Горо-сама, — скептично смотрю на отсалютовавшего мне чашкой с чаем наставника. Меня в очередной раз ткнули в мои взаимоотношения с Мито-сама. Самое противное, что я частенько понимаю, что мог действовать по-другому, но в те моменты когда она рядом, слушать доводы разума тяжело. Внутри будто что-то противится, видна какая-то двойственность. Будто за маской еще сохранившей красоту женщины прячется что-то более страшное. И дело не только в том ее поступке. Жаль, что я не могу понять, когда же я стал ощущать ее так.

***



      Разговор с Мито-сама вышел тяжелым, выматывающим. Особенно в эмоциональном плане. Только в этот раз я прислушивался к себе, пытался понять почему мне так хочется вести себя агрессивно. Ну, не верилось мне, что причина в детской обиде. Я достаточно взрослый человек, чтобы подобное не вызывало у меня агрессию недовольство, дискомфорт, нежелание общаться — да, но это все не описывало даже десятой доли моих ощущений. Хуже всего, я понял, что где-то в глубине души, я чувствовал страх. Глаза видели Мито-сама, сложную женщину, но сделавшую и делающую для меня с Цунаде не мало. Внутри же… самое близкое, что приходило на ум, это когда на спор в детстве заходишь ночью в заброшенный дом. Один, тебе страшно и тут перед тобой загораются чьи-то глаза. И не важно, что это будет соседский кошак, подобное станет известно позже, в тот самый момент, внутри испытаешь ужас, каждый волосок на теле встанет дыбом. Вот что-то такое, очень отдаленное, прячущееся глубоко, я ощущал в Мито-сама. Я подсознательно определял ее во враги из-за этого ощущения.

      Возможно, странно, но едва я понял в чем причина, стало легче себя контролировать. Напряжение никуда не ушло, но зная его истоки, можно было с ним бороться, а главное найти ответ откуда он появился. Только… спрашивать это я буду у Тобирамы, остальным знать подобное не обязательно.

      Мое чуть изменившееся отношение к Мито-сама заметили, стали даже предпринимать осторожные попытки разузнать в чем дело. Естественно, не зная всех моих мыслей, сделать правильные выводы было сложно, зато сразу же бросалась в глаза моя возня с командой Цунаде. Особенно внимание к Джирае, так что досье на него я получил быстро и оно подтвердило выводы Горо-сама. В Джирае правда была кровь кого-то из Сенджу. Далекого от правящей семьи, но все равно слишком сильного для гражданской. Не удивительно что та куртизанка умерла сразу после родов, зато ребенка пожалели и оставили. Позже, она большую часть жизни работала на бордель, в каком статусе понятно, смогла сбежать, когда тот городок попался под руку схлестнувшимся Мадаре и Хашираме. Точнее, его задело-то краешком, по случайности именно там, где и был квартал красных фонарей. Суматоха позволила скрыться многим. Уже не девочка, а молодая женщина, поднявшаяся из служанок в гейши, схватила монатки и свалила куда глаза глядят. Так бы и закончилась ее жизнь, все же не приспособлена она была к таким путешествиям, но ей повезло. Хозяин борделя ее не нашел, а позже ее подобрал на дороге молодой возница.

      Я бы хотел сказать, что он влюбился в нее с первого взгляда, но в такой бред никто не поверит. Просто женщина была хороша собой. История умалчивает, что они делали пока он вез ее в свою деревню, но там она устроилась подавальщицей в местной таверне и была уже беременной. Замуж, естественно, тоже выйти не смогла, но и простой шлюхой не стала, сумев родить здорового малыша и сразу не умереть, пусть и сильно подорвала здоровье. Красота ее сразу стала увядать, ухажеров убавилось, а через пять лет она умерла, оставив сынка сиротой. Вот именно он и был отцом Джираи, который погиб во время стройки Конохи. Мать его умерла еще раньше, дав ему жизнь.

      Невеселая история, но познавательная. Сразу же захотелось проверить сколько таких неучтенных полукровок бродит по свету, но я сдержал этот порыв. Клан Сенджу не имеет ярко выраженного генома, как те же Учиха. Тот же Мокутон, если верить записям Хаширамы, требует определенной предрасположенности к манипулированию двумя стихиями и природной чакрой. Причем последнее без заключения контракта. Если заключишь — все пойдет насмарку. Объяснения путанные, но четко прослеживается мысль, что контракт что-то нарушает, добавляя в людскую чакру то ли волны, то ли частицы, то ли еще хрен знает чего от призывного животного. Это сбивает тонкие настройки и даже сам Хаширама, так и не осмелился заключить контракт, считая, что при таком раскладе, лишится возможности использовать Мокутон, свое сильнейшее оружие.

      Меня подобное немного расстроило, но не настолько, чтобы я отказывался от своих планов. Обучение Мокутону подождет, тело должно окрепнуть, иначе я природную энергию зачерпнуть не смогу (не говоря уже о том, что эта часть записей мне была еще недоступна), а вот о безопасности сестры, стоит озаботиться заранее, не забывая о себе, конечно. К примеру, в разговоре с Джираей вскользь упомянуть, что я скоро набираю отряд в Лес Смерти и именно там я нашел зверька Цуны, мимоходом бросить Орочимару, что моя сестрица часть сырья для своих экспериментов в лаборатории получает от меня, а я уже с всем известного лесочка.

      Удочка была закинута, оставалось терпеливо ждать, когда рыбка клюнет и подсечь. Благо, терпения у меня всегда было много.

      Продолжение следует…

Глава 18. Предложение

      Я никогда не испытывал такого веселья и разочарования одновременно. О, эта прогулка в Лес Смерти была незабываема. Ребята, да и я, едва не надорвали животы от смеха, когда наблюдали за отрядом моей сестры. Ну, точнее за Джираей и Орочимару, Цунаде-то хоть и была избалованной химе, но в Лес ходила наравне со всеми. Эта была стандартная тренировка для нашего Клана. Зато ее горе-сокомандники, понятия не имели, где оказались. Точнее имели, но весьма смутное, даже Орочимару, который после моего заманчивого предложения, перелопатил не один свиток. Лес Смерти это не то, о чем надо читать, его надо увидеть, прочувствовать и осознать.

      Не буду говорить, что я повел их вглубь полигона. О, нет. Я не был настолько самоуверен, чтобы соваться туда лично или с отрядом. Это не парочка тигров или ядовитые гады, там водилась живность обладающая внушительными размерами, на голову превосходя большинство экземпляров по окраинам. И не только размерами, но и по другим параметрам. Соваться туда, пока не достигну уровня среднего генина по меркам моего Клана, все равно, что обмазавшись медом сунуться к пчелам. Впрочем, даже этого не потребовалось, зато пригодились знания ядов и два ирьенина в отряде. И Орочимару, и Джирая показали себя крайне любопытными типами, интересуясь всем вокруг и мои ребята не всегда успевали их спасать, а приставленные Горо-сама ученики и вовсе не показывались, ведь не происходило ничего из того, с чем мы не могли справиться сами.

      Естественно, при таком раскладе не обошлось без конфузов. К примеру, одно растеньице обстреляло Орочимару иглами с сонным ядом, Джираю чуть не хватанул за пятую точку змей. Ну и моя сестра отличилась, когда увидев редкий лекарственный цветок, полезла к нему без защиты, игнорируя пару ядовитых сколопендр. Каюсь, я сам их увидел в последний момент, успев только метнуть несколько сюрикенов. Не попал, зато Цунаде шарахнулась в сторону и не пострадала, попутно обливая меня ругательствами. Правда, быстро замолкнув, когда увидела куда чуть не влезла. И это были далеко не все случаи, просто остальные не грозили смертью, максимум парой неприятных часов и быстро устранялись нашими ирьенинами-недоучками.

      В общем, смеяться уже не хотелось, чужое влипание в проблемы, даже немного раздражало. Хорошо хоть, что в том секторе Леса я лично отдал приказ убрать самое опасное. Нет, я не был наивен считая, что со стороны основного массива не придет что-то новое, но уже плюсом было отсутствие крупных хищников, чакрозверей. С обычной живностью, пусть и ядовитой, справиться было легче. Хотя под конец я уже не верил, что смогу вернуть ребят, отделавшись лишь легкими царапинами.

      — Ну и как вам прогулка? — издевательски ухмыляюсь, когда смотрю на жадно пьющего воду Джираю и потрепанного Орочимару. Им обоим хорошо досталось, а еще недавно крепкая одежда превратилась в заляпанные кровью и еще хрен знает чем лохмотья. Вряд ли она подлежала чинке, а уж о стирке и вовсе заикаться не стоило. Мне даже стало немного жаль Джираю, вряд ли у него много одежды, а этот комплект выглядел почти новым. Лес Смерти не зря носил такое имя, в нем действительно легко умереть.

      — Это всегда так? — усталый вздох был мне ответом.

      — Сегодня еще тихо, — пожимаю плечами, хочется над ними поиздеваться, но вид уж очень жалкий. — Считайте это обзорной экскурсией.

      — Пошли, я подберу вам что-нибудь переодеться, — оценивающе прохожусь взглядом по парням. Естественно, я гораздо мельче даже щуплого Орочимару, но тут можно и схитрить. Банально попросить кого-нибудь из слуг принести нужное, а самому пока пообрабатывать их. — Заодно искупаетесь, не в таком же виде по деревне возвращаться, — ухмыляюсь, когда напившийся Джирая по-простецки вытер губы рукой, размазывая по лицу какую-то зеленую хрень. Вроде бы это был сок из листьев, не ядовитый, слава всему. — Сора, Рикуо, Кагецу, пойдете с нами? — милая улыбочка надувшейся Цунаде и расстроенной Ирю. — Девочкам не предлагаю, вас в мужскую часть не пустят.

      — Наваки! — едва успеваю увернуться от подзатыльника.

      — Что, ты хочешь сказать, что сойдешь за своего? — кидаю красноречивый взгляд на ее грудь, точнее ее полное отсутствие, чтобы в следующую секунду схлопатать леща. Благо, чакра позволила снизить негативные последствия. Да и получил за дело, тут уж не поспоришь.

      — Мелкий извращенец, не прикидывайся, я знаю, что ты жив, — попытка прикинуться подстреленным лебедем была признана неудачной. Пришлось приподниматься и грустно вздыхать.

      — Цуна, если бы я был извращенцем, то наоборот пригласил с собой. Благо, купальня большая, — кидаю на сестру строгий взгляд, попутно отряхивая травинки. — К тому же, мы с тобой еще поговорим, позже, — голос становится жестким, я никогда с ней так не говорил. — Я понимаю твои сокомандники, впервые увидели Лес Смерти, но твое поведение меня разочаровало.

      — Я…

      — Хватит, лучше потрать это время на обдумывание ошибок, — твердо смотрю ей в глаза, краем сознания фиксируя, как примолкли остальные. — Уверен, после этого похода, вопросы к тебе появятся.

      — Прости, — первой не выдержала Цунаде, отвела взгляд и как-то сдулась. Понимает, что без присмотра нас не оставляли, а значит отчет о произошедшем будет лежать на столе не только Тобирамы (отсутствующего в данный момент), но и Мито-сама. Вот кто ей с радостью уши надерет.

      — Буду рад, если ты действительно поняла, — смотреть на такую сестрицу тяжеловато, так и хочется отступиться, но я понимаю, что нельзя, поэтому сохраняю серьезный тон. — Тогда разделяемся. Ирю-чан, отнесешь добычу на прием? — взгляд на девочку, которая вся засветилась и радостно закивала головой, подставляя руки под пару свитков. — Ну, а парни за мной.

      Удивительно, но спорить никто не стал, а ведь я подспудно ожидал, что Рикуо с Кагецу попытаются смыться, но те смолчали, послушно отправившись с нами. Благо, у моего Клана действительно есть свой источник, где можно помыться, а одежду мне должны были притащить с особняка, весточку я отправил с клоном.

***



      Горячий источник, как много в этом словосочетании. Благо людей в нем было мало и наша компания расположилась весьма вольготно, слушая сдавленные шипения от раненых обормотов. Ну ничего, пощиплет и перестанет, зато в следующий раз будут внимательнее или же изучат ирьедзюцу. Хотя последнее вряд ли. Для этого стоит найти подходящего наставника и самому изъявить желание учиться. Я вот на подобное время никак не находил, хотя возможности были. Однако стихийные преобразования манили куда больше, чем умение лечить. Его я пока не освоил, застопорившись на упражнениях с рыбами. Те не дохли от моей чакры, но и оживить их полноценно не получалось.

      — К чему это все, Наваки-кун? — Орочимару устало прикрыл глаза, облокотившись на камни рядом со мной.

      — О чем ты, Орочимару-кун? — говорю достаточно лениво, не сразу поняв кто и что у меня спрашивает.

      — Наваки-кун, не держи меня за идиота, я вижу твою заинтересованность и она не укладывается в простое беспокойство за сестру, — чужой ответ звучит сухо. Похоже, мой ответ посчитали попыткой увильнуть.

      — Ты почти прав, — взгляд на ребят, которые усиленно делают вид, что чем-то заняты. — Я действительно беспокоюсь за Цунаде, но так же вижу в вас потенциал, — мой голос спокоен. — Я могу помочь вам в развитии, но…

      — Но? — Орочимару ощутимо напрягся, Джирая просто подобрался поближе.

      — Мне нужны люди, которым я буду доверять. Не только в Клане, но и вне его, — отвечаю достаточно честно. — Сейчас же вы бесполезны и не факт, что сможете чего-то достичь сами. Лес Смерти показал вашу слабость.

      Мои слова явно обидели парней, но я сказал правду. Они должны это понимать, а со временем оценят и честность. Играть в темную я с ними не решился, тот же Орочимару не идиот и многое бы понял быстро. Он и сейчас ищет в моих словах подвох, как и Джирая. Все же я не ошибся, за маской балагура скрывался достаточно умный ребенок. Другое дело, что им мало кто занимался, но раз он попал в команду к Сарутоби, значит заинтересовал и составляющих списки команд. По крайней мере, я уверен, что Тобирама не сильно вмешивался в подбор, пусть и контролировал, чтобы казусов не было.

      — Что ты предлагаешь? — вот от кого я не ожидал вопроса, так это от Джираи, ошибочно считая лидером Орочимару. Хотя… в их команде с лидерством напряженка, ведь Цуна не из тех, кто будет подчиняться, да и ее изначально готовили, как лидера. Не зря же во время нашей «прогулки» они показали себя не с лучшей стороны.

      — Помимо обучения у Сару-сана, вы будете приходить на вечерние занятия моей группы, расписание я дам, — замечаю легкое удивление. — Тренировки с разными противниками под руководством наставников вам не помешают. Более того, сможете обучиться стихийным техникам, я открою доступ к части библиотеки Клана, но все тренировки лишь после согласования со мной. Уносить свитки с территории квартала — запрещено.

      — Слишком… щедро, — на сей раз высказался Орочимару.

      — Подвох тоже будет, — прищуриваюсь, внимательно всматриваясь в парней. В ответе Орочимару я уже не сомневаюсь. Его тяга к знаниям колоссальна, но в тоже время он еще ребенок, не потерявший веру в лучшее и умение привязываться. Это почти незаметно, но я слишком долго наблюдал за сестрой, чтобы не увидеть то, как себя ведут окружающие ее люди. Да и мне он помогал в Академии, не сильно, но ведь мог этого и не делать. — Начальные знания, которые с небольшими оговорками можно достать и без моего вмешательства, будут почти бесплатны. Вас просто обязуют ходить со мной в отряде в Лес Смерти и половину заработанного отдавать в Клан, плюс защита Цунаде, но этим вы и так будете заниматься. Одна команда все же, — усмехаюсь. — Больше знаний и помощь в исследованиях, вплоть до личных наставников, только после вхождения в Клан. В вашем случае женитьба.

      — Что?! — самым эмоциональным все же оказался Джирая. Он буквально подскочил, обдавая каскадом брызг всех вокруг. Находящиеся чуть поодаль ребята моментально напряглись, сменив положение и обратив внимательные взгляды в нашу сторону. Пришлось отрицательно качнуть головой, показывая, что все в порядке.

      — Джирая, я скажу всего один раз, — ленивым движением стираю капли с лица, нисколько не впечатленный нависшей надо мной фигурой. — Я знаю, какие чувства у тебя к Цуне и если она на них ответит, я не буду возражать, но… — прикоснуться к камню, скинуть немного стихийной чакры, заставив потерять равновесие парнишку, а дальше все сделали скользкие камни, он бухнулся назад в воду. Правда тут же поднялся и стал отряхиваться, как собака, возмущенно смотря на меня, — …но, Джирая, ты должен понимать, что должен стать достойным химе Клана. В твоем случае, это стать настолько сильным, чтобы никто не смел говорить гадости за ее спиной, — под моим взглядом он замирает, гулко сглатывая. Кажется, я непроизвольно выпустил КИ. — Впрочем, до этого момента еще следует дожить, ведь война уже дело решенное, но пока у вас есть время для обдумывания моих слов.

      — Наваки-сан? — Сора поднялся вслед за мной.

      — Проводишь их после в трапезную? — ходящая за мной нянька мне не нужна, да и за ребятами лучше присмотреть. В этом плане я больше всего доверял Соре, чем тому же Рикуо или Кагетсу. Ребята хоть и демонстрировали мне верность (еще бы, дети шиноби из отряда моего местного отца) и в кое-какие планы были посвящены, но официально изъявили желание стать моей командой лишь после последнего разговора с Мито-сама. И пусть. Лучше уж точно знать, кто обо мне сливает информацию, чем выкаблучиваться и отпинывать неплохих, в общем-то, ребят. Все же чужую верность еще надо заслужить, да и Мито-сама не вечная.

      — Хорошо, Наваки-сан, — Сора понимает меня правильно, возвращаясь в исходную позицию.

      — Остальных это тоже касается, надо отметить, что мы вернулись все целые, несмотря на отчаянные попытки некоторых подарить жизнь Лесу, — вот теперь издевки я даже не скрываю. Уж очень долго я был серьезным и откровенно давил. Не стоит мне забывать, что они дети, какой бы подготовка у них не была. Это накладывает свой отпечаток.

      Собственно, именно поэтому я повел разговор так. Начни я юлить, утаивать и в итоге бы это всплыло, а я говорил честно, как со взрослыми. Сразу обрисовал не только плюшки, но и условия для их получения. Учитывая местные реалии не такие уж и жесткие. Жаль, что мало кто понял, почему я решил действовать честно. Это только поддержка Мито-сама с Тобирамой позволяет все провернуть, без нее вряд ли кто оценил перспективы сирот, а зря. В некоторых вкладываться выгодно. Впрочем, время покажет, кто был прав.

***



      Джирая с Орочимару думали достаточно долго. Если честно, я уже через неделю перестал надеяться, что они ответят на мое предложение положительно. Это сильно влияло на мое настроение, особенно когда мне напоминали о том, что я просил за безродных, а те не оценили. Естественно, все говорилось завуалировано, но постоянно. У меня вообще возникло ощущение, что народу в квартале прибавилось, хотя это и было самообманом. Просто раньше на меня мало обращали внимания, а тут… тут я попытался показать, что уже вырос и за моим начинанием следили очень внимательно. При таком прессинге надеяться на удачу я перестал на десятый день, особенно узнав от Цунаде, что их, наконец-таки, взяли на серьезную миссию. Точнее, это она так рассказывала, я же к курьерским заданиям относился скептично, что не помешало мне помогать собирать снаряжение, наводящими вопросами вызнавая куда они идут.

      Название мелкого порта (почти обычной прибрежной деревни) на территории Хи-но-Куни мне ни о чем не сказало. Тот ничем особым не выделялся, был далеко от торговых путей и существовал лишь благодаря ловле редкой рыбы, которая нерестилась где-то неподалеку. Естественно, при таком раскладе, чужаков там не любили, но к шиноби полезут вряд ли, что не мешало мне переживать. Все же первая миссия вне деревни, пусть и далекая от границ, но… море никогда не было вотчиной Хи-но-Куни, а для шиноби, расстояние в пару сотен километров от границ, не так уж и велико. При должной сноровке, генин пробежит за пять-шесть часов без отдыха и напряга, джоунин потратит еще меньше. Немного успокаивало обещание Сару, что он за ней присмотрит, но не сильно. Слишком хорошо я знал Цуну и ее умение находить неприятности на ровном месте.

      С уходом на миссию Цунаде стало совсем грустно. Я настолько привык к ее присутствию и внезапным появлениям, что подспудно ожидал ее появления и невольно расстраивался, когда этого не происходило. Помимо этого оказалось, что без нее войти в ее лабораторию проблематично, пришлось усиленно налечь на фуин, чтобы разобраться что там в защите напихано. Подозреваю, что это было сделано специально для меня и совсем не сестрицей, но грех жаловаться. Получив должную мотивацию и имея достаточно времени, я обнаружил, что вовсе не профан и шанс научиться создавать достойные печати у меня был. Жаль, что не по меркам Узумаки, но глупо завидовать, у каждого свои таланты.

      Продолжение следует…

Глава 19. Результат ожиданий

      Лениво обвожу взглядом уютную кафешку, привычно абстрагировавшись от раздражителей. Вокруг довольно тихо, люди неспешно пьют чай и поедают сладости, слышен шум разговоров, но даже дети не кричат, а общаются шепотом. Тут хорошее место, пусть и находится в стороне от центральной улицы. По мне так это плюс, как и невысокие цены на ассортимент. Достаточно разнообразный для мелкой кофейни… упс… тут их называют чайными домиками, ибо кофе я ни у кого не видел. Впрочем, я не являюсь фанатом данного напитка, поэтому ничего страшного. Мне и сладкое не интересно, но не сидеть же с одним чаем? Тем более, в кои-то веки согласился посидеть и пообщаться с ребятами, слушая об успехах Асами-чан. Весьма внушительными для той, кто ирьедзюцу заинтересовался всего пару месяцев.

      — Асами-чан, ты так увлеченно рассказываешь, что у меня самого появляется желание стать ирьенином, — зевок удается подавить с трудом. Если говорить честно, все что она сейчас с воодушевлением рассказывала, я знал. Собственно, сложно остаться полным профаном, когда есть сестра, увлеченная тем же самым. Тут хочешь не хочешь, а хотя бы поверхностно вопрос изучишь.

      — Наваки, — девочка моментально помрачнела, смотря на меня подозрительно.

      — Никаких подколов, Асами-чан, я действительно плох в ирьедзюцу и не видел смысла уделять ему много времени, — обезоруживающе улыбаюсь, мысленно завидуя Шикадону, который делает вид, что спит. Причем с самого начала разговора и ничего ему за это не делается. — Однако ты так увлекательно говоришь, что я начинаю думать выкроить время и на него. И пусть у меня нет такой предрасположенности, как у не-чан, но это не важно. Я же не собираюсь становиться первооткрывателем, а просто научиться лечить.

      — Хм… — взгляд чуть смягчился, но скрещенные руки не опустились. — Допустим, я тебе верю, Наваки.

      — Только допустим? — пытаюсь изобразить грусть, но это не прокатывает, чужой взгляд остается по-прежнему суровым.

      — Да, допустим, — с нажимом повторяет девочка. — И не поверю до конца, пока ты не сводишь меня в Лес.

      — Дался тебе этот кусок земли, — устало выдыхаю.

