Когда нечего терять

Главная |
Страница произведения на сайте |
Источник
Внимание! На данный момент возможность чтения онлайн на сайте - экспериментальная функция, она находится в стадии разработки, потому возможны ошибки, вырвиглазное оформление и тд и тп.
Если вы автор данного произведения, и вы не хотите чтобы его можно было прочесть онлайн на этом сайте, то просто сообщите мне об этом:
Текст актуален на 2017-12-11 04:25:22
Размер текста: 265 кб

Пролог.

Холодно.

Эта сырость пробирает буквально до костей, впитываясь в каждую клеточку тела. Влажный спёртый воздух лёгкие принимают с отвращением, пропуская жалкие крохи кислорода сквозь забитые мокротой бронхи. От этого вдохи напоминают больше предсмертные хрипы, а кашель так и разрывает грудную клетку, словно обжигая её кипятком.

Маленькая лампочка тускло освещает помещение, глаза уже привыкают к отсутствию солнца, довольствуясь лишь мраком холодного подземелья. Тонкий матрас влажный, жалкое одеяло совсем не дарует столь необходимого тепла, которого, скорее всего больше не почувствую.

В этой камере даже крыс нет. Только холодные шершавые стены, поросшие плесенью, и маленькие лужицы воды, которая где-то монотонно капает. Звук эхом отскакивает от стен, словно теннисные мячики, и отражается в черепной коробке, медленно затихая.

Тело больше не реагирует на мысленные приказы, а мышцы немеют, наполнившись усталостью. Даже перестает обращать внимания на боли от ожогов, порезов. От сломанных рёбер и запястья, опухшего и синего. Даже на чакроистощение плевать, как и на бесконечное голодание в принципе. Холод, сырость, боль, усталость. Всё это смешивается в какой-то безумный калейдоскоп, дикие пляски, ночные кошмары, которые затягивают в свою мглу, ту чёрную дыру с царствующей в ней пустотой.

Даже время замерзает. Разбившийся циферблат с маленькими стрелками, застывающими на одном месте. День или ночь, лето или зима уже не важно. Лишь эти стены, маленькая лампочка над головой и провонявшее сыростью одеяло.

Скрип железной двери означает, что меня навестили. Тело само собой сжимается в позе зародыша на узкой скамейке, называемой кроватью. За скрипом следуют коридоры, а за одной из бесконечных дверей комната пыток. И новые порции боли, попытки выяснить, кто я и что здесь делаю.

- Хината.

Женский голос ещё холоднее, чем стены этой камеры, ставшие моим домом. Тело не слушается, боится посетительницу, а ещё сильнее того высокого мужчину в чёрном кожаном плаще, напоминающего чем-то Морфиуса из небезызвестной «Матрицы». Но я усилием воли поворачиваюсь, медленно садясь на лавке, и ухмыляюсь. Губы трескаются, однако это не идёт в сравнение с остальной болью.

- Вы отвлекли меня от размышлений о смысле жизни и Вселенной, Цунаде-сама, - ухмылка быстро сползает. – Что вас привело в мою скромную обитель?

- Нужно поговорить.

- Какими пытками вы удивите меня на этот раз? – интересуюсь, устало прислоняясь к стене. Холод не воспринимается так остро, как раньше. Сколько прошло времени? Год, месяц? А может всего неделя?

- Никаких пыток, - женщина отрицательно качает головой.

- Уже проходили, - не верю ей. Меня пытали, били, лезли в голову. Они хотели знать, но получили жалкие крохи моих воспоминаний, которые лишь раззадорили, заставляя копаться с ещё большим ожесточением. – Что вам нужно?

- Правда.

- Вот я вся в вашем распоряжении, - развожу в сторону руками, вновь ухмыляясь. – Давайте позовём Иноичи, чтобы он вновь покопался в моей черепной коробке. Или попросим Ибики провести пару десятков пыток.

- Я не хочу причинять тебе боль, - Хокаге качает головой.

- Почему-то раньше вас это не останавливало, - голос так и сочится сарказмом. – Но в любом случае мне терять нечего.

На запястья защелкиваются наручники, вызывая лишь смех. Бросьте, я настолько истощена, что даже обычную технику замены не смогу произвести. Тело слишком устало, чтобы драться, а выбраться из этой тюрьмы в одиночку невозможно.

Однообразные коридоры, лестницы, тысяча одинаковых дверей, когда мы останавливаемся перед одной из них. Свет слишком яркий, режет глаза от непривычки, а воздух, насыщенный кислородом, обжигает лёгкие, вызывая сильный кашель, который буквально выворачивает внутренности наизнанку.

Цунаде кидает на меня обеспокоенный взгляд, но я лишь ухмыляюсь, мол, не следует на меня так смотреть. Где была ваша совесть раньше, Хокаге-сама?

Меня усаживают на стул в центре комнаты, где в окна врывается тёплый солнечный свет, которого так не хватало мне всё это время. По яркому голубому небу плывут пушистые облака, где-то доносится весёлое чириканье птичек. И я закрываю гнойные глаза, наслаждаясь этими счастливыми секундами.

Молчание повисает в воздухе каким-то тяжёлым комом, который даже можно потрогать. Оно настолько плотное, что ножом режь. А взгляды так и норовят прожечь пару дырок во лбу. Тишину нарушает лишь дыхание собравшихся людей в этом помещении.

- Хина… - Цунаде обрывает себя, взглянув на мрачного Хиаши. Хьюга молча стоит у стены, сложив руки на груди. Правильно, ведь Хината не моё настоящее имя.

- Вам снова хочется услышать мою историю? – склонив голову чуть в бок, улыбаюсь, показывая давно нечищеные зубы. Но мне плевать, как и на грязные сальные волосы, обломанные о стены черные ногти и гниющие раны. И противный запах немытого тела, смешанного с мочой, который заставляет морщиться от омерзения.

- Где моя дочь? – глава клана Хьюга еле сдерживает себя, чтобы не сорваться. Мужчина неожиданно замахивается, и удар приходится мне на скулу. Голова откидывается назад, во рту появляется солоноватый привкус, и я сплёвываю кровь вместе со слюной на пол, взглянув на главу клана исподлобья.

- Хиаши! – Хокаге вздрагивает, ошеломлённо наблюдая, как кулак снова впечатывается в мою челюсть.

- Я спросил, где моя дочь?! – его лицо покрывается красными пятнами, а дыхание с хрипом вырывается из груди. Руки Хьюги перехватывают Иноичи и Ибики, а Неджи, который непонятно зачем оказывается здесь, встаёт между мной и братом отца.

- Я тебе ответила, что не знаю, - снова сплёвываю, наблюдая, как с отвращением на лице Хиаши вытирает свои руки, словно может чем-то заразится. Будь больна бешенством, обязательно покусала бы этого напыщенного эгоиста. – И чем ты недоволен, Хиаши? Не признавал ведь добрую и милую дочь, считая, что из неё не выйдет наследница клана. Боги предоставили другую Хинату, которая тоже не пришлась по вкусу. Определись, надоел уже.

Мужчина молчит, но через секунду вырывается из хватки Иноичи и Ибики, буквально вылетая из маленькой комнатки, громко хлопая дверью. Ну, и скатертью дорога.

- Ответьте, сколько это ещё будет продолжаться? – устало опираюсь локтями в колени, рассматривая чакропоглощающие наручники на своих руках. Было бы ещё что вытягивать, я итак выжатый лимон, при этом ещё хорошенько подпорченный. – Вы вытянули из меня всё, что можно и чего нельзя!

- Ты знаешь будущее, - отвечает Цунаде, пристально рассматривая.

- Вы его уже тоже знаете, - фыркаю, кивнув в сторону главы клана Яманака. – Иноичи ведь доложил вам. Сколько я здесь нахожусь?

- Полгода, - сухой ответ Морино.

- Значит, скоро вернётся Наруто, - скорее утверждение, чем вопрос. Кивки только подтверждают догадки. А это навевает мысли об охоте Акацки на Джинчурики, нападение Пейна на Коноху и войну, которая унесёт вместе с собой сотни тысяч человеческих жизней.

А я не хочу больше здесь оставаться. Я хочу домой.

В свой настоящий дом, к родителям и младшей сестре. К друзьям, которые, наверно, уже забыли меня. Вернуться в ненавистный мне университет, скучным лекциям и длинным конспектам, от которых потом болит рука. Вновь почувствовать этот воздух, наполненный выхлопными газами автомобилей, услышать протяжные гудки поездов и стук их колёс. Очутиться вновь в родном городе, посреди хмурых и мрачных людей, которые так и норовят нагрубить друг другу.

- Можно нам поговорить наедине? – Неджи обращается к Хогаке, и она, немного подумав, утвердительно кивает, показывая мужчинам следовать за собой. Хьюга провожает их пристальным взглядом, пока за спиной Цунаде не хлопает дверь. Потом садится на корточки передо мной, заглядывая в глаза.

- Ты должна им рассказать.

- Что рассказать? – на ухмылку не хватает сил. – Думаешь, что мы делали на протяжении этих шести месяцев? Рассказать? – Хьюга молчит, а для меня это значит словно сигнал. – Меня пытали, и, поверь, у Морино это отлично выходит. Раз за разом Иноичи лез в мою черепную коробку, ворошил память, мне казалось, что проходили недели, прежде чем они меня отводили обратно в камеру. Думаешь, я им ничего не рассказывала, а сидела, словно партизан на допросе? Они эту историю знают как технику замены! – срываюсь на крик, больше не в силах сдерживаться. – И я уверена, попроси бы Хокаге и остальных рассказать сие, моя история будет от их зубов отскакивать.

Неджи молчит, зная, что утешать меня бесполезно. Да, и что он может мне сказать? Что всё это скоро закончится, и меня выпустят на все четыре стороны? Цунаде даже убивать меня не хочет, а предпочитает дальше пытать, даже сама не понимая до конца, что ей нужно. Хокаге…

- Они до сих пор думают, что я на задании?

- Да, - кивает парень, смотря куда-то в сторону. – И постоянно интересуются. Киба каждый день.

- А Шикамару? – ухмылка трогает мои губы, при вспоминании об оленеводе.

- Догадывается.

- Не говори ему до последнего, - на просьбу Неджи покорно кивает, так и не поднимая взгляда. – Я не хочу, чтобы они о чём-то знали. Была б моя воля, скрыла бы это и от тебя.

- Не судьба, - парень выдаёт мою любимую фразу, заставляя ухмыльнуться.

- Чистейший плагиат, знаешь ли, - я укоризненно покачиваю головой. Даже погрозить пальцем не могу – сил просто напросто больше не осталось. И снова тот пристальный взгляд светло-серых глаз. – Не смотри так на меня, Неджи. Черт, какой же ты настырный, - не сдаться невозможно. – Зови их, я готова рассказать. Надеюсь, что это будет в последний раз.

Глава 1.

Обычный унылый вечер понедельника не предвещал ничего особенного. А уж о том, что моей тщедушной тушке было предначертано судьбой испустить дух и отправиться во внеплановое путешествие, никто не предупреждал.

Я – среднестатистическая студентка третьего курса университета, который находился в небольшом городке, славившимся только богатыми залежами железной руды и чертовски грязным воздухом, пересекала перекрёсток, спешила домой, дабы выпить горячего чаю и согреться, ибо зима в этом году выдалась на удивление холодной. Адски холодной. Настолько, что простояв на улице пару минут, можно было отморозить нос, пальцы, да и всё остальное вместе взятое, превратившись в одно мгновение в прекрасную сосульку человеческой формы.

Но, даже не смотря на столь устрашающую температуру приближающуюся к «минусу пятидесяти», дети с громким гиганьем носились по площадке, весело кидая друг в друга снегом. Я завистливо вздохнула, взглянув на ликующую малышню, которой и мороз был нипочем, потерла ноющую поясницу: результат аналогичного неудержимого веселья с однокурсниками чреват многочисленными травмами и синяками. Сдержав охи и ахи, рвущиеся наружу, я сделала шаг вперёд и осознала: что-то стало не так. Небо внезапно оказалось перед глазами, тело - в свободном полёте, а оба колена – перед многострадальным носом. Не успев даже издать малейшего звука, тушка тяжело рухнула на асфальт, при этом чем-то громко хрустнув. Надеясь, что это были не собственные кости, я отрубилась, приложившись хорошенько головой о землю. Темнота в мгновение ока распахнула объятия и любвеобильно прижала к себе, чуть ли не задушив.



Черепная коробка трещит, грозясь разнестись на мелкие кусочки, а в висках нещадно заламывает, словно кто-то вворачивает раскалённые палки. Боль адская, кажется, что каждая моя клеточка страдает и вопит настолько громко, что попросту хочется сдохнуть. Здесь и сейчас.

Тело немеет, а попытки пошевелиться только приносят новую порцию невыносимой боли, пронзающей молнией мозг, который не может нормально функционировать, ошалев от столь внезапных вспышек. Кости опасно хрустят, мышцы напрягаются, словно струна, готовая зазвенеть в любую секунду, а сердце скачет, словно тот кролик из рекламы батареек, грозясь просто вырваться из груди и оставить кровавую дыру.

Но боль исчезает так же внезапно, как и появляется, уступая место усталости и сильной слабости. Наконец, удаётся спокойно вдохнуть глоток свежего кислорода, от нехватки которого ещё бы чуть-чуть и разорвались лёгкие. Веки же разлепить не могу, но пошевелить мизинцем правой руки у меня получается, что вызывает просто бурю радости и восторга. Значит, я жива, относительно здорова и, надеюсь, не нахожусь в очередной заднице как обычно.

Открыть один глаз получается только с третьей попытки, при этом издав такой душещипальный стон, что становится жаль саму себя. Недовольно фыркаю, ибо ненавижу жалость во всех её проявлениях, стараюсь держать глаза открытыми и сфокусировать взгляд, что чертовски трудно. Ибо он, словно пьяная черепаха на коньках, пытается рассмотреть всё и вся, что является весьма проблематичным. Яркое пятно жёлтого цвета я принимаю за окно, в которое врываются солнечные лучи.

Двигаться и вовсе не хочется, поэтому приходится прикрыть глаза и отдаться в руки сильной усталости, сковывавшей мышцы. И лучшее время для размышлений быть не может.

Но мозг совершенно не желает вспоминать что-либо, упираясь всеми силами. В черепной коробке будто появляется чёрная дыра, поглощающая в себя всё мысли, чувства и воспоминания. Где я и, самое главное кто я – тайна, покрытая плотной завесой мрака, сквозь которую сложно, даже невозможно пробиться.

Мысли лишь сконцентрированы на этой засасывающей воронке в голове, словно больше не замечая ничего вокруг. И ощущение неопределённости происходящего сдавливает грудную клетку, оставляя после себя мутный осадок. Чертовски неприятно ничего не знать.

Перекатиться на бок удаётся, а затем я открываю глаза, наблюдая, как перед взором прыгают яркие пятна. Словно фейерверки, они взрываются с разноцветными искрами, заполняя собой всё вокруг. Приходится, сцепив зубы, терпеть и наблюдать за пятнами, яркость которых постепенно тускнеет, а зрение приходит в норму.

Помещение, в котором я просыпаюсь, необычное. Стиль пропитан явно японскими мотивами, которые указывают странные картины на стенах, с иероглифами и рисунками ветвей дерева с розовыми лепестками, напоминающие сакуру. Шкаф, письменный стол. Чужая и не знакомая мне спальня. И я твёрдо уверена, что здесь очутилась впервые, пусть факты и доказательства напрочь отсутствуют. Но интуиция сейчас вопит громче обычного.

Я приподнимаюсь на локтях, медленно садясь на постели. На глаза попадаются хрупкие бледные ручки с маленькими пальчиками и нежной кожей. Преподношу ладони ближе к лицу, медленно соображаю. Руки повторяют каждое движение, пальчики сжимаются в кулачки. Осмотр продолжается дальше, неторопливо, как и скольжение мыслей в моей голове.

Тело девичье, возраста десяти или одиннадцати лет, что лишь подтверждает отсутствие явных выпуклостей. А волосы тёмно-синие, если судить по прядкам, достающим до подбородка.

Откинувшись на постель, я смотрю на потолок. Это сон. Очередной красочный выброс в ночное время суток, но настолько реальный, что даже невозможно поверить в происходящее.

И пугающий. Во снах я никогда не задумывалась над морганием, дыханием или прочими рефлексами. Однако сейчас чувство жизни пугающе реально. Даже через чур.

Постарайся вспомнить, кто ты.

Чёрная дыра в голове взрывается сотнями ярких картинок, больше похожими на фотографии. Снимки каких-то людей, мест, событий смешиваются в бушующий калейдоскоп эмоций, распространяющийся с огромной скоростью. Воспоминания продолжают приходить, накрывая волной, и, сейчас стоя бы я на ногах, обязательно свалилась на пол под натиском этих глянцевых снимков.

Кто я?

Анастасия Фёдорова – студентка, дочь и сестра. Обычная девушка, изучающая программирование на третьем курсе, ленивая до мозга костей. Живу с родителями и младшей сестрой, до безумия вредной и норовящей испоганить моё, итак не особо великолепное существование на этой грешной земле. Моим хобби являются фотографии. А ещё я безумный фикрайтер, таскающий с собой блокнот и карандаш.

А кто я сейчас?

Сползаю с кровати, вновь ужасаясь чувству реальности происходящего. Это всё сон. Безумный кошмар со сменой тела.

Маленькие ноги с аккуратными ступнями не держат, норовя уронить худенькое тело на пол, которое накреняется то вправо, то влево, зигзагами добираясь до зеркала. Тошнота подступает к горлу, застывая неприятным комом, невозможным проглотить. Сердце колотится, пульс до одури стучит в висках. И опять эта пугающая реальность.

Отражение являет моему взору невысокую девчушку с тёмно-синими волосами и странными глазами. Серого цвета с лёгким оттенком лаванды и без зрачка, что самое страшное. Лишь только грёбанная радужка, и взгляд пробирает насквозь каждый раз, когда смотришь в глаза отражению.

Это всё сон. И мне необходимо проснуться.

Сейчас закрою глаза, ущипну себя, и оборвётся этот кошмар, словно тоненькая ниточка.

Вдох, медленный выдох.

Отражение девчонки смотрит на меня напуганными глазами оленёнка, заставляя громко выругаться. Значит, пойдём другим путём. Ножницы, нож для бумаги, да что угодно подойдёт. Пусть я и не особо люблю боль, но проснуться важнее. Любым способом.

Переворачиваю вверх дном всю комнату, пока не вытряхиваю из какой-то сумки нож. Похожий чем-то на кинжал, но четырёхгранный с перебинтованной ручкой и колечком для пальца на конце. Я удивлённо рассматриваю странное оружие, не виданное мной ранее, и выглядящее острым. Лучи танцуют на лезвии, отражаясь весёлыми солнечными зайчиками по всей комнате.

Была, не была.

Не рассчитываю силу, хорошенько полоснув ладонь. Кровь не заставляет себя долго ждать, в ту же секунду брызнув во все стороны, отчего в душу закрадывается леденящий страх: не задела ли я там ничего. Сжимаю кулак, подбегая к шкафу. Наплевать чем, но нужно срочно перевязать рану – умереть от потери крови тут не хватало. Нелепая смерть ведь будет.

- Хината-сама, с вами всё в порядке?

Голос заставляет застыть на месте, словно пойманной за поличным. Я оборачиваюсь медленно, лихорадочно соображая, что делать. Передо мной стоит парень с такими же глазами, как у этой девчонки в зеркале, холодного серого оттенка без зрачков. Незнакомец внимательно рассматривает меня, замечает промокшую кровью тряпку и поднимает непонимающий взгляд.

- Вы ранены?

- Вон, - тихо говорю я, сжимая кулаки. – Пошёл вон.

- Что случилось? – недоумённо хлопает глазами он.

- Исчезни.

- Хи…

- Я сказала, пошёл вон! – срываюсь на крик, хватая со стола нож, перепачканный моей кровью, и кидаю его в парня. Рука странно вздрагивает, метко пуская оружие, которое, просвистев буквально в миллиметре от виска незнакомца, вонзается в стену. Но парень даже не двигается, скользя пристальным взглядом.

Жар в одно мгновение заключает в свои объятия тело, испепеляя внутренности, а кости трещат, словно дрова в костре. Лёгкие отказываются принимать воздух, бронхи будто закупорены пробкой, и голова кружится от нехватки кислорода в крови. Меня вырывает прямо на светлый ковер, выворачивая внутренние органы наизнанку, кажется, которые тоже вылезут наружу. Глаза застилает тёмная пелена, а я чувствую, как ко лбу прикасается что-то холодное.

- Хината-сама, у вас жар, - констатирует факт голос того парня.

- Я вообще горячая штучка, - сил хватает только на ухмылку, а после чего мгла засасывает меня.

Я просыпаюсь и снова засыпаю. Что-то говорю, открывая глаза, но ничего не вижу. Тело то горит в огне, то бьётся в ознобе, и конечности немеют от холода. Кошмары преследуют меня везде: люди с белыми глазами без зрачков в кровавой одежде улыбаются, а их сумасшедший смех звучит в моих ушах. До безумия страшно, но даже убежать не получается, и я продолжаю стоять на месте. Меня хотят убить. Перерезать глотку от уха до уха, оставить кровавый смайлик, а самое главное – выколоть глаза. Люди что-то говорят про силу, какой-то секрет, медленно подбираясь ко мне, словно хищники окружают свою жертву в плотное кольцо. И невозможно от них убежать, скрыться, они всё равно найдут, где бы ты ни был.

Тьма сменяется светом, огонь - холодом, безумный смех – звенящей тишиной. Но кошмары больше не тревожат, как и тот сон с девчонкой, обладающей необычными глазами. Я дома.

- Какой же странный сон был.

Открываю глаза, потягиваясь и сладко зевая, замираю, вновь узрев ту самую комнату, ставшую моим худшим кошмаром. Этого просто не может быть. Я вскакиваю на кровати, скатываясь с неё, и подбегаю к зеркалу, во второй раз увидев отражение той мелкой девчонки. Выражение на её миловидном личике сменяется с удивлённого на испуганное, а в больших глазах застывают слёзы.

- Черт, - протягивает она, медленно садясь на пол.

Я уже не сомневаюсь, что это моё отражение. Но ведь этого просто не может быть, не реально и не поддаётся логическому объяснению. Переселение душ? Да как вообще такое возможно, черт возьми? Никогда такого не встречала в жизни, а тут сама влипла по самое не балуй. И что теперь делать? Как дальше жить?

Вопросы сыпутся, словно из рога изобилия, а ответов и в помине нет. Мысли хаотично носятся в голове, мешая нормально соображать и сконцентрироваться на проблеме. Нужно успокоиться, унять сильное сердцебиение и подавить зарождающуюся истерику в груди.

Подхожу к окну, замечая, что уже давно ночь. Полная луна застывает на бархатном тёмно-синем небе, а звёзды в хаотичном порядке разбросаны, словно жемчуг. По привычке ищу Белую Медведицу, но все созвездия совершенно не знакомые. Даже воздух тут не такой. Какой-то тяжелый и свинцовый, при каждом вдохе ударяющий в виски.

Ветер шуршит листвой, запутываясь в ветках деревьев, и покачивает бутоны цветов. Сверчки оглушительно стрекочут, а я замечаю людей во дворе. Хорошее зрение девчонки позволяет рассмотреть мужчин, одетых в зелёные жилеты с множеством кармашков и странным спиралевидным символом на спине. Но больше всего меня заинтересовывают повязки, которые мужчины носят на лбу, со стальной пластиной и тоже спиралевидным символом, вот только больше похожим на обыкновенный лист дерева. Он кажется мне смутно знакомым, но воспоминания ускользают от меня, словно вода сквозь пальцы. И чем сильнее цепляешься за них, тем быстрее они рассеиваются, как туман под тёплыми лучами солнца.

Но не всё покрыто завесой тайны, и в одном точно уверена – я мертва.

Отчетливо помню, как спешила домой, как поскользнулась и стукнулась головой. А это значит, что Анастасии Фёдоровой больше не существует. Лишь только я в теле этой маленькой девочки с испуганным взглядом лавандовых глаз. Звучит чертовски не утешительно, и понятия не имею, что дальше делать, и вообще где я оказалась, черт всех дери?!

Самое хреновое в сложившейся ситуации – это отсутствие каких-либо знаний. Информации нет совершенно, а ведь именно на ней строится всё, и в моём настоящем мире она чертовски дорога. По чекам, выброшенным в мусорное ведро, изготавливают липовые кредитки и снимают деньги с банковских счетов. Сохраняется всё, вплоть до звонков и адресов сайтов, на которые люди заходят.

А у меня сейчас ничего нет. Даже воспоминания прошлой обладательницы этого тела не приходят, хотя на это я и не рассчитывала.

Следовательно, я самый, что не есть, обыкновенный попанданец? А вот это уже совсем не смешно. Жизнь всегда преподносила мне неожиданные сюрпризы, и поэтому более чем уверена - быть мне «парнем, которого убьют первым». Судьба и в этот раз подложит мне тучную свинью, что весьма не утешительно. Я всегда была её любимицей.

Из всех предметов в комнате взгляд выхватывает тот четырёхгранный нож, лежащий на столе. Острая боль пронзает левую ладонь, отчего я поднимаю руку, рассматривая бинты. Это всё не сон, не галлюцинация.

А жестокая и пугающая реальность, оседающая тяжестью на плечах и заставляющая ссутулиться. От которой хочется выть и лезть на стену, забиваться от страха в угол или метаться из стороны в сторону, словно зверь в клетке, не знающий что делать. Но вместо этого я опускаюсь на колени и закрываю ладонями лицо, чувствуя обжигающие слезы на щеках. До смерти боюсь этого нового тела, странного окружающего мира, от которого даже не знаешь чего ожидать. Рыдания душат, корявыми пальцами сжимая мою шею, и я больше не сдерживаюсь, позволяя себе закричать. Страх, боль, все эмоции смешиваются, вырываясь громким визгом из груди и закладывая уши. Пальцы путаются в волосах, слёзы капают на пол, и я хочу унять эту боль, терзающую что-то внутри меня.

Ноги самостоятельно ведут меня к небольшому столику, на котором блестит тот нож. Луна отражается в остром лезвии, на котором играют её голубые блики. Холод обжигает кожу, а рукоять привычно устраивается в ладони. Тяжесть оружия приятна, твёрдость стали завораживает, и я вспоминаю, как прекрасно смотрелась алая кровь на ноже, стекая по острому лезвию и капая на пол.

- Хината! – громко восклицает женский голос, и кто-то резко выбивает оружие из моих рук, которое лишь успевает порвать одежду на груди. – Что ты делаешь?

Меня в одно мгновение заключают в объятия, опускаясь медленно на пол. Я чувствую легкий аромат цветов исходящий от длинных волос, тепло чьего-то тела и горячие чужие слёзы на своих щеках.

- Малышка моя, - шепчет тот же женский голос, а руки ещё сильнее сжимают меня. – Что ты делаешь?

Рыдания возвращаются, комом оседая в груди и грозясь снова вырваться на свободу. Качаю головой, сжимая в кулаках шелк халата женщины, которая продолжает что-то шептать утешительное. От этого разреветься хочется ещё больше, но я сдерживаюсь из последних сил, кусая губы до крови.

- Папа очень любит тебя, - внезапно говорит она, стараясь заглянуть в глаза. Нежные пальцы откидывают мокрые прядки волос с моего лба. – И я тоже.

Женщина поднимается, взяв меня на руки, и кладёт на кровать. Усталость берёт вверх, я не сопротивляюсь, лишь рассматривая потолок. Мышцы расслабляются, в груди больше не болит, но тихие всхлипы всё ещё тревожат.

- Хочешь, я посижу с тобой?

Еле киваю, на самом деле мне просто плевать на всё. Глаза закрываются, погружая в сладкий мир грёз. И на этот раз нет никаких кошмаров, людей желающих меня убить. Лишь яркие картинки, сопровождающиеся приятной истомой, протекающей по моему телу. Словно кто-то вдыхает в меня жизнь, придавая силы.

И когда я открываю глаза, узрев утреннее солнце, заглядывающее в окно, знаю – кто я. И что здесь определённо мне не будут рады.

Добро пожаловать в ад, Настенька. Чувствуй себя как дома.


P.S: Не знаю, жива ли мать Хинаты, поскольку в Интернете не было найдено достоверной информации на тему сию. Но в этой работе у Хинаты полноценная семья.

Глава 2.

Наверное, каждый мечтал попасть в мир своих любимых книг, фильмов или аниме. А как же пестрит фанфикшен историями о попаданцах, которые буквально встречаются на каждом шагу. О, эти удивительные возможности встретиться с любимыми героями, наблюдать за эпичными битвами, открыв рот от восхищения. Убежать от этой серой реальности и отдаться приключениям, которых так не хватает в повседневной жизни.

Каюсь, я тоже этого хотела. Хотя, не совсем подобного, а лишь наполнить свою жизнь яркими красками, которыми у меня была исписана бумага. Даже жизнь моих вымышленных героев на листах А4 казалась намного интересной, действительно живой, в отличие от моей унылой повседневности, и я завидовала этим людям, живущими лишь чёрными строчками текста на бумаге.

И сбылась мечта идиота. Я живу теперь там, где не должна, бесцеремонно вселившись в тело невинного человека. И мне это совершенно не нравится.

- Хината, всё в порядке? – отвлекает от размышлений нежный женский голос, отчего я вздрагиваю, поднимая на мгновение взгляд.

- Да, - тихо отвечаю, дрожащими руками взяв палочки для еды. Люди внимательно наблюдают за каждым моим движением, отчего становится ещё неуютнее. Пугающая атмосфера комом зависает в воздухе, подобно тяжёлым свинцовым тучам, готовым разразиться молнией и холодным дождём. Ладони неприятно потеют, и кусочек мяса, неумело подхваченный палочками, падает обратно в миску с супом, поднимая брызги в воздух. – Извините, - быстро вскакиваю на ноги и кланяюсь. – Я не голодна.

- Хината! – В спину раздаётся мужской голос, наполненный стальными нотками приказа, но я предпочитаю его игнорировать, быстро выбегая на улицу.

Сейчас мне нужно только время, но драгоценные минуты ускользают слишком быстро, буквально молниеносно, а я спешу, стараясь замедлить секунды хоть на чуть-чуть. Ведь мне чертовски необходимо со всем разобраться пусть даже и самую малость.

Я ощущаю себя Алисой, упавшей в кроличью нору, Нео, которому Морфиус рассказал о Матрице. Кем угодно, но только не собой. Информация о случившимся появляется словно из ниоткуда, и я впадаю в когнитивный диссонанс, не в силах ничего понять. И вновь этот вопрос, терзающий меня на протяжении всего времени, въедается в мозг, подобно неприятному запаху в одежду.

Что делать?

Что предпринять, если оказываешься после своей смерти не в Аду или Раю, а в мире манги, которую ты читал, когда ещё жизнь бурлила в твоём теле, словно весёлый ручей? Если ты просыпаешься в теле одного из пусть и второстепенных, но немало важных персонажей? В двенадцатилетнем ребёнке, которого уже с раннего возраста учат сражаться и убивать? Хладнокровно перерезать глотки одним движением недрогнувшей руки, выпуская горячую кровь, ломать кости легкими прикосновениями и отправлять чужие души на тот свет.

«Не убьёшь ты – убьют тебя» - негласный закон мира шиноби, которого придерживаются все: от мала до велика.

Мир шиноби развернувшийся перед моим взором в своём настоящем обличии, а не на голубом экране компьютера. Мир, в котором я не долгожданный гость. Отсутствие развёрнутых плакатов с надписью «Велком!», шариков, цветов, оркестра и ликующей толпы лишь подтверждает мои самые наихудшие догадки. Впрочем, это сарказм.

В историях о подобных мне несчастных, которые внезапно оказываются в другом мире, полно радости и счастья. Даже в какой-то мере я им завидую. Попаданцы, которых не тревожит их прошлая жизнь, ведь «О, Хосподи, да я ведь в аниме «Наруто»! Какое же везение!» намного важнее. Они настолько быстро привыкают ко всему и адаптируются, словно всё время жили в этом мире. И самое главное: ведь никто так и не догадывается, что сосед по парте, совсем не тот человек, за которого себя выдаёт, с блеском водя за нос окружающих. Более того иномирец, прекрасно знающий прошлое, настоящее и будущее.

Пусть и на Вангу я не особо смахиваю лишь потому, что смотрела только второй сезон этого аниме, да и то не до конца. Проблема состояла в этом огромном количестве серий, а я никогда не отличалась особым терпением или упорностью. Мне попросту было в лом. Иногда почитывала мангу, а о событиях первого сезона знала лишь из фанфикшена. Ох, а уж работ о попаданцах была тьма тьмущая.

И меня всегда интересовало, неужели никто так и не догадывался о «подмене»? Родственники и друзья настольно слепы, что не замечали явных изменений в человеке? Ведь походка, жесты, взгляд, манера речи и много чего ещё могут натолкнуть на мысль – перед тобой совершенно другой человек. И из этого следует вывод, что в этом мире все шиноби глухи и слепы, а так же не обременены интеллектом. Либо подобные истории о попаданцах лишь байки, которые придутся по вкусу разве что маленьким детям.

Но лучше бы я ничего не помнила. Ведь информация в моей черепной коробке более чем является важной. А ещё хуже, если она попадёт не в те руки. Например, того же Данзо. Уж очень не хочется мне встречаться с этим злобным стариканом или Старейшинами Конохи. Вообще никого не хочется видеть.

Проходит два дня с моего «прибытия» в этот мир, но я не выхожу из своей комнаты, заперев себя в четырёх стенах. Просто боюсь. Страх, что меня расколют, словно грецкий орех, настолько силён, что сжимает стальными обручами сердце, не позволяя спокойно вздохнуть. Каждый шорох заставляет меня вздрагивать, испуганно оглядываться и сжимать кунай в ладони. Нервы вытянуты, тронь – они громко зазвенят, словно тетива. Я подобна сейчас зверю, чующему острый запах охотника. И от этого становится ещё невыносимее.

- Хината-сама, с вами всё в порядке?

Тёплый мужской голос с нотками беспокойства отвлекает на мгновение от тяжёлых мыслей. Мужчина садится рядом на лавочку и смотрит на водяную гладь небольшого пруда, в котором плавают кувшинки. Цветы чуть покачиваются, где-то жужжат стрекозы, а бабочки весело порхают в воздухе, чуть трепеща крылышками и опускаясь на водяные лилии. Идиллия.

Сидящий на другом конце лавочки – Хьюго Ко. Мой телохранитель. Мужчина с короткими каштановыми волосами, светлой кожей и такими же бесцветными глазами, как у всех соклановцев. Вот только он из побочной ветви, что доказывает его протектор на лбу. Но даже не смотря на это, Ко добр и заботится обо мне, словно о дочери, искренне стараясь сделать счастливей.

- Да, я в порядке. Спасибо Вам, Ко.

И это чувство, когда о тебе волнуется не собственный отец, а человек, который по сути должен ненавидеть. Огорчение и боль настолько сильные, что сковывают стальными обручами сердце, не позволяя вдохнуть глоток воздуха. Рыдания вновь душат, а на глазах появляются обжигающие слёзы. Я слишком много плачу в последнее время, но ничего не могу с этим поделать. Папа бы точно стукнул кулаком по столу, воскликнув: «Хватит сопли пускать! Мужики не плачут!». Мой настоящий отец, а не этот эгоистичный Хиаши, постоянно презрительно фыркающий, мол, из старшей дочери никакущая наследница клана. Только из-за этого я готова рвать и метать, ведь никому неприятно, когда его сравнивают с грязью. А ситуация у Хинаты была ещё хуже.

- Я вам яблоки принёс, - улыбается Ко, наблюдая, как я расплываюсь в улыбке и хватаю фрукт.

Особой любовью к красным яблокам я всегда страдала, поэтому ничего удивительного, что моя маленькая прихоть не изменилась. Ведь фактически душа принадлежит мне, как и все знания, разве кроме тех, что были у «оригинала». Называть её Хинатой язык не поворачивается, как бы не пыталась, ограничиваясь лишь пресловутым «она».

Теперь я – Хьюго Хината, наследница одного из самых сильных кланов в Конохе. Робкая, застенчивая девочка, испытывающая «пресс» со стороны отца и жестокую ненависть двоюродного братца, по совместительству гения клана. Да, ещё и любовь к Наруто Узумаки – Джинчуурики Девятихвостого и головной боли всей деревни, которой у меня и в помине нет. Любви то бишь. От «оригинала» остались к тому весёлому блондинчику лишь что-то вроде дружеской симпатии. Да рано шашни заводить, ко всему и проблематично. Я всегда являлась довольно эгоистичной особой, и мне было в лом уделять драгоценное время кому-то, а не себе любимой. Чувствую, что ничего не изменилось.

- У вас сегодня снова тренировка с Ханаби-самой? – поворачивается ко мне Ко, улыбаясь. От подобной неожиданности кусок яблока попадает не в то горло, перекрывая доступ кислорода в лёгкие. Заботливо бьют по спине, и я, наконец, могу вдохнуть спокойно, быстро смахивая выступившие слёзы на глазах.

Поединки с Ханаби напрочь вылетают из головы, но мужчина рядом помогает вспомнить, только ухудшая моё не оптимистичное настроение. Оригинал всегда проигрывал своей младшей сестре, боясь причинить ей боль. Впрочем, я совершенно солидарна с бывшей обладательницей сей тщедушной тушки. Отец меня воспитывал в духе истинного джентльмена: не бить женщин, детей и стариков. Милых и прекрасных дам лишь в том случае, если они сами не нарывались получить в щи. Поэтому вряд ли из спаррингов с Ханаби выйдет какой-либо толк, боюсь, что даже поднять руку на ребёнка не смогу.

Я прекрасно понимаю, что моё мышление конкретно идёт в разрез с этим жестоким миром. И это ещё одна из причин, почему так завидую «попаданцам». Кажется, что они совсем не задумывались, что придётся убивать людей, а ведь кодекс шиноби это ясно даёт понять. Но мне что-то совсем не хочется пускать чужую кровь и отправлять души на тот свет.

- Да, - протягиваю, продолжая хрустеть яблоком и наблюдать за стрекозами. Однако, стоит только взглянуть в сторону Ко, в мозг закрадывается «пора», а в душу – животный страх. Не объяснять же Хиаши, что я – не Хината, а совершенно другой человек. Более того из другого мира, и до кучи всего обладающий знаниями будущего года так на три вперёд. Уверена, что быть мне лабораторной крысой, к тому же обзавестись вынужденным «знакомством» с Ибики, который вроде там мастер пыток, да и главой клана Яманака. Нужно ли озвучивать, что подобное меня совершенно не радует?

Всё же поднимаюсь и медленно плетусь за телохранителем, доедая яблоко и оставляя жалкий черенок. Поджилки трясутся знатно.

В своём детстве, как и почти любой ребёнок, я любила помахать кулаками с мальчишками, полазить по гаражам или же деревьям. Взрывать бомбочки, поливать водой из балкона проходящих мимо людей, каюсь, было многое. Но ожидавшее меня сейчас в том помещении за закрытыми дверьми казалось намного страшнее гнева матери за проделки.

Мне придётся драться. И не просто размахивать руками или же ногами, стараясь ударить противника сильнее, царапаться или метить в пах. А тут… Красивые утончённые бои, наполненные грацией, и от лёгкого прикосновения противника можно запросто упасть наземь и биться в конвульсиях, кашляя кровью. Я бы с удовольствием понаблюдала за поединками со стороны, но мне выпала честь стать одним из участников. От этой мысли сердце падает куда-то поближе к пяткам и замирает.

Всё происходит, словно в ночном кошмаре. Ко медленно отодвигает дверь, кланяясь Хиаши, а тот даже и бровью не поведёт, продолжая источать холод и презрение. Телохранитель мягко подталкивает меня в спину и ободряюще улыбается. Я тоже выдавливаю из себя улыбку в ответ, но выходит какой-то оскал, вижу это по чуть расширившимся глазам Ко. Однако мужчина и виду не подаёт, закрывая за моей спиной сёдзи.

Страшно до кирпичей в штанах.

Пристальный взгляд главы клана неприятно скользит по моему телу, подобно змеям обвивая конечности и шею. Дышать становится невыносимо, и я дотрагиваюсь пальцами к горлу, стараясь оттянуть эти живые верёвки опутывающие меня. Неприятная атмосфера повисает комом в воздухе, и Ханаби внезапно зло ухмыляется, поигрывая кунаем в руке, мол, твоя песенка спета, Хината. Девчонка с вызовом смотрит на меня, полностью уверенная в своей победе.

- Начали, - говорит Хиаши, а я даже не успеваю удивиться, замечая Ханаби перед своим носом.

Кунай опасно блестит в её руке и со свистом рассекает воздух в паре сантиметров от моего лица. Тело успевает отклониться, действуя самостоятельно, а мозг даже не старается работать, и в черепной коробке поселяется пустота.

И снова выпад, и снова я уклоняюсь, отпрыгивая подальше от серьёзно настроенной Ханаби. Она быстро складывает печати, и звонкий возглас «Бьякуган!» разрезает тишину, словно горячий нож сливочное масло. Каждое движение девочки четко и продумано, но позволить прикоснуться к себе я не могу. Это означает поражение, а доставлять подобное удовольствие Хиаши… Действительно лучше сдохнуть, чем вновь увидеть презрение в его взгляде. Значит, Хината не наследница клана и никудышный боец? Раз за разом она проигрывала Ханаби только из-за своей доброты и страха причинить боль. Но ведь эта девчонка – не моя младшая сестра. Я лишь играю роль Хинаты Хьюго, поэтому и сдерживать себя не следует. Хиаши хочет посмотреть, на что способна его старшая дочь? Так покажем ему это и утрём нос. Постоянные презрительные взгляды мужчины надоедают мне хуже горькой редьки.

Воспоминания бывшей обладательницы этого тела всплывают в голове, подобно пузырькам, лопавшимся на поверхности воды, а руки ловко складывают печати. Чувствую, как вены у глаз вздуваются, и зрение приобретает совершенно другой оттенок. Обзор триста шестьдесят градусов, и лишь только «белое» пятно в районе задней части шеи доставляет дискомфорт. Значит, необходимо не дать возможность Ханаби попасть в эту маленькую территорию, недоступной для Бьякугана. Всё окрашивается в чёрно-белое, лишь чакра у Хиаши и мелкой девчонки пульсирует голубым, протекая по каналам. Замечаю странные точки, наверное, это и есть Тенкетсу, но странно, что Хината раньше их не видела. Неужели с моим «переселением» что-то изменилось? Интересно, есть ли какие-нибудь сверхсилы? Если всё же не имеется такого, то я какой-то ненормальный попаданец. Всем суперспособности, а мне шиш с маслом. Обидно.

- Дерись давай! – восклицает Ханаби, вновь взмахнув кунаем в опасной близости.

- Не хочу, - усталый вдох в ответ и снова уклонение.

- Мне наплевать, что ты хочешь…

- Аналогично, - пусть и перебивать невежливо, но о каком воспитании сейчас вообще идёт речь? К тому же любят здесь шиноби перед поединками почесать языком. Вот встретился ты с кем-нибудь на дороге жизни, обязательно нужно представиться, рассказать о своей тяжелой и наполненной страданиями жизни, выслушать оппонента, а лишь потом приступать непосредственно к бою. К тому же драться тут в молчании не умеют, обязательно нужно выкрикивать какие-то пафосные фразочки. Да пока соперник там распинается, вводя меня в курс своей никчемной и не интересной жизни, я могу его десять раз прирезать, похоронить и станцевать ламбаду на могиле. Но вот только никто не поймёт меня, и придётся мне, как и всем шиноби, выслушивать очередную ересь, подобно которой сейчас говорит Ханаби.

Конечно, девчонка не рассказывает о своей жизни, но её возмущённый возглас «Дерись, как шиноби!» заставляет хихикнуть и получить в вознаграждение скептический взгляд Хиаши. Мягкими движениями увожу удары Ханаби в стороны, не позволяя прикоснуться к себе. Даже особо не задумываюсь, что делать и как, тело само реагирует на каждую атаку.

Но внезапный сильный всплеск чакры заставляет застыть на месте и наблюдать, как от удивления у девчонки расширяются глаза. Непонимание явно чувствуется и со стороны Хиаши, который лишь сильнее сжимает рукоять катаны, но молчит, не вмешиваясь в поединок. Чакра не слушается, бешено носясь по каналам и разрывая их. Конечности сводит сильной судорогой, отчего я падаю на пол, словно подкошенная, не в силах даже пошевелиться. Каждое движение вызывает невыносимую боль, мышцы рвутся, а кости трещат, подобно дровам в огне. Даже вдохнуть не получается, и каждый удар сердцу даётся с трудом. От часто бьющегося пульса в глазах темнеет, а Бьякуган кажется бесполезным, поэтому он деактивируется, возвращая прежнее нормальное зрение, от которого нет никакого толку. Лишь только расплывающиеся пятна, похожие на силуэты Хиаши и Ханаби.

И снова всплеск чакры, но ещё сильней чем предыдущий. Зрение, слух, как и все чувства исчезают, погружая меня в беспросветную темноту, от которой веет могильным холодом. Лишь только чакра продолжает циркулировать в обратном направлении, взрываясь иногда яркими вспышками, разрывая каналы.

- Хината!

От противного визга внезапно раздавшегося посреди звенящий тишины закладывает уши, а чакра и вовсе в безумстве выплёскивается наружу, наполняя собой воздух, словно густой туман. Она настолько плотная, кажется, её можно потрогать руками, до хруста сжимая пальцами. Перед глазами ярко вспыхивают жёлтые пятна, и зрение неожиданно возвращается в норму, как и слух вместе с остальными чувствами.

- Хината, ты в порядке? – Хана сжимает мою холодную ладонь в своих руках. Если не считать, что я чуть не откинула копыта, то всё окей. Но в ответ говорю совершенно другое, сдерживая рвущийся наружу сарказм:

- Да. Всё хорошо.

- Позовите медиков, - она смотрит на Хиаши, а тот, сдавшись под умоляющим взглядом жены, кивает.

- Мам, не надо, - я качаю головой, пытаясь сесть. Женщина с ужасом в светло-лиловых глазах наблюдает за моими жалкими потугами принять вертикальное положение. – Я в норме.

- Но, - пытается возразить Хана.

- Я сказала, что всё в порядке.

Поднимаюсь, недовольно отмахиваясь от рук, придерживающих меня. Черт возьми, да отстаньте вы все! Скорее всего, именно это читают люди в моих глазах, слетевшиеся сюда, словно пчелы на мёд, поэтому лишь отстраняются, давая мне пройти к выходу. Не рассчитываю силы, и дверь с громким стуком закрывается за моей спиной, скрывая от пораженных взглядов.

Стараюсь не обращать ни на кого внимания, добираясь до своей комнаты, где падаю на пол от усталости. Мышцы словно свинцом налиты и скованы слабостью, и сил хватает только чтобы моргать и дышать. Что же снова есть время для размышлений. Благо этого добра у меня навалом, ведь проблемы изливаются, подобно из рога изобилия.

Чакра мне не подчиняется. Нет, сначала всё было нормально, я даже могла использовать Бьякуган впервые, но потом что-то произошло. Словно она знала, что в этом теле совершенно другой дух, поэтому и разбушевалась не на шутку, чертовски перепугав меня. А значило ли это, что где-то там глубоко внутри находилась настоящая Хината, понятия не имею. Возможно, это удастся выяснить, если помедитировать, например.

Правда, я совершенно не знаю, как это делается. Даже воспоминаний на эту тему нет. Поэтому приходится импровизировать.

Тело еле слушается, и движения у меня, подобны сломанной марионетке. Однако всё же получается сесть в позе лотоса, прислонившись спиной к стене. Так намного лучше, чем валяться у порога комнаты, вытирая пыль собой. Мышцы расслабляются, и я погружаюсь в темноту.

Какая-то внезапная сила выталкивает меня в абсолютно белое пространство, которому, кажется, нет ни начала, ни конца. В удивлении оглядываюсь, замечая два потёртых кожаных кресла. Красного цвета с широкой спинкой, подлокотниками в виде львиных голов и массивными резными ножками. К тому же перед мягкой старой мебелью стоит раритетный маленький телевизор, выпущенный в году, эдак, семидесятом.

- Здравствуй, Анастасия.

Томный мужской голос с едва заметной хрипотцой заставляет обернуться и застыть столбом в удивлении. Незнакомец, весело улыбаясь, с любопытством в черных глазах рассматривает меня, скользя пристальным взглядом. С тёмно-зелёными длинными волосами, которые лёгкими локонами спускаются на плечи, бледной фарфоровой кожей и ослепительной улыбкой он кажется смутно знакомым мне.

- Здрасти, - выдавливаю из себя я, наблюдая, как этот странный субъект подправляет рукава своего фиолетового пиджака. – Кто вы?

- Шинигами, - отвечает парень, прошествовав мимо меня с довольной улыбкой, и усаживается в одно из кресел. – Присядешь?

Только заторможено киваю, плюхаясь на мягкое сиденье, от которого пахнет пылью. Я громко чихаю, успевая закрыть рот ладонями, и шмыгаю. Незнакомец расплывается в широкой улыбке.

- Будь здорова, - снова я киваю на его пожелание, не сводя пристального взгляда.

- Кто ты? – снова задаю тот же вопрос, не веря в происходящее, и даже не замечаю, как перехожу на «ты».

- Бог смерти.

- Я умерла?

- Нет, мы в твоём внутреннем мире, - утоляет парень моё любопытство, вновь расплываясь в широченной улыбке.

- Стоп, - машу рукой, откидываясь на спинку кресла, и вновь чихаю, утирая ладонью влажный нос. – Бог смерти, выглядящий как Джокер, и мой внутренний мир, отдалённо напоминающий один из эпизодов в фильме «Матрица»? Какого черта?!

- Это я должен у тебя спросить, - Шинигами разводит руками, мол, он тут вообще мимо проходил.

- И что ты здесь делаешь? – весь этот разговор становится слишком утомительным для меня.

- Ты меня сама позвала.

- Неужели, у Шинигами нет своих дел, и поэтому он соглашается на аудиенцию с каждым смертным? – мысли никак не соберутся в кучу, а мозг просто отказывается принимать всё происходящее. Мне кажется, или это откровенный бред?

- Это не бред, - парень отрицательно качает головой, сцепляя пальцы, обтянутые черной кожей перчаток, в «замок». – И не галлюцинация. Да, я могу читать твои мысли.

- Офигеть, - протягиваю, наблюдая, как он расплывается в довольной улыбке Чеширского кота. Я совсем не так представляла Шинигами.

- Спасибо за комплимент, - кивает бог смерти, откровенно веселясь. – Но если хочешь, могу появиться в черном балахоне с косой в руках. И нет, не как у Хидана.

- Лучше уж Джокер, - машу вновь руками я, стараясь ни о чём не думать. Но вот только озорной огонёк, танцующий в глазах у Шинигами, наталкивает на размышления, что это всё бесполезно. Из груди вырывается тяжёлый вздох, а парень внезапно смеётся, запрокидывая голову назад. Смех на удивление у бога смерти приятный, заставляющий тоже приподнять уголки губ в наподобие улыбке.

- Хорошо, - внезапно перестаёт смеяться Джокер и пристально смотрит на меня. Лицо приобретает какое-то хищное выражение, а черная радужка глаз сливается с белком. Улыбка молниеносно сползает с его лица, принося взамен холодную маску равнодушия. Взгляд бога смерти болезненно скользит по моей коже, словно сдирая её, и я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, силясь не закричать. – Зачем ты позвала меня?

- Я… Я не знаю, - заикаясь, тихо произношу, закусывая губу. Парень сжимает правую руку в кулак, кожа его черных перчаток хрустит в унисон с моими рёбрами. – Я хотела помедитировать и оказалась тут.

- В следующий раз будь аккуратнее, - расплывается в сумасшедшей улыбке он, безумно сверкая глазами. Рёбра с громким хрустом ломаются под силой бога смерти, заставляя его облизать губы в предвкушении. – У меня есть ещё несколько минут, чтобы ответить на твои вопросы. У тебя ведь есть вопросы? – с нажимом спрашивает он, отчего боль расползается по позвоночнику, заставляя ещё сильнее впиваться пальцами в кожаные подлокотники, ломая ногти.

- Где Хината? Настоящая? – всё же нахожу силы прохрипеть.

- Там, где должна быть ты, - отвечает Джокер, злобно сверкнув глазами.

- Значит, я всё-таки умерла?

- Анастасия Фёдорова мертва, - кивает он, сильнее сжимая кулак. Боль острыми вспышками пронзает тело, словно тысячи горячих иголок. А Шинигами лишь улыбается, наблюдая за моими мучениями.

- Зачем я здесь? – кажется, ещё чуть-чуть и потеряю сознание, но лишь усилием воли держу глаза открытыми.

- Время вышло, - боль отпускает меня, а парень откидывает локон длинных зелёных волос за спину. Он смотрит на запястье левой руки и хмурится. – Я уже опаздываю.

- Мы ещё встретимся?

- Тебе так понравилась эта боль? – удивляется бог смерти, смерив меня странным взглядом, а потом ехидно ухмыляется, и в его глазах, приобретающих человеческий вид, вновь прыгают смешинки. – Скрытый мазохизм?

- У меня остались ещё вопросы, - мой голос становится похож на предсмертный хрип, а с каждым вдохом кислород обжигает лёгкие, подобно огненной лаве.

- В другой раз, - ещё одна усмешка и беспросветная мгла.


P.S: Мать Хинаты в работе зовут Хана.
Сёдзи - раздвижные двери в японской архитектуре.
Джокер - один из суперзлодеев вселенной DC Comics и заклятый враг Бэтмена. http://www.emperorjoker.com/2007/10/19/bios-1/
Да, поскольку фанатеет Автор от трилогии "Матрица", внутренний мир героини представлен именно как симулятор программы в фильме.

Глава 3.

Пробуждение выходит нелёгким, отяжелевшие веки норовят закрыться, пока я плетусь в ванную, сшибая всё по дороге. Из зеркала на меня смотрит заспанная девчонка с взъерошенными волосами и тёмными кругами под глазами. Отражение зевает в унисон со мной, недовольно сводя на переносице тонкие брови.

Холодная вода заставляет проснуться и собрать мысли в одну большую кучу. От воспоминаний встречи с богом смерти, болезненно сводит скулы, а его смех до сих пор неприятно гудит в ушах.

Значит, я всё же умерла в родном мире. А Шинигами вытащил душу настоящей Хинаты и быстренько поместил меня в её тело. Вот только вопрос «Зачем?» всё ещё остаётся открытым. Что ж, при следующей встрече, обязательно выясню и постараюсь выжать из бога смерти максимальное количество информации, а то вопросов у меня накопилось уж очень много.

К примеру, какого черта я здесь оказалась? Явно ведь непросто из-за прихоти Шинигами, хотя, кто этого Джокера знает-то.

Спасти мир и заполучить силушку богатырскую? Нет, сие не по мне. Что-то не особо горю я желанием сражаться и выпускать наружу кишки. Лучше спокойно жить в деревне и, к примеру, заняться писательством. Вон Джирайя же пишет свои эротические книжки, цветёт и пахнет, а его продукцию расхватывают, как горячие пирожки. Конечно, постельные сцены я описывать не буду, а вот, например, фэнтези про эльфов, гномов и орков вполне подойдёт.

Только где это видано, чтобы наследница одного из сильнейших кланов в Конохе писала книжки, вместо того, чтобы быть шиноби? При подобном раскладе карт Хиаши вообще разочаруется в старшей дочери, а в деревне засмеют, перешёптываясь за моей спиной.

Вздыхаю, вытирая полотенцем мокрое лицо. Ничего не поделаешь, пусть и судьбу мы выбираем сами, но…

В жизни всё упирается в «но». В мгновение ока, оно умудряется телепортировать тебя из белой жизненной полосы на чёрную, при этом щедро осыпав проблемами с головы до пят, словно рисом молодожён на свадьбе. У меня тоже существует это «но», в виде моей совести, которая просто обожает в свободное от повседневных дел время грызть меня, подобно червю яблоко. И она точно не даст просто стоять в стороне, когда будет медленно, но верно приближаться большой Пипец, например, как нападение Пейна на Коноху. Хотя, конечно, все жители будут живы и здоровы, но деревню придётся заново отстраивать. Однако до этого момента ещё есть время, сейчас нужно разобраться с другим.

Впереди весело машет платочком экзамен на Чунина. Что это такое и с чем его едят, не имею ни малейшего понятия, опять же здесь сказывается лень просмотра первого сезона аниме. Но по имеющейся информации из фанфишена меня ждёт тест с десятью вопросами, экзаменатор которого будет главный садист всей Конохи – Мирино Ибики, Лес Смерти и поединки на отсеивание, где я столкнусь с гением своего клана, и мне хорошенько надерут задницу. А потом нападение Орочимару на деревню, смерть Третьего и что-то там ещё было связано с Однохвостым. В общем, ждут меня невероятные приключения и пара недель в госпитале.

Но будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Сегодня мне необходимо встретиться с восьмой командой и Куренай, что немного меня тревожит. До того, как я поменяла «место жительства», Хината была скромной и тихой девочкой, боящейся кому-то надоедать и быть обузой. Однако сейчас, я с трудом могу сдерживать гнев и недовольство, прикрываясь маской невинности, которая трескается и осыпается сильнее с каждой минутой. Всё же притворяться совершенно другим человеком намного сложнее, чем изучать те или иные техники. А я всегда была никудышной актрисой.

Тихий стук в дверь отвлекает от размышлений, и в комнате появляется Хана, спрашивая о моём самочувствии. Утвердительно кивнув и тем самым заверив, что со мной всё в порядке, я открываю шкаф, вытаскивая первые попавшиеся под руку вещи. Но женщина не уходит, а присаживается на край кровати, странно глядя на меня.

- Хината, что с тобой?

Её тихий голос с нотками беспокойства пронизывает насквозь, принося желание признаться во всём. Что я не её дочь, не наследница клана, а пришелец, по недоразумению попавший в тело девочки. Но страх за собственную шкуру намного сильнее, чем желание, поэтому лишь пожимаю плечами и улыбаюсь.

- Всё в порядке, мам.

- Ты ведь всегда можешь рассказать мне, что тебя тревожит, - женщина нежно обнимает, перебирая пальцами мои волосы. Я лишь киваю в ответ, боясь пошевелиться и спугнуть вот этот чертовски приятный момент. Ощущение защищенности мягко обволакивает, словно объятия Ханы, и придаёт уверенности.

- Хорошо, - снова кивок и слабая попытка улыбнуться.

- Завтрак уже на столе. Приходи, когда оденешься, - и женщина, бесшумно выскользнув из комнаты, закрывает за собой дверь.

Облегчённый вздох вырывается из груди. Если и дальше отношения с семьёй будут протекать в подобном темпе, то мне придётся не сладко. Они-то уж точно поймут, что с наследницей клана не всё в порядке, если уже сейчас мучаются всевозможными вопросами и беспокойством. Поэтому придётся свести общение с родственниками к минимуму, а вместо этого заняться тренировками. Ну, и попытаться наладить взаимоотношения со своими сверстниками.

Натягиваю тёмные штаны, похожие на джинсы, и свободную белую футболку. Толстовку повязываю на поясе, хмуро рассматривая себя в зеркале. Ненавижу, когда волосы мешают, а уж эти прядки по любому окажутся во рту. Сейчас подстригаться нет никакого смысла, но когда тёмно-синяя грива отрастёт, быть ей затянутой резинками на макушке. Внезапно внимание привлекает протектор с символом Конохи. Лучи утреннего солнца отражаются на пластине, ослепляя яркими зайчиками, которые весело скачут по потолку комнаты. Видимо, от участи быть шиноби и размахивать кунаем направо и налево никуда не деться. Будем смиряться и работать, если ничего поделать с этим нельзя. К тому же возможность утереть нос Хиаши, доказав, что Хината – истинная наследница клана, настолько соблазнительна… У меня даже коленки дрожат от предвкушения.

На ходу повязываю протектор на шее и выхожу из комнаты, не забыв взять сумку с кунаями. На всякий случай. Параноиком я никогда не была, но осторожность не помешает, ведь ещё неизвестно, что меня ждёт в дальнейшем.

Завтрак проходит в гробовом молчании, лишь стук палочек о посуду нарушает тишину. Я быстро съедаю свою порцию и, поклонившись, ухожу, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды, терроризующие затылок.

Ко следует за мной буквально по пятам, молчаливой тенью наблюдая за каждым движением, что порой действует на нервы. Поэтому я оборачиваюсь и прошу телохранителя идти рядом, а ещё лучше что-то рассказывать. Мужчина сначала удивляется, но не возражает.

Коноха радует чистыми улочками и разношерстной публикой. Архитектура тут аналогичная той, что показывали в аниме. Странные домишки разного цвета и форм, зазывающие вывески и аромат булочек с корицей из вон той пекарни.

Продавец услужливо упаковывает мне выпечку в одну из небольших корзинок, кланяясь и желая отличного дня. Ко молчит, но странно улыбается, иногда плотоядно поглядывая на аппетитные булочки. Я есть всухомятку не могу, поэтому мы ещё заходим за апельсиновым соком. Надеюсь, у моих напарников нет скрытой аллергии на цитрусы.

До тренировочного полигона мы добираемся на удивление быстро… Прыгая по крышам домов и деревьев. И это просто офигенно! Ветер в лицо, свист в ушах, что ещё может быть прекраснее ощущения свободы и лёгкости в теле. Такими темпами будет несложно осуществить мечту летать. Нужно лишь каплю знаний и тонну упорства, которого у того же Наруто больше, чем необходимо.

Вздыхаю, потирая виски указательными пальцами. Главное сейчас «познакомиться» с командой и не попасть под подозрение, что с милой и няшной Хинатой что-то не так. Хотя, если даже взять в расчёт фокусы моей чакры, то дорога в госпиталь мне определённо посыпана лепестками роз. А вот куда уж, но в больничку я совершенно не хочу. Возможно здесь медики и обслуживание лучше, чем в наших постсоветских государствах, наполненными злыми медсёстрами и безответственными докторами, но моя психика уже травмирована, а желание и близко подходить к территории больницы, отбито напрочь . К тому же, там всегда пахнет лекарствами и смертью.

- Хината-сама? – голос Ко вытаскивает меня из раздумий. – Мы пришли.

- Верно, - протягиваю я, осматривая лес, смутно припоминая его, и поудобнее перехватываю корзинку с булочками, тихо буркнув: - Ну, с богом!

Птички щебечут, где-то жужжат насекомые, напоминая мне о клане Абураме и напарнике. От страха неприятно сводит мышцы, а ладони потеют. Волнение накрывает с головой, подобно холодной волне и, черт возьми, никуда мне уже не хочется идти. Даже наоборот убежать подальше и забиться в тёмный угол, где меня никто не будет трогать.

Я не трусиха, но я боюсь.

Ладно, не ссым, а твёрдой и уверенной походкой направляемся к «друзьям» и наставнику. Выхожу на небольшую полянку, и появление моей скромной персоны прерывает тренировку, отчего сразу же чувствую странную неловкость. Я робко жмусь возле деревьев, но на самом деле с паникой осознаю, что даже шаг от страха не могу сделать. Мышцы наливаются знакомой тяжестью свинца, а нервы вытягиваются.

- Хината! – окрик Кибы действует странно отрезвляюще, словно выдёргивая из пелены сна. Лай Акамару звонко разливается по полигону, и щенок уже бежит ко мне впереди Инузуки. Куренай ласково улыбается, а Шино, засунув руки в карманы, кивает, поблёскивая стёклами своих очков. В воспоминаниях Хинаты я не вижу глаза Абураме, и от этого любопытство распирает меня ещё сильнее. Пожалуй, точно так же, как и желание увидеть Какаши без маски. Даже руки дрожат от нетерпения.

- Киба… Кун, - вот и претворяться не надо, всё равно заикаюсь и ощущаю, как горят уши.

- Хината, здравствуй, - Шино подходит вместе с наставницей, которая внимательно и с некой толикой беспокойства осматривает меня.

- Шино-кун, Куренай-сэнсэй, - лёгкий поклон. – Извините, если заставила вас волноваться.

Всё пока идёт своим чередом и без заминок, что несказанно радует. Однако взгляд женщины заставляет напрячься. Не удивлюсь, если она выкрадёт минутку и попытается расспросить меня. Наверняка Юхи уже прекрасно осведомлена о моей «болезни» и странных всплесках чакры. Если насчет последнего я ошибаюсь, то не буду говорить до последнего, пока сама не попытаюсь разобраться. Не хватало мне еще здесь лишних носов. А вот про гендзюцу с удовольствием потолковала бы с женщиной.

- Что это у тебя? – спрашивает Киба, вожделенно поглядывая на корзиночку с булочками и соком. Ощущаю себя Красной Шапочкой, которая направилась в гости к бабушке.

- Гостинцы, - улыбаюсь, почесывая Акамару за ухом. – Подумала, что вы проголодались.

- Какая ты заботливая, Хината, - протягивает собачник, уже надеясь отхватить пару булочек, однако получает по рукам и инквизиторский взгляд.