      — Ты обещал, — прозвучало достаточно бескомпромиссно. Да и если положить руку на сердце, я признавал, что Учиха девочка сильная. Мне она уступала не так уж и сильно, все же ее Клан не зря считался чисто боевым.

      — Пока не получишь ранг, могу поводить по внешней кромке, для сбора сырья, но…! — вижу, как она хочет возразить, поэтому обрываю фразу достаточно резко, становясь серьезным. Асами так и не решилась высказать то, что собиралась, послушно закрыв рот. — Так вот, Асами-чан, мое условие, это разрешение от Кагами-сана или его отца. Без согласия опекунов, я взять тебя никуда не смогу. Надеюсь, пояснять из-за чего не надо?

      — Нет, — девочка нахмурилась и кивнула. Конечно, наши Кланы не враждовали, отношения были гораздо теплее, чем до создания Конохи, но старая вражда так просто не забывается. Учиха по прежнему верят Сенджу с оглядкой, верно и обратное.

      — Тогда прекрасно, — даже немного расслабился, уж очень не хотелось портить отношения из-за подобных глупостей, да и просто скандалить. Слишком мало у меня было людей, с которыми я мог просто расслабиться и побыть собой, не строя из себя наследника могучего Клана. Все же чужие ожидания сильно давят и хоть какая-то отдушина должна быть. — Шикадон, что насчет тебя?

      — Я пас, — Нара даже головы не поднял, только лениво помахал ручкой и тут же уронил ее на стол.

      — Дело твое, — пожимаю плечами, не собираясь его осуждать. Это только тому, кто совершенно не разбирается в клановых заморочках кажется, что Нара отбрыкивается просто так. На деле же… я просто знаю. Что он сейчас проходит тренировки по увеличению резерва. Подобное жутко болезненно, особенно для не имеющих больших запасов Ян-энергии. У Шикадона же, как и у любого Нара, ее мало. Он может хоть упахаться, но моего прогресса у него не будет. Банально нет предрасположенности и с этим ничего не поделать. Вот и раскачивают резерв по старинке. Я тоже таким процедурам подвергаюсь, но переношу легче.

      Впрочем, сегодня мы условились не говорить о проблемах, а просто посидеть отдохнуть. Я так и вовсе планировал на время забыть свою недавнюю неудачу с обработкой Джираи и Орочимару. Я еще верил, что рано опускать руки. Жаль, что с каждым днем, делать это становилось труднее.

***



      Первые миссии, я имею ввиду первые нормальные миссии, если заканчиваются хорошо — окрыляют. Только вот едва я увидел лицо Цуны, как понял, что это не ее случай. Ребята на обратном пути напоролись на халтуру. Ничего необычного, многие команды так делали. Закончив основное задание в крупном городе, заходили в что-то вроде представительства Конохи и смотрели имеющиеся задания на обратный путь. Вот и Сарутоби так же сделал, видимо, пожалел парней, у которых живых родственников не было, а деревня уже перестала перечислять пособие. И я бы понял его, если бы это была очередная курьерская или же миссия сопровождения, но он взял уничтожение бандитов.

      Мне сложно судить, что им двигало в этот момент. Хирузен не казался мне идиотом, не был жесток, да и вообще. Такие моменты обычно обговаривались заранее. Все же первое убийство, пусть даже случайное, оставляет свой след. Не такой сильный, как если бы их не готовили с детства, но все равно. Отнимать жизнь у животного и человека это разные вещи. Даже Цунаде еще не лишала никого жизни, а тут…

      Подробности мне не удалось вытянуть ни из сестры, ни из ее сокомандников, которые пришли ко мне в тот же день. Парни явно ощущали себя неуютно, пока топтались у входа в квартал под бдительным оком охраны. Они даже моему появлению не сильно обрадовались. Это было странно, но учитывая поведение Цунаде — объяснимо. Самое противное, что я даже сходить набить рожу Сарутоби не мог. Меня бы не поняли. Убийство ведь являлось неотъемлемой частью нашей жизни. Другое дело, что каждый переживал его по-своему, ведь профессии психолога еще не придумали.

      Играть роль плюшевого мишки еще и для сокомандников сестры я не желал. Мне хватило подавленного вида Цунаде, чтобы проникнуться антипатией ко всему, что могло вызвать у нее такое состояние. Орочимару и Джирая в эту категорию входили, не говоря уже о том, что из-за их твердолобости мне пришлось много интересного выслушать за все время. Благодушия это тоже не прибавляло, но я мог себя контролировать и не говорить гадости. Срываться на и без того чувствующих себя виноватыми парнях… я считал ниже своего достоинства. И эта тактика дала свои плоды. Парни не выдержали первыми, собственно, именно от них я большую часть информации и узнал. Включая то, что ради спасения их шкур, сестрица молодецким ударом разнесла пару черепов, чье содержимое ее и окатило.

      Слушая их сбивчивый пересказ (говорил в основном Джирая), я с трудом себя сдерживал. Пусть они часто сбивались, не могли толком сосредоточиться на определенных вещах, но кое-что я все же вынес.

      Парни осознали насколько слабы против подготовленных противников, а ведь среди той банды были и дезертиры. Самое противное, что из Конохи. Об этом говорили поврежденный, но все равно хорошо узнаваемый, знак Листа на повязке и в целом экипировка. Хуже было только, если бы они оказались их знакомыми, но и так те доставили не мало неприятных минут. Не будь среди той банды шиноби, им бы не пришлось убивать. Хотя тут я видел косяк и Хирузена, но прекрасно понимал, что он не мог знать всего, да и сенсором не является.

      Я честно старался с собой совладать, когда слушал о чужих приключениях. Не один я, кстати, слушал. Впрочем, это не важно, соглядатаи Мито-сама не самая большая проблема, а другие в нашем доме не водятся. Меня куда больше волновало то, что под конец рассказа, парни выразили надежду, что мое предложение все еще в силе. Причем, если судить по тому, как они поклонились, оба понимали, что после их рассказа, я не буду благосклонен. И не ошиблись. Я был в ярости, но здравый смысл меня не покинул, не позволяя сорваться на парней.

      Произошедшее не их вина. Даже не Сарутоби. Тот вообще по словам ребят сработал оперативно, едва понял, что еще немного и они проиграют — вмешался. И это правильная тактика, тут возразить нечего. Его подопечные никогда не вырастут, если он будет их от всего оберегать. Жаль, что убедить в этом самого себя куда сложнее. Разум-то соглашался, а вот желание всех поубивать никуда не пропадало.

      В общем, у меня не появилось триумфа от согласия парней, даже радости не мелькнуло, но я не стал отказывать им, даже условия не ужесточил, хотя и хотелось. Все же случившееся наглядно показало, насколько академическая программа уступает той подготовке, что дают в Клане. И это было ожидаемо, как и то, что за пару недель (учитывая курьерскую миссию почти месяц) из генина не сделать чунина. Впрочем, я это понимал еще давно, убедившись в Лесу Смерти. Жаль, что парням для этого потребовалось куда больше времени, но главное, что они согласились.

      Радоваться я не спешил. Согласие Джираи и Орочимару это было полбеды. Главное, было поставить в известность уже моих наставников о том, что им прибавится работы. Восторгов это ни у кого не вызвало, но идти против моего слова в открытую никто не стал. Просто мои действия не одобряли, но не более. Хватило всего один раз произнести патетическую речь в духе Хаширамы о «Воле Огня» и ее роли в нашей жизни. Правда, после мне немного влетело от вернувшегося Тобирамы, который прекрасно уловил скрытый сарказм в моих словах, но в целом, идею поддержал.

      Мое начинание, вдруг стало новым витком в жизни всей деревни. Внезапно обнаружилось, что среди выпускников-бесклановых, есть одаренные личности, к которым тут же протянули ручки Кланы. Естественно, большая часть одаренных училась не в Академии, в которую ходил я, их отбирали еще на ранних стадиях для работы в АНБУ или же в учебные заведения рангом пониже. В академические классы попадали только те, у кого был впечатляющий запас чакры, но для работы в особых подразделениях они не годились. Таким был Джирая, насчет Орочимару не уверен, но там мог подсуетиться Сарутоби. Впрочем, это уже не важно. Главное, что на мои действия тут же отреагировали остальные Кланы, став внимательно вглядываться в еще вчерашних выпускников. Естественно, покровительство получили не многие. Ну, а Хирузен был недоволен, что потерял часть влияния на парней. Теперь у них были и другие авторитетные наставники, и каждый хотел утереть нос другому, стараясь максимально развить чужой потенциал.

      Я бы даже позавидовал, но банально видел в каком состоянии парни остаются после тренировок. Впрочем, никто не жаловался, да и черту не переступал. Просто, две гостевых комнаты неподалеку от меня получили своих постояльцев. Я не возражал, парни постепенно привыкали к нагрузкам и обживались, остальные Сенджу учились терпимости. Без эксцессов, конечно, не обошлось, но вначале парни были в состоянии овощей, а после чуть все поуспокоились, внимательно следя за успехами и поражениями парней, признавая, что я в своем выборе не ошибся и из них может быть толк. Впрочем, на это еще и повлияла родословная того же Джираи, да и Орочимару. Семью последнего и вовсе хорошо помнили и у тех была определенная репутация среди ниндзя Конохи. И я бы не сказал, что подобное облегчило им жизнь. Мне — отчасти, по крайней мере, после первых успехов, соклановцы перестали торжествовать за моей спиной. Зато парням наоборот, пришлось хуже, но их это даже радовало.

      Мне потребовалось время, чтобы разобраться почему резкие высказывания не обижают этих двоих, а только заставляют усерднее тренироваться. Собственно, ответ был банален и прост — сироты никому не нужны. Даже Орочимару, имея в опекунах Сарутоби, не мог похвастаться тем, что с ним делились знаниями. Все что он умел, почерпнуто из библиотеки родителей или в Академии. Хирузен же не уделял ему достаточно времени и уж точно не отвечал на все вопросы. Доступа к редким ингредиентам у него тоже не было.

      Спустя полгода, Орочимару дал согласие на вхождение в Клан Сенджу, лишь бы получить свою собственную лабораторию и право исследований, пусть под руководством наставника. Его даже не смущало то, что для этого придется жениться на ком-то из наших. Я отказывать не стал, но и идти против женского коллектива считал самоубийством, поэтому предложил ему выбрать самому из своих поклонниц… официально. Не официально, все «поклонницы» прошли проверку Мито-сама и были преданы Клану. Хотя и Орочи им нравился, но на первом месте все равно стоял Клан и его Глава, что устроило всех.

      Остался Джирая, но учитывая то, как он смотрит на Цунаде, которая постепенно стала приобретать женские формы, он еще верит, что сможет покорить ее сердце. Я же в этом сомневался. Уж очень она избалована, привыкла к всеобщему обожанию. Еще один просто теряется на всеобщем фоне. Моей сестре явно не хватает острых ощущений, а еще человека, которого ее характер не сможет подавить. Влюбленный, постоянно уступающий ей Джирая, Цунаде просто не интересен. При таком раскладе, ее мечты о «наставнике равному деду», смотрятся совсем иначе… Моя шутка про Мадару внезапно перестала быть просто шуткой, вызывая невольную дрожь и опасения. Подобный Учиха Мадаре мужчина ее просто сломает, переделает под свою волю. И она даже не будет сопротивляться, восторгаясь силой, не замечая, как меняется.

      Не такую судьбу я желал Цунаде.

      Продолжение следует…

Примечание к части

Желающим оказать поддержку автору:
Яндекс-деньги: 410011437950442
Карта Сбербанка: 2202 2017 1659 7956

Глава 20. Дыханье войны

      Мой успех, выгода, полученная от команды Цунаде, оказалась замечена. Полгода хватило, чтобы оценить полезность и ум Орочимару, лидерские качества и житейскую мудрость Джираи. Последний может и не был гением, как сокомандник, но был хорошим боевиком, умеющим находить общий язык с людьми. Естественно, если бы не кровь Сенджу, то без обязательств по вхождению в Клан его бы так просто у нас не приняли, но она в нем текла, а личные качества позволили занять позицию будущего командира. Я бы его приравнял к лейтенанту, если брать за основу внутренний строй Военной Полиции. Естественно, пока только среди сверстников, но те имеют привычку расти. И меня это устраивало, ведь Джирая был достаточно умен, чтобы понять, кому обязан всем, и оценить мою честность в его сторону. У меня вообще ни с ним, ни с Орочимару проблем не было. Оба парня хорошо вошли в мою команду, частенько составляя компанию по походам в Лес Смерти к взаимному удовольствию и выгоде. Я постепенно становился в них уверенным, чтобы стать не просто покровителем, а считать полностью своими людьми.

      Естественно, подобное не осталось незамеченным, вокруг меня начался новый виток непонятных шевелений, но уже на более высоком уровне. Тобирама, который и до этого частенько таскал меня с собой в Резиденцию, теперь и вовсе заставлял мотаться за собой хвостиком пока он в деревне. Уровень переговоров, на которые я попадал, тоже вырос. Зачастую, мне приходилось вместо себя отсылать клона в Академию, пока сам я просиживал штаны на совещаниях. Не только внутриклановых, но и деревни. Если раньше, я изредка сталкивался с посыльными или же меня вежливо выпроваживали прочь, когда приходил кто-то из важных Клановых шишек, то теперь я неизменно присутствовал при любых разговорах. Буквально заново знакомясь с Кланом. Многих я начинал видеть в новом свете, а главное… Тобирама познакомил меня со своей командой. Всего пять человек из Клана верных лично ему.

      Много ли это? Я не мог ответить точно. Сенджу были медиками, особенности чакры заставляли обучать всех, причем из-за специфики времени, развивались в основном боевые навыки. Точные цифры никто не называл, но по обмолвкам выходило, что прошлая война сократила численность действующих шиноби на треть, а это без малого три с лишним сотни рыл. Причем большая часть детородного возраста. Иными словами, молодежь, что нанесло серьезный удар по рождаемости, а, следовательно, и численности Клана. Да что говорить? Я сам за последние четыре года ни разу не слышал о том, что у кого-то из наших появился ребенок. Хотя меня это не особо-то и волновало. Положа руку на сердце, я не мог не признать, что меня этот вопрос не заботил и я мог банально все пропустить. Только вот не заметить, что в младшую группу Клана перестали поступать дети — уже нет. Все же меня признали достаточно взрослым, чтобы помогать наставникам на занятиях. Параллельно я знакомился с теми, за кого должен буду взять ответственность.

      Да, ответственность. Тобирама судя по всему решил, что оставлять все на Мито-сама не лучшая идея и теперь постоянно оставлял задания мне и Цуне. Я бы хотел сказать, что мелкие, но язык не поворачивается. На нас навесили часть сбыта товаров, испокон веков производимых Сенджу. В основном это медикаменты создаваемые в нашем Клане, но меня постепенно стали вводить в курс дел по продаже чакропроводящей древесины и трудностей выращивания данного вида деревьев. И это только вершина айсберга. Постепенно я вникал и в другие аспекты, к примеру, снаряжение. Пусть у деревни была своя форма, этакий усредненная версия для всех и каждого, но Кланы предпочитали вносить свои изменения. Соответственно, оплачивалось все из своего кармана и это было понятно. Не хочешь быть, как все — плати. Большинство должно было радоваться, что продовольствие и расходники оплачивает деревня, все остальное сам. Этот порядок выработался еще с прошлой войны и всех устраивал, я тоже не видел смысла что-то менять, банально не разобрался насколько все плохо. Главное работало и мне постепенно рассказывали подробности. Только вникнув во все это, можно думать об изменениях.

      Сложнее было с деревней. Я хоть и присутствовал на многих встречах, но тайно. Все же быстрое строительство при помощи техник имеет свои плюсы и минусы. Для примера, в Резиденции были очень толстые стены и было бы просто преступлением не использовать их. Взрослому, конечно, там будет тесновато, но ребенку в самый раз. Благо, пыли там не было, видимо, частенько использовались или же в этом были виноваты печати, которые были тут понавешаны в изобилии. Я вникать не стал, Тобирама меня не за них спрашивал, ему были интересны мои выводы на основе услышанного. Затрудняюсь сказать насколько они ему пригождались и вообще были нужны, но… недовольным он не выглядел, хотя и частенько тыкал носом в мои ошибки.

      Деликатность — это точно не про него. Особенно в отношении меня, тут уж он предпочитал рубить с плеча, говоря жестко. Этим он мне напоминал деда. Такой же несгибаемый и прямолинейный со своими. С чужаками, впрочем, тоже. Это и не требовалось, он был достаточно силен, чтобы ни под кого не прогибаться. Возможно, именно это и было его недостатком. Ему так и не удалось отойти от линии поведения, которую он избрал пока был жив Хаширама. Мне казалось, что он и сам это прекрасно понимал, но переломить себя уже не мог. Подобное сказывалось на его решениях, и пусть он не откровенничал, но иногда я чувствовал, что он недоволен. Не мной, а тем, что сам не мог действовать гибче и одновременно радовался, когда я высказывал свое мнение. Было ощущение, что он пытается сделать из меня того, кто не повторит его ошибки, правда при этом он напрочь забывал, что я могу нагородить своих.

      Мне все чаще казалось, что Тобирама торопится, будто боится чего-то не успеть. С одной стороны он проталкивал меня вперед, передавая часть власти, будто всем показывая «вот он, наследник», а с другой пытался дать мне детство. И нет, это не игры или первая влюбленность, на них-то мне времени и не оставляли, он просто пресекал все попытки вывести меня в поле. Иными словами, провести боевое крещение, не такое, как в Лесу Смерти, его в Клане считали баловством, а настоящее. Иными словами — убийство человека, без него меня не признают равным взрослые шиноби Клана (и не только моего). Я сам слышал, как он достаточно резко оборвал старейшин пытавшихся ему на это намекнуть, напоминая о каком-то давнем обещании Хашираме.

      Я бы не назвал Тобираму сентиментальным, но он был твердым человеком с устоявшимися взглядами на жизнь. И он придерживался собственных правил. Иногда непонятных, откровенно странных на фоне философии шиноби, но вызывающих уважение. Однако это не меняло того факта, что политику он вел куда более жесткую, чем Хаширама и это не могло остаться без последствий. Усиление позиции деревни и увеличение количества шиноби за счет бесклановых, это могло радовать только своих, но не чужаков.

      Известие о начале крупных конфликтов, а не осторожном прощупывании обороны, не стали неожиданностью, но ожидать и столкнуться с реальностью, оказалось немного разным делом. Увидеть потери, узнать среди погибших знакомых. Друзей, родственников… это было оглушающее. Именно это и было причиной, почему я старался ни к кому в Клане не привязываться сильно. Видеть же боль в глазах немногих поистине близких людей, было тяжело вдвойне. Ощущение войны не отпускало даже в Академии. Тяжело было всем, ведь большинство тел так и не возвращалось назад, создавались могилы тоже не для всех. Банально не хватало территорий внутри стен, а за ними создавать кладбище было не безопасно. У большинства был только монумент с именами павших героев, на котором каждый день появлялись новая насечка, а то и не одна. Именно сюда стали приходить многие, чтобы почтить память, даже я.

      Жизнь любит шутить, ломая все планы и желания. Я не стал исключением. Сколько бы я не старался отстраниться ото всех, подпуская только сестру, но жить в изоляции все же не смог. У меня появились люди, которых я ценил, уважал и просто привязался. Я сделал столько, чтобы защитить Цунаде, но совсем не обратил внимание на остальное, и первый же из известных крупных боев, поставил все по своим местам. Он не просто унес жизни больше сотни джоунинов, среди которых больше половины были клановыми. На это бы я только пожал плечами и посочувствовал, но… одно из имен было Горо Сенджу. Тот самый Горо-сама, который сызмальства гонял меня по тренировочной площадке, обучая искусству шиноби.

      В Клан не вернули даже тело, отделавшись маловразумительной отпиской, что его кремировали. После него осталась лишь табличка в Клановом склепе и надпись на монументе героев. Верить в его смерть не хотелось. Это казалось дурной шуткой, но было правдой, хуже стало только в момент общения с его семьей. Я ведь даже не знал, что у наставника есть дочь, малышка, у которой только недавно стали резаться зубы. Первый маленький ребенок, которого я увидел за последние пару лет.

      Разговор вышел тяжелым, в основном для меня, ведь именно я, как наследник, должен был наносить визиты соклановцам в отсутствие Тобирамы. Говорить приветливо встретившей меня куноичи о том, что ее муж умер… тяжело, еще гаже стало после того, как я заметил ребенка. Не понимающего почему мать так посерела и закрыла лицо, пряча слезы. Только увидев их, девочка сделала простой вывод, что их причина я. Правильный в общем-то. Я даже не стал уходить из-под ее по-детски слабых ударов. Женщина спохватилась не сразу, она просто никак не могла прийти в себя, но все же сумела взять себя в руки и оттащить от меня свою дочь. Извинения о недостойном поведении, я отмел сам, задерживаться тоже не стал, напоследок попросив помнить, что они семья моего наставника и я им всегда помогу.

      Не думаю, что меня внимательно слушали, это было видно по чужому поведению, но поблагодарила она меня искренне, пусть и закрывала двери с поспешностью. Я ее не винил, сам был оглушен произошедшим. Горо-сама был в моем восприятии, как гора. Такой же непоколебимый и будто бы вечный. Жалкий самообман.

      Уходя от чужой семьи, я был оглушен. Чужая боль была хуже своей. Не так все было должно произойти, но уже ничего не изменить. Только помочь вдове Горо-сама и их дочурке. Единственное, о чем я жалею, что моя помощь ограничена. Я не смогу дать ей безопасность, ребенок наставника будет сильным, а значит перед ней открыта только одна дорога — путь куноичи. Не самый плохой, но уж точно не безопасный.

      Прогулка по кварталу Клана затянулась. Пришел в себя я не сразу, мрачные мысли поутихли, оставив лишь тянущую боль в голове. Пора было возвращаться, мне не стоило уходить так глубоко в себя. Это нисколько не помогло, только в голове не осталось ни единой мысли, хотелось уйти и забыть произошедшее, но… прятать голову в песок будет плохим выходом. Мне требовалось еще все подготовить к официальным похоронам, ведь Мито-сама высказалась однозначно — это моя обязанность. Мне оставалось только сцепить зубы и делать то, что я должен.

***



      Похороны оставляют ощущение гадливости. Теперь мне не удается от них сбежать или уйти, как сделала Цунаде. Я вынужден пробыть на них от начала и до конца. Не только на неофициальной части, где присутствует только мой Клан, но и ту, где приходят «сочувствовать» представители других. Благо, наш Клан был не единственным, кто понес потери, поэтому сочувствие и понимание сочилось не сколько фальшью, столько непонятно на кого направленной злобой.

      Впрочем, понятно на кого, Хокаге у нас общий, Тобирама. Именно он нес ответственность за деревню и ее жителей. Каждая смерть усугубляла ситуацию и уменьшала доверие. Однако никто не смел говорить ничего прямо, ведь потери моего Клана оказались не меньше, чем у других. Если точнее, у Сенджу и Учиха они были самыми большими, а мы в деревне сильнейшие. Это факт. Только вот это не спасало в войне по всем направлениям. Конфликт набирал обороты, в дело стали вступать личные отряды Каге, охотившиеся за гордо носящими клановые знаки идиотами. И это я не про Учиха или Хьюга, их клановую принадлежность определить легко, а вот остальные… да, что говорить? Даже не носи ее, их бы выследили по сильной чакре.