- Только после тренировки, - отвечаю, поднимаясь с колен. Правильно, нечего расслабляться, к тому же, уж очень хочется мне посмотреть на свою команду в действии. Одно дело глядеть на всё это великолепие на голубом экране компьютера, но реальность, куда уж красочней. Чувствую затылком чуть удивлённые взгляды и, пока никто не видит, растягиваю губы в ухмылке. Маска невинности трескается и крупными осколками покрывает изумрудную траву, а ветер развевает её белую пыль.

Корзинка устраивается в тени возле деревьев, а кунай – в ладони. Немного ошарашенные взгляды приятны мне: я всегда любила удивлять людей, а тут даже превзошла саму себя. Однако, ещё не вечер, как говорится.

Навстречу летят сюрикены, пущенные уверенной рукой сэнсэя, которые я быстро отбиваю, крепче сжимая рукоять куная. Пользоваться своим суперзрением сейчас не хочу, к тому же ещё не понятно, как поведёт себя чакра на этот раз. Ибо от неё не знаешь чего ожидать, создаётся стойкое ощущение, будто сидишь на бочке с порохом, и при этом ещё рядом кто-то курит. Адреналин бурлит в венах, заставляя кровь вскипать.

Однако в бой со мною вступает только Киба, Куренай же знаком останавливает Шино, впрочем, тот особо не рвётся, предпочитая наблюдать. Собачник складывает только печать «Тигра», отчего чакра начинает вокруг него полыхать маленькими язычками пламени, а ногти удлиняются, превращаясь в острые и опасные когти. Парень встаёт на четвереньки, ухмылка являет мне клыки, а большие вертикальные зрачки ехидно смотрят на меня. С имитации зверя начали? Значит, Киба рвётся в ближний бой.

Скорость Инузуки восхищает: в мгновении ока он оказывается передо мной, занося руку с острыми когтями. Мягко отвожу удар в сторону, отпрыгивая, метаю кунай и быстро складываю печати, активируя Бьякуган. Собачник пылает голубым, снова пытаясь оказаться в опасной близости от меня. Тело оказывается лёгким, словно пушинка, и я на автомате ставлю блоки, не задумываясь над движениями. Мышцы расслаблены, а нервы не стянуты в тугой узел как обычно.

Киба замахивается, и я перехватываю его руку, выбивая Тенкетцу, лишь только прикоснувшись к парню двумя пальцами. От неожиданности Инузука замирает, чувствуя нарушение в своей системе циркуляции чакры, что только даёт мне время для нескольких новых ударов. После последнего он отпрыгивает, схватившись за грудь, и смотрит на меня исподлобья, сплёвывая кровь.

- Я вижу твоё Тенкетцу, Киба-кун, ближний бой сейчас опасен.

За спиной жужжит рой насекомых, который натыкается лишь на бревно, а я уже сижу на ветке одного из деревьев. Слух улавливает свист пущенных кунаев и сюрикенов, чёрной тучей заволакивающих небо, направляясь прямо на меня. Стоит только остановить поток чакры, и иллюзия испаряется, словно туман под жаркими лучами солнца.

- Очень хорошо, Хината, - улыбается Куренай. – Но на сегодня хватит.

- Почему? – тут же восклицает Инузука, в возмущении посмотрев на сэнсэя. – Мы только разогрелись.

- Хината возможно неважно чувствует себя, Киба, - говорит Шино, подходя к женщине, засунув руки в карманы. Собачник еле сдерживается, но молчит, а потом оборачивается, внимательно рассматривая меня. Чувствую я себя нормально, в жизни никогда так хорошо не было, а тут мне всю тренировку и мордобой технично обламывают. От злости хочется красноречиво высказаться, но упрямо проглатываю гнев, мило улыбаясь.

Экзамен на чунина машет рукой впереди, и мне нужно тренироваться. Пусть канон есть канон, но получить по шее совсем не хочется. Однако и с Куренай толком не поспоришь, поскольку она нас отправляет прогуляться по городу, заметив в воздухе парящего орла или ястреба, разобрать мне так и не удаётся. Но сэнсэй озадаченно хмурится, что совершенно не радует мою грешную душонку. Появляется странное и неприятное чувство приближающейся беды, а интуиция вопит не хуже пожарной сирены.

- Хината, а что с тобой случилось-то? – неожиданно спрашивает Инузука, когда мы идём по улочкам Конохи, и отвлекает от рассматривания облаков.

- О чём ты, Киба-кун? – делаю удивлённое лицо, а у самой поджилки трясутся от страха. Неужели они что-то заметили, черт возьми?

- Рассказала Куренай-сэнсэй о том, что ты в беспамятности дней несколько лежала, - объясняет Шино, и мы заворачиваем в один из переулков. – Волновались мы.

- Доктор сказал, что всё это из-за переутомления, - облегченно вздыхаю, прикрыв глаза. Чуть не спалилась, блин. Работать «под прикрытием» намного сложнее, чем кажется.

Но от разговора нас отвлекают какие-то детские крики, и я с удивлением замечаю розоволосую девчонку, гоняющую ребятню. Мелькает что-то оранжевое, а от громкого визга, неприятно закладывает уши. Узумаки Наруто собственной персоной! О, тут ещё и Сакура присутствует, да благочестивый внук Третьего Хогаке со своей командой. Компашка собирается довольно шумная, такие будут орать до хрипоты. Любопытство сильнее здравого смысла, который советует держаться подальше от этой ребятни, и я упрямо направляюсь к детям, продолжая держать в руках корзинку, наполовину заполненной булочками. Впрочем, ни Киба, ни Шино не имеют ничего против, в молчании шагая рядом. Хотя, у Инузуки лихорадочным блеском загораются глаза.

Странный парень в шапке с ушками, смахивающими на кошачьи, и разрисованным лицом, тем временем поднимает за грудки Конохамару, за которого естественно вступается Наруто, что-то там крича про жирдяя. Акимичи тут на них нет, он-то уж точно показал бы этой малышне, где раки зимуют. Правда парень бы точно разнёс полквартала своей техникой мясного танка… Хотя, возникает вопрос: при придумывании названия этой техники, они знали значение слова «танк»? В этом мире же нет автомобилей. Да, что там машины, я тут нигде не замечала даже трёхколёсного детского велосипеда, про самолёты и поезда вообще придётся промолчать.

Возникает идея собрать инженеров и наказать им придумывать средства для передвижения. Шиноби благодаря чакре прыгают по деревьям и развивают скорость намного больше, чем у обычного смертного. А у нас ведь ещё есть богатые люди, которые желают путешествовать с максимальным комфортом. Куда приятнее ехать в лимузине, чем трястись в повозке по пыльной дороге. Я уже не говорю про самолёты и аэростаты.

Но пока я предаюсь мечтам, Наруто, запутавшись в собственных ногах, ощутимо приземляется на пятую точку. Рядом с тем разрисованным парнем стоит блондинка, презренно взирая на пузатую мелочь. Четыре хвостика на голове у девушки вызывают смутные воспоминания, но её протектор с символом Суны ставит всё по своим местам. Да у нас тут в гостях семейство из Страны Ветра! А где самый младший? Это ведь такая честь познакомиться с будущим Казакаге! Правда, сейчас он отнюдь не глава Суны, а мелкий засранец, который горит желанием убить всех и вся, благодаря запечатанному в нём Однохвостому.

- Хината? – меня замечает удивлённая Сакура, а после поворачивается к моим напарникам. – Шино, Киба?

- Йо, Сакура, - Инузука улыбается, а Абураме лишь кивает на приветствие.

Однако тот шумный оранжевый комок быстро вскакивает на ноги, привлекая к себе внимание Сакуры, и что-то кричит, тыча пальцем в сторону Канкуро. Прислушиваясь, понимаю, что тут назревает нехилая такая потасовка, явно сопровождающаяся травмами и проблемами на наши филейные части. Хотя, в драке поучаствовать стоит только из-за интереса, как на сию новость отреагируют Хиаши. В обморок, конечно, не упадёт, но приятно удивлён будет.

- Терпеть не могу детей, - тем временем говорит Канкуро, недобро ухмыляясь. – Особенно таких мелких и невежливых. Так и хочется прикончить.

- Прошу прощения, - выхожу чуть вперёд, становясь возле ошеломлённого Наруто, и пристально смотрю в глаза Канкуро. – Но не могли бы вы отпустить ребёнка?

- Тоже хочешь получить? – спрашивает кукольник, презрительно фыркнув. – Ну, сначала разберёмся с этим, а потом с тобой.

Он замахивается, но внезапно небольшой камушек, метко пущенный кем-то, попадает в руку Канкуро. Видимо, удар получается настолько сильным, что парень отпускает Конохомару, и мальчишка довольно-таки ощутимо приземляется на филейную часть, негромко ойкнув.

- Что вам нужно в нашем селении? – этот надменный голос может принадлежать только одному человеку. Барабанная дробь, все затаили дыхание. И вуаля! Сам Учиха Саске собственной персоной сидит на дереве и угрожающе подкидывает маленький камешек рукой. Брюнет так и напрашивается на приз «Самое пафосное появление» в виде какой-нибудь безвкусной бронзовой статуэтки. Надо не забыть об этом.

С появлением мстителя, Сакура цветёт и пахнет, а вот Наруто – наоборот. Суновцы же отличаются любопытством, награждая Саске заинтересованными взглядами, хотя Канкуро не очень-то доволен: обломали же ему всё веселье. Между парнями разгорается небольшая перепалка, Харуно поддакивает, и меня обстановка бесит. Какие же они, черт дери, шиноби, если даже простую ссору не могут подавить на корню? Хотя, намного легче перерезать противнику глотку, чем попытаться уладить проблему мирным путём. Шиноби, чтоб их.

- Ещё раз прошу прощения, - на этот раз говорю громче и без милой улыбки на лице. Когда все замолкают, создавая тишину, то позволяю себе продолжить, пристально рассматривая Суновцев. – Я не думаю, что нашим гостям из Суны необходимы проблемы перед экзаменом на Чунина.

- Она права, - пропитанный холодом голос внезапно соглашается со мной. – Канкуро, не позорь наше селение.

Гаара, стоя вверх ногами на ветке дерева, удивляет всех и даже Учиху, который никак не ожидает столь внезапного появления за своей спиной. Вот теперь я сомневаюсь, кто действительно тут заслуживает эту дурацкую статуэтку: Гаара или всё же Саске? Надо решить народным голосованием, хотя, почему-то мне кажется, что тут определённо победителем выйдет Учиха. Уж его-то фанклуб постарается на славу.

- Мы пришли слишком рано, но это не повод напрашиваться на драки, - внезапно Гаара оказывается передо мной, а я запоздало понимаю, что из-за размышлений вновь всё пропускаю мимо ушей.

- Да, извините, - как-то странно отвечает Канкуро, с опаской поглядывая на младшего братца. Оно-то и не удивительно, небось, будущий Казекаге уже натворил дел у себя на родине, вон даже у его родственников коленки от страха дрожат.

- Стойте, - отмирает Сакура, встряхнув розовыми волосами. – Что за экзамен на Чунина?

Темари лишь закатывает глаза, рассказывая детям про экзамен. Да, а ещё, конечно, можно было упомянуть, что Суна вместе со Звуком действует против Листа, но будем молчать в тряпочку и внимательно внимать распинавшейся Темари, которая явно чувствует себя в своей тарелке, объясняя насчет экзамена и стреляя томными взглядами в сторону Саске. Впрочем, тот тоже слушает, чуть нахмурившись, и с блеском игнорирует знаки внимания со стороны блондинки. Уже рефлексы выработались после долгого времяпровождения с Сакурой и Ино.

Далее следует скучное знакомство между Гаарой и Саске, которые прожигают друг друга пристальными взглядами. Только ветер шуршит листвой, давая нам возможность проникнуться сложившейся ситуацией. И почему мне постоянно кажется, что этот мир насквозь пропитан пафосом?

- Как тебя зовут?

Тишина. И только мёртвые с косами стоят.

Поздно осознаю, что вопрос-то обращён к моей скромной персоне, а я просто тупо пялюсь в небо, рассматривая облака. Что-то слишком часто задираю голову, как Шикамару прям. Не дай, Ками-сама, разлениться ещё сильнее, и так ведь делать ничего не охота. А подпинывать меня никто не будет, хотя, можно запрячь Неджи после нашего «примирения», что должно произойти к концу экзамена на Чунина. Но тогда можно будет запросто готовить мыло и верёвку, так как Хината всегда отличалась завидным упорством, беря пример с Наруто. Но я – не Хината, а ленивая задница, которая с успехом может посоревноваться в «ничегонеделании» с Нарой.

Чего тебе в имени моём?

- Хьюга Хината, - и лёгкий поклон, как уважение. А Гаара тоже кланяется в ответ, что приятно удивляет. Всё же хоть какое-то воспитание у Джинчуурики присутствует. Остаётся только направить на путь верный, что с головокружительным успехом провернёт Наруто, да откормить. А то Сабаку но тощий какой-то, прям без слёз не взглянешь. Поэтому даю пареньку в руки корзинку с булочками, на что тот переводит ошеломлённый взгляд бирюзовых глаз с выпечки на меня, мол, какого черта?

- В знак приятного знакомства, - улыбаюсь я, стараясь не скалиться как обычно. Но не вру ведь, знакомство действительно вышло довольно-таки неплохим, по сравнению с остальными. Вот только одного взгляда в сторону Шино и Кибы достаточно, чтобы понять – верёвку и мыло можно готовить хоть сейчас. Ведь явно не ожидали они подобной прыти от робкой и застенчивой Хинаты, Абураме даже удивлённо очками поблёскивает.

Однако Гаара принимает презент и исчезает вместе со своими родственничками. А мне остаётся только повернуться и принять ошеломлённые взгляды. Даже Учиха одобрительно хмыкает, но если честно, то его мнение до лампочки. Хотя, попытаться спасти Итачи не помешает. Только из-за того, что душит жаба терять такого гения. А если повезёт, и я смогу перетащить Учиху-старшего на свою сторону, то его болезнь для нас не помеха. Попросим подсобить Цунаде, и всё будет в ажуре. Эх, мечты-мечты.

И вообще перетянуть бы пару-тройку нукенинов из Акацки тоже было бы неплохо. Не из-за того, что их жаль, хотя, это, несомненно, тоже играет определённую роль, но и приближающаяся война заставляет разрабатывать планы действий. А чем больше на нашей стороне сильных шиноби, тем меньше жертв. А уж про то, чтобы быстро завалить Обито и Мадару, вообще молчу.

Впрочем, о чём это я? Главное, сейчас выжить и не спалиться. Но опять же повторяюсь, актриса из меня просто чудовищная. В плане игры на камеру, конечно. Заварила я эту кашу самостоятельно, теперь и расхлёбывать её только мне. Одно радует, что в проблемах можно винить только себя, а не соседа. Впрочем, та же Сакура постоянно обвиняет во всех смертных грехах Узумаки, отчего паренька только жаль становится. В ближайшее время следует промыть ему мозги про взаимоотношения в команде. У них там, между прочим, и помощью-то друг другу не фига не пахнет, каждый сам за себя, а Наруто, небось, за каждого, да простят меня ненавидящие тавтологию. Куда смотрит Какаши – не понятно. Хотя, как же я могла позабыть! В эротические романы он глядит, вот куда. Прям тошно становится.

- Нечего делать нам здесь, - заявляет Шино, блеснув очками, и я готова расцеловать его от благодарности. Нутром чует, что неприятно мне здесь находиться. – Ждёт нас с сэнсэем встреча.

- Опять ты возомнил себя лидером, Шино? – взрывается Инузука, следуя за другом, а Акамару тявкает. Спешу за ними, не обращая внимания на удивлённые взгляды, извините, но сегодня падать в обморок я не намерена. И вообще вряд ли случится подобное.

Когда мы исчезаем из того злосчастного переулка, жуковод поворачивается ко мне, не обращая на гневные выкрики Кибы. Подсказывает мне левая пятка правой ноги, что спета моя песенка. В этом случае хочу, чтобы мой прах развеяли по ветру на скалистом берегу моря, дабы душа моя обрела свободу и не пугала маленьких Хьюг в квартале.

- Изменилась ты сильно, Хината, - в своей привычной манере говорит Шино, и я буквально чувствую кожей его этот пристальный взгляд, скрывающийся за тёмными стёклами очков. Огромных усилий мне стоит не начать говорить, как Абураме, ибо слишком легко я перенимаю чужие жесты, «слова-паразиты» и прочее.

- Отец не признаёт меня, как наследницу, - вздыхаю, опуская взгляд вниз и рассматривая мощеную камнями дорогу. – Я хочу доказать ему, что это не так. А для этого нужно стать сильнее и решительнее.

- Я тебя не узнаю, Хината, - удивлённо бормочет Киба, а Акамару вторит ему тявканьем.

- Встретился бы ты с Шинигами, - вновь тяжело вздыхаю, посмотрев на небо, словно стараясь увидеть там Джокера, виновного в моём переселении. Кто-то сильно желал приключений? Получите и распишитесь. Так что распускать нюни тут незачем. Уверена, что лет через десять буду весело смеяться над проблемами, которые сейчас тревожат мою грешную душонку. Если выживу, конечно.

Куренай-сэнсэй находит нас возле лавки с конфетами, где я выбираю себе сладости. Откуда у меня деньги? Были в кармане толстовки, которую напялила сегодня утром. Никогда бы не подумала, что Хината обладает свойством «хомяка», ныкать деньги в карманы - это явно что-то новенькое. Следует проверить комнату на наличие остальных тайников.

- У меня для вас хорошая новость, - улыбается женщина, просто светясь от счастья. Для кого она хорошая, а для кого – не совсем. – Вы будете принимать участие в экзамене на Чунина.

- Круто! – радостный Киба даже подпрыгивает от переполняющих эмоций, а вот жуковод косится с весьма двузначным смыслом, но молчит.

- Первый этап экзамена будет через неделю, - продолжает Юхи, а мы важно киваем, понимая всю серьёзность сложившейся ситуации.

Неделя, чтобы понять уровень своих способностей и попытаться разобраться с проблемами, которые подкидывает мне разбушевавшаяся чакра. Семь дней для подготовки к бою с Неджи.

Этого времени слишком мало.

Глава 4.

Неделя пролетает в одно мгновение, и я не успеваю понять, как оказываюсь перед Академией в злополучный первый день июля. Вот и настаёт этот долгожданный момент, вызывающий довольно-таки смешанные чувства. С одной стороны, как-то сыкотно, а с другой, нетерпение и жажда приключений сжигают меня изнутри, словно тоненькую спичку. Кровь вскипает от наличия адреналина, бешеным стуком отзывается в висках и сводит лёгкой судорогой мышцы. Ладони покрывает липкий пот, и я украдкой вытираю их о штаны.

Народу собирается очень много, тут и там мелькают протекторы разных деревень, гомон стоит непередаваемый. Всем нужен кабинет под номером «301», возле дверей которого уже стоят каких-то два подозрительных типа. Шино, взглянув на парней, спокойно проходит мимо них к лестнице.

- Ты куда, Шино? – интересуется Инузука у жуковода, догоняя.

- Кабинет нам нужный на этаже третьем, - отвечает Абураме, по привычке засунув руки в карманы.

- Гендзюцу? – вопрошаю тихо я, подавляя желание побиться головой о стену от собственной невнимательности.

- Должна была ты это первой, Хината, заметить, - кивает брюнет, поднимаясь по ступенькам.

- Будь внимательней, Хината, - хлопает по плечу Киба, улыбаясь. – Не зря же ты занималась с сэнсэем гендзюцу.

- Угу, - мрачно бурчу я, с трудом удерживаясь от жеста «рука-лицо». Становится просто чертовски стыдно. Если и дальше буду ловить ворон в таком темпе, то экзамену можно уже сейчас помахать на прощание белым платочком. Нужно сконцентрироваться и больше не допускать глупых ошибок. В конце концов, я, что, зря эту неделю убивала на тренировки, а потом еле как доползала до дома?

В настоящей «301» аудитории настолько много людей, что, кажется, яблоку негде упасть. Помещение забито участниками под потолок, а это ведь ещё не все пришли. Не удержавшись, удивлённо присвистнула, за что получаю немного настороженный взгляд Кибы. Однако парни уже не настолько остро реагируют на моё поведение после пары разговоров. Шино даже относится с пониманием, а собачнику видимо чертовки нравятся внезапные перемены в Хинате.

- Саске-кун, опаздываешь!

Лениво перевожу взгляд в сторону входа, где застывает команда Какаши. Блондинка с длинным конским хвостом, повиснув на шее у Саске, что-то счастливо щебечет ему на ухо, тем самым явно раздражая Харуно. Розоволосая взрывается, тыча пальчиком в сторону своей соперницы, а та не упускает случая и отвечает ей на повышенных тонах. Подойти и сказать, что они тут не одни? Впрочем, черт с ними, наблюдать за их перепалкой намного интересней.

- А, вот вы где, - ухмыляется Киба и подходит к ребятам. – Похоже, все в сборе.

Промолчать или поздороваться? Пожалуй, даже и внимания обращать на них не буду. Гораздо интереснее остальная публика, находящаяся в аудитории.

В толпе замечаю Суновцев, которые не очень-то и довольны. О, боги, кто-то опять насолил Гааре, отчего тот хмурится, сложив руки на груди. Хотя, это его обычное выражение лица, на которое не стоит обращать внимания. Сабаку но явно удивляется, когда замечает меня, весело машущую ему рукой.

- Может с Саске у вас что-нибудь выйдет, но со мной – нет! – от крика Узумаки у меня даже закладывает уши. Мда, любит же он привлекать к себе внимание.

- Не позорьте Коноху, - тяжело вздыхаю, закрывая ладонью лицо. Чертов канон, ничего не изменилось.

- Эй, вы там, - окликает нас чуть недовольный мужской голос. – Ведите себя прилично.

Интересно, кто это тут у нас такой дерзкий нашёлся? Съешьте меня ёжики, да это же сам Кабуто! Стоит и угрожающе очками поблёскивает, взирая на непослушную малышню. Ну, прохвост, чем удивишь? Ведь я практически о тебе ничего не знаю. То, что Якуши превосходный медик и помощник Орочимару, можно в расчет не брать. Всем известно. Почти всем.

- Неа, - качает головой очкарик, взглянув на Сакуру. – Экзамен проводится два раза в году, так что уже четвёртый год…

Наверное, я ослышалась. Такого ведь просто не может быть. Хотя, если Змей вынашивал план об уничтожении Конохи не один год, тогда вполне возможно. Вот кто коварнее: Орочимару или его помощник? Явно ведь друг друга стоят.

- Я четыре года их собирал, - тычет пальцем в стопку карточек Кабуто, присев на корточки. Молодёжь в любопытстве окружает блондина, который уже проводит какие-то манипуляции с одной из карточек, на которой проступает карта стран и график. Парень объясняет, что это количество участников на экзамене.

- У вас есть информация по отдельным шиноби? – неожиданно спрашивает Саске, зарабатывая в свою копилку удивлённые взгляды.

- Тебя уже кто-то заинтересовал? – ехидно хихикая, отчего ещё сильнее напоминая Орочимару, вертит в пальцах карточку Кабуто.

Значит, Гаара и Рок Ли. Ладно, с первым всё предельно ясно, но где Учиха успел пересечься с Густобровиком? И взгляд у Саске довольно заинтересованный, такое нечасто увидишь. Впрочем, это я уже придираюсь.

- …Селение Звука совсем маленькое и создано относительно недавно, так что я о них ничего не знаю, - заливает Кабуто, улыбаясь. Так хочется протянуть язвительное «Дааа», но сдерживаюсь. Не хватало ещё спалиться перед очкариком, лишние проблемы совершенно не нужны. – Трудновато вам придётся, - каждое слово блондина, подобно гвоздям заколачивающим крышку гроба. Звучат довольно убедительно и угрожающе. Вон даже Наруто затрясся от страха, а Сакура обеспокоенно кладёт руку на плечо напарника, видимо, поддержать решает. Лучше бы ты ему подзатыльников отвешивала меньше.

- Меня зовут Узумаки Наруто! – блондин неожиданно выставляет руку вперёд, тыча указательным пальцем в толпу, и широко улыбается. – Я вам покажу, где раки зимуют!

А толпа отвечает ему десятками недобрых взглядов, мол, надейся, молокосос. Этот громкий оранжевый комок всегда умудряется привлечь к себе внимание, даже не замечая сего. Не быть ему хорошим шпионом, спалит себя ведь в первую минуту с таким-то говором. Киба рядом хихикает, зажимая рот рукой, а у Нары от праведного гнева на лбу пульсирует синяя жилка.

- Совсем свихнулся, придурок? – кидается на Наруто Сакура, готовая задушить бедного парня.

- А что, я ведь правду сказал, - пытается оправдать своё поведение тот, явно не понимая, в чём провинился на этот раз.

Посмеяться бы с ними, да вот только интуиция, завопившая в самый неподходящий момент, не позволяет. Снова назревает мордобой? Мимолётного взгляда хватает, чтобы понять – Кабуто тоже что-то замечает и озадаченно хмурится. Подстава или нет?

Но меня отвлекает странное движение в толпе, а потом два куная со свистом рассекают воздух, вонзаясь в пол у ног Якуши. Перед парнем появляется странный тип с перебинтованным лицом и складывает печать. Замечаю рисунок ноты на его протекторе перед тем, как Звуковик замахивается, однако очкарик тоже не лыком шит, успевает увернуться и довольно ухмыляется. Впрочем, другого не следовало ожидать от помощника одного из Саннинов. Но стёкла очков Кабуто неожиданно трескаются и с лёгким звоном осыпаются на пол.

- Почему очки разбились? – вопрошает Саске, явно удивлённый увиденным.

- Наверное, нос зацепило, - недовольно бурчит Нара. Похоже, не нравится оленеводу предстоящий экзамен. Однако терпи, Шика, Чунином станешь.

Бедного Кабуто внезапно выворачивает наизнанку, отчего он падает на колени перед тройкой Звуковиков. Вот уж действительно неожиданный поворот. Тут ещё какой-нибудь пафосной музыки не хватает. Команда из Отогакуре просто напрашивается на это. Слишком они самоуверенны, что непременно начинает раздражать.

- Жалкое зрелище, - говорит один из них, с отвращением наблюдая, как возле Кабуто носятся Наруто и Сакура. А я внимательно рассматриваю потенциальных противников, пытаясь хоть что-то вспомнить о них. Было в фанфикшене немного сказано о Звуковиках, но поскольку больше команд из этой деревне нет, могу уверить, что троицу следует опасаться. Надеюсь, что я не столкнусь с ними в Лесу Смерти, уж не очень хочется выбывать раньше времени.

- Так умолкли все! – от громоподобного голоса, раздавшегося в звенящей тишине, даже стёкла звенят. – Это ещё что?!

И вновь я чувствую острую необходимость в пафосном музыкальном сопровождении. В облачках дыма появляется тот, которым пугают непослушных детей в Конохе. И нет, это не Девятихвостый Лис, а Морино Ибики – один из самых брутальных и суровых мужиков в деревне. Я не паясничаю, ведь на этого субъекта, затянутого в чёрный кожаный плащ, без дрожи в коленях не взглянешь. Не думаю, что участники экзамена знают об истинной профессии Ибики, а ведь он мастер в своём деле. Недаром же получил тёпленькое местечко начальника допроса и пыток в АНБУ.

- Добрый день, - совсем не нравится мне вот его улыбка, от неё неприятный холодок по спине пробегает. Впрочем, не я одна так думаю, большинство людей громко сглатывает, рассматривая шрамы на лице у мужчины.

- Прошу свои извинения, - сладко поёт Звуковик, обернувшись к Ибики. – Это наша первая попытка, и мы немного увлеклись…

Из чего следует довольно-таки интересный вывод: тройка из Отогакуре не знакома с Кабуто, но он, зуб даю, прекрасно о них знает. А как правдоподобно Якуши разыграл удивление от встречи с этой командой. Определённо, мир теряет одного из великих актёров. Стоит закупаться ещё и «Оскарами». Но пора внимать словам Ибики.

Первый этап экзамена на Чунина начинается!

Получаю номерок и сажусь на своё место, исполненная готовности изменять мир. Рядом неожиданно приземляется Узумаки и в бессилии зарывается в свою густую шевелюру, не замечая ничего вокруг. Мда, для него нет ничего хуже, чем контрольная, явно ведь не готовился к подобному исходу событий.

Стук мела о школьную доску и громкий голос Морино заставляют отвлечься от недовольной физиономии Наруто. Экзаменатор объясняет правила, которые довольно-таки сильно заинтересовывают меня. С ошибками всё понятно, сколько правильных ответов – столько и очков. Во-вторых, тест оказывается общекомандным, в принципе здесь тоже ничего сложного. В Шино я уверена на сто процентов, как и в Кибе, пусть и последний частенько прогуливал занятия в Академии. А вот гневный выкрик Сакуры, зачем же тест сделали командным, наталкивает на мысль, что именно в Узумаки она сомневается. Наруто рядом падает духом.

- И третье правило, - самое вкусное припас напоследок, Морино? – У каждого, кто будет пойман на списывании или другом жульничестве, будут вычитаться два очка за нарушение.

Спалился пять раз – на выход. Сурово. И это ещё не считая ошибок.

- Мы за вами присмотрим, ребята, - ухмыляется один из экзаменаторов с повязкой на носу. Знаем, проходили. Решили запугать бедных ребятишек? Но мы так просто не сдадимся.

- Неудачники, пойманные за списыванием, не достойны звания Чунина, - тем временем продолжает Ибики, пристально рассматривая присутствующих. – Если вы хотите его заслужить, то ведите себя, как положено настоящим шиноби.

Эх, его бы в наш университет, так студенты мигом перевоплотились в отличников! Один взгляд Морино – и ты уже готов зубрить весь материал, приходить вовремя на лекции во фраке и безукоризненно выполнять лабораторные работы.

Мечты мечтами, но для девяти вопросов дан только один час. Взглянем же на сам тест. Пара графиков, что-то явно связанное с механикой… Внезапно, рядом раздаётся негромкий, но душераздирающий стон: истерика медленно поднимается в душе Наруто, заметно по лихорадочно бегающему взгляду. Паренёк в бессилии зарывается пальцами в свою густую шевелюру и опускает голову на парту.

Чёрт, Узумаки, неужели ты ничего не понял? В принципе, я тоже тот ещё тугодум, дошло только с третьего раза. Снова становится чертовски стыдно за невнимательность и медленное шевеление мозгом.

Да нас просто заставляют подсматривать ответы у соседа! Помимо того, что мы должны уметь распознавать гендзюцу, добычу информации незаметно от посторонних глаз просто обязаны выполнять на «отлично». Недаром ведь Ибики предупредил насчет списывания. Настойчиво так предупредил.

Слева от меня, с тихим свистом, пролетает кунай, вонзаясь в парту позади. От удивления парень с протектором Конохи на лбу подскакивает, возмущенно глядя на одного из экзаменаторов, именно того странного типчика с повязкой на носу.

- Эй, вы чего? – кажется, ещё немного, и генин свалится в обморок от страха.

- Пять нарушений, - приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке мужчина. – Ты не сдал.

Первая партия пошла! Однако и здесь имеются свои подводные камни. Спалили – вали вместе с командой за дверь, в следующий раз умнее будешь. Значит, следует быть осторожнее.

В воздухе только и слышен стук карандашей, генины стараются, строчат да тихо наблюдают друг за другом. Изредка отвлекаюсь от теста, внимательным взглядом обводя кабинет и отвечая ухмылкой на улыбки экзаменаторов.

Необходимо срочно помочь Узумаки, а то бедный ребёнок уже весь извёлся.

- Наруто… Кун, - вовремя вспоминаю про суффикс, замечая удивлённую мордашку блондина. – Списывай.

- Эм, - кажется, что мальчишка теряет дар речи. – Почему ты мне помогаешь?

- Разве друзья не должны помогать друг другу? – чуть ухмыляюсь, смотря в яркие голубые глаза Наруто. Тот от удивления даже не может вымолвить и слова, открывая и закрывая рот, подобно рыбе выброшенной на берег. – Списывай быстрее, а не смотри так на меня, - ворчу я, придвигая бланк с вопросами к нему ближе.

- Нет, Хината-чан, - неожиданно отрицательно качает головой этот апельсин, бросая настороженный взгляд на экзаменаторов. – Такому крутому шиноби, как я, не нужно списывать! – широченно улыбается он, а я с трудом удерживаюсь от желания припечатать ладонь ко лбу.

- Наруто…

- И вообще, если нас заметят, - наставляющее поднимает указательный палец блондин. – С тебя тоже могут снять баллы.

- Поэтому списывай сейчас, пока нас не спалили, - опускаю голову, старательно выводя карандашом иероглифы.

Узумаки ничего не отвечает, лишь отворачиваеться. А экзаменаторы всё палят и палят бедняжек-генинов, провожая одну команду за другой из помещения. Мда, сурово однако здесь. Первый этап медленно, но верно приближается к своему логическому завершению, а я уже не могу дождаться последнего вопроса. Терпение – не мой конёк.

- Итак, - громкий голос сурового Ибики нарушает тишину. – Оглашаю десятый вопрос.

Дожили, однако, сначала следует выслушать очень строгие правила, как подчёркивает Морино. Состоят они в том, что если мы откажемся отвечать на последний вопрос – баллы обнулятся. Ну, а при неверном ответе – навсегда останемся генинами.

- Тут же есть люди, которые и раньше сдавали! – праведно возмущается Киба.

- Вам просто повезло, - «успокаивает» Ибики. – В этом году правила устанавливаю я.

О, ещё одна психологическая уловка?

- Хотя, я вам предоставляю путь к отступлению, - снисходительно говорит мужчина, ухмыляясь. – Те, кто не уверен в своих силах, могут попытать счастья в следующий раз.

Да, мне ещё не хватало тут лишних шесть месяцев сидеть и готовиться к следующему разу. Хотя, в фанфикшене не говорилось, что Хината примерила на себя Чунинский жилет в этот раз, в отличие от Шикамару. Впрочем, оленевод вполне заслуженно его получил.

В своих силах я более чем уверена. А в Кибе и Шино так подавно.

Что невозможно сказать об остальных генинах. Команды всё убывают и убывают, тем лучше для нас. Меньше народу – больше кислороду.

- Тц, - легко щипаю Узумаки, замечая, как его сильно колотит. – Успокойся, пройдём мы этот десятый вопрос.

Медленно, но верно рука этого неугомонного блондина поднимается вверх, удивляя не только меня, но и Сакуру с Саске. Пусть и не вижу их, но готова поспорить, что затылок Наруто прожигают сейчас ошеломлённые взгляды. Стоп, а как же мечта стать Хокаге и принести мир во всем мире? Но внезапный крик Узумаки, что он не сдастся и вообще плевал на угрозы Морино, вызывает облегчённый вздох. Черт бы побрал этого сынка Четвёртого, умеет же блондин перепугать всех.

Наруто – удивительный человек. После его слов у остальных участников не остаётся сомнений, и они взирают на Ибики с готовностью услышать последний вопрос. Даже опасность, что их ранг навсегда останется «Генин», не тревожит собравшихся. Узумаки, не замечая, вселяет уверенность в каждого своим примером. Сталь во взгляде и решительность на лицах - вот, что сейчас видит Морино перед собой.

- Поздравляю, вы сдали первый тест!

Ибики сейчас упивается удивлением, исходящим от зелёных генинов, и странно по-доброму улыбается. Два специально подсаженных Чунина для списывания весело машут, а собравшиеся в помещении облегчённо выдыхают. Рано радуетесь, ребята, впереди ещё Лес Смерти.

- Да, Хината? – у Узумаки полные штаны счастья.

- Ага, - заторможено киваю, внимательно наблюдая, как Морино развязывает свою бандану.

- Потому что, иногда, информация будет цениться дороже, чем ваша жизнь, - в помещение зависает гнетущая тишина, тяжелым грузом оседая на плечах. Череп Ибики покрыт уродливыми шрамами, от вида которых в горле образуется неприятный ком, а холодный пот покрывает спину. Не хотела бы я оказаться в один прекрасный момент на его месте. Сложно представить, что пережил мужчина.

Входить через окно весьма экстравагантный способ, при этом разбивая его на сотни осколков. Перед нами предстаёт довольно-таки молодая и симпатичная девушка с тёмными фиолетовыми волосами, облачённая в пальто.

- Я – ваш второй экзаменатор! – представляется эта странная особа. – Митараши Анко!

Неожиданно она возмущается, почему Ибики пропустил столько народу, а потом ухмыляется, заявляя, что после второго этапа от нас мало что останется. Анко выгоняет участников из Академии на улицу, при этом недобро так улыбаясь, всё сильнее напоминая Орочимару. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Мудрая старая поговорка.

- Куда мы идём? – вопрошает Киба, вертя головой. Мда уж, такая толпа народу незамеченной точно не останется.

- На один из полигонов? – отвечаю вопросом на вопрос, поведя плечами. Уж лавки в Академии слишком неудобные.

- Ты откуда знаешь? – внезапно раздаётся голос Учихи, которого я никак не ожидаю увидеть рядом с собой.

- Предположение.

Разговаривать с обладателем Шарингана совершенно не хочется, а так же видеть его в ближайшую неделю. Впрочем, Абураме предусмотрительно поблёскивает стёклами солнцезащитных очков, явно намекая отойти от седьмой команды подальше. Но мне так нравится наблюдать за наивным Наруто, который пытается привлечь внимание Сакуры, та в свою очередь крутится возле Саске, а Учиха прожигает пристальным взглядом мою макушку.

Неожиданно, на помощь приходят Ино-Шика-Чо, и блондинка, едва завидев местного мстителя, чуть ли не лезет к нему с лобзаниями, зарабатывая гневные вопли Харуно.

- Йо, - лениво подползает к нам Шикамару, скучающим взглядом осматривая место, куда нас приводит Анко. Лес Смерти простирается перед нами во всей своей красе. Говорят, сей полигон кишит жуткими монстрами, гигантскими слизняками и прочей странной живностью, вылезшей явно из Чернобыля. Самое то, чтобы потом детей страшилками на ночь пугать.

- Лес Смерти, - протягиваю я, вздыхая. – Донельзя пафосно звучит.

- Поосторожней, деточка, - кунай оставляет на моей щеке глубокую царапину. – Слишком самоуверенные идут в расход первыми, - женщина ухмыляется, слизывая кровь с раны. – У них такая вкусная кровь.

- Педофила поставили в экзаменаторы? – интересуюсь, громко зевнув. – Кланы подобного не потерпят.

- Угрожаешь? – насмешливо приподнимает бровь Анко, отпуская меня.

- Что вы, - широко раскрыть глаза, наивно посмотреть и добро улыбнуться. – Всего лишь предупреждаю.

- Вот, ваш кунай.

Разговор прерывает странный шиноби в соломенной шляпе, длинноволосый и бледный, как поганка. Свистящий шепот, длинный язык, которым он протягивает Анко оружие, горящие хитринкой глаза. Орочимару, свет мой, ты ли это?

Девушка забирает своё оружие, но я не свожу внимательного взгляда со Змеиного Саннина. Эм, странно, что его до сих пор не заметили в Конохе. Впрочем, а если и просекли, то почему экзамен до сих пор продолжается? Может, потому, что просто не выгодно? Политика, мать её.

Но я ничего не имею против. Только из-за того, что Орочимару убьёт Третьего. Старикашка мне этот никогда не нравился, а его вера в волю Огня и пафосные речи заставляли сонно клевать носом.

К тому же Коноха отчетливо напоминала мне яблоко. Красивое, с блестящими боками, сочное на вид. Но прогнившее внутри. И люди были в деревне гнилыми, конечно, не все являлись подобными. А про Хокаге, старейшин и Данзо, я вообще молчу. Только стоит попытаться открыть их шкафы, как будешь погребён под скелетами. Впрочем, не мне выводить их на чистую воду.

Что может сделать зелёный Генин, пусть и являющийся наследником клана? Правильно. Ничего.

И сейчас, лучшим вариантом остаётся только сидеть и молчать в тряпочку, попутно строя при этом планы на дальнейшие события.

- Чего задумалась, Хината? – выводит меня из оцепенения голос оленевода, и я вздрагиваю, взглянув на Шикамару.

- Да так, - неопределённо качаю головой. – Что я пропустила?

- Держи, - протягивает Нара листок. – Подпиши.

- Официальное согласие, - мельком пробегаю взглядом по строчкам и быстро ставлю подпись. – Мы сами ответственны в своей смерти.

Отдаю лист обратно Шикамару, который лишь что-то недовольно ворчит и тяжело вздыхает. Из объяснений Анко понимаю, что необходимая нам башня находится в центре полигона. Помимо леса с чудовищами, есть река, пересекающая тренировочную зону, значит, от голода и жажды не помрём. Впрочем, я заранее запаслась продуктовыми свитками. Что-то было в фанфиках насчет того, что мы в башне будем сидеть пару дней. Ну и мало ли в каком состоянии там находятся продукты. Увольте, но лапшой в пачках и тушенкой я питаться не хочу.

- Пять суток? – выкрикивает удивленный Чоуджи. – А что мы будем есть?

Вот, не зря я читала фанфики. Польза есть, черт возьми.

Однако Митараши всё продолжает стращать генинов с радостной улыбкой на губах. Со свитками всё ясно. Добыть необходимый, прийти в целости и сохранности к башне. Не умереть. И да, свитки не открывать, всё предельно ясно.

По очереди подходим к ширме за свитками и номерами ворот, из которых будем стартовать.

- Удачи, - улыбаюсь седьмой команде и Ино-Шика-Чо.

- Постарайтесь не сдохнуть, - хохочет Киба, словно прочитав мои мысли. Однако не следует подобного говорить милой Хинате, поэтому ограничимся только лёгкими улыбками. Саске хмыкает, но продолжает пристально рассматривать меня, что замечает Сакура. Харуно переводит взгляд, в котором плещется ревность, но я предпочитаю игнорировать девочку, направляясь с командой за ширмой.

Получаем свиток и номер ворот, следуя за нашим проводником. Нам попадаются створки под номером шестнадцать, благо идти не очень далеко.

- Выживание – наша специальность, - в Кибе так и бурлит веселье, отчего он расплывается в широчённой улыбке, показывая острые клыки. – Не подведи, Хината.

- Сомневаешься? – лёгкая ухмылка трогает мои губы, и я в предвкушении потираю руки. – Какой план?

- Добыть свиток и бегом к башне! – Инузука даже пританцовывает. Смотрю на невозмутимого Абураме.

- Ловушку следует поставить нам, - наконец выдаёт он.

Вот за что я люблю Шино. Парень заранее просчитывает свой ход, анализируя ситуации, и систематически продумывает действия и стратегии, напоминая при этом Шикамару. Мне повезло, что я оказалась с ним в команде, ведь есть на кого положиться в случае создания планов. Хотя, конечно, роль главного отдала бы всецело Абураме, но расклад карт сейчас жуковода вполне устраивает. Впрочем, Инузука отдавать лидерство никому не желает, продолжая держать пальму первенства в нашей команде. А мне-то что? Главное, чтобы меня лишний раз никто не трогал и изредка прислушивался к моему мнению.

Ворота открываются, и под весёлое тявканье Акамару мы вбегаем в Лес Смерти, от которого у меня волосы дыбом встают. Весьма неприятное место этот сорок четвёртый полигон. Остаётся надеяться, что никаких Чернобыльских животных мы не встретим.

Нам требуется минут десять, чтобы установить ловушку в месте, где указывает Киба, и спокойно дожидаться будущих жертв, которые появляются практически сразу. Команда слишком самоуверенных генинов из Конохи попадает под ливень из огромных пиявок, буквально в одно мгновение теряя сознание. На наше счастье у противников оказывается свиток земли, необходимый нам, поэтому мы дальше продолжаем своё путешествие, но на этот раз нигде не задерживаясь и направляясь прямиком к башне. Вот только Киба окрылённый первичным успехом решает найти ещё пару команд и забрать у них свитки. По мне Инузука просто ищет проблемы на свою задницу, что и говорит Шино, вот только в более мягкой форме.

- Стоп, - внезапно останавливается собачник и, повернувшись, передразнивает Абураме. – Осторожными мы будем, и не станем врага к нам привлекать, да?

- Кого уже засёк? – лениво интересуюсь, рассматривая свои ногти.

- Два километра на северо-восток, - машет рукой парень, а я уже привычным движением складываю печати, активируя свои чудо-глазки. Удивительно, что Киба на пару с Акамару засёк две команды на столь дальнем расстоянии. Хотя, если я буду стараться, то и мой Бьякуган даст в будущем фору на десять километров. Вот только три года для подобного это слишком много времени, придётся развивать глазки быстрее.

- Две команды явно настроенные на сражение, - говорю я, продолжая рассматривать людей. И один из них уже знакомый мне красноволосый паренёк с жаждой убийства в бирюзовых глазах. Сабаку но Гаара собственной персоной и, наверное, с ним сейчас не стоит сталкиваться. Похоже, парень серьёзно настроен выпустить кому-то кишки и раздробить кости.

- Отлично, пойдём и глянем!

- Что? – от удивления я даже вздрагиваю, взглянув на Кибу. – Какого?

- Не стоит поступать нам так, - говорит Шино, полностью разделяя моё мнение.

- Шино-кун прав, - согласно киваю, продолжая смотреть в сторону потенциальных противников. Не хочется сейчас мне встречаться с Гаарой, вдруг он и на мне испытает свой «Песчаный гроб»? Помирать в столь юном и прекрасном возрасте нет ни малейшего желания.

- Да ладно, - протягивает весело собачник, разводя руками. – Если это окажется кто-то сильный, мы не будем с ним связываться.

И только след простывает. Я недовольно фыркаю, а Абураме рядом тяжело вздыхает.

- Достался же товарищ нам, - говорит парень, и я мрачно киваю, следуя за Кибой. Чтоб его.

Авантюрист, любитель приключений, раскованный парень, что ещё нам не рассказывали о Кибе? Каждый раз пристально рассматривая своих друзей, я удивляюсь их нераскрытым характерам. В манге не было упомянуто, что Инузука питает слабость к карточным играм и спорам. Да что там, с ним даже в простые «камень-ножницы-бумага» невозможно нормально сыграть! Только ставки, только хардкор. Дело может дойти и до желаний. Правда, я рисковать не решаюсь. Мало ли какие мысли носятся в черепной коробке Кибы, а про его симпатию к Хинате вообще стоит промолчать. К тому же сия симпатия в последнее время только усилилась. Чтоб её.

- В чём дело? – спрашиваю я, синхронно приземляясь с Шино возле Кибы, затаившись в кустах. –Почему остановился?

- Акамару боится, - отвечает собачник, взволнованно взглянув на дрожащего щенка, явно чем-то обеспокоенного. Объяснять нет необходимости, я и так всё знаю.

- Он чувствуют чакру противника, верно? – легонько поглаживаю пса по голове, чувствуя его дрожь кончиками пальцев. В ответ мне слышится тихое тявканье.

- Да, - подтверждает кивком головы Киба. – Но чтобы так испугаться. Те, кто дерётся там определённо не слабаки.

Конечно, черт возьми, Однохвостый не слабак. А уж то, что он и кровушки постоянно желает, и вовсе делает из него сумасшедшего маньяка, ярого охотника за свежей кровушкой.

- Это же, - отвлекает от размышлений задумчивый шепот Кибы. – Тот Гаара.

- Из Суны он, - подтверждает недовольно Шино. – Встречались мы с ним раньше.

- Уиии, - внезапно протягивает жалобно Акамару, сжимаясь.

- Что говорит он? – Абураме, сверкнув тёмными стёклами очков, смотрит на пса.

- Этот здоровяк… Беда…

Нет, не он, а вон тот мелкий парнишка, который с ехидством взирает на своего противника – широкоплечего бугая из Дождя. Воздух слишком насыщенный чакрой и несомненно сильной жаждой убийства. И плевать кого, лишь бы почувствовать этот своеобразный запах крови.

- Все, на кого упадёт мой взгляд, - Гаара спокойно и четко проговаривает каждое слово. – Должны умереть.

В голове звучит какой-то протяжный гудок, словно подталкивая к действиям, но я сижу, не шевелясь. И всё потому, что перед моими глазами разворачивается битва. На смерть.

Наблюдать за тем, как шиноби из селения Дождя быстро складывает печати, подкидывая бамбуковые зонтики в воздух, невыносимо. Становится страшно, когда на Гаару обрушивается ливень из игл, но ведь ему всё равно они не навредят. Чудо-защита.

- Тогда я устрою, - тучи пыли оседают, обнажая утыканный песчаный кокон, в котором и находится совершенно невредимый Сабаку но. – Дождь из крови.

Звучит довольно угрожающе и убедительно. Желание унести от сюда ноги настолько сильное, что даже голова кружится, но тело не поддаётся немым приказом. Мышцы немеют, наливаясь свинцом, а в ушах словно рой пчёл гудит. Чертовски страшно.

- Эта чакра, - тихо говорит Киба, не сводя взгляда с Гаары. – И такой сильный запах…

- Запах? – вопрошает Шино, справившись со своими эмоциями за пару жалких секунд. Мне бы его стальную выдержку.

- Песок пахнет кровью, - откуда-то появляются силы на ухмылку. – Не так ли?

А потом всё происходит слишком стремительно. Гаара быстро складывает печать, а песок, полностью подчинённый его воле, укутывает Дождевика, подобно плотному кокону. Медленно, словно нарочно протягивая время, красноволосый берёт бамбуковый зонтик, оставшийся после техники противника. Пальцы резко сжимаются в кулак, во все стороны брызгает кровь. Красный мокрый песок с какими-то приглушенными хлопками падает на землю, стекает с зонтика Гаары, насыщая воздух приторно-сладковатым ароматом.

- Это не больно, - в голосе Джинчуурики сквозит холодное спокойствие. – Я убил его прежде, чем он успел почувствовать боль.

И вновь песочные коконы, сжатые кулаки и кровавый дождь. Всё, что остаётся от команды из Дождя – воспоминания да пропитанный насквозь алой жидкостью песок. Кажется, Киба, проникнувшись увиденным, лихорадочно озирается и прикидывает пути к отступлению. А ведь я говорила, что прийти сюда будет плохой идеей, вот только меня никто не слушает.

- Всё, теперь можно идти в башню, - весело говорит Канкуро, оборачиваясь к родственникам.

- Заткнись, - в голосе Гаары скользят стальные нотки. – Я… Хочу ещё.

- Нас засекли?! – Инузука в истерике.

Дело дрянь, если это действительно так. А я ведь даже не отдала подарок Нейджи на день рождения, не попробовала данго и не спасла мир! Помирать явно рановато.

Однако судьба ко мне явно благосклонно настроена, Суновцы, ещё немного поспорив, быстро исчезают и направляются к башне. Я устало выдыхаю, прикрывая на мгновение глаза и чувствуя, как сердце гулко стучит в груди, а пульс эхом отзывается в ушах.

- Вот значит, - рвано выдыхает Киба, взглянув на своего пса. – Что ты имел в виду, Акамару.

- Что такое?

- Он говорил, что этот здоровяк в беде. Что этот Гаара его убьёт. Суновец опасен.

- Слишком, - улыбаюсь я, поднимаясь с земли. – Давайте отправимся к башне. И надеюсь, Киба, ты больше не намерен искать на наши задницы приключений?


P.S: Поскольку одно из желаний автора заявки было минимальное отклонение от канона, основные диалоги были списаны с манги.
Благодарю за отзывы, очень приятно их читать. =)

Глава 5.

- Поздравляю с прохождением второго этапа!

Я вздыхаю, сложив руки на груди. Вот сейчас, Хокаге вновь заведёт шарманку о Воле Огня, с успехом вешая лапшу на уши зелёным Генинам. Впрочем, канон и тут не подводит. Проходят только пять команд из родненькой Конохи, Гаара со своими родственниками да Звуковики, которые чуть не нарвались на гнев Ибики Морино ещё, будучи на тесте. Кстати, сам первый любитель пыток на деревне тоже присутствует, с недовольно поджатыми губами рассматривая усталых Генинов. Впрочем, в целости и сохранности, а так же чистой одежде, предстают перед Хокаге и экзаменаторами только Суновцы, я с парнями и Неджи со своей командой. Остальные же выглядят потрёпанными, хотя, это мягко сказано. Волосы Харуно, например, стали намного короче. И подсказывает мне моя вездесущая интуиция, что девчонка явно не собиралась изменить свой стиль, проходя второй этап экзамена. Случилось что-то достаточно серьёзное. Может, в этом виноват Орочимару со своей проклятой печатью?

- Сейчас Хокаге-сама объяснит правила третьего этапа! – Анко, какого черта так орать? У меня от её громкого голоса неприятно уши закладывает. – Слушать всем внимательно!

Непроизвольно морщусь, потираю левое ухо и тихо чихаю, зажимая ладонью нос. Ну вот, продуло же меня где-то. Наверное, не стоило полночи сидеть на балконе и любоваться чужими для меня созвездиями.

- Как вы думаете, почему страны-союзники проводят один экзамен на всех? – задаёт каверзный вопрос Сарутоби, подправляя свою шляпу.

Его ответ вгоняет меня в когнитивный диссонанс. Пару минут я просто не могу ничего понять, продолжая заторможено переваривать полученную от старика информацию.

Да пусть сгорит в огне этот грёбанный экзамен на Чуунина, прихватив с собой весь проклятый мир шиноби! Какие укрепления дружбы и повышения уровней?! Тут этим и не пахнет.

Война. Это была жестокая война, в которой нам отводилась роль обычного пушечного мяса. Экзамен - это лишь красивое и невинное название кровопролитным битвам между зелёными Генинами. Это политика, чтоб она в адском огне полыхала. Всякие влиятельные люди, лидеры приедут понаблюдать за этими беспощадными боями. И всё ясно, словно день. Какая деревня покажет свою силу – получит больше клиентов. Продул – помаши денежкам на прощанье беленьким платочком.

Прекрасно. Этот мир не устаёт меня удивлять.

Не хочу быть шиноби. Буду домохозяйкой. Стану печь пироги и воспитывать детей.

- А истинная сила шиноби, - продолжает Сарутоби. – Рождается лишь в смертельных битвах.

Мы и не знали. Есть желание или же нет, хочешь жить – не сдохни, а убей. Всё предельно просто.

- Это смертельная битва, - при словах Хокаге некстати вспоминается саундтрек «Mortal Combat» - одной из любимых видеоигр детства.

Качаю головой, чтобы привести мысли в порядок. Сейчас не время думать о счастливом детстве, нужно внимательно послушать Старика и не отвлекаться. Иначе, точно прохлопаю что-то важное, а потом кого-либо беспокоить не хочется да и обращать на себя лишнего внимания не стоит. Итак Шикамару кидает в мою сторону настороженные взгляды.

- Добрый день, меня зовут Хаяте, - какой-то странный типчик с глубокими кругами под глазами оборачивается. Складывается ощущение, что этот парень не спал пару суток, да и вообще какой-то болезненный у него вид. Тоже где-то продуло?

Хаяте предлагает тем, кто себя неважно чувствует выйти вперёд. Ну, или просто тем, кто не хочет рисковать. Ага, размечтались. Я тут по Лесу Смерти шастала, натыкаясь на Чернобыльских зверюшек, и в самом конце мне предоставляют шанс попробовать себя в следующий раз. Угу, не хватало мне для впечатлений ещё одного экзамена. Хотя, я ведь не получу заветную жилетку, поэтому со спокойной душой могу выйти вперёд. Но тогда упущу возможность сразиться с Неджи, а вот желание надрать задницу кузену зашкаливает.

- Пожалуй, я выйду…

Якуши поднимает руку и мило так улыбается. Очкарику удаётся удивить присутствующих Генинов, а на вопрос Наруто какого черта он отказывается, помощник Орочимару лепечет про слабость, что ему слишком сильно досталось, а левое ухо не слышит… Конечно, заливай и дальше, Кабуто, но я-то знаю, на что ты способен.

Украдкой осматриваю Саске и замечаю печать, похожую на три запятые, у парня на шее. Значит, вот какова сила Змеиного Саннина, весьма интересно. Учиха странно фыркает, зажимая ладонью печать, Сакура начинает лить слёзы, а Наруто в некотором недоумении. И вот напрашивается вопрос, какого черта этих детей заставляют проходить этот экзамен? При этом ещё говоря, что сражаться на смерть – это нормально. Ничего страшного не произойдёт, если ты сдохнешь или же окажешься после битвы инвалидом. Пушечного мяса у Скрытых Деревень много.

- Ну, что ж, - покашливая, Хаяте окидывает внимательным взглядом Генинов. – Начнём отборочный этап.

Правила просты – выиграть. Но до трупов дело дойти не должно, рефери пообещал, что остановит бой, когда, по его мнению, будет ясен победитель. Хоть один нормальный человек среди всех этих любителей смертельных битв.

Первыми на арену выступает последний из клана Учих и Акадо Ёрой, который был в команде вместе с Кабуто. Не удивлюсь, если и этот странный тип в темных очках и тряпке, скрывающей лицо, обладает интересными способностями. Орочимару всегда был падок на необычное и редкое.

Я присаживаюсь на пол, облокотившись спиной о стену, и готовлюсь наблюдать эпичный бой. Саске нужно отдать дань – парень стойко терпит боль, стирая зубную эмаль в порошок. Перевожу взгляд на команду Звуковиков, замечая их сэнсэя – черноволосого парня, до ужаса напоминающего Орочимару. Это у него такая маскировка?! Да, сие равносильно тому, чтобы прийти в настоящем обличии, при этом пафосно воскликнув: «Склонитесь перед великим мной, жалкие смертные!».

Что не так с этим миром?!

Либо все действительно идиоты, либо весьма удачно строят их из себя, с блеском игнорируя всё вокруг. Хокаге преспокойно курит трубку, словно не замечая своего бывшего ученика, сэнсэи наблюдают за поединком. И это нормально, что рядом под совершенно идиотской маскировкой стоит главный злодей, сумасшедший ученый и одна из основных опасностей Конохи, с азартным блеском в глазах взирая на Саске.

Или может быть это я докапываюсь до несчастных шиноби, у которых подобный расклад карт вполне привычен и не вызывает удивления.

Саске выигрывает бой, как и ожидалось. Ино пищит от восторга, Киба презрительно фыркает, мол, нашёл, чем удивить. Какаши вместе со своим учеником исчезают, Хаяте, откашлявшись, объявляет следующую пару.

Абуми Заку против Абураме Шино.

Тут даже и беспокоиться не надо. Шино не из тех людей, которые бросаются в омут с головой. У жуковода всегда припасен козырь и не один. Абураме под стать Шикамару – оба тактики и чертовски умны. Поэтому не стоит гадать, кто выйдет победителем, ведь всё ясно словно божий день. Лишь становится жаль звуковика, который в столь раннем возрасте уже расстался со своими руками. Сегодня явно не его день.

- Фух, - выдыхает Куренай рядом. – А я волновалась.

- За Шино? – уточняю я, складывая руки на груди. Сэнсэй оборачивается, утвердительно кивая. – Он силён и умен, поэтому я не сомневаюсь, что Шино получит ранг Чуунина. По мне парень этого вполне заслуживает.

- Хината, спасибо, - кивает он, бесшумно подходя обратно к нам. – Надеюсь я, и вы победите.

Киба рядом недовольно фыркает, а я улыбаюсь, потягиваясь. Как бы там Инузука не выпендривался, но он всё же считает жуковода своим лучшим другом, а тот спокойно это отрицает. Поэтому Киба бесится каждый раз, вцепившись зубами в место лидера, на которое ни я, ни хладнокровный Абураме не претендуем.

Лениво перевожу взгляд на монитор. На этот раз какой-то Цуруги Мисуми против Канкуро. Ужасно клонит в сон, всё же ночью необходимо было спать, а не предаваться романтике и не любоваться на звёзды.

- Предупреждал я, - говорит внезапно Шино, отвлекая от очередного душещипательно зевка. – Выспаться нужно. Не послушалась ты.

- Знаю, - слёзно протягиваю. – Но меня мучила бессонница.

- Волновалась?

- Да, - нет смысла отрицать очевидное. Никому не хочется проводить скучные недели в госпитале, а у меня на больницы и вовсе аллергия. Но это не отбивает моё желание пройти курсы первой медицинской помощи. Скорее даже необходимость. Не ровен час, кого-то из моих друзей могут ранить в бою, а я не хочу потом кусать локти от безысходности, наблюдая, как Шино или Киба помирают. Конечно, мне не стать первоклассным медиком, как Цунаде или Сакура в будущем, но хотя бы до ранга B стоит поучиться. К тому же доктора везде требуются.

Хриплый голос Хаяте, объявляющего победителем Канкуро, отвлекает меня от наполеоновских планов.

- А вот это уже интересно, - протягиваю я, с любопытством наблюдая, как Сакура и Ино спускаются вниз. Не секрет, что эти две немного крикливые особы являются лучшими подругами, а вместе с тем ещё и соперницами, воющими за ледяное сердце местного мстителя.

Но девчонки не удовлетворяют моего интереса, не показав ничего любопытного, однако, одного взгляда в сторону Асумы и Какаши хватает, чтобы понять – мужики гордятся своими ученицами.

С сэнсэями мне удалось уже пообщаться во время второго этапа. Поскольку я с ребятами являлась второй командой, которая добралась до башни, в запасе у нас было минимум четыре дня. И этого времени хватило, чтобы познакомиться с наставниками команд поближе. Впрочем, и тут канон не подвёл: Какаши продолжал почитывать свою Камасутру, Гай нарезал круги и вопил о Силе Юности, Асума спокойненько покуривал сигареты, иногда посматривая на Юхи. Женщина улыбалась, отвечая сэнсэю десятой команды аналогичными взглядами, а я уже в своих мечтах предвкушала громкую свадьбу. У них родится прекрасный ребёнок, и будет эта пара жить долго и счастливо. Правда, для этого придётся хорошенько постараться и спасти Сарутоби от лап Хидана.

- Пятый бой. Темари против Тен-Тен, - объявляет Хаяте.

И тут всё предсказуемо. Сестра Гаары спокойно отмахивается от оружия Тен-Тен, словно от назойливых мух, своим веером.

- Скукотища, - протягивает блондинка, рассматривая мастера холодного оружия. Что ж, попадись бы Тен-Тен другой противник, нашпиговала бы его девушка кунаями, подобно рождественскую индейку.

- Шино, разбуди, когда назовут моё имя, - прошу я, поудобнее устраиваясь у стены.

- Не время спать сейчас, - отрицательно качает головой он. На арену выходят Шикамару и девчонка из звука.

- Нара выиграет, - говорю, посматривая на недовольного оленевода, которого пытается приободрить Ино.

Гениальный тактик и стратег спокойно одерживает победу над куноичи, при этом недовольно потирает шею. Тут даже можно закрыть глаза на лень Шикамару, ведь его IQ всё с лихвой компенсирует.

Кибе выпадает доля сразиться с Наруто. В принципе, у парней подготовка одинаковая, однако проблема Инузуки в том, что он частенько недооценивает противников. К тому же парень самоуверен, любит повыпендриваться и криклив.

В башне на второй день этапа у меня с собаководом был серьёзный разговор. Причина этой беседы была в Гааре. Поскольку Акамару обладал способностью чувствовать чакру людей, весьма странным оказалось то, что пёс не предупредил нас о Сабаку но, когда мы впервые встретились с Суновцами на территории деревни.

А в Лесу Смерти Акамару не должен был повторить подобной ошибки, но, тем не менее, пёс вместе с хозяином подставил всю команду под потенциальный удар. И это нам ещё повезло, что Гаара в тот момент утолил свою жажду крови, иначе…

И думать не хочу, что могло случиться в тот момент.

После того, как Киба получил от меня люлей за свою невнимательность и жажду приключений на наши филейные части, парень некоторое время дулся, поскольку я не скупилась на резкие слова, нанося удары по самолюбию собаковода. Шино даже пришлось меня в некоторых моментах останавливать, но никто особо не пострадал. Правда, Куренай иногда обеспокоенно посматривала на мрачного Инузуку, пыталась понять в чём дело, но мы лишь отрицательно качали головами, мол, всё в порядке.

Впрочем, Киба урок усвоил, но…

- Победитель Узумаки Наруто!

- Не ожидал проигрыша от Кибы я, - внезапно говорит Шино, покачивая головой. – Победи же в поединке ты.

- Нет, - я улыбаюсь, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны от пыли. – Извини, Шино, но не в этот раз.

Наруто, распробовавший сладкий вкус победы, поднимается на балкон. Блондин что-то напевает, пританцовывает и наслаждается произведённым триумфом. Удивить он сегодня смог всех, но…

Но что скрывается за маской этого беззаботного и весёлого дурачка Узумаки Наруто? Действительно ли парень таков, каким он себя выдаёт на всеобщее обозрение? Все эти громкие обещания стать Хокаге и добиться признания деревни, правда ли это?

Меня всегда напрягали такие люди, как Наруто. Вроде бы ничего необычного: простой и чуть глуповатый парень, никогда не унывающий, но настоящий ли это сын Четвёртого Хокаге? Ведь под личиной вечно улыбающегося идиота, может скрываться циничный и эгоистичный человек, с ловкостью циркача обманывающий всех вокруг. Кукловод, у которого вместо марионеток выступают живые люди.

- Это тебе, Наруто-кун, - подаю небольшую баночку, аналогично которой у меня припасено ещё пара штук.

- Что это? – удивлённо спрашивает блондин.

- Целебная мазь.

- Почему мне? – всё продолжает удивляться Узумаки.