      Время шло, каждый день приносил новое горе, но люди не роптали. Враг сплотил ряды шиноби, а возрастная группа Цунаде (плюс-минус два года) и вовсе пылала энтузиазмом. Среди них еще оставались те, кто желал быть героем и верили в сказки. Хотя я больше склонялся к мысли, что в них играла вера в то, что они не могут умереть. И это понятно, но от этого не менее ошибочно. Умереть может любой, я это знал точно.

      К моему огромному сожалению, Цунаде была из тех людей, которые не верят в свою смерть. Мне тоже в это верить не хотелось, но здоровая паранойя заставляла быть настороже и теперь более внимательно вслушиваться в идущие с фронта вести, которые с каждым месяцем становились тревожнее и тревожнее. Страшно было думать о том, что в конфликт были втянуты все страны. Абсолютно. И именно Коноха практически соседствовала с каждой из них, ведь буфер из мелких стран был больше декорацией, чем реально сдерживал угрозы. Однако Коноха все еще не проигрывала, да и потери… да, они росли, но гораздо медленнее, чем могли бы. И нет, я из-за этого нисколько не расстраивался, просто искал причину, ведь не могло быть так, что столько боев и все заканчиваются малой кровью. Не настолько наши шиноби превосходя остальных в умениях, если вообще превосходят. Должна быть причина и она нашлась на поверхности.

      Страны не могли договориться. Вот так просто. Раскрутившийся маховик войны затронул многих, а шпионские игры и дипломатические успехи определяли происходящее. Создавались и распадались альянсы. Шиноби разных деревень могли в один день идти вместе в атаку, а на второй увлеченно резать друг друга. Все это создавало хаос и никто уже толком не знал, где союзник, а где враг. И это было бы действенной тактикой, не истощайся людские ресурсы быстрее, чем восполнялись. Академию еще не трогали, но время выдаваемое выпускникам на притирку и адаптацию, стало сокращаться. Им не сразу доверяли серьезные миссии, но даже у обычных уровень опасности стал выше. Смертность, закономерно, возросла, причем, не только в командах бесклановых, погибали и более подготовленные клановые, пусть процент смертности был меньше.

      Страх за сестру вернулся с прежней силой, пусть я уже сделал все, что мог для ее выживания. Орочимару и Джирая оказались достаточно талантливыми, чтобы суметь воспользоваться моим расположением с умом. Ребята быстро набирали силу, что служило хорошим стимулом и для меня, ведь разница в умениях исчезала, а физически оба были сильнее, крепче, сказывался возраст. Если против Джираи можно было придумать ловушку, то вот с Орочимару это выходило не часто. К тому же, они быстро набирали опыт во время миссий, которые становились все сложнее и опаснее.

      Внутри невольно зрел вопрос, а не подставил ли я сестру своим вмешательством? Не занимайся они в Клане, уровень их сил рос бы медленнее, а значит, Хирузен был бы осторожнее, задания выбирал бы с оглядкой, что дало бы время для самосовершенствования Цунаде. Только захотела бы она им пользоваться? Смогла бы распорядиться с умом?

      Правильные мысли и в тоже время нет. Упустим спорный вопрос об их будущей пользе, были и другие моменты. Я отчетливо понимал, что каждое задание их меняет. Они начинают искать силу и не предоставь им эту возможность мой Клан, они бы нашли способ. К примеру, обратный призыв, о котором уже стали осторожно вызнавать у наставников, искать сведения в библиотеке. И я их понимал. Времени перед тем, как Сарутоби посчитает их готовыми действовать на передовой, осталось мало. Им требовался козырь, который даст шанс на выживание. Хотя я больше склонялся к излишней самоуверенности, порожденной успехами под руководством наставников, склоняюсь, но и другие варианты не сбрасываю со счетов.

      Я не буду им мешать.

      Подобное решение далось мне с трудом. Слишком хорошо я знал всю опасность такой затеи, но… отговорить не удастся, запретить тоже. Я не Мито-сама, Цунаде меня не послушает, а привлечь ее к происходящему я не могу. И дело не только в том, что сестра на меня обидится, я это бы пережил, проблема в том, что Мито-сама тоже была вызвана на фронт. Нет, я мог с ней связаться, способ был, но успеет ли она вернуться? А может даст кого-то из своих проверенных лиц? Было бы неплохо, но это сработает только в деревне, вне ее контролировать Цуну не удастся, еще и спровоцирую на необдуманные действия. К примеру, сложить печати после боя или миссии. Непонятно где, непонятно когда. Позволить себе такое, я не имел права, поэтому решил поддержать и сделать все от меня зависящее для ее их возвращения назад.

      Решение было принято, но кто бы знал, как тяжело было его не нарушить! Внимательно следить за сестрой, но все равно пропустить произошедшее. Да и кто бы не пропустил? Смерть Тобирамы стала слишком шокирующей, еще более оглушающей, чем Хаширамы. К нему я успел привязаться сильнее. Не удивительно, что я выпустил из-под внимания Цунаде, а когда спохватился… она уже сбежала. В мир призыва. Идиотка. Хуже был только поступок Джираи и Орочимару, которые рванули следом за ней, абсолютно проигнорировав то, что двух человек к одному животному не выбрасывает. Хорошо хоть последний додумался отправить весть мне. Вмешаться я, конечно, не успел, но хоть знал, на какой сумасбродный поступок совершила эта троица.

      О, ками! Как же я хотел последовать их примеру, но… ответственность придавила бетонной глыбой. Я не мог бросить Клан раздавленный смертью Главы. Мне оставалось лишь верить в силы сестры и ее друзей, продолжая играть отведенную роль. Рядом просто никого другого не было. Мито-сама на фронте, а Тобирама в могиле, большая часть взрослых шиноби на войне. Оставшимся в деревне ничего не оставалось, как идти на поклон ко мне. И шли. Просили. Требовали. Спрашивали советов. Кто-то просто решил проверить мой предел прочности и его совсем не волновало мое малолетство. Люди еще помнили, что совсем недавно взрослели в шесть, кто-то пять лет.

      Я являлся внуком сильнейших шиноби Клана за многие поколения. Люди просто не видели за этими словами меня. Я должен был соответствовать, если не ради себя, то доверившихся мне. Пришло время вспомнить все, чему меня учили и показать из какого теста я сделан. Слабость мне не простят. Я сам себе не прощу.

      Продолжение следует…

Глава 21. Бессилие

      Большой, светлый и какой-то холодный кабинет вызывал тоску, но я упорно возвращался в него, чтобы разобрать скопившуюся документацию. Благо, Тобирама был в этом деле педант и никогда не откладывал свою работу, не копил горы макулатуры, как его старший братец. Знаю, видел и слышал, сколько он оставил после себя. Мне же было проще. Я многое уже знал, меня с детства готовили к принятию поста, да и верные именно Тобираме люди поддержали меня, иначе бы даже условной самостоятельности мне было не видать. И пусть я еще не считался Главой Клана, только наследником при живом регенте (официально Мито-сама, неофициально же меня пилила парочка верных Тобираме советников), но кое-какие решения были в моей компетенции. К примеру, ходить на внеочередное собрание Кланов, где все жутко возмущались из-за самовольного провозглашения Хокаге Сарутоби Хирузена.

      Мое присутствие было чисто номинальным. Меня подчеркнуто игнорировали, если была такая возможность, проявляя вежливость только из-за вставшего за спиной старейшины. Впрочем, я не стремился высказаться, просто посматривал по сторонам и запоминал всех присутствующих, а их было мало. Большая часть Кланов была раскидана по фронтам, и Главы были такими же шиноби, как остальные. Единицы оставались в деревне, большая часть оставляла своих представителей, которые были ушами и в редких случаях голосом своего Главы. В большинстве своем они просто помалкивали, не вступая в полемику. И это напрягало, ведь в итоге все взгляды все равно скрестились на мне. Я даже не сразу осознал, что кто-то высказал мысль о том, что не слышно представителя Клана Сенджу…

      Затрудняюсь сказать, чего они ожидали. Мне было на это все равно, ведь шел третий день исчезновения Цунаде и я больше волновался за дурынду-сестру, чем пытался понять насколько хорош Хирузен в роли Хокаге. Собственно, сразу было понятно, что в военное время разводить демократию — плохая идея. Если Коноха лишится лидера, и мы позволим развести демагогию по поводу, кто достойнее, нас просто сомнут. Собственно, в этом духе я и высказался, чем их удивил. Похоже, они ожидали, что за меня будет говорит стоящий за спиной старейшина.

      Моя позиция никого не порадовала, но более здравые идеи при жестком цейтноте времени никому в голову не пришли. Хирузена признали достойным звания Хокаге на время войны. Довод о внутренней грызне и ее пагубном влиянии на боеспособность оказался не лишним. Они не забыли своих стремлений. Совсем нет. Просто отступили на время. Только зря я не вспомнил простую поговорку: «нет ничего более постоянного, чем временное».

      — Наваки-сама, — негромкий стук в двери отвлекает от бездумного рассматривания листов с безусловно важной информацией, но сосредоточиться на ней не получается. Мне надо отдохнуть. Стук повторяется.

      — Заходи, — убираю документы в папку, там не та информация, которую должны видеть даже соклановцы.

      — Наваки-сама, — парень, ровесник Цуны, склоняется передо мной. — Цунаде-химе и ее товарищи вернулись.

      Замираю. Пару секунд не понимая что мне сказали. Фраза по нескольку раз прокручивается в голове, прежде чем до меня доходит ее смысл. Вскакиваю, упираясь руками в стол, слишком сильно нажав на пораненную ладошку. Боль рассеивает перед глазами муть, заставляет подавить порыв рвануть к сестре сразу же. Вначале убрать документы, активировать защиту кровью, после можно идти, но вначале…

      — Она цела? — жива — несомненно, иначе бы не вернулась, а вот целостность организма это уже другой вопрос и отнюдь не праздный. Редко кто из таких эскапад возвращается абсолютно целым, еще меньше неизменившимся.

      — Да, Наваки-сама, — молниеносно звучит ответ, будто он не сомневался, что я спрошу. Впрочем, так, скорее всего, и было. — Цунаде-химе цела.

      Папка небрежно летит в стол, подсохшая рана вновь начинает сочиться кровью стоит только чуть нажать. Легкий мазок по подобию сургучной печати активирует простейший тип защиты, заменяя важные документы на какую-то шелупонь. Если честно, я даже не знаю, где находится настоящий тайник (эта часть завещания Тобирамы мне еще не открылась), но мне известно, как делаются печати перемещения и примерный объем тайника. Подобное очень помогает в сохранении секретов.

      Ящик стола закрывается с громким стуком, я слегка поторопился, захлопывая его и с трудом дожидаясь, пока принесший радостную весть парнишка выйдет следом за мной. Очередной мазок кровью, но уже по замку двери и вот активируется следующий барьер уже на весь кабинет. Теперь можно уходить не дожидаясь провожатого, попутно пытаясь подлечить рану, хотя моих способностей хватает только на остановку крови. Я должен увидеть сестру и убедиться в том, что с ней все в порядке лично.

      Я не скажу, что бежал, но шел быстро. Найти Цунаде было не сложно, своим возвращением она наделала много шума, ведь изначально выбрала один из полигонов для тренировок. Вот и сейчас, вернулась и гордо стояла в окружении других детей, а на ее плече восседал крошечный слизень.

      Невольно выдыхаю с облегчением, она действительно смотрелась целой. В ее позе и движениях не виделось напряга. Судя по всему, у нее нет серьезных ран. Ну, как вариант, она их уже вылечила.

      — Цуна, — мне даже голос повышать не пришлось, люди заметили мое появление быстро, тут же освободив проход.

      — Наваки! — ответом мне служила гордая улыбка, которая стала быстро вять под моим взглядом.

      — У тебя полчаса, чтобы привести себя в порядок, а после я жду в кабинете Тобирамы-джи, — мой голос звучит сухо. Следом за облегчением пришла злость на дурынду подвергшую себя опасности. От осознания, что я мог ее потерять, было слишком гадко на душе.

      — Нава…

      — Я зол, Цунаде, — обрываю ее растерянный лепет. Ее не было три недели. Целых три недели страха за нее и попыток смириться с потерей деда. Я даже не знаю, что хуже. — Полчаса.

      Разворачиваюсь на пятках и ухожу, провожаемый потрясенным молчанием. Я еще никогда не говорил с сестрой таким тоном, но мало кто понимает, что я сбегаю, опасаясь срыва. Еще немного и я просто не выдержу, устроив безобразную сцену на глазах у всех. Эти полчаса нужны в первую очередь мне, а не Цуне. Я должен успокоиться и взять себя в руки, чтобы не наделать глупости, но кто бы знал, как я хочу разорвать и исцеловать идиотку-сестру, но показывать слабость я не имею права. Цунаде дали слишком много воли, своим поступком она подставила всех, а не просто потрепала нервы.

      Интересно, она хоть понимает, что своими действиями показала свою некомпетентность? Люди не пойдут за лидером, который сбегает. Одно действие, но оно будет иметь сильный резонанс внутри Клана. Ее больше никто не воспримет всерьез. Она сама перечеркнула себе многие возможности и ее слово теперь почти ничего не весит. Никто не будет слушать сумасбродную девицу. Жаль, что нет Мито-сама, это она должна пояснять Цуне в какую задницу она себя загнала. Хотя… это если подобное сделано не специально. Только вот я не хочу верить, что моя собственная сестра специально себя подставила, чтобы у меня не осталось выбора, только стать Главой Клана.

      Думать о сестре, как о коварной эгоистичной стерве — не хотелось. Верить в вероломство — тоже. Только вот стоило отступить тревоге и страху за жизнь Цуны, как невольно начинаю рассматривать ситуацию со всех сторон и увиденное мне не нравится. Если раньше у меня было подобие страховки в виде старшей сестры, сейчас его нет. С одной стороны хорошо, я единственный наследник и Клан будет делать все, чтобы меня сохранить. С другой стороны плохо, ведь теперь не стоит ожидать, что она сможет меня поддержать. Слишком серьезно подставилась, даже увеличившаяся из-за призыва сила, ничего не даст. Ей авторитет придется восстанавливать годами, что с ее характером будет очень сложно. У нее теперь даже в госпитале будут проблемы, особенно с продвижением новых идей.

      — Наваки? — в двери осторожно поскреблись, что очень непохоже на мою сестру. Неужели до нее стало доходить, что все не так уж и просто? Давно пора было. Все же смерть Тобирамы лишила нас сильного покровителя и теперь никто не будет спускать нам наши ошибки с рук. Мы за них будет отвечать в большем объеме, чем наши сверстники. Кровь обязывает.

      — Заходи, — я уже немного поуспокоился, даже не прибегая к специальным средствам и техникам. Буря в душе улеглась не до конца, но уже могу мыслить без жутко противоречивых чувств. Хотя, на всякий случай, активирую в комнате барьер. Нечего остальным наши скандалы прослушивать.

      — Извини, что сбежала, отото, — в комнату вошло воплощение кротости и вины. Я бы купился, но слишком хорошо знаю Цунаде, чтобы верить. Она не удержит эту маску долго. — Мне надо было… ты же понимаешь? Тобирама-джи…

      — Не понимаю, — в любое другое время, пара слезинок и просящий взгляд, произвели бы на меня неизгладимое впечатление. Слишком сильно я был к ней привязан.

      — Но…

      — И понимать не собираюсь, — обрываю ее достаточно жестко, мрачно вглядываясь в глаза. Обиженные, но ничуть не раскаивающиеся. Она действительно в своей выходке не видела ничего предрасудительного. — Ты своим поведением подставила всех. Или ты думала, что Тобирамой-джи одна ты дорожила? — внимательно всматриваюсь в ее глаза, с какой-то обреченностью понимая, что разговора не выйдет. Не сейчас, когда она настроена воинственно, а я… просто устал. У меня нет никаких моральных сил, чтобы ей все пояснять. Уж очень сильно на меня давили все это время, особенно когда поняли, что Клан лишился даже тела Тобирамы, тот просто активировал самоуничтожение, когда понял, что проиграет. Врагов, конечно, забрал с собой, но и после себя не оставил даже пепла, что оказало сильное влияние на старшее поколение. Мне пришлось очень постараться, чтобы здравый смысл возобладал и принесшего эту весть Кагами-сана не подняли на копья. Нет, вообще, известие принесла вся команда Тобирамы, но взъелись почему-то только на Учиха. — Ты одним своим поступком чуть не поставила под удар все то, что он так старался сохранить, — мой голос негромок. — Клан тебе больше не доверяет. Ты не сможешь вести его в бой, даже просто в качестве знамени. Я слишком юн, еще даже из Академии не выпустился, меня не пустят на поле боя. Это значит, что нашими людьми, нашей семьей, будут командовать другие и мы ничего не сможем сделать, даже просто помочь. Я из-за того, что не могу покинуть пределы деревни, ты из-за потери доверия, а Мито-сама Узумаки, не Сенджу. Ты хотя бы это понимаешь, не-чан?

      — Я… — она отводит взгляд.

      — Пора учиться нести ответственность, Цуна, — из меня будто весь воздух выкачали. Этот маленький разговор забрал у меня сил больше, чем любой из советов Кланов. — Больше нет джи-сана, никто не прикроет твои ошибки, не сведет на нет их негативные последствия. Готовься к тому, что наша семья начнет терять влияние. В одиночку я не смогу противостоять всем. Не удивлюсь, если вскорости тебе подберут жеребца, — натыкаюсь на ее недоуменный взгляд и усмехаюсь. Вряд ли она поймет вспомненную мною шутку из той жизни. — Мужа тебе найдут Цуна, и никто не будет спрашивать твоего согласия. Медик ты, конечно, сильный, но и не таких обламывали. Вон у нас треть женщин из пленных куноичи, часть даже не в женах, а обычные наложницы, вряд ли изначально пылали любовью к пленителям. И ничего, рожали, пока могли.

      — Они не посмеют, — вот в этой разъяренной кошке, я уже узнаю свою сестру.

      — Больше нет Хаширамы, а теперь и Тобирамы, — я нарочно пропускаю уважительные суффиксы, делая голос холодным. — Если бы не твои поступки, Главой Клана была бы уже ты. Возраст позволяет, но, увы. Ты сама решила сбежать, — сквозь чужое бешенства появляется проблеск понимания. — Успокойся и подумай, как ты будешь держать ответ перед остальными. Времени на отсрочку у тебя не будет.

      — Все настолько плохо? — стадия гнева прошла, ярость еще слышится в чужом тоне, но постепенно выучка дает о себе знать. Все же Цунаде была старшей, именно она должна была наследовать, не я. Меня держали за запасной вариант, хотели посмотреть кто в будущем будет лучше подходить на роль Главы.

      — Война чуть сгладила острые углы, но и сделала хуже, — устало тру переносицу. — У нас большая часть на передовой, но мало людей при званиях. Еще меньше тех, кто достаточно авторитетен вне Клана. Мы сильно расслабились за то время, что наши Главы были Хокаге. Сильных бойцов много, но не более того. Некому собирать наших в ударные отряды, а в составе чужих им действовать сложно. Слишком большая разница в умениях. Да и сенсоры легче всего обнаруживают наших, мы для них будто светлячки ночью, и тут же торопятся устранить. По моим данным, потери за эти три недели на двух человек больше, чем в предыдущие. Это, конечно, не показатель, но тревожный звоночек.

      — Не все так плохо, смотри! — мне под нос подсовывают сложенные ладошки, на которых сидит громадный… слизняк.

      — Приветствую, Наваки-сама, меня зовут Кацую, — сохранить невозмутимый вид и не заорать, не отшатнуться роняя стул, на котором сижу, или же просто не выбить гадость из чужих рук, мне удалось с трудом. Нет, я не брезгливый, но… внезапности они такие, травмоопасные. Обычно для тех, кто их сует мне под нос.

      — Здравствуй, — киваю, аккуратно отводя чужие руки подальше. Все же я немного нервничаю, когда призывное животное, с непонятными силами, находится так близко. Мало ли что ей в голову придет? А слизень еще неприятные ассоциации вызывает. Видел я в документах Тобирамы досье на джинчурики и биджу, был там такой, как Рокуби, тоже слизень. Кислотой плюется за милую душу. Это… эта Кацую чем-то похожа, пусть из-за малого размера вызывает меньше опасений. — Цуна, чем нам может помочь… ммм… — вовремя проглатываю слово «слизняк», незачем обижать ни в чем не повинное животное, — Кацую?

      — Она может делиться на множество частей, а я могу передать их соклановцам и… — смотреть на воодушевленную девочку приятно, только вот ее идея бред. Особенно для только подписавшего контракт.

      — И долго ты можешь поддерживать ее существование в нашем мире? — я даже испытал садистское удовольствие, обрывая ее на полуслове. — На какой дальности Кацую может слышать свои части, да и может ли вообще? — судя по тому, как Цунаде резко замолчала и даже не пытается открыть рот, ответить ей нечего. — Идея хорошая, отработай реализацию, хотя бы со своими сокомандниками, а после обсудим насколько она эффективна в нашем случае.

      — Я поняла, Наваки, — отвечает она уже слегка неразборчиво, взгляд расфокусирован, кое-кто уже планирует новые опыты и тренировки. Интересно, когда до нее дойдет, что это все равно бесполезно? Хотя бы из-за того, что она не сможет все время быть при мне, да и не можем мы влиять на происходящее сильно. Клан Сенджу утратил большую часть влияния и продолжает терять.

      — Иди, Цуна, тебе многое следует обдумать, — дальнейшее общение бессмысленно. Она уже сделала свои выводы и напрочь забыла о них, увлеченная новой задачей. — Приятно было познакомиться, Кацую.

      — Мне тоже, очень приятно, Наваки-сама, — благовоспитанно попрощался утаскиваемый прочь слизень. Едва успела, моя сестра слишком ушла в себя и испарилась из кабинета очень быстро, даже не попрощавшись.

      Ками-сама, как же я устал… только расслабляться нельзя. У меня на повестке дня общение с Орочимару и Джираей. Мне даже интересно, какие призывы у них и какую можно извлечь пользу. Ну, кроме попыток получить контракты в Клан. Правда, это придется обговаривать отдельно, не только с парнями, но и со зверьем. Надеюсь, те окажутся такими же дружелюбными, как Кацую.

      Отскрести себя от стула оказалось сложновато. Никогда не думал, что общение с сестрой выпьет из меня всю душу, но тут уж ничего не поделаешь. Я должен был до нее достучаться, вопрос в том, а получилось ли? Время покажет, а пока у меня есть и другие дела.

      Продолжение следует…

Глава 22. Цуна

      От автора: Поздравляю всех вас с наступающим Новым Годом! Желаю в новом году никогда не унывать, найти свою вторую половинку и отдыхать только там, где хочется, а главное - когда!) С праздником вас, мои дорогие читатели!)