- Мы же друзья, - улыбаюсь, не сводя с него пристального взгляда. – А друзья всегда помогают друг другу.

- Спасибо, Хината, - в голубых глазах проскальзывает восторг и что-то ещё очень странное, но мне не хватает времени разглядеть. Молниеносно Наруто натягивает широкую улыбку на лицо, принимая баночку с мазью.

- Не за что, - я слегка пожимаю плечами, направляясь к лестнице, тихо пробормотав себе под нос: - С этого дня я буду внимательно наблюдать за тобой, Узумаки Наруто.

Не нравится мне этот блондин, очень не нравится.

Кибу уже уносят на носилках, когда я подхожу к напарнику, держа в руках баночку. Черт возьми, чувствую себя Матерью Терезой, осталось ещё начать кормить голодных кошек. Завидев меня, собачник приподнимается на носилках, слабо улыбаясь.

- Это мазь для Кибы-куна и Акамару, - отдаю лекарство медикам. – И, пожалуйста, позаботьтесь о них.

- Ты лучше о себе подумай, - хмурится парень. – Остались самые сильные…

- Неужели ты меня снова недооцениваешь? – приподнимаю бровь я, складывая руки на груди.

- Не в этом дело, - качает головой Инузука. – Просто я беспокоюсь о тебе. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, на что способен Гаара. Да и Неджи силён, жалеть тебя не будет…

- Итак, начинаем следующий бой, - перебивает Хаяте Кибу, покашливая.

На экране высвечивается моё имя и Неджи. Канон суров.

- Черт, - рвано выдыхает Киба, опуская голову на носилки. – Будь осторожна.

- Поправляйся, - весело улыбаюсь, помахав на прощание другу рукой.

Боюсь ли я сейчас? Нет, страх уже давно улетучился, оставив после себя только приторно-сладкое предвкушение битвы. С трудом удерживаюсь, чтобы не облизать губы в манере Орочимару, но сдерживать маску страха на лице слишком сложно.

- Никогда бы не подумал, что мне придётся сражаться с вами, - голос кузена пропитан ядом, а в светло-лиловых глазах отчетливо заметно презрение. – Хината-сама.

- Неджи-нии-сан, - голос дрожит, словно осенняя листва на ветру. Оскара мне!

Хаяте объявляет начало боя и исчезает, оставляя нас наедине. Взгляд полный ненависти, оценивающе скользит, липкими щупальцами пробегает по лицу, шее, рукам, что чертовски неприятно. Он оставляет после себя отвратительную слизь, которую хочется сейчас же смыть под душем и избавиться от этого странного запаха чужой ненависти на своей коже.

- Прежде чем начать сражение, - Неджи четко проговаривает каждое слово, продолжая пристально меня рассматривать. – Я хотел бы кое-что сказать вам, Хината-сама…

А вот это уже куда интереснее. Нечасто гений побочной ветви снисходит до разговоров со мной.

- Из вас не выйдет хорошего шиноби, - его слова, подобны ударом молота, который заколачивает гвоздями гроб, а холоду в голосе позавидует и айсберг. – Сдавайтесь!

Эгоистичный ублюдок, который с презрением принял от меня подарок на день рождение. Циничная скотина, для которого я была всего лишь мелким насекомым. Гений, убеждающий свою жалкую задницу, что мир вертится вокруг него.

И наивный идиот, недооценивающий свою кузину.

- Вы слишком мягкая, - удар молота, забивающий гвоздь. - …Не верите в себя… Не смогли отказать товарищам по команде… Пришли против своей воли…

Опускаю низко голову, рассматривая носки своих закрытых чакропроводящих сандалий чёрного цвета. Ногти больно впиваются в ладони, губы порядком искусаны. Меня окунают лицом в грязь, говорят, что я никчёмна и слаба.

Ты, Хината, не шиноби. Перестань упрямиться…

- Я прав?

…Но я – не Хината.

- Нет, Неджи, - твёрдо и четко проговариваю каждое слово. – Людям свойственно меняться.

- Неудачники так и останутся неудачниками! – внезапно восклицает он, сжав кулаки. – Не пытайтесь казаться сильной, - жесткая ухмылка искривляет красивое лицо кузена. – На самом деле вы слабы.

Никогда не суди книгу по её обложке. Идиот может оказаться кукловодом, мститель – наивным ребёнком, а слабая никчемная наследница изменить историю. Одна из главных проблем шиноби – недооценивание противника. Здесь этим страдают поголовно.

Я уже не слушаю, что там говорит кузен, мне просто это не интересно. Болтовня слишком затягивается, а я никогда не являлась любителем почесать языком. Меньше слов – больше дел.

Пальцы ловко складывают печати, активируя Бьягуган, и весь мир окрашивается в черно-белый с примесью синего.

Хватит тратить время на разговоры.

- Мы будем драться, - скидываю с себя толстовку, которая лишь сковывает движения, и встаю в боевую стойку.

- Хорошо, - вытягивает левую руку Неджи.

Три…

Вдох. Очистить разум от лишних мыслей.

Два…

Выдох. Собраться с силами.

Один…

Я – не Хината. Она мертва. Для меня они никто.

Ладони со свистом рассекают воздух, мышцы напряжены до придела, а в крови бурлит адреналин. В черепной коробке нет ни одной мысли, а лишь какая-то звенящая пустота, чёрная дыра, которая засасывает эмоции, чувства, оставляя лишь бездушную машину для убийств.

В глазах Неджи проскальзывает удивление, сменяясь знакомым презрением. Не ожидал такой прыти от наследницы, гений? А у меня для тебя ведь припасена ещё парочка сюрпризов, надеюсь, ты будешь в восторге.

Блок, ещё один. Нападать ещё не время, дождёмся же более подходящего момента, чтобы удивить не только гения, но и всех присутствующих. Замечаю заинтересованный взгляд Наруто, который стоит, чуть прищурившись, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

Резко перехватываю руку кузена, молниеносно выбивая Тенкетсу. Неджи еле успевает увернуться от следующего удара, но я «танком» иду на парня.

- Не ожидал? – губы растягиваются в ухмылке. – Не только ты, Неджи, способен видеть «открытые точки».

- Что? – не понимает он, от удивления моргая. – Когда?

- Нападай.

Не просьба, а приказ. Снова удары, блоки, подсечки. Уклонение, и я мягко увожу руку Неджи от себя. Пульс стучит в висках, сердце старается вырваться наружу, адреналин до предела бурлит в крови. Чудом мне удаётся уклониться от удара кузена, нацеленного мне в грудь.

Сил больше не остаётся. Этот бешеный темп и высокая скорость делают своё черное дело, и я с хрипом выдыхаю, вытирая пот со лба тыльной стороной руки.

- Сдавайтесь, Хината-сама, - брюнет дышит не так тяжело, но я замечаю маленькую капельку, стекающую по его виску.

- Нет, - всего лишь одна печать. – Признай поражение или…

Громкий крик разрывает тишину, эхом отскакивая от стен. Визг, наполненный болью, для меня подобен райской музыки. Неджи срывает протектор со лба, падая на колени. Поток его чакры останавливается, и я притупляю боль от печати, накладывая Гендзюцу.

- Людям не свойственно меняться? – интересуюсь, вопросительно подняв бровь. – Неудачники так и останутся неудачниками? Посмотри мне в глаза и повтори это вновь.

- Хината-сама, - хрипит парень, не в силах даже пошевельнуться.

- Ты недооценивал меня, Неджи, - укоризненно покачиваю головой, наблюдая, как он морщится от боли. – И поплатился этим сполна. Никогда не суди о книге только по её обложке…

Внезапный всплеск чакры заставляет уже меня рухнуть на колени и расцепить пальцы. Гендзюцу испаряется, словно лужица воды жарким днём, а от боли хочется завыть. Я ощущаю, как каналы разрывают от этих всплесков, и воздух вокруг насыщается ядовитой чакрой, которая впитывается в клетки лёгких при дыхании. Судорогой сводит всё тело, от громкого хруста собственных костей закладывает уши. Точь-в-точь, как и при той схватке с Ханаби.

Меня словно придавливает что-то тяжелое, размазывая тщедушную тушку по грязному полу. Чувства вновь отключаются, затягивая в спасительную темноту, где нет этой острой боли, терроризирующей каждую клеточку тела с садистским удовольствием. Смерть является единственным спасением.

- Хината!

Грёбанное ощущение дежавю.

- Хината-сама!

Зрение возвращается медленно, словно нехотя. Расплывчатые пятна перед глазами, боль в груди, всё смешивается в какой-то безумно-яркий и сумасшедший танец. Чакра продолжает взрываться, подобно фейерверкам в тёмной ночи. В уши, словно ваты наложили, и я еле могу уловить своё имя.

- Не кричите, - болезненно прикрываю глаза, недовольно морщась. – Я сдаюсь.

Последнее, что помню – темнота и тихое «Хината-сама».

Глава 6.

- Вы сильно изменились, Хината-сама.

Резкие порывы ветра больно бьют по лицу, спутывают волосы, стараются сорвать с плеч чёрную толстовку с символом клана на спине. Большие пушистые облака изредка закрывают солнце, и в тени становится прохладно.

- Вы просто поздно это заметили, Неджи-нии-сан.

Парень резко оборачивается, яростно сверкая светло-серыми глазами с лёгким оттенком лаванды. Его волосы на мгновение словно зависают в воздухе и мягко опускаются на левое плечо. Какое-то время мы прожигаем друг друга взглядами, а потом я отворачиваюсь, подставляя лицо тёплым лучам яркого солнца.

- Неджи-нии-сан, у меня есть к вам небольшая просьба.

- Я вас слушаю, Хината-сама.

Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть от недовольства. Вежливая беседа с кузеном, от которой несёт обжигающим холодом, бесит, однако мы мастерски скрываем свои истинные чувства за милыми улыбками. Раздражение волной поднимается в груди, но я затаптываю его где-то в глубине себя, не моргнув глазом.

- Потренируйтесь со мной.

Звучит как приказ, а не просьба. Впрочем, так даже лучше.

Неджи хватает секунды, чтобы справиться со своим удивлением и вновь вернуть на своё лицо маску холодного презрения к моей скромной персоне. Возможно, в прошлой жизни я бы хорошенько потолковала с циничным гением, но сейчас мне просто лень.

Всё это как-то проблематично.

- Хорошо, - неожиданно соглашается Хьюга. – Взамен хочу получить ответ на свой вопрос.

Я медленно поворачиваю голову в сторону парня, удивлённо приподнимая брови. А вот это уже очень интересно.

- Кто ты?

Вполне ожидаемый вопрос, если честно. Но кузен явно пытается рассмотреть на моём лице какие-либо эмоции в виде удивления, страха или чего-то до боли похожего. Однако равнодушная маска на физиономии смотрится куда лучше, я ведь не зря столько тренировалась перед зеркалом.

- Не шпион, - спокойно отвечаю, пристально глядя в глаза. – И не причиню вреда Конохе.

Пару минут мы молчим: Неджи, видимо, переваривает информацию, разрабатывая дальнейшие планы, а я томлюсь в ожидании его решения.

С той памятной для нас битвы на втором этапе экзамена прошло уже две недели. После обморока я довольно-таки быстро пришла в себя, но, не смотря на моё возмущение, меня ещё на несколько дней оставили в больнице, якобы для обследования. Кстати, отец меня не навещал, разве только Хана, которая появлялась несколько раз. Зато Ко бдительно дежурил под дверью и исправно таскал мне красные яблоки и булочки с корицей.

Впрочем, в госпитале находился Киба, особо не пострадавший и изнывающий от тоски в четырёх стенах, поэтому скучать мне не пришлось. Тут же нашлись Тен-Тен и Рок Ли, которому досталось больше всего. Шино, в очередной раз проведав меня и Кибу, довольно-таки сдержанно и сухо рассказал о бое Густобровика и Суновца, чем поверг в долгий шок.

На какой-то момент я даже почувствовала что-то похожее на вину. Хотя, в принципе, моей заслуги в инвалидности Ли совершенно не было. Но я в который раз укоряла свою ленивую сущность за нежелание просматривать первый сезон. Однако кто же знал, что в один прекрасный день меня занесёт в параллельный мир…

- Хорошо, - внезапно прерывает мои мысли Хьюга. – Я согласен.

Вот так поворот... Совершенно не ожидала услышать от Неджи подобное. Я надеялась на хорошую взбучку, на смерть от рук кузена, да даже на донесение Хиаши! Но согласие гения на миг вводит меня в когнитивный диссонанс.

- Когда начнём тренировку? – учтиво интересуется парень.

В воздухе повисает молчание. Пару минут мы просто стоим и сверлим друг друга взглядами. Его – пристальный, тяжелый и с какой-то любопытной искоркой, мой же – недоумённый и удивлённый.

Кто ты, Неджи Хьюга? И что за мыслишки роятся в твоей очаровательной головке?

Этот чертов гений ещё более тёмная лошадка, чем я представляла. Он не горит желанием меня убить, не бежит с новостями о «подмене» наследницы к Хиаши, а просто ждёт моего ответа. Неужели Неджи настолько ненавидел свою кузину, что даже случившееся с Хинатой вообще не волнует его? Фактически, для него я сейчас совершенно чужой человек, с удобством занявший тело наследницы, но парень ничего не предпринимает.

Ничего.

Я скоро с ума сойду от этого мирка шиноби.

- В чем подвох? – буквально кожей ощущаю, что мне подкладывают жирную свинью. – Почему ты не пытаешься меня тотчас убить? Или не бежишь всё рассказывать Хиаши? Что ты задумал, Хьюга Неджи?

Парень молчит и пристально смотрит на меня. Взгляд красивых глаз с оттенком фиолетового, заставляет мышцы напрячься, а нервы вытянуться. Что-то неприятное стягивает шею, не позволяя нормально дышать. Кажется, что воздух сейчас ярко заискрится, подобно бенгальским огням в новогоднюю ночь, от витавшего в нём напряжения.

- Я ненавидел её, - говорит Неджи, продолжая пристально меня рассматривать. – Слабую и изнеженную наследницу клана, не способную даже выиграть в поединке со своей младшей сестрой. Ей надлежало родиться в побочной ветви, но судьба распорядилась иначе.

Неджи всё продолжает и продолжает говорить, не замолкая. А ведь в каноне он был менее разговорчив. Каждое его слово, насквозь пропитанное ядом и презрением, бьёт по самым уязвлённым местам, заставляя сжаться. Внезапно мне просто хочется сбежать подальше от этого человека, куда-нибудь в укромный уголок и, приняв позу зародыша, пережить эту «бурю». А всё потому, что я ещё никогда в жизни не встречала столько ненависти.

Она подобна какой-то тёмной и вязкой жидкости. Забивается в рот, нос, не позволяя дышать. Она впитывается в каждую клеточку тела, подчиняя остатки разума своей воле. Её можно сравнить с нитями чакры, с помощью которых кукловод мастерски управляет своими марионетками. Эта ненависть, огненной лавой выжигает душу, оставляя лишь зияющую чёрную дыру с холодной в ней пустотой.

Хьюга резко замолкает, выпалив всё на одном дыхании. И сейчас тишина кажется мне блаженным даром всех существующих и несуществующих богов.

Я знала, что Неджи ненавидел свою кузину в первом сезоне, но после разговора с Хиаши изменил своё мнение и даже стал более мягок к Хинате. Но сомневаюсь, что в аниме было показано истинное отношение. Одно дело увидеть это на экране компьютера, а другое – почувствовать всё на своей шкуре. Наверное, теперь я понимаю Итачи.

- Ты действительно хотел убить её на экзамене?

- Да.

Сухой и чёткий ответ.

Предсказуемо.

- Начнём тренировку?

Вместо ответа Неджи встаёт в боевую стойку и активирует Бьякуган. Я, словно отражение в зеркале, повторяю каждое его движение, готовая к нападению.

Хьюгу не волнует его кузина. Ему плевать, куда делась эта слабая и никчёмная наследница. Но ему интересна Я.

Буквально слышу удар гонга, когда парень бросается на меня. У него отточенные движения, «отшлифованные» частыми тренировками, и я только чудом могу уклоняться от ударов, которые градом осыпаются на слабое тельце. Слишком много пропускаю, слишком много лишних движений и шагов. Лёгкая улыбка трогает губы Неджи, а в глазах отчётливо замечаю презрение.

В голове что-то тихо щёлкает, словно переключая меня на другую волну, а мысли перестраиваются в один миг. Пульс начинает учащенно биться, адреналин устраивает сумасшедшие гонки по кровеносной системе.

Удары, уклонения. Скорость возрастает, и ладони со свистом разрезают тяжелый воздух, наполнившийся чакрой. Неджи оправдывает своё звания гения, и я отчетливо ощущаю пропасть, разделяющую нас в силе, опыте, навыках. Сколько бы Хината не тренировалась, вряд ли бы ей когда-нибудь удалось достичь кузена. Хотя, кто знает...

Сильный удар в грудь – я отлетаю на пару метров, стараясь хоть как-то остановиться. Это не тренировка, а какое-то избиение. Неджи не скупится на удары и не обращает внимания на мои жалкие попытки защититься, потому что на атаку сил уже не остаётся.

- Неджи?!

Гения отвлекает его же сэнсэй, направляющийся к нам вместе с Тен-Тен. Девушка, быстро оправившаяся от поединка с Темари, чуть улыбается Неджи, а потом уже замечает меня. Всю такую уставшую в пыли и поту.

А дальше всё происходит слишком быстро. Такахаши бежит к парню, а Майто молниеносно оказывается позади меня, заламывая руки за спину и заставляя опуститься на колени. Во взгляде девушки, который она быстро бросает в мою сторону, я отчетливо читаю страх.

Страх за жизнь гения.

- Доброе утро, Гай-сэнсэй, Тен-Тен-чан, - лёгкий кивок и извиняющаяся улыбка.

- Что вы тут устроили? – праведно возмущается мужчина, крепко сдерживая мои запястья. Впрочем, я даже и не пытаюсь освободиться, лишь деактивирую Бьякуган, возвращая нормальное зрение. Неджи делает то же самое, при этом поднимая правую руку вверх.

- Отпустите её, сэнсэй, - спокойно говорит он, тихо фыркая. – Мы просто тренировались.

Врёт. Он просто безжалостно избил меня за пару минут.

Стальные пальцы Майто Гая медленно соскальзывают с запястий, словно совсем не желая этого. Зелёный Зверь Конохи силён. Мне хватило трёх дней проведённых в башне, чтобы поблагодарить богов за Юхи и посочувствовать Неджи, у которого в наставниках ходил вот этот мужик, облаченный в зелёный комбинезон. Гай являлся олицетворением этой Силы Юности, о которой он вопил на каждом углу деревни. Открытый и весёлый, даже не смотря на свои странные заскоки, мужчина умел располагать к себе людей за считанные секунды. Он даже умудрялся растрясти Какаши на пари, заставляя того выполнять правила очередного глуповатого спора.

Но сейчас, стоя предо мной со сложенными на груди руками, Гай - не чудаковатый мужик. Его брови, сведённые на переносице, чуть подрагивают, уголки губ опускаются вниз. Взгляд у Джонина внимательный, словно разбирающий по кусочкам мою тщедушную тушку.

- Извините за предоставленное беспокойство, Гай-сэнсэй, - вновь поклон. – Такого больше не повторится.

Однако, я сомневаюсь, что Хьюга откажет себе в удовольствии избивать меня и дальше.

- И всё же, - начал мужчина, продолжая хмуриться. – Тебе не хватает Силы Юности, Хината!

Облегчённо выдыхаю, с трудом удерживаясь, чтобы не прикрыть ладонью глаза. Зелёный Зверь продолжает втирать мне про юность, тренировки, иногда ослепительно улыбаясь. Но в глазах мелькает тоска и боль.

Рок Ли.

- Неджи-нии-сан, ты ведь хотел проведать Ли-куна? – план в голове выстраивается за одну секунду.

Хьюга сверлит меня долгим-долгим взглядом, но я лишь невинно улыбаюсь в ответ. А вот Тен-Тен и сам Гай находятся в глубочайшем, но каком-то приятном шоке. Их гений наконец-то проявил сочувствие к Ли! Отметим же сей день красным в календаре.

- Да, - выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы Неджи, прищурив красивые глаза. – Идём.

У Майто полные штаны от радости, Тен-Тен же лучезарно улыбается. Но, кажется, я ещё получу своё сполна. И парой ударов здесь явно дело не ограничится, ведь Неджи кидает в мою сторону красноречивые взгляды.

Воздух в длинных коридорах госпиталя с белыми стенами пропитан запахом лекарств. Он настолько резкий, что впитывается через поры в кожу. Даже от волос уже начинает нести этим противным запахом, смешивающимся с ароматом трав и приторно-сладкой крови.

Когда мы оказываемся перед дверью в палату Ли, я сую гению в руки небольшую корзиночку с фруктами. Неджи, опешив от подобной наглости, пронзает меня удивлённым взглядом. Благо мы стоим за спинами Тен-Тен и Гая, что предоставляет кузену возможность нагнуться и прошипеть:

- Что ты делаешь?

- Сказал бы «Спасибо», - обиженно протягиваю я, но тоже тихо. – С пустыми руками не идут проведывать друга, лежащего в госпитале.

- Он мне не друг.

Подавляю желание съязвить в ответ лишь потому, что Гай влетает в палату своего любимого ученика, словно зелёный ураган, сносящий всё на своём пути. Ли лучезарно улыбается нам в ответ фирменной улыбкой Гая. У меня иногда складывается стойкое ощущение, что эти два человека являются близкими родственниками, настолько они похожи друг на друга.

- Это тебе, - с каким-то кряхтением и явной неохотой говорит Хьюга, ставя корзинку на белую тумбочку.

- Неджи, - протягивает Ли, сидя на кушетке. В огромных глазах толстобровика блестят слёзы, кулак здоровой руки нервно сжимается, словно парень до сих пор не может поверить в увиденное. Сэнсэй же чуть ли не лопается от гордости, а Тен-Тен, кажется ещё пара секунд, и разрыдается от умиления.

А я чувствую себя чужой в этой маленькой комнатке с белыми стенами и огромным окном, в которое врывается жаркий летний ветер. Поэтому, насколько позволяют мне возможности, я бесшумно выскальзываю в коридор, тихо прикрывая за собой дверь. А потом выпрыгиваю через окно в коридоре, мягко приземляясь на землю.

От изобилия ярких зданий причудливой формы, рябит в глазах. Коноховский воздух пропитан чем-то сладковатым. Солнце довольно ощутимо припекает, и я с недовольством натягиваю на голову капюшон, заворачивая в один из тёмных переулков. Блаженная прохлада окутывает с макушки до пят, даруя облегчение.

Я решаю переждать дневную жару в этом тупике грязных серых стен, куда не могут попасть назойливые лучи палящего солнца. Сколько себя помню, я никогда не питала особой любви к лету. Мне неприятна была жара, горячий сухой ветер, плавящийся асфальт. Но самым страшным наказанием для меня являлись душные бессонные ночи. Иногда приходилось мочить в воде простынь, а потом просто спать в ней, хоть как-то спасаясь от этой адской жары.

Пусть и в Конохе климат мягче, но я до сих пор не могу к нему привыкнуть. Здесь нет моего любимого снега, а вместо зимы - проливные осенние дожди. Какой тогда Новый Год без снеговика, наряженной ёлки, мандаринов и тазика с "Оливье"?

Устало вздыхаю, прикрывая глаза и ощущая, как меня начинает клонить в сон. Всё-таки учёба по ночам даёт о себе знать тяжестью в голове и душещипательными зевками. С трудом удерживаясь от очередного, я удобно устраиваю подбородок на коленях, сидя в тёмном углу у холодной стены.

Вот только бессонные ночи и прочтение бесконечных свитков дали свои плоды.

Именно сегодня утром я разгадала причину этих странных всплесков чакры, которые буквально высасывали из меня жизненные силы. Ответ находился у меня перед носом, но другие мелкие проблемы упорно отвлекали моё внимание.

Только на рассвете в голову забрался каверзный вопрос: почему мне достались воспоминания прошлой обладательницы этого тела? К тому же у меня появилось странное уважение к Хиаши, при мыслях о Наруто теплело в груди, а к Неджи я питала братскую любовь. Хотя, по сути, все эти люди были для меня более чем чужими.

И ключевым здесь являлось «для меня».

Любой ученик Академии знает, что чакра делится на две составляющие энергии: духовную и телесную. Если телесная с самого начала находится в шиноби, то со второй у меня были явные недоговорённости. Но именно этим объяснялись воспоминания и странные чувства к незнакомым людям.

Частичка души Хинаты была во мне. Она растворилась в духовной энергии, впиталась в каждую клеточку тела лавандовым ароматом. Частичка, не знаю как, прекрасно понимала, что я не питаю никаких чувств к её родственникам, друзьям и вообще всему этому прогнившему миру шиноби. Что мне ничего не стоит отдать эти души Шинигами, пусть даже я и до кирпичей в штанах боюсь убивать людей.

Поэтому эта маленькая частичка противилась, взбудораживая чакру в самые ответственные моменты боя, и чуть не отправила меня на тот свет, чтобы сохранить жизни дорогих ей людей. До которых, если уж говорить начистоту, мне не было никакого дела. Хиаши не приходится мне отцом, Ханаби – сестрой, а Неджи – двоюродным братом. В какой-то мере они были лишь помехами, неприятными занозами, от которых следовало избавиться в первую очередь. Но эта маленькая частичка души настоящей Хинаты была категорически против этого.

Честно, но я сама до сих пор не понимаю, каким образом это всё происходит. Мне просто остаётся принять это как должное. Но это чертовски сложно.

Тяжело вздыхаю, прислоняясь затылком к холодной стене. Честно, но вот нет у меня никакой радости от жизни в этом мире. Пусть существует возможность баловаться чакрой, создавать мега-крутые техники, но мне до сих пор неуютно тут жить.

Я - Чужак.

Я - изнеженный человек, отрочество и юность которого пришлись на первые десятилетия двадцать первого века, страдающий от отсутствия компьютера и Интернета в Конохе. В моём родном мире развитие техники продолжало двигаться вперёд с завидной скоростью, чего только стоило создание 3D-принтеров, выращенного искусственным путём куска мяса и прочих инноваций. Я скучала по родным и удобным средствам передвижения, когда в очередной раз пускалась вскачь по деревьям, и телефону, стараясь найти Кибу, который очень любил шастать по всей Конохе, и по плееру.

Музыка и книги – вот чего мне наиболее сильно не хватает.

Нет, печатные издания здесь выходят, одни эротические рассказы Жабьего Саннина чего стоят. Я до сих пор страдаю от любопытства, чего же он там пишет, но, увы и ах, двенадцатилетней девочке не продадут подобную книгу, на которой алеет знак «18+». Хотя, вряд ли я найду там что-то новое, ибо, будучи фикрайтером с трёхлетним стажем начиталась многого. Чего только стоит НЦа от Йуных Аффторов, которые сверхъестественным образом умудряются сделать по три ошибки в одном слове.

Надо срочно стащить у Какаши книжку Джирайи и поржать на досуге.

Планов у меня на ближайшее время было очень много.

Во-первых, я серьёзно надумывала наведаться в госпиталь, пусть внутренний голос противился и громко возмущался этому, и пройти курс первой медицинской помощи. Идея была очень навязчивой и… Заманчивой. Ведь умение залечивать себя в бою было слишком соблазнительным, чтобы от него так глупо отказываться. Никому ещё не известно, но медленно и верно приближается война, которая унесёт жизни многих шиноби. И вот тут моё знание ирьёниндзюцу пригодится.

Конечно, Четвёртую Мировую можно избежать. Например, следует убить Учиху Обито, который Тоби, но где искать этого типа в оранжевой маске не имею понятия. К тому же и кишка у меня тонка, чтобы замочить главного антагониста второго сезона. А вот убить Кабуто вполне возможно. Руками нашего хладнокровного Саске.

Кстати о мстителе. Как бы там ни было, но пареньку следует рассказать всю правду о клане. Конечно, я знаю её не как свои пять пальцев, однако приукрашивать истории у меня получается мастерски – недаром ведь целых три года провела на приятных просторах фикрайтерства. Выдать ложь за правду наивному тринадцатилетнему мальчишке не составит особого труда. Надеюсь.

Притом, мне не очень хочется, чтобы умер Итачи. И нет, тут даже и не пахнет любовью к Нукенину, который завладел сердцами многих девушек моего мира. Я не испытываю жалость к последним двум выжившим великого клана, просто как только подумаю, что душа Итачи отойдёт в загребущие ручки Шинигами, меня начинает душить жаба. Ну, жаль мне отдавать такого сильного шиноби, который явно пригодится мне живьём в грядущей войне. А то, что Итачи чем-то у нас там болеет ничего страшного. Мы попросим Цунаде его вылечить.

Ох, какие же воистину грандиозные планы я строю, будучи ещё зелёным и неопытным Генином, который провалил экзамен на Чунина и является никчемным наследником клана.

На смену жаркого дня незаметно приходит вечер. Прохладный ветерок, ворвавшийся сильным порывом в переулок, заставляет меня высунуть нос из своего убежища. За размышлениями время проходит удивительно быстро, буквально пролетая в мгновение ока. Дни тут сменяются с пугающей скоростью, и иногда в душу закрадывается панический страх, что я ничего не успею сделать. А с моей-то ленью пропустить всё на свете будет запросто.

Домой мне идти совершенно не хочется. Противно ощущать на себе презрительные взгляды главной ветви клана и какое-то холодное равнодушие отца. Лишь только Хана иногда заглядывает ко мне, но на самом деле женщина занята лишь Ханаби. С одной стороны меня - выросшей в любящей семье, где родители уделяли одинаковое время обоим детям, пусть и разница в возрасте с сестрой у нас была около четырнадцати лет - это ущемляло. Я привыкла к весёлым семейным обедам по выходным, частым просмотрам фильмов и выездов на природу с шашлыками и друзьями родителей. Всего этого мне чертовски не хватало.

У Хинаты не было любящей семьи. Отец видел в ней лишь неудачницу, Ханаби – слабую сестру, а Неджи – причину смерти своего отца. Иногда я задаюсь вопросом, что страшнее: быть сиротой или иметь семью, в которой тебя считают позором всего клана? Наверное, при подобном раскладе карт, я бы выбрала самостоятельную жизнь. Слишком больно пребывать с не любящими тебя родителями.

Совершенно неожиданно ноги приводят меня к пустой детской площадке. Однако мне не хочется качаться на качелях, когда я замечаю одинокую фигурку в лучах красивого заката, сидящую на мостике. Ветер ласково взъерошивает чёрные волосы паренька, который внимательно рассматривает водную гладь небольшой речушки.

Учиха Саске - мститель, в одиночестве справляющий своё день рождение.

- Красивый сегодня закат, не правда ли?

Солнце, медленно заходящее за горизонт, окрашивает безоблачное небо в яркие оттенки оранжевого и даже какого-то кроваво-красного. Вместо удушающей жары приходит прохлада вечера, который медленно зажигает звёзды.

- Хм, - предсказуемо выдаёт Саске, даже не обернувшись.

Готовьтесь, Ваше Ледяное Величество, у меня для вас припасена парочка сюрпризов. Надеюсь, они придутся вам по вкусу. А если нет, то мне плевать.

Чтобы сесть рядом с парнем, я трачу несколько секунд, чтобы активировать Бьякуган – ещё меньше. Чудо-глазки лишь меры предосторожности, радиус которых составляет пара километров. Мне очень не хочется, чтобы наш разговор кто-нибудь подслушал из АНБУ. А беседа с Учихой будет довольно напряжённой.

- Поздравляю с днём рождения, - сую удивлённому парню небольшой свёрток в руки. От столь неожиданного поворота у Саске медленно приоткрывается рот, а чёрные глаза грозятся выпасть из орбит. Увидеть подобное выражение лица последнего из Учих стоит свеч. Я даже не удерживаюсь от смешка.

- Закрой рот, иначе муха залетит, - усмехаюсь, подставляя лицо прохладным дуновениям ветерка. Надолго моего Бьякугана не хватит, поэтому стоит переходить к главному сюрпризу. – Теперь же, Саске-кун, слушай внимательно. Всё, что я тебе скажу, правда.

Учиха, ещё не отошедший от поздравления и вручения подарка, только кивает.

- Это касается твоего клана, - паренёк в мгновение напрягается. Поворачиваюсь к нему, рассматривая, как чакра носится по каналам. – Я знаю, что Итачи-сан в одну ночь истребил весь клан, хладнокровно убив родителей почти на твоих глазах, аргументировав этот поступок тем, что ему необходима сила. Твой брат – лжец, Саске-кун. Никакая сила ему не была нужна.

- Что ты об…

- В твоих же интересах меня выслушать, а так же не распространяться об этом. Поверь, потом будет хуже не только тебе, но и мне. Третий заинтересуется, а с ним и Данзо со Старейшинами. Поэтому будь добр сохранить всё в тайне.