      Мои прогнозы оказались верными. Цунаде стали подбирать женихов и устроенный ею скандал только усугубил дело. Ну, не привыкла она, что на нее так давят, попыталась огрызаться в ответ и у нее бы даже вышло отбрехаться, сиди на месте Главы Тобирама, а не я. У меня желания ее покрывать не было, да и власти особой тоже, как и уважения. Не успел я их набраться, мое слово котировалось среди сверстников, плюс-минус три-пять лет, а для стариков заставших Клановые Войны, я был сопляком. В глаза это никто не высказывал, даже приказам подчинялись, но я прекрасно видел разницу. Если Тобираме хватало одного приказа, то мне приходилось еще и пояснять. И все равно не исчезало ощущение, что ко мне присматриваются, оценивают. Пока я соответствовал их представлениям о хорошем наследнике, проблем не было. Однако мне приходилось быть очень осторожным, чтобы не лишиться того, что уже имею, постепенно находя подход ко всем. Ситуация с Цунаде… я бы ее поддержал, выступил против всех, если бы не одно «но», я был с ними полностью согласен. Моей сестре пришло время отгребать за свои ошибки. Все же старики смешивали ее с грязью мастерски, говоря то же, что и я, но более жестко. Зря Цуна не прислушалась к моим словам.

      — Достаточно, — кажется, никто не ожидал, что я вмешаюсь. Однако старейшины слишком рьяно взялись за мою сестру. Всего полчаса, я ощущаю, как она начинает ломаться, взгляд еще не стал затравленным, но близко к этому. Тяжело ощущать себя одной против всех, когда никто не заступится, не поможет, а ведь вначале она бросала на меня взгляды, ожидая поддержки. Не дождалась. Я не собирался ее отмазывать.

      — Наваки-сан? — мой голос был достаточно громким, чтобы его расслышали, но вот поверить, что я оборвал кого-то из них на полуслове, они не могли. Слишком долго я демонстрировал уважение к сединам.

      — Я сказал достаточно, мы уже услышали ваше мнение насчет поступка моей не-сан, — сухо отзываюсь я. — Я согласен с уважаемым советом, что оставлять это так просто нельзя. Ее поступок отразился на всех. Однако… — обвожу внимательным взглядом присутствующих. Слишком авторитетные, загнали Цунаде в угол, а ведь та сильный ирьенин и неплоха в фуин, ей хватит дня, чтобы многое сделать, было бы желание. Учитывая происходящее, оно у нее будет. Разгребать же последствия придется мне, а то и всему Клану, ведь практика показывает, что дурость у нее принимает масштабные размеры, — я считаю, что предложенные вами кандидаты не подходят…

      — Наваки-сан! / Мальчишка! — замолкаю, не горя желанием перекрикивать весь этот гвалт. И ведь их всего десяток, а шуму… хотя, стоит запомнить, кто меня обозвал «мальчишкой», а кое-кто даже произнес что-то вроде «сопляк». Именно эти будут опаснее для меня сильней всего. Точнее, они не опаснее, а просто против меня. Самой опасной категорией можно считать тех, кто не торопится выдавать своего отношения ко мне, но все равно не принимает.

      — Тендзиро-сан, — негромко прошу сидящего по правую руку от меня мужчину. Не скажу, что я доверяю этому старому шиноби на сто процентов, но ему верил Тобирама, пока этого достаточно. Естественно, он не поддержит откровенно бредовую идею, но здравые мысли — вполне. К тому же, как советник он мне необходим, я еще слишком неопытен в делах Клана и могу опростоволоситься в момент. Ну и главное, у него есть то, чего я еще не заработал — авторитет среди шиноби старшего поколения.

      — Тишины! Наваки-сама еще не договорил, стоит его послушать, за это время он высказал немало интересных идей, — мне оставалось только мысленно позавидовать, Тендзиро угомонил их действительно быстро, ему даже орать не пришлось.

      — Благодарю, — позволяю себе легкий кивок, смотря на воспрянувшую Цунаде мрачным взглядом. О, нет, дорогая сестричка, так просто ты не отделаешься и уж тем более, я не собираюсь забирать весь огонь на себя. Я и без того был громоотводом больше месяца. Мне это осточертело, да и наказать тебя действительно надо. Кроме того, твое замужество уже не изменить, своим поступком ты наглядно показала, почему среди ниндзя так мало куноичи. Не в обиду им всем, но именно из-за вот таких одиночек, к женщинам отношение соответствующее. — Итак, как я уже сказал, подобранные вами кандидаты не подходят… Я поясню, — мне приходится повысить голос, чтобы перекрыть тихий ропот. — Все предложенные вами мужчины, либо ее ровесники или же во много раз старше моей не-сан. Первые не подойдут из-за того, что не каждый из них сможет справиться с ней. Вторые уже лучше, но они все на фронте и шанс не вернуться оттуда, у них велик. К тому же, такое поспешное замужество не-сан, вызовет вопросы у других и они начнут активно этим интересоваться. И они найдут информацию, что нам не выгодно, Клану нельзя терять влияние еще больше, вы это сами понимаете.

      — Что ты предлагаешь, Наваки? — самый старший, по слухам, заставший еще Буцуму старик, поднял на меня свои выцветшие глаза. Холодные, полные вселенского безразличия. За все собрание, он практически ничего не говорил, даже бровью не повел, когда я только взял слово. Зато сейчас — вмешался, когда понял, что мои слова заставили остальных задуматься.

      — Нам нужны союзы не только с Узумаки, — сказал и примолк, ожидая бурю возмущений, но, похоже, все ожидали реакции своего негласного лидера этакой оппозиции, поэтому я продолжил. — Я бы предложил восстановить договор с Учиха, но ни мы им, ни они нам, своих людей не отдадут, тем более с сильной кровью, поэтому стоит обратить внимание на другие Кланы. Слабее, но чьи способности смогут сбалансировать наши. Мой взгляд пал на Курама. Сильные иллюзионисты, из-за Учиха они незаслуженно забыты. Однако можно пойти и другим путем. Тобирама-джи заинтересовался Джираей, чья родословная выявила родство с нашим Кланом и он дал указания искать по другим направлениям. Среди найденных по его приказам, много потомков уже несуществующих Кланов. Я бы хотел, чтобы вы изучили эту информацию и составили прогнозы насколько они усилят Клан и как это повлияет на отношение к нам в Конохе. Пора возрождать наше влияние.

      — Разумно, — чужой прищур мне не нравится, но я слишком хорошо понимаю, что отдал действительно ценную информацию. — Вы хотите, чтобы мы подобрали жениха Цунаде-химе из них?

      — Тобирама-джи планировал сделать подобное, — отвечаю уклончиво, не желая рассказывать, что вообще-то, это мне он женщину искал, а не Цуне осеменителя. Ту неволить никто не собирался, но тут уже ничего не поделать.

      — Хорошо, мы изучим информацию и дадим свой ответ, — поставил в нашей беседе точку старик. — Цунаде-химе, вы можете удалиться.

      Проглатываю возмущение, по идее, именно я должен был ее выставить за двери, а не он. Однако сейчас не время демонстрировать гонор. Главное, я смог получить отсрочку. Ненадолго, но дальше придумаю что-нибудь еще. К примеру, Цунаде все же найдет себе возлюбленного, хотя бы в пику остальным. Если же он будет достаточно силен, мне даже стараться не придется, старики его сами одобрят. Осталось… выдержать скандал с Цунаде, вот кто точно за мое вмешательство благодарности не испытывает.

      — Хорошо, раз решили этот вопрос, стоит определиться, что будем делать с Джираей и Орочимару, — недовольно качаю головой на хлопнувшую дверьми Цунаде. Вот у кого дурной силы море, а желание включить мозг мало. Ну и кому она этим хоть что-то докажет? Наоборот, она наглядно показала, что правильно ее считают ребенком, неспособным принимать решения за себя. — Я говорил с ними обоими и встречался с представителями их призывов. Оба показались мне многообещающими. Жабы и Змеи. Убеждают всех в своей вражде, но ненависти я не заметил. Они могут неплохо послужить Клану, но у них высокие требования к контрактникам. Однако я получил согласие для нашего Клана, они готовы сотрудничать. Единственное условие — кандидатов выбирают они сами. Я посчитал глупым отказывать, к тому же, стоит провести беседы с подростками и детьми, они должны осознать насколько опасно идти в мир призыва, даже имея опыт сражений и подготовки, — глубокий вздох. — Джирая и Орочимару дали согласие на просмотр их воспоминаний за время проведенное у призыва. Я предлагаю сделать ответственную за извлечение воспоминаний Току-сан, она сильна в гендзюцу, но я готов выслушать другие предложение. Главное, не дать молодежи ощутить себя всемогущими и повторить их подвиг. Риск слишком велик, мы не можем себе позволить так бездарно терять людей. Ваше мнение?

      Взгляд неторопливо скользит по задумавшимся людям. Я поднял вопрос, который встал ребром. Выходка этой троицы спровоцировала и остальных. Гордость клановых ребят была задета и если уж Джирая с Орочимару смогли, то почему мы не сможем? Уверен, этот вопрос задал себе каждый и уже начались брожения. Ребята вернулись лишь семь часов назад, а уже были пойманы около десятка идиотов решивших повторить их подвиг. Не уверен, что их остановят простые запреты, поэтому хочу пойти другим путем, но не имею для этого навыков, следовательно, перекину заботы на других. Не идиоты же они и не устроят аттракцион, где выживает сильнейший? Сейчас же не время Клановых Войн, есть возможность дать окрепнуть и стать сильнее. Надо этим пользоваться.

***



      После совета я шел выжатым. Было ощущение, будто меня через мясорубку пропустили. Устал дико, старики (да какие там старики? Большая часть даже шестидесяти, если не пятидесяти лет не достигла!) не хотели меня отпускать так просто. Своим заступничеством за Цунаде и тыканьем в животрепещущие проблемы, я их раздраконил и они поторопись пояснить мне всю степень моей неопытности, задавая каверзные вопросы. Хорошо хоть откровенно не подставляли, но на ошибки указывали с огромным удовольствием…

      Идиотом мне себя чувствовать не нравилось, тем более, за этот месяц я много вопросов изучил, разобрал большую часть документации Тобирамы, в том числе касающейся деревни, не только Клана и уже мнил себя неплохим специалистом. Сегодня же мне наглядно показали, что загордился я собой зря. Просто в глазах остальных я уже эволюционировал из одноклеточного до моллюска. Нехилый шаг в развитии, если забыть, что и у тех, и у тех, мозг отсутствует как класс.

      При подходе к моим комнатам глаз царапает неправильность. Вроде бы все как и должно быть, но что-то не так. Усталость моментально отступает, вперед выходят навыки не раз спасавшие мне жизнь в Лесу Смерти. Внутри буквально все кричало об опасности, которой просто не могло быть в сердце Клана. В чем дело? Стоит ли открывать двери?

      Долго колебаться мне не пришлось, двери распахнулись сами, давая мне прекрасный вид на разгневанную сестрицу. Мда… проблема нашла меня сама, но радоваться этому не получается.

      — На-ва-ки! — мое имя она буквально прорычала. Налитые кровью глаза показали, что я правильно оценил ее состояние и она точно не полна признательности за мое вмешательство.

      — Цуна? Прекрасно, не придется за тобой посылать, — отодвигаю ее со своего пути, молча заходя в комнату. — Закрой двери и активируй барьер, есть разговор, — мое поведение сбило ей настрой, она буквально закаменела. — Не стой столбом, Цуна.

      — На-ва-ки! — интонации чуть изменились, но тон все еще оставался взбешенным. Хотя мои требования она выполнила, заставляя чувствовать небольшое злорадство, ведь барьеры были ее слабой стороной, она была однобоким знатоком фуин, уделяя внимание только тому, который применяется в ирьедзюцу, да и то, не лечебному (кто б ей его еще показал!), а диагностирующему или же накапливающему чакру. Хотя я подозревал, что Мито-сама дает лишь минимум, не выдавая секретов.

      — Я тебя предупреждал, Цуна, — обрываю достаточно холодно. — Тобирамы-джи больше нет, никто не будет тебя прикрывать. Я не он. У меня нет такой силы и уважения. На Мито-сама тоже не надейся, она для Клана чужачка, годы жизни с нами ничего не поменяли. Ее уважают, но своей не считают. Тебе же следовало прикусить язык и думать, что ты говоришь, а не пытаться лезть напролом, — теперь я позволил своему раздражению выплеснуться, наступая на нее. Слыша, как мои слова буквально пропитаны ядом и остановиться не удается. Меня несет. — Ты повела себя, как идиотка и теперь обвиняешь в этом меня, да, Цуна? — кулаки сжимаются, я с трудом себя удерживаю. Слишком устал. — Это не я должен был выгоражива…

      — Выгораживать?! Это так теперь называется?! — она буквально взвилась, заставляя меня раздражаться еще сильнее.

      — Молчать! — рявкаю, уже совершенно не сдерживая свою ярость. Чакра на мгновение выходит из-под контроля, пол под ногами взрывается щепками, возвращая меня в реальность и давая возможность взять ее под контроль. — Да, я тебя выгораживал, дура! У тебя есть возможность найти парня себе по душе, а не ложиться под старикана, на которого указали! — рычу не хуже собаки. — Включишь мозг, еще и соратника верного получишь, а если подавишь своим дрянным характером, только вибратор на ножках. Сама выбирай, что тебе больше по душе, но не смей больше позорить память джи-сана. Тебе понятно, Цуна?

      — Знаешь, а я думала ты будешь на моей стороне, — ответ был полон яда.

      — Думай, что хочешь, я все сказал, — холодно отрезаю я, с трудом выдерживая гневно-презрительный взгляд сестры. Ну, а чего я еще ожидал? Сам же думал о том, что она мое вмешательство не оценит.

      — Доброго дня, Наваки-сама, — не прощание, а буквально плевок, после которого она вылетает из моей комнаты, как ошпаренная, разнося в щепки двери вместе с барьером. Идущая ей на встречу служанка, едва успевает вжаться в стену, иначе бы ее снесло напрочь. Вот и поговорили.

      — Мяу? — рядом появляется огромный саблезубый котенок, хотя это уже полноценный тигр.

      — Мда… — выдыхаю, взгляд по сторонам показывает, что отдохнуть в моей собственной комнате мне не светит. Цунаде пока меня ожидала, знатно прошлась по всем вещам, разломав все, до чего дотянулась и напугав своего же питомца, который весь этот месяц верно ее ждал. Он даже ел только у меня с рук и то, очень мало, обрадовался возвращению блудной хозяйки, а та уже про него позабыла, найдя новую игрушку. — Эй, ты! — обращаюсь к бледной служанке, которая вздрогнула и неверяще посмотрела на меня. — Да ты.

      — На-на-наваки-сама? — дрожащий голосок прекрасно показал состояние бедной девушки.

      — Возьмешь себе пару помощниц и приберешься в моих покоях, плюс передай мое распоряжение починить двери. Исполняй, — короткий приказ.

      — Хай! — она торопливо умчалась… наверное, за подмогой.

      — Пойдем, погуляем в Лесу Смерти, Юки? — протягиваю руку и глажу лобастую голову довольно прищурившегося саблезуба. Тот явно не против моей задумки, ему не хочется попасть под горячую руку моей сестрицы. Ну и прекрасно, одному там даже по краешку опасно бродить, а с обученным тигром ко мне сунется только самоубийца.

      Продолжение следует…

Примечание к части

Поблагодарить, вдохновить автора и поздравить с наступающими праздниками можно тут! https://vk.com/topic-107176342_38901785

Глава 23. За мгновение до неизбежности

      Юки оказался беспечным котенком на моем фоне. Мощные лапы весело взрывали землю, он игрался, быстро забыв, что еще пару десятков минут назад прятался от взбешенной хозяйки. Невольно расслабляюсь. Не настолько, чтобы пропустить прицепившийся ко мне хвост (кто ж наследника одного в Лес Смерти пустит?), но достаточно, чтобы уже получать удовольствие от неспешного бега по кромке. Цунаде пусть меня и взбесила, но природа всегда могла вернуть утраченное спокойствие. Нельзя мне срываться, а случается это все чаще. Не верю я, что говорю это, но я рад, что тело детское и еще не пришло время смотреть на женщин по особому. Иначе бы я точно повесился.

      Медитация в кишащем опасностями месте глупая идея, но у меня был с собой настоящий саблезубый котик и ребята на подстраховке. Если честно, я уже множество раз пытался сделать что-то такое, но каждый раз срывалось, а ведь одним из способов пробуждения своего генома, Хаширама считал постоянные медитации в лесу насыщенном чакрой. Правда, я не очень понял, где он такой нашел, пока меня не занесло на одну из делянок Клана с кучей особых деревьев, используемых для создания чакропроводящей бумаги.

      Раз побывав в том месте, уже не забываешь своих ощущений. Другое дело, что все они далеко от Конохи и раскиданы в разных местах. В условиях войны меня туда точно не пустят, но Хаширама решил и эту проблему, создав данный Лес. Вот где точно насыщенность чакрой высока, но и опасность тоже, что погубило на корню всю идею с медитациями. Найти условно безопасное место не удалось даже на кромке Леса, пришлось просто подзывать к себе следующих за мной Сору с Ирю-чан и углубиться под сень деревьев. Не далеко, но достаточно, чтобы не уйти без добычи.

      Хоть какое-то утешение.

***



      — Наваки! — чужой крик едва не сбил меня с ног, заставив встрепенуться даже спящего на ходу Шикадона. Впрочем, в следующую секунду его сбил с ног черноволосый вихрь и меня схватила за руку Аса-чан. — Наваки, извини… — судорожный вздох, больше похожий на всхлип, — я не знала, что это так сложно, что у тебя проблемы из-за меня.

      — Эм… ты о чем, Аса-чан? — чужим напором я был сбит с толку, сдерживаемые слезы в черных глазах и вовсе заставляли ощутить себя неуютно, а какие-то мифические «неприятности» серьезно обеспокоили.

      — Я видела Цунаде-сан, прости, — никакой реакции на мое своевольное сокращение чужого имени, просто слезы стали заметнее.

      — Все проблемы от женщин, — раздался лениво-сонный голос с пола, где со всеми удобствами расположился Шикадон, даже не пытающийся встать.

      — Так… — одно имя моей сестры и я кое-что стал понимать, но… лучше разобраться поподробнее. Не дай Ками-сама эта идиотка еще на моих друзьях срывается, я сделаю все, чтобы ускорить ее замужество. Надо будет, даже Мито-сама с фронта выдерну. Всему должен быть предел. — Идем.

      Стремительно разворачиваюсь, схватив ее за руку, а второй схватив прикорнувшего Шикадона. Благо, времени до начала занятий у нас много, найти уединенный уголочек в Академии тоже можно. Главное, не сорваться, когда узнаю правду. Уверен, она мне не понравится.

      — Говори, — небольшая площадка за Академией просматривалась хорошо. Вокруг никаких деревьев и кустарников на ближайшие десять метров. Идеальная площадка для разговора, особенно утром, когда солнце еще не печет.

      Короткий, но эмоциональный рассказ Асами лишь подтвердил мои предположения. Цунаде не остыла, наоборот, за прошлый день и ночь накрутила себя так, что я стал для нее чуть ли не врагом номер один. Естественно, вначале она в этом убеждала служанок, но те молча делали свои дела, со всем соглашались и сбегали, едва появлялась возможность. Нытье при наставниках оценено и вовсе не было и она получила хорошую взбучку от каждого, кому имела неосторожность высказать претензию обо мне. Все это только увеличило ее обиду, ведь она внезапно обнаружила, что ее бухтение в мою сторону никто не ценит, а слуги и вовсе считают именно меня добрым и справедливым, настоящим наследником Хаширамы.

      Собственно, я не знаю, чем заслужил подобное, просто был вежлив даже с прислугой, пару раз даже давал выходные, если видел, что кого-то из них или их близких скосил недуг. В целом, обычная забота о своем же комфорте, ведь жить среди ненавидящих тебя людей тяжело. На фоне Цунаде я выигрывал. В глазах же моей сестры, это был чуть ли не заговор. Итог не заставил себя ждать, стоило к ней явиться Асами-чан, чтобы выразить сочувствие из-за смерти Тобирамы, восхищение ее смелости и удачливости из-за получения призыва, а после еще с наивным видом попросить ее прийти на ее экзамен по получению ранга ирьенина, как та сорвалась и вылила на Учиха тонну грязи. И это при том, что сама Асами старательно обходила тему того, что Цунаде ей сказала точно, отделываясь общими предложениями. Честно, я даже знать не хочу, что же на самом деле говорила моя бедовая сестрица, раз в итоге она решила, что у меня могут быть из-за этой просьбы проблемы.

      — Асами-чан, — устало вздыхаю, аккуратно подбирая слова. — Не волнуйся, я приду на твой экзамен и это не прибавит мне проблем, — на деле, конечно, прибавит, ведь не все одобряли такую демонстрацию расположения к Учиха, а уровня Хаширамы или Тобирамы, чтобы плевать на чужое мнение, я еще не достиг. Однако все было не так уж и плохо, люди понимали, что нам нужны союзники и препятствовать налаживанию мостов не будет. Другое дело, что Цунаде может из мелочной вредности бросить пару фраз, которые обернутся проблемой в будущем, но тут уж ничего не поделать. — Я даже больше скажу, я подойду к твоим опекунам и попрошу официального разрешения сводить тебя в Лес Смерти. Готовься.

      — Наваки! — слезы высохли, на меня налетел радостный вихрь, который быстро переместился к Нара, а после и вовсе испарился в неизвестном направлении.

      — Это будет проблематично, — Шикадон устало вздохнул.

      — Не пойдешь? — кидаю на него внимательный взгляд.

      — Пойду, — несчастно звучит в ответ. — Но тебе стоит быть осторожнее. Уж не знаю, что у вас произошло, но на Цунаде-сан начали жаловаться.

      — Я это… учту, — предупреждение Нара было тревожным, особенно если учесть то, что единственное откуда могли пойти жалобы от кого-то из Нара, это госпиталь. Похоже, моя сестра бушует и там. Плохо. Ее статус ирьенина мог во многом помочь, но если она дискредитирует себя и там… Пора применять жесткие меры. — Шикадон, я постараюсь вернуться к первому уроку, но если что, прикрой меня, ладно?

      — Ага, — широкий зевок и расслабленный вид могли обмануть кого угодно, но не меня. Нара принял к сведению мой ответ, просьбу и поведение. Сделал выводы, но посчитал ненужным вмешиваться, но это так же не значит, что он не доведет информацию до сведения своего отца. Неприятно, но терпимо. Нара еще верны старым договоренностям и не пойдут против Сенджу. Мне же пора устраивать жизнь Цунаде. Думаю, выдергивать Мито-сама назад сложнее, чем отправить ей в подкрепление строптивую девчонку или даже всю ее команду. Подобное должно неплохо прочистить мозги строптивице и дать мне время для остального. К примеру, подбора жениха для этой красавицы и его аккуратной обработке.

***



      Мрачно смотрю в окно, вокруг радостно переговаривается взбудораженный класс.

      Это все же произошло. Время дающееся на обучение сократили. Не в первый раз, но… сейчас скостили год, а не месяц-два. Теперь выпускаются в 10-11 лет, а не 13. Конкретно я из-за того, что родился в конце лета, выпущусь в 10 с пятимесячным хвостиком. И плевать на это, если бы не одно «но»… стабилизация чакры еще не произошла. В тринадцать идет скачок, начало резкого роста, до этого момента, организм еще как бы спит и затратные техники применять нежелательно. Однако у деревни нет выбора, так сказал молодой Хокаге, что сразу опустило его в моих глазах на множество пунктов, но поделать я ничего не мог. Момент был выбран идеально. Мало того, что с Цунаде мы так и не помирились, так и еще погибло несколько старых Глав Кланов. Да и мой… еще не уничтожен, но численность приблизилась к критической отметке. Войну требуется заканчивать как можно скорее, только чем в этом могут помочь дети?