На пару секунд замолкаю, чтобы перевести дыхание. Чувствую, что Саске сверлит меня тяжёлым взглядом, в котором плещется подозрение и капля любопытства.

- Тринадцать лет назад случилось нападение Кьюби на Коноху. Девятихвостого запечатал Четвертый Хокаге, пожертвовав своей жизнью. Впрочем, благодаря разбушевавшемуся Лису много народу полегло в тот день, и теперь каждого десятого октября в деревне траур…

- Я прекрасно знаю историю, Хьюга, - перебивает меня недовольным фырканьем Саске.

- Будьте терпеливей, Учиха-доно, - в порыве вспыхнувшей ярости не замечаю, как перехожу на официальный тон, резко поворачиваясь к собеседнику. – Девятихвостого можно контролировать с помощью Шарингана. Конечно, не каждый смертный знает сие, но тринадцать лет назад, Третий вместе со Старейшинами были уверены в этом. Впрочем, они не особо и ошиблись. Однако подозрение пало на весь клан Учиха, который на тот момент действительно готовил переворот. У верхушки правления созрел план – нужно как можно быстрее уничтожить клан. Любым, даже самым грязным способом.

- Этого не может быть, - как-то отрешённо говорит Саске.

- Может, - киваю я серьёзно. – Выбор пал на твоего брата, который на тот момент являлся капитаном АНБУ, верный своей деревни до мозга костей. Итачи слепо верил в Волю Огня, поэтому являлся отличным оружием уничтожения своего клана. Парню рассказали, что его отец надумал заговор против Конохи, который мог послужить началом Четвёртой Мировой Войны Шиноби. И чтобы подобного не случилось, Итачи должен был выбрать либо свой клан, либо Коноху.

- Он выбрал Коноху...

- Совершенно верно, - подтверждаю кивком. – После Третьей Мировой, которая нанесла Итачи тяжелую травму, он полюбил мир и просто не мог допустить возникновение следующей войны. Слишком остры и болезненны для него были детские воспоминания.

- Ты лжёшь, Хьюга, - недовольно фыркает Саске рядом. – Ты просто не можешь этого знать.

- На вашем бы месте я бы дослушала, Учиха-доно, - усмехаюсь я совсем не весело. – Ваш брат уничтожил весь клан, но не убил вас. И хотите знать почему?

Паренёк молчит, но напряжение исходящее от него чувствую кожей. И это крайне приятное ощущение.

- Итачи-сан слишком сильно любил вас, Учиха-доно. И это была ещё одна причина, почему он всё-таки согласился вырезать весь свой клан. Он прекрасно знал, что если это сделает кто-то другой, любимый младший братик Саске не выживет. Итачи-сан поступил так ради вас.

- Врёшь, - неожиданно парень вскакивает на ноги, активируя Шаринган. – Ты врёшь.

- Не в моих принципах лгать, - кривая ухмылка искривляет мои губы, когда я вслед поднимаюсь с твердой деревянной поверхности мостика. – Никакая сила не нужна была Итачи-сану. Он просто хотел сохранить вашу жизнь.

- Зачем ты мне всё это рассказываешь? – голос Саске срывается на хрип.

- Сегодня у тебя день рождение, - издевательски протягиваю я, складывая руки на груди. – Считай это подарком.

Неожиданно пение тысячи птиц наполняет воздух, и парень бросается на меня. Чудом мне удаётся увернуться от Райкири, нацеленного мне в грудь, ведь Шаринган способен предсказывать движения, а я не настолько гениальна, как Неджи. Но видимо судьба слишком любит мою скромную персону, поэтому мне несказанно везёт.

- Я знаю, что послов, которые приносили плохие вести своим правителям, обычно убивали, - усмехаюсь, отпрыгивая назад. – Но надеялась, что ты не снизойдёшь до подобного. Я ведь рассказала тебе правду. Представь теперь своё состояние, если бы ты всё-таки убил Итачи.

Саске останавливается, но в руке у него продолжает изливаться пением птиц Райкири. Ох, если вот это попадёт мне в грудь, то не сладко придётся моей жалкой тушке. Остаётся надеется, что этот малолетний мститель всё же остановится и начнёт использовать мозги. Недаром ведь природа ими наградила этого наивного идиота.

Когда парень всё-таки прерывает технику, медленно опускаясь на колени, я позволяю себе облегчённо выдохнуть и посмотреть на Саске, который находится в немного истеричном состоянии. Хотя, на его месте, я бы вела себя так же.

- Этого не может быть, - вдруг всхлипывает Учиха, закрывая лицо руками. – Он не мог так поступить.

- Прости, но это жестокая и горькая правда, Саске, - я всё же решаюсь медленно подойти к нему, присев рядом. Ками-сама, как же мило выглядит ревущий мститель! – Возможно, я выбрала неудачный момент, чтобы тебе всё это рассказать, но другого выбора не было.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Извини, но сейчас я не могу тебе всего рассказать, - нежно взъерошиваю его волосы, стараясь мягко улыбнуться. – Теперь послушай меня внимательно, - я заставляю парня посмотреть мне в глаза. – Я не враг тебе и не причиню вреда. Всё сказанное сейчас было правдой. И перестань реветь, - быстро утираю чистым носовым платком щёки Саске. – Ты сейчас идёшь домой, словно ни в чем не бывало. Завтра продолжаешь строить из себя мстителя, который ненавидит своего брата и мечтает его убить, понял?

- Да, - слабо выдыхает парень.

Блин, теперь я чувствую себя виноватой. Заставила его реветь.

- Мы поговорим с тобой чуть позже, - деактивирую Бьякуган и быстро обнимаю Саске. – С днём рождения.

Когда я пересекаю территорию клана, меня потряхивает от волнения. Сегодняшний день выдаётся плодородным на всякие разговоры. Почти ни с кем не разговаривая, быстро поднимаюсь в свою комнату, отказываясь от ужина.

Слишком много сил у меня отнимают все эти беседы, но начало уже положено.

Осталось только спасти мир.

Глава 7.

Карандаш привычно размещается между пальцев, когда первые лучи солнца золотят небо, раскрашивая его в яркие насыщенные цвета. Птицы уже начинают весело чирикать, приветствуя новый день, ветер покачивает тяжёлые соцветия роз, распространяя их сладкий аромат в воздухе. Карандаш выскальзывает из пальцев на стол и, прокатившись по гладкой поверхности, с громким стуком падает на пол. Нагибаться за ним совершенно нет никакого желания, и я, подпирая щёку ладонью, рассматриваю светлеющее небо в окне.

Сегодня состоится тот самый финал, которого мы все ожидали, сгорая от нетерпения. В преддверии столь важного события мне всю ночь не удаётся сомкнуть глаз, ворочаясь в жаркой постели. Поэтому приходит решение заняться чем-то более полезным, чтобы не тратить время впустую. Но информация из прочитанных книг как назло не желает сохраняться в черепной коробке, выветриваясь сквозняком через уши с завидной скоростью.

Тихий стук в дверь отвлекает меня от созерцания рассвета, вынуждая повернуться на стуле. В комнате появляется Хана.

- Ты уже проснулась? – на мгновение она удивляется, а потом улыбается, подходя ближе ко мне. – А я пришла тебя разбудить. Как спалось?

- Отлично, - лгу, не моргнув глазом. – Ты пойдёшь с нами?

- Нет, - Хана вздыхает, отрицательно качая головой.

Прекрасно знаю про её отношение ко всяким поединкам. У неё слишком добрая и чувственная натура, чтобы спокойно наблюдать за драками детей. Мои непродолжительные стычки с Ханаби, приводят женщину в ужас, вселяя в её чистую душу тревогу. Но даже слепому заметно, что она больше волнуется за Ханаби, иногда аргументируя заботу тем, что девчонка оказалась слабенькой при рождении.

Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться и встать на ноги, пуская чакру по каналам. Мышцы наливаются силой, но спать всё ещё хочется, и я с трудом удерживаюсь от громкого зевка, шлепая босыми пятками по полу. Холодная вода отрезвляет на мгновение, а при возвращении в комнату Хана уже ждёт меня с традиционной одеждой клана. По моему скромному мнению кимоно является наиболее неудобным одеянием, особенно если учесть назревающую передрягу в ближайшие часы. От одной только мысли о нападении Орочимару на Коноху меня бросает то в жар, то в холод, и кожа покрывается сотнями неприятных мурашек.

- Что-то случилось? – Хана мгновенно замечает моё смятение, которое, кажется, тяжёлыми тучами собирается над головой.

- Всё нормально, - и снова ложь, сопровождающаяся беззаботной улыбкой.

- Тогда поторопись, - она быстро подходит ко мне и легко целует в лоб. – А то опоздаешь.

- Пунктуальность – вор времени.

Женщина этого уже не слышит, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Мне ясно дают понять, что время подходит к завтраку, а Хиаши ждать совершенно не любит. Особенно меня в отличие от своей любимицы. На душе сразу становится как-то тяжело и противно.

Неужели я ревную?

От сей глупой мысли душит смех, но я лишь растягиваю губы в улыбке, переодеваясь в кимоно, и повязывая протектор на шее.

Завтрак проходит как обычно, в гробовом молчании. К подобным трапезам я уже давно привыкла, но отношения с родственниками в последние дни становятся всё хуже, словно мы вообще не семья, а просто соседи. Мне тринадцать, а уже хочется найти маленькую квартирку, чтобы жить независимо.

Встреча с командой состоится на полигоне, зафиксированным за нами. Шино молчалив и равнодушен, даже не волнуется, в принципе, как и я. Зато не в меру весёлый Киба и беспокойная Куренай с лихвой восполняют наши эмоции.

Сухонький черенок от красного яблока улетает в кусты, но сильный порыв ветра сносит его в сторону. Он падает в высокую изумрудную траву, между которой пестрят какие-то голубенькие цветочки, напоминающие незабудки.

- Нам пора.

Ожидание сводит с ума. Настолько, что, кажется, я сейчас сорвусь и заварю такую кашу, которую с трудом смогу расхлебать в последующем времени. Остаётся только кусать губы, приближаясь к Шикенкаиджо, который представляет собой огромное поле битвы с деревцами и окруженный высокой, чуть покатой стеной. Три больших трибуны, крыши которых ярко блестят под солнечными лучами, располагаются только с одной стороны. Медленно, но верно народ начинает занимать места, и Киба находит парочку свободных сидений, мигом плюхаясь на них. В воздухе разливается странный аромат надвигающейся угрозы, почему-то пахнущий клубникой.

Взгляд лениво скользит по незнакомым лицам, яркому голубому небу, натыкается на Хокаге. Старик улыбается, завидев своего дорогого гостя – лидера Суны, который медленно опускается в личное кресло. Чуть поодаль от них располагаются телохранители, которым разве только чёрных очков да костюмов не хватает для полного сходства с лысыми амбалами бандитской внешности из моего мира, сопровождающих важных шишек на каждом шагу.

Пальцы нервно отбивают на колене ритм какой-то незнакомой мелодии, когда на поле боя появляются участники финала. Медленно выдыхаю, рассматривая каждого из них.

Саске там нет.

Сарутоби с широкой улыбкой на лице что-то говорит, но я предпочитаю не слушать его, продолжая внимательным взглядом скользить по детям, оказавшимся на арене. Хотя, в этом мире они совсем не чада. Каждый из них уже успел отправить на тот свет парочку душ, нашпиговав врагов железом или же хладнокровно применив свои техники.

Человеческая жизнь бесценна и одновременно с этим не стоит ломаного гроша.

- Прошу вас досмотреть до конца! – громко восклицает старик и снова опускается в своё кресло.

- Будто у нас есть выбор, - фыркает рядом Киба, сморщив нос.

- Он есть всегда, - я просто пожимаю плечами, глядя на Неджи.

- Но не всегда нас устраивает, - неожиданно парирует в ответ собачник, весело сверкнув глазами.

- Мы сами загоняем себя в какие-то рамки, а когда приходят проблемы – не видим решений, - перевожу взгляд на Шикамару, опять чему-то недовольному. – Ведь эти призрачные стены не дают нам возможности посмотреть чуть дальше. Но стоит только выйти из этих пределов, установленных ранее, и ты найдёшь множество решений своей проблемы, которых не замечал до сего момента.

Киба молчит. Поединок между Хьюга Неджи и Узумаки Наруто начинается.

Что может быть увлекательнее, чем битва между циничным гением и дураком, который с лёгкостью может обвести вокруг пальца Хокаге и Старейшин? Сейчас я уже ни на йоту не сомневаюсь, что Джинчурики Девятихвостого не так прост, как хочет показаться окружающим. Кузен и блондин бросают в мою сторону быстрые, едва заметные взгляды, встав друг напротив друга, а я едва сдерживаю рвущуюся наружу ухмылку, с трудом сохраняя на лице маску наивности и сильного беспокойства.

Узумаки мгновенно создаёт несколько клонов, а Неджи активирует Бьякуган, с лёгкой улыбкой осматривая своего соперника.

- Ты всего лишь один, - в голосе кузена сочится яд.

Покачиваю головой с заметным сожалением. Парень совсем ничему не учится, продолжая так же недооценивать противника. Возможно, именно поэтому он проиграет.

Четвёрка клонов Наруто рвётся вперёд, явно горя желанием надрать гению мягкое место, но Неджи спокойно расправляется с лже-Узумаки, с лёгкостью раскидывая их в стороны, словно беспомощных котят. Клоны исчезают с едва слышными хлопками, оставляя после себя кучерявые облачка белого дыма.

- Хочешь стать Хокаге? – проникновенно и с некоторой издевкой спрашивает брюнет. – Тебе ничего не светит.

На этот раз мне хочется рассмеяться и отвесить нерадивому кузену хороший подзатыльник, чтобы он носом вперёд пропахал с десяток метров. Даже на своём опыте Киба осознал, чего только стоит недооценка своего противника, тем не менее, Хьюга оказался на удивление твердолобым.

После первой тренировки я с братом ещё встречалась несколько раз. Как бы там ни было, но Неджи действительно являлся гением: после утомительных часов занятий вместе со своим сэнсэем он ещё умудрялся каким-то образом заниматься со мной, практически не вспотев. Тренировались мы в основном на полигоне, принадлежавший восьмой команде, и поэтому за нами постоянно наблюдали Гай, Рок Ли и Тен-тен. Не сказать, чтобы меня это заботило, но приходилось постоянно сдерживаться, сохраняя на физиономии маску покорности. Конечно, на предварительном поединке между мной и гением никто так и не понял, что случилось с Неджи, а он предпочёл промолчать о действии печати клана.

- Единственное, что объединяет всех людей, - с некоторой печалью говорит Хьюга, и я отгоняю непрошенные воспоминания, понимая, что почти пропускаю весь разговор мимо ушей. - Смерть.

Мне совершенно не нравится этот взгляд брата. Он точно так же смотрел на меня при отборочных поединках с этой грёбанной ненавистью к главной ветви клана. Впрочем, по мне Хьюга сами виноваты, что допустили подобное, но теперь всю эту кашу расхлёбывать придётся моей скромной персоне, которая совершенно не хочет окунаться в жалкие интрижки клана.

Узумаки в одно мгновение ока создаёт множество теневых клонов, и мне стоит только позавидовать его огромному количеству чакры. В каноне Наруто ничего не знал о своих родителях и Деревне Водоворота, которая была уничтожена до его рождения. Но как насчет настоящего Узумаки Наруто?

Неджи с лёгкостью прорывается сквозь толпу клонов и дарит зазевавшемуся блондину легкое прикосновение в грудь. Я на себе уже опробовала достаточное количество раз технику мягкой ладони, и, если говорить честно, ощущения неприятные. Поэтому совсем не удивительно, что у Узумаки начинает кровушка изо рта фонтаном литься, а потом блондин совершенно неожиданно превращается с лёгким хлопком в клубы белого дымка.

Клон? Весьма похвально.

Брюнет, не ожидавший столь подлого поступка со стороны весьма неугомонного апельсина, с изумлением оборачивается, наблюдая, как с воинским кличем каннибалов в далёкой Африке на него летит Узумаки. Рядом так же вопит Киба, который, как ни странно, болеет за Наруто, подбадривая выкриками «Мочи его!». Зрители напрягаются, с восторгом глядя на немного растерянное лицо гения клана Хьюга, и видимо ожидают отличного удара со стороны блондина, чтобы он так эпичненько зарядил в челюсть моему кузену.

Вот только Неджи слишком хорош, чтобы просто так проиграть. Я буквально ощущаю, как вокруг него собирается чакра, а в следующее мгновение он вертится, словно юла, откинув Джинчурики на пару метров от себя.

- А ты думал, - иронично приподнимает бровь брюнет с ехидной улыбкой на губах. – Победил?

Я подаюсь вперёд и нахожу взглядом Хиаши, который хмурится, внимательно рассматривая своего племянника. Техника небесного вихря не так проста, как кажется, и самой мне до неё, как до Китая раком. Но хлопец из побочной ветви запросто рвёт шаблоны, повергая главу клана в когнитивный диссонанс.

- Шестьдесят четыре удара небес!

А вот сейчас выражения на лице у Хиаши сменяются с поразительной скоростью, и на миг я жалею, что нет фотоаппарата в кармане. Ибо столь удивлённую физиономию стоит в дальнейшем показывать своим внукам.

Ближний бой с Хьюга чрезвычайно опасен, и Наруто не успевает ничего сделать, как на его тушку обрушиваются удары, с поразительной для многих шиноби точностью перекрывая Тенкетсу. Впрочем, для простых смертных это лишь просто лёгкие прикосновения, которые несут с собой отнюдь отвратительные последствия.
Узумаки отлетает, словно тряпичная кукла, подвывая. Мне становится его жаль.

Ненавижу этот мир всей своей душой. У этих малолетних шиноби отнимают нормальное детство, даруя взамен, черт пойми что. Ками-сама, а я ведь в их возрасте лазила по гаражам с местными ребятами и делала рогатки. Не задумывалась, что мне нужно тренироваться метать кунаи по мишеням или запоминать места, куда лучше бить, чтобы враг быстрее испустил дух. Я была счастливым и беззаботным ребёнком, который радовался первому снегу, новогодним подаркам и не терзал себя мыслями о завтрашнем дне.

А что есть у этих детей? Кунаи в карманах и руки по локоть в чужой крови? Знания, как можно быстро и бесшумно замочить человека? Нет, у них просто бессовестно отбирают детство.

Наруто встаёт. Медленно, словно нехотя. От слабости его колени подгибаются, да и сам парень покачивается из стороны в сторону, словно тонкое деревце под сильным дуновением ветра.

- Я не умею сдаваться, - хрипит он.

Откидываясь на спинку сиденья, я тяжело вздыхаю. Не нравится мне всё это. Деревня, насквозь провонявшая интригами, смертями и «большой политикой». Люди, подобные прогнившим яблокам внутри, но сохранившие красивую и весьма аппетитную оболочку снаружи. Даже воздух здесь пропитан резким ароматом крови, которую алчно пьёт земля, требуя всё больше и больше.

- Ты оскорбил Хинату, назвав её неудачницей!

А вот это уже более чем просто интересно. Я сталкиваюсь с Неджи взглядами, и кузен пристально смотрит на меня, стараясь прочесть эмоции на моём лице. Сама того не сознавая, чувствую на себе ещё один взгляд, принадлежащий Казекаге. Спина покрывается липким и неприятным потом, я поспешно прикрываю веки, чтобы не смотреть на лидера Суны. Не нравится мне этот мужик, пожалуй, похуже, чем тот же самый Сарутоби будет.

Вообще следует держаться подальше от всей этой политики и людей, занимающих высокие должности. Хьюга никогда не ввязывались в дела Деревни, предпочитая держаться особняком. Моя хата с краю, ничего не знаю. Точно так же Сарутоби не имел права совать свой любопытный нос в перетирки, которые возникали в рядах обладателей Бьякугана. Хиаши ясно дал понять, что ссоры внутри клана никого не волнуют, кроме самих Хьюга.

- Это был третий день рождения Хинаты-сама.

Я вздрагиваю.

Воспоминания проносятся перед глазами яркими глянцевыми снимками отличного качества. Праздник, клан, отец и похищение смешиваются в безумный ураган эмоций, разрывающий грудь. Но всё это меркнет по сравнению с доброжелательной улыбкой маленького Неджи.

Качаю головой. Сейчас не время придаваться болезненным воспоминаниям.

Гений рассказывает про смерть Хизаши, демонстрируя печать побочной ветви клана Хьюга, и меня снова колотит. В груди появляется чертовски сильное чувство вины, которое стальными обручами сковывает сердце. Я прикрываю глаза, стараясь справиться с эмоциями. Моей вины здесь совершенно нет, и никогда не было.

Дальше слушать просто не могу. Все эти клановые разногласия раздражают до зубного скрежета и сжатых кулаков. Да на меня тот же Неджи порой смотрит с таким презрением и ненавистью в глазах, что тошно становится. А про остальных выходцев из главной ветви и отца, вообще молчу.

Киба по пятам следует за мной, когда я выбегаю в полупустой коридор, где изредка появляются и исчезают шиноби. Меня колотит крупная дрожь, а ноги становятся ватными, подгибаясь под весом всего тела. Инузука успевает быстро подхватить и опускается вместе со мной на пол, продолжая мягко обнимать за плечи. Акамару тихо тявкает, забираясь ко мне на колени, и облизывает руку.

А мне до смерти хочется заплакать. Я знаю, что это не мои эмоции, но взять их под контроль просто не получается.

- Хината, что с тобой? – заботливо интересуется собаковод, пытаясь заглянуть в глаза.

- Это всё сложно объяснить, - откидываю голову назад, внимательно рассматривая потолок.

- Ты слишком сильно изменилась.

И в этом моя самая основная проблема.

Я с завидной настойчивостью рою себе могилу. Остаётся только завещание написать и спокойно лечь в гроб, соединяясь с прахом погибших шиноби. А ещё хуже, что из-за моей глупости могут пострадать окружающие. Команда, сэнсэй, Неджи. Да тот же Хиаши, которого порой я ненавижу до зубного скрежета.

Конечно, все попаданцы в фанфикшне неизменно были мастерами конспирации, одна я такая горемыка, не способная взять под контроль свои эмоции и сохранять равнодушную маску на лице. А ещё мои братья и сёстры по несчастью обязательно должны были, как минимум, спасти мир, направить главных антагонистов на путь истинный, позаботиться о бедненьких Джинчурики и прочее в подобном духе.

Вздыхаю, машинально почесывая Акамару за ухом. От удовольствия пёс оживленно тявкает и быстро машет хвостом, довольно скалясь. Чакра возвращается в обычное состояние, а на смену резким эмоциональным вспышкам приходит спокойствие. Инузука поднимается, помогая встать мне, но в теле ещё чувствуется неприятная усталость.

- Хината-сама! – в поле зрения появляется Ко. – Бой закончен.

- Неджи-нии-сан проиграл, - угрюмо изрекаю я, даже не обращая внимания на удивлённые взгляды, которыми одаривают меня. – Ко-сан, не отведёте ли вы меня к кузену?

- Да, его отнесли в палату, - кивает мужчина.

- Киба, за мной.

Мы быстро пересекаем коридоры, поднимаемся по лестнице. Собаковод порывается что-то сказать, но я лишь жестом руки прерываю его желание, покачивая головой. Не время для разговоров. Отпускать Кибу обратно на трибуны опасно, да и не факт, что парень сможет распознать гендзюцу, а помнится мне, что именно подобным образом Кабуто усыпит большую часть народа. Лучше держать друга в поле зрения как можно дольше.

- В палате Хиаши-сама, - сообщает Ко, когда мы останавливаемся у двери.

- Мы пока никуда не торопимся, - киваю согласно я.

Однако глава клана выходит буквально через несколько минут и немного удивляется, увидев меня. Предпочитаю игнорировать его пристальный взор, спокойно проходя мимо. Киба и Ко остаются снаружи. Во-первых, для разговора с Неджи мне не нужны лишние уши, а во-вторых, повторюсь, отпускать их далеко нет особого желания.

- Как ты себя чувствуешь, Неджи?

Гений резко оборачивается, вздрогнув. А потом абсолютно нежданно слегка улыбается. Мда, похоже, разговор с Хиаши пошёл на пользу. Кузен уже не кажется настолько циничным эгоистом, каким был раньше.

- Лучше, - кивает парень.

- Ты снова недооценил своего противника.

Неджи складывает руки на груди, а я рассматриваю пушистые облака, словно ни в чём не бывало. Кузен молчит, но буравит меня пристальным взглядом, явно ожидая каких-то объяснений.

- Ты знала.

Не вопрос, а утверждение.

Киваю, продолжая так же любоваться летним небом ярко-голубого цвета. Разговаривать не хочется, ведь куда приятнее просто помолчать, подумать о своём, о «девичьем», возможно, предаться слабой ностальгии.

- Почему мне ничего не сказала?

- Зачем? - я медленно поворачиваюсь к кузену, лениво окидывая его взглядом, и тяжело вздыхаю.

Странный он. Совсем не тот Неджи из аниме. Маска циничного и равнодушного гения трескается на его лице, осыпаясь белой пылью. Но от него так и несёт странным чувством опасности, словно в одно чудное мгновение парень всадит мне нож в спину. А иногда, кажется, Хьюга может читать мои мысли.

- Почему ты так уверена, что я тебя не убью?

- Надо же кому-то верить, - слегка пожимаю плечами, вновь возвращаясь к любимым облакам Шикамару.

Мой ответ явно удивляет Хьюгу, но он безмолвствует, слабо улыбаясь своим мыслям. Порой мне чертовски хочется узнать, о чём думает данный гений. Однако я не решаюсь спросить, прекрасно помня об участи всем известной Варвары, которая лишилась своего носа из-за чрезмерного любопытства. К тому же всем позволено иметь секреты.

- Что думаешь о Наруто?

- Ты ведь уже понял, что он не такой идиот, каким пытается себя выставить? – ехидно интересуюсь я, а Неджи в ответ только недовольно кривит губы в полуулыбке. – В нём запечатан Девятихвостый.

- Откуда тебе это известно? – интересуется парень, чуть прикрыв глаза.

- Сейчас не время об этом говорить, - просто отвечаю я.

- А когда?

- Когда ты будешь к этому готов.

Наше молчание прерывает внезапное появление Кибы. В глазах у напарника плескается удивление, приправленное страхом и непониманием происходящего. Неджи каким-то снисходительным взглядом окидывает Инузуку, мол, какого черта ты здесь забыл? Но внимание собаковода приковано только к моей скромной персоне.

- Что случилось? – Хьюга мгновенно обращается ко мне, понимая, что дело здесь явно нечисто.

- У тебя мало чакры, - качаю я головой. – Не смей никуда выходить.

- Ты соизволишь мне объяснить происходящее? – Неджи не сдаётся, медленно наступая на меня.

- Песок и Звук напали на Коноху, - отвечает на вопрос Киба. – Хината?

- Я иду, - и перед тем, как выйти из палаты, оборачиваюсь, внимательно взглянув на кузена. – Не строй из себя героя и сиди на заднице ровно.

Основная часть людей на трибунах сладко сопят в обе дырки, находясь, кто на стульях, а кто и под ними, словно заправские алкаши. Гензюцу сработало на славу, погрузив огромное количество народа в страну сновидений.

- Что это? – Инузука тычет куда-то пальцем и, проследив за его движением, я вижу большой прямоугольный барьер на крыши центральной башни. – Там Хокаге и ещё кто-то!

- Орочимару, - мрачно констатирую факт я, заметив одного из Тройки Саннинов. Киба недоверчиво косится в мою сторону, однако, ничего не говорит.

Не обращая внимания на задумчивого Инузуку, краем глаза замечаю Какаши, который вместе с Гаем на пару мочит направо и налево Звуковиков. Но барьер так и притягивает взгляд, не давая сконцентрироваться и трезво оценить всю «задницу», в которой мы оказались. Черт бы побрал этого Шинигами и его желание засунуть меня в мир шиноби!

Я легко уклоняюсь от одного из Звуковиков и мгновенно активирую Бьякуган. Лёгкие прикосновения моих рук превращают внутренние органы врага в кашу, и мужчина захлёбывается кровью, замертво падая на пол.

Впервые убиваю человека.

Очень долго я рассматриваю мужчину, стараясь запомнить его внешность вплоть до самых мельчайших деталей. У него простое лицо, без всяких шрамов, искажённое в гримасе гнева и отвращения. Тот же протектор родной деревни на лбу, одежда якобы камуфляжной расцветки. Мужчина совершенно ничем не отличается от своих собратьев.

Безликий.

- Хината! – я буквально слышу свист куная, но оружие кто-то внезапно отбивает, отправляя неудачного убийцу на тот свет. Рядом со мной появляются Асума и встревоженная Куренай.

- Не лови ворон! – возмущенно кричит Киба где-то неподалёку, атаковав совместно с Акамару сразу двух шиноби из Песка.

- Я впервые убила человека.

На мой ответ Асума покачивает головой, с сочувствием глядя на меня. Юхи рядом с ним тяжело вздыхает, мол, наверное, очень трудно мне.

А я совершенно ничего не ощущаю. Ни сожаления, ни тяжёлого груза убийства на своих плечах. Страх исчезает, а вместо него приходит странное ощущение удовлетворённости. С ужасом понимаю, что мне всё это нравится. Слышать крики, хруст костей и тяжёлое предсмертное дыхание. Где-то на заднем плане посреди этого шума совершенно ясно раздаётся знакомый ехидный смех, и я буквально вижу перед глазами человека в фиолетовом пиджаке и с зелёными волосами.

На мгновение мне даже кажется, что Джокер настоящий, однако после нескольких секунд я понимаю, что это всего лишь проделки моей разбушевавшейся фантазии.

Резкий всплеск адреналина возвращает с небес на землю, обостряя чувства. В воздухе плывёт «железный» аромат крови, который впитывается в каждую клеточку тела, одежду, волосы. Сдаётся, я уже сама испускаю этот отвратительный запах смерти, как и множество трупов вокруг.

- Он пошёл за Саске, - краем слуха улавливаю разговор сэнсэев о Шикамару. – Мне не нравится чакра этого Гаары.

- Он – Джинчурики, - мрачно выдаю я, поднимаясь с колен, и больше не смотрю на мёртвого Звуковика. Опять моя тщедушная тушка становится обладателем внимания занятых сэнсэев, которые умудряются выкроить время, чтобы подарить мне чуть удивлённые взгляды.

Единственным объяснением, откуда я знаю столь важную информацию, является моё додзюцу. Действительно не говорить же учителям, что моя скромная персона пришла из другого измерения, где их мир мне знаком со страниц манги. Думаю, не каждому шиноби будет приятно узнать, что он создан не какими-то там всемогущими богами, а жалким человечишкой, который даже не обладает чакрой и, по сути, слабоватым будет.

Вот только фантазия у Кишимото уж больно бурная.

- Я иду за Шикамару, - заявляет Асума, взглянув на меня краем глаза. Естественно оставаться в стороне мне тоже не хочется, поэтому изъявляю желание выдвинуться вместе с мужчиной.

- Шино тоже нигде нет, - вдруг рядом появляется Киба, беззаботно усмехаясь. Я обмениваюсь с другом долгим взглядом, прекрасно понимая, что Абураме тоже мог отправиться за Саске. К тому же, узнав о сливе боя Канкуро, здесь можно и не сомневаться в дальнейших действиях жуковода.

Акамару тявкает, а Киба на этот раз ворчит, чертыхнувшись. Запах слабый, еле заметный, но другого нет, и псу вместе с хозяином приходится напрягаться, чтобы отвести нас к месту, где предположительно находится ленивый гений.

Сарутоби кидает в мою сторону настороженные взгляды, и я более чем уверена, что Куренай рассказала мужчине о внезапной перемене поведения своей ученицы или хотя бы обмолвилась парой слов. Пальцы на автомате складывают печати для активации Бьякугана, когда мы выходим за пределы деревни, стараясь быть незамеченными. В Конохе полно шиноби из Песка и Звука, а так же я замечаю огромных змей и передёргиваю плечами от омерзения. Никогда не любила этих существ, да и к прочим животным особой привязанности за собой никогда не замечала.

- Хината, ты их видишь?

- Да, но поспешим. У Шикамару почти не осталось чакры.

Его тени, сковывающие восьмерых Звуковиков, медленно тают под яркими лучами солнца. Ещё пара мгновений - и будет поздно. Но я указываю Сарутоби на одно из деревьев, где притаился девятый шиноби из Деревни Звука, явно двигающийся поодаль от своих собратьев. Асума мгновенно понимает и жестом руки просит меня вместе с Кибой остаться в десяти метрах, дав ему возможность самостоятельно разобраться со Звуковиками. Я ничего не имею против, ибо нет никакого желания убивать людей.

Я завистливо вздыхаю, наблюдая, как джонин в мгновение ока отправляет души несчастных шиноби в лапы Шинигами. Удивительно насколько мужчина обыденными движениями перерезает глотки Звуковикам, словно ни в чём не бывало. Это ведь не люди, а враги. И то, что у них где-то там есть семья, тоже никого не волнует.

Нара устало оседает на землю с облегчённым вздохом и ухмыляется, едва завидев нас, а потом переводит ленивый взгляд на небо, любуясь облаками. Асума улыбается, выдыхая сигаретный дым колечками, которые медленно растворяются в воздухе, оставляя после себя лёгкий и до боли знакомый запах табака.

Губы искривляются в горькой улыбке, когда я вспоминаю, как отец тоже курил, прячась от матери. Эта пагубная привычка серьёзно влияла на отношения родителей, и каждый раз матушка устраивала скандал, узнавая, что её драгоценный супруг где-то вновь дымил втайне от неё.

Асума долго смотрит на меня, словно стараясь прочесть мысли, и глубоко затягивается, отчего кончик сигареты вспыхивает, даже не смотря на яркий солнечный день. Ещё некоторое время мы храним гнетущее молчание, но Акамару его нарушает, взволнованно тявкнув.

- Нам нужно найти Шино.

- Ты уверена, что он где-то рядом? – как-то недоверчиво спрашивает джонин, продолжая терроризировать пристальным взглядом.

- Более чем, - хмуро киваю, посмотрев на Кибу. Тот лишь фыркает, раздражённо складывая руки на груди, но в его глазах отчётливо мелькает тревога за жизнь лучшего друга.

Мы оставляем Шикамару и Асуму одних и следуем за Акамару. Инузука то и дело хмурится, изредка задумчиво покусывая нижнюю губу. Жаль, что забыла поинтересоваться у ленивого гения про его поединок с Темари. Хотя, я убеждена, что Нара сдался, как и в каноне, а победу присудили симпатичной куноичи из Песка. Но на данный момент необходимо найти Шино и постараться не позволить весёленькой семейке свалить. Гаара со своими родственничками необходим живым и желательно невредимым. А ещё прекраснее будет, если Джинчурики Однохвостого окажется в отключке. Не особо мне хочется сейчас разбираться с будущим Казекаге.

На удивление мы встречаем отца Шино – Шиби, который кратко вводит нас в курс дела. Друг, высосав чакру у Канкуро, сам надышался ядовитым газом. Однако, по словам главы клана Абураме с Шино всё будет отлично, благодаря личным жукам Шиби.

Я и Киба облегчённо выдыхаем, быстро переглядываясь друг с другом. Главное, что нашему другу не угрожает опасность.

Внезапно над лесом проносится ужасный рёв, от которого кровь застывает в жилах. Мы замираем, даже не найдя силы, чтобы пошевелиться, и лишь молча слушаем громкие крики встревоженных птиц, которые, хлопая крыльями, пролетают над нами. Я резко срываюсь с места.

- Хината, подожди!

- Не останавливай меня, Киба, - отрицательно качаю головой, перепрыгивая с ветки на ветку. – Возможно, Саске и Наруто требуется помощь.

- Я знаю, - бурчит недовольно парень, не отставая от меня. – Просто…

- Что?

- Там, в Лесу Смерти, - кривится Инузука, явно вспоминая бедных шиноби из Дождя, которым совершенно не повезло столкнуться с Гаарой. У меня до сих пор холодеет спина при этих ужасных картинках, которые услужливо подсовывает мне память. И, кажется, что даже воздух сейчас пропитан противным запахом крови.

- Я прекрасно помню, - быстро киваю, приближаясь к месту битвы. – Но нам не следует об этом думать.

Размеры Однохвостого в своём полном обличье завораживают. Поэтому я второй раз за последние несколько минут застываю, рассматривая Шукаку.

Даже не смотря на всю жажду убийства, которую распространяет Биджу, он чертовски красив. Огромная енотовидная собака песочного оттенка с синими узорами по всему телу и одним хвостом. Глаза пылают ненавистью, а от мощных всплесков ядовитой чакры у меня подгибаются колени. Никогда бы не подумала, что буду вот так стоять и восхищаться Ичиби.

- Наруто!

С трудом мне удаётся отвести взгляд от привлекательного Биджу. Краем глаза замечаю взволнованного Саске, а потом и самого Узумаки, которого медленно окутывает кокон из песка.

Всё происходит словно в каком-то другом измерении. Я и Киба срываемся с места, хотя, прекрасно понимаем, что в случае чего не сможем ничем помочь. Учиха лихорадочно складывает печати, а у меня в голове бьётся одна-единственная мысль.

Только не «Песчаный Гроб»!

От сильного порыва ветра я еле удерживаюсь на ногах и цепляюсь за ветку, чтобы не свалиться. Киба приземляется рядом, рассматривая огромную жабу, которая кажется мне смутно знакомой.

- Призыв? – удивлённо спрашивает Инузука, повернувшись ко мне.

- Просто вы его недооцениваете.

Парень недовольно фыркает, и мы медленно перебираемся поближе к Саске, стараясь не терять из поля зрения Наруто с жабой и самого Шукаку. И не зря между прочим, ибо огромное земноводное мгновенно атакует своей не менее громадной катаной Биджу. Я не успеваю заметить, что происходит, поглощенная рассматриванием Сакуры, пригвождённой песком к стволу дерева. Моя невнимательность не проходит мимо: Киба едва успевает схватить меня за руку, чтобы я не навернулась с ветки, так как нас чуть не сносит сильный ветер. Песок неприятно скрипит на зубах.

Бой между двумя гигантами эпичен. Никакие фантастические фильмы с 3D-эффектами не могут сравниться с происходящим сейчас. Воздух буквально звенит от количества чакры, испускаемой Однохвостым, а техники завораживают. Бой настолько крут, что у меня зашкаливают эмоции, и слов, чтобы описать происходящее, вовсе не хватает. Остаётся только жалеть из-за отсутствия попкорна и содовой.

Но после сильного удара Узумаки, который головой впечатывается в лоб Гаары, чтобы тот проснулся, всё заканчивается слишком неожиданно. Песок осыпается с тихим шелестом, а жаба с громким хлопком исчезает, оставляя после себя лишь рваные клубы белого дыма. Однако оба Джинчурики даже не думают останавливаться, хотя их силы уже на исходе.

В белом дыме я замечаю две маленькие фигурки и резко срываюсь с места.

Знаю, влезать в чужие разговоры – невежливо, но падать с подобной высоты, даже обладая чакрой Биджу, не очень-то и приятно. С огромным трудом мне удаётся подхватить Гаару, а Киба ловит Узумаки, аккуратно опуская его на землю.

Но, кажется, что парни не замечают ни меня, ни Кибу, полностью поглощённые только друг другом. Я жестом показываю Инузуке оставить Джинчурики в покое, и он меня прекрасно понимает, отходя в тень деревьев.

- Если попытаешься их убить, - угрожающе протягивает Наруто, смотря на Гаару. Черты лица у парня заостряются, а зрачок вытягивается, как у кота, опасно сверкнув. – Я остановлю тебя.

Слова Узумаки действуют на Гаару похлещи ударов хлыстом, которые со свистом разрезают тяжёлый воздух. Я буквально вижу, как весь мир красноволосого переворачивается с головы на ноги, и всё это благодаря Наруто.

- Сакура в порядке, - Саске бесшумно приземляется рядом со своим другом, красноречиво взглянув на меня через плечо. Киба недовольно хмурится.

- Правда? – слабо улыбается блондин и теряет сознание с выражением умиротворённости на лице.

А я с облегчением вздыхаю, посмотрев на небо, по которому медленно проплывают облака. Ветер ласковым движением взъерошивает волосы, а в воздухе разливается приятное пенье птиц вместе со сладким цветочным ароматом. Дети Казекаге исчезают, и я подхожу к Саске, который с усилием поднимает Узумаки, продолжая угрюмо на меня смотреть. В чёрных глазах Учихи плескаются немые вопросы, и кивком головы я обещаю в ближайшее время поговорить с ним.

А сейчас…

- Идём домой.


P.S: Прошу прощение за столь долгую задержку главы. Учеба даёт о себе знать отсутствием времени и лишением сил. Постараюсь в будущем не оставлять работу без внимания на более чем пару недель.
Отдельное спасибо за отзывы. Очень воодушевляют. ^_^

Глава 8.

- Выдохлась?

Я исподлобья смотрю на Неджи, который растягивает губы в довольной улыбке, глядя на меня сверху вниз. Его густые длинные волосы треплет ветер, отчего парень недовольно откидывает мешающие прядки лёгким движением руки.

Медленный вдох. Выдох.

Ноги не держат, всё тело пробивает сильная дрожь, и я без сил опускаюсь на траву. Вновь этот чертов гений избивает меня так, что мышцы сводит судорогой, а чакры – кот наплакал. Неджи явно знает толк в извращённой мести и гоняет по полигону уже шестой час, не позволяя передохнуть даже пару минут. С меня седьмой пот льёт ручьём, а этот Хьюга даже не вспотел!

- Иди к чёрту, - выдыхаю я, стараясь унять учащённое сердцебиение. Кажется, сейчас инфаркт схвачу.

- Вставай, - жёстко говорит он, упрямо поджимая губы.

Зря позволила ему не щадить себя. Распишись и получи, Настенька.

Хьюга пару минут недовольно рассматривает меня, но сдаётся, прекрасно понимая, что даже с кунаем у горла я не поднимусь. Поэтому он садится рядом, с наслаждением вытягивая ноги, и как-то счастливо вздыхает. Кажется, догадываюсь, отчего Неджи в приподнятом настроении – возможность безнаказанно избивать меня, прикрываясь тренировками, доставляет гению явное удовольствие.

Бьёт – значит, любит? Других объяснений у меня просто-напросто нет.

Каждый божий день, осматривая себя в зеркале, я стараюсь утешиться мыслями о том, что синяки и шрамы украшают не только мужчин. Сбитые в кровь кулаки прячутся за несколькими слоями бинтов и перчатками без пальцев. И каждый раз Хана с тяжёлыми вздохами и причитаниями садится обрабатывать мои раны, когда я приползаю, в прямом смысле этого слова, с тренировок. Но женщина не ругает, понимая, почему наследница клана настолько не щадит себя. Конечно, все вокруг думают, что на подобные поступки меня подталкивает отношение Хиаши да и всей главной ветви клана в целом. Слабенькая Хинаточка постоянно презираемая собственным отцом, души не чающим в своей младшей дочери, которая выходит победителем в непродолжительных стычках с наследницей. Впрочем, сейчас мы ограничиваемся банальной ничьёй, и я совру, если скажу, что видеть недовольно поджатые губы Ханаби и взгляд полный ненависти мне неприятно. Ками-сама, да моя душонка упивается отношением этой вредной выскочки, а от провокаций в её сторону прихожу просто в неописуемый восторг. Сделал гадость – сердцу радость.

А всё это потому, что я чертовски не люблю детей.

- Как твоё настоящее имя? – внезапно спрашивает Неджи.

Каждый раз после тренировок, когда мне просто хочется отдохнуть и помолчать, этот гений умудряется завести со мной разговор. И только пусть я попробую ему не ответить на вопрос, лениво отмахнувшись, словно от назойливой мухи, в следующий раз Неджи будет гонять свою кузину с маниакальным блеском в светло-серых глазах и безумной улыбкой.

И плевать, что в каноне гений клана Хьюга был молчалив.

- Анастасия.

Имя звучит странно и совершенно непривычно в этом мире, где я существую уже в роли Хинаты. В груди поселяется непонятное ощущение, как будто прошлая жизнь была лишь красочным сном, до чертиков похожим на реальность.

- Анастасия, - тянет Неджи, прикрывая глаза на мгновение, словно смакуя имя на языке. – Необычное.

- Для тебя, - слегка пожимаю плечами, с удобством устраиваясь на траве под тёплыми лучами солнышка.

Два дня назад Коноха с почестями предала земле прах Сарутоби. Никогда ещё в своей жизни я не видела столько печальных лиц и пролитых слёз. На удивление, жители Листа искренне скорбели по Третьему, с жаром говорили о нём пафосные слова, восхищаясь стариком от чистого сердца. Сколько усилий мне стоило сохранять маску вселенской печали на своей физиономии и не фыркнуть раздражённо, исподлобья посмотрев на Старейшин.

О мёртвых плохо не говорят, но в моей голове зарождалось всё больше и больше вопросов, которые явно давали понять, что Третий был отнюдь не добрейшим старичком-Хокаге, выступавшим со своей подозрительной Волей Огня.

Почему предприняли столь крайние меры с кланом Учиха, вырезав практически всех обладателей Шарингана? На данный момент Саске и Итачи необходимо записать в красную книгу, холить и лелеять парней, а так же носиться с ними как курица с яйцом, чтобы вновь возродить клан.

Что случилось с Деревней Водоворота? Конечно, эта история с Узумаки ещё более темна и непонятна, чем в случае Учих. Если верить истории, то мастера фуиндзюцу погибли в мировой войне шиноби, но подсказывает мне интуиция – дело здесь определённо нечисто. Что послужило причиной задержки Конохи, когда Водовороту требовалась помощь? Ведь, насколько мне известно, селения заключили между собой мир, и это подтверждает спиралевидный символ клана Узумаки, нашитый на одежде шиноби Листа.

А где Сенджу? Ну, конечно, у нас ещё осталась Цунаде, которая не может использовать Мокутон. Есть и Ямато, совершенно не относящийся к легендарному клану, ибо мужчине просто-напросто вживили гены Сенджу.

Размышлять, конечно, очень хорошо, но в «большую» политику свой нос совать определённо не следует. Узнают, поймают, убьют, предварительно перед смертью выжав из меня максимальное количество информации. И сия цепочка действий совсем не радует.

Но вопросы продолжают сыпаться, словно из рога изобилия, на мою многострадальную головушку с завидной скоростью. Жаль, что ответов мне на них не видать, как собственных ушей. Потому, что в противном случае принцессу Хьюга отправят на миссию, где её совершенно «случайно» убьют, или же отдадут клану Яманака, чтобы блондинчики хорошенько покопались в мозгах наследницы.

На мои нервные смешки Неджи реагирует приподнятыми в удивлении бровями и фырканьем. Совсем как Саске. При воспоминании о ещё одном гении, я тяжело вздыхаю. После похорон Третьего, как и в принципе до них, поговорить с Учихой мне не удалось, а в квартал к нему заходить было неловко. Впрочем, пусть сам шаринганистый ищет встречи со мной.

Домой идти совершенно не желаю, поэтому я заглядываю в Ичираку, столь любимым Наруто. Конечно, вся эта японская кухня уже приелась, и в последнее время хочется жареного картофеля или котлет. Я бы ещё не отказалась от солёных огурчиков и чёрного чая, которого здесь, к моему великому сожалению, практически нет, ибо японцы предпочитают зелёный отвар. Эх, вот был бы чай с лимоном, а то воняет отвратительными ромашками.

Владелец ресторанчика Теучи любезно даёт мне порцию лапши, от которой поднимается ароматный пар. Дома меня ждёт очередная миска риса, а иногда так хочется поесть чего-нибудь определённо не домашнего. Хотя, вынуждена признать, что рамен в этой забегаловке довольно неплох, однако он быстро надоедает. Наруто же продолжает уплетать лапшу так, что за ушами трещит, и является постоянным клиентом на пару с Ирукой.

Сам же Теучи, заметив меня впервые в своём заведении, очень удивился. Наверное, весьма забавно было видеть, как наследница клана Хьюга с аппетитом поглощала рамен вместе с Кибой и Наруто. Впрочем, светиться мне особо не следовало, поэтому в Ичираку я заглядывала изредка. Но здесь подают просто божественный чёрный чай с мятой, и сегодня пройти мимо маленького ресторанчика не получается.

Вот только насладиться чаем мне просто-напросто не дают. Словно черт из табакерки, появляется взъерошенный Саске, чем очень поражает меня и самого хозяина раменной. С удивлением приподнимаю брови, поглядывая на взволнованного парня поверх кружки, но, кажется, Учиха меня совершенно не замечает. Вот, а ведь ещё поговорить хотел.

- Наруто здесь постоянно обедает, вы видели, куда он ушёл?

С чего ему так понадобился Узумаки? Да, и Саске больно эмоциональный сейчас, не нравится мне это.

- За ним Джирайя-сама заходил, и они обедали вместе, - протягивает Теучи, вспоминая, и задумчиво потирает подбородок. – Говорили, что вроде бы покинут ненадолго Коноху и пойдут в сторону города гостиниц.

Продолжаю пить чай, рассматривая Саске. Ох, не нравится мне его какое-то возбуждённое состояние. Поэтому я быстро кидаю на стол деньги и прожигаю пристальным взглядом взъерошенного Учиху, с твёрдым намерением выяснить, что так повлияло на его обычное хладнокровие.

- Один из Легендарной Тройки Саннинов, - отвечаю на вопрос парня, кто такой Джирайя.

Саске пулей вылетает на улицу и я, извинившись перед владельцем Ичираку, выскакиваю следом. Брюнет уже вовсю набирает скорость, прыгая по крышам. Мне еле удаётся догнать его и держаться рядом.

- Что случилось?

Вообще разговаривать и бежать на такой скорости совершенно неудобно. Хотя, в аниме показывали, что шиноби спокойно себе скакали по деревьям, умудряясь ещё и вести беседы о высоком и прекрасном. Жаль, что в реальности всё по-другому.

Мы проносимся мимо поста на максимальной скорости так, что позади нас клубится пыль, а пятки так и сверкают. Но я успеваю заметить недоумённые лица Котетсу и Изумо, которые провожают наши спины уж очень удивлёнными взглядами.

- Может, ты всё-таки объяснишь, что произошло? – интересуюсь я, вопросительно изогнув бровь. Саске раздражённо фыркает, мимолётно посмотрев на меня, и устремляется вперёд. Ну, мы-то тоже не какие-то слабаки, поэтому не отстаём от хладнокровного гения, следуя за ним буквально по пятам.

- Это не твоё дело.

- Как грубо, - усмехаюсь я, одним гигантским прыжком нагоняя Учиху, мягко приземляясь с ним рядом на толстую ветку. – Рассказывай.

- Я сказал...

- Мне плевать, что ты там сказал, - резко обрываю, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему хорошего подзатыльника. Однако ручки так и тянутся к черноволосой макушке.

- Итачи был в деревне.

От столь неожиданной новости я чуть не падаю с ветки, удерживаясь лишь каким-то чудом. Впрочем, Учиха совершенно не обращает на меня никакого внимания, продолжая пристально смотреть перед собой.

В голове что-то тихо щелкает, и воспоминания, подобны ярким глянцевым фотографиям, резко сменяют друг друга, превращаясь в яркое пятно света. В самый неподходящий момент мышцы наливаются привычной свинцовой слабостью, которая безумно раздражает. Даже чакра, бурлящая по каналам, не может устранить эту тяжесть во всём теле.

Пытаюсь вытащить на свет божий необходимые мне воспоминания, но они утекают, словно прохладная вода сквозь неестественно-бледные пальцы. От этого я матерюсь под нос на русском языке, с удивлением замечая, как он неестественно звучит для моих изнеженных японских ушек. Саске, явно уловивший совершенно незнакомые слова, кидает в мою сторону пару настороженных взглядов, но, подметив, что я с успехом их игнорирую, тихо фыркает. Хотя, тихо – это ещё мягко сказано.

- Ему нужен Наруто? – вполголоса спрашиваю, продолжая скакать по деревьям, стараясь не врезаться во что-нибудь.

Учиха-младший смотрит на меня аля «Капитан Очевидность», однако я тут же делаю задумчивое лицо и потираю подбородок.

Так, говорить, что Узумаки – носитель Кьюби в своей тушке, нельзя. Потому, что сразу от Саске с поразительной скоростью начнут сыпаться вопросы «Как? Почему? Зачем?» и прочее в том же духе. Раскрывать карты перед гением совершенно не следует, ибо ещё неизвестно, как это аукнется в дальнейшем. Принимать смерть от рук брюнета мне вообще не хочется.

Нужные воспоминания к моему огорчению не появляются. А это значит, что придётся следовать наобум. Хотя, я тут подметила странную вещь. Как бы мне не хотелось, но канон суров. Есть возможность лишь косвенно влиять на него, и из этого следует, что вряд ли к началу второго сезона, через три года, всё кардинально переменится. Шиноби класса «S» так и будут отлавливать по всему миру Джинчурики, нападение на Коноху совершит Нагато, и настанет долгожданная война. Звучит всё это чертовски не утешительно.

- Зачем же ему нужен Наруто? – задумчиво бормочет Саске.

Нет, сейчас следует держать язык за зубами. Времени до «вечера откровений» ещё очень много.

И зачем я отправилась вместе с Учихой? Вроде ничего страшного произойти не должно, но меня словно потянуло вслед за гениальным шаринганистым брюнетом. Может быть, это просто желание найти себе приключений на мягкое место? Если именно так, то не завидую себе.

Город гостиниц находится примерно в сорока километрах от Конохи, и с Саске мы преодолеваем это расстояние за полчаса. Широкие улицы заполнены людьми, которые останавливаются подле открытых лавочек со всевозможными товарами. Воздух наполнен смехом, зазывными криками продавцов, и пахнет чем-то очень вкусным. Эх, вот так и хочется прогуляться по этому городку, накупить ненужных безделушек, поесть каких-нибудь вкусняшек. Мечты, мечты…

Когда Саске кидает на меня очередной тяжёлый взгляд, мои пальцы уже привычными движениями складывают печати. Вот что бы Учиха делал без меня? Оббежать все гостиницы довольно-таки сложно, а если и времени катастрофически не хватает – невозможно. Но парень в отличие от моей скромной персоны совсем не сенсор, а значит, без отпрыска из клана Хьюга под боком ему следовало надеяться только на свою удачу.

Наруто я нахожу практически сразу и не только его, кстати. Но сомнений, что парочка, стоящая у двери в номер Узумаки, из Акацки совершенно нет. Один из них точно Кисаме – этот рыбомэн единственный человек, у которого такое безобразно-огромное количество чакры во всей организации. А второй – явно Итачи, множество Кейракукей у глаз сдают Учиху с потрохами.

Саске беспрекословно следует за мной по пятам бесшумной тенью, не отставая ни на шаг. Всё происходит, словно в замедленной съёмке: Итачи стучит в дверь, Наруто неторопливо идёт встречать гостей, а потом застывает столбом на пороге, когда видит перед собой Учиху.

И тут совершенно неожиданно из-за поворота выруливаю я вместе с Саске. Причём, не успев притормозить, по инерции проезжаю метр, что выглядит поистине комично. И это не учитывая взъерошенных волос, активированного Бьякугана, а так же немного неряшливого вида.

- Давно не виделись, Саске, - совершенно спокойно говорит Итачи, медленно поворачиваясь к нам. Удивлённая физиономия Наруто выглядывает в коридор, однако, в его голубых глазах мелькают ледяные искорки и сразу же пропадают. Пожалуй, этого никто не успевает заметить, кроме меня.

- Какой же сегодня удивительный день, - с довольной улыбкой протягивает Кисаме, тоже обернувшись. – Я уже второй раз вижу Шаринган.

А первый – это Какаши? Хм, значит, они уже успели побывать в Конохе и выяснили, куда же потопал Джинчурики Девятихвостого. Интересно.

- Я убью тебя!

В ужасе перевожу взгляд на Учиху-младшего, который выглядит, мягко говоря, не очень. Складывается впечатление, что парня загипнотизировали, впрочем, если посудить – так оно и есть. Итачи постарался на славу, вон у Саске чуть Шаринган из орбит не вываливается, а выражение лица прямо как у зомби, который зловеще хрипит: «Мозгиии!».

Впрочем, полюбоваться воссоединением двух братьев не даёт Кисаме, учтиво интересуясь, кто этот Генин, и что он здесь забыл? Я же с успехом продолжаю строить из себя горшок с фикусом, стараясь не спалиться, и тихонько так рассматриваю мужиков.

Кисаме выглядит точь-в-точь, как в аниме. Под два метра ростом, с синей кожей и жабрами на щеках, а с массивной челюстью и острыми зубами он действительно напоминает акулу. Однако у меня назревает вопрос: какого черта он так выглядит? Кеккей Генкай? Или опыты над людьми? Жаль, но в аниме ответа я так и не нашла, а спрашивать сейчас у шиноби явно опасно. Да и вообще не следует светиться. Куда лучше отойти в сторонку, продолжая с успехом строить из себя кадку с цветком.

В отличие от своего напарника Итачи выглядит куда моложе, чем запомнился на голубом экране компьютера. Хотя, я тогда смотрела второй сезон, поэтому нет ничего удивительного, если сейчас парню около восемнадцати лет. Совсем зелёный юнец.

- Мой младший брат, - от спокойного и холодного голоса Итачи меня бросает в ледяной пот.

- Да? – удивляется Хошигаки, а потом так недобро ухмыляется. – Я думал, что клан был полностью уничтожен тобой.

Наруто за спинами шиноби едва заметно хмурится, но практически сразу натягивает на своё лицо маску сильного удивления, даже ошеломлённо раскрывая рот для полноты картины.

- Я знаю правду, – неожиданно говорит Саске.

Я впадаю в когнитивный диссонанс, рыбомэн непонимающе приподнимает брови, Наруто продолжает сохранять на лице маску удивлённого идиота, а Итачи всё так же спокоен и невозмутим.

Странно, но я даже и не надеялась, что Саске поверит моему рассказу. Конечно, всё это была правда, пусть даже отчасти, однако сейчас не время отбирать зерно от плевел. А может быть парень просто решает проверить, насколько реальна моя история, спросив непосредственно главного героя? Вопрос остаётся без ответа.

В воздухе разливается пение тысячи птиц, когда рука у мальчишки начинает искриться молниями. Чидори ослепляет на мгновение, но Саске уже бежит к Итачи, оставляя на стене глубокую борозду своей техникой. Я буквально кожей ощущаю, как у него полыхает красным огнём Шаринган, а чувство ненависти, которое зависает в воздухе, кажется, можно пощупать пальцами.

От громоподобного взрыва даже пол трясётся, а в стене уже зияет огромная дыра. Интересно, а кто будет оплачивать все эти разрушения в гостинице? Джирайя? Или Итачи на пару с Кисаме? Но не верится, что Акацки подойдут к хозяину этой небольшой гостиницы, дабы извиниться за дыры в стенах и оставить деньги. Это даже в фантазиях выглядит очень глупо.

- Правду? – переспрашивает Итачи, сохраняя невозмутимое спокойствие на своём лице.

- Тебе ведь приказали это сделать? – Саске недобро так ухмыляется и морщится от боли. Пальцы старшего брата с силой сжимают его хрупкое запястье, и я буквально слышу хруст сломанных костей. Саске бросает в мою сторону мимолётный взгляд, и все мои попытки строить тумбочку летят к черту.

- А это ещё кто? – кивает в мою сторону Кисаме, отчего я еле удерживаюсь от тяжёлого вздоха. Хочется грязно выругаться, но где же это видано, чтобы наследница бьякуганистых выражалась матом? Поэтому мне приходится с силой сжать челюсти и исподлобья посмотреть на рыбомэна.

- Хьюга, - спокойно отвечает Итачи.

- А вы из Акацки, - констатирую факт.

Моя скромная персона вновь имеет честь быть удостоенной удивлёнными взглядами. Правда, только от Кисаме, ибо Итачи остаётся невозмутимым, как всегда. Мне хочется и дальше поговорить с ними, при этом хорошенько пропалить свою персону, но Саске меня натуральным образом спасает. Информация, витающая в моей голове, может заинтересовать не только Итачи, но и Тоби, который Мадара, а попадать в руки Акацки, я не желаю.

- Ответь мне! – не выдерживает юный мститель, сверкая Шаринганом.

- Не мешай, Саске, - говорит Итачи, богатырским пинком в грудь отправляя братца через весь коридор.

Благоразумно делаю шаг в сторону, чтобы пацан не задел меня при своём полёте. Действительно, не ловить же его. Саске эпично впечатывается в стену, но ожидающих трещин не оставляет, медленно сползая по горизонтальной поверхности.

– Нам нужен только Наруто-кун, - с холодом в голосе чётко проговаривает Итачи.

- А всё потому, что он – Джинчурики Девятихвостого?

- Какая любопытная девочка, - недобро ухмыляется Кисаме, схватившись за ручку Самехады. Ох, что-то мне плохо становится. – Тебе отрубить руку или ногу?

- Я сам разберусь, - неожиданно заявляет Учиха-старший. В его глазах опасно полыхает Шаринган, когда парень смотрит на меня. И я прекрасно понимаю, что просто так мне сейчас не отвертеться.

Страшно до кирпичей в штанах.

Рисунок глаз у Итачи меняется, интуиция вопит, что нужно драпать отсюда на всех порах, но уже слишком поздно.

- Цукиёми, - медленно выдыхаю. – Здесь время и пространство подвластно только создателю. Если в этом мире пройдет пара дней, то в реальности лишь мгновения, так?

Ответа даже не требуется. Знаю, что это правда.

Сердце колотится, пульс больно бьёт по вискам, а Итачи всё так же молчит. Понятия не имею, кто из них реальный, ведь парней здесь находится не меньше сотни. Все с катанами, и, кажется, я знаю, чем всё это закончится.

В Цукиёми темно, хоть глаз выколи. Лишь только очертания лиц и мои штаны окрашиваются в белый, какой-то неоновый свет. Чувство страха огненной лавой распространяется по моему телу и выплёскивается наружу вместе с чакрой, которая бешено носится по каналам.

Катана пронзает левый бок неожиданно. Она медленно входит в плоть, проворачиваясь на триста шестьдесят градусов. Исподлобья смотрю на Учиху, с остервенением кусаю губы и стараюсь не закричать. Но ощущение боли в гендзюцу намного острее, чем в реальности.

- Хьюга, - медленно тянет Итачи, и от его голоса меня пробивает холодный пот вместе с лихорадочной дрожью.

- Учиха, - в тон ему отвечаю я, но не настолько уверено. Но вообще, о какой уверенности идёт речь, если моё хрупкое тельце распято, словно Христос на иконах? Хотя, в отличие от него никакой я не спаситель этого жалкого мира, но будет ли меня кто-то спрашивать? Кажется, что до глубокой старости придётся мне вляпываться в дерьмо с завидным упорством. И не моя это вина, карма такая.

Время течёт медленно, неторопливо и тянется, словно жевательная резинка. Я чувствую, как капли пота стекают по вискам, смешиваются с солёными слезами, срываются с подбородка и капают на чёрную землю. Одежда насквозь пропитывается кровью, которая алыми пятнами расцветает на белой ткани.

Больно. И в воздухе витает только зловещая тишина, пропитанная ароматом крови.

Не помню, сколько уже здесь нахожусь. Катаны раз за разом протыкают моё тело, и нет никакой возможности, чтобы потерять сознание.

Остаётся только боль.

Мне кажется, что я уже начинаю сходить с ума. Кровь капает с оглушительным стуком, земля алчно впитывает алые капли, а красная пелена застилает глаза. Внезапно в груди поднимаются волны ярости, накрывая буквально с головой.

- Что тебе нужно, Учиха Итачи? – выплёвываю я с ненавистью и пристально смотрю на гения. Добраться бы до его шеи и сжать пальцами так, чтобы позвонки затрещали. – А не вредно ли использовать так часто свои глазки?

Он так же не произносит ни слова, протыкая моё лёгкое катаной. Рот наполняется отвратительной кровью.

- Не надорвитесь, а то ослепните, - ехидничаю я, еле сдерживая болезненные крики. – Как же Саске потом пересадит ваши глаза?

- Ты много знаешь, - спокойно отвечает Итачи.

- Я даже знаю больше, чем вы представляете себе, - протягиваю с ухмылкой. Жаль, что я даже ничего не успею сделать, если Учиха меня сейчас убьёт. – Например, то, что вам был отдан приказ по уничтожению своего клана.

Парень моргает, а лезвие холодного оружия застывает у моей шеи. Черт возьми, только сейчас доходит, что я играю с огнём. В последнее время у меня явные проблемы со здравым смыслом, а так же чувством самосохранения.

Даже не понимаю, в какой именно момент гендзюцу спадает, вновь возвращая меня в унылую реальность. Откат от иллюзии невообразимо тяжёлый, и никакие тренировки с этим не сравнятся. В бессилии я падаю на колени, упираясь мокрыми ладонями в пол. Всё тело пробивает лихорадочная дрожь, кожа покрывается потом, а чакра совсем не чувствуется. Перед глазами всё плывёт, и, кажется, меня качает из стороны в сторону. Но чудом я продолжаю находиться в сознании, равнодушно наблюдая, как Итачи спокойно избивает Саске. Всё это происходит, словно в замедленной съёмке, будто кто-то сверху нажал на кнопочку пульта, а звуки вовсе какие-то приглушенные.