      Чужая радость, восторг раздражали. Клановые вроде бы, парочка детей из семей шиноби, должны понимать насколько опасно идти в бой неподготовленными. Уверен, половина из прыгающих от восторга детишек, поляжет в первом же серьезном бою. Не все, все же подготовка у нас на уровне, но большая часть. Я сам с неохотой жду распределения, готовясь получить в нагрузку двух генинов и наставника. Последним Хирузен мог мне подгадить особенно сильно, пусть мы с ним в открытую не конфликтовали, но в последнее время у нас сильно не сходятся мнения на будущее деревни и правильную политику. Разногласия не велики, но учитывая постепенно завоевываемое внимание, остатки авторитета Клана и тени двух Хокаге, чью жертву помнят многие, кое-какое влияние я имею, чем изредка пользовался. Жаль, что с уменьшением возраста выпуска, он меня переиграл. Я банально не мог ничего возразить, ведь все было повернуто так, чтобы при таком раскладе обвинить меня в трусости. Я этого не желал. Банально не мог себе позволить. Вот и итог.

      — Как проблематично, — рядом со стоном опускает голову Шикадон, а вот Асами-чан не видно. Она с подругами что-то оживленно обсуждает в стороне. Впрочем, тут и так понятно что.

      — Согласен, — повторяю движение Нара. Проблематично это еще мягко сказано, особенно для меня. У меня вообще шансы попасть в команду с теми, с кем я хочу — нет. Да и еще я с Цунаде так и не помирился, принципиально не идя на контакт первым и не желая спускать ее поведение на тормозах, а у нее гордость играет, пусть общество Мито-сама и положительно сказалось на ее разуме. Это ничего не меняет. Она по-прежнему не может переступить через себя и научиться признавать свои ошибки. Узумаки ничего не смогла с этим сделать, да и время ее похоже идет к концу. За эти пару лет войны и активного использования чакры биджу, она стала напоминать старуху, выглядя даже старше своих лет, не то, что раньше.

      Открывшуюся дверь и вплывшего (иного слова не подобрать) в класс шиноби, заметили все, но шуметь не перестали. Никто так и не мог проверить, что обычный промежуточный экзамен вдруг оказался решающим, определяющим их способности и кто к кому попадет. Ну, их поведение понятно, большинство не напрягалось, сдавали в обычной для себя манере, не показывая всех умений. Сейчас и вовсе боятся, что из-за этого их неправильно оценят.

      Дети, какие же они дети. Совсем не понимают, что экзамены фарс, наша участь давно решена. Наши умения и возможности знают учителя, давно дав все характеристики и информацию. К примеру, в штате преподавателей всегда есть работники, как аналитического отдела, так и отдела дознания. Пускать на самотек обучение молодых «листиков» Тобирама-сан не желал, заложив подобное в саму систему и та пока не давала сбои. И не даст, если в отлаженный механизм не всунут толстую палку, а все к этому и идет.

      — Внимание! — вошедший преподаватель легко перекричал гвалт. — Сели на свои места. Я объявлю команды.

      Гул становится сильнее, но ненадолго. Стоит последнему сесть, как будто кто-то переключает тумблер и в помещении наступает тишина. Взгляды скрещиваются на невозмутимо ожидающем мужчине, который моментально начинает зачитывать списки, даже не заглядывая в оставленные на столе листы. Обычное перечисление трех имен, номера команды и закрепленного за ними полигона, где на следующий день их будет ждать наставник. Имени последнего не указывается. И отчасти это верно, ведь имена лучших джоунинов на слуху, не хватало еще из-за этого устраивать конфликты.

      — …Команда №13. Наваки Сенджу, Курама Ясуко, Акимичи Чозару, полигон №14… — состав команды немного удивляет, но не сильно. Я ожидал того, что меня впихнут к тем, с кем я совсем не общаюсь. Да и не сложно это, в Академии я хоть и контактирую с многими, но не больше необходимого минимума. Иными словами — веду себя, как социопат, впуская во внутренний круг только Асами и Шикадона, остальные шапочные знакомые.

      На назначение не реагирую никак, чуть заинтересовавшись лишь в момент озвучивания команды Асами, куда впихнули Шикадона и паренька не из клановых, но шиноби уже в третьем или четвертом поколении. Не лучший состав, но деваться некуда. Оспаривать решение аналитических групп, пусть и подкорректированное Хокаге, никто не станет. Я в том числе. Нам остается только ждать следующего дня и встретиться с будущими наставниками. Ну и узнать, какие миссии у нас будут первыми.

      Продолжение следует…

Глава 24. Наставник

      Взгляд лениво блуждает по полигону. Я явился самым первым, надеясь, что и остальные сокомандники придут по раньше, ведь вчера мы так и не смогли поговорить по душам. Нас всех просто раскидало в разные стороны могучей волной почуявших свободу личинок шиноби. Отыскать их после того, как громко орущая толпа вынесла всех прочь, я не сумел, да и особо не старался. Пятиминутный разговор бы все равно ничего не решил, как и пара часов совместных тренировок, на которые еще надо уговорить этих двоих. Да и дела у меня были. Асами требовались ингредиенты для опытов, покупать их было дорого и качество не всегда соответствовало, а я заранее обещал сводить ее в Лес Смерти ради такого дела. В конце концов, хорошие отношения с ней я ценил сильно, в особенности выходы на Кагами, который уверенно продвигался вперед, становясь самым очевидным кандидатом на роль нового Главы Клана Учиха. Естественно, я не обманывался на свой счет и прекрасно понимал, что стоит мне начать что-то требовать от Асами или же как-то влиять на ее решения свыше уже имеющегося, наше общение перекроют, но мне этого не требовалось. Я просто ценил ее общество и надеялся, что наши Кланы смогут стать союзниками в полном смысле этого слова, а не то, что я вижу сейчас.

      Появление новых действующих лиц на площадке заставляет отвлечься от размышлений. Ожидаемо, второй после меня пришла девочка — Курама Ясуко. Что-то такое я и ожидал.

      — Доброе утро, Наваки-сама, — мысленно вздыхаю, одно обращение пояснило многое, как и глубокий поклон. Моя сокомандница из так называемых «низов». У Хьюга бы такую заклеймили печатью «птица в клетке». К счастью, у Курама нет такой привычки, как и самого понятия Побочная/Младшая Ветвь. Другие Кланы вообще избегают таких заявлений, но это не отменяет главного. Она точно не была приближена к правящей верхушке. Учитывая известное мне о других Кланах и конкретно о так называемых «потомках кицуне», ее образование достаточно однобоко и будь она хоть сто раз талантлива, дополнительно обучать ее никто бы не стал, как и подпускать к тайным техникам. Это вам не Сенджу, где за каждым ребенком присматривают и стараются развить индивидуальные силы. Хотя и у нас, за кем-то смотрят лучше, чем за остальными. Мне ли это не знать?

      — Доброе, Ясуко-чан, — стараюсь приветливо улыбнуться. — Можешь звать меня просто Наваки, мы же будущая команда.

      — Я… — мнется, отводит глаза, но чувствуется, что за всем этим легкий интерес и заинтересованность, которая ее саму пугает.

      — Во время боя говорить Наваки-сама слишком долго, поэтому просто Наваки, — отмахиваюсь от ее «стесняшек», теперь ясно понимая, почему остальные верят в байки про кицуне. Девочка не так проста, как кажется на первый взгляд, хотя и видно, что не сильно уверена в себе. Ноги этого явно растут из Клана, который не имеет особых привилегий и генома, что сильно их задевает, особенно при постоянном мелькании перед глазами Учиха. Вот кому они проигрывают по всем направлениям. И в гендзюцу, и в силах. Естественно, при таком раскладе, прессинг на условных бездарностей выше, а в эту категорию записываются все, чьи родители не показали особых сил. — Кстати, вот и последний член нашей команды, — девочка явно хотела мне возразить, поэтому я решил перенаправить ее внимание на появившегося в поле видимости Акимичи. — Я думал он придет раньше.

      — Надеюсь, я не опоздал? — именно это прозвучало вместо всех приветствий.

      — Нет, Чозару-кун, — мимолетно улыбнулась Ясуко, что сразу же показало уровень их доверия. Похоже, эти двое и в Академии неплохо ладили. — Сэнсэй еще не подошел.

      — Я так не думаю, — взгляд привлекает стремительно мелькнувшая тень, которая быстро перебралась на макивару, оказавшись маленькой змейкой, всего сантиметров шестьдесят в длину.

      — О чем вы, Наваки-са… Наваки? — мимолетный взгляд заставил ее смутиться и поправиться.

      — Вот о чем, — довольно бескультурно тыкаю в змею, которая резко распахнула пасть и из нее… из нее стал вылазить Орочимару. На деле мерзкое зрелище, но техника действенная. Все же сомневаюсь, что кто-то из сенсоров засечет такой метод передвижения, слишком малый объект, да и чакры в нем мало. Я сам заметил лишь из-за того, что привык следить за всем в Лесу Смерти, да и местную флору с фауной знал на зубок, как и их привычки. Данный вид змей был не ядовит и уж точно не полез бы к людям, слишком мы шумные. — Так значит это ты наш будущий сэнсэй, Орочимару… — смотрю на немного пожеванного, потом скашиваю глаза на сокомандников, и добавляю, — …-сан?

      — Ты как всегда неучтив, Наваки-кун, — хрипловато раздается в ответ.

      — Ты хотел сказать догадлив, — невозмутимо поправляю его, пока пытаюсь определиться насколько я расстроен таким развитием событий. Все же против друга моей сестрицы я ничего не имел, парень тот умный, но… он всего на пять лет меня старше! Его обучали такие же наставники, как меня. Наши силы скоро сравняются, а стоит мне пережить процесс становления чакры, я буду сильнее. Да и его стиль боя, навыки, они совсем не подходили мне. Кажется, я начинаю понимать чужой план, пусть и не испытываю от этого восторга. — И давно ты вернулся в Коноху?

      — Только что. Сарутоби-сэнсэй вызвал меня ради вас, — скептично смотрю на облизнувшегося длинным языком парня, его изучающий взгляд заставил задрожать Курама, да и Акимичи напрягся. Мне вот оказалось все равно, я уже привык к чудачествам именно этого шиноби.

      — Эм… — содрогаюсь от внезапной догадки. — Он позвал всю команду?!

      — Ку-ку-ку! — неприятный смех резанул по нервам, хотя я доподлинно знал, что он может улыбаться и смеяться нормально. — Не волнуйся, остальным команды не дали. Цунаде и вовсе осталась с Мито-сама. Джирая скоро к ней вернется, да и я тоже.

      — Слава Ками, — картинно поднимаю руки к небу. — Стоп! Орочимару-сан… — подозрительно прищуриваюсь, чужие слова вызывают нехорошие мысли, — что значит и ты скоро к ней вернешься?

      — Ты правильно понял, Наваки-кун, — широкая ухмылка становится мне ответом. — У вас только два пути: доказать мне, что вы достойны стать моей командой, или же вернуться в Академию.

      — … — красноречивое молчание стало ему ответом. Я прямо слышал, как задул ветер, картинно унося вдаль пару листиков. На деле же, конечно, мы просто стояли и молча прожигали взглядом Орочимару.

      — И как мы будем это доказывать? — голос опять решаюсь подать я. — Надеюсь, это не то дурное испытание с колокольчиками?

      — Ку-ку-ку! Слышал бы тебя Сарутоби-сэнсэй… — моя фраза явно пришлась Орочимару по душе. Только вот меня это волновало в малой степени. Я просто помнил во что превратилось их испытание и не хотел получить в итоге тоже самое. — И нет, Наваки-кун, я не собираюсь повторяться, — очередное показательное облизывание, вызывающее нервную дрожь у спрятавшейся за Акимичи Курама. — Я просто хочу увидеть на что вы способны. Итак, кто будет первым? — не успеваю сделать и шага вперед, как тот добавляет. — Наваки-кун, твои способности я знаю, так что посиди в сторонке.

      — Их не знают мои сокомандники, — пожимаю плечами. Собственно, мне все равно, я могу быть и простым наблюдателем.

      — Еще увидят, — Орочимару явно понял, что я не ради пререканий подал голос и с усмешкой кивнул в сторону макивар.

      — Как скажешь, — спорить с ним не собираюсь, послушно отправляясь подпирать деревянные столбы. Мне было даже интересно что может показать эта парочка. Только вот Орочимару обломал меня и тут, тестируя их поодиночке. Итог был ясен и не слишком интересен. Курама без поддержки мало чего стоила, иллюзии у нее были слабы против джоунина, а ближний бой не ее конек. Акимичи и того проще, он хоть и показал довольно быстрое увеличение всех частей (точнее конечностей) своего тела, но против гибкости Орочимару… смотрелось убого.

      — Я ожидал худшего, — стоя над поверженными детьми, сообщил мне Орочимару, стоило подойти поближе.

      — Настолько не веришь в Сару-сана? — хмыкаю, уловив издевку в голосе, похоже кое-кто достиг предела своего недовольства наставником. Мне даже интересно, что у них произошло.

      — Наоборот, слишком верю, — расплылся в улыбочке новоявленный сэнсэй. — Слабовато, но материал хороший. Я вас обрадую, детеныши, — мне всерьез стало казаться из-за всех его облизываний, что он как змея «пробует» воздух. — Я возьмус-сь за вас-с. Этот месяц никаких миссий, только тренировки и сплочение команды. Для этого я получил разрешение на ваше посещение прекрасного полигона… — многозначительная пауза, — под номером 44.

      — Сорок четыре? — задумываюсь, что-то цифра мне кажется знакомой, где-то я ее видел или слышал, но… клановые полигоны у нас не нумеруются, им присваиваются названия деревьев.

      — Ку-ку, — мои усиленные размышления позабавили Орочимару. — Да, полигон №44, ты его еще, как Лес Смерти знаешь.

      Одариваю его долгим взглядом, после поворачиваюсь к сокомандникам, которые недоуменно хлопают глазами. Впрочем, им простительно, о Лесе Смерти стараются не говорить и о нем знают только шиноби проходившие там экзамены или же Сенджу, плюс АНБУ. Остальным доступа туда не было. Сомневаюсь, что этим двоим о нем много рассказывали, да и большинство опасностей надо увидеть.

      — Уверен? — возвращаю взгляд к ухмыляющемуся парню.

      — На все сто, Наваки-кун, — ответ прозвучал необычайно серьезным тоном, хотя ухмылка так и оставалась издевательской. — На войне будет хуже, поверь мне. Я же не могу долго быть в Конохе, на место нового направления, вы пойдете со мной. Так что лучше вам сдохнуть в Конохе, хоть будет что похоронить родственникам.

      Шутка, я бы сказал неудачная, заставляет всхлипнуть от страха Ясуко, привлекая наше внимание, что ее еще сильнее испугало. Впрочем, Акимичи выглядел не лучше. Было видно, что юмор своего наставника они не оценили, только… во многом он сказал правду. Тела погибших вне деревни, часто просто уничтожали, не имея возможности быстро переправить в деревню, да и вообще хранить. Особо ценных же припрятывали, учитывая часть доставшейся мне от Тобирамы информации, до родственников они тоже могли не дойти, оказавшись в подвалах АНБУ, где исследовались. Не официально, конечно, но фактов это не отменяло. Особый отряд с интересом относился к чужим тайнам и не брезговал экспериментировать с трупами. Не от любви к некрофилии, конечно, а ради дела, только вряд ли бы это оценили родственники погибших.

      — Ясуко-чан, Чозару-кун, не волнуйтесь вы так, это только в первый раз в Лес Смерти идти страшно, на сотый уже привыкаешь и реагируешь на большинство опасностей автоматически, — мои слова и попытка улыбнуться, сделали только хуже, оба ребенка постарались от меня отползти подальше.

      — Ку-ку! Наваки-кун, а ты неплох, — довольный хохот Орочимару только усугубил дело.

      — Ты совсем не помогаешь, — кидаю на него мрачный взгляд.

      — К завтрашнему дню, вам следует выучить эти справочники, — перед Акимичи и Курама начинают планировать два небольших листочка, меньше чем клочки бумаги для определения чакры, зато полностью заполненные убористым почерком.

      — А я? — мне такой роскоши, как список книг не полагалось.

      — А ты их уже знаешь, — безразлично донеслось в ответ. — Ну, а теперь проведем первую совместную тренировку. Место проведения весь полигон, ваша задача найти и захватить меня. Начали.

      Скептично смотрю на осыпавшийся ворох листьев. Хочется смачно зарядить себе по лицу в интернациональном жесте. Кажется, одной ленивой змейке, было просто влом оригинальничать. Ну или он достаточно устал, поэтому захотел полежать, погреть пузико, пока мы тут корячимся. В конце концов, я не верю, что он не понимает, что в моем отряде нет сенсоров, а значит искать шиноби специализирующегося на скрытности и ядах…

      — Он издевается… — мрачно констатирую я.

      — На-наваки-са… ик! — стоит кинуть взгляд на девочку, как она юркает за широкую спину отшатнувшегося Акимичи.

      — Прости, Ясуко-чан, я зол не на тебя, — стараюсь успокоиться, извиняясь под одобрительным взглядом молчаливого крепыша (ну, не мог я Акимичи толстяками называть, в них не было жира, только широкая кость и плотное телосложение). — Так что ты хотела?

      — Вы… ты знаком с О-о-орочимару-сэнсэем? — заикание не исчезло, но выглядывать из-за чужой спины она стала смелее.

      — Да, он в команде с моей не-чан, — согласно киваю. — Хорошо умеет скрывать свое присутствие. Мастерски владеет техниками Футона, чуть хуже Дотона. Благодаря призыву и попыткам у них обучаться, приобрел ряд дурных привычек и полезных умений. К примеру, постоянно демонстрирует язык он не просто так. Искать нам его придется долго…

      — Не думаю, что цель сэнсэя в этом, — негромко бросил Чозару.

      — А? — пытаюсь понять, что же Акимичи имеет ввиду, да и вообще жду продолжения, но он замолчал.

      — Чозару-кун хочет сказать, что Орочимару-сэнсэй не просто так дал это задание. Даже если мы не сможем его найти, мы должны продемонстрировать свое умение находить выход из ситуации, быстро приспосабливаться к изменившимся условиям, — все это было выпалено на одном дыхании под одобрительные кивки Акимичи. Мне же только и оставалось чуть ошалело хлопать глазами, а после кивнуть. Все же они были правы. Орочимару мог дать это задание не только ради издевательства, но и для дела. Не зря же он гений, соединить пару планов для него не проблема.

      — В любом случае, нам следует начать поиски, — пожимаю плечами. — Думаю, сначала следует определить примерные места поиска и исключить те, в которых невозможно скрыться, — топаю ногой, направляя на вытоптанную вокруг макивар землю немного чакры Дотона, чтобы размягчить ее. Благо, для слабенького воздействия, мне даже печати складывать не надо. Чакры, конечно, это потребляет больше, но иногда хочется попонтоваться, особенно перед красивой девочкой. — Полигон примерно полкилометра на километр, — подобранная тут же веточка запорхала по разрыхленной земле, очерчивая прямоугольник. — Здесь течет ручей и есть искусственное озерцо подтипа лужа глубокая, обыкновенная, — Курама тихонько хихикнула на мои слова. — Берем на веру, что в луже он прятаться не будет, вода прозрачная, а у нас есть специалист гендзюцу, — с улыбкой киваю покрасневшей девочке. — Открытое пространство тоже отметаем, трава в это время года только начала расти, укрыться негде. В итоге треть полигона опадает. Оставшееся придется прочесывать самим, да и еще стараться отрезать саму возможность перебраться на уже проверенную часть, — устало вздыхаю, у меня практически нет опыта применения сложных техник, а именно к ним относятся сенсорные дзюцу на основе Дотона. Кстати, одно из них создал Тобирама и я даже пытался ею овладеть, но не слишком удачно, мой максимум десяток метров. Пока. Жаль, что времени увеличить лимит нет. — Есть идеи, как это сделать?

      — Я могу маскировать проверенные места иллюзией, — робко вставила Курама, но быстро свяла под моим красноречивым взглядом.

      — Территорию, какую сможешь покрыть? — решаю поощрить ее попытку.

      — Особой иллюзией не больше десяти метров в радиусе, — хмыкаю. Большая территория для начинающего иллюзиониста, но для нашего полигона капля в море. Ну, тут уж ничего не поделаешь.

      — Ладно, все равно других идей нет, — пожимаю плечами. — Иллюзии побережем на крайний случай, пока попробуем пойти по следу. Я поведу, остальные будьте внимательнее, вдруг я что-то пропущу.

      На самом деле, я не верю в подобное. Опыт выслеживания разного зверья у меня много. Шанс найти Орочимару у меня неплохой, если он действительно решил дать нам возможность выполнить задание, играя не знающего наши особенности шиноби. Если же он учтет все, мы уже проиграли, но сдаваться? Нет. И еще раз нет. Такого слова нет в моем лексиконе. Я должен победить. Мы должны пройти.

      Продолжение следует…

Глава 25. Задание

      Под ногами бесшумно пружинит мох. Бежать по нему сплошное удовольствие, если только не знать, что скоро станет очень топко, а еще вокруг полно ядовитой гадости. Милейшее местечко для тренировок, но не мне жаловаться. Именно поэтому я и иду последним, ведь клонов мне запретил использовать добрый сэнсэюшка, чтоб его гадюка отлюбила, хотя… тут есть и более ядовитые экземпляры, пусть они к нему и проникаются любовью. Я даже не поленюсь их наловить для него лично, запустив в кроватку.

      — Ясуко, — едва успеваю догнать девочку и дернуть назад, попутно разрезая жутко ядовитую прыгучую змейку. Самое забавное, что этот вид обычно не водится в данном квадрате, а тут уже шестая напавшая, еще два десятка я заметил, но трогать не стал, не нападают и ладно. Остальным про них тоже знать не обязательно, и без того все слишком взвинчены.

      — Я-я, в поряд-дке, спасибо, — располовиненная тушка, обдав красными брызгами Курама, шлепнулась на землю. Ей повезло, что я ударил так, чтобы не прикоснуться к ядовитым железам, уж очень у той яд токсичен, попав на кожу может вызвать сильную аллергическую реакцию. Для простых людей или слабых шиноби это даже смертельно. Курама не слишком сильна и вряд ли ей повышали иммунитет к ядам. У их Клана немного другая специализация.

      — Ай-яй-яй, Наваки-кун, какое расточительство, — рядом моментально нарисовался Орочимару, который брезгливо приподнял половинку разрезанной тушки. Четко по хребту разрезанной. Не зря со мной наставники столько мудохались. — У нее очень ценный яд, тебе ли не знать?

      — Орочимару-сан, зачем вам яд какой-то мелкой змеюшки? — у меня дергается бровь. Если бы я не вмешался, у меня бы на одного сокомандника стало бы меньше, а он тут шутки шутит, запугивает и без того испуганное создание. Впрочем, Курама дрожит как-то слишком наигранно и прижимается чересчур сильно. — Нацедите своего, с руками оторвут.

      — Ты мне льстишь, Наваки-кун. Ку-ку-ку! — ответом мне служит довольная усмешка и жутковатый смех. Интересно, когда ему надоест придуриваться? Нет, он и без того, конечно, на психа тянет, но этот только усугубляет впечатление.

      — Ну что ты, Орочимару-сан, — отвечаю не менее кровожадной улыбкой, попутно отшвыривая прочь ядовитую сколопендру, которая бодренько семенила в нашем направлении. Хорошо хоть она мелкая, не больше полуметра в длину, а то я видел экземпляры с анаконду. — И да, мне вот интересно, почему в этом участке Леса сегодня так много ядовитой гадости?

      — Тебе показалось, Наваки-кун, — скептично смотрю, как половинки змейки исчезают из поля видимости. Похоже, не один я оценил аккуратность разреза, а яд сцедить можно и с трупа. Ну и ладно, не жалко. Учитывая количество появляющейся гадости, я скоро Клан на годы вперед ядом обеспечу. Ну или на пару месяцев одного чокнутого экспериментатора. Главное вовремя подсуетиться и новые разработки себе отполовинить. Особенно противоядия. Они с моими талантами в ирьедзюцу, будут куда полезнее ядов.

      Отворачиваюсь от нагло ухмыляющегося создания, большего мне от этого гада не добиться. Ну, хоть не отрицает, что это его рук дело, уж очень много за последние пару часов мы встретили насекомых и пресмыкающихся, но все какие-то маленькие для этого места. Я столько за все время тренировок в Лесу Смерти не наблюдал. Определенно тут какая-то уловка. Иначе бы наше задание звучало не в духе «иди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что». Я вообще всегда считал, что так только в сказках бывает, но нет, в реальности тоже. Единственная странность это наличие наставника постоянно приглядывающего за нами, но не вмешивающегося. Только как сейчас, выползающего подобрать особо ценные экземпляры и позубоскалить.

      — Вы как? — рядом тяжело бухнулся Акимичи, неодобрительным взглядом прошедшись по мне и Ясуко. Жаль, что я вины за то, что к себе ее притянул не ощущал. Да и я давно уже ее не удерживаю, она сама старательно прижимается несуществующей грудью. Я бы заподозрил попытку соблазнения, но не хочу портить свое впечатление от команды.

      — Я в норме, — мрачно поднимаю голову вверх, на подозрительный шорох. Взгляд невольно цепляется за пульсирующие комочки, это же… — Бежим!

      — Что… — Чозару обрывает фразу на середине, рванув следом за мной. И не зря. С деревьев на нас стали сыпаться пиявки размером с футбольный мяч. Странно. Их не должно было быть тут, да и я бы заметил, если бы к ним приблизились! Такое ощущение, что их специально ради нас сюда притащили и заставили плодиться… чертов Орочимару! Не зря он так быстро исчез.

      — Постойте, нам нужен план! — выкрик Ясуко не стал неожиданным и я бы с ним согласился, если бы не одно «но», от пиявок-то мы ушли, зато теперь прятались в ветвях от кучки чернобыльских мишек, которые что-то не поделили с не менее мутантными кабанами и все это при опасности получить укус от какого-нибудь насекомого. По хорошему, нам вообще не стоит задерживаться где бы то ни было больше чем на полминуты. Я бы поставил вообще на пару секунд, но тут только я знаком с местностью и привычками местной флоры и фауны. Усталость накапливается слишком быстро, ведь мне приходится страховать сразу двоих, а не только о своей безопасности заботиться.

      — План бы нам действительно помог, — покладисто соглашаюсь, хотя никогда подобным не увлекался, считаю дуростью, но учитывая творящееся вокруг безумие, подобное бы точно не помешало. Другое дело, что все эти препараты влияют на организм не лучшим образом и для человека проводящего по несколько суток в этом милом Лесу Смерти они только приблизят конец. Слишком бесславный, учитывая какие надежды возлагают все на меня. Хотя… не стоит быть строгим, вряд ли Ясуко имеет ввиду то, о чем я первым делом подумал. — Жаль, что мы не удосужились составить его раньше, а Орочимару-сан не стал подробно пояснять задание.

      — О чем ты? — Акимичи кинул на меня острый взгляд. Не был бы таким молчуном, мог бы на лидерство в отряде претендовать, хотя вряд ли. Слишком сильна клановая система и он не является наследником в отличие от меня. Уступить же ему главенствующую роль для меня позорно.

      — Я о том, что четко задание нам никто не пояснял. Нам просто сказали, что в этом квадрате можно найти что-то ценное, — парочка кунаев привычно отправились в полет, пригвождая неспешно ползущих змеек. Еще несколько сбили на подлете пару ос по размеру не меньше воробья. — Учитывая обстоятельства, мы должны сами решить, что такого важного мы должны достать. Однако нас не могли оставить без подсказок, которые лежат на поверхности, — дергаю за леску, к которым привязывал кунаи и подтягиваю к себе добычу. Свитки для переноса трофеев у меня с собой, после отсортирую добытое, хотя и так понятно что улов посредственный, слишком мелкие экземпляры попадаются, зато их много. — Единственное что приходит на ум, это аномальное количество насекомых и пресмыкающихся. Да и кабаны с мишками обычно территорию не делят. Их местообитание глубже в лесу и рацион у них чуть разнится. Хотя оба вида мясом не брезгуют. В Лесу Смерти вообще травоядных нет, только всеядные.

      — Жуть, — Курама передергивает от моих слов, а вот Акимичи спокоен, с невозмутимым видом отмахивается от очередной непонятной гадости. Правда, в отличие от меня, он ее не собирает, просто скидывая на землю. Защищая единственную девушку в команде. Мне вот интересно, долго это будет продолжаться и как мне деликатно намекнуть этой Курама, что ее иллюзии для этого Леса слабы и банально не срабатывают на 90% живности? Нет, я не отказываюсь ее защищать, но рассуждаю здраво, сейчас она обуза и это надо поменять, как можно скорее.

      — Не знаю, я уже привык, — отмахиваюсь от чужих слов. — Однако это все равно странно, будто насекомых что-то привлекает в той стороне, — чуть подумав, указываю примерное направление. — Когда мы двигались туда, количество живности возрастало. Похоже, причина этого где-то дальше, но я сомневаюсь, что мы сможем пройти.

      — Почему? — обреченно вздыхаю, услышав настолько детский вопрос из уст Ясуко. Впрочем, она еще и невинный взгляд добавила, заставив меня испытать раздражение. Мы стали общаться только второй день, это первое задание после нашего испытания, а она уже пытается мной манипулировать. Воистину у лисьего племени нет стыда, как и совести, зато в наличии потрясающая приспособляемость.

      — Из-за слабого звена, — отрезаю более холодно, чем хотелось бы, но уже ничего не изменить. — Возвращаемся.

      — Но мы же еще не выполнили задание! — Курама и не думала успокаиваться.

      — Шиноби должен правильно оценивать свои силы, иногда следует отступить, чтобы получить шанс на выполнение задания, — дергаю плечом. Не привык я, что со мной препираются. — Одному мне не пройти, Чозару плох против мелких и юрких противников, ты, Ясуко… — мне дико хочется сказать о ее бесполезности, но меня всегда учили быть вежливым. — В общем, тебе стоит научиться лучше воздействовать на зверей и насекомых. Их восприятие отличается от людского, поэтому большинство твоих иллюзий не работает на них, но я уверен, что у Курама есть подходящие техники. В данный момент идти дальше смысла нет, мы уже зашли достаточно далеко и собрали много полезного. Это, конечно, не выполненная миссия, но с Орочимару-саном доверьте говорить мне. Не думаю, что он рассчитывал на наш успех, иначе бы не ошивался рядом.

      — Как грубо, Наваки-кун, — удар мечом был отражен, а я мог с неудовольствием наблюдать за выползающим из дерева Орочимару. Наверное, следовало добавить при ударе стихии? Только вот у меня нет огня или молнии, а остальные не такие действенные и против него не сработают. Жаль. Искренне жаль. — Уже сдаешься?

      — Нет, — отрицательно качаю головой. — Просто реально оцениваю шансы. Если количество зверья, насекомых и ползучих гадов станет еще выше, до цели дойду только я и то, если брошу команду умирать от отравления. Впрочем, назад вернуться мне может и не удастся, мой иммунитет и устойчивость к ядам не бесконечна, шанс на удачу не выше тридцати процентов, поэтому не вижу смысла продолжать.

      — Зрелое решение, но на войне не реализуемое, — мой ответ его нисколько не разочаровал. Сделанный вывод был верен, нас просто проверяли, оценивали насколько хорошо мы действуем, как команда. Заодно и уровень навыков просмотрел. Ведь даже Орочимару не может оценить насколько действенны иллюзии Курама против зверей, а их на поле боя будет не мало. Не только разумных, но и полуразумных, а кое-кто и вовсе безумный. Умение их обманывать бы пригодилось.

      — Ну, для этого ты здесь, чтобы подготовить нас к войне, — знаю, что хамить не следовало бы, но ничего не могу с собой поделать.

      — Ку-ку! Все такой же наглец, — на меня нисколько не обиделись, даже наоборот, будто он стал лучиться удовольствием. — Вы действительно не сможете выполнить это задание сейчас. И только от вас зависит справитесь ли за месяц…

      — Стоп! Только не говори мне, что тот дурацкий тест с твоим поиском был… — мой голос становится все тише и тише, под красноречивым взглядом этого змея. Вот знал же, что такую банальшину он бы просто так не предложил. — Черт. Я так и знал, это было слишком просто…

      — Ку-ку! Молодец, умный мальчик, — стремительный росчерк меча рассекает бревно. Каварими. Быстр скотина. Я ненавидел, когда со мной так разговаривали, жаль, что он успел поменяться местами с деревяшкой, иначе бы я его уничтожил. — Вернетесь сами, жду на полигоне.

      «Хочу его убить» — эта мысль молнией проскочила у меня в голове. Давно меня никто так не раздражал. Может зря я его приветил? Хотя… стоп. Остановимся на этой мысли. Орочимару еще ни разу не подвел меня, исправно вытаскивая одну любительницу приключений из разных передряг, плюс доставал мне информацию и делился своими наработками, пусть и не забесплатно. Лучшего напарника-няньку для моей сестры сыскать трудно. Не удивительно, что он мне так изощренно мстит. Цунаде умеет достать кого угодно.

      — Стоять! — едва успеваю шлепнуть Кураму по рукам, чтобы сбить концентрацию и не дать совершить перемещение. — Ты что делаешь?!

      — Мы не переместимся, как Орочимару-сэнсэй? — и столько недоумения во взгляде, а вот Акимичи просто неодобрительно поджал губы. Мне вот интересно, она правда ничего не понимает или же просто проверяет меня? Я же видел списки книг, которые им давал Орочимару, там все необходимое, чтобы узнать особенности таких насыщенных чакрой мест! Да и про особенности обитателей немало, неужели так сложно сопоставить знания и пару часов практики в этом месте?

      — Ясуко-чан, это Лес Смерти, даже мне тяжело в нем перемещаться, твоего запаса чакры и вовсе не хватит, чтобы покрыть все расстояние, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Ну или, хотя бы, без истеричных ноток. Особенно если вспомнить, что по периметру этого чудного леса идет цепочка печатей, мешающая распространяться всюду живности и растительности. — Да и ладно бы это, но здесь нет безопасных мест. Даже там, где мы стояли пару минут назад, уже становится опасно. Мало ли какая гадость приползла/прилетела/прискакала и т.д. В общем, не делай глупостей и шлепай ножками, внимательно смотря по сторонам и не зевая. Ясно?

      — Да, — поспешные кивки от Ясуко и молчаливый, полный понимания от Чозару. Пожалуй, мне можно положиться только на него. Девчонка еще не осознала происходящее или же старательно делает вид, что не осознала. Для меня это не имеет никакого значения. Результат пока один и я не знаю, как из этой ситуации выкручиваться. Возможно, стоит попытаться поговорить с Акимичи? Нет, бесполезно. Они из разных Кланов и априори не могут быть настолько близки, чтобы он давал ей советы. Идти в Клан Курама к их старейшинам или же обращаться напрямую к ее родителям тоже не вариант. Мой порыв просто не оценят и может все стать еще хуже. Придется действовать самому, в режиме жесткой нехватки времени.

      Продолжение следует…

Глава 26. Прорыв

      Месяц. Сколько раз я себе повторял, что должен потерпеть всего месяц, но как-то упустил из виду, что даже после месяца тренировок я не смогу избавиться от своей команды. И нет, я не имел ничего против этих двоих, но меня бесило, что несмотря на все испытания, мы оставались абсолютно чужими друг другу людьми. Доверие было на нуле, общение заканчивалось сразу же, как нас отпускал Орочимару. Впрочем, тут придраться было не к чему, он откровенно загонял этих двоих, заставляя становиться сильнее, как можно быстрее. Для меня даваемые нагрузки сложными не были, но помимо этого приходилось трудиться и по другим направлениям, подготавливая все к отбытию.

      Я не хотел покидать Коноху. Мой Клан был достоин большего, но выбора у меня не было. Провалить тренировку — расписаться в собственной слабости. Пройти — оставить семью без присмотра на долгое время. Эта ситуация меня напрягала. Я не мог контролировать все, как и усидеть на двух стульях. Мне требовалось придумать, как вернуть кого-нибудь высокопоставленного в Коноху, чтобы удержать Клан на плаву, но… шанса на это не было. Все влиятельные личности — сильные бойцы. Их помощь нужна на передовой. Это портило все. Я даже не смогу постоянно поддерживать связь, ведь у меня нет призыва.

      Подписать? Вариант неплохой и у меня есть такая возможность, в Клане хранится много сокровищ, в том числе и свитки для контрактов с разумными зверьми разной силы и умений. Однако при таком раскладе мне придется отказаться от мечты пробудить наследие Хаширамы. Стоит ли ежесекундная выгода такой жертвы? Сомневаюсь. Надо искать другой выход и мысли невольно ведут меня к Орочимару. Он официально наставник моей команды, а значит постоянно будет рядом. У него есть призыв, а значит он сможет держать связь с Конохой для меня. Главный вопрос насколько я ему верю?

      Я доверяю Орочимару жизнь сестры. Я принял его в Клан и нашел ему невесту, с которой он вроде бы неплохо ладит. Я прошу его составлять для меня противоядия и частенько под его руководством синтезирую какую-нибудь гадость. Иногда ядовитую, иногда лекарственную. Он имеет доступ в мой дом и частично в доставшийся от Тобирамы кабинет. Можно ли назвать это высшей степенью доверия? И да, и нет. Я четко осознаю, что готов доверить ему свою жизнь, но Клан это другое. Дилемма…

      — Наваки, ты мешаешь мне спать, — ленивый голос Шикадона разбивает тишину. — Что у тебя стряслось, что ты решил прийти ко мне и тяжело повздыхать? Асами для этого подходит лучше.

      — Шика, как бы ты поступил, если бы хотел оставить связь с кем-то дома? — мне нужен совет, но проблема в том, что идти за ним некуда и не к кому.

      — Сначала определись, хочешь ты, чтобы твои действия оставались тайной или же ты готов поделиться ими с кем-то еще, — я даже на локтях приподнялся, чтобы посмотреть на расслабленного Нара.

      — Это ты о чем? — подозрительно прищуриваюсь.

      — Связь можно держать в руках не только лично, но и с помощью тех, кто останется, — на мгновение он открыл абсолютно не сонные глаза, но тут же закрыл их и зевнул.

      — Шикадон, ты гений! — я настолько зациклился на своих мыслях, что упустил самое главное. Орочимару был не единственным человеком, к которому я мог обратиться с подобной просьбой. И мне самому не нужно заключать контракты. Среди Сенджу, которые останутся в деревне, тоже были люди с призывами. Возможно, более слабыми или же менее говнистыми, но они были. Другое дело, что доверять я мог не всем. Еще меньше их останется, если вспомнить, что мне нужен человек имеющий авторитет и власть. Вообще не будет, если вспомнить о Мито-сама и моем не желании ею контролироваться.

      — Я знаю, — Нара еще раз зевнул.

      — Ладно, мне пора, соберемся еще как-нибудь и позовем Асами-чан. У меня на примете есть чудесное место, — хмыкаю, когда вместо ответа получаю вялый взмах рукой. К лени Нара надо привыкать, но друг он хороший, умеет давать правильные советы, пусть верен не только мне. Впрочем, меня устраивает, что он не пытается выведать секреты Клана, остальное можно пережить. Сейчас же мне нужен Тендзиро, у этого человека точно есть призыв или кто-то из верных людей с ним. Особым бонусом можно считать, что он был верен Тобираме и продолжил меня поддерживать после его смерти. Однако делать ставку только на него, идея глупая, похоже, придется воспользоваться Ирю-чан, как бы противно мне после этого не было. Она уж точно будет искренне стараться мне помочь.

      Черт! Какой же я все-таки стал сволочью…

***



      С гордостью оглядываю поляну, которую окружает неплохой иллюзорный барьер. Насекомые и мелкие пресмыкающиеся больше не могут его преодолеть, а крупные обзаводятся желанием пройти мимо. У Ясуко все же получилось овладеть гендзюцу на должном уровне и можно не опасаться за свою жизнь, спокойно останавливаясь в Лесу Смерти под ее защитой. И года не прошло, всего-то месяц ежедневных закидываний в место, где расслабляться нельзя. У Акимичи тоже прогресс, его реакция стала во много раз быстрее, выносливость выше, чакры тоже прибавилось. Теперь он не бесполезен даже против подвижных объектов, с которыми ранее приходилось разбираться мне. Впрочем, для чего-то стоящего этого все равно мало, но зато мы выполнили задание Орочимару, пусть и в последний день. Мы нашли то, что привлекало живность. Без особого удивления я понял, что это была печать. Причем, чтобы до нее добраться, мне пришлось взламывать барьер. Благо его ставил не Узумаки, а навыки Орочимару в этом направлении не лучше моих. Мне даже невольно пришлось мысленно благодарить Мито-сама, только ее уроки позволили мне справиться раньше, чем у Ясуко закончилась чакра и отваживаемые ей гады рванули в нашу сторону.

      — Уходим, — прекрасно вижу, что Курама плохеет, поэтому кидаю ей баночку с пищевыми пилюлями. Я бы и стимуляторы дал, но в данный момент это глупо. Нам главное пару километров преодолеть, а дальше уже станет проще. Сила, притягивающая гадов убрана, они станут расползаться в разные стороны, их концентрация на квадратный метр тоже упадет.

      — Спасибо, Наваки, — баночка возвращается ко мне, опустевшая на одну таблетку. И правильно, они хоть и не вредят организму, но концентрация нужных веществ в ней запредельная, это тоже не всегда хорошо.

      — Продержись еще десять минут, после уже можно будет сделать привал, я воспользуюсь тем барьером, что окружал печать. Надолго его не хватит, но немного передохнуть получится, — естественно, я бы лучше без отдыха обошелся, уж очень геморройна перестройка барьера, но мне приходится помнить, что выносливость других гораздо меньше моей. Даже Акимичи требуется отдых, уж очень много энергии он тратит на борьбу с мелкими противниками. Не его это и все тут.

      — Хорошо, — обмениваюсь обеспокоенными взглядами с Акимичи, его, как и меня, не обманула натянутая улыбочка. Ясуко уже на пределе, придется чуть изменить планы. Надеюсь, мне от еще одного клона не поплохеет, я ведь его вызову на короткий промежуток времени и он не будет заниматься ничем сложным, в отличие от остальных.

      — Садись ему на спину, — моя копия появляется бесшумно и тут же опускается на одно колено, давая возможность девочке сесть на спину. — Так будет быстрее, а ты сконцентрируйся на иллюзии. Я скажу, когда можно будет ее ослаблять. Понятно?

      — Да! — этот возглас получился чуть бодрее, а мне осталось только выдохнуть.

      Интересно, она правда считает, что я ее потуги не вижу? Да и вообще, это я Цунаде хотел за Курама отдать (точнее принять кого-то из их семьи, чтобы тот стал женихом моей сестрицы), а не сам шашни водить с полумертвой от усталости девочкой. И ладно бы я ее действительно интересовал, так ведь нет. Она меня рассматривает исключительно как ступеньку к лучшей жизни, но винить ее не получается. Я навел справки и в курсе, с какими сложностями сталкиваются выходцы из небольших Кланов, да и еще не центральных семей. Только вот я осознаю, что она просто хочет мною воспользоваться, в ее глазах я буду не многим лучше выходцев ее Клана, а значит преданности ждать нет смысла. Я давно должен был привыкнуть, что в первую очередь во мне всех привлекает статус, только единицы общаются просто так.

      Неприятная правда, но это жизнь. Хотя я никогда не думал, что окажусь на месте богатенького нувориша. Впрочем, выбирать не приходится, надо просто идти вперед и искать выход из ситуации, пока позволяет время. Благо, один такой я уже нашел. И пусть это звучит цинично, но я предпочту воспользоваться данными разведки и найти дальних потомков Клана, а после выбрать девочку подходящего возраста, с хорошим потенциалом и покрасивее, воспитав полностью верной мне. Эх… осталось только рассмеяться в духе Орочимару, чтобы полностью соответствовать образу бессердечного ублюдка.

      Жестом даю сигнал об остановке. Впереди удобное место для привала. Беглый взгляд по сторонам так же подтверждает, что вокруг очень мало живности. Я был прав, стоило разобраться с той печатью и дезактивировать ее, как вокруг стало гораздо безопаснее. Однако я до сих пор не уверен, что правильно понял чужое задание. Впрочем, выбора у меня все равно нет, еще одного марш-броска по Лесу Смерти мои сокомандники не выдержат, даже если им восстановить чакру.

      — Три минуты, Ясуко, после убирай иллюзию, — печати-самоделки от барьера появляются в руках. Вообще, он вроде бы одноразовый, но Мито-сама показала мне пару хитростей и я могу активировать их еще раз примерно на полчаса, после этого бумажульки сгорят и защита спадет. Главное, чтобы Орочимару рисуя их ничего не напутал…

      Не напутал, что заставило меня с облегчением вздохнуть. Не зря этого чудика гением называют, он действительно смог правильно нарисовать довольно сложные печати и это без должного обучения! Все же Узумаки с ним не возились, в доступе были не самые сложные книги по фуиндзюцу, но он все равно смог многое понять. Мне даже становится стыдно за самого себя.

      — Я могу убирать иллюзию? — раздался робкий голос Курама, стоило мне перестать возиться с настройкой.

      — У нас не больше получаса, — кивком отвечаю на вопрос Ясуко. — Постарайтесь за это время восстановить силы и отправляемся дальше. — Орочимару-сан ждет нашего возвращения. Именно сегодня мы узнаем, возьмет он нас с собой или нет.

      — Ты прав, — Акимичи первым сел прямо на землю, хотя от меня не укрылся его внимательный взгляд. Вначале он проверил место посадки на опасности, а раньше за ним такого не наблюдалось. Все время надеялся на таскаемую броню. Зря, в чем сам же неоднократно убеждался, доставляя массу удовольствия Орочимару, которому и приходилось его долечивать, после моих полуудачных попыток помочь. Впрочем, ехидные высказывания доставались не только Чозару, по мне он тоже проходился, особо ему нравилось напоминать, что я наследник Хаширамы, который был гениальным ирьенином. Мне вот интересно, обязательно напоминать, что я в этом плане практически полная бездарность и весь талант врачевания ушел к Цунаде? Мне же достались крохи, которые очень трудно развивать, ведь в отличие от Хаширамы у меня нет брата или сестры похожих на Тобираму. Только парочка клонов, которых приходится задействовать даже не для обучения, а разбора информации поступающей с разных источников.