Потом появляется Джирайя, мгновенно оценивает ситуацию и вроде бы складывает несколько печатей. Стены и пол превращаются во что-то розовое. Я нервно хихикаю, сжимая пальцами нечто, больше похожее на кишки. Ками-сама, кажется, у меня уже едет крыша.

Встать удаётся не сразу, а только с третьей попытки. Наверное, в Цукиёми Итачи меня продержал не шибко долго, если чакра постепенно приходит в норму. Вот только всё равно хреново мне.

Мимо проносится Кисаме, кидая мимолётный взгляд, и устремляется вместе с Итачи в конец коридора. Потом вроде бы Наруто кидается в мою сторону, Джирайя – вслед за беглецами. Мозг, ещё не пришедший в норму после иллюзии, медленно, но соображает. Вот только тело двигаться совершенно не хочет, продолжая так же подпирать странную мягкую стену.

- Хината, - меня трясут за плечи, отчего голова ходит ходуном, подобно милым статуэткам собачек у водителей маршруток. Ощущаю себя китайским болванчиком.

- Перестань трясти, - язык заплетается, но старается максимально понятно выговорить слова.

- Ты в порядке?

- В полном, - язвительно отвечаю я, и Узумаки недоверчиво щурится. В голубых глазах мелькают подозрительные искорки, а подобного пристального взгляда у Наруто я никогда не видела. Хм, маска наивного дурачка осыпается, или же блондин только в моём присутствии позволяет себе расслабиться? Но мне кажется, что вряд ли мы вообще поговорим в ближайшее время. Особых тем для интеллектуальных бесед у нас пока что нет. Хотя, всё может измениться.

В конце коридора зияет дыра, и полыхает чёрный огонь. От столь неожиданного созерцания легендарного пламени я чуть не падаю, но Наруто довольно-таки крепко придерживает меня, удивлённо взглянув.

Аматерасу божественно прекрасно. От огня так и веет опасностью, однако, полюбоваться на полыхающие чёрные языки пламени мне не даёт Джирайя, мгновенно запечатывая его в свиток. Эх, а я кроме яблок и кунаев ничего не умею запечатывать. Может Жабий Саннин соизволить дать парочку уроков мастер-класса? Ну, в самом деле, нужно же, чтобы он кому-то передал свои знания перед смертью. Я вот могу предложить на роль ученика свою скромную персону.

Мужик с копной белых жестких волос пристально смотрит на меня, а я в свою очередь задумчивым взглядом сверлю дыру в стене, сквозь которую открывается вид на живописный забор и дерево.

- Ну, - протягивает Джирайя. – Вы в порядке?

- Саске! – вовремя вспоминает Наруто и быстро тянет меня в сторону Учихи, которому, пожалуй, досталось больше, чем мне. Осторожно тыкаю пальчиком в плечо парня, и он естественно никак не реагирует, а даже теряет сознание.

- Мда, - изрекает мужчина, отменяя свою технику. Стены и пол возвращают свой первоначальный вид, и я облегчённо выдыхаю. Находиться внутри чьего-то кишечника, знаете ли, не очень приятно.

- Что теперь делать? – задаёт весьма ожидающий вопрос Наруто, смотря на Саннина. Тот удручённо вздыхает, покачивая головой, вероятно сетуя на проблемных детей. Ну, а что? Один же раз живём. Хотя, это спорный вопрос. Вон, Орочимару с успехом добивается бессмертия. А Хидан вовсю приносит свою жертву Джашину. Хм, нужно в следующий раз поинтересоваться у Шинигами, что это за божество такое?

Ответ на вопрос Наруто приходит в виде Гая и Асумы. Сарутоби как-то странно смотрит на меня, но я предпочитаю игнорировать его взгляд. То, что мне суждено судьбой искать всевозможные проблемы на своё мягкое место, обсуждению уже не принадлежит. Вероятно, в дальнейшем моя скромная персона будет непременно находиться в опасной близости большинства событий. Чтоб этого Шинигами тараканы покусали.

- Я разберусь с этими чёрными плащами! – неожиданно выдаёт Наруто, полный решимости надрать задницу Итачи. Ну, и Кисаме тоже. Благоразумно прикусываю язык, чтобы не съехидничать. Хватило тебе, Настенька, сегодня пропалиться перед Учихой-старшим. Не хватало ещё и сейчас выдать что-нибудь гениальное.

Впрочем, Джирайя быстро усмиряет пыл Узумаки, и тот понуро вздыхает. Но мне кажется, или это вздох облегчения? Как бы там ни было, но выясняется, что Какаши валяется в аналогичном состоянии, что и Саске сейчас, отцукиёменный по полной программе. Итачи-сан не пожалел никого. Но всё же мне досталось меньше всех.

Прощание выходит не особо и печальным. Впрочем, лично мне уже плевать на всех и вся, ибо глаза слипаются от усталости. Удобно устраиваю голову на плече у Асумы, обхватывая его руками. Единогласно, хотя мнение Саске тут особо не учитывалось, принимаем решение, что Джирайя вместе с Наруто идут за Цунаде, а мы вчетвером возвращаемся в Коноху, дабы спасти юного мстителя да меня заодно. Пусть и я чувствую себя уже чуть получше, мою скромную персону, вероятно, тоже отправят в больничку, или же просто ограничимся клановскими медиками. При подобном раскладе карт голосую за последний вариант. Мне с лихвой хватило прошлых пары дней в стенах госпиталя.

В конце концов, Гай дарит Наруто зелёный комбинезон аналогичный своему, и Узумаки радостно принимает презент. Хм, нужно поинтересоваться одеждой Гая как-нибудь. Может, там какая-то специальная ткань? Нет, разгуливать в этом зелёном нечто по улицам Конохи я не собираюсь, но вот спросить не помешает.

Дома меня встречают не очень-то и приветливо. От одного взгляда Неджи становится понятно, что после отдыха ждёт наследницу серьёзный разговор. Кузен, наверное, с радостью погонял бы меня по полигону, не будь я в состоянии, близком к обмороку. Жаловаться не приходится, вон Какаши вообще семьдесят два часа в Цукиеми провёл, а я – сутки.

Однако стоит только коснуться головой подушки, мгновенно проваливаюсь в сон. Лишь знакомый Мангёке Шаринган зловеще алеет в темноте.

Глава 9.

Пробуждение выходит неприятным.

Мне хочется отправиться на тот свет прямо здесь и сейчас, чтобы не мучиться в дальнейшем. Складывается ощущение, словно кто-то выворачивает мою душу наизнанку, отчего становится противно. Во рту поселяется кислый привкус, а ком в горле не позволяет вдохнуть хоть глоток спасительного кислорода, от отсутствия которого лёгкие начинают гореть огнём.

Мысли вновь и вновь возвращаются только к одному человеку, а взгляд ярко-алых, словно человеческая кровь, глаз продолжает преследовать меня даже во сне. Кажется, от него совершенно невозможно спрятаться.

Страх стальным обручем сковывает сердце, тяжестью оседая в груди. Он превращается в тяжёлые ржавые кандалы, которые стягивают запястья и щиколотки, стирая их буквально до костей. Цепи звенят при каждом движении, холодными змеями опутывая тело так, что я даже слышу хруст собственных рёбер.

Холодно.

Кровь застывает в сосудах, а сердце покрывается тонким слоем инея. Горячее дыхание вырывается изо рта, густыми клубами пара растворяясь в воздухе. Мышцы немеют, и от холода я уже не чувствую своего тела.

Страшно оставаться в одиночестве. В этой звенящей пустоте, которая настолько сильно давит, что буквально размазывает меня тонким слоем по кровати. А отсутствие звуков сводит с ума. Даже собственное сердце не отзывается привычным гулом в груди, и я совсем не ощущаю его. Дыхание становится бесшумным, а крик, который должен быть настолько громким, чтобы уши закладывало – беззвучным.

На смену леденящему холоду приходит обжигающий огонь, медленно поедающий тело. Лава разливается по сосудам, заставляя кровь вскипать, а сердце отбивает лихорадочный стук.

Неожиданно темнота взрывается яркими пятнами перед глазами. Фейерверки сопровождаются противными звуками, похожими на визг автомобильных шин по асфальту, которые разрывают черепную коробку буквально на части. Мне хочется всадить кунай себе в висок, чтобы прекратить эту головную боль.

Я чувствую, как руки начинают мелко-мелко подрагивать, а когда кидаю быстрый взгляд на свои ладони, то с ужасом замечаю, что они все в крови. Эта алая вязкая жидкость пропитывает одежду, капая с мокрых прядок волос. Она противно скользит по щекам, а крик пронзает тишину, повисшую тяжёлым комом в воздухе, как нож разрезает мягкое сливочное масло.

Все мои страхи, спрятанные за семью замками, и потаённые желания отвратительными белыми червями вылезают наружу. Они копошатся, пожирая мою плоть. Я чувствую, как они шевелятся внутри меня и падают на пол с оглушительными шлепками. В воздухе несёт гнилью.

На смену страху приходит нервный смех с безумными нотками и банальная жажда крови. А потом вновь ослепительная боль, страх и нечеловеческое желание убийства.



- Как ты себя чувствуешь?

Я слегка киваю и откладываю в сторону свиток, продолжая сидеть спиной к входящему. Он тоже не решается сделать первый шаг, упрямо стоя на пороге и прожигая мой затылок пристальным взглядом. Зловещую тишину в комнате нарушает лишь пенье птиц за окном.

- Хорошо.

Неджи прекрасно понимает, что правда скрывается под обманчивым спокойствием, когда я прячу дрожащие от страха руки под столом. Хьюга делает вид, что совершенно не замечает моих резких, нервных движений, и подходит к окну, рассматривая безоблачное голубое небо.

- Что тебе нужно?

- Я пришёл поинтересоваться твоим самочувствием, – отвечает Хьюга в своей привычной манере – холодно и спокойно.

- Поинтересовался? – приподнимаю я вопросительно бровь, возвращаясь к конспектам. – А теперь оставь меня в покое.

- Что произошло?

Поднимаю голову, сталкиваясь с вопросительным взглядом светло-серых глаз. Лёгкая усмешка трогает мои губы, когда я подпираю ладонью подбородок, продолжая рассматривать кузена. Проходят несколько томительных минут перед тем, как парень недовольно хмыкает, складывая руки на груди. Но мне совершенно не хочется разговаривать с ним.

Я вообще никого не хочу видеть.

Откат от Цукиеми оказался невообразимо тяжёлым. В первое время даже невозможно было понять, что происходит. Я словно выпала из реальности.

Спустя несколько дней, когда ко мне возвратилась способность трезво мыслить, Неджи поведал о семидесяти часах моей горячки, сопровождавшейся бредом. Единственным утешением служило то, что я ничего интересного не говорила, а лишь покрывала трёхэтажным матом Итачи Учиху, как виновника моего пошатнувшегося душевного равновесия.

А сейчас… Сейчас все пытаются выяснить, что именно случилось в тот злополучный день, прикрывая своё любопытство под масками беспокойства о моём здоровье. Даже Хана стала меня навещать намного чаще.

От одного только воспоминания о соклановцах становится тошно.

Неджи медленно садится рядом за стол, не сводя с меня пристального взгляда. Ещё пара секунд и воздух заискрится от напряжения, которое создаём мы сами, находясь друг напротив друга. Равнодушное выражение лиц, холодные взгляды светло-лиловых глаз, размеренное спокойное дыхание – обстановка в комнате угнетает и заставляет устало опустить плечи, судорожно выдохнув.

- Что произошло?

Кузен повторяет свой вопрос, произнося его по слогам. И вновь это похоже на удары молота по наковальне, звук которых звонким эхом отзывается в пустой черепной коробке. Пару секунд я лишь невозмутимо смотрю на Неджи, пытаюсь распрямить плечи и рвано выдыхаю:

- Ничего.

- Не хочешь об этом говорить? – щурится парень, вопросительно приподняв бровь. Внимательный взгляд его светло-серых глаз медленно скользит по моей коже, отчего спина покрывается холодным потом. Пальцы под столом устраивают безумные пляски.

- Как ты догадался? – попытка съехидничать и ухмыльнуться выходит слишком жалкой, на что Хьюга лишь презрительно фыркает, складывая руки на груди, и выжидающе смотрит. Чувствую себя мышкой перед пастью удава.

- Хиаши-сан очень заинтересовался твоей последней выходкой, – говорит Неджи с равнодушно-спокойным выражением на лице, однако, в голосе проскальзывают звонкие стальные нотки.

Выходкой. Как бы ни прискорбно это не звучало, но именно так можно назвать мой внезапный порыв последовать за Саске. Идиотской затеей, смысл которой всем был известен – поиск приключений на свою мелкую задницу.

Не паниковать. Сейчас главное сохранять спокойствие.

- Это он послал тебя ко мне?

Хьюга недоуменно приподнимает брови, удивлённо смотря на меня. Напряжение в воздухе исчезает слишком неожиданно, и вместо неё поселяется странная неловкость с горьковато-имбирным послевкусием.

- Нет, - Неджи отрицательно покачивает головой. – Но я слышал, что он хочет поговорить с тобой.

- Откуда ты знаешь про его желания? – тут же выпаливаю, вздрагивая.

- У нас был разговор.

Кузен ясно даёт понять, что его беседа с главой клана совершенно меня не касается. Если посудить, то мою жалкую душонку вообще не должно волновать какие-либо проблемы Хьюг. Краем уха удалось услышать, что Хиаши хочет подарить мне на совершеннолетие «печать подчинения». Это определённо не входит в мои планы.

- Что ты хочешь услышать? – устало выдыхаю я, потирая указательным пальцем переносицу.

- Всё.

- Всё? – переспрашиваю, не зная, с чего именно начать свой увлекательный рассказ. – Ты ведь знаешь, что Итачи Учиха в одну ночь вырезал весь свой клан, оставив в живых только младшего брата, который теперь одержим отправить душу шиноби ранга «S» на тот свет.

- Ближе к теме, – Неджи недовольно закатывает глаза. – В Конохе это каждый знает. Зачем тебе нужно было отправляться за Итачи?

- Чтобы он не схватил Наруто, – пожимаю плечами я, бесцельно водя карандашом по бумаге и вырисовывая какие-то закорючки.

- А Узумаки тут причём? – на мгновение гений Хьюга даже впадает в когнитивный диссонанс, отчего мне становится на душе легко и приятно. На немного растерянное выражение на лице Неджи стоит глянуть, однако парень быстро берёт себя в руки.

- Он – Джинчурики Девятихвостого Лиса, который около десяти лет назад чуть не разрушил Коноху и стал причиной смерти Четвёртого Хокаге.

И вновь кузена постигает волна удивления, которая на этот раз явно сильнее предыдущих. На мгновение глаза у него расширяются, угрожая окружающему миру выпасть из орбит, но самоконтроль у Неджи слишком хорош, и вновь парень быстро приходит в себя. Он прикрывает глаза, явно обмозговывая сказанное мной, а я и дальше тщательно вырисовываю простым карандашом какие-то орнаменты в виде растений, пока "брат" не будет готов к следующей порции информации, за которую меня можно убить несколько раз.

- Учиха состоит в одной преступной организации под названием «Акацки», – не дожидаясь разрешения продолжать, рассказываю я, стараясь не сталкиваться с Неджи взглядами. – Вот им-то и нужен Девятихвостый.

- Зачем?

- Понятия не имею, – равнодушно пожимаю плечами, солгав. Хватит откровений на сегодня.

- Ясно, – протягивает Неджи после недолгого молчания и поднимается на ноги, чтобы уйти.

- Ты ведь никому не расскажешь о наших разговорах? – дрогнувшим голосом спрашиваю я перед тем, как парень открывает сёдзе. Сил, чтобы повернуться и посмотреть на кузена, совершенно нет, словно наша короткая беседа выжала из меня все соки, оставив лишь сморщенную и сухую корку.

- В отличие от тебя, я не ищу проблем на задницу, – утешает меня Хьюга, ухмыльнувшись, и оставляет в одиночестве.

Тишина не приносит долгожданного покоя.

Руки бесцельно перебирают бумаги на столе, складывают свитки в аккуратные кучки. Мысли у меня находятся в таком же беспорядке, что и вся комната, залитая ярким солнечным светом, от которого я щурюсь, рассматривая мирное голубое небо в окне. Солнечные зайчики прыгают по стенам, полу, прячутся в складках неубранной постели. Один из них падает на лезвие куная, лежащего на столе в бардаке из свитков и учебников. Бинты, которыми обмотана рукоять оружия, покрыты пятнами засохшей крови, и при взгляде на них острая боль пронзает левую ладонь.

Уродливый шрам белеет на хрупкой детской ручонке.

Ко встречает меня с лёгким поклоном и радостной улыбкой, когда я выхожу из дома, медленно спускаясь по ступенькам. Как бы там ни было, но пропускать тренировки с Ханаби и отцом без ведомой на то причины являлось просто нереальным везением, однако в последнее время Фортуна явно позабыла о моём жалком существовании на этой бренной земле.

- Как вы себя чувствуете, Хината-сама? – с добротой в голосе интересуется телохранитель, следуя на полшага позади.

- Хорошо, Ко-сан, – чуть улыбаюсь я, замечая, насколько у меня одеревенели лицевые мышцы. Губы вновь возвращаются в изначальное положение, и улыбка мгновенно сползает с физиономии.

Да, уныние, тоска и равнодушие к происходящему завладели моей чёрной душонкой и не собираются покидать в ближайшую пару недель. Сохранять морду кирпичом удаётся с переменным успехом, если бы сон не оставлял меня с поразительной частотой в последнее время. С тёмно-фиолетовыми кругами под большими глазами я становлюсь похожа на анимешную панду, которая никак не может унять нервную дрожь в пальцах и постоянно оглядывается в поисках опасности.

Цукиеми достойно высших похвал. Недаром Итачи Учиха славится гением великого клана, от которого осталось всего три человека, один из которых в ближайшем будущем отправится к праотцам. Да, являясь обычным попаданцем с минимальным знанием канона мне просто необходимо спасать хороших парней, пускать кишки наружу плохим дядям, разбираться с кланом и многое чего ещё. Дерьмо, в которое мне совершенно не хочется лезть.

Одних проблем Хьюг хватает по горло.

Ко учтиво открывает передо мной сёдзе, ободряюще улыбаясь. Бумажная дверь светлого оттенка медленно отъезжает в сторону, и это странное ожидание сводит с ума. Пол неприятно холодит ступни, когда я прохожу в помещение и останавливаюсь в нескольких метрах от невозмутимого Хиаши. Поклон выходит робким, на что Ханаби ухмыляется, стоя рядом с отцом.

Неприятный липкий пот покрывает ладони, пропитывает бинты, которыми обмотаны руки, скрывая раны и синяки от посторонних взглядов. Я аккуратно вытираю их о чёрные бриджи, стараясь не выдавать странный и какой-то непонятный страх, волной накрывшей меня в мгновение ока.

Хиаши кивает.

Скорость Ханаби поразительна для десятилетнего ребёнка. Как бы там ни было, но девочка схватывает всё буквально на лету, опережая меня уже на несколько шагов. Допустить же, чтобы сестра стала главой клана – я не могу. Нет выбора.

Не знаю, как поступила бы Хината на моём месте. Возможно и доказала бы Хиаши, что действительно готова взять бразды правления в свои хрупкие ручки. Но судя по взгляду Ханаби – девчонка не намерена уступать мне. Как говорят мудрые мира моего: «В большой семье клювом не щёлкают», а младшая из Хьюг отчётливо напоминает акулу. Такая сожрёт тебя вместе с костями и не подавится.

Вены вокруг глаз вздуваются, и яркие краски тускнут под призмой Бьякугана. Светлое пятно в районе затылка доставляет мне дискомфорт, я до сих пор не могу привыкнуть к странному ощущению обзора триста шестьдесят градусов. Однако сейчас не об этом следует заботиться.

Количество чакры у Ханаби равно моему, даже чуточку больше. Не смотря на все тренировки с командой и Неджи, особых продвижений я у себя не замечала, разве только потерянный контроль над чакрой улучшился. Видимо, не суждено мне стать Мери Сьюшным шиноби и крушить врагов направо и налево.

Я пропускаю удар, и Ханаби, не теряя момент, мягко бьёт меня ладонью в живот. Воздух, словно вышибают из лёгких, а чакра девчонки перекрывает мои Тенкетсу. Отскакиваю назад, стараясь отдышаться, и исподлобья поглядываю на довольную Ханаби, уголки губ которой подрагивают в победоносной улыбке. Внутренние органы не задеты, но такие удары получать от неё довольно неприятно.

Она увеличивает скорость, и мне остаётся только защищаться, стараясь успевать ставить блоки. Волосы у сестры растрёпаны, в глазах горит лихорадочный огонь, и я буквально кожей ощущаю её желание размазать меня по стенке, словно таракана. Да простит меня Шино.

Понятия не имею, как Ханаби успевает провернуть ещё серию ударов, от которых я бессильно падаю на колени, тяжело дыша. Чакра перестаёт нормально функционировать из-за перекрытых Тенкетсу, и зрение возвращается в норму. Сердце начинает отбивать какой-то сумасшедший ритм, пульс неприятно отзывается в висках, но это ничего по сравнению с довольной улыбкой Ханаби. На мгновение мне даже хочется завыть от бессилия и позорного проигрыша: я ни разу не ударила эту противную девчонку.

Сверкая голливудской улыбкой, она выходит на улицу, а Хиаши на мгновение задерживается. Он пристально смотрит, словно стараясь прочесть мои мысли, и говорит:

- Ты разочаровала меня.

От его холодного равнодушного голоса кожа уже не покрывается мурашками, как раньше. Но что-то внутри неприятно ёкает, и появляется странное тяжёлое чувство, словно на мои плечи водрузили мешок с картошкой. Я поднимаю голову, провожая мужчину недовольным взглядом, и с облегчением выдыхаю, когда его спина исчезает из виду. Вкус проигрыша отвратителен.

- Хината-сама, вам нужно…

- Да, – киваю безвольно я, поднимаясь на ноги, и смотрю на беспокойного Ко. Его отношение ко мне настолько трогательное, что на глаза слёзы наворачиваются. Придерживая меня за плечи, мужчина помогает добраться до кланового госпиталя, где нас принимают с хлебом и солью.

Я удобно устраиваюсь на небольшой кушетке, устало прикрывая глаза. Воздух наполнен разнообразными запахами: лекарствами, травами и даже любимыми яблоками, от лёгкого аромата которых рот моментально наполняется слюной.

Госпиталь, как и остальные здания на территории клана, был выполнен в традиционном японском стиле. Вообще у Хьюга тут было уютненько: аккуратные домики, ухоженные садики, чистые улочки. Квартал дышал спокойствием и умиротворённостью, всю идиллию портили только неприятные взгляды, впрочем, они были обращены только к моей скромной персоне.

Со Старейшинами клана я не сталкивалась и не искала встречи с ними. Из памяти Хинаты было известно, что уважаемые Хьюга являлись наивреднейшими людьми, и как их ещё земля носила – не ясно. Как бы то ни было, но снобизм, видимо, передавался из поколения в поколение, причём подобная участь постигала лишь только членов главной ветви. По крайней мере, Ханаби уже им страдала.

Над ухом кто-то укоризненно цокает языком, заставляя меня открыть глаза и отвлечься от размышлений. Надо мной стоит один из Ирьёнинов – высокий мужчина с бледноватой кожей и активированным Бьякуганом. Минуту он ещё внимательно рассматривает меня, а потом огорчённо вздыхает, отходя к своему столу.

- Кайто-сан, – обеспокоенно приподнимаюсь я на локтях. – Что-то серьёзное?

Мужчина, взяв папку, поворачивается ко мне, не переставая хмуриться. Ветер, врываясь в открытое окно, шевелит белые занавески и переворачивает несколько страниц книги на столе.

Кайто Хьюга был одним из уважаемых Ирьёнинов в клане и представлял собою спокойного и немного хмурого человека, который в основном молчал, разговаривая только по делу. Мужчина обладал достаточно привлекательной внешностью, однако, до сих пор являлся холостяком, хотя и перевалило ему за тридцать. В клане судачили, что Кайто во времена своей юности питал сильные чувства к одной девушке, которая погибла на войне, а он так и остался один. В общем, грустная история о любви.

Медик покачивает головой.

- Твоё количество чакры мало, а контроль оставляет желать лучшего.

Я тяжело вздыхаю и принимаю сидячее положение.

Даже ребёнку известно, что чакра жизненно необходима шиноби. Истратишь весь запас – отправишься к праотцам и останется от тебя лишь надпись на каменном памятнике. Количество и контроль над чакрой можно было добиться тренировками, однако, я так и не достигла совершенно никакого результата. Даже утомительные тренировки с Неджи, больше похожие на бои между жизнью и смертью, так же не помогали мне двигаться вперёд, что только усугубляло моё пессимистичное состояние.

- Постарайся не перенапрягаться в ближайшее время, – говорит мужчина, вправляя мои Тенкетсу. Чакра начинает естественно циркулировать по каналам, расслабляя мышцы. – И о тренировках пока забудь.

- Но, – пытаюсь я воспротивиться, но строгий взгляд Кайто-сана просто затыкает меня. – Хорошо, я поняла.

- Надеюсь на это, – кивает мужчина.

Перед тем как отпустить меня на все четыре стороны, медик вручает пару пузырьков с разноцветными таблетками, наказывая принимать лекарство четыре раза в день. Я с отвращением смотрю на баночки, но послушно кладу их в карман, когда замечаю неумолимый взгляд мужчины.

- Спасибо, Кайто-сан, – мы вежливо кланяемся друг другу.

На улице меня ждёт Ко, рассматривающий кувшинки в пруду. Стрекозы с лёгким жужжанием проносятся над водою, и их прозрачные крылышки переливаются перламутром под яркими лучами солнца. В Конохе стоит просто прекрасная погода, радующая меня, как любителя тепла, до глубины души. Я подставляю лицо прохладному ветерку.

- Хочу прогуляться по Конохе, – Ко-сан мгновенно поднимается на ноги. – Но вам не обязательно идти со мной.

- Вы уверены, Хината-сама? – недоверчиво спрашивает мужчина, обеспокоенно оглядывая меня.

- Да, – твёрдый кивок. – Я хочу кое-кого навестить в госпитале.

Хьюга вздыхает, но оспаривать мои слова не может, поэтому мы расходимся в разные стороны. Очень надеюсь, что Ко не последует за мной.

Деревня, словно молодой ручей, весело журчит, наполненная сладковатым ароматом жизни. В воздухе царит смесь из смеха, запаха листвы и громких разговоров. Неловко приходить в гости с пустыми руками, поэтому я останавливаюсь у знакомого прилавка с фруктами. Продавец быстро отпускает покупателей, тем временем давая мне возможность выбрать несколько ярких апельсинов.

- Хината-сама, - улыбается мужчина, вытирая руки о фартук. – Давно я вас не видел.

- Доброго дня, Арата-сан, – растягиваю в приветливом оскале губы. – Миссии, сами понимаете.

- Ох, и нынче молодёжь гоняют, – тяжело вздыхает он.

Арата-сан представляет собой маленького пухленького старичка, отчётливо напоминающего колобка, с блестящей лысиной. Единственной растительностью на его голове были густые белые брови, которые то взлетали вверх от удивления, то сводились вместе на переносице, словно живя отдельной жизнью. От этого на лице Араты-сана постоянно присутствовали какие-либо эмоции.

- Мне апельсинов, – указываю на цитрусы, краем уха слушая причитания старика о шиноби, непрекращающихся миссиях и многом другом, тараторя без остановки, словно сорока.

- А это вам, – вместе с сеткой, где удобно устраиваются яркие оранжевые колобки, Арата-сан подаёт мне большое красное яблоко, бока которого лоснятся под лучами тёплого солнца. – За мой счёт.

- Благодарю вас, – вежливо кланяюсь в ответ, улыбаясь.

Яблоко исчезает, не успеваю я дойти до госпиталя, но приятное ощущение сытости стоит того. Перед крыльцом тяжело выдыхаю, наказывая себе не особо обращать внимание на острый запах лекарств, витающий в воздухе.

В госпитале царит удивительная тишина, видимо я пришла не в особо подходящее время. Однако спросить на ресепшене, в какой именно палате находится Саске Учиха, не запрещено. Миленькая медсестра окидывает меня любопытным взглядом, останавливаясь на апельсинах, а потом отвечает на вопрос, попросив не затягивать с визитом, ибо больному необходим покой. Торжественно пообещав, что не задержусь там более десяти минут, я направляюсь к лестнице.

Время тянется медленно, словно нехотя, мерзостно щекоча нервишки. У самой двери выдыхаю, ощущая, как желудок стягивает в узел, и стучу три раза. В голове становится пусто, словно в холодильнике у Наруто.

- Можно?

В палате, помимо самого больного, находится Сакура, скромно сидящая на стульчике у кровати Саске. Мальчишка медленно поворачивает ко мне голову, и есть в этом жесте что-то тягостное и угрожающее. Взгляд чёрных глаз неприятно холодит кожу, но Учиха вновь отворачивается к окну, перестав уделять мне своего драгоценного внимания. Тем не менее, напряженность отчётливо ощущается в воздухе.

- Хината? – удивляется Харуно, но в её изумрудных глазах мелькает неблагожелательность к моей скромной персоне. Девчонку понять можно, я ведь постоянно кручусь, даже не отдавая себе в этом отчёта, возле гения клана Учиха.

- Здравствуй, Сакура-чан, – мило улыбаюсь. – Саске-кун, как себя чувствуешь?

Ответом мне служит лишь презрительное фырканье, словно говорившее, насколько я ничтожна, чтобы разговаривать с Учихой. Его напарница хмурится, явно разделяя мнение брюнета.

- Надеюсь, ты любишь апельсины? – кладу сетку с фруктами на прикроватный столик, на котором уже располагается прозрачная вазочка с милым букетом свежих цветов явно из магазина Яманако. Видимо, Ино постаралась. Тем не менее, статус «напарницы» достался Сакуре, что, несомненно, даёт ей привилегии находиться рядом с Саске большее количество времени, в отличие от крикливой блондинки.

- Хината, что ты тут делаешь? – хмурится Харуно. – К Саске-куну сейчас запрещено приходить.

- Извини, Сакура-чан, – понуро опускаю голову, виновато вздыхая. – Я не знала.

- Будет лучше, если ты сейчас уйдёшь…

- Сакура, оставь нас наедине, – внезапно выдаёт гений, заставая врасплох не только меня, но и розоволосую девочку.

- Саске-кун? – она пытается заглянуть в глаза брюнету и натыкается на леденящий душу взгляд, который пробирает даже меня.

- Я непонятно выразился? – угрожающе протягивает Учиха, и готова поспорить, что чёрная радужка на секунду опасно вспыхивает алым. Девочка мгновенно съеживается и неловко сползает со стула. Проходя мимо, она кидает на меня многообещающий взгляд, и мне неожиданно становится ясно: я обзавелась своим первым врагом.

Когда за Сакурой закрывается дверь, напряжение в воздухе спадает, но какой-то странный, неприятный осадок остаётся, заставляя меня передёрнуть плечами. Саске так же продолжает что-то пристально рассматривать в окне.

- Я не люблю апельсины.

- Выкинь их в окно, – пожимаю плечами, прислоняясь спиной к стене напротив кровати Учихи. – Но меня не это интересует. Ты всё так же собираешься убить… Его?

- Да.

Холодный, твёрдый ответ, а в голосе сквозит ненависть в чистом виде. Это ещё хуже, чем в ситуации с Неджи, ибо здесь злоба Саске не могла оставить равнодушным никого.

- Мир совершенно не меняется, - вздыхаю тихо я.

- Ты пришла меня остановить? – холодно интересуется парень, но натыкается на отрицательное покачивание головой.

- Хотелось узнать, изменил ли ты своё мнение? – лёгкая усмешка трогает мои губы. – Однако твой ответ был предсказуем.

Когда я выхожу из палаты, даже не прощаясь, Саске так же ничего не говорит. Сакура презрительно кривит губы при взгляде на меня, а миленькой медсестры на ресепшене не обнаруживается. Зато у входа в госпиталь я натыкаюсь на Тен-тен и Неджи. Девушка что-то рассказывает кузену, но, когда тот замечает меня, шатенка резко затыкается и, повернувшись в мою сторону, растягивает губы в милой улыбке.

- Здравствуй, Хината.

- Доброго дня, Тен-тен-чан.

Интуиция внезапно разрывает черепную коробку при взгляде на симпатичную напарницу двоюродного брата, который многообещающе рассматривает меня. Я говорила, что Неджи в последнее время стал на удивление любопытным?

Этот мир всё не перестаёт меня изумлять.
Это все...