      У нас нет Главы Клана, поэтому этим занимаюсь я, как наследник. Мой возраст и желание самосовершенствоваться никого не волнуют. Клан просто не может ждать, мы уже с трудом держимся на плаву, слишком много шиноби пало, а война еще не закончилась. Множество торговых соглашений, заключенных еще моими предками, оказывается на грани разрыва. Сенджу старательно загоняют в угол, ведь если мы не попросим помощи, с нашей нынешней численностью, мы уже не сможем обеспечить выполнение своих обязательств. В итоге, выбор не велик, найти людей или же положиться на Коноху. Будь во главе Тобирама, никаких проблем, но вот Сарутоби… веры к нему у меня все меньше и меньше. Сила и богатство Сенджу сейчас угроза для Хокаге. Мы в нейтралитете, но наше слово еще весит слишком много, ведь еще не умерли те, кто клялся Хашираме. С этой стороны мне его действия по нашему ослаблению понятны, но вот как представителю Клана загоняемого в угол, остается только сопротивляться и делать все, чтобы снизить негативные последствия.

      Мне нужны Узумаки. Клан аловолосых мастеров связан древними договорами. Полностью им верить тоже нельзя, но использовать их силы можно. Однако это решит лишь десять процентов всех проблем, больше нельзя, они не глупы и смогут что-то заподозрить. Останется еще девяносто. Благодаря старикам и их знаниям, удалось выйти на пару мелких Кланов и взять их под свое крыло, это чуть ослабило давление. Однако проблему не решило, только отложило на пару лет максимум. Еще и мое генинство и возможные долговременные миссии… как бы я не хотел получить независимость, но сейчас это все очень не вовремя, я еще не успел создать костяк своей команды до конца. Хорошо хоть совет Шикадона помог и Тендзиро-сан согласился использовать свой призыв для связи со мной и передачи важных документов. На большее рассчитывать было глупо.

      — Барьер скоро дезактивируется, — оглядываю свое измученное воинство. Выглядеть они стали немного получше, но несколько десятков минут им явно не хватило. — Ясуко, как твое самочувствие? Если есть слабость, лучше говори сразу, я создам клона, который тебя понесет.

      — Не надо, я смогу сама добраться, — девочка мужественно помотала головой.

      — Точно? — искренне сомневаюсь, что она восстановила запасы чакры.

      — Да, но на сильную иллюзию меня не хватит, я не смогу помочь остальным, — столько вины, только вот взгляд бесстыжий. За этот месяц она сильно осмелела, видимо, не на одного меня Клан давит.

      — Ну, зато честно, — пожимаю плечами. — Чозару, я буду идти первым, ты замыкаешь, Ясуко посередине.

      — Понял, — немногословно, но твердо раздалось в ответ. Хоть что-то остается неизменным в этом мире. Впрочем, мне с Акимичи делить нечего и мы оба это хорошо понимаем, не пытаясь сблизиться больше необходимого.

      Продолжение следует…

Глава 27.Подготовка

      Медленно делаю дыхательную гимнастику, старательно отрешаясь от всего происходящего. Ярость не выход, желание сделать сумочку из змеиной кожи тоже. Орочимару просто гавнюк, не стоит его убивать лишь за то, что он немного потоптался по твоей гордости. Главное, он признал, что мы прошли его испытание и можем выполнять задания. Он возьмет нас с собой, все остальное вторично. Да, возьмет. И будет каждый день напоминать, что я наследник Хаширамы… вот интересно, чем я ему насолил? Решение о его наставничестве принимал-то не я!

      — Мррр! — громкое урчание, но его источник не осмелился подойти поближе, остановившись на безопасном расстоянии.

      — Юки? — стоило взглянуть на огромного тигра, как тут же пропало желание буянить. — Я тебя напугал? Прости, — зверюга моментально подошла поближе, подставляя лобастую голову для почесушек. Мне вот интересно, почему Цунаде его с собой не взяла? Он же силен и обучен неплохо, она сама об этом заботилась, а когда не могла, с ним занимался я под руководством наставников. — Мне надо собираться, я ухожу на длительную миссию, — до этого мирно сидевший котик со всего маху боднул меня головой, сбивая с ног и наваливаясь, не давая сбежать. — Юки? — ответом мне служит обиженный взгляд и шершавый язык, который наждачкой прошелся по щеке. Медленно, так, чтобы я почувствовал все максимально полно. — Все, не надо! Я понял, Юки! Ты не хочешь, чтобы я уходил и оставил тебя одного, — спихивать пару сотен килограмм, тяжеловато, но иначе он меня раздавит. Только вот он не собирался мне помогать, что усложняло ситуацию. — Если хочешь, иди со мной, — стоило договорить, как тяжесть исчезла, а он сам переместился на метр правее, довольно усевшись напротив меня. — Серьезно? Ты этого добивался?! — мне только и остается приложить руку к лицу. Меня только что сделал обычный (ну не совсем обычный, конечно) кот. — Ладно, я не буду забирать свои слова, но, Юки, ты не забыл, что твоя хозяйка Цуна? — реакция не заставила себя ждать, у саблезубика был такой вид, что я ощутил себя мировым злодеем. — Прости, не стоило о ней говорить. Мы выходим завтра на рассвете, не забудь меня найти.

      С некоторым умилением смотрю вслед улетевшему созданию. О нем я как-то подзабыл, совсем упустив из виду, что эта киса только со мной и Цунаде милая пушистая грелочка, а вот для всех остальных он представляет нешуточную опасность. Особенно если будет в тоске, а он непременно будет, ведь ни меня, ни сестры рядом с ним может не оказаться. Неприятная ситуация, особенно если вспомнить, что за весь месяц я его с собой на знакомство с командой не брал, внимания тоже уделял минимум, но он мужественно терпел. Страшно подумать, что он учудит, если вообще останется без присмотра. Орочимару тоже в восторге не будет, а значит стоит готовиться к новой словесной дуэли.

      — Наваки-сан, — моментально становлюсь серьезным, просто так ко мне бы не пришел Сора, которого задействовали в сборе информации по возможным кандидатам в женихи Цуне. Ну и до кучи ведется подбор невест уже мне, но я об этом знать не должен.

      — Что-то случилось? — в голову начинают лезть разные нехорошие мысли.

      — Сбор информации еще не завершен, но я решил, что вам это понадобится, — небольшая папка появляется у него в руках.

      — Хм… — забираю ее без колебаний, тут же разворачивая и не сдерживаю ругательство. Предчувствие меня не обмануло, проблем действительно прибавилось. Моя бедовая сестрица вновь выкинула фортель, решив найти себе жениха самостоятельно. Я бы этот порыв даже одобрил, если бы она хоть немного подумала мозгом. Нет, ну вот как можно быть настолько наивной? Поверить, что рядом с ней кто-то появился так вовремя и просто так? Да и еще угадывает ее желания, поддерживает и говорит только то, что ей по нраву, но в тоже время не прогибается? Впрочем, эти данные могут быть предвзятыми, поэтому на все сто верить в них сложно, но одного это не изменит, кто-то смог просчитать Цунаде и подкинуть ей под бок весьма сильного шиноби. Не уровня Хаширамы, но выделяющегося на фоне остальных. Юный гений, чье имя не так давно стало часто упоминаться среди джоунинов. Весьма амбициозен, я слышал, что он ставит перед собой цель стать Хокаге. Его стоит проверить. — Достань мне всю информацию на Като Дана. Я хочу знать, кто его послал или же использует в темную.

      — Вы хотите сами его использовать? — ни один мускул на лице Соры не дрогнул.

      — Он не худший кандидат, я видел его имя в предварительных списках, — аккуратно складываю листы с информацией назад, она мне еще потребуется, стоит припрятать ее у себя в кабинете. — Амбициозен, уже сделал себе имя, чуть старше Цунаде. Если смотреть с этой точки зрения, он идеальный кандидат, но его возвышение для бескланового слишком ненормально. Думаю, ты не хуже меня знаешь, сколько надо знать, чтобы создать технику, даже простую, он же использует признанную запретной и до этого о ней никто не слышал. Возможно, это наследие исчезнувшего Клана, но даже так, слишком подозрительно. Уж очень вовремя он привлек внимание Цуны.

      — Химе в опасности? — мрачная решимость мелькнула в чужих глазах.

      — Не думаю, если только ее сердце, — качаю головой, слабо веря, что моя сестра влюбилась, скорее нашла отдушину. Очень вовремя появившуюся и это могло сулить разные неприятности. — Именно поэтому я хочу разобраться, но и не мешать не-чан набивать шишки. Этот парень может быть удобен и Сенджу. Хотя если он считает Цуну лишь ступенькой… — усмехаюсь, — не-чан некого будет винить за свой выбор, но я не хочу, чтобы ей было больно, поэтому и прошу узнать.

      — Я понял, Наваки-сан, сделаю все возможное, — глубокий поклон и твердый взгляд. Не зря я чуть приоткрылся перед ним.

      — Я дам тебе разрешение на получение призыва, — колеблюсь недолго. — Связь будем держать напрямую. Идем.

      — Это честь для меня, — усмехаюсь. Ну да, честь. Каждый свиток с контрактом находится в ведении определенных людей. Призыв их выбирает сам, но есть так же те, кто остался без контрактов, но свиток не отозвал. Они хранятся в одной из секций библиотеки, доступ туда ограничен, даже я не могу появиться там просто так. Благо, до разговора с Тендзиро-сан, я решил перестраховаться и оповестил о своем желании дать свиток контракта кому-нибудь из своих людей, чтобы иметь связь с Кланом. Правда, после я получил согласие старого помощника Тобирамы, но отказаться от своих слов не успел. Пригодилось. Хотя мне и придется после отвечать за свои действия перед старейшинами. Ничего. Прорвусь.

***



      — Это что? — ну да, я и не рассчитывал, что живущий рядом со мной Орочимару обрадуется, когда я зайду за ним с этой мохнатой тушей. У меня даже была трусливая мыслишка все оставить на потом, показав котика уже перед самым уходом, когда переиграть ничего не выйдет, но позже я отказался от этой идеи. Я все же наследник, а значит должен отвечать за свои действия.

      — Юки, — я гора, что веками стоит под палящим солнцем.

      — Я вижу, что Юки, но почему он здесь? — сохранить невозмутимость, когда Орочимару показывает эмоции, становится сложнее.

      — Захотел? — спрятать ухмылку почти нереально, но я справляюсь. Не зря же меня как наследника готовили. Главное это почаще себе напоминать.

      — Ты издеваешься? — срываясь на шипение, поинтересовался парень.

      — Хотелось бы, но нет, — признаю с откровенным сожалением. — Цунаде его совсем забыла, о нем последнее время забочусь я. Сам понимаешь, что обученного неко-ниндзя оставлять полностью без присмотра нельзя, а он хозяевами только нас признает. Надо рассказывать, что он тут учудит без контроля?

      — Сам за него отвечаешь, — чужой взгляд был далек от доброты, но верность моих суждений он признал. Все же не зря больше всего времени проводил с нами, характер моего подарочка он знал прекрасно.

      — Я так и рассчитывал, — отпираться и не думаю. Я уже давно понял, что на мне ответственности больше, чем на остальных. Хотя кто бы знал, как напрягает исправлять ошибки собственной сестры.

      — Главное поясни ему, что твои сокомандники не еда, — окончательно сдается Орочимару.

      — Я с ним поговорил, он обещал их не есть, — хмыкаю. — Только вот им тоже придется выполнять пару правил, сам знаешь, коты весьма свободолюбивы и чужим в руки даваться не любят.

      — Хочешь вернуть его Цунаде? — уже без раздражения, даже с некоторым сочувствием посмотрел на мигом погрусневшего тигра, уточняет парень.

      — Это бессмысленно, — качаю головой. — Ты знаешь мою сестру. Она злится на меня, если я приведу к ней Юки, она чисто из чувства противоречия его не примет, но… — старательно натягиваю улыбку, — мы же не сразу к ней пойдем?

      — Вы так и не помирились? — удивления в его голосе нет.

      — Я не чувствую себя виноватым, — морщусь, эта тема слишком болезненна для меня. Неприятно ссориться с родными, а Цунаде была для меня слишком дорога, я сам ее подпустил, единственную признав близкой родственницей, став относиться соответствующе и теперь пожинаю плоды. — Я предупреждал, она не послушалась.

      — Я знаю, слышал, — немного удивляюсь, когда чужая ладонь ободряюще сжимает плечо. — Цунаде слишком избалована, ей долго потакали, она даже не понимает, как ты рисковал внося свое предложение. Ни я, ни Джирая не одобряем ее действий, но ты сам знаешь ее. Если понадобится помощь, обращайся.

      — Спасибо, — чужие слова приносят немного облегчения. Вот от кого я поддержки точно не ожидал, но от этого она не менее приятна. — Тогда у меня есть одна просьба.

      — Говори, — он твердо встретил мой взгляд.

      — Проверь насколько сможешь разведывательные команды, слишком часто стали запаздывать приказы или встречаться недостоверные сведения, это приводит к большим потерям, — на мгновение чужие глаза расширяются, тонкий зрачок запульсировал. Ну да, он же был один из тех, кто мельком упоминал такие случаи, только вот кто послушает сироту без рода и племени? Мог бы Сарутоби, но после того, как его ученики ушли под крыло моего Клана, он с ними отдалился. Мне пришлось задействовать силы Клана, чтобы хоть что-то разузнать. Проблема в том, что они весьма ограничены и это займет много времени. Выбить же больше помощи мне не удастся, особенно если основой служат слухи и слова не самых ценных (в глазах старейшин, конечно) членов Клана. — Я не могу выступать перед советом без доказательств, но ты сам понимаешь в каких местах происходят сбои. Боюсь, когда я их переупрямлю, будет слишком поздно.

      — Ку-ку-ку! Интересная задачка, — неприятная, опасная усмешка появилась на тонких губах. Пожалуй, я подобрал правильные слова, да и он сам заинтересован в том, чтобы найти интересующие меня сведения. — Я займусь этим, как что-то узнаю, сообщу.

      — Конечно, — довольно киваю, прекрасно понимая почему он прервал разговор, все же мы впереди уже видны ожидающие нас Чозару и Ясуко. Посвящать их в наши дела неразумно.

      — Какая прелесть! — от возгласа Ясуко опешили все, в том числе и Юки, на которого бросилась Курама. Тот вообще выглядел немного напуганным, видимо, вспомнил мои наставления и обещание отправить назад сразу же, как он выкинет что-то глупое. В это самое «глупое» я отдельно подчеркнув включил нападение на моих сокомандников. Правда, я как-то не рассчитывал, что пушистая шкурка пересилит инстинкт самосохранения у куноичи, моя ошибка.

      — Ясуко, это не плюшевая игрушка, — несчастный взгляд котейки заставляет меня вмешаться.

      — Извини, но он такой милый! — хмыкаю. Назвать обученного чакро-зверя милым, это надо быть полностью безбашенной или же быть уверенной в своей безнаказанности. Отчего-то я склоняюсь ко второму варианту. Эта девчонка научилась меня просчитывать, пусть и в мелочах.

      — Ясуко, это обученный искусству ниндзя саблезубый тигр, а не плюшевая игрушка, — мой голос остается спокойным. — Он не напал на тебя лишь потому, что я попросил этого не делать в первую встречу. Не думай, что он будет благосклонен к тебе все это время.

      — Жаль, я бы хотела, чтобы у меня был такой же питомец, — усмехаюсь. Нехилые у девочки запросы. Таких зверей во всей Конохе всего два. Обоих достал я, больше никому так не везло, да и смысла особого не было. Хотя попытку развести меня на действия, я ей даже засчитаю, но это не значит, что поведусь.

      — Лес Смерти под боком, когда вернемся можешь попытать счастья, — широко улыбаюсь, слыша веселый смешок со стороны Орочимару. Вот кто точно оценил всю «щедрость» моего жеста. Особенно для Курама, которая научилась отваживать только мелких насекомых, водящихся на окраине полигона. Саблезубики же обитают гораздо глубже и твари там куда сильнее, большинство имеет чакру и на гендзюцу так просто не попадутся. Не зря же именно там натаскивают АНБУ. Эти ребята уж точно не простаки, но и им приходится несладко. Если честно, я сам в центр Леса ходил только в составе группы и без ран у нас не остался никто.

      — Ты такой добрый, Наваки-кун. Ку-ку-ку! — настороженно кошусь на все же решившегося вмешаться Орочимару. — Вот сам тогда и прове…

      — Орочимару-сан, — обрываю слишком заигравшегося в наставничество парня. — Вы хотите мне приказать что-то не относящиеся к заданию?

      — Кхм! — усмешка моментально исчезла, кажется, он тоже понял, что перегнул палку. — Нет, отправляемся.

      — Хай! — почти синхронно отвечают Акимичи с нехотя отлипшей от Юки Курама, я предпочитаю просто кивнуть и дать сигнал тигру, чтобы он шел вперед, а то, боюсь, что Ясуко его замучает. Однако это не повод давать тому разрешение на боевые действия, пусть лучше в разведке побегает, там от него будет больше пользы, ведь несмотря на заметный окрас, он неплох в маскировке. Да и шансов обнаружить опасность у него больше. Учитывая мои нулевые успехи в освоении сенсорных дзюцу, это не так уж и плохо.

      Продолжение следует…

Глава 28. Столкновение

      Сдерживаю откровенное желание побиться головой о ближайшее дерево. Настроение отвратное, хуже только у Юки, которому не полагается плащ. Да, именно он. Мой гордый неко-ниндзя выглядел, как ободранный уличный кошак, а все из-за дождя. Который длился уже третий день. И нет, я мог его высушить, просто вытянув излишки воды, что и делал во время привалов, но эффект был кратковременным, пока мы вновь не выходили наружу. Естественно, при таком раскладе, настроение было жутким у всех. Первый выход и такое… не каждый имел опыт прошлой жизни и смог сопоставить знания территорий и погодные условия, с которыми есть шанс столкнуться. Однако… кисло смотрю на влетевшего в нашу палатку Юки, даже я не мог учесть всего. Особенно эту мохнатую тушу, которую банально жаль выгонять в такую погоду на улицу. Ну, зато я стремительно продвигаюсь в своем освоении Суйтона, уже автоматом и без печатей выполняя множество действий. К примеру, я единственный, кто умудряется ходить сухим и помогает таковыми стать остальным. Правда, мой способ… сушит кожу, что оказалось настоящей трагедией для Курама, но та все же смогла сделать правильный выбор. Уж лучше шелушащаяся кожа, чем болезнь. Хотя я все равно настороженно поглядывал в ее сторону. Девочки всегда были более хрупкими, а эта еще и вещи имела самого худшего качества в команде.

      — Орочимару, если так продолжится, нам будет тяжело добраться до главного лагеря и выполнить миссию, — тихо крякаю, когда благодарный Юки падает мне на колени и начинает мурчать. Я его единственное спасение от сырости, но это не значит, что мне приятно удерживать пару центнеров живого веса. Впрочем, выбора все равно нет, палатка не настолько большая, чтобы привередничать или перекладывать моего зверя кому-нибудь под бок. Я и так, беспокоясь о Ясуко, разрешил ей спать с ним в обнимку, поставив лишь одно условие — она его не достает днем.

      — Ты прав, — на меня посмотрели недовольно. — Погода нас задерживает, мы не успеем прибыть вовремя.

      — Я видел свитки, что ты несешь, — задумчиво цокаю языком. — Если бы не погода, мы бы прошли в три раза больше, но… мне кое-что не нравится.

      — Что ты имеешь ввиду? — вот теперь парень заинтересован.

      — Он слишком равномерен. Все три дня, он не усиливается, но и не уменьшается, — киваю в сторону выходя из палатки. — Я не силен в сенсорике, но чувствую опасность, да и специфика моих навыков позволяет мне засечь даже подкрадывающегося Юки, — старательно почесываю заинтересованно дернувшего ухом тигра. — Тут же он умудряется подойти на расстояние прыжка незамеченным. Я не могу засечь его чакру, спасают только инстинкты. Ну и зрение. И ладно Юки, он обученный ниннеко, но почти тоже самое и с ребятами. Мне тяжело чувствовать команду.

      — И?

      — Орочимару, зачем ты повел нас так близко к Аме-но-Куни*? — мрачно смотрю на довольно прищурившегося Змея. — Ты же прекрасно знаешь, что они еще не готовы к столкновениям.

      — А что насчет тебя? — отвечать на мои вопросы он и не думает.

      — В бою я не колеблясь отниму жизнь, да и дождь для меня неплохое подспорье, — пожимаю плечами. Я много раз обдумывал этот момент, особенно после того, как увидел Цуну после первых убийств. Я знал ответ, но не уверен, что он будет верным в реальности. Только вот… если встанет выбор между моей жизнью или жизнью кого-то из тех, кто сейчас рядом, и жизнью напавшего, я убью. Будет ли мне после этого плохо? Не знаю, скорее всего будет, но выбор у меня не велик.

      — Что будешь делать, если кого-то захватят живьем? Ты же понимаешь, что сейчас сражаются дети даже младше тебя? — вопрос был задан абсолютно спокойным тоном.

      — Я не могу ответить на этот вопрос, — после непродолжительного молчания, отвечаю честно. С Орочимару не хочется юлить, он это заметит сразу и его доверие ко мне пошатнется. Допустить этого я не могу. Он ценный союзник.

      — Ясно, — чужое хмыканье довольно насмешливо. — Знаешь, Наваки-кун, мне нравится твоя честность. Ты таким был с самого начала.

      Молчание. Если честно, я даже не знаю, как реагировать на такое признание. Поблагодарить? Так за что? Кивнуть? Но зачем? Чувствую себя почти идиотом, смотря вслед выходящему из палатки парню. Такое ощущение, что он в очередной раз меня проверял, но смысл? Я никогда не давал ему повода сомневаться в моих словах или действиях. Однако… прошедшие годы оставили свой отпечаток на всех, но особенно изменился я. Не стоит винить других за то, что они пытаются увидеть, как далеко зашли мои изменения.

***



      Дождь, дождь и опять дождь. Устало смотрю по сторонам, сейчас моя очередь дежурить, пока остальные отдыхают в палатке, спрятанной в укромном месте и замаскированная иллюзией. Если не знать куда смотреть и что искать, найти не реально. Другое дело, если ты сенсор, но тут уже вступают в дело нанесенные на ее поверхность печати. У меня подобные на одежде вышиты, хотя активирую я их лишь незадолго до привалов и на дежурстве. Уж очень неприятное последствия от длительного применения. Только вот выбора не было, я слишком заметен для любого сенсора, Это могло стать проблемой.

      Прикасаюсь к земле. Надо сосредоточиться, для меня эта техника единственный способ повысить свои шансы на выживание. Грязь неприятно хлюпает, почва промокла слишком сильно, но я не привык сдаваться. Все равно слишком темно и сыро, даже используя чакру, я ничего не увижу на расстоянии пяти метров, это предел в такую погоду. Однако сканируя почву, воспроизводя все действия, которые Тобирама расписывал в свитке, мой предел больше. Проводя долгие часы дежурств в медитациях, попытках расширить свое восприятие, я медленно, но верно увеличиваю границы своего восприятия. Воистину прогресс выше, когда нет выбора. Хотя другим такой способ тренировки не пойдет, просто свалятся от чакроистощения.

      Вздрагиваю, когда на границе моего восприятия мелькает что-то странное. Враг? Ну уж точно это не Юки (мне совесть не позволила вытягивать его из палатки!) или змеи Орочимару (они слишком мелкие и я их почти не замечаю). Идти проверять одному нет смысла, если там действительно враг, то он не один, а значит быстро с ним не разобраться.

      Сосредоточить немного чакры, стараясь выпускать ее так же равномерно, как и для сенсорной техники. Никто не должен заподозрить, что я что-то понял. Земля уже у меня под руками, поэтому создать пару земляных клонов не сложно, как и водяных. Чакры уходит минимум, материала тут море, а эти туповатые копии хорошо сыграют массовку и отвлекут внимание, когда потребуется, главное реализовать свой козырь вовремя.

      Бесшумно поднимаюсь, аккуратно скользя к палатке. Будить всех нет смысла, а вот дернуть уже наверняка проснувшегося Орочимару святое дело. Заодно пусть защищает своих учеников, пока я разбираюсь с проблемой. Не такой уж и весомой, учитывая то, что я легко их засек, да и они слишком осторожничают, подбираясь к нам. Все же мои умения не настолько велики, а для любого шиноби пятьдесят метров это пара секунд.

      Мне даже не приходится откидывать полог палатки, как он слегка шевельнулся, выпуская наружу Юки, следом выглянул Орочимару. Привычные еще по Лесу Смерти переговоры с помощью условных знаков и я получаю немного новых сведений. В отличие от меня, Орочимару уже посчитал количество и безошибочно указал направления откуда они идут. Еще мгновение и мне была передана змейка-сенсор, которую я с некоторым содроганием пустил под одежду, ощущая, как гибкое, скользкое от воды и грязи тельце скользнуло по руке и обвилось у меня вокруг шеи. Сдерживать рефлексы оказалось сложно, но я все же верил сокоманднику моей сестры. Он не будет меня убивать, да и кожа у меня не настолько мягкая, чтобы какие-то змеи могли ее пробить в один укус, особенно не ядовитые. Впрочем, она при желании все равно сможет доставить пару неприятных мгновений.

      — Наваки-с-сама, десять метров на три часа, пятнадцать на три и семь на двенадцать, — был бы чуть более впечатлительный, мог бы и передернуться от шипящего голоса на ухо, а в особенности от тонкого языка прошедшего по ушной раковине. Брр!

      Земля послушно принимает меня в себя. Идти поверху слишком рискованно, я уже давно понял, что этот дождь не так уж и прост, поэтому рисковать не собираюсь. Естественно, подземное плаванье совсем неприятно. Ощущение прохождение сквозь корни, разную закопавшуюся в недра живность (особенно червяков, больших и жирных!) еще хуже. Однако это лучше, чем бегать чуть ли не крича «вот он я, возьмите меня».

      Очередное прикосновение к уху и тихое шипение. Оказывается перемещаться под землей, когда тебя направляет сенсор, не так уж и сложно. Мне же для применения двух, пусть и простейших техник одновременно, еще расти и расти. Перемещаясь под землей, я не могу применять сенсорное дзюцу, слишком плохая концентрация и понимание стихии. Здесь поможет только опыт.

      Место выхода змейка показала очень точно, я появился четко за спиной крадущегося шиноби. Времени на раздумья не было, кунай лег в руку, как влитой, один рывок и сталь впивается в чужое горло. Правда, в последний момент он что-то почувствовал и дернулся, но было поздно. Начинаю аккуратно опускать потяжелевшее тело, но… стремительное движение не дает завершить начатое, просто отбрасываю от себя труп, отпрыгивая в сторону. Вовремя. На том месте, где я стоял, взрывается что-то отдаленно похожее на водяной шар. Очередное смазанное движение заставляет заменить себя на ближайшего клона, шум дождя скрадывает звуки, но я перестаю ощущать свое творение, а враг так и не появляется в зоне видимости.

      Не важно. Я заметил откуда в меня летели подарочки. Да и не стоит недооценивать потомка Сенджу. Я знаю достаточно техник, а главное обучен их применять. От меня не так просто уйти безнаказанным, особенно при поддержке Орочимару и Юки. Да и ранее змейка уже сказала, где были противники. Мне просто стоит отбросить лишнее, вспомнить, как выживаешь в Лесу Смерти, и я найду противника. Эти глупцы сами перехитрили себя, когда пришли за жизнью наследника Лесного Клана. Здесь еще моя территория.

      Вдох-выдох, отрешиться от всего, оставить перед собой только цель. Не один Тобирама баловался сенсорными дзюцу, Хаширама тоже отметился, но он делал упор на свой геном. Я его еще не понял, развить не смог, но лес всегда был моим домом. Здесь я сильнее, он принимает меня, я принимаю его. Тут выживает не только сильнейший, но и хитрейший.

      Земляные клоны получают команду, подымаясь из грязи. Тихо шипящая змейка помогает их направлять правильно, что позволяет отвлечь напавших. Мне даже начинает казаться, что я чувствую, как бесшумно скользит невдалеке Орочимару, справляясь со своей частью противников.

      Тихий вскрик, стремительная белая тень. Доставивший мне столько хлопот человек совершает ошибку, давая себя обнаружить не только змейке, но и мне. Тонкий водяной хлыст находит противника, но тот успевает заметить угрозу и попытаться уклониться. Мне удается лишь достать его лодыжку, но и это уже хорошо. Спрессованная вода легко отсекает конечность, превращая прыжок в падение. Надо добить.

      — Стоп, — Орочимару едва успевает заблокировать мой клинок. Изворотливая сволочь, кто же так во время боя подкрадывается? Знает ведь, что из-за дождя у меня восприятие чакры на нуле. — Это сенсор, он будет полезен.

      — Чем? — спокойно смотрю, как парень пробивает кунаями руки и ноги, перерезая сухожилия.

      — Он командир, хороший язык, — жутковатая усмешка видна отчетливо. Собственно, из-под капюшона только ее и можно заметить.

      — Когда ты их засек? — чужие слова не вызывают удивления, только подтверждают мои собственные предположения.

      — С самого начала, но мне потребовалось время, чтобы вычислить главного, — ответ прозвучал достаточно любезно. — Так что, Наваки-кун, останешься рядом, постигать искусство допроса или пойдешь собирать и прятать трупы?

      — Можно подумать, если я останусь, трупы собирать и прятать не придется, — это не вопрос, утверждение. — Не волнуйся, я понимаю все и останусь. Я должен это увидеть.

      — Мито-сама бы тобой гордилась, — неприятно засмеялся Орочимару.

      — Я бы предпочел, чтобы мной гордился Тобирама-джи, — сухо отзываюсь я. Имя Мито-сама мне до сих пор неприятно, пусть перебороть ненависть и удалось, но… я все равно относился к ней предвзято. Это было просто выше моих сил.

      — Ку-ку, каким ты бываешь ребенком, Наваки-кун, — радостный смех, но продолжать он не стал. — Тогда начнем, наблюдай внимательно.

      — Хай! — выдыхаю согласие. Я не хочу наблюдать, не хочу учиться искусству допросов, но… мне известно достаточно, чтобы понимать, что нельзя отказываться от знаний, которые спасут мне жизнь. Пусть это грязно, но я не могу себе позволить быть брезгливым. Я должен увидеть, как достаются сведения моим людям, ведь это я буду давать приказ принести мне информацию.

      Похоже, чистеньким я уже не останусь. Пришла пора принять еще одну грань реальности и научиться с ней жить.

      Продолжение следует…

Примечание к части

* - Страна Дождя.

Главы 29. Прибытие в лагерь

      Обреченно вздыхаю, прикладывая руку козырьком к глазам. Перед взором все плывет, жарень страшная, несмотря на утро. Хуже только Юки, который весь покрыт шерстью. Бедолага. И в дождь, и в жару в проигрыше.

      — Предлагаю сделать привал, скоро уже полдень, самая жара, мы на пределе, — прекрасно вижу, что никаких ориентиров тут нет. Впрочем, было бы удивительно, если бы житель лесов смог сразу разобраться во всем почти в пустыне. — Что скажешь, Орочимару?

      — Ты слишком нетерпелив, Наваки-кун, — хмыкаю на такой ответ.

      — Орочимару, посмотри на остальных, — беглым взглядом обвожу понурившихся ребят. Все же жара это то еще испытание для организма, я сам с ней плохо справляюсь, но лучше остальных. Все же что не говори, а отсутствие таланта в ирьедзюцу по меркам моего Клана и вообще полнейшая бездарность, разные вещи. Мне вот воздействовать на свой организм иногда проще, чем на чужие, чем и пользуюсь, банально задействовав чакру. Благо, погони за нами нет и можно не таиться, хотя и злоупотреблять данным методом не стоит.

      — Ты прав, — видно, что соглашается он неохотно, но главное, мы получили возможность передохнуть. — Ищи подходящее место.

      Тихо шиплю себе под нос, когда дотрагиваюсь до уже раскалившейся земли. До пустыни уже не так много, растительность здесь скудная, но все еще не так плачевно, по крайней мере, водные жилы удается найти, как и притянуть их на поверхность. Жаль ненадолго, но в нашем положении и это благо.

      — Нашел, за мной, — мне даже приятно смотреть, как взбодрились мои сокомандники, жалко, что запал прошел быстро. Впрочем, его хватило, чтобы добраться до нужного места, Акимичи даже помог ставить навес, но затаскивать туда Курама и поливать водичкой, уже пришлось мне. Выносливость явно не их сильнейшая сторона, да и на Чозару доспехи, на которых я не замечал каких-либо особых печатей. Ну, кроме тех, которые обеспечивали их нормальное функционирование несмотря на специфичные дзюцу его Клана.

      Качаю головой. Если так пойдет дальше, моя команда станет небоеспособной вовсе. Для адаптации нужно больше времени, которого Орочимару не дает, решив нас провести через разные погодные условия в короткий промежуток времени. Не доверяй я ему настолько, уже бы заподозрил в измене, ведь для похода в пустыню, не требуется делать крюк до Аме, даже к границе подходить не стоит.

      — Орочимару, это опасно, — оставляю сокомандников приходить в себя под навесом, попутно скептично глянув на изображающего запруду Юки. Одно прикосновение к земле и вот он уже лежит в подобии ванны, а от солнца его загораживает натянутый ранее навес. Правда, надолго вытащенного мной родничка не хватит, не говоря уже о том, что вода в нем теплая, облегчение почти не приносит. Впрочем, это уже не мои проблемы.

      — Понимаю, — взгляд парня трудно понять, но я давно его знаю, чтобы увидеть тень обеспокоенности. — Этот маршрут нам был посоветован, нас уже должны были встретить.

      — Хм… — прищуриваюсь.

      — Да, я решил кое-что проверить, — Орочимару даже не повернулся в мою сторону.

      — Нападение не было неожиданностью, но вот сила шиноби… — соглашаюсь, вспоминая произошедшее и давя в себе рвотные позывы.

      — Ку-ку-ку! Ты побледнел, Наваки-кун, — издевка так и слышалась в голосе парня. Кидаю на него мрачный взгляд, ответить мне нечего. Я оказался не слишком готов к виду пыток, особенно проводимых специально для моего просвещения. Орочимару в тот раз хорошо постарался, а после еще и меня привлек закреплять пройденный материал. И отказаться я не мог, это означало показать слабость. Только вот борясь со своими демонами, я не заметил очевидного, Орочимару провел слишком поверхностные расспросы, будто бы уже знал все, что те скажут.

      — Подтвердил свои подозрения? — обреченно вздыхаю, выпуская вместе с воздухом гнев. Он не тот человек, на которого я должен злиться.

      — Не все, но многие, — чужая улыбка слегка померкла. Моя реакция ему не понравилось, сразу видно, что он хотел бурного выяснения отношений.

      — Поделишься? — мой интерес не поддельный. В этом мире не так много людей, которые могли бы осмелиться подвергнуть опасности меня. Ну, точнее, таких много, но достаточными ресурсами обладает ограниченный круг лиц.

      — Когда придет время, — в ответе я не сомневался, да и выводы нужные сделал. Орочимару их только подтвердил. Жаль, что мы далеко от деревни, сделать удастся немногое, ведь время связи с моими людьми еще не пришло, а просить недо-наставника об услуге еще слишком рано. Подождем.

      — Не заиграйся, Орочимару, иногда промедление может ударить по тебе самому, — произношу достаточно безразлично. Мне есть о чем беспокоиться и помимо игр этого парня. К тому же, он достаточно умен, чтобы не заиграться. Только вот мы оба неопытны и это плохо, но еще не критично. Хотя, все же стоит подготовиться к неожиданностям.

***



      — Наваки! — вот чего я точно не ожидал, так это подлого нападения стоило войти в лагерь. И главное не защититься, ведь на меня набросилась моя собственная сестра, буквально впечатав в свой бронижелет. Ну или его аналог, на ощущения расплющивания о что-то твердое, это никак не повлияло. — Отото, я слышала от Орочимару, что на вас напали! — так вот кто виноват в моем бедственном положении. — Как ты, Наваки?!

      — М-м-м-м! — попытки что-то сказать провалились, сложно открывать рот и общаться, когда тебя размазывают по грудным пластинам. Впрочем, сомневаюсь, что смог бы говорить, даже если бы на ней была домашняя одежда, сестрица за последние месяцы серьезно выросла, став больше походить на девушку. Это и хорошо, и плохо, в моем случае второе вернее, ведь я был ниже нее и выдающиеся части тела были как раз в районе переносицы. Жесткая бугристость не то, что хочет испытать мужчина, когда его обнимает женщина. В обычной одежде это было бы приятнее, но не менее смертоносно, зато смерть путем удушением грудью, гораздо благозвучнее, чем смерть от обнимашек бронированной сестры.

      — Цуна, может отпустишь нашего героя, — голос Джираи был даже немного неожиданным, но я ему искренне обрадовался. — Можешь обнят меня…

      Бумс. Хрясь. Хмяк.

      — Свобода! — облегченно выдыхаю, наконец-таки получив возможность вывернуться из чужого захвата. Джирая, я не забуду твою жертву! Одним словом заставить мою сестру ослабить бдительность. — Не-сан, я рад тебя видеть, но давай без удушений и размазываний по своей броне? — притрагиваюсь к опухшему носу, крови нет. Странно, я думал, что у меня минимум смещение перегородки, максимум вовсе перелом. — Я в порядке и никуда не денусь.

      — Уверен? — наградой мне стал подозрительный взгляд.

      — Да, лучше вон с юкки поздоровайся, — кошак попался мне на глаза очень вовремя, но вот сам он явно не разделял моего мнения, стоило взгляду Цуны остановиться на нем. — Он мне очень помог во время атаки.

      — Молодец, сразу видно, мой неко, — неуверенно хмыкаю, подобное ожидать было сложно, да и как-то она неуверенно гладит своего питомца. — Спасибо.

      — Орочимару, что ты ей наболтал? — спрашиваю практически беззвучно, у довольно ухмыляющегося парня. Он даже смыться куда подальше не торопится, наслаждаясь представлением из первых рядов.

      — Наваки, я рада, что с тобой все в порядке, — зря я ослабил бдительность, за что сразу же и поплатился, вновь ощутив на себе все прелести прижимания к полной экипировки джоунина нашего селения. — Мито-ба-сама тоже должна в этом убедиться.

      — Мито-сама? — от шока даже сопротивляться перестал, тут же треснувшись лбом об неожиданно жесткий уголок одного из карманов. Кирпич она что ли там носит? — Где она сейчас?

      — Прошу пройти за мной, Наваки-сама, — с некоторым усилием удается повернуть голову в сторону источника голоса. Найти говорившего не составляет труда, красные волосы вообще бросаются в глаза, даже в этом сумасшедшем мире. — Цунаде-сан, вам стоит отпустить наследника.

      — Не-сан, я после тебя найду, — осторожно похлопываю ее по руке. Давненько я не видел такой смеси упрямства и недовольства на ее лице. Похоже, я наконец-таки прощен. Уже за одно это можно простить подставу Орочимару. Впрочем, вначале стоит убедиться, что моя сестрица извлекла урок из произошедшего, а не рванула ко мне на эмоциях. Ну, при любом раскладе, я могу быть уверенным, что она мной дорожит и это заставляет ощущать себя лучше.

      — Хорошо, не заставляй ба-сама ждать, — слышу откровенное расстройство в чужом голосе, но главное, меня отпускают, давая возможность проверить целостность организма. Ками-сама, как же приятно дышать полной грудью! Жаль, что впереди встреча с Мито-сама…

      — Конечно, — киваю сестре, мимоходом повернувшись к Орочимару. — Я после вас найду, устраивайтесь без меня, — ответа не ожидаю, моментально развернувшись в сторону ожидающей Узумаки. — Веди.

      — Следуйте за мной, Наваки-сама, — женщина глубоко поклонилась и неторопливо поплыла прочь, даже не оборачиваясь, чтобы проверить следую ли я за ней. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней, попутно стараясь незаметно оглядеться.

      Лагерь… не впечатлил. Подсознательно я ожидал чего-то более грандиозного, непохожего на то, что я в свое время видел в прошлой жизни, когда дед брал меня на сборы егерей. Нет, различия тоже были, да и впечатление сборище палаток оставляло более гнетущее, чувствовался запах крови и гниения, часто попадались по пути раненые разной степени тяжести. В остальном… обычный лагерь с однотипными палатками. Впрочем, ошибиться и принять его за туристический или постановочный, не мог бы даже слепой.

      — Мы пришли, Наваки-сама, — мы остановились перед абсолютно не отличающейсяот остальных палатки. Заметить различия удалось только, когда мне на нее указали. Скорее ощутить, чем понять, что печати на нее навешаны куда сильнее, чем на большинство остальных. Только вот спрятано это даже тщательнее, поэтому и понял. На фоне едва заметных орнаментов печатей, полное их отсутствие, смотрится подозрительно.

      — Ты все же пришел, — стоило откинуть полог палатки, как в глаза бросился низенький столик и рисующая печати старуха. Сморщенная, будто высушенная палящим солнцем. Мито-сама стала выглядеть еще хуже, чем раньше.

      — Я не мог игнорировать вашу просьбу, — мы оба понимаем, что это был скорее приказ, но я впервые могу смотреть на Мито-сама без негатива.

      — Все такой же, — тяжелый вздох.

      — Я изменился, но не так сильно, как многие желают, — пожимаю плечами. — Мито-сама, давайте не будем тратить время. Я хочу знать, сколько членов Клана осталось в живых.

      — Мало, — ответ был короток. — Но ты в любом случае, не сможешь их повести за собой. Вы учебная команда, слишком опасно находиться так близко к фронту, скоро вы получите другие указания.

      — Мито-сама, — говорю чуть тверже. Не нравится мне, что меня хотят держать в неведенье.

      — Треть, от первоначального количества, — я никак не ожидал, что она сдастся, настолько быстро.

      — Мито-сама, вам не кажется, что пора действовать? — закрываю глаза. Я знал многих из Клана, пусть и поверхностно, но знал. Сказанная цифра ужасает. Последствия этой войны уже стали катастрофическими. Боюсь, если я продолжу оставаться в стороне, Клан умрет. Слишком специфичен и слаб наш геном. Пройдут десятилетия прежде чем появятся Сенджу с достаточно сильной кровью. Оставаться безучастным не получится.

      — Мы не можем без причины покинуть поле боя, Наваки, это будет позором для Клана, — тяжелый вздох, сморщенная ладонь аккуратно сыпет мелкий песок на нарисованную печать. Если не приглядываться, невозможно заметить легкую дрожь. Похоже, не один я задумывался над происходящим. — Мы… — тяжелая пауза, остатки песка неаккуратно шлепаются на бумагу, больше нет аккуратности, назад песок сметают не метелкой, а нервно стряхивают рукой, — они не примут такого приказа, особенно от меня.

      — Если не уходить с поля боя, а сконцентрировать на одном направлении, — странно было видеть, как Мито-сама теряет самообладание. Я всегда считал, что она имеет власть в Клане, но, похоже, недооценил происходящее. Всегда мысленно подчеркивал, что она чужачка, говорил об этом Цуне, а сам не брал в расчет во многих вопросах.

      — Объяснись, — меня полоснули острым взглядом, ни следа недавней слабости.

      — Я слышал от Орочимару, что на этой границе много мастеров ядов, ирьенинов не хватает, неужели наш Клан не может решить этот вопрос? — прищуриваюсь. — Мы разобщены, согласно спискам Сенджу разбросаны по одиночке, максимум два человека в одном более-менее крупном отряде. Если произвести укрупнение? Не полностью вывести людей, а сконцентрировать их в нескольких точках? Крупных лагерей немного.

      — Сложно, но возможно, — чужой взгляд задумчив. — Но это не решит главной проблемы.

      — Пока я не получил ранг чунина, я не могу отдавать приказы такого уровня, — сжимаю кулаки. — Да и не послушаются меня, пока я не покажу чего стою на поле боя. Сенджу верны Воле Огня, но забыли, что во главе деревни больше не один из нас.

      — Опасные речи, — холодная усмешка мелькает на тонких губах.

      — Правдивые, — качаю головой. — Не всегда то, что хорошо деревне, идет на благо Кланов. Даже Тобирама-джи не всегда отдавал голос Клана за принятие законов, хотя как Хокаге сам выдвигал его.

      — Понимаю, — Мито-сама прикрывает глаза. — Сейчас затишье, Наваки, все стороны наращивают силы, но не переходят к активным действиям. Используй его с умом.

      — Сколько у меня времени? — внутри появляется чувство, что меня испытывали, проверяли. Я вновь плясал под дудку этой ведьмы.

      — Я дам три месяца, кто-то говорит полгода, — задумчивый взгляд. — Рассчитывай на два месяца, не более.

      — Мало, — мой голос прозвучал сипло, на самом деле у меня была гораздо более длинная тирада на языке и я с трудом ее удержал. Не пристало наследнику Клана выражаться хуже, чем портовый грузчик. Впрочем, главного это не меняло. Два месяца не тот срок, за который можно сделать себе имя. На это уходят годы.

      — Ты наследник Хаширамы, тебе это по силам, — слова звучат бескомпромиссно, сразу становится понятно, что чтобы я сейчас не сказал, меня не услышат.

      — Я понял, Мито-сама, — едва заметно склоняю голову. — Я приложу все усилия для этого, но все же, надеюсь, что моя семья не настолько слаба, чтобы зависеть от одного мужчины, только вышедшего из возраста ребенка.

      Мне больше нечего сказать. Я по-прежнему связан по рукам и ногам слишком многим. Требуется как можно быстрее найти Орочимару и передать послание в деревню. Пора запускать пару идеек, которые позволят перегруппировать Клан и заодно усилить деревню. Нельзя позволить и дальше ослаблять Сенджу. Ну и заодно чуть отвлечем Сарутоби, сделав небольшую рокировку. Все же затишье в военных действиях идет как нельзя кстати. Мне как раз нужен кто-то влиятельный в Конохе, Мито-сама для этого подойдет. Главное уговорить ее принять участие в моих планах, ее опыт тут будет незаменим, а на границе с Казе-но-Куни и Цуны хватит. Все же если не соваться слишком глубоко в пустыню, даже Шукаку не опасен, а с ядами наши ирьенины справятся.

      Продолжение следует…
Это все